Мария Жукова-Гладкова

Муж, труп, май

© Жукова-Гладкова М., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Глава 1

В сорок шесть лет пришлось пойти в услужение. Еще год назад в моей семье все было прекрасно (с точки зрения моего нынешнего положения), и я и в страшном сне не могла представить, какие перемены ожидают меня в ближайшем будущем.

Но скоропостижно умер муж, с которым мы душа в душу прожили двадцать пять лет без двух дней. Это на самом деле была моя вторая половинка. Вы знаете, что чувствует человек, когда у него вдруг отрубают половину? Не руку, не ногу, а целую половину души? Половину вас? Я тоже не представляла…

Но на моей шее остались мама, свекровь, дочь двадцати четырех лет с трехлетней внучкой и дочь четырнадцати лет. Мама и свекровь, конечно, получают пенсию, но разве можно нормально жить на эту жалкую кость, бросаемую государством? А ведь обе всю жизнь честно отработали… Старшая дочь сходила замуж по большой любви, развелась через полтора года, зятек, слава богу, от нас съехал, материально никак не помогает, поскольку официально нигде не работает, а совести у него нет. Внучка постоянно болеет, в садик ее отдать нельзя, мои мама со свекровью слишком старые, да и живут отдельно и довольно далеко от нас. Им тяжело ездить к нам, а у нас им просто не разместиться. Так что старшая дочь сидит дома с ребенком. Младшая дочь учится в школе.

Я сама никогда не сидела дома. Мы с мужем оба работали. Мы никогда не были богатыми, но нам на все хватало. Мы не шиковали, но нормально питались. Мы не покупали брендовые вещи в бутиках, но у всех были и пальто, и сапоги, и одежда на выход. И целых три компьютера. Муж занимался ремонтом бытовой техники и вообще мог отремонтировать все. Руки у Миши были золотые. Я работала в небольшой торгово-закупочной фирме, именовалась менеджером, а фактически занималась бумажной работой. Но мы никогда не брали в долг. Если что-то хотели купить – копили. И покупали! И в Турцию всей семьей выезжали. Конечно, не в пятизвездный отель, но на трехзвездный хватало.

Но Миша умер. У него уже давно побаливало сердце. К врачу было сходить некогда и неохота. Он терпеть не мог врачей. Я их тоже не люблю, но здесь я все-таки настояла, чтобы Миша проверился. Кардиограмма оказалась плохой. Нас отругали за то, что так долго собирались. Мише назначили уколы. Мы спустились в процедурный кабинет, я села на стул перед ним, а Миша сделал всего один шаг – и не вошел, а свалился в этот самый процедурный кабинет.

Я в первый момент ничего не поняла. Я решила, что он просто задел ногой за приступок перед дверью, и только потом поняла, что ногой задевать было не за что… Я бросилась к мужу, но меня вытолкали из кабинета и заперли дверь. Я стала стучать. На шум прибежали какие-то люди в белых халатах. Я требовала пустить меня к мужу. Я ничего не понимала. Я орала. У меня началась истерика. Мне сделали успокоительный укол.

Потом приехала полиция. Нет, не за мной. Хотя в первый момент при виде людей в форме я подумала, что медики вызвали полицию, чтобы меня забрали в участок за хулиганство. Я ничего не понимала, когда меня о чем-то спрашивал следователь. Я просилась к Мише.

Организацией похорон занимались люди из Мишиной фирмы. Проститься пришло очень много народу. Мишу любили. Он никому не отказывал в помощи. Поминки тоже были в здании фирмы. Я не поехала. Не могла. Я не понимаю, как люди могут сидеть за столом, когда у них горе? Что за идиотская традиция? На девять дней я собрала самых близких у нас дома.

Начальник Мишиной фирмы предложил мне выйти с ним на балкон покурить.

– Я не курю. Хотя, может, теперь начну…

– Лариса, пойдем. Поговорить надо.

Я пожала плечами. Мне было все равно. Я только поражалась в последние дни тому, какую чушь несут люди, выражая соболезнования. Они хоть сами слышат, что говорят? И кто спрашивает их дурацких советов? Можно подумать, они лучше знают, что, когда и как мне делать. «Ты должна». Ничего я никому не должна! В особенности «побольше сейчас общаться с подругами». Да не хотела я никого видеть в эти дни!

– Лариса, тебе нужно срочно выходить на работу, – сказал Мишин начальник.

Опять советы!

– У меня на работе все понимают…

– Я хочу предложить тебе новое место.

– Зачем мне новое место? Меня вполне устраивает старое, – вскинула я глаза на затянувшегося сигаретой мужчину. – И ко мне на работе хорошо относятся, что немаловажно. По крайней мере, для меня.

– Лариса, ты понимаешь, что теперь на тебе вся семья?

Я замерла на месте. В это мгновение до меня дошло, что мне на самом деле теперь не хватит денег, которые я зарабатываю. Две дочери, внучка, мама, свекровь, я сама, в конце концов…

– Сестра моей жены спилась после смерти мужа, – спокойно продолжал Мишин начальник. – Она каждый день ходила к нему на могилу с бутылкой водки и закуской. Ее там и нашли.

– Но…

– Я знаю немало примеров женщин, для которых жизнь закончилась после смерти или ухода мужа к другой женщине. Все они по-настоящему любили своих мужей. И ты любила. У вас была хорошая семья. О такой можно только мечтать. Ты была счастлива четверть века. И ты Мишу сделала счастливым. У вас была СЕМЬЯ. У большинства людей ее нет, хотя они живут в законном браке. Ваша семья и семья моей сестры – это два положительных примера в моем ближайшем окружении. Два идеальных примера счастливой семейной жизни!

У меня от этих слов непроизвольно потекли слезы по щекам.

– Тебе сейчас нужно быть занятой с утра до вечера – так, чтобы дурные мысли в голову не лезли. И еще нужно начинать зарабатывать другие деньги. Одному моему знакомому требуется домработница.

– Кто?

– Не заводись. И не надо чувствовать себя униженной. Сейчас кандидаты наук домработницами устраиваются и считают, что им повезло. Масса людей с высшим образованием и степенями не может заработать на нормальную жизнь, трудясь по специальности, и ты это прекрасно знаешь. Мой знакомый – очень богатый человек. С малолетними женами и великовозрастными детьми, то есть одним ребенком, – хмыкнул Мишин начальник.

– У него что, гарем?

– Нет, они у него поочередно. Поживет с одной – она разленится, обабится, постареет в конце концов, он новую заводит. А ребенок учится в Лондоне, в университете. На его матери он женат никогда не был, но сына признал. Здесь даже без экспертизы вопросов нет. Парень очень на него похож. Но с парнем ты встречаться не будешь. Это я тебе для общего развития говорю.

– Да какое мне вообще дело до неизвестного мне парня, который учится в Лондонском университете? Ты что несешь?

– Лариса, не заводись. Я тебе помочь хочу. От души. И тому приятелю хочу помочь. Он – хороший человек, и ему на самом деле нужна нормальная домработница, которая не будет ничего нести из дома, в котором работает. Знаешь ли, хорошая домработница будет подороже дома. Очень сложно найти честную и порядочную женщину, которой можно доверять. И тебе нужно отвлечься, сменить обстановку и одновременно заработать денег.

Я внимательно посмотрела на Мишиного начальника.

– А где его предыдущая домработница?

– Всех предыдущих пришлось уволить из-за воровства. Одна к тому же пыталась продать рассказ о его жизни какому-то журналу. Еще одна возжелала залезть в хозяйскую постель, хотя была в два раза старше его жены и своими глазами видела, кого он предпочитает в своей постели. Он их нанимал через агентство. Теперь решил через знакомых. Я подумал о тебе.

Я молчала.

– Лариса, ты будешь занята целый день. И зарплата будет в два раза больше, чем у тебя в фирме. А если приживешься, то, может, и в три.

– Там жить надо?

– Нет, ночевать там не надо. Надо приезжать утром, чтобы к половине девятого подать завтрак. То есть где-то к половине восьмого. Или к восьми. Ты сама посмотришь. Потом ты убираешь дом, стираешь, гладишь, если требуется – готовишь ужин. Да, и завтрак его последней жене. То есть там готовить не надо, только подавать. Она ест обезжиренный творог, листья салата и еще какую-то дрянь. Встает в час, а то и в два. На ужин ты не остаешься. Они или ужинают в городе, или жена сама разогревает. Ты ей просто показываешь что.

– Она в состоянии разогреть? – уточнила я.

– В состоянии. Наверное, и приготовить в состоянии, но зачем ей готовить, если есть прислуга? Но по вечерам у них общение с мужем без свидетелей… Так что вечера у тебя свободные.

– А выходные?

– По субботам Сергей точно работает. По воскресеньям они куда-то ездят. Хотя если у них гости, готовить придется тоже тебе. Но это вы уже все решите на месте, так сказать, в процессе. Лариса, он на самом деле будет хорошо платить. Сергей считает, что людям нужно платить достойные деньги, чтобы они на тебя достойно работали. Правда, не все люди считают, что за достойные деньги нужно достойно работать. Так как?

Я пожала плечами.

– Я прямо сейчас ему позвоню, и вы договоритесь о встрече.

И позвонил. Сергей Юрьевич спросил, есть ли у меня машина, я ответила, что езжу на старых «Жигулях» своего отца (хотя теперь высвободилась Мишина машина…). Потенциальный работодатель спросил, могу ли я прибыть завтра в девять вечера в его загородный дом, расположенный на правом берегу Невы. Я приятно порадовалась. От моего дома по набережной туда ехать минут двадцать пять – если не будет пробок. Но вроде бы там их быть не должно.

– На свою работу ты всегда сможешь вернуться, – сказал мне Мишин начальник. – Но я надеюсь, что у тебя все получится с Сергеем.

Глава 2

Сергей Юрьевич Лопаткин оказался примерно моим ровесником. Он явно поддерживал хорошую физическую форму – то ли в спортзале, то ли в бассейне, то ли во всех местах, где этим занимаются. В общем, это был мужчина спортивного вида с пружинистой походкой и загорелым лицом. Похоже, он много времени проводил на открытом воздухе. Так и оказалось. Он производил какое-то строительное оборудование и часть рабочего времени обретался на стройках. Постоянно сотрудничал с какими-то финнами, а через финнов – с арабами на Среднем Востоке и в Африке. Оказалось, что у финнов там много строительных проектов. Еще Сергей Юрьевич любил катание на снегоходах, играл в футбол и купался зимой в проруби. Он не курил и мало пил. И вообще пил только дорогой коньяк определенной марки, который ему специально поставляли из Франции.

Последняя жена Сергея Юрьевича по имени Кристина годилась и ему, и мне в дочери. Рост их обоих составлял примерно метр восемьдесят, правда, Кристина все время ходила на каблуках. Это была крашеная блондинка, в губы которой закачали излишнее количество геля. Носик, по-моему, подвергался реставрации у пластического хирурга. Уж больно он был аккуратненьким. Создавалось впечатление, что ноги Кристины растут из подмышек. Грудь выглядела неестественно большой.

Мы с Сергеем Юрьевичем разговаривали около часа, Кристина молча сидела рядом и держала мужа за руку. Я честно обрисовала свою жизненную ситуацию. Но Сергей Юрьевич уже многое знал от бывшего Мишиного начальника.

В общем, на работу меня взяли. Из торгово-закупочной фирмы я уволилась без проблем и стала служить у строительного олигарха и его юной супруги.

Я не могу сказать, что работа мне нравилась, но и того, что она мне не нравилась, сказать не могу. Она меня не доставала. Я приезжала утром, готовила завтрак Сергею Юрьевичу, мы обменивались несколькими предложениями. Работодатель всегда разговаривал со мной вежливо и уважительно, спрашивал о дочерях, о внучке, часто повторял, что если мне потребуется какая-то помощь, я могу смело к нему обратиться. Иногда он что-то рассказывал о своих проектах, только у нас было мало времени для общения. Потом он уезжал на работу, я убирала дом, стирала некоторые вещи Кристины, которые она мне доверяла (после проведенного ею инструктажа, остальное она сама возила «специалистам»), рубашки и носки Сергея Юрьевича, возила в чистку его костюмы, закупала продукты, готовила, что заказывал Сергей Юрьевич. С Кристиной мы практически не общались. Мне, как сразу выяснилось, не требовалось подавать ей завтрак, она сама доставала из холодильника и пенала персональное питание. Это питание жена хозяина закупала в каких-то специальных магазинах лично (спасибо, что мне не требовалось ездить еще и в них). С блендером Кристина тоже управлялась сама. Эта жутко полезная дрянь, от которой не прибавляется ни грамма веса, смешивалась с обезжиренным молоком (которое покупала я), и потреблялась Кристиной исключительно из красной посуды. Кристина вообще ела только из красной посуды. Оказалось – тоже в целях похудения. Я с удивлением узнала, что с красной посуды меньше съедаешь. После завтрака Кристина уезжала то в салон красоты, то на массаж, то на встречу с подружками. Иногда я дожидалась ее возвращения, иногда уезжала, пока обоих хозяев еще не было дома. Кристина знала, где я оставляю еду для Сергея Юрьевича. Еще я накрывала стол для ужина. Только тарелки мне приходилось мыть утром. Сергей Юрьевич ел с нормальных тарелок белого цвета и просил ему красное не ставить.

Иногда к Кристине в гости наведывалась ее лучшая подруга Сюзанна. Я подавала им испанское вино (его, как и коньяк Сергею Юрьевичу, привозили партиями по спецзаказу), держала зеркало, когда они устраивали примерки новых нарядов. Бывало, они приезжали вместе после посещения бутиков. Судя по обрывкам разговоров, которые я слышала, они ходили к одному парикмахеру, к одной маникюрше. Но я долго не знала, за счет чего (то есть, скорее, за счет кого) жила Сюзанна. Я никогда не видела ее в этом доме вместе с мужчиной. Хотя они с Кристиной встречались днем, когда Сергей Юрьевич зарабатывал деньги. Возможно, спонсор (муж, любовник) Сюзанны в это время тоже зарабатывал деньги.

Жизнь налаживалась. И время ведь на самом деле лечит. Да, мне очень не хватало Миши, я каждый день его вспоминала, я мысленно с ним разговаривала. Но я была занята весь день – на новой работе и у себя дома. Ведь вечером требовалось проверить уроки у младшей дочери, пообщаться с обеими дочерьми и внучкой. Иногда я готовила и дома. Ведь старшая дочь не всегда успевала выполнить всю работу по дому. И с внучкой не очень-то по магазинам походишь, так что закупки для дома тоже делала я. В воскресенье мы ездили к маме или свекрови, или они обе приезжали к нам.

Примерно через год моей работы у Сергея Юрьевича в их доме появилась Даша. Это была двоюродная сестра Кристины (как она сама сказала), которая приехала покорять Петербург из маленького городка на Волге, откуда родом была и сама Кристина.

Кристина еще спала, когда от ворот, ведущих на территорию усадьбы Сергея Юрьевича, поступил сигнал. Монитор висел у входа в дом, я отправилась к нему и увидела высокую девушку с косой. На земле стояла большая спортивная сумка.

– Вы к кому? – спросила я.

– К Клавдии, – ответила девушка.

– Вы ошиблись адресом. Здесь такие не проживают.

Девушка назвала адрес дома, в котором я находилась, и сказала, что ей нужна Лопаткина Клавдия Васильевна. Вообще-то фамилия моего работодателя была Лопаткин. Отчества Кристины я не знала. А не могла ли она поменять имя?

– Вы кто? – спросила я.

Девушка объяснила, что приходится Клавдии родственницей, что только что с поезда, последние деньги потратила на такси и никуда не уедет. После чего она демонстративно уселась на свою спортивную сумку и закинула ногу на ногу.

Кристина еще спала, и будить ее мне категорически запрещалось. Ничто не могло служить достаточно веским основанием для того, чтобы прервать священный сон хозяйки! Я решила позвонить на мобильный телефон Сергею Юрьевичу. Раньше меня всегда предупреждали о возможном появлении каких-то людей. Например, в летний период на участке чистили бассейн, раз или два в неделю приходил садовник, зимой по мере необходимости территорию убирали от снега, несколько раз приезжал то ли помощник, то ли заместитель Сергея Юрьевича и забирал у него в кабинете какие-то бумаги. Никакие рекламные агенты в этих местах не появлялись, как, впрочем, и бомжи, и «мы сами не местные», и прочие попрошайки. О Даше меня никто не предупреждал, а пускать кого-либо на территорию запрещалось.

В общем, я позвонила начальнику и сообщила о незваной гостье.

– Не знаю никакой Даши. Кристина мне о ней ничего не говорила.

– Что мне делать? – уточнила я.

– Заниматься своей работой. А эта Даша пусть сидит перед воротами, пока Кристина не проснется.

Когда последняя жена моего работодателя появилась на кухне после пробуждения, я поставила ее в известность о гостье. Кристина пожала плечами и отправилась к монитору рассматривать Дашу.

Минут через десять я смогла рассмотреть Дашу живьем, а не на экране монитора. Девушка была высокой, худой, то есть модельного типа, с прекрасными натуральными длинными волосами русого цвета, картину только портил нос картошкой. Но в наше время это дело поправимое. Хотя, вероятно, в маленьком городке на Волге не водилось пластических хирургов.

Потом был долгий скандал. В тот день Кристина (которая от рождения была Клавдией, но поменяла имя) никуда не поехала, примерно через два часа примчалась Сюзанна, и они теперь уже на пару с Кристиной орали на Дашу, которая, как выяснилось, решила сделать карьеру жены олигарха или, по крайней мере, модели. И почему бы старшей сестре ей не помочь? Мама-то Кристины-Клавдии, можно сказать, всему городу хвасталась, как ее дочь удачно вышла замуж после удачной модельной карьеры.

Но Кристина совсем не горела желанием заниматься благотворительностью, принимать у себя в доме провинциальную родственницу и выводить ее в люди, то есть знакомить с друзьями мужа. Сюзанна тоже орала, что они пробивались сами и никто им не помогал. Возможно, они видели в Даше конкурентку.

Перед отъездом домой я решила позвонить работодателю и предупредить о том, что ждет его дома. Деньги мне платил Сергей Юрьевич, отчитывалась я перед ним и совсем не хотела, чтобы у него были лишние проблемы. Как, впрочем, и у меня самой, если я что-то не так сделала.

– Разберемся, – сказал мне работодатель, который, судя по голосу, в тот день очень устал.

В общем, Даша осталась в доме, Сергеем Юрьевичем ей была выделена комната в задней части на первом этаже (после долгого скандала с супругой, которая хотела отправить Дашу домой). Кристина строго-настрого запретила мне стирать какие-либо Дашины вещи – пусть сама стирает, не барыня. Готовить для Даши тоже не требовалось – пусть сама себе готовит, не барыня. И вообще она больше, чем хлеб и воду, не заслужила. Стоило Даше появиться на кухне, как немедленно являлась Кристина и следила за каждым куском, отправляемым родственницей в рот. Кристина не допускала Дашу к совместным ужинам с мужем. Мне было ее жалко, и в отсутствие Кристины я давала ей спокойно поесть из, так сказать, общего котла. Я же все равно готовила «с запасом», да и сама ела. Не могу же я целый день ходить голодной? Да и не зверь я. И Даша меня не заложит, хотя бы из корыстных соображений – кто же ей тогда будет подкидывать кусочки с барского стола? Правда, я не исключала, что Даша подъедает за хозяевами ночью. Я же не знала, сколько они на самом деле съели. Даша, кстати, ела все, а над жутко полезной дрянью посмеивалась.

Но с Дашей мы мало разговаривали. Может, она боялась со мной чем-нибудь делиться? Я же все-таки была нанята на работу Сергеем Юрьевичем, Кристина являлась его законной супругой, а Даша была никем. Я знала только, что Даша окончила у себя в городке медицинское училище. Правда, работать медсестрой не собиралась. Похоже, что в Петербурге она вообще работать не собиралась. Она все время сидела дома, смотрела телевизор и ругалась с Кристиной.

Даша и Кристина ненавидели друг друга, скандалы случались каждый день, к нам зачастила Сюзанна, которая, похоже, наслаждалась склоками и подпитывалась от них, как вампир. Невероятный скандал разгорелся из-за любимого Кристининого вина, которое осмелилась попробовать Даша. Мне, признаться, это вино совершенно не понравилось, когда Кристина как-то предложила мне его попробовать. У него был терпкий, очень характерный вкус. Его делали из какого-то особо сорта винограда, который произрастает только в Испании.

Между дамами стали возникать литературные и исторические споры, чего я уж никак не ожидала. Но, вероятно, Кристина с Сюзанной использовали любые поводы. Меня несколько раз приглашали рассудить спорящих на тему «К кому ушла Наташа Ростова?». Я, с одной стороны, порадовалась, что эти девушки вообще слышали о Наташе Ростовой. Но мне стало худо, когда в качестве кандидатов были предложены Дубровский (Дашей) и Печорин (Кристиной и Сюзанной). Хорошо хоть Раскольникова не вспомнили. Все девушки очень удивились, когда я сказала, что Наташа Ростова ни к кому не уходила вообще.

– Поезд! – закричала после моих слов Сюзанна. Я моргнула. – Вспомнила! Поезд!

– Это разве она прыгнула? – нахмурила идеальный лобик Кристина.

– Дуры! – сказала Даша, которая читала «Анну Каренину».

Еще был спор о египетских пирамидах. Их строили с использованием мамонтов или в них скрыты космические корабли инопланетян?

– Одно другому не мешает, – заметила я.

Кристина заявила, что попросит Сергея Юрьевича свозить ее в Египет, чтобы посмотреть лично. Посмотреть космические корабли инопланетян? Я не стала уточнять. Сюзанна заявила, что все равно предпочтет Италию или Париж. Без мамонтов, космических кораблей и инопланетян. Даша, которой не светило ничего из перечисленного, опять назвала родственницу и ее лучшую подругу дурами.

Даша так и не работала и, по-моему, даже не предпринимала попыток куда-нибудь устроиться. Но ведь сидя дома, даже у местного олигарха, мужа не найдешь. Хотя, возможно, сюда приезжали друзья Сергея Юрьевича, когда я уже отправлялась к себе домой. Ко мне Даша не приставала, с наставлениями не лезла. Похоже, ее научили уважать старших. Но она не задавала вообще никаких вопросов – ни о Лопаткиных, ни о нашем городе, ни о чем. Кристина по большей части не обращала на меня внимания. Но потом в ней вдруг просыпался наставительный зуд, и она начинала давать мне советы о том, как одеваться, краситься и вообще ухаживать за собой. Мне бы ее проблемы…

– Женщина в дешевой одежде чувствует себя дешевой, Лариса! – Я не чувствую. – Одежда – это вторая кожа. Люди всегда ведут себя так, как они одеты! – Я впервые узнала об этом. – Лариса, на что вы тратите деньги, которые мы вам платим?

Но я не спорила, не скандалила, со всем соглашалась. Я не объясняла, на что трачу деньги. Кристине и Сюзанне со мной явно было неинтересно. И им было не понять, что у меня и мысли не было что-то себе купить после смерти мужа. Конечно, если бы у меня прохудились сапоги, я бы купила новые. Но ехать в какой-то бутик, где продают вещи больших размеров (рекомендованный Кристиной), тратить немыслимые деньги на какую-то тряпку, которую мне просто некуда надеть? Зачем?

А потом у них появилась Даша… И две гламурные девушки переключились на нее и вскоре стали звать Дашу между собой «жаба в кедах».

Хотя она совсем не была похожа на жабу. И в кедах не ходила. У нее их просто не было.

Потом две подружки объяснили мне, что они так зовут всех неприятных девиц, с которыми вынужденно сталкиваются по жизни. Но этимологию этого выражения мне выяснить так и не удалось.

Глава 3

В тот день я приехала в дом Сергея Юрьевича после неожиданно полученного выходного. Сергей Юрьевич находился где-то на Среднем Востоке с финнами, то есть готовить ему завтрак в тот день не требовалось, но он должен был вернуться на следующий день. Требовалось закупить продукты впрок – и для Сергея Юрьевича, и для Кристины. Кроме жутко полезной дряни, от которой не прибавляется вес, она еще ела овощи с фруктами и молочные продукты с низким содержанием жира.

Позавчера мне пришлось долго убирать, так сказать, последствия большого скандала, и Кристина сказала, что на следующий день мне здесь делать нечего, а к приезду Сергея Юрьевича нужно будет вымыть дом. Он же чистоту любит. Кристина была жуткой грязнулей и неряхой. Она разбрасывала вещи по всему дому, кроме спальни и кабинета Сергея Юрьевича. Я их подбирала то с люстры, то с пола, то с различных предметов мебели. Возможно, у супругов были отдельные спальни еще и по этой причине.

В тот день для уборки дома можно было приехать не к половине восьмого, а когда мне удобно. Я приехала около одиннадцати после того, как заехала в супермаркет, где с утра нет народа.

В большом скандале позавчера участвовало много народу. Я понятия не имела, почему они все собрались здесь в тот день. Может, это была какая-то особая дата? Почему они все приехали примерно в одно время? Появлялась первая жена Сергея Юрьевича Наташа, вторая жена Ирина, Людмила Евгеньевна – мать единственного сына, обучающегося в Лондоне, а также любимая подружка последней законной жены Сюзанна. И, конечно, подключилась Даша.

Я не присутствовала при выяснении отношений и понятия не имела, из-за чего они все ругались. Делили Сергея Юрьевича? Но основная масса присутствовавших ведь были бывшими женами. Я не знаю, кто чью сторону брал. Я только потом убирала осколки битой посуды и оттирала остатки гнилых овощей с ковра. Это же надо было додуматься приехать в дом бывшего мужа с гнилыми помидорами! Мне, признаться, такое в голову бы никогда не пришло. Но эти женщины живут совсем в другом мире… Надеюсь, вчера никого не было?

Когда я приехала убирать, Кристина явно еще спала. Даша к одиннадцати уже обычно вставала, но сегодня при моем появлении не вышла. Может, все-таки решила искать место работы? Своих денег у нее не было. Сергей Юрьевич сказал, что готов ее кормить и предоставить кров (Кристина, как я говорила, была категорически против, и они с Сюзанной явно прилагали усилия, чтобы Даша убралась, так сказать, по собственному желанию), но никаких денег на карманные расходы выдавать не будет. Может, поэтому она никуда и не выезжала?

Я поставила старые отцовские «Жигули» в гараж, увидела, что там стоит запасная машина Сергея Юрьевича («основной» «Мерседес», вероятно, стоял у здания фирмы), единственная Кристинина и еще одна новая. То есть она была не только что купленная, хотя бы судя по грязи и небольшим царапинкам, но раньше ее здесь не было. Еще какие-то гости? Позавчерашние оставляли машины на улице. На территорию никто не заезжал и даже не пытался, даже Сюзанна, которая обычно оставляла свой дамский «Мерседес» на подъездной дорожке. Но в тот раз ее, вероятно, предупредила Кристина.

Но кто приехал сегодня? Или вчера? Кто пустил этого гостя в дом? С какой целью?

«Любовник», – мелькнула мысль. Ведь может же у Кристины быть любовник? Муж на Среднем Востоке, мне она дала выходной. Хотя оставалась Даша…

Но ведь Дашу же можно было куда-нибудь отправить. Или пообещать ей что-то из своих брендовых вещей. Кстати, после появления в доме Даши Кристина несколько раз показательно отдавала мне кое-что из своих вещей для моих дочерей. Я не отказывалась. Мне такое не купить, а младшая растет не по дням, а по часам. Старшая в вещи Кристины влезть не могла, она пошла широкой костью в меня. Младшая, скорее всего, будет сухощавой, как папа, правда, у нас в роду никто не отличался высоким ростом. Но младшей вещи очень понравились, одну кофточку прихватила старшая. У моей дочери нет такого бюста, как у Кристины, хотя она значительно полнее ее. В общем, кофточка подошла. Даша при раздаче слонов кусала губы, но молчала. Хотя мне самой, признаться, больше нравились вещи, которые привезла с собой Даша (по ее словам – сшитые бабушкой), чем то, что Кристина покупала в дорогих бутиках.

Из гаража я прошла в дом (имелся проход без выхода на улицу), ничего нового при входе не заметила, повесила куртку на вешалку, скинула кроссовки, обула собственные тапки, в которых здесь работала, и проследовала на кухню, чтобы разгрузить пакеты с едой. По пути, как я уже сказала, я заехала в супермаркет и закупила необходимое. Зачем ехать еще раз? Я знала, что Сергей Юрьевич компенсирует мне все затраты. Вначале я представляла ему чеки, потом он стал выдавать мне отдельную сумму на продукты и сказал, что если сумма по чекам за месяц превысит эту, то он добавит. Я все равно собирала чеки и складывала их в указанное место в одном из ящиков письменного стола у него в кабинете. Не знаю, проверял ли он меня сам или поручал это кому-то из своих сотрудников, или вообще не проверял. Хотя, наверное, вначале проверял. Но я на самом деле могла отчитаться во всех своих тратах. Правда, для своей семьи я закупала продукты в другом супермаркете, более дешевом и ближе к дому.

Я не собиралась готовить в этот день. Зачем, если Сергей Юрьевич будет только завтра вечером? Если будет нужно, приеду завтра. Хотя после возвращения из командировки он обычно до ночи сидит в офисе и ужинает где-то в городе. Ладно, что сейчас об этом думать? Надо будет – позвонят. Мобильные телефоны – великая вещь. И работа, на которой не нужно находиться строго от и до – тоже великая вещь, пусть это и услужение.

Я принялась за уборку, пока не подходя близко к покоям Кристины (у супругов, как я уже говорила, были отдельные спальни, поскольку жили они по разному графику). На покои Кристины (спальню и гардеробную) я тратила больше всего времени. Там всегда был такой беспорядок… В особенности после того, как Кристина выбирала наряд для поездки куда-нибудь. Она не считала нужным вешать платье назад в шкаф или убирать нижнее белье назад в комод. Все бросалось на пол там, где снималось. Я убирала, а иногда еще и стирала и гладила, боясь испортить дорогую вещь. А сколько ватных тампонов всегда валялось вокруг туалетного столика!.. Я вообще не понимала, зачем использовать столько тампонов, но Кристине этот вопрос не задавала. Я их только закупала чуть ли не оптовыми партиями по ее заказу. Бутылочки и баночки Кристина тоже не могла сама выбросить в помойное ведро. По-моему, она вообще не знала, где оно в доме стоит.

Даша знала. Как я уже говорила, Кристина запретила мне убирать ее комнату (объявила об этом в присутствии Даши). Поэтому я не очень удивилась, не обнаружив половую тряпку в том месте, где я ее обычно оставляю. Пару раз я выясняла у Даши, где она. После чего Кристина закатывала Даше скандал – из-за того, что не положила тряпку на место. В этом доме, конечно, имелся и специальный пылесос, производящий влажную уборку, но пока спит хозяйка, шуметь было нельзя. И в любом случае мне как-то привычнее орудовать тряпкой, да и не во все места достает этот новомодный пылесос.

Я прибрала в кухне, подмела коридор первого этажа, посмотрела на часы, решила, что без пятнадцати двенадцать Даша должна была бы уже проснуться и надо спросить у нее, где тряпка. Конечно, можно было вскрыть упаковку с новой (половые тряпки для этого дома я тоже закупала в супермаркете), но зачем?

Я постучала в дверь Дашиной комнаты. Никто не ответил. Я постучала еще раз. Опять молчание. Я приоткрыла дверь. Даши в комнате не было, на кровати никто не спал. Интересно…

Я зашла, огляделась. Вроде все на месте. Заглянула в шкаф. Дашины вещи висели на вешалках, внизу стояла спортивная сумка, с которой юная покорительница Петербурга приехала со своей малой родины.

Я пожала плечами и отправилась убирать второй этаж, решив начать со спальни Сергея Юрьевича.

Не ожидая никого там застать, я распахнула дверь и застыла на пороге с открытым ртом.

На кровати лежали двое – Даша и мужчина, которого я не узнала в первый момент. Правда, узнала во второй, приглядевшись к его лицу. Это был то ли заместитель, то ли помощник Сергея Юрьевича, которого я видела в этом доме несколько раз. Он приезжал и с Сергеем Юрьевичем, и один за какими-то документами. В те разы Сергей Юрьевич звонил и предупреждал меня, что приедет Алексей, зайдет к нему в кабинет и возьмет необходимое. Сопровождать Алексея не нужно, но пустить в дом следует.

Я не знала, какая машина у Алексея. То есть я открывала ему ворота, но на машину не обращала внимания. Мне не было дела ни до Алексея, ни до его машины. Но сегодня в гараже вполне мог стоять его автомобиль.

Я снова бросила взгляд на кровать. Что-то мне в этой паре показалось странным. Они не двигались! Они не услышали, как я вошла! Они…

Не может быть…

Я подошла поближе. Шла маленькими шажками, на цыпочках. Хотя будить было некого, по крайней мере в этой комнате…

Даша лежала полностью обнаженной, на Алексее остались одни носки. Почему многие мужики не умеют нормально снять носки перед сексом? Моя старшая дочь со своим бывшим мужем ругалась по этому поводу. И ее подруг почему-то очень раздражало снимание носков не в тот момент. У девчонок из-за этого снимания носков все желание пропадало… У меня с Мишей таких проблем не было. Хотя о чем я сейчас думаю? Какие носки? В доме два трупа! Или больше?

Я заставила себя дотронуться до руки Даши, которая лежала ближе ко мне. Я пока не видела ее лица, только косу, по которой ее и узнала. Рука была ледяной… Лицо Алексея искажала мука. Он умер совсем не на пике наслаждения от секса, а…

Кстати, а отчего они умерли? Я не видела крови, пулевых отверстий, ножевых ран. Нигде не валялось никакого оружия…

Я обошла кровать, чтобы посмотреть на лицо Даши. Она тоже явно мучилась перед смертью. На губах застыла пена. Да и на теле были какие-то засохшие пятна. Одежда Алексея валялась на полу, с той стороны кровати, где стояла я. Одежда Даши отсутствовала. Хотя она могла прийти к нему в постель обнаженной…

Но это же постель Сергея Юрьевича!

Я плохо знала Алексея, то есть я его совсем не знала, мы только вежливо здоровались и прощались. Но мне почему-то казалось, что он не стал бы заниматься сексом в постели начальника с его родственницей… Мало ли что начальник находится на Среднем Востоке…

«Кристина!» – ударила в голову мысль. Что с ней? Где она? Этим-то двоим уже точно ничем не поможешь…

Я выбежала из спальни Сергея Юрьевича и побежала в другой конец коридора, где находились покои Кристины. Я не стучалась, правда, решила все-таки заходить тихо.

Кристина спокойно спала на огромной постели. Накачанная силиконом грудь вздымалась под шелковыми простынями. Слава богу!

Я тихо удалилась. Будить Кристину у меня и мысли не возникло. Что я получу, кроме скандала? Что мне сможет сказать Кристина?

Требовалось звонить Сергею Юрьевичу, пусть и на Средний Восток.

Глава 4

Я запустила набор личного мобильного работодателя, выданный мне для экстренной связи. Сергей Юрьевич говорил, что этот телефон включен всегда и работает везде. Проверим.

– Я не могу сейчас разговаривать, – сказал работодатель.

– У вас в спальне два трупа, ваш помощник Алексей и Даша. Что мне делать? – тем не менее спросила я.

На мгновение воцарилось молчание.

– Позвоните в фирму и спросите Петра Васильевича. Он решит все вопросы.

Сергей Юрьевич отключил связь. Наверное, он на самом деле не мог разговаривать. Телефон фирмы у меня тоже был, только записан в книжке. Я, как человек, выросший при другом строе, в другой стране и том же городе, но под другим названием, не признаю электронные записные книжки. Я пользуюсь бумажными и считаю их более надежными.

Я позвонила, ответила девушка с очаровательным тембром голоса, я представилась и сказала, кто мне нужен.

– Переключаю, – сказала девушка.

– Измайлов, – ответил низкий, чуть хрипловатый мужской голос.

Я опять представилась, сказала, что только что связывалась с Сергеем Юрьевичем и он велел мне звонить Петру Васильевичу.

– Внимательно вас слушаю.

– По этой линии все можно говорить?

– Можно, – усмехнулись на том конце провода. – Кристина что-нибудь учудила?

Я рассказала, что нашла в доме, а насчет того, кто «учудил», никаких мыслей у меня не было, как, впрочем, и фактов.

– Я буду через полчаса, – спокойно заявил мне Петр Васильевич. – Больше никому не звоните. Вы где-нибудь уже убирались?

Я ответила.

– Больше нигде ничего не убирайте. Выезжаю.

Петр Васильевич отключил связь. Я убрала швабру в кладовку и отправилась на кухню. Я решила, что раз в доме будут мужчины (а я ожидала, что все-таки появятся официальные органы), то нужно приготовить что-нибудь перекусить, и этим и занялась.

Петр Васильевич на самом деле приехал быстро. Машину поставил на подъездной дорожке, где обычно свою оставляет Сюзанна. Его сопровождал еще один мужчина, который не представился, а только кивнул мне. Петру Васильевичу было лет пятьдесят пять, в нем чувствовалась военная выправка. Взгляд серых глаз пронизывал насквозь. В целом мужик напоминал поджарого опытного волка, вожака стаи. И седина очень хорошо вписывалась в образ. И еще я подумала, что он чем-то похож на моего Мишу. И во внешности было что-то общее (но Миша не был волком!), и в образе в целом… Может, надежность?

– Рад познакомиться лично, Лариса Михайловна, пусть и при таких обстоятельствах, – поприветствовал меня Петр Васильевич.

– А мы разве заочно знакомы?

Петр Васильевич усмехнулся. И его спутник усмехнулся.

– Разве я мог допустить, чтобы в дом к Сергею Юрьевичу попал непроверенный человек? – ответил он вопросом на вопрос.

Я моргнула.

– То есть вы знаете обо мне больше, чем я сама? – спросила я как полная дура.

– Может, и так. А теперь расскажите, пожалуйста, все с самого начала.

– С какого начала? – не поняла я.

– С момента вашего появления на участке. Не заметили ли вы чего-то необычного? Что здесь происходило вчера? И давайте подниматься в спальню.

Я рассказала все, что видела сегодня, и то, что видела и слышала позавчера. Правда, как я уже говорила, я не знала причины появления в доме бывших жен Сергея Юрьевича и матери его сына. И что они делили, тоже не знала. Делать мне нечего, кроме как их всех слушать! Мне вопросов Кристины, Сюзанны и Даши хватает. Одна Наташа Ростова чего стоит.

– Выясним, – сказал Петр Васильевич. Его спутник молчал.

Потом они осмотрели спальню Сергея Юрьевича, я стояла в дверях.

– Ого, – произнес Петр Васильевич, открыв дверь в совмещенный санузел.

Признаться, впервые попав в этот дом, я поразилась количеству санузлов. Совмещенный санузел был объединен со спальней Сергея Юрьевича, еще один – с покоями Кристины. По туалету было на первом и втором этажах, и еще на втором был отдельный душ, вероятно, гостевой. Я сама пользовалась туалетом на первом. Вероятно, он предназначался для гостей, которые собирались в большой столовой. Супруги обычно ужинали в малой, тоже на первом этаже.

– Там еще одно тело? – тихим голосом спросила я.

– Нет, рвотные массы, – в задумчивости произнес Петр Васильевич.

– И… что?

– Это улика, – пояснил помощник Измайлова, который фотографировал тела на кровати.

– Какая улика? – не поняла я.

– В них должен содержаться определенный процент яда.

– Их что, отравили? – Я посмотрела на кровать.

– Похоже на то, – донесся до меня голос Петра Васильевича из санузла.

Потом он вышел и спросил, в каких помещениях я сегодня успела побывать. Я повторила то, что уже говорила по телефону.

– Так, пойдемте остальные помещения посмотрим.

– Я вниз, – бросил помощник и сбежал по лестнице.

Петр Васильевич сам открыл дверь кабинета Сергея Юрьевича, куда я в тот день еще не заходила, и мы увидели, что на столе рядом с компьютером стоит бутылка коньяка, который в этом доме пьет только Сергей Юрьевич и который, как я говорила, ему по спецзаказу поставляется из Франции. Бутылка была открыта, бокалы отсутствовали, компьютер не выключали.

Петр Васильевич с задумчивым видом подошел к компьютеру, посмотрел, какой файл был открыт последним, закрыл, компьютер выключил. К бутылке не прикоснулся.

– Пойдемте дальше, – сказал он.

Когда мы выходили в коридор из кабинета Сергея Юрьевича, из своих покоев выплыла Кристина в голубом кимоно.

– Лариса, вы что, мужиков решили к нам в дом водить? – вместо приветствия заорала последняя жена работодателя. – Что вы с ним делали в кабинете моего мужа?

– Вероятно, вы меня забыли, – спокойно произнес Петр Васильевич, обращаясь к Кристине. – Сергей Юрьевич нас в свое время знакомил.

«Как его можно было забыть?» – пронеслась мысль. По-моему, мужчин с такой внешностью и с таким взглядом не забывают. Хотя, вероятно, Петр Васильевич не входил в круг интересов Кристины, то есть в круг мужчин, которые могли заинтересовать бывшую модель.

Петр Васильевич сообщил Кристине, что возглавляет службу безопасности ее мужа и отвечает за безопасность не только непосредственного работодателя, но и его супруги.

– А что вы сейчас здесь делаете? – уже нормальным тоном спросила Кристина. – К нам в дом кто-то пытался проникнуть?

– Вы знаете, где сейчас находится ваша родственница Дарья Коровина?

– Не знаю и знать не хочу! – опять заорала Кристина и выдала многое из того, что думает о Даше, в выражениях подзаборной шлюхи. При Сергее Юрьевиче, насколько мне известно, она себе таких выражений не позволяла. Я не слышала. И вела она себя с ним как ласковая кошечка. В его отсутствие преображалась.

Правда, мнение о Даше я уже слышала раньше, и не один раз. Но сегодня Кристина уж больно разошлась… Петр Васильевич с большим интересом слушал сольное Кристинино выступление.

– Когда вы видели ее в последний раз? – уточнил Петр Васильевич.

– Я что, помню? Какое мне дело до этой приживалки? Что эта дрянь натворила?

– Все-таки, пожалуйста, попытайтесь вспомнить, – вежливо попросил Петр Васильевич.

– Где эта дрянь? Что она сделала? – вместо ответа заорала Кристина.

– Она мертва, – сообщил Петр Васильевич. – И скоро здесь будет много полиции. Мы будем вынуждены их вызвать. И вам будут задавать вопросы.

– То есть как мертва? – ошарашенно спросила Кристина. – Ей же восемнадцать лет.

– Ей девятнадцать лет, – поправил Петр Васильевич. – Было девятнадцать. Так когда вы видели ее в последний раз живой?

Кристина переводила взгляд с Петра Васильевича на меня и обратно и моргала.

– Кристина, вы слышали, о чем я вас спросил? Вас о том же самом будет спрашивать полиция.

«Интересно, а когда он ее вызывать собирается?» – подумала я, но вслух спрашивать не стала. Не мое дело. Я переложила ответственность со своих плеч на плечи Петра Васильевича, чему была очень рада. Меня-то, надеюсь, никто не заподозрит в убийстве Даши и Алексея? Мне-то что с этого убийства? И меня здесь вчера вообще не было.

Кстати, а кто от него выигрывает?

– Вчера видела, – тем временем ответила Кристина. – Когда уезжала в салон красоты. Я ей строго-настрого запретила мерить мои платья и пить мое вино. Я еще подумала, что теперь нужно замки ставить на всех комнатах, чтобы Даша в них не ходила. Хотела Ларисе позвонить, чтобы она слесаря вызвала, потом решила сама выбрать красивые замки, но забыла.

– Когда вы вернулись из салона красоты?

– Из салона красоты я срочно поехала к стоматологу! – заорала Кристина. – У меня прихватило зуб. Мне сказали, что такое бывает от нервов.

– Зубная невралгия, что ли? – не удержалась я.

– Нет! Мне удаляли из зуба нерв! А все из-за этой Даши! Я никогда в жизни столько не нервничала!

– Когда вы вчера вернулись домой?

– Не помню.

– Дашу вы вечером видели?

Кристина покачала головой.

– А вы видели, что в гараже стоит еще одна машина?

– Вечером видела, – кивнула Кристина.

– И что вы подумали?

– Ничего, – пожала плечами Кристина.

С «подумать» у Кристины всегда была напряженка, как я успела заметить за время нашего знакомства.

– У вас в гараже оказалась чужая машина, и вы ничего не подумали?

Кристина пожала плечами.

– Почему?

– Ведь прибавилось же, а не убавилось, – как само собой разумеющееся сказала Кристина. – Просто так к нам на территорию не проникнуть. Вы это не хуже меня должны знать! Может, Лариса пустила. Лариса же не пустит абы кого.

– У Ларисы Михайловны вчера был выходной. Вы сами ее отпустили, – напомнил Петр Васильевич.

– Мне вчера вечером было не до Ларисы! И мне было не до машины! Я устала. Вы понимаете, что мне нерв из зуба удаляли?

– Так ведь под наркозом же! Теперь не больно. Вы в советские времена зубы не лечили. Что вы делали после зубного врача?

– Приходила в себя, – с хмурым видом заявила Кристина.

– Где вы приходили в себя?

– В баре.

– В каком?

Кристина назвала.

– С кем вы были в баре?

Кристина молчала.

– Вы понимаете, что в данном случае алиби для вас важнее, чем возможные проблемы с Сергеем Юрьевичем из-за легкой интрижки на стороне? Я правильно понял, что вы после зубного врача проводили время с любовником?

– Я была со священником, – тихо произнесла Кристина.

– С кем? – спросили мы хором с Петром Васильевичем и переглянулись.

Потом я невольно бросила взгляд на огромный золотой крест (примерно сантиметров десять в длину, шесть в ширину), который обычно висел у Кристины на груди. Крест украшали бриллианты. Возможно, его изготовили по спецзаказу, но нельзя было исключать, что его сняли с купола какой-то церкви. Правда, я никогда не замечала набожности в последней жене хозяина. Икон в доме не было. Может, конечно, что-то ценное хранилось в сейфе, но на стенах ничего не висело. Здесь не постились, постные блюда не заказывали (Кристина круглогодично питалась одинаково, как, впрочем, и Сергей Юрьевич, который ел мясное каждый день), разговор о религии никогда не заходил.

– Со священником, – повторила Кристина и подняла на нас печальные глаза.

– И долго вы с ним были? – первым очнулся Петр Васильевич, хотя его, наверное, мало что могло выбить из колеи.

– Пока не протрезвела. Он сказал, что не позволит мне сесть за руль, пока не убедится, что я в состоянии вести машину. Я ему говорила, что много раз ездила пьяная и вообще я пьяная езжу лучше, чем трезвая. Но он не хотел брать лишний грех на душу. В общем, он меня не отпускал.

– Вообще-то правильно делал, – буркнул себе под нос Петр Васильевич. – Адрес священника назовите.

– Какой адрес? – хлопнула глазами Кристина.

– Где вы общались со священником? – устало спросил Петр Васильевич. – Вы с ним в баре встречались? Вы его туда вызвали?

– Вначале мы были у стоматолога, потом в баре, потом на какой-то квартире.

– Вы с ним в приемной у стоматолога познакомились? – дошло до меня.

Кристина кивнула. Петр Васильевич записал адрес стоматолога, адрес бара он знал и без Кристины. Потом он сказал жене начальника, что квартиру ей придется ему показать.

– Я не уверена, что найду…

– А вы постарайтесь. У соседей поспрашиваем. Должны знать проживающего рядом попа. Их у нас не так много. И давайте все-таки вспоминать, что вы увидели, когда вернулись домой.

Кристина пожала плечами.

– Она могла их и не найти. Я тоже не сразу нашла, – сказала я Петру Васильевичу.

– А… где Даша? – наконец поинтересовалась Кристина.

– В спальне у вашего мужа.

– Что? – издала звериный рык собственница Кристина. – Эта маленькая дрянь…

– Она мертва! – не могла сдержаться я.

– Она что, померла в спальне у Сержа? Она другого места найти не могла? Что она там делала? Может, она шпионка какая-нибудь и ее кто-то нанял, чтобы втереться в наш дом, зная о нашем с ней родстве. И как я только раньше об этом не подумала… Она же из дома не выходила!

– Вы знакомы с Потаповым Алексеем Леонидовичем? – прервал лившийся из Кристины поток брани Петр Васильевич.

Кристина пожала плечами. Петр Васильевич объяснил, кто такой Алексей, и напомнил, что он неоднократно приезжал в дом. Кристина опять пожала плечами. Я на самом деле не помнила, пересекались ли они с Кристиной в моем присутствии или нет. Вроде бы нет. Хотя она могла заходить в кабинет мужа, когда там работал Алексей…

А ведь Алексей был доверенным лицом Сергея Юрьевича… И мой работодатель очень сильно ему доверял, раз подпускал к своему компьютеру…

– Пройдемте со мной, – позвал Петр Васильевич Кристину.

– Куда?

– В спальню к вашему мужу.

– Зачем? – спросила Кристина. Она что, забыла, что ей только что говорили?

– Взглянете на Алексея Потапова.

– А он что делает в спальне у Сержа? – зашипела Кристина. – Да как он посмел?

– Он мертв, – сообщил Петр Васильевич.

Кристина замерла с открытым ртом. Она что, до сих пор не поняла, что случилось?

– Пойдемте, – снова позвал Петр Васильевич.

Кристина пошла. Я замыкала шествие.

При виде двух обнаженных мертвых тел на постели ее мужа, где имела право лежать только сама Кристина, хозяйка дома впала в ступор. Она явно не могла поверить своим глазам. Только интересно, что ее удивило больше всего?

– Вы знаете этого мужчину? – спросил Петр Васильевич.

Кристина кивнула.

– Он бывал у вас в доме и раньше?

Кристина снова кивнула.

– Вот Дашка дрянь, – сказала хозяйка дома, развернулась и вышла из спальни мужа.

Глава 5

Полицию вызывал Петр Васильевич, с ее представителями, приехавшими в дом Лопаткиных, разговаривал тоже он. Его молчаливый коллега отбыл до приезда опергруппы.

– Что мне говорить полиции? – уточнила я у Петра Васильевича.

– Расскажете все, что рассказывали мне. Только, думаю, не стоит упоминать ваш звонок Сергею Юрьевичу. Просто скажите, что у вас были указания в случае любых непредвиденных обстоятельств звонить мне. Ну и вы, соответственно, выполняли указание работодателя. Кстати, запишите номер моего мобильного телефона.

Представители органов работали оперативно. Каждый занимался своим делом. Никто не маялся, не прогуливался по дому просто так. Вероятно, ребятам и раньше доводилось выезжать в богатые дома и встречаться с серьезными начальниками служб безопасности, которые явно сами заинтересованы в раскрытии убийства, но не хотят лишней шумихи в прессе и появления журналистов там, где их появление совсем нежелательно. Да ведь и убийство было явно не заказным, никого не изрешетили из автомата, не стрелял снайпер. Я не знала, можно ли назвать случившееся бытовым убийством. Можно ли считать его семейным делом? У меня не было никаких версий. Я не знала, кто и почему отравил Дашу и Алексея.

Я вполне могла допустить, что эти двое молодых людей, встретившись в доме Лопаткина, где в тот момент больше никого не было, решили заняться любовью. Даша могла решить начать с малого. Не всем же достаются олигархи. Она могла выяснить, кто такой Алексей. У него явно была хорошая зарплата, стабильная работа. Девушка могла подумать и решить, что он ее устраивает как муж. По крайней мере, как первый муж. И Даша была симпатичной молодой девушкой, если не считать носа. Но нос в наше время и в нашем городе – дело легко поправимое.

Или у обоих просто взыграли гормоны. Или Даше хотелось насолить Кристине, а Алексею – не исключено – мелко напакостить своему начальнику. Я же не знаю их истинных отношений! Я с этим Алексеем, можно сказать, и не разговаривала никогда по-настоящему. Я не знаю, что было у него в душе!

Но чем и когда они отравились?

Я вспомнила о бутылке коньяка, которая стояла на письменном столе Сергея Юрьевича у включенного компьютера.

Коньяк отравлен? Тот коньяк, который пьет только Сергей Юрьевич? Значит…

Я поискала глазами его начальника службы безопасности. Он разговаривал со старшим в прибывшей группе. У обоих были напряженные сосредоточенные лица. Они, конечно, и без меня догадаются…

Но кто мог отравить коньяк? У кого был к нему доступ?

Я знала, что искать нужно среди тех, кому выгодно. А кому выгодна смерть Сергея Юрьевича? Вообще-то законной жене, которая является наследницей по закону. Составлено ли у Сергея Юрьевича завещание? Кто его знает… Не принято это у наших людей, даже самых богатых. Это делают только единицы… Значит, наследниками являются законная жена и официально признанный сын, пусть и незаконнорожденный. Родителей вроде бы в живых уже нет.

Сын физически находится в Лондоне и, насколько мне было известно, давно в России не показывался и вроде бы до исполнения двадцати семи лет (срока излечения неизлечимых болезней у молодых мужчин, граждан России) сюда приезжать не планирует. Но неужели Кристина такая дура, чтобы травить мужа в их общем доме? Нет, не может быть. Она, конечно, дура или, скорее, просто малообразованная девочка из провинциального городка, но она очень практичная и хваткая. И хочет ли она на самом деле стать вдовой, пусть и богатой? Судя по высказываниям Кристины, которые мне удалось услышать за время моей работы в этом доме, для нее было очень важно быть замужем и она по-разному относилась к замужним и незамужним женщинам. Она очень критически высказывалась о моих предшественницах, которые никогда не состояли в браке или были разведены. Я оказалась первой работающей в этом доме вдовой. Кристина меня в свое время даже расспрашивала, сколько лет мы прожили с мужем, как мы жили, от чего он умер. Я не смогла сдержаться и расплакалась. Но я не чувствовала презрения со стороны Кристины из-за того, что я в настоящий момент не состою в браке. Еще времени мало прошло после смерти моего любимого и единственного мужа.

Вдовой была и Сюзанна, лучшая подруга Кристины, у которой мужа убили, о чем я узнала примерно через полгода работы в этом доме. Сюзанна тогда рассказывала Кристине о новом любовнике, а я подавала им коктейли. Кристина сказала, чтобы я осталась послушать – для жизненного опыта. Я осталась – из любопытства. Такой жизненный опыт мне не грозил.

Для первого приема у себя нового любовника Сюзанна надела боди, а он его впервые увидел! Не смог справиться с застежками и даже спросил, что это на ней надето! В результате бедная Сюзанна ночевала одна.

– Почему? – тогда спросила я.

– Он уехал! И еще на меня наорал! Будто я виновата, что он так оконфузился! Или просто захотел свалить на меня свою импотенцию…

Потом был еще какой-то тип, который утверждал, что у него с женой «чисто формальные» отношения. А она раз – и забеременела. Чисто формально. Скандал был дикий (с Сюзанной), они с любовником побили посуду, он поехал домой, там был скандал с женой, узнавшей о любовнице, у жены случился выкидыш, любовник с новым сервизом приехал к Сюзанне.

Сейчас, насколько мне было известно, Сюзанна встречалась с каким-то женатым мужиком, что осуждала Кристина. Конечно, не из нравственных соображений (такого понятия для Кристины и Сюзанны вообще не существовало), а из-за бесперспективности, поскольку у того типа было трое обожаемых детей, и он не собирался разрывать семейные узы с их матерью.

То есть Кристина явно не хотела становиться вдовой. Она хотела быть замужем. За мужем.

А если кто-то мстил Сергею Юрьевичу?

Кстати, а ведь позавчера в доме было много гостей. Я за ними не следила. Кто-то мог подняться на второй этаж и…

Вторым наследником по закону является сын Сергея Юрьевича. Позавчера здесь находилась его мать. Мне не хотелось голословно обвинять женщину, которую я видела один раз в жизни и не успела рассмотреть. Но я пока никого и не обвиняла. Вообще кто я такая, чтобы обвинять? Я просто думала.

У нее мог быть мотив.

А у двух предыдущих жен? Если есть завещание, им там что-то отписано, и они это точно знают. Или простая женская месть… Сергею Юрьевичу, Кристине, на которую падет подозрение. Еще здесь позавчера была Сюзанна, но у той точно не было мотива. И у той – если бы она хотела отравить Сергея Юрьевича – была масса других возможностей подсыпать яд в коньяк. Она здесь часто бывает и чувствует себя как дома.

Даша пострадала сама…

А если травили не Сергея Юрьевича?

Но коньяк-то пьет только он! Хотя еще не доказано, что яд был в коньяке. Но это скоро выяснится.

Из коридора появился один из членов опергруппы и стал что-то быстро говорить своему начальнику и Петру Васильевичу. Оба посмотрели на меня, сидевшую в уголке – там, где мне указали. Петр Васильевич жестом попросил меня подойти.

– Лариса Михайловна, вы сегодня пол мыли? – спросил начальник службы безопасности Лопаткина.

– На первом этаже.

– А здесь, в коридоре? – уточнил мужчина, только что зашедший из этого коридора.

Я покачала головой. И тут я вспомнила, что у меня пропала половая тряпка. Я не рассказывала о ней Петру Васильевичу. Мне это даже в голову не пришло. Тогда. Теперь пришло.

Мужчины меня внимательно выслушали.

– Как здесь выбрасывается мусор? – спросил у меня старший в группе.

Я пояснила, что в пешей досягаемости имеется помойка, правда, я выбрасываю мусор по пути в супермаркет или домой – беру пакеты в машину, останавливаюсь, выбрасываю и еду дальше. Но можно и пешком дойти. Там регулярно дежурят очень вежливые бомжи, ожидающие мусор из богатых домов. Вероятно, им пришлось выдержать не один бой, защищая свою территорию. Я даже один раз покупала им лейкопластырь и йод и заезжала на помойку, не только направляясь в город, но и возвращаясь из него.

– То есть бомжи одни и те же? – уточнил старший в группе.

Я кивнула.

– Лариса Михайловна, не будете ли вы так любезны проводить кого-то из представителей органов на вашу помойку? – спросил Петр Васильевич.

– И представить нашего сотрудника вашим знакомым бомжам? – добавил старший в группе.

– Вы хотите искать тряпку на помойке?

– Все, что удастся найти. И вообще поинтересоваться, кто сегодня выносил мусор. Бомжи наверняка знают всех, кто приходит постоянно, в лицо.

– Тогда я сразу и отсюда пакеты возьму.

– А вы их не изучали? – спросили у меня.

Я посмотрела на представителя органов, думая, что ответить на этот вопрос, но он сам быстро сообразил, что ляпнул не то.

– Мы сейчас все вместе спустимся и посмотрим, – сказал Петр Васильевич.

В обычном пакете для мусора сотрудники органов не нашли ничего интересного.

– А зачем было мыть пол? – поинтересовалась я у Петра Васильевича. – То есть замывать, если я правильно поняла. Ведь крови же нет.

Старший в группе, услышав мои вопросы, усмехнулся.

– Рвота, Лариса Михайловна, – пояснил он. – По ней можно многое сказать. Алексея Потапова, похоже, рвало в туалете. То есть он смог до него дойти. Вероятно, нажимал на слив в унитазе. Но остались засохшие следы – на полу, унитазе, теле. И девушку рвало. Но стали бы они оба ходить в санузел, потом возвращаться на постель? Вообще картина преступления странная.

– Постановочная, – вставил Петр Васильевич.

Я непонимающе посмотрела на него.

– Не факт, что они оба умерли на кровати, – пояснил он.

– То есть на кровать мог рухнуть Потапов, – сказал Петр Васильевич. – Обессилел – и упал. Но зачем ему было раздеваться? Полностью? Зачем отравившейся Даше было лезть на кровать? Зачем ей было раздеваться?

– Ну… – я покраснела.

– Они не совершали полового акта перед смертью.

– А они точно отравились? – спросила я.

– Все симптомы на это указывают, – вздохнул старший в группе. – Конечно, будет патологоанатомическое исследование, потом, возможно, еще кое-какие анализы сделаем… Но картина преступления – странная.

– А мотив я вообще не вижу. Пока, – добавил Петр Васильевич.

Глава 6

На помойку меня сопровождали Петр Васильевич и один из членов опергруппы. Последний нес пакет с мусором. Ко мне вообще все собравшиеся в доме мужчины обращались очень вежливо и уважительно. Кристина, как сообщил мне Петр Васильевич, лежала у себя в комнате с мокрым полотенцем на голове и уже вызвала семейного врача Лопаткиных (о существовании которого я раньше не знала) и любимую подругу Сюзанну.

Знакомые бомжи (двое мужчин и женщина) на помойке, куда выносили мусор из элитного коттеджного поселка, мгновенно опознали в сопровождавших меня мужчинах представителей органов (пусть Петр Васильевич и представлял их в прошлом).

– Помогите нам, пожалуйста! – закричала я, увидев, что бомжи собираются дать стрекача.

Троица остановилась в нерешительности.

– Только пара вопросов! – добавил Петр Васильевич. – Нам нужна ваша помощь.

Петр Васильевич как бы невзначай переложил бумажник из одного кармана в другой.

– А чего случилось-то? – спросила у меня королева помойки.

– Убийство, – сообщил действующий сотрудник органов.

– Так вроде не стреляли, – задумчиво произнес один из мужчин. – Или с глушителем?

– А здесь вообще стреляют? – поинтересовался сотрудник органов.

– В праздники, – сказала королева помойки. – Здесь такая канонада бывает… А вообще заказных убийств давно не было.

– Да на моей памяти здесь вообще только одного мужика убили, – сказал ее коллега. Или гражданский муж? – Да и то он неудачно упал во время драки. То есть можно сказать, что не убивали, а сам виноват. В общем, у них здесь все так, как у простых людей, только продукты другие, и мебель, и одежда с обувью.

Отдать должное, и бомжи здесь были более опрятными, чем в моем районе. Одевались, можно сказать, от-кутюр.

– Вчера какой-нибудь новый человек мусор выносил? – спросил сотрудник органов.

Все трое бомжей покачали головами.

– А что-нибудь необычное выбрасывали? Вы же, как я понимаю, проверяете все мешки.

Все трое опять покачали головами.

– А половую тряпку, случайно, не видели?

– Что? – откровенно удивилась королева помойки и посмотрела на меня.

В общем, мы ушли с помойки ни с чем. Хотя тряпку могли выбросить где угодно, да в той же Неве утопить, которая здесь протекает совсем рядом. Завернуть в нее камень и бросить, чтобы сразу же ко дну пошла, пробив лед. Сейчас он не очень толстый, а в некоторых местах его уже нет, правда, не у берега, а дальше.

Но кто-то же пытался замыть пол в коридоре? И что пытался замыть? И как тот человек проник в дом? Кристину с половой тряпкой я представить не могла. Хотя в годы своего детства в маленьком городке на Волге она наверняка ею орудовала, да и в огороде копалась. Но не теперь. Теперь она была женой олигарха местного значения. А летом на территории вокруг особняка трудился специально нанятый садовник.

Когда мы вернулись в дом, там уже находились врач и Сюзанна. Оба прыгали вокруг страдающей мигренью Кристины. После отъезда опергруппы и увоза тел Сюзанна прибежала на кухню, где обосновались мы с Петром Васильевичем, и с горящими глазами спросила:

– А что здесь все-таки произошло?

– Кристина не рассказала? – удивился Петр Васильевич, закуривая. Я предложила его накормить, и он с радостью согласился.

Потом мне предстояла большая уборка. Ведь сотрудники органов хорошо наследили… Да и в спальне работодателя требовалось сменить все белье, покрывало… А ведь «любовники» – то лежали поверх покрывала!

– Она сказала, что в спальне Сержа два трупа! И что Даша пыталась совратить заместителя Сержа. Так кто кого убил?

– Присядьте, Сюзанна, – предложил Петр Васильевич и кивнул на табуретку.

Красотка устроилась на краешке, сведя колени и разведя стопы. Вероятно, она не собиралась демонстрировать Петру Васильевичу то, что находится у нее под короткой юбкой. Да и лавры Шарон Стоун ее не прельщали. У нее наверняка имелись свои отработанные методы соблазнения мужчин. И зачем ей Петр Васильевич?

– Что здесь происходило позавчера? – спросил Петр Васильевич.

– Приезжали бывшие женщины Сержа. Не все, конечно. Если бы все, то мы бы с Кристиной не справились…

– Вы здесь как оказались? Вас вызвала Кристина?

– Позавчера?

– Да.

– Мы собирались проехаться по бутикам. Я уже ехала к Кристине, когда она мне позвонила и сказала, что здесь какой-то кошмар. Когда она мне позвонила сегодня, я подумала, что бывшие женщины Сержа опять сегодня приехали… Я поехала побыстрее, чтобы помочь моей лучшей подруге!

– Почему все те женщины приехали сюда позавчера?

– Я не знаю, – хлопнула глазами Сюзанна. – Мы так и не поняли.

– Но вы же из-за чего-то ругались, – вставила я. – Я не слышала слов, но крик стоял на весь дом.

– Вначале они говорили, что Кристина плохо заботится о Серже, – фыркнула Сюзанна.

– И что? – не понял Петр Васильевич, затягиваясь сигаретой.

– И указывали ей, как нужно заботиться о Серже.

– Все трое?

– Да. И еще Даша постоянно вставляла реплики. То есть Даша была на их стороне, подсказывала им. Мы потом с Кристиной решили, что это Даша их вызвала.

– А откуда Даша могла знать бывших жен Сергея Юрьевича? – поинтересовался Петр Васильевич.

Сюзанна пожала плечами. В этот момент у нее был вид полной идиотки. Только очень красивой и холеной идиотки.

– Еще что хотели эти женщины? – спросил Петр Васильевич.

– Денег, – ответила Сюзанна.

– Каких денег? – не понял Петр Васильевич. Я тоже вопросительно посмотрела на девушку.

– Например, Наташа – первая жена Сержа – говорила, что в Европе в случае развода муж обязан обеспечить жене тот уровень жизни, который у нее был в период замужества.

– Во-первых, во всех странах разные законы, – сказал Петр Васильевич. – Во-вторых, мы не в Европе. В-третьих, там муж платит бывшей жене только до вступления в новый брак. В-четвертых, например, в Германии, если оба работают и примерно одинакового получают, то никто никому ничего не платит.

– О Германии Наташа точно говорила, – нахмурила лобик Сюзанна. – Я насчет пенсии запомнила.

Она думает о пенсии?

– И что там с пенсией? – поинтересовалась я.

– В случае смерти мужа жена получает шестьдесят процентов его пенсии. Так вдовы обеспечиваются. Но и муж тоже будет получать шестьдесят процентов пенсии жены в случае, если она работала и умерла первой. Разведенной выплачивается часть пенсии бывшего мужа за каждый год в браке – при жизни. Там какой-то сложный расчет, я не запомнила. Вот если бы у нас за каждый год в браке часть пенсии мужа платилась жене… Хоть какая-то… А если муж после развода не может обеспечить жену, а она уже не может работать, то социалка платит за квартиру и медицинскую страховку и еще триста шестьдесят евро на питание! Вы представляете?

– С какого боку здесь Сергей Юрьевич? – спокойно спросил Измайлов. – Он не гражданин Германии. Все его бывшие жены – гражданки России. Вроде бы в Германию никто из них уезжать не собирался. Или теперь собрались?

– Они хотели, чтобы он им платил, как в Германии.

– Триста шестьдесят евро на питание? – уточнила я.

– Конечно нет. Но он же никого не содержал после развода!

– Почему они не обратились прямо к Сергею Юрьевичу? Почему решили действовать через Кристину? Почему сейчас?

Сюзанна пожала плечами.

– После чего они все уехали?

Сюзанна не поняла вопроса.

– Они чего-то добились? Получили от Кристины какое-то признание? Обещание?

Сюзанна покачала головой:

– Нет, они просто поскандалили, разбили тарелки и уехали.

– Раньше что-то подобное случалось? Они сюда приезжали? Вам Кристина что-нибудь рассказывала насчет их визитов?

Сюзанна опять покачала головой.

– То есть они никогда раньше не бывали в этом доме?

– Почему не бывали? Наташка с Иркой здесь жили. До Кристины. Это вы их просто не застали, – сказала мне Сюзанна.

– И Кристина познакомилась с Сергеем Юрьевичем в этом доме, – добавил для меня Петр Васильевич. – На дне рождения Ирины, предыдущей жены и своей бывшей подруги, с которой они, в свою очередь, познакомились в модельном агентстве. Только карьера у Ирины была значительно короче, поскольку она раньше вышла замуж за Сергея Юрьевича.

– И после этого они не общаются? – спросила я у Сюзанны.

– Кто с кем?

– Кристина с Ириной?

– Нет, конечно.

– А чем занимается предыдущая жена?

– Ирина? Живет с Рафиком Мирзоевым.

Можно подумать, мне это имя что-то говорило.

– Ирина занимается тем же, чем занималась в период брака с Сергеем Юрьевичем, только на этот раз в законном браке не состоит, – сказал Петр Васильевич. – У Мирзоева на родине есть жена. А здесь есть Ирина, которая ходит по бутикам и салонам красоты и сопровождает Рафика туда, куда он пожелает. Так сказать, служит декорацией и украшением. А вот первая жена Сергея Юрьевича владеет салоном красоты, причем очень успешным, поскольку проверяет все новые процедуры на себе.

– Мы с Кристиной принципиально не ходим в этот салон! – вставила Сюзанна.

– Это само собой разумеется. Но салон на самом деле успешный, – продолжал Петр Васильевич, обращаясь исключительно ко мне. – Она нашла себя.

– Но она не нашла мужа! Женщине обязательно нужен муж или, по крайней мере, влиятельный постоянный любовник! Женщина без мужчины – это недоразумение! Да, мужчины – существа примитивные, но они просто необходимы! А в некоторых случаях – незаменимы.

После этой речи я бросила взгляд на Петра Васильевича. Он сидел с невозмутимым видом. Но совсем не походил на «примитивное существо».

– И она одна родила ребенка! – продолжала Сюзанна свой рассказ о первой жене Сергея Юрьевича. – Вне брака! Неизвестно от кого! Дала ему свою фамилию и свое отчество! Это же кошмар!

– Но она сама содержит себя и ребенка, – невозмутимо заметил Петр Васильевич. – Она сама работает, сама зарабатывает, ни от кого ничего не просит. Что вам не нравится, Сюзанна?

«Тогда почему она позавчера в этом доме рассказывала о содержании бывших жен мужьями после развода в Германии?»

– Но это же ненормально! – воскликнула Сюзанна, глядя на Петра Васильевича.

– Работать и зарабатывать? – уточнила я.

– Вас жизнь заставила, Лариса. И вы… э-э-э…

– Не модельного формата, – подсказала я. – И уже бабушка.

– Но Наташка-то могла еще найти себе мужа!

– Вы считаете, что Лариса Михайловна не может? – уточнил Петр Васильевич с невозмутимым видом. – Она очень привлекательная женщина. Далеко не все мужчины любят модельный тип. Она умеет готовить, содержит дом в чистоте. Очень многим мужчинам нужна в доме жена, а не декорация.

Мне, конечно, было приятно слышать эти слова от Петра Васильевича, да и от любого мужчины было бы приятно. Но я ни на секунду не забывала, кем является Петр Васильевич и с какой целью он сегодня прибыл в этот дом. Может, ему хотелось вывести Сюзанну из себя?

– Понимаете, – промямлила Сюзанна и посмотрела на меня. – За человека типа Сергея Юрьевича вы не выйдете. Но если вам нужен муж типа того, что был у вас… – Внезапно Сюзанна вся подобралась. – Так надо искать! Вы ищете? Что вы делаете для того, чтобы выйти замуж? Вы даже косметикой не пользуетесь? А во что вы одеты? Разве можно найти мужа в такой одежде, как у вас, и без косметики? Мы с Кристиной, конечно, можем вам дать советы по поводу одежды и косметики, отвезти к нашим мастерам…

– Спасибо, но я пока повременю с замужеством, – сказала я.

– Но надо что-то делать! – Сюзанна хлопнула длиннющими ресницами. Не знаю – накладными или обработанными специальной удлиняющей и увеличивающей объем тушью. – Нельзя тянуть время! У вас же возраст!..

– У Ларисы Михайловны прекрасный возраст. И не всем мужчинам нужны жены, годящиеся в дочери.

– Но Серж поменял Ирку на Кристину, потому что Ирка была уже для него старая!

– Так то Сергей Юрьевич.

– А чем занимается мать сына Сергея Юрьевича? – спросила я у Измайлова, желая немного сменить тему.

– У нее несколько цветочных магазинов, – ответила Сюзанна. – Кроме того, они делают букеты под заказ. Я сама у нее заказываю, когда мне нужно к кому-то в гости. У нее своя оранжерея, и еще что-то привозится из-за границы. Летом она выращивает цветы в открытом грунте.

– Тоже успешная женщина, как и Наталья, – добавил Петр Васильевич. – Но зачем же все-таки они все сюда приезжали? Выскажите свое мнение, Сюзанна.

Но Сюзанна только пожала плечами. Сюзанну вообще было сложно ассоциировать с «мнением».

Глава 7

Накормив Петра Васильевича, я отправилась убирать на второй этаж. Измайлов сказал, что ему нужно осмотреть комнату Даши. Уезжала я из дома Лопаткиных гораздо позже, чем планировала в тот день. Правда, Петр Васильевич сказал, чтобы на следующий день я не приезжала, а появилась только через день, чтобы кормить Сергея Юрьевича завтраком, как обычно. На следующий день Петр Васильевич, по его словам, «планировал здесь поработать». Правда, добавил, что грязь носить не будет и по этому поводу мне можно не беспокоиться.

Когда я приехала через день в свое обычное время, то впервые за почти полтора года работы в этом доме застала Кристину бодрствующей. Правда, это было особое бодрствование. Вокруг Кристины прыгал семейный врач, который, как я поняла, уже сделал ей успокоительный укол и рекомендовал Сергею Юрьевичу вызвать бригаду для госпитализации супруги. В психушку или как? Я не стала уточнять.

Сергей Юрьевич выглядел отвратительно. То есть он очень устал. Он хорошо загорел на Среднем Востоке, где, вероятно, проводил время не только в офисах, но и на строительных площадках. Однако под глазами виднелись темные круги, он все время зевал и тер глаза. Вероятно, поздно лег. Интересно, во сколько его разбудила Кристина?

Сергей Юрьевич попросил меня заварить кофе покрепче. Есть ему не хотелось, но я фактически затолкала в него пару бутербродов. Мы с ним находились на кухне, а врач остался с Кристиной в ее спальне.

– Что случилось? – решила я спросить у работодателя. – У Кристины запоздалая реакция?

– Вы имеете в виду на убийства? Нет. На те два убийства она совсем не отреагировала. По-моему, даже порадовалась, что избавилась от конкурентки.

– Да какая ей Даша конкурентка!

– Она считала, что конкурентка. На меня, – Сергей Юрьевич печально усмехнулся. – Но дело в том, что Даша звонила ей сегодня ночью.

Я чуть не пролила кофе мимо чашки и уставилась на Сергея Юрьевича с открытым ртом.

– Кристина так утверждает, – кивнул Сергей Юрьевич. – Я проснулся от ее истошного крика. Она неслась ко мне по коридору. То есть неслась в мою спальню… А я сегодня лег в кабинете.

– Простите, что не постелила вам там.

Сергей Юрьевич махнул рукой. Я вообще-то задумывалась, сможет ли он теперь спать в своей спальне, на той кровати… Как раз решила уточнить. Момент-то подходящий.

– Что делать со спальней? Вашей кроватью? Белье и покрывало, как вы понимаете, я поменяла…

– Да я сегодня уже там лягу, – махнул рукой Сергей Юрьевич. – Я не мнительный. Я на самом деле иногда засыпаю в кабинете. Просто этого еще не случалось за то время, что вы у меня работаете. Иногда так устану, что лень раздеваться, до кровати не дойти… Я же прилетел только вчера, допоздна работал в офисе, потом еще кое-что здесь надо было посмотреть. И спал не больше двух часов. Кристина так орала в коридоре, что мертвых на кладбище бы подняла. Не знаю, как сегодня отработаю.

– Может, пораньше закончите? Вы же все-таки начальник.

– Вот поэтому и не могу пораньше! Но ничего, не в первый раз.

Сергей Юрьевич тяжело вздохнул.

– А что говорит Кристина? – полюбопытствовала я. В звонок Даши с того света я не очень верила.

– У Кристина, как вы видели, истерика. И препараты не берут! Должна была заснуть, а никак. Но из ее бредней я понял, что ей был звонок на мобильный. Звонок на самом деле был, номер не определился. Я передам аппарат известному вам Петру Васильевичу. Ребята попробуют выяснить, откуда звонили. Но почему она решила, что это Даша?.. Хотя со сна можно много чего подумать, в особенности если голос похож и представляются соответствующим образом. Кристина говорит, что голос был Дашин.

«И если рыльце в пуху», – добавила я про себя.

– У Кристины есть враги? – спросила я у Сергея Юрьевич.

– Я бы сказал: конкурентки. Вы же должны понимать, что в модельном бизнесе, где она трудилась до брака со мной, девушки не испытывают особой любви друг к другу.

– Но она уже давно не в модельном бизнесе, если я все правильно поняла.

– Года два с половиной. Но мало ли что там было… Может, кто-то просто решил воспользоваться ситуацией и отомстить за прошлые обиды.

– Но этот кто-то должен был знать о Даше и о том, что она умерла! – воскликнула я.

– Ах да. Вы правы. Я плохо сегодня соображаю.

Сергей Юрьевич опять потер глаза. Я же почему-то подумала на предыдущую жену. Кристина увела Сергея Юрьевича от своей подруги. Кристина познакомилась с ним на дне рождения Ирины в этом самом доме. Конечно, Ирина не может испытывать к ней теплых чувств, хотя и живет сейчас с каким-то Рафиком. Наверное, хочет хоть как-то отмстить за прошлую обиду. Душеньку отвести!

Но откуда Ирина могла узнать о смерти Даши?

– А кто знает о смерти Даши?

Сергей Юрьевич пожал плечами.

– У вас в фирме знают?

– Да. Алексей же у меня работал. И заодно… Дашу, правда, мои сотрудники не знали. И даже о ее существовании. Узнали только после смерти. А насчет Алексея уже беспокоились. Он же поехал сюда, переправил мне нужную информацию и в офис не вернулся. Он должен был вернуться! Наши стали ему звонить – он не берет телефон. Даже узнавали, не попал ли он в аварию. Потом решили, что я дал ему какое-то особое задание…

Значит, о смерти Даши Ирина все-таки могла узнать. Например, от кого-то из фирмы бывшего мужа. Я не исключала, что она поддерживает с кем-то контакт. Хотя бы для того, чтобы быть в курсе происходящего в новой семье бывшего мужа и бывшей подруги. И вот она дождалась своего часа…

Хотя не факт, что это она.

– Когда приедут родственники? – спросила я у Сергея Юрьевича. – И где мне их размещать?

– Какие родственники? – не понял он в первый момент.

– Но Дашу же хоронить надо! И у нее же, наверное, есть мама, другие близкие люди…

– Признаюсь честно: я об этом как-то не подумал. Мне не до того было. Я же только вчера вернулся… Может, им и сообщили. Об этом надо говорить с Кристиной. Они же из одного города и родственницы. Будем надеяться, что Кристина сейчас все-таки заснет, а когда проснется, будет в состоянии отвечать на вопросы. Разберитесь с этим, Лариса Михайловна. Я вообще-то думаю, что Дашу не следует хоронить здесь. Тело надо бы отправить на родину. Я оплачу расходы.

– Организацией отправки мне заниматься?

– Нет, – покачал головой Сергей Юрьевич. – Это сделают люди из моей фирмы. Но если Кристина еще не удосужилась позвонить родственникам, позвоните, пожалуйста, вы.

– А телефоны?

Сергей Юрьевич почесал щеку.

– С вами свяжется Петр Васильевич. Думаю, что он сегодня даже приедет сюда, чтобы поговорить с Кристиной.

– Вообще-то он обыскивал комнату Даши, – вспомнила я. – У нее же был мобильный, может, еще обычная записная книжка.

– Лариса Михайловна, я вас прошу: сделайте все по-человечески, ладно? На Кристину, как вы понимаете, рассчитывать не приходится. Молодая девушка погибла в моем доме. Насчет Алексея есть кому позаботиться. А вот насчет Даши…

– Не волнуйтесь, Сергей Юрьевич, – сказала я. – Работайте спокойно.

– Если это когда-нибудь будет возможно… – печально произнес работодатель и уехал.

Я же подумала, что связаться с родственниками Даши должны или представители официальных органов, или службы безопасности, возглавляемой Петром Васильевичем. Ведь Дашин мобильный сейчас находится у кого-то из них.

Глава 8

Примерно через полчаса ко мне заглянул семейный врач Лопаткиных, сказал, что Кристина спит и должна проспать несколько часов. Врач оставил мне свои координаты, Кристине велел после пробуждения дать сладкого чаю и кусочек шоколадки.

– Она не пьет с сахаром, – сказала я. – И не есть сладкого.

– Но вы все равно дайте, – на губах мужчины мелькнула легкая улыбка. – На подносе принесите и напоите, как ребенка. Скажите, что себя надо баловать, иногда делать себе подарки…

Здесь уже я не могла сдержать улыбки.

– Позволять себе расслабиться и не мучить себя диетами, – закончил врач.

– Вообще что с ней?

– Нервный срыв.

А я и не знала, что у Кристины есть нервы.

– Кстати, жесткая диета этому способствует.

Врач оглядел мое пышное тело, но не как врач, а как мужчина.

– Я не сижу ни на каких диетах и никогда не сидела. У нас в роду все женщины были такими, как я. Судя по моим маме и бабушке, я никогда не смогла бы стать ни моделью, ни гимнасткой.

– Так это и хорошо. Такие, как вы, не повышают доходы специализированных клиник, в которых проводят немало времени дамы типа Кристины. Здоровья вам!

Врач уехал, я отправилась в супермаркет за покупками, вернулась довольно быстро, заглянула к Кристине, которая безмятежно спала, раскинувшись на большом ложе. Я поставила на плиту заказанные Сергеем Юрьевичем голубцы и отправилась убирать дом.

Меня неумолимо влекла комната Даши. Я никогда там не убиралась. Нет, убирала, пока не появила Даша. Но после ее появления я туда не заходила. Хотя там уже рыскал Петр Васильевич… Вряд ли после него осталось что-то незамеченное. Но я и не искала незамеченного. Мне вообще-то требовались координаты Дашиных родственников.

В сравнении с количеством нарядов Кристины можно было сказать, что у Даши вообще не было ничего. По всей вероятности, в комнате лежали и висели только те вещи, которые она привезла с собой. Большую часть я помнила. Вроде ничего нового. Пропало что-то или нет, я определить не могла. Мобильного телефона я не нашла. Ни записной книжки, ни блокнота, ни вообще каких-то записей хотя бы на обрывках бумаги не было. Читала Даши только старые глянцевые журналы, которые ей соблаговолила отдать Кристина. Компьютером ни Кристина, ни Даша не интересовались. Возможно, потому, что создатели клавиатуры почему-то не подумали о длиннющих ногтях некоторых пользователей. У Кристины своего компьютера не было – никакого. У Даши тем более. Подходить к компьютеру Сергея Юрьевича Кристине и вообще всем категорически воспрещалось.

Я пожала плечами и вернулась к работе в доме.

Петр Васильевич позвонил мне на мобильный и сказал, что собирается приехать часа в три дня.

– Обедом накормите, Лариса Михайловна?

– Накормлю, – сказала я. – Голубцами, которые готовлю Сергею Юрьевичу на ужин. Супа нет. Не обессудьте. Могу салат порезать.

– Отлично. Тогда я не буду тратить время на обед в городе. Кстати, Кристина еще не проснулась?

– Нет. А…

– Я вам все расскажу при личной встрече.

Петр Васильевич приехал с букетом цветов. Для меня. Очень красивый был букет. И необычный. Я опустила нос в цветы, вдохнула аромат…

– Это, случайно, не из салонов… э-э-э…

– Людмилы Евгеньевны. Оттуда. Все мои знакомые покупают цветы только там.

– Но вы сегодня там были по делу?

Петр Васильевич покачал головой:

– Пока еще не был. И я заезжал не туда, где расположен офис Людмилы Евгеньевны. Я просто покупал цветы вам, Лариса Михайловна.

– Спасибо, – поблагодарила я, поставила букет в вазу на кухне, но не распаковывала, поскольку намеревалась забрать домой. Пусть у меня дома стоит, а не здесь.

К приезду Петра Васильевича у меня уже был накрыт стол на кухне, где мы с ним и устроились.

– Вы можете за едой говорить о трупах, Лариса Михайловна? – спросил гость, приступая к трапезе.

– Могу.

– В этом доме произошли два убийства, – сказал Петр Васильевич.

– А были сомнения?

– Я не так выразился. По всей вероятности, Дашу и Алексея убили разные люди. Они отравлены разными ядами, которые были в разных бутылках.

Я застыла с вилкой в руке, не донеся до рта помидор.

– То есть?

– Как я и предположил с самого начала, яд был в коньяке, который пьет только Сергей Юрьевич. Если помните, бутылка стояла на письменном столе у включенного компьютера…

– Я тоже так подумала.

– Но Дашу отравили совсем другим ядом – мышьяком, который был в вине, которое пьет одна Кристина и которое ей поставляют из Испании.

– И Сюзанна пьет, – автоматически добавила я. – Мне не понравилось.

– Я изъял открытую бутылку, – невозмутимо продолжал Петр Васильевич. – И все подтвердилось. Мышьяк в испанском вине, какой-то редкий яд – в коньяке. Мне сказали, что, скорее всего, восточный. Индия, Пакистан. Что-то из того региона.

– А они его не почувствовали? Ведь мышьяк, если не ошибаюсь…

– Вы ведь пробовали это вино? У него сильный, терпкий, очень специфический вкус. Необычная сладость. В нем трудно заметить привкус яда. Вообще в терпком вине мышьяк не почувствовать – ни на запах, ни на вкус. Да и вообще Даша вряд ли знала его запах и вкус.

– То есть Даша решила выпить вина, которое пьет только Кристина?

– По всей вероятности, да. Она же и наряды ее мерила? Вы же сами становились свидетельницей скандалов. Но возникает вопрос: кого хотели отравить?

– А что с коньяком? – спросила я.

– Яд был в открытой бутылке. То есть картина двух преступлений одинаковая, только яды разные. Не знаю, почувствовал бы Сергей Юрьевич привкус. Вообще не знаю, есть ли у того яда привкус. Мне сказали, что он – растительного происхождения, так что вполне мог естественно вписаться во вкус коньяка. Да и Алексей вряд ли был таким уж специалистом.

– Но почему он вдруг решил выпить коньяка? Мотивы Даши мне понятны. Меня не удивляет, что она выпила Кристинино вино. Не в первый раз. Но Алексей?

– Трудно сказать, – пожал плечами Измайлов. – Мотивы могли быть те же, то есть похожие – выпью-ка я коньячка начальника, пока тот в командировке. Да ведь и бутылку Сергей Юрьевич часто оставлял под столом. Вы не замечали?

Я замечала. Начатая бутылка на самом деле обычно стояла под письменным столом у левой ножки. Я еще в свое время спрашивала, что с ней делать. Насколько я поняла, Сергей Юрьевич расслаблялся таким образом по вечерам, сидя за домашним компьютером. В фирме-то явно не стоит пить перед глазами подчиненных. И вообще я за полтора года работы ни разу не видела его «после вчерашнего». Он явно пил очень мало.

– Или, может, Даша достала Алексея своими приставаниями, – невозмутимо продолжал Петр Васильевич. – Они же здесь вдвоем были, если я все правильно понял. Хотя мог быть и убийца. Но будем считать, что вдвоем. Алексей и хлебнул. Этого теперь никто не скажет. Насколько я понимаю, ему довольно быстро стало плохо. Он не успел выключить компьютер. Побежал в туалет. Вероятно, думал вернуться… Но почему он разделся?

– А если им обоим вдруг стало жарко? Может, яд так подействовал.

– От мышьяка не могло. А вот от этого то ли индийского, то ли пакистанского… Допустим. А Даша могла пытаться соблазнить Алексея и поэтому пришла обнаженной… То есть шла к нему обнаженной, хлебнув винца. Дашу тошнило в коридоре, но эти следы кто-то попытался замыть вашей половой тряпкой, которую потом выбросил. Зачем?

Я пожала плечами. Я не знала ответов на эти вопросы.

– Как вы считаете, кто кого хотел убить? – вдруг прямо спросил Петр Васильевич.

– Коньяком, то есть ядом в коньяке явно хотели убить Сергея Юрьевича.

Петр Васильевич кивнул.

– С вином возможны варианты. Или Кристина, или Даша. Но если целью была Даша, напрашивается вывод, который вам, как начальнику службы безопасности Сергея Юрьевича, может совсем не понравиться.

Петр Васильевич усмехнулся.

– Кристину дожмем, – сказал он. – Или я, или Сергей Юрьевич. Но если это все-таки она хотела отравить Дашу, не обошлось без ее любимой подружки.

Я вопросительно посмотрела на Измайлова.

– Если вы заметили, Кристина умом не блещет.

Я улыбнулась.

– А вот Сюзанна – другое дело.

– Я мало общалась с Сюзанной, – призналась я. – Но вообще-то у меня сложилось мнение, что и у нее проблемы с интеллектом. Кстати, это ее настоящее имя? От Даши я узнала, что Кристина на самом деле – Клавдия.

– Она уже давно официально сменила имя. А Сюзанна от рождения – Сильва, много лет представлялась Светой, потом стала Сюзанной.

– Что за бред?

– Вы, конечно, заметили, что эта красотка – прибалтийского типа, натуральная блондинка.

Я кивнула. Петр Васильевич рассказал, что мать Сильвы-Светы-Сюзанны – литовка, но родилась девочка в Эстонии, где служил ее отец. Мать умерла рано, отец отвез детей – был еще мальчик, старше на три года – к своей матери в Ленинград. Ему было не с руки мотаться по гарнизонам с детьми, за которыми после смерти матери смотреть было некому. Отец регулярно высылал деньги своей матери, у которой жили брат с сестрой. Потом отец снова женился, количество высылаемых денег сократилось, потом следы родителя потерялись.

– Вы его не искали?

– А зачем он мне сдался? Если бы это еще был отец очередной жены Сергея Юрьевича. А так…

Петр Васильевич пожал плечами и продолжил рассказ о лучшей подруге Кристины. Почему-то в Ленинграде имя Сильва вызывало насмешки у детей. Может, потому что было непривычным. Девочка стала всем представляться Светой. И ее так и знали как Свету до самого окончания школы. Попав в модельный бизнес, она стала Сюзанной, как Клава стала Кристиной, только официально документы не меняла. По документам лучшая подруга Кристины до сих пор остается Сильвой.

– А брата как зовут?

– Эдуард. Но его следы тоже теряются, как и отца. Он отслужил в армии, куда делся потом – не знаю. Конечно, если бы требовалось покопать… Но вполне мог податься в Иностранный легион, мог пристроиться в охрану на просторах бывшего Советского Союза, мог просто сгинуть, попав в какую-нибудь криминальную группировку. Сюзанна одна как перст.

– Бабушка умерла?

– Да. Квартира, в которой росли брат с сестрой, была завещана Сюзанне, и она у нее остается как запасной аэродром. Двушка на Юго-Западе. Сюзанна – девушка исключительно практичная, спасибо бабушке. Хваткая, цепкая, алчная, с хитрецой. Или ее хитрость – это жизненная практичность? Знаний, хорошего образования у нее нет, и она никогда к этому не стремилась.

– Я успела в этом убедиться, – кивнула я, вспоминая Наташу Ростову и египетские пирамиды.

– Думаю, что Сюзанна уже обеспечила себя до конца жизни, но постоянно продолжает работать над улучшением своего благосостояния, в отличие от Кристины, – продолжал Петр Васильевич.

Я в непонимании посмотрела на Измайлова.

– У Кристины ничего нет, и она, похоже, совсем не думает о будущем. Сергей Юрьевич в этом плане никакой инициативы не проявляет, а она ничего не требует. А у Сюзанны, кроме, так сказать, родового гнезда, есть большая четырехкомнатная квартира на Петроградской стороне, которую она сдает одному американцу и опять же копит денежки на старость. Сама проживает на съемной двухкомнатной квартире. Совсем не халупе, как родовое гнездо. Квартиру оплачивает любовник.

– А четырехкомнатная откуда?

– От бывшего мужа. Его убили чуть больше двух лет назад. Но это отдельная история. Там была драка за наследство с детьми от первого брака. Сюзанна не пожалела денег на самого дорого адвоката – и получила квартиру. Детям достался загородный дом. Все заграничные счета тоже достались Сюзанне, но официальной информации об этом нет. Официально делилось только то, что было в России. Но и этого немало. Однако дети не знали, как добраться до того, что было за границей.

– А Сюзанна знала?

– Судя по ее заграничным вояжам – да.

– Сюзанна сейчас занимается поисками мужа? – спросила я.

– По-моему, нет. Конечно, если кто-то подвернется – кто ее устроит, – она не откажется еще разок сходить под венец. Но ее вполне устраивает любовник, который не только оплачивает ей квартиру, но и ежемесячно перечисляет ей весьма внушительную сумму на карточку. Это Кристина не понимает, почему Сюзанна тратит свое время на женатого мужчину, который не собирается разводиться. Но Сюзанна, по-моему, прекрасно знает, что делает. Она целенаправленно обеспечивает свое будущее. То есть девушка очень практичная, хваткая и соображает неплохо – там, где надо. Своего не упустит.

– Каким образом они сошлись с Кристиной?

– Надо же с кем-то общаться, ходить по бутикам, салонам красоты, ездить за новыми коллекциями в Милан, мыть кости общим знакомым, – пожал плечами Петр Васильевич. – Сюзанна не претендует на Сергея Юрьевича, и Кристина это точно знает. Кристина, естественно, не претендует на ее женатого любовника. Модельная карьера у обеих закончилась. То есть конкурентками они не являются, друг друга, насколько я понимаю, не раздражают. Есть общие интересы, общие занятия – или увлечения, или как там лучше все это назвать.

– Но у Сюзанны нет поводов, чтобы покушаться на жизнь Сергея Юрьевича, Кристины или Даши, – заметила я. – Хотя возможность подсыпать яд у нее была.

– Мотивов на самом деле нет, – кивнул Измайлов. – Я очень хорошо обдумал этот вопрос. Если только помогала Кристине избавиться от Даши. Но зачем тогда кому-то звонить Кристине ночью и представляться Дашей? Нет, дело все-таки в Кристине. То есть в Сергее Юрьевиче. По-моему, избавиться хотели от них обоих одновременно или примерно в одно и то же время.

– Кому они могли помешать оба одновременно?

– Если помните, за день до отравления в доме находилось много народу… Думаю, что это кто-то из той компании постарался.

Но мы не успели обсудить никого из гостей, появлявшихся в доме в тот злополучный день.

На кухне нарисовалась Кристина.

Глава 9

– Лариса, сделайте мне крепкого чаю, – попросила она и, качаясь, проследовала к столу, плюхнулась на свободное пластиковое кресло и посмотрела на Петра Васильевича, будто только что заметила его. – Здрасьте! – сказала она.

Измайлов вежливо ответил на приветствие, невозмутимо попивая чай из большой кружки.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я у хозяйской жены.

– Отвратительно, – ответила она и повернулась к Измайлову: – Вы что-нибудь выяснили насчет звонка?

– Звонили из уличного автомата.

– То есть мне ничего не привиделось и не послышалось?

– Звонок на ваш номер был, и именно тогда, когда вы проснулись. Но содержание разговора, как вы понимаете, нигде не записано.

– Что мне делать? Мне нужен мой телефон! Я не могу без телефона!

– Я бы рекомендовал сменить номер, – сказал Петр Васильевич.

– Но как мне будут звонить?

Примерно полчаса Петр Васильевич обсуждал с Кристиной возможные варианты. Я поразилась его ангельскому терпению и еще раз убедилась, что жена моего работодателя – непроходимая дура.

– А вы, случайно, не в курсе, где сейчас Дашин ребенок? – разговорным тоном поинтересовался Петр Васильевич.

– Кто? – взревела Кристина.

Я удивленно посмотрела на Измайлова, но промолчала.

– Вскрытие показало, что она рожала. Она когда-нибудь упоминала ребенка?

Кристина хлопнула глазами.

– Вы знаете, как связаться с родителями Даши? С кем-то из родственников?

– Зачем мне все эти родственники? – заорала Кристина. – Они все, словно пиявки, хотят сосать из меня деньги! Им только одно нужно! Да им только дай волю, как они поселятся здесь во всех комнатах, а в саду огород устроят, будут свои огурцы с помидорами выращивать!

Кристина осеклась на полуслове, на лбу пролегла морщина. Кристина задумалась!

– Я не знаю, откуда Даша взяла мой адрес, – тихим голосом произнесла Кристина, посмотрела на Петра Васильевича, потом на меня. – У нее не должно было быть адреса. Мама никому не дает мой адрес. Мама прекрасно знает, что это за пираньи. Она же со всеми этими родственниками рассорилась, потому что они сюда хотели ехать, мне на шею садиться.

– Вы своей маме о Даше говорили? – спросила я.

Кристина покачала головой.

– Как-то к слову не пришлось.

– То есть вы ей не сообщили о смерти Даши?

– Я вообще в разговоре с мамой Дашу не упоминала никогда! Мне есть о чем говорить с мамой! Еще о вашей Даше я буду думать!

Петр Васильевич почесал щеку. Я спросила у него, сообщили ли родственникам Даши о ее смерти. Ведь в Дашином мобильном должны были быть какие-то номера.

– Пока нет, – сказал Петр Васильевич.

– Вы что, хотите сказать, что сюда кто-то из ее родственников припрется? – заорала Кристина, словно раненая медведица. – Нет уж, хватит одной этой дряни!

– Нет, хоронить ее, скорее всего, будут в родном городе. Наверное, так захотят родственники. Вы можете прямо сейчас позвонить своей маме?

– Как я ей позвоню, если мой мобильный у вас?

– С моего телефона. Номер помните?

– Конечно нет!

Петр Васильевич запустил набор номера на своем аппарате, ему продиктовали нужный номер из записной книжки аппарата Кристины, и она позвонила матери.

– Мама, у меня есть двоюродная сестра Даша? – для начала спросила Кристина.

Мы с Петром Васильевичем быстро переглянулись. Она ведь знала Дашу раньше! Она же тогда пустила ее в дом. Она ее помнила.

Мама тем временем объясняла дочери их семейные связи.

– Да, она здесь, то есть в морге. Как попала? На машине отвезли. На какой? Я не смотрела. От нас увезли. Ты представляешь, она сюда приперлась и поселилась у нас. Мои вещи примеряла в мое отсутствие, мое вино пила. Представляешь, какая дрянь? Да, я знаю, что ты никому не даешь мой адрес. Но откуда-то же она его взяла! Я как-то раньше не сообразила тебе позвонить и спросить. Вы вообще не общаетесь? То есть от тебя не могла? Откуда же, интересно…

Закончив разговор с матерью, Кристина заявила, что мама наотрез отказалась сообщить родственникам о смерти Даши. Пусть это делает Петр Васильевич. Телефона Дашиной матери у матери Кристины не было, и искать его она не собиралась.

Какая «милая» семейка!

Вскоре Кристина снова отправилась в постель, Петр Васильевич тоже стал собираться, но вечером приехал опять вместе с моим работодателем. Меня заранее попросили задержаться.

– Лариса Михайловна, вы согласитесь на пару дней слетать в родной город Кристины? – спросил меня Сергей Юрьевич.

– Зачем? – удивилась я.

– Мне требуется ваша помощь, – вставил Петр Васильевич. – Я не думаю, что родственники Даши будут со мной откровенны. А вы располагаете к себе. Вы сами – мать. У вас две дочери, пусть немного старше и немного моложе Даши, но… С вами скорее согласятся разговаривать. И вас пригласят туда, куда не пригласят меня.

– Что вы все-таки от меня хотите? – я посмотрела на одного мужчину, потом на второго.

– В субботу утром мы отправляем гроб с телом Даши на родину. Я хочу попросить вас полететь тем же самолетом. Вместе с Петром Васильевичем, – сказал мне мой работодатель. – Естественно, я вас отблагодарю.

– Я разговаривал с матерью Даши, – вставил Измайлов. – История получается какая-то мутная.

– В чем дело?

– Дашу специально наняли, чтобы она приехала сюда и поселилась в этом доме. Ей заплатили аванс, который она оставила матери. Обещали заплатить еще.

– За что?

– Вот это мы и попытаемся с вами выяснить, Лариса Михайловна, – ответил Измайлов.

Глава 10

Мне не пришлось улаживать никакие формальности в связи с отправкой тела. Этим занимались то ли подчиненные непосредственно Петра Васильевича, то ли подчиненные Сергея Юрьевича. Я только слышала их разговор о большом количестве документов, которые пришлось собрать, причем быстро. С их мнением насчет расплодившихся чиновников полностью согласилась. Ведь компьютеры же появились по сравнению с советскими временами! Значит, чиновников должно было стать как минимум раз в десять меньше, но их в одной России теперь значительно больше, чем было в Советском Союзе. Сама подумала о том, как переоформляла квартиру после смерти супруга (без каких-либо спорных вопросов с родственниками), и слова мамы о том, как легко она переписала квартиру на себя после смерти отца. Но то было пятнадцать лет назад. А сейчас пришлось собрать море бумаг, потратить время и деньги (бесплатными оказались только форма 7 и форма 9), в трех документах чиновники допустили ошибки, пришлось потратить свое время и деньги на проезд, чтобы сдать справки на исправление, потом ехать их забирать (при вас исправить не могут!). Интересно, а какие санкции применяются к чиновникам, запоровшим справки или какие-то другие документы? Почему-то мне кажется, что никакие. Они и дальше продолжают сидеть на своих теплых местах, получать зарплату из наших налогов, а потом у них еще особые пенсии, которые почему-то рассчитываются не так, как остальным людям.

Но отправить гроб в другой город, похоже, значительно сложнее и дороже, чем переоформить квартиру с умершего супруга на себя. От Петра Васильевича я узнала о специальном контейнере с оцинкованным металлическим вкладышем и официальном документе «О невложении», подтверждающем, что в контейнере с телом не спрятаны посторонние предметы. И это только один из целой стопки документов.

В субботу утром я на своей машине приехала в дом Сергея Юрьевича, быстро приготовила завтрак, поставила тушиться мясо. Сергей Юрьевич завел будильник в мобильном телефоне на то время, когда мясо следовало выключить. Кристина из своей комнаты не выходила. Вообще-то она в такое время всегда спит. Но, по крайней мере, больше никаких ночных звонков от «Даши» не было. Телефон Кристины находился у кого-то из сотрудников службы безопасности Сергея Юрьевича. Они ждали звонков от «Даши», чтобы мгновенно отреагировать. Кристине пока приходилось жить без телефона, поскольку стационарного телефона в доме Лопаткиных не было. Они прекрасно обходились без него. Да и мне, наверное, уже пора от него отказаться. Дочерям он тоже не требуется. Почему-то о покупке нового аппарата и SIM-карты для Кристины речь не шла. Я не уточняла почему. Какое мне дело? Моим телефоном Кристина не пользовалась. Хотя какие сейчас салоны красоты и массажи? Кому ей было звонить? А лучшей подруге Сюзанне она звонила с одного из аппаратов Сергея Юрьевича и только когда супруг был дома. Разговаривала, конечно, не в его присутствии, но после беседы (длившейся не меньше часа каждая) отдавала аппарат мужу.

Сергей Юрьевич предложил оставить мою машину у него в гараже. Интересно, она не испугает его друзей, если кто-то приедет в гости в эти выходные? Не удивит? Но это была не моя проблема. За мной прямо к Сергею Юрьевичу приехал один из сотрудников службы безопасности и повез в аэропорт. Сумка была у меня с собой. Уже в салоне самолета мы встретились с Петром Васильевичем и неким Пашей, который оказался действующим сотрудником наших доблестных органов, отправившимся в командировку. Не знаю, за чей счет – Сергея Юрьевича или государства. Скорее всего, оплата шла из двух источников – государственного и частного. Дело-то пока не было закрыто, а Сергей Юрьевич был кровно заинтересован в скорейшем выявлении негодяя (или негодяев), покусившихся на его жизнь и жизнь его супруги, но, на его счастье, убивших других людей.

Петр Васильевич не мог действовать официально, то есть не мог сделать кое-что из того, что мог действующий сотрудник, отряженный в командировку. Петр Васильевич мог только получать информацию в частных беседах и, так сказать, за наличный расчет. Я не представляла, как они собираются работать, но предполагала, что в местные органы обратятся вместе – и договорятся. Хотя чем в данном случае могут помочь местные органы в родном городе Даши? Даша-то никаких преступлений не совершала, никогда не привлекалась, даже за нарушение правил дорожного движения, поскольку машину водить не умела…

В аэропорту нас встречали три женщины – зареванная мать Даши и две ее то ли подруги, то ли дальние родственницы. Я так до конца и не разобралась. Не исключаю, что они были одновременно и подругами, и родственницами.

– Дайте мне посмотреть на мою девочку! – все повторяла и повторяла мать. Она не могла поверить, что ее Даша мертва. Она должна была убедиться, что умерла именно Даша.

Но в аэропорту, конечно, гроб открывать никто не собирался.

Я еще раз убедилась, что Интернет и новые средства связи – великая вещь. Из Петербурга был заказан транспорт, и мы на специальном автобусе поехали в квартиру, где в этом городе жила Даша с мамой, бабушкой, дедушкой и своим трехлетним сыном. Даша родила ребенка в шестнадцать лет, отец ребенка, с которым у пятнадцатилетней дурочки была неземная любовь, в настоящее время отбывал очередной срок в местах не столь отдаленных, только не за совращение несовершеннолетних, а за кражу, как, впрочем, и два предыдущих. Никакого совращения не было – в том смысле, которое вкладывается в это слово. Дашины сверстницы или рано рожали, как и она, или делали аборты, или им везло – они не беременели. Но все мечтали о неземной любви.

Но Даша под давлением матери и бабушки хоть медицинское училище окончила и специальность получила, с которой можно найти работу, пусть и малооплачиваемую. Но здесь у всех были огромные огороды, где засаживался каждый квадратный сантиметр земли, свою картошку ели до следующего урожая, закручивали банок по семьдесят-восемьдесят каждого вида овощей и зимой ели их вместе со своей же картошкой. Окрестные леса обирались до последней ягодки и грибочка, собирали и сушили травы, рябину сушили и варили, из диких яблок варили варенье и особым образом заготавливали их как начинку для пирогов.

Я почти не видела город, в котором провела вторую часть субботнего дня и весь воскресный. Мы улетали домой в ночь на понедельник. Но из того, что видела, могу сказать: город очень чистенький и ухоженный. Он ассоциировался у меня с небогатой квартиркой какой-нибудь одинокой бабушки, которая привыкла содержать свое жилье в чистоте. Пусть у нее нет денег на новую мебель и новые занавески, но то, что есть, у нее выглядит наилучшим образом – насколько позволяет возраст вещи.

Новостроек я не видела, хотя мне сказали, что они имеются на выезде из города. Есть и «поселок олигархов», где в собственных особняках проживают лучшие люди города. Все они, как водится в таких небольших городках, знакомы друг с другом, некоторые еще и являются родственниками. Правда, я подозревала, что особняки в окрестностях Петербурга несколько отличаются от местных. С другой стороны, какое мне до них до всех дело?

Семья Даши проживала в обычной пятиэтажке, которых понастроили по всей России и Советскому Союзу в доперестроечные годы. Эта стояла где-то с шестидесятых годов. Правда, пятиэтажки в этом городе отличались от питерских тем, что здесь имелись большие подвалы для хранения урожая, разделенные на отсеки. Каждой квартире полагалась часть подвала, где и хранили запасы. Но явно не все. Все бы не уместилось. Часть оставалась на даче, часть держали в квартире.

Перед подъездом нас встречала внушительная группа людей разного возраста, обоих полов. Кто-то был в черном, кто-то не надевал траур. Может, до конца не верили? Наверное, часть просто пришла полюбопытствовать. Контейнер с гробом несли шестеро мужчин. Дашина семья проживала на третьем этаже.

– Крышку, крышку на лестнице оставьте! – закричала какая-то бабуля. – Нельзя крышку в дом заносить! Тогда еще будет покойник! Вы что, не знаете?

– А что народные приметы говорят насчет оцинкованного металлического вкладыша? – спросил сотрудник органов Паша.

Правда, мужчины на самом деле поставили контейнер с гробом на лестничную площадку, не решившись заносить в квартиру. Паше и Петру Васильевичу явно было все равно. Им, похоже, требовалось только еще раз убедиться, что в гробу – Даша, то есть та девушка, которая отсюда уехала в Петербург. Хотя ее официально опознали и я, и Сергей Юрьевич. Но мы-то не родственники! То есть Сергей Юрьевич состоял с ней в каком-то там родстве, но не близком. А Паше еще требовалось подпись Дашиной матери на каких-то бумагах. Что-то она, не глядя, подмахнула в автобусе.

Контейнер раскрывали Петр Васильевич с Пашей. На лестничной площадке. Народ стоял на ступеньках выше и ниже и следил за процессом. Такого в этих местах еще не видели.

Я не знала, работал ли над лицом Даши гример. Оказалось – работал. Тело было готово к погребению. Мать бросилась на гроб, ее с трудом оттащили. Гроб занесли в комнату и поставили на стол.

– Мы здесь надолго останемся? – тихо спросила я у Петра Васильевича.

Я знала, что ночевать мы будем в гостинице. Но ведь мы же приехали сюда собирать информацию?

– С кем мне поговорить?

– С бабушкой. А я побеседую с дедушкой.

Дедушка уже хорошо принял на грудь, судя по лицу – вообще принимал регулярно, бабушка с мрачным видом смотрела на тело внучки, но не билась в истерике, как мать. Почти все женщины плакали, но не забывали перешептываться.

Я тихо подошла к бабушке Даши и спросила:

– Мы можем с вами поговорить?

Она кивнула, развернулась и повела меня в маленькую комнатку. Там кивком показала мне на стул у письменного стола, на котором стоял компьютер, сама села на застеленную полуторную кровать. Дверь за собой плотно закрыла. Я затруднялась с определением возраста бабушки. Все-таки женщины в крупных городах и маленьких выглядят по-разному. В Петербурге больше возможностей следить за собой, и этим занимаются! Если будешь выглядеть как старуха, у тебя меньше шансов устроиться на работу. И если твои подруги, соседки занимаются собой, ты не можешь этого не делать! Кстати, все женщины, кого я увидела заходящими в Дашину квартиру, были не накрашены. Хотя, может, дело в том, что произошло? Но ни на ком не было никакого макияжа! Сама я в эту поездку накрасилась. И вообще в последнее время стала краситься. Конечно, не ярко, а подчеркивая свои плюсы и стараясь скрыть минусы.

Может, мне на подсознательном уровне снова хотелось нравиться мужчинам? Или одному вполне конкретному?

– Вы из полиции? – спросила Дашина бабушка.

– Нет. Я работаю у Сергея Юрьевича Лопаткина. Его женой является…

– Знаем мы эту гадину, – махнула рукой Дашина бабушка. – И мамашу ее. Она же у моей Светки мужика увела! Дашкиного отца!

– Но Кристина же старше Даши на несколько лет! – заметила я, ничего не понимая.

– Это она у вас там в столицах Кристина. А здесь – Клавка-шалавка. Зятек мой ушел к Клавкиной матери, сделал ей Клавку, но потом моя дочь его заловила, он ей Дашку сделал, но к нам жить не вернулся, остался у Клавкиной матери. А моя осталась еще и с Дашкой.

– То есть Даша и Кристи… то есть Клава – единокровные сестры по отцу? Не двоюродные?

– Да, но у Даши – наша фамилия. Зятек ее официально не признал, а на экспертизу эту новомодную у нас денег нет и никогда не было. Так что моя дочь на Дашку даже алименты не получала!

– А где сейчас Дашин отец?

– Сгинул, – пожала плечами бабушка.

– Где?

– На Северах.

– На зоне?

– А кто его знает? Поехал вроде бы на заработки, а там неизвестно. И к другой бабе мог пристроиться, и в тюрьму сесть. В общем, не вернулся.

– У него были еще дети, кроме Даши и Клавы?

– Моя старшая внучка.

– А где она?

– В Москве. Уже давно там живет. Дашке строго-настрого наказывала, чтобы ни в какую Москву не ехала! Чтобы и мысли такой не было! К нам приезжала несколько раз, запирались они с Дашкой в этой комнате, на Волгу купаться ходили. Она все с Дашкой работу проводила. Правильно делала! Дашка хоть ее послушала! В училище пошла, диплом получила. Ребеночка родила – ладно. Вырастим. Но ни в какую Москву в модели устраиваться не поехала!

– Почему она поехала в Петербург?

– Не знаю, – вздохнула бабушка. – Сбил ее один мужик с пути истинного.

– Она влюбилась?

– Нет, – покачала головой бабушка. – О любви там речи не шло. Она ехала испортить жизнь Клавке, отомстить за мать и еще денег заработать.

– Вы ее поддержали?

– Я – нет, а мать поддержала. Мать с этим мужиком встречалась. Еще женщина нам звонила по междугороднему. И с Дашей разговаривала, и с дочкой моей.

– Что конкретно требовалось от Даши?

– Не знаю. С матерью разговаривайте. Если она, конечно, знает.

Я задумалась. Да, Даша всячески старалась изводить Кристину. Но мне казалось, что она просто играет у нее на нервах, получая от этого удовольствие. Она мерила ее платья в отсутствие хозяйки и бросала их на пол, она демонстративно пила ее вино, она брала ее косметику и не возвращала. Потом Кристина неслась в комнату Даши, и они там орали друг на друга, как две базарные торговки. Даша не выходила из дома, она никуда не ездила! Она не пыталась устроиться на работу, она не была ни в одном модельном агентстве! Она не была ни в одном бутике! Нигде! Кристина каждый день куда-то выезжала, Даша шла шуровать в ее покои, Кристина возвращалась – и начиналось… Часто я не заставала эти сцены, поскольку не дожидалась возвращения хозяйской жены, но многие из них прошли перед моими глазами, то есть, скорее, ушами.

Но Даша не предпринимала попыток ее убить или изувечить! И с Сергеем Юрьевичем она вела себя как паинька! Да и со мной всегда разговаривала вежливо. Ее явно научили уважать старших. Она даже не пыталась меня изводить.

– Как осуществлялась оплата? Вам каждый месяц переводились деньги…

Бабушка покачала головой.

– Нет конечно. Тот мужчина передал аванс из рук в руки – чтобы мы здесь жили и кормили Дашиного ребенка, пока ее нет, потом он вместе с Дашей сходил купить билет. Паспорт же нужен. Но не отдавать же паспорт в руки чужому мужику? Еще оформил бы какой-нибудь кредит на Дашу, а мы потом расплачивайся. Сколько таких историй! Вон по телевизору регулярно предупреждают. Потом ей должны были еще заплатить. Я не знаю, сколько и за что. Но на мобильный телефон ей постоянно клали деньги, она нам каждый день звонила. На Клавку все время жаловалась.

– Она не говорила, что скоро вернется?

– Нет. Вообще ей жизнь там у вас понравилась. Она говорила, что навсегда бы осталась, только без нас скучает.

Петр Васильевич должен был проверить телефон Даши. Наверное, она как-то поддерживала связь с «работодателями». Хотя ведь номер может быть зарегистрирован и на умершего человека, и на потерявшего паспорт…

– Мы забеспокоились, когда она не позвонила – день, другой. Стали звонить сами – не отвечает. Потом уже от вас позвонили. Эх, не нужно было ей к вам ехать. Вообще не нужно провинциальным девчонкам в столицы ехать. Ничего хорошего из этого не получается… Не знаю я положительных примеров.

«А какие у Даши были перспективы здесь?» – хотела спросить я, но сдержалась. Куда я полезу со своим глубоким знанием жизни? Бабушке и так тяжело. И в любом случае Дашу уже не вернешь. И время не повернешь вспять.

Глава 11

Вскоре мы с бабушкой вышли из комнаты, в которой уединялись, она отправилась на кухню, я – искать Петра Васильевича. По пути поговорила еще с парой женщин, соседками, но ничего интересного я от них не узнала. Обе были уверены, что Даша уехала в Петербург на заработки.

– А она на самом деле проституцией занималась? – шепотом спросила у меня одна из соседок.

– Нет, – покачала головой я.

– А чем?

– Она искала работу модели.

– Так это одно и то же, – махнула рукой соседка. – Старшая у них тоже в модели поехала. Все они в модели едут, а потом на панели стоят.

От соседок меня спас Паша. Мы вместе с ним вышли на улицу, вскоре к нам присоединился Петр Васильевич, мы поймали дядьку на стареньких «Жигулях» и поехали в гостиницу, где у нас были заказаны два номера. Петр Васильевич с Пашей разместились в одном, а я в другом. В нем, правда, стояли две кровати. Наверное, у них просто не было одноместных. Гостиница представляла собой трехэтажное здание, ресторана в нем не было, но кипяток могли предоставить круглосуточно. Душ был на этаже, но имелся водогрей и, соответственно, горячая вода текла постоянно. Как и в городе, здесь было чистенько, но без изысков.

Ужинать мы пошли в небольшое кафе по соседству, которое нам рекомендовала администратор. Там обменялись информацией. Дедушка рассказал практически то же, что и бабушка.

– Вы Дашин телефон проверяли? – спросила я у мужчин.

– Конечно, – улыбнулся Петр Васильевич. – Но проверять там было особо нечего. Один питерский номер мобильного телефона. Ответил мужчина. Спросил: «Да, Дашенька?», когда понял, что говорит не Дашенька, сразу же отключился. С тех пор телефон выключен, номер зарегистрирован на проживающую в коммуналке бабушку.

– Но будем искать, – добавил Паша. – Мужчина не мог не оставить следов. Билеты теперь, как известно, продают по паспорту. Конечно, он мог покупать и ехать по чужому паспорту, иметь несколько паспортов… Но мы знаем дату его приезда сюда. То есть примерную дату. Не факт, что он в день приезда связался с Дашей, хотя что ему еще здесь было делать? Но все равно это не сотни людей.

– Десятки? – спросила я.

– Скорее всего, он летал на самолете, – высказал свое мнение Петр Васильевич. – Мы знаем примерный возраст. То есть отсекаем женщин, детей, стариков (если они были) и молодежь. Лет сорок пять. Значит, от сорока до пятидесяти. Попробуем найти всех, сфотографируем.

– А если попросить бабушку с дедушкой сделать фоторобот? Здесь есть такие возможности? – я посмотрела на Пашу.

– Попробуем договориться. К сожалению, это пока единственная зацепка.

– Но кому нужна Кристина? – посмотрела я на Петра Васильевича.

– Завтра будем общаться с ее мамой, – улыбнулся он. – Я возлагаю на вас большие надежды, Лариса Михайловна.

– Где мне с ней общаться? На похоронах?

Хоронить собирались на следующий день. Я об этом узнала в квартире, где Даша прожила всю свою короткую жизнь. Сегодняшнюю ночь гроб с телом простоит в доме, завтра утром похоронная процессия отправится на кладбище. А еще Дашу собирались обряжать в подвенечное платье и хоронить в нем. Не знаю, кто намеревался это делать. Тело-то ведь окоченело, сложно будет. Даша, как я успела заметить, была одета в красивое темно-зеленое платье. То ли его купили по приказу Сергея Юрьевича, то ли он велел Кристине что-то выделить… У самой Даши таких платьев с собой точно не было. Весь состав гардероба Кристины я не помнила.

В квартире Даши мне объяснили, что платье прямо сейчас шьет кто-то из родственниц, причем вручную, и принесет, как только оно будет готово. Есть такая традиция (в смысле: шить вручную). Я, признаться, о ней слышала впервые. То есть о похоронах незамужних девушек в подвенечных платьях слышала, правда, не знала, что в них хоронят и тех, у кого есть дети. Никто из моих знакомых никому ничего в последний день и ночь не шил и сам не одевал покойников. В предыдущий перед прощанием день в морг приносили одежду. Я сама носила и отцу, и мужу. С мужчинами, конечно, проще. Но и всех моих знакомых женщин хоронили не в специально сшитой или купленной одежде, а в том, что они носили при жизни. Я знала только, что платье или костюм должны быть с длинными рукавами, а платок на голову – не черного цвета. Почему – сказать не могу. Интересно, а как с подвенечным платьем? Тоже будет с длинным рукавом? Или здесь другие традиции?

В доме у Даши у меня уточнили, не была ли она снова беременна. Мне о беременности никто не говорил. Судя по той жизни, которую она вела в Петербурге, ей просто было не от кого забеременеть. И потом, если бы это показало вскрытие, то наверняка я бы об этом знала. Но родственников и соседей не интересовал сам факт беременности, им просто было нужно знать, класть в гроб ножницы или не класть. Оказывается, их нужно положить беременной, чтобы было чем там перерезать пуповину.

Петр Васильевич сказал, что мать Кристины на похороны не приглашали.

– Но вроде на похороны зовут всех! – воскликнула я. – Тем более городок маленький, у них должны быть общие знакомые. Мать Кристины точно знает о смерти Даши. Кристина при мне ей звонила. И при вас.

– Знать-то она знает. Но здесь чуть ли не кровная вражда. Нет, ее на похоронах не будет. Я хочу попросить вас, Лариса Михайловна, съездить к ней завтра. Кристина же ей передала с вами подарки?

Это на самом деле было так. Дочь отправила матери пакет со сладостями и черной икрой, который лежал у меня в сумке. У меня был и телефон, и адрес. И она явно ждала моего приезда. Дашины вещи я перед отъездом собрала в ее же сумку, с которой она приехала в Петербург, и мы оставили все родственникам.

– Вот съездите и побеседуете. А мы с Пашей отправимся вместе с похоронной процессией. Или вы желаете на местные похороны посмотреть?

– Нет уж, спасибо. Это мероприятие у меня любопытства не вызывает. Насмотрелась за свою жизнь. И с соблюдением традиций, и без. Лучше я к матери Кристины.

Поужинав, мы вернулись в гостиницу. Я первой отправилась в душ, потом сразу же легла спать. Надо пользоваться любой возможностью выспаться. Правда, перед сном позвонила дочерям. У них все было в порядке.

Звонок мобильного телефона разбудил меня в три часа ночи. Аппарат лежал на прикроватной тумбочке. Я всегда кладу его рядом с изголовьем. Привычка. Может, следовало бы выключать на ночь.

Я ударила по выключателю настенного бра, увидела, что номер не определился, но все равно нажала на прием. Может, местные номера не определяются?

– Лариса? – спросил вроде бы знакомый женский голос. Звонили откуда-то издалека, по крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. И голос сопровождал какой-то тихий-тихий гул. Или что-то типа эхо. Я не смогла определиться.

– Да, – прохрипела я.

– Лариса, это Даша.

Так, начинается… Я села в кровати и потерла глаза свободной рукой.

– Да, Дашенька? Твоей душе никак не успокоиться? – я решила подыграть и попробовать выяснить как можно больше информации.

– Как я могу успокоиться, если меня убили?

– Дашенька, завтра будет отпевание. После отпевания тебе должно стать легче.

Я вспомнила себя. Мне самой на самом деле стало легче после отпевания моего любимого мужа. Я была никакая после его смерти, конечно, и после отпевания я полностью не отошла, но стало легче! Или просто попался очень хороший священник? Он со мной очень душевно поговорил. И ведь мы с Мишей обязательно встретимся там. Не можем не встретиться!

Я сказала «Даше» о муже. Пусть звонившая поверит, что я ее звонок воспринимаю серьезно.

– Не знаю, – протянула «Даша». – Но ведь меня убили. Я не смогу успокоиться, пока не буду отмщена!

– А кто тебя убил, Дашенька? Ты же должна знать.

– Лариса, вы поможете мне отомстить? Ведь за смерть такой молодой девушки, как я, нужно мстить! У меня же вся жизнь была впереди!

– А что ты хочешь, чтобы я сделала? И кто тебя убил, Даша?

– Кристина, кто же еще? Лариса, вы – единственный человек, который ко мне нормально относился в этом доме.

– А Сергей Юрьевич?

– Сергей Юрьевич не обращал на меня внимания! Я для него была пустым местом!

Голос был Дашин. Точно Дашин. Но Даша мертва! У Даши не был сестер-близняшек. И ее сразу же опознали и мать, и бабушка с дедушкой, и соседи. Ни у кого не возникло сомнений, что это она.

То есть кто-то моделирует голос Даши. То-то создается впечатление, что говорят издалека. И этот сопутствующий шум не прекращается. Да, далеко шагнула техника…

– Даша, Сергей Юрьевич – занятой мужчина. Ты сама знаешь, как мало времени он проводит дома. Он же фактически только спать приезжает…

– Лариса, я не держу зла на Сергея Юрьевича! Но я хочу отомстить Кристине. Кристина специально подмешала яд в вино, чтобы я отравилась! Да, я пила ее вино, я мерила ее одежду. А ей всего было для меня жалко! Но у нее столько всего! А у меня ничего не было! Но ей все равно было жалко! И она от меня избавилась!

– Даша, ты понимаешь, что вину Кристины нужно как-то доказать? Если я скажу следователю, или даже Сергею Юрьевичу, или кому угодно, что мне звонила ты, мне не поверят!

– Лариса, вы верите, что это я? Нам здесь дают возможность позвонить. Конечно, не всем, а тем, у кого на Земле остались незаконченные дела. У нас здесь мужчина один жене передал, где заначка, а то ей на его похороны не хватает.

– Даша, я знаю о таких вещах. Мой Миша ко мне во сне приходил. И насчет звонков я слышала. Одна знакомая своей сестре звонила, а потом оказалось, что она уже сутки как мертва. Но нужно было передать важную информацию. Дашенька, но почему ты мне звонишь? Я, конечно, все сделаю, что ты попросишь…

– Вот поэтому и звоню. А кому еще, Лариса? Сергей Юрьевич не поверит. Эта его гэбэшная цепная собака тоже.

Ого, какая у нас информация. Даже я точно не знала, откуда Петр Васильевич. И в возрасте Даши уже мало знают о КГБ – только то, что рассказывали родители и бабушки с дедушками.

– Лариса, будьте осторожны!

– Думаешь, Кристина и меня может отравить?

– Нет, я имела в виду этого старого кагэбэшника. С ним будьте осторожны.

– Хорошо, Дашенька. Спасибо, что предупредила. Дашенька, а у тебя есть какие-нибудь пожелания насчет похорон, памятника? Я все передам.

– Мама все сделает как нужно.

– Может, кому-то что-то передать?

– Я вот не знаю, кому лучше это сказать… Вы уж сами решите, Лариса.

– Что передать, Дашенька? И у меня тоже к тебе будет просьба. Ты ведь, наверное, уже встретилась с кем-то из своих умерших родственников? С бабушкой, с дедушкой? Говорят, люди встречаются.

– Да, встретилась и с бабушкой, и с дедушкой. Они не ждали меня так рано… И тоже проклинают Кристину.

Но я сама лично видела сегодня и бабушку, и дедушку! Значит, звонившая не знает, кто из родственников Даши жив. Это уже сужает круг поисков.

– Дашенька, если мужа моего увидишь…

Я всхлипнула. На самом деле всхлипнула. Хотя после смерти Миши прошло уже почти полтора года, я все равно вспоминала его чуть ли не каждый день. Да, я закрутилась с делами, с новой работой. Я сменила обстановку, я даже в этот город поехала, чтобы немного отвлечься. Старшая дочь меня очень поддержала. Она мне постоянно говорила: меняй жизнь, мама, меняй обстановку, меняй круг общения. Надо жить дальше. Отец хотел бы, чтобы ты жила дальше и наслаждалась жизнью. Ты – совсем не старая женщина, и тебе нельзя хоронить себя.

«Даша» заявила, что обязательно найдет слова, которые сказать моему мужу, да он и так все знает, а меня просила передать «тому, кому я посчитаю нужным», что мышьяк лежит в одной из старых сумок Кристины в ее гардеробной.

– Только не выгораживайте Кристину, Лариса! Заклинаю вас! Иначе… я буду преследовать вас отсюда! Я буду являться к вам!

– Я все сделаю, как надо, Дашенька! Пусть земля будет тебе пухом.

«Даша» отключилась. Я задумалась. Правда, снова быстро заснула. Я не очень впечатлительная, а будить Петра Васильевича среди ночи не видела смысла.

Глава 12

Утром мы встретились с Петром Васильевичем в коридоре. Он шел из ванной комнаты, я направлялась туда.

– Сейчас идем завтракать, потом… – открыл рот Измайлов.

– Разговор есть, – перебила я. – Не для Пашиных ушей. То есть вы потом сами решите, что ему говорить и говорить ли вообще. Зайдите, пожалуйста, ко мне минут через десять.

Петр Васильевич зашел и вопросительно посмотрел на меня. Я пересказала суть ночного разговора.

– Даша никогда не называла меня Ларисой, только по отчеству.

– Кристина зовет вас Ларисой, и звонившая – или человек, по поручению которого она звонила, – вашего отчества просто не знает.

– Далее. Бабушка с дедушкой. Звонившая не знает, кто из Дашиных родственников жив, но, похоже, знает, что я отправилась сюда. И знает, что вместе с вами. И еще имеет доступ к вещам Кристины. Или имела.

– Например, когда бывшие жены Сергея Юрьевича вдруг одновременно пожаловали в гости без приглашения.

Петр Васильевич в задумчивости почесал щеку.

– Вы с ними разговаривали? – поинтересовалась я.

– Пока нет. Не до них было. По возвращении отсюда займусь этим «приятным» делом. Составите компанию, Лариса Михайловна?

– Зачем? И станут ли они со мной разговаривать?

– Почему бы и нет? Я ведь могу им сказать, что специально нашел для работы у Сергея Юрьевича бывшую сотрудницу Комитета. Хотя бывших сотрудников не бывает…

– Кристина может быть богатой наследницей? – в лоб спросила я у Петра Васильевича.

– Сама по себе она бедна как церковная мышь.

– Но ее отец – их общий с Дашей отец – отправился «на Севера», как сказала Дашина бабушка. И сгинул. А если не сгинул? Если каким-то образом присосался к какой-нибудь нефтяной или газовой трубе? Прихватизировал скважину? Купил участок земли и обнаружил на нем алмазы? Могло такое случиться?

Петр Васильевич пожал плечами.

– Если у Даши с Кристиной общий отец, то Кристина вполне могла избавиться от конкурентки, – заметила я.

– Кристина – жена нашего с вами работодателя, Лариса Михайловна, – нейтральным тоном напомнил Измайлов. – И исходить мы будем из этого. Правда, теперь я не исключаю, что убить хотели обеих. И Дашу, и Кристину. Ведь нельзя исключать, что Даша и к коньячку прикладывалась… Я просто не знаю.

– Но если бы выпили Сергей Юрьевич и Кристина?

– Сергей Юрьевич мог оказаться побочной жертвой. Хотя это маловероятно. Скорее – главной целью отравителя. Звоните матери Кристины и поезжайте к ней. А я уж отправлюсь по известному вам адресу на не самое радостное мероприятие.

Мать Кристины оказалась симпатичной полноватой женщиной, но ростом Кристина явно пошла не в нее. Вероятно, отец Кристины и Даши был высоким худым мужчиной, и его рост и телосложение унаследовали дочери.

Она обрадовалась подаркам, расспрашивала меня о дочери. О Даше она уже, естественно, знала – и версию Кристины, и версию местных родственников.

– Отравить хотели мою дочь? – прямо спросила мать Кристины.

– Пока неизвестно, – ответила я. – Идет следствие.

– Лучше бы ей временно за границу уехать, – вздохнула мать. – Но ведь такого мужика оставлять нельзя. Сразу же уведут!

В этом была доля правды… Сама Кристина ведь увела Сергея Юрьевича у предыдущей жены и своей бывшей подруги. Правда, я всегда считала, что увести мужика нельзя, если он сам того не хочет. Хочет ли Сергей Юрьевич расстаться с Кристиной? Или ему все равно? Женщины устраивают на него охоту, а он сам, наверное, уже разучился ухаживать. Если когда-то умел. И вообще он очень занят на работе. Я затруднялась сказать, какое место в его жизни занимали женщины. Пятое? Десятое? Насколько я поняла, он жил работой. И еще любил спорт.

– Вы поддерживаете связь с отцом Кристины? – спросила я.

Женщина покачала головой и сказала, что понятия не имеет, где он и вообще жив ли. У нее новый муж, правда, гражданский. Расписаться с ним она не может, поскольку официально состоит в браке с отцом Кристины, которого не видела много лет.

– Так его через суд можно признать безвестно отсутствующим, – заметила я.

– А зачем? – пожала плечами женщина. – Не горит.

– Кристина могла от кого-то получить наследство? У вас есть родственники за границей? Богатые родственники в России?

– Вы думаете, на нее из-за этого покушались?

– Такая версия рассматривается.

– Единственный наш богатый родственник – это мой зять. Все. Кто за ним наследует, кроме Кристины? У него вроде сын есть от первого брака.

– На сегодняшний день наследники – ваша дочь и сын Сергея Юрьевича, – подтвердила я.

– Вот с той стороны и ищите. Убирают с дороги мою дочь – все достается сыну.

А его мать приезжала в дом Сергея Юрьевича… Правда, вместе с двумя бывшими женами моего работодателя.

Зачем?

Глава 13

Мы с Петром Васильевичем улетали в Петербург в воскресенье вечером. Паша остался в городке на Волге. На понедельник было запланировано составление фоторобота мужчины, который привозил деньги Даше за непонятные услуги. Коллеги Паши в воскресенье не были готовы выходить на службу для этой цели, да и родственники Даши были не в состоянии составлять фоторобот после похорон.

В Пулково нас встречал один из подчиненных Петра Васильевича и повез в дом нашего работодателя.

– Вам, вероятно, придется заночевать в доме Сергея Юрьевича, – заметил Измайлов, обращаясь ко мне.

Я пожала плечами. Заночую. Утром спозаранку не придется вставать. Ведь неизвестно, сколько сейчас я там проведу времени.

Сергей Юрьевич встречал нас в джинсах и футболке. До этого я всегда видела его официально одетым. Но когда я его видела? В основном утром, когда он собирался на работу. Или когда только возвращался с работы.

Я сразу же встала к плите, чтобы подать ужин, Петр Васильевич уединился с Сергеем Юрьевичем. Кристина пока не появлялась. Мне насчет нее ничего не сказали. Я не проявляла любопытства. Придет время – скажут.

Когда ужин был готов, я отправилась на поиски работодателя и Петра Васильевича, чтобы уточнить, где накрывать на стол и на сколько человек.

– В кухне, где я обычно завтракаю, – сказал Сергей Юрьевич. – Я надеюсь, вы посидите с нами, Лариса Михайловна?

– А Кристина?

– Кристина спит. Она не будет ужинать, – отрезал работодатель.

Я пригласила мужчин в кухню минут через пятнадцать.

Мою стряпню, как обычно, хвалили. Сергей Юрьевич собственноручно открыл французское вино («Хорошее вино, а не эта сладкая Кристинкина дрянь»), которое пили мы с ним. Петр Васильевич пил водку.

– Вы другие бутылки проверили? – спросила я, переводя взгляд с работодателя на Петра Васильевича. – Ведь и у Сергея Юрьевича, и у Кристины большие запасы их любимых напитков…

– Я их лично осмотрел, – заверил начальник службы безопасности. – Но, во-первых, к ним не подобраться. Они же хранятся в погребе и даже у вас, Лариса Михайловна, от него нет ключа.

– Напомните мне после ужина, Лариса Михайловна, – вставил Сергей Юрьевич. – Я вам покажу, где он у меня хранится. Кстати, у Кристины к нему доступа нет. Только у меня. И у вас будет. Я вам доверяю.

– Спасибо.

– В доме стоят только открытые бутылки, – продолжал Петр Васильевич. – То есть, как правило, одна начатая и одна закрытая. Я имею в виду коньяк Сергея Юрьевича и испанское вино Кристины.

– Чтобы лишний раз не спускаться в погреб, – вставил работодатель. – И я не хочу, чтобы Кристина спивалась. Хотят с подружкой винца выпить – пожалуйста, но жена-алкоголичка мне не нужна. Насмотрелся я на таких. Безделье ни к чему хорошему не приводит. Но Кристина не желает работать. Я предлагал купить ей салон красоты, салон цветов, галерею. Ничего не хочет! Говорит, что и так занята целый день.

Сергей Юрьевич усмехнулся. Но ведь Кристина на самом деле была целый день занята! Она поздно вставала, потом приезжала ее подружка Сюзанна или сама Кристина сразу же уезжала после своего позднего завтрака. Из брошенных мне реплик и случайно услышанных фраз я знала, что Кристина регулярно обходит вполне определенные бутики, ходит к парикмахеру, косметологу, маникюрше. И по ее внешнему виду было заметно, что ходит! Да и новые вещи регулярно появлялись. Кристина обычно возвращалась с какими-то пакетами.

– О вашем путешествии в родной город Кристины я уже знаю, – продолжал Сергей Юрьевич. – Но вы еще не знаете, что здесь происходило в ваше отсутствие.

Я вопросительно посмотрела на работодателя.

– В ночь с субботы на воскресенье Даша не только разговаривала с вами по телефону, но и приходила к Кристине.

Я застыла с открытым ртом, не донеся до него вилку.

– Куда приходила? – спросила я, как полная дура.

– Сюда.

– Вы ее видели?

– Я – нет. Я спал. Не видел и не слышал. Но дело в том, что и камеры видеонаблюдения ее не зафиксировали.

– Кристина не может фантазировать?

– К сожалению, Кристина не фантазирует, – вздохнул Петр Васильевич. – В доме кто-то был.

– Но…

– Видеокамеры были отключены, как и сигнализация. Насколько я понимаю, использовался какой-то хитрый прибор (а такие приборы точно существуют), который временно остановил запись и отключил сигнализацию. Специалисты уже проверили аппаратуру. А устанавливали ее самые лучшие, которые только есть у нас в городе. То есть запись в один момент выключилась, потом включилась.

– Наши доморощенные Кулибины трудятся на благо криминала, – хмыкнула я.

– Примерно так, – кивнул Измайлов. – На видеокамерах есть запись трех крупных мужчин.

– То есть все-таки записано, кто проник в дом?

Петр Васильевич покачал головой.

– Записано, как они проходят мимо ворот по дорожке. Завтра будем выяснять, не живут ли они в одном из домов. Судя по виду, они – поддатые. Хотя маловероятно, что выяснение их личностей что-то даст. Они проходят мимо ворот. Проходят! Это камеры зафиксировали. Потом отключились.

– И к Кристине приходила женщина, – вставил Сергей Юрьевич. – Моя жена в этом не сомневается. То есть она-то не сомневается в том, что это была Даша. Но все-таки маловероятно, что Дашу изображал мужчина. Скорее всего, это была женщина.

– Которая знала Дашу при жизни, – задумчиво добавила я. – А здесь ее знал очень ограниченный круг лиц. Сюзанна…

– Сюзанне сейчас не до Даши и даже не до Кристины, – хмыкнул Сергей Юрьевич. – Я просил ее временно пожить здесь, но она не может упустить крупную рыбину. Вдруг сорвется с крючка?

Я вопросительно посмотрела на работодателя.

– Ее женатый любовник все-таки решил развестись с женой. Не знаю уж, что его подвигло, но это факт. Он уже подал на развод. Женится ли в результате на Сюзанне или нет – неизвестно, но она, естественно, прилагает все усилия, чтобы женился. И вообще, зачем Сюзанне изображать Дашу и пугать Кристину? Мотива нет. Остаются мои бывшие жены.

– А им зачем?

– Это предстоит выяснить. Надеюсь на вашу помощь, Лариса Михайловна. Но все они – и официальные жены, и мать моего сына Дашу видели. Не исключаю, что не один раз. И еще ее ведь кто-то сюда пригласил…

– Вот эта версия кажется мне наиболее перспективной, – вставил Измайлов. – Бывшие жены Сергея Юрьевича – не актрисы. И не могли они достаточно хорошо изучить Дашу, чтобы копировать голос, жесты.

– Как вы думаете, что здесь делала Даша? Зачем ее сюда пригласили? – я посмотрела на Сергея Юрьевича.

– Собирать информацию обо мне.

– Но…

– Кому нужна Кристина? Нет у нее ничего за душой. А человек, проживающий в моем доме, мог собрать обо мне кое-какую информацию. Мы не знаем, насколько хорошо Даша владела компьютером.

– Но когда…

– Даша ведь оставалась в доме одна?

Я кивнула. Я уезжала за продуктами, в химчистку, еще по каким-то поручениям. Кристина в это время еще спала – или отправлялась по бутикам и салонам красоты. И я за Дашей не следила! У меня своей работы полно. Она могла сидеть в кабинете Сергея Юрьевича и шарить в его компьютере. Мало ли что у нее были длинные ногти! Мало ли что она мне сама говорила! Мало ли что я не видела ее за компьютером. Она могла подслушивать разговоры. В конце концов, она могла устанавливать подслушивающие устройства, которые ей передавали, и записывать разговоры!

– Называется – пригрел змею на груди, – хмыкнул Сергей Юрьевич.

– Но тогда получается, что травить могли Дашу! – воскликнула я. – Она выполнила свою работу и стала больше не нужна. Чтобы не проговорилась, чтобы не платить… Конечно, главное – чтобы никому ничего не сказала и не попыталась получить с вас больше…

– Вот именно, – кивнул Сергей Юрьевич и отпил вина.

– Тогда опять получается, что замешаны бывшие жены, – вставил Измайлов.

И тут я вспомнила, что мне ночью по телефону говорила «Даша». Мышьяк в одной из сумок Кристины.

– Вы его нашли?

– Завтра привезу эксперта, – сказал Измайлов.

– Вы хотите подключать полицию? – я посмотрела на Петра Васильевича, потом на Сергея Юрьевича.

– Своего человека, – добавил Измайлов. – Снять отпечатки пальцев. Мало ли еще что найдем в процессе. Любая ниточка и пылинка могут послужить зацепкой. Если яд там, он никуда не денется.

Я спросила, что же все-таки произошло ночью в доме. Что сделала «Даша»? Она не приснилась Кристине?

В доме на самом деле кто-то был и сделал Кристине парализующий укол. След укола на бедре нашли, у Кристины взяли кровь и нашли остатки препарата с мудреным названием. То есть пока «Даша» разговаривала с Кристиной, та не могла пошевелиться, но все видела и все слышала. Кристине сделала укол, потом разбудили. Но до Сергея Юрьевича она смогла добраться только под утро – когда действие препарата ослабло и Кристина смогла проползти по коридору к спальне мужа.

– Простите, Сергей Юрьевич, а вы не хотите…

– Нет. Я привык спать один. У меня и так мало часов на сон, и я хочу высыпаться. Рядом с Кристиной я точно спать не могу. Если вы заметили, она сильно душится. Этот запах не даст мне спать. И ложится она значительно позднее, чем я. То есть она будет меня будить.

– Сейчас я приму меры, и больше никто не сможет проникнуть в дом. В фирме, устанавливавшей здесь видеонаблюдение, специалисты работают круглые сутки – чтобы репутация не пострадала. Больше никто не проникнет незамеченным, – заявил Петр Васильевич.

– Что говорила «Даша»? – поинтересовалась я. – И во что она была одета?

– То ли в балахон, то ли в простыню, – хмыкнул Сергей Юрьевич. – Свет она не включала, пришла со свечой. Кстати, воск на полу остался – и это еще одно доказательство явления «Даши».

Значит, мне завтра еще воск от пола оттирать…

– То есть освещение было плохое, Кристина со сна, парализована… – пожал плечами Измайлов. – Наверное, абсолютного сходства с Дашей добиться не получилось, поэтому и использовалось такое освещение. Но голос ее. И вы же тоже утверждаете, что голос похож?

Я кивнула. Но я считала, что при разговоре по телефону использовался какой-то модулятор. Но в жизни?

– Тоже можно использовать технику, – пояснил Измайлов. – И большую роль сыграло состояние Кристины.

– Но что эта Даша хотела от Кристины? – воскликнула я. – Не просто же так она приходила? Ведь задействованы средства, техника. Люди рисковали!

– Конкретных требований Даша не предъявила, – хмыкнул Сергей Юрьевич.

– То есть как? – удивилась я.

– Она несколько раз повторила Кристине, что скоро заберет ее с собой. Больше ничего вразумительного моя жена сказать не смогла.

– Значит, кто-то хочет убить Кристину?

– Я не знаю, зачем кому-то убивать Кристину, – заявил ее законный муж.

Глава 14

В ту ночь я осталась ночевать в доме Сергея Юрьевича, выбрав себе одну из гостевых спален. Петр Васильевич уехал, а мой работодатель вручил мне конверт с наличностью.

– За вашу помощь, Лариса Михайловна, – сказал Лопаткин. – Я очень на вас рассчитываю. Сейчас очень трудно найти честного и порядочного человека. И здравомыслящего, как вы.

– Не думаете, что «Даша» придет ко мне сегодня ночью? – спросила я.

– Не думаю.

Но Петр Васильевич не исключал, что «Даша» опять позвонит. На этот случай у меня рядом с кроватью лежал еще один мобильный телефон, на котором мне сразу же следовало запускать набор номера. Ответить должен быть один из подчиненных Петра Васильевича. То есть мне не следовало ничего говорить. Он поймет, что это звоню я и по какому поводу. От меня требовалось как можно дольше растянуть разговор с «Дашей».

В конверте лежало пять тысяч евро. Какая у меня хорошая работа! Может, вообще в частные детективы податься? Или там так не платят? Да и опыта у меня нет. Или, может, наберусь в доме Сергея Юрьевича? Мне на самом деле было интересно разобраться, что происходит.

Ночью мне на мобильный никто не звонил. Утром я встала, чтобы приготовить завтрак Сергею Юрьевичу, проводила его на работу, а сама отправилась за покупками. Когда вернулась с полным багажником (я решила затовариться по максимуму, а то мало ли отправят еще на какое-то задание), Кристина уже встала и сидела на кухне.

При виде жены хозяина я моргнула. Я никогда не видела ее такой. Она даже не удосужилась расчесаться. И вообще голову бы следовало помыть – волосы висели патлами, блеск пропал, лицо опухло. Более того, Кристина ела бутерброд с колбасой! Она отрезала себе толстый кусок булки (которую не ела в принципе, как и все мучное), от души намазала его маслом, отрезала толстый кусок колбасы, сверху положила огурец и впивалась в свое кулинарное творение ровными белыми зубами.

Я вспомнила целую лекцию о росте живота от хлеба, которую в свое время услышала от Кристины. Я не спорила. Зачем портить себе нервы? И какой смысл что-то доказывать бывшей модели и нынешней жене олигарха? Правда, вскоре мне попалась статья об опровержении мифа о том, что хлеб способствует увеличению веса. Он создает ощущение сытости и, более того, как доказали ученые – полностью усваивается организмом! Поэтому после хлеба человек меньше ест и, соответственно, худеет. Конечно, и хлеб нужно есть в меру, и есть не сладкие булочки, а именно хлеб, причем неважно, белый или черный. Кроме того, углеводы (а хлеб – это легкоусвояемые углеводы) необходимы человеческому организму для питания нервных клеток (я тогда еще не знала, что у Кристины есть нервы), работы головного мозга (сомневаюсь, что он у нее вообще работал и в этом была необходимость), повышения работоспособности (обежать большее количество бутиков за один день), улучшения памяти (имена всех модельеров и названия коллекций Кристина и так помнит). Но я не стала показывать жене работодателя эту статью. Не стала бы она ее читать – ведь не в гламурном журнале была напечатана. А Кристина и Сюзанна прислушивались к советам только вполне определенных журналов, отпечатанных на глянцевой бумаге.

– Кристина, что вам приготовить? – спросила я.

– Вы, случайно, пирожные не купили?

Я покачала головой. Пирожные в этом доме мне не заказывали никогда. Несколько раз я пекла Сергею Юрьевичу пирог с капустой. Сергей Юрьевич любил датское печенье, конфеты «Чернослив в шоколаде», причем только определенной фабрики, и зефир.

Я сказала, что есть.

– Зефир давайте, – промычала Кристина с полным ртом.

Пока я разгружала пакеты из супермаркета, распределяя продукты по холодильникам (их здесь было два) и кухонным шкафам, Кристина продолжала пировать. А ей не будет плохо после длительного воздержания от калорийных продуктов? Но я не лезла ни с какими советами и замечаниями. Не мое дело.

Я уже собралась ставить на плиту суп, когда Кристина спросила:

– Вы можете съездить со мной в одно место, Лариса?

– Могу, – кивнула я.

Сергей Юрьевич просил меня помочь с расследованием. А поездка с Кристиной – куда бы то ни было – могла этому способствовать. Успею приготовить ужин.

– Когда и куда поедем?

– Через час. Мне нужно привести себя в порядок.

Так, у меня есть час… Мясо поставлю. Дом приберу частично.

– Куда поедем?

– Я не знаю.

Я странно посмотрела на жену работодателя.

– Я место помню только примерно! Мне нужно найти одного человека. Я была у него всего один раз. И я тогда себя плохо чувствовала. Я сама не могу сесть за руль. И я… В общем, мне нужно, чтобы вы меня туда отвезли и вместе со мной пошли по квартирам.

– А куда хоть территориально? На сколько времени рассчитывать?

– Время будет зависеть от того, как быстро мы его найдем. Вообще Бухарестская улица.

Так, Фрунзенский район.

– Улица длинная, – заметила я.

– Я дом помню. И подъезд – примерно.

Уже лучше.

Кристина отправилась приводить себя в порядок, я поставила мясо и позвонила Петру Васильевичу, чтобы сообщить о наших планах.

– Поезжайте. Лучше, если вы будете вдвоем, без сопровождения моих людей. Но в случае каких-либо непредвиденных обстоятельств сразу же звоните. И после того, как выяснится что-то определенное, тоже звоните. А я как раз часа через полтора подъеду со своим человеком, и мы поищем сумку с мышьяком. И еще что-нибудь интересное…

Для выезда в город Кристина выбрала черные обтягивающие брючки, слегка расклешенные книзу, сапожки на примерно шестисантиметровых каблуках. Сверху был надет нежно-голубой свитерок с V-образным вырезом, поверх него – короткая курточка. Никакого головного убора. Хотя мы же будем на машине, а потом ходить по подъезду…

Не знаю, какие маски и косметические средства использовала Кристина, но припухлость ушла, лицо выглядело свежим. Волосы она заплела в косу и заколола, глаза подвела, губы накрасила, щеки припудрила. Не могу сказать, что она выглядела так же роскошно, как еще неделю назад, но все равно несравненно лучше, чем час назад. На плече у Кристины висела сумочка из крокодиловой кожи, окрашенная в черный цвет.

Мы поехали на моей машине.

– Я так давно не ездила в таких машинах, – призналась Кристина. – Ни у кого из знакомых здесь таких нет. Расскажите, как там мама!

Переход был резким, но я ему нисколько не удивилась и решила воспользоваться возможностью и получить сведения о папе.

– Понятия не имею, где он, – призналась Кристина. – Матери он много крови попортил. Ходок был еще тот. То к одной бабе уходил, то к другой, возвращался, снова уходил. Правда, не пил. Сейчас у мамы хороший поддавальщик, но по бабам не шляется. Она говорит, что так лучше. Выпьет, закусит, песни попоет – и спать. И не дерется.

– А вы как считаете? – мне было просто интересно.

– А я считаю, что нужен мужчина с бабками, только не извращенец. Все остальное приемлемо. Ходит по бабам, не ходит, импотент, не импотент, запойный, не запойный – все равно. Главное – чтобы меня содержал и ножом не резал.

– Вас кто-то резал?

– Меня – нет, но я знаю девчонок… Это ужас! Но мне очень повезло с Сержем. Он много работает, перед глазами постоянно не маячит, мало пьет, меня не достает и при этом деньги дает. Идеальный муж!

Я так не считала, но ведь у всех свои идеалы, не правда ли? Насколько я понимала, душевная близость Кристине была не нужна. Да и знала ли она, что это такое?

Дом мы нашли быстро, я въехала во двор, Кристина показала, где припарковаться, потом повела меня к подъезду.

– Ой, сколько их здесь, и все одинаковые! – воскликнула жена работодателя.

Я пожала плечами. Дом был длинным и подъездов на самом деле было не меньше пятнадцати. И, конечно, они все выглядели одинаковыми! Здесь же никто при строительстве не рассчитывал, что для бывшей модели необходимо над каждым подъездом написать имя какого-нибудь модельера, чтобы она запомнила нужный.

Почему-то вспомнилось, как я в раннем детстве ездила в лагерь. Родители работали, никакой дачи и бабушки не было. Чтобы маленькие дети, не умеющие или плохо умеющие читать, не путали одежду, мамы каждому пришивали или своих зайцев, или мишек, или еще какого-то зверька. В более старшем возрасте уже пришивали бирки с фамилиями. А для маленьких существовали эти зайки и мишки. Я не знаю, где родители брали такие своеобразные бирки. У меня везде был мишка.

А мои дети никогда не ездили в лагерь… В раннем детстве я очень скучала по родителям, а в подростковом возрасте мне в лагере очень нравилось. Теперь основная масса детей не ездит никуда. А ведь приближается лето. Нет, до него еще, конечно, далеко, три месяца, но надо уже думать, куда отправлять младшую. Да и старшую бы с внучкой неплохо вывезти на природу…

Я вспомнила о пяти тысячах евро, полученных в виде премии. Пожалуй, мне удастся этим летом организовать отдых своим дочерям. С другой стороны, и на черный день надо что-то отложить. В моей жизни бывали черные дни, и я знала, что к ним нужно быть готовой. Да и рассчитывать я могу только на себя. Миши давно нет в живых. То есть не очень давно, но иногда мне казалось, что я живу без него уже несколько лет.

– Мне кажется, что этот подъезд, – объявила Кристина, показывая наманикюренным пальчиком на закрытую железную дверь. – Вы представляете, Лариса, я ноготь сломала!

И жена работодателя сунула мне под нос безымянный палец на левой руке. Длина ногтя на самом деле была значительно меньше, чем других.

Я пожала плечами. У меня не было таких проблем. Я стригла ногти коротко, лаком их не красила, к маникюршам не ходила. У меня полно других дел и проблем.

– Лариса, как здесь дверь открывается?

– Здесь установлен домофон, – пояснила я Кристине элементарную вещь. – Номер квартиры вы не помните?

– Нет, я же говорила! Расположение помню. Но не помню этаж. Где-то в середине. Я когда из окна смотрела…

– На улицу или во двор? – перебила я.

– Что? – хлопнула глазами Кристина.

– Смотрели из окна куда? Вид помните?

Кристина обвела глазами двор.

– Да, вон ту помойку помню. И крышу пятиэтажного дома. Владимир говорил, что там ковры моют.

– Кто?

– Жильцы, наверное. Вы наши ковры на снежок выносили перед домом, а здесь люди выносят на крышу. Там и снег есть, и химикатами удобно пользоваться. В квартире пахнуть не будет.

Задав Кристине еще несколько вопросов и осмотрев окна дома, я решила, что нам следует отправляться в соседний подъезд.

– К кому мы все-таки идем? – уточнила я, подходя к следующей двери, которая, естественно, тоже была закрыта.

– К отцу Иоанну.

– Вы же только что говорили о Владимире.

– Так по жизни он – Владимир.

Вроде бы имя меняют только монахи. Хотя я могла и ошибаться.

– Что вы от него хотите?

– Я просто хочу с ним встретиться… – мечтательно произнесла Кристина, глядя вдаль (на помойку, но, возможно, видела другие горизонты).

– Отец Иоанн женат? – спросила я.

– Судя по квартире – не похоже.

– Насколько я знаю, рукоположен может быть только женатый человек, причем первым браком. Кстати, отец Иоанн – православный священник?

Кристина пожала плечами. Такой вопрос у нее в голове даже не возник.

– Он вам как представился, когда вы познакомились? Я помню, что вы с ним встретились в приемной у стоматолога.

– Да, его привез какой-то приятель – не в рясе и без креста. И этот приятель, оставляя его, сказал: «Отец Иоанн, надеюсь, что к завтрашнему дню ты будешь в форме. Без тебя просто никак» – или что-то в этом роде. А потом, когда мы с ним уже вышли от стоматолога, он мне сказал, чтобы я звала его Володей, потому что это его настоящее имя.

В этот момент дверь подъезда открылась, появилась молодая мамаша с коляской, и мы вошли.

– Как дверь выглядела, помните?

Кристина покачала головой.

Если Кристина видела крышу пятиэтажного дома из окна квартиры, то она должна была располагаться как минимум на шестом этаже. В доме было девять этажей. Кристина сказала, что «один из средних этажей». Что ж, попробуем седьмой.

– Да, по-моему, эта дверь, – сказала жена работодателя и надавила на кнопку звонка.

За дверью не раздалось никаких шумов. Кристина позвонила еще раз. Раскрылась дверь за нашими спинами, и появилась старуха – высокая, широкая в кости, с недовольным выражением лица.

– Снова, что ли, проспали? – спросила она.

Странный вопрос.

– Галина Николаевна с шестого этажа вчера опять полицию вызывала. Мы с ней сегодня утром разговаривали. Гудели часов до трех. А полиция уже по этому адресу не ездит. Им надоело. А потом еще ваши днем приезжают и в дверь начинают барабанить, чтобы их разбудить, потому что они опять проспали. Вы что-то больно скромно. Или те двое уже больше не хотят сюда ездить? Или им хватило этих мужиков? Вас-то правильно прислали, – старуха кивнула мне. – А вот молодку зря. – Старуха посмотрела на Кристину.

Я ничего не понимала. Что происходит в этой квартире? Здесь что, живут семинаристы и развлекаются так, что полиция уже отказывается ездить? Так отчислить должны! С другой стороны, по-моему, лучше пьянка попов в квартире, где не снимают телекамеры, чем шоу высокопоставленного попа с белыми розами и прозревшей чиновницы на амвоне в религиозный праздник. И чем любые чиновничьи моления перед телекамерами. Попы – тоже люди, и наши люди. Но почему некоторые чиновники, возомнив о себе невесть что, лезут на особые места в церкви, и попы их оттуда не сгоняют, я понять не могу. Ведь Церковь же у нас вроде бы отделена от государства.

Старуха тем временем подошла к двери, перед которой стояли мы с Кристиной, и забарабанила по ней что есть силы.

– А ну просыпайтесь, ироды! Ночью нам спать не даете, потом спите по полдня!

Откуда ни возьмись появились еще две бабки и тоже забарабанили в дверь. И за ней на самом деле послышалось шевеление.

Открыл молодой мужчина в трусах-боксерах. Волосы были взъерошены, лицо заспано, даже следы подушки остались на одной щеке. На правом плече красовалась цветная татуировка – дракон. У меня создалось впечатление, что я где-то видела этого мужчину. Но это не мог быть поп! У попа должна быть борода. Хотя он вполне может быть не православным. Например, католики чисто бреются.

– Чего надо? – прохрипел мужчина, почесывая под мышкой и с трудом фокусируя взгляд.

– Отца Иоанна, – выпалила я. Мне было интересно посмотреть на реакцию и молодого мужика, и бабок.

– Отец Иоанн! – заорал мужик так, что мы все на площадке подпрыгнули. – За тобой!

– Это кто же здесь живет? – тихим голосом спросила одна из бабок и дернула меня за рукав.

– А я ведь один раз видела попа в рясе, заходящим в наш подъезд, – вспомнила высокая бабка из квартиры напротив. – Я тогда с внучкой гуляла. Решила, что Петровича с третьего этажа исповедовать. Он же преставился пару недель назад.

– Я не знала, что им можно в квартирах жить, – продолжала одна из бабок.

– Конечно, можно, – сказала до сих пор молчавшая бабка. – В монастыре монахи живут. А попы рукоположенные и часть семинаристов – дома. Но семинаристам можно и в Духовной академии. Я о ней читала недавно. Это вроде как государство в государстве. Можно год за пределы территории не выходить. Там спальни есть – в дополнение к классам, библиотеке, трапезной.

Мы впятером так пока и стояли на площадке, молодой мужчина в трусах – в коридоре у открытой двери. Из двери комнаты, которая была прикрыта, показался еще один молодой мужик. Этот был в рясе, без бороды, но явно тоже только что проснувшийся.

– Ты? – спросил он при виде Кристины.

– Мы можем зайти? – спросила я.

– Не все, – хором сказали обитатели квартиры.

Я занесла ногу над порогом.

– Не вы! Кристина!

– Это моя домработница, – сказала Кристина.

– Кто? – хором спросили бабки у меня за спиной.

Кристина схватила меня за руку, мы оказались в квартире, молодой мужик в трусах закрыл дверь за нашими спинами, щелкнули замки.

– А их-то вы чего привели? – отец Иоанн обратился к Кристине.

– Мы никого не приводили! Они сами прибежали. Володя…

– Так меня что, никуда не вызывают? – посмотрел мужик в рясе на Кристину, потом на меня. – У меня же сегодня выходной.

– Может, мы пройдем куда-то, где можно поговорить? – спросила я.

– Давайте в кухню, – отец Иоанн первым направился в нужную сторону.

Мы с Кристиной повесили куртки на вешалку, Кристина бросила сумку на тумбу, составлявшую часть вешалки, я оставила свою при себе. Мужик в трусах за нами не пошел. По-моему, он пошел спать дальше.

– Башка раскалывается, – посмотрел на нас красными глазами отец Иоанн, уже плюхнувшийся на табуретку в углу.

– Лариса, сварите кофе, – повернулась ко мне Кристина.

– Да, пожалуйста, – поддакнул мужчина. – Все вон там, – он неопределенно махнул на шкафчик, висевший на стене.

Я сварила кофе на двоих, себе заварила чай, поинтересовалась, нет ли в доме рассола, но ничего для облегчения утренних головных болей после вчерашнего не имелось.

– Но у нас дома есть, – сказала Кристина. – Да, Лариса?

– Есть. И продукты, и медикаменты, – подтвердила я.

Сама закупала по заказу Сергея Юрьевича, хотя он не злоупотреблял. Может, на всякий случай? Или для знакомых?

– Поедем к нам? – предложила Кристина отцу Иоанну. – В особенности, раз у тебя выходной. Ты вообще можешь взять отпуск?

Зачем он ей сдался? Что это за странный поп? И как бы мне позвонить Петру Васильевичу, чтобы из находящихся в квартире меня никто не услышал?

– Я буду занят еще два дня, – сказал отец Иоанн. – Завтра и послезавтра. Вы когда приехали, я подумал, что график поменялся. Так бывает. А потом какое-то время я свободен – если еще чего-то не подвернется. Но я могу… А что у тебя нужно делать и сколько ты платишь в день?

– Об оплате тебе придется говорить с моим мужем. Он ведает деньгами. У меня своих нет. Он мне выдает на мелкие расходы, а Ларисе – на хозяйство.

Еще не хватало, чтобы я из денег на хозяйство кому-то платила!

– А делать-то что?

– Охранять меня от призраков, – сказала Кристина, допивая кофе.

Мужик в рясе посмотрел на меня. Я сидела с невозмутимым видом. Может, Кристина хочет, чтобы этот поп (если он вообще поп, в чем у меня были сомнения) провел в доме какой-то ритуал? Ведь изгоняют же бесов. Так, может, и призраков как-то от дома отгоняют, чтобы не шлялись, куда не просят. Хотя в данном случае призрак был реальный… Но Кристина поверила в явления Даши из потустороннего мира. Если ей будет легче после каких-то ритуалов, то, наверное, стоит их провести. Но если бы я заранее знала, зачем и к кому мы едем, то предложила бы просто заехать в церковь – любую – и поговорить с настоящим священником.

– Я могу сегодня, – сказал мужик. – Потом два дня я занят, как я уже сказал, потом снова.

– Но, может, ты договоришься, и тебя на завтра отпустят?

– Нет, не получится. У меня контракт подписан.

Какой контракт? Кто он такой?

Тем временем проснулся еще кто-то из обитателей квартиры, побежал в туалет, еще один жилец, похоже, принимал холодный душ и орал. Потом двое мужчин ругались в коридоре. Женщины в квартире отсутствовали. К нам в кухню никто не заглядывал.

– Давай поедем ко мне сегодня, а потом поговорим, – заявила Кристина, вставая. Вероятно, она надеялась уговорить своего знакомого отказаться от какого-то контракта, по которому он работал.

Но как на это отреагирует Сергей Юрьевич?

Глава 15

Вскоре мы загрузились в мою машину и поехали в особняк, где проживала Кристина с супругом. Позвонить мне не удалось. Я не хотела говорить ни при Кристине, ни при отце Иоанне. Кристина должна мне доверять и не думать, что я все передам или Петру Васильевичу, или Сергею Юрьевичу. Отец Иоанн взял из квартиры небольшую спортивную сумку, на рясу накинул черную кожаную куртку, на голову надел вязаную шапочку, обулся в простые черные ботинки.

На территории стояла машина Петра Васильевича, но он не вышел нас встречать. Я застала его в кухне одного. Помощник, как он сказал, уже уехал, а сам Измайлов решил немного похозяйничать. Кормить его не требовалось, я поставила на плиту кастрюли, сама села напротив и быстро пересказала события сегодняшнего дня.

Кристина с отцом Иоанном сразу же проследовали в ее покои. Правда, мужчина оставил куртку на вешалке и переобулся в гостевые тапки. Их и в доме олигарха держали. Не знаю, правда, все гости здесь переобуваются или нет. Бывшие жены этого не делали, когда сюда заявлялись все вместе. Но и не сильно наследили, поскольку все приехали на своих машинах и пешком шли только по вычищенной территории. Петр Васильевич с помощниками переобувался. Возможно, из уважения ко мне и моему труду. Сюзанна – нет, правда, она всегда приезжала на машине и ставила ее рядом с домом.

У меня Кристина с гостем ничего не попросили. Отец Иоанн вопросов не задавал, только слушал. По пути в особняк Кристина в подробностях изложила все о звонках и явлениях призрака (в своей интерпретации, разумеется). И еще сказала, что ее лучшая подруга именно сейчас не может с ней пожить, поскольку устраивает свою личную жизнь. Кристина все понимает. Подруга долго была любовницей, а сейчас наконец должна стать законной женой. А больше подруг у Кристины нет. Есть знакомые, но их она не может просить у нее пожить. И как они будут охранять ее от призрака? И еще, как выяснилось, Сюзанне один раз снилась Даша. Просто снилась. Не разговаривала, указаний не давала.

– Этого отца Иоанна я, конечно, проверю, – сказал Петр Васильевич. – Прямо здесь с ним побеседую, как только выйдет от Кристины. Должен же он есть захотеть?

– А если попросят меня на подносе туда принести?

– Кристине отнесете, а этого попа я приглашу составить мне компанию. Не волнуйтесь, Лариса Михайловна. Я найду что ему сказать.

– Кстати, а мышьяк вы нашли?

Петр Васильевич покачал головой.

– Вообще ничего интересного не нашли. Просмотрели более пятидесяти сумок! Скажите мне, Лариса Михайловна, зачем женщине столько сумок?

– Под каждый наряд.

– У вас столько же?

– За кого вы меня принимаете? Но с десяток наберется. Брендовой, правда, нет ни одной. Есть «под бренд», купленные на ночном рынке в Таиланде, куда мы с мужем отдыхать ездили. По-моему, не отличить от настоящих. Из моих знакомых никто не смог. Правда, Кристина с Сюзанной, наверное, поняли бы, что подделки. Но я не спрашиваю их мнения.

– Да, в таких делах они специалистки, – хмыкнул Петр Васильевич. – Кстати, с какой сумкой Кристина чаще всего выходит из дома?

– Не обращала внимания.

Я сказала, с какой сумкой Кристина была сегодня. Но ведь она, наверное, проверяет содержимое перед тем, как выйти из дома? Что-то нужно переложить из одной сумки в другую. Не могла она не заметить пакет с мышьяком! Или могла? Я вообще не представляла, какого он размера. «Даша» по этому поводу ничего не сказала.

– Могла не заметить, если не проверяет каждую вещь, – заявил мне Петр Васильевич. – Я диву давался, когда рассматривал содержимое ее сумочек. Сколько ж в них барахла! И сколько у нее тюбиков помады, флакончиков с духами самых разных размеров, пудрениц…

– Теперь буду знать, куда ее отправлять искать пропавшую помаду, – улыбнулась я.

Петр Васильевич вопросительно посмотрел на меня.

– Кристина несколько раз теряла помаду. То есть мне так говорила. Спрашивала, не находила ли я такой-то и такой-то тюбик. Хорошо хоть в воровстве не обвиняла. Правда, первые два месяца чуть ли не каждый день проверяла мою сумку.

Я усмехнулась. Не могу сказать, что мне тогда было обидно. Мне было все равно. Тогда боль от утраты Миши была настолько острой, что я не обращала внимания на такие мелочи. Предыдущие домработницы воровали косметику. И не только косметику.

Я отправилась убирать второй этаж, а Петр Васильевич сказал, что пойдет с попом познакомиться. По крайней мере, никаких криков я не слышала, как и звука падающего тела. То есть не дрались.

Когда я вернулась на кухню, чтобы проверить, готовы ли блюда к ужину Сергея Юрьевича, Измайлов уже пил там чай. Я вопросительно посмотрела на него.

– Кристина лежит в постели, то есть поверх одеяла, одетая. Этот сидит на краешке кровати, держит ее за ручку и что-то вещает. Обстановка мирная, на интим не похоже.

– Вы к ним только заглянули?

– Нет, я зашел, представился и попросил представиться и батюшку. Он назвал светские имя, фамилию и отчество, дату рождения, кстати, он из Перми. Пока больше ничего узнать не удалось. Кристина меня выгнала, заявив, что я ей мешаю. И если я не хочу, чтобы у нее снова был нервный срыв…

– Вы не хотите? – улыбнулась я.

– Я хочу, чтобы Сергей Юрьевич мог спокойно спать ночью и высыпаться. Поэтому я ушел, но уже позвонил ребятам. Сейчас выяснят, что только возможно, об этом Владимире Анатольевиче двадцати восьми лет от роду.

– Вы, случайно, не знаете, до какого возраста принимают в духовную семинарию?

– На дневное отделение вроде до тридцати пяти, на заочное – до шестидесяти. Но он как-то мало похож на священника. Правда, я общался только со священнослужителями более старшего возраста.

Через час мы уже знали, что человек с именем, отчеством и фамилией, родившийся в указанную дату в городе Перми, на самом деле существует. Но этот человек – довольно известный сериальный актер…

– Так… – медленно произнес Петр Васильевич. – Давайте-ка мы с вами в Интернет залезем, Лариса Михайловна.

Петр Васильевич включил компьютер в кабинете нашего общего работодателя, где под столом теперь не стояло никакой открытой бутылки, быстро отыскал нужную информацию – и мы оба сразу же узнали на фотографии гостя Кристины. Более того, мы выяснили, что он уже неоднократно играл различных священнослужителей и прославился ролью монаха-детектива-любителя. Ни Петр Васильевич, ни я об этом сериале даже не слышали. Но ведь теперь их столько…

В кругу друзей актер Владимир носил кличку «Отец Иоанн». История ее возникновения в Интернете не объяснялась. Хотя если поискать, наверное, можно было бы найти.

В настоящее время он был занят на съемках еще одного серила – в своем любимом амплуа.

– Но почему нет бороды? – воскликнула я.

– По жизни нет, а на съемочной площадке, наверное, приклеивают, – пожал плечами Измайлов. – Но Кристина-то поверила, что он – настоящий поп!

– Может, на самом деле хороший актер? – высказала предположение я.

– Вы считаете, что она общалась со многими священнослужителями?

– Понятия не имею. Если у вас есть телефон Сюзанны, можно позвонить и спросить. Принято в их тусовке молиться и исповедоваться или нет. Но почему-то мне кажется, что нет.

Петр Васильевич махнул рукой.

– Что вы думаете делать с этим отцом Иоанном? – поинтересовалась я.

– Я лично – ничего. Я доложу Сергею Юрьевичу, а он пусть решает. Если этот тип Кристину успокоит, если согласится подежурить у ее постели, то почему бы и нет? Узнаем, сколько у него стоит один съемочный день. Предупредим, что за интим с женой хозяина обычно… Придумайте что-нибудь оригинальное, Лариса Михайловна. Мне на ум приходит только кастрация.

– Скажите просто: прощание с яйцами выбранным хозяином способом. И что хозяин каждый раз выбирает новый.

– Вы мне Сергея Юрьевича рогоносцем-то не представляйте. Еще не хватало, чтобы какой-то актер из Перми считал, что бабы олигарха смеют любовников заводить, когда им захочется.

– А Кристина раньше никогда?..

Петр Васильевич покачал головой.

– У меня сложилось такое впечатление, что Кристину мужчины, как мужчины, не интересуют, – признался Измайлов. – Сюзанну интересуют и даже очень. Она кроме своего основного спонсора еще с парочкой мужчин романы крутит. То есть ими крутит.

Я пожала плечами. А вообще, какое мне дело до личной жизни Кристины?

Глава 16

Вскоре Петру Васильевичу позвонили, он сказал, что у него еще много работы, хотя он предпочел бы провести весь рабочий день рядом со мной и наслаждаться моей стряпней.

Я накрыла стол на три персоны (на всякий случай), оставила на столе в кухне подробные указания насчет того, что где стоит, и поехала домой. Я же из дома уехала в субботу утром! Я соскучилась по дочерям и внучке. Да и вообще от меня никогда не требовали подавать ужин. Этим, как я уже говорила, занималась Кристина, чтобы пообщаться с мужем. Да и я бы рухнула, если бы еще и на ужин оставалась. Мне тоже надо спать и общаться с родственниками. Идти в домработницы с проживанием я не хотела. Да и Сергей Юрьевич с Кристиной тоже, пожалуй, не хотели домработницу с проживанием.

На следующее утро я приехала, как обычно, и застала Сергея Юрьевича с подбитым глазом и, насколько я поняла, вырванным клоком волос у левого виска.

– Что случилось? – воскликнула я.

– Лариса Михайловна, вы знаете, какую картину я вчера застал в своем доме?

Откуда же я могла знать? Вообще в свете последних событий могло быть что угодно.

Я вопросительно посмотрела на работодателя.

– Вы могли меня предупредить о том, кто остался в доме?

– Вы насчет попа, что ли?

– Он такой же поп, как вы балерина! Ой, простите, – сразу же очухался работодатель. – Как я балерина. Я не так выразился. Еще раз извините. Но почему вы меня не предупредили?

– Вообще-то вас должен был предупредить Петр Васильевич. Он точно собирался ввести вас в курс дела, и, насколько я поняла, его подчиненные занимались сбором информации об этом отце Иоанне.

– Я знаю, – печально вздохнул работодатель. – Лариса Михайловна, у меня будет к вам большая просьба. Если здесь еще кто-то появится, любого пола, пожалуйста, звоните мне. Как вы позвонили, когда обнаружили трупы. Насчет живых тоже звоните. Насчет всего необычного. То есть выбивающегося из нормального ритма жизни. Петр Васильевич вчера закрутился с делами. Я его не виню. У него очень много работы. Я понимаю, что у вас тоже много работы, но вы все-таки все время в доме, за исключением выездов в магазины. Мало ли кого сюда принесет…

– Никого не пускать?

– Решайте сами. Вы в состоянии это сделать. Или звоните мне. Или Петру Васильевичу. Вы же знаете людей, которые здесь бывают. Вы же не будете, например, спрашивать, пускать ли Сюзанну или врача.

– А ваших бывших жен?

Сергей Юрьевич задумался.

– Пускать. И разговаривать с ними. И попытаться вытянуть как можно больше информации.

– Полиция не приедет? Или прокурорские?

– Сюда? Не думаю. И вас не должны никуда вызывать. Этот вопрос мы решим. Я сам заинтересован в его решении. И побыстрее. А то, понимаете, как-то неуютно, когда знаешь, что тебя хотели убить.

– Алексея похоронили?

Сергей Юрьевич кивнул.

– У кого-то из ваших бывших жен был доступ к этому редкому восточному яду?

– А кто их знает-то? – воскликнул работодатель. – Кто знает, у кого к чему есть доступ в наше время и в нашем городе? Да здесь что угодно может быть! Если есть деньги и есть желание, можно купить все что угодно.

– Кстати, мать вашего сына, у которой цветочные магазины или салоны, могла иметь доступ к мышьяку. Я, честно говоря, не знаю всего, что применяется при разведении цветов и растений…

– Вообще-то русское название происходит от слова «мышь», – заметил Сергей Юрьевич. – Потому что препараты мышьяка применялись для истребления мышей и крыс.

Я сама знала, что мышьяк, то есть его соединения, применяется в самых различных целях. Так называемые арсенаты металлов (соли ортомышьяковой кислоты) применяют как инсектициды, антисептики для пропитки древесины, как компоненты красок для днищ кораблей (чтобы не обрастали). Неорганические соединения мышьяка применяют в медицине как общеукрепляющие, тонизирующие средства, органические – как противомикробные.

– Я не думаю, что у нее в салонах водятся мыши, – сказала я. – Но если она занимается не только продажей, но и разведением растений в больших объемах, у нее должны быть инсектициды. С мышьяком, без мышьяка, но должны. Она должна обрабатывать почву, опрыскивать растения.

– В этом доме были мыши, – не отвечая мне, заметил работодатель. – Одна из ваших предшественниц их травила. Но Петр Васильевич не нашел в доме того яда. Может, все было использовано. Может, она или следующая домработница выбросили остатки. Он же имеет срок годности.

Не хочет говорить о матери своего сына? Не хочет верить, что она пыталась отравить Кристину и его самого? Или кого-то из двух? Не хочет – не надо. Пусть разбираются с Петром Васильевичем.

– Эксперты определили, какое именно соединение мышьяка было в вине? – спросила я у работодателя.

– Без понятия. И какое это имеет значение?

– Тогда, может, удалось бы немного сузить круг подозреваемых.

– Сомневаюсь.

Я решила сменить тему и спросила, что произошло в этом доме вчера вечером.

– Я приехал, Кристина не вышла мне навстречу.

– Но она же в последнее время плохо себя чувствует! Вы не должны были удивляться, – заметила я.

– Я так и подумал, – продолжал работодатель. – И решил проведать жену. Тихо подошел к ее спальне, и что бы вы думали? Услышал мужской храп. Я замер на месте, послушал, храп продолжался. Я приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Я ожидал чего угодно, но не свою жену с попом, лежащих поверх одеяла.

– Но они же были в одежде!

– Да. Я потом обдумывал сложившуюся ситуацию. Они были в одежде, они лежали не рядом, не обнявшись. Они просто спали. Но в ту минуту я не мог себя контролировать.

– И вы решили набить попу морду.

Сергей Юрьевич вздохнул.

– Чем дело закончилось?

Работодатель показал на свой синяк. Клок волос, как выяснилось, вырвала Кристина. Супруга закатила Сергею Юрьевичу дикую истерику. Он даже не знал, что она на такое способна.

– Попа вы выгнали?

– Выгнал. Он сказал, что подаст на меня в суд. Пусть подает. Мои юристы как-нибудь решат этот вопрос.

– Вам в прошлом приходилось неоднократно бить морды?

– Признаться – нет. Но я уже говорил с адвокатом. Вы, надеюсь, выступите свидетельницей на моей стороне, Лариса Михайловна?

– Выступлю. Но я не могу утверждать, что между вашей женой и этим мужчиной были интимные отношения. На самом деле не похоже. Мне кажется, что он оказал ей моральную поддержку. И она рассчитывала, что окажет снова. Она посчитала его настоящим священником. Видимо, хорошо вошел в роль.

– Вы считаете, что я должен взять его на работу?

– Это вам решать. Если хотите, я поговорю с Кристиной. Надо пользоваться теми средствами, которые помогают. Пока найдете хорошего психотерапевта… То есть психотерапевта, которому готова довериться Кристина.

– Я подумаю, – ответил работодатель. – Послушаем, что еще удалось откопать Петру Васильевичу.

Сергей Юрьевич допил кофе, сказал, что заглянет к Кристине и поедет на работу. Уже давно пора.

– Так что обязательно звоните в случае непредвиденных обстоятельств, Лариса Михайловна.

Глава 17

Я почти домыла посуду, оставшуюся от завтрака, когда в кухню с безумным видом ворвался Сергей Юрьевич. Я никогда в жизни не видела его таким.

– Кристины нет! – закричал работодатель.

– То есть как нет?

– В комнате нет. Кровать примята. То есть она какое-то время спала. В смысле одеяло откинуто…

– А в ванной?

– Проверил. Нет. И в гардеробной нет. Ее машина в гараже?

– Да, – кивнула я.

– Хотя я бы услышал, как отъезжала машина… Или нет? – задумчиво произнес Сергей Юрьевич.

– Пойдемте, я посмотрю, – предложила я, выключила воду, вытерла руки и пошла на второй этаж.

Кристины в спальне на самом деле не было. Вчерашняя одежда и черная сумочка из крокодила валялись на полу рядом с кроватью. Я не знала всех нарядов Кристины и, даже изучив содержимое гардеробной, не смогла бы сказать, какой одежды нет. Может, Сюзанна сможет?

Но куда она делась? Неужели решила сбежать от Сергея Юрьевича к отцу Иоанну? Но для нее же главное – материальная обеспеченность. Она сама мне вчера говорила, что ей нужно от мужа!

Или это любовь? И все принципы – побоку? С милым рай в шалаше?

Не может быть. В случае Кристины не может быть.

– Давайте осмотрим дом, – предложила я.

– Вы считаете, что она решила сыграть со мной в прятки?

– Я не знаю, что могла решить ваша жена, тем более в том состоянии, в котором она находилась в последнее время. Если вы предложите что-то другое…

– Давайте начнем с дома. Потом надо будет звонить Сюзанне.

– Она в это время еще спит, – напомнила я.

– Насколько я понял, у Сюзанны сейчас намечаются большие перемены в личной жизни, – хмыкнул Сергей Юрьевич. – Так что, может, и не спит, а готовит любимому завтрак.

– Неужели Сюзанна пойдет на такие жертвы?

– Ради тех бабок, которые там светят? Пойдет. И ради официального брака. У Кристины и всех ее подружек почему-то пунктик в этом плане. Хотя Сюзанна – вдова, а не брошенная женщина. В их кругах это котируется гораздо выше. Но все равно не как законная жена. А у нее уже срок приличный прошел после смерти мужа. Снова пора замуж.

Мы осмотрели все комнаты на втором этаже, потом спустились на первый, где имелись и подсобные помещения. Сергей Юрьевич даже в погреб спустился, где хранилось спиртное.

– Пойдемте в мансарду, – позвал работодатель.

– Но она же летняя!

Сергей Юрьевич пожал плечами. В обозримом будущем мне предстояло убрать мансарду. Зимой туда не заходили, убирать ее не требовалось. Она была разделена на две части – склад старой мебели (которая, например, могла бы украсить мою квартиру и прослужила еще лет десять), которую почему-то не выбрасывали и не отдавали нуждающимся, и две летние комнаты. Из них открывался прекрасный вид на Неву. Летом, в хорошую солнечную погоду там, наверное, очень приятно сидеть и смотреть на воду. Из одной комнаты был выход на большой широкий балкон. Из складской части туда летом выносили пластиковые стулья и столик, хотя их могли ставить и у бассейна. На складе лежали и шезлонги.

Совсем недавно я слышала разговор Сюзанны с Кристиной о том, что содержание бассейна обходится дорого, поскольку подорожали какие-то химикаты, которые нужно бросать в воду. Какая-то их знакомая судилась со строителями, которые неправильно провели утепление стенок, и поэтому вода в бассейне все время холодная, даже в самую жару. Мне в голову не могло прийти, что при строительстве бассейна нужно прокладывать специальный утеплитель между слоем земли и непосредственно стенками…

Мы дошли до мансарды, которая на ключ не запиралась, Сергей Юрьевич толкнул дверь, и мы оказались в небольшом коридорчике. Налево располагалась дверь, ведущая на склад, направо – в две комнаты с видом на Неву.

Кристина спала, свернувшись на диванчике, который, по-моему, не предназначался для сна. На нем должны были сидеть гости. Перед диванчиком стояли туфли на платформе, в которых Кристина ходит дома. На столике, который стоял перед окном, лежал большой бинокль. Кристина завернулась в плед, на наш приход никак не отреагировала.

Мы переглянулись с Сергеем Юрьевичем, и он быстрым шагом проследовал к жене.

Не могу сказать, что в мансарде было очень холодно, но свежо… Она не отапливалась. Днем, когда светило мартовское солнышко, она явно нагревалась, но за ночь-то должна была остыть. Или при такой температуре лучше спится?

– Кристи! – Сергей Юрьевич дотронулся до плеча жены.

Она что-то пробурчала во сне, но не проснулась. Хотя не исключено, что Кристина просто крепко спит. Для нее-то сейчас еще раннее утро.

– Может, отнести ее в спальню? – шепотом спросил у меня работодатель.

Я кивнула. Он взял жену на руки, я придерживала двери.

Кристина все-таки проснулась, пока Сергей Юрьевич нес ее по коридору второго этажа к ее покоям.

– Серж? – робко спросила она. – Где я?

– Дома, дорогая. Сейчас ты ляжешь в постель, Лариса Михайловна заварит тебе горячего чаю. Ты замерзла? Я чувствую, какие у тебя холодные руки…

Я открыла дверь спальни, сама отправилась заваривать чай для Кристины. Мне было очень интересно узнать, почему Кристину понесло в мансарду. Почему она там спала?

Этот же вопрос задал и законный муж.

– Мне Даша сказала, чтобы я поднялась в мансарду, взяла бинокль и смотрела на Неву.

– Зачем? – спросил Сергей Юрьевич.

– Там привидения на лодке плавали. Или призраки. Я не знаю, как их правильно называть.

На большей части реки еще оставался лед, но в некоторых местах чернела вода. В принципе, можно было пройти по льду и протащить лодку до полыньи. Но ведь темно же ночью! Нева в этой части никак не подсвечивается! Опасно!

– Призраки подсвечивали, – сказала Кристина.

– Как? Изнутри?

– Нет, – покачала головой Кристина. – Были видны белые халаты с капюшонами… Знаете, все берут такие халаты на память в Милане.

– Кто все? – уточнила я. Я была в Милане один раз в жизни, но о раздаче халатов не слышала. Хотя я ведь не на показ последних коллекций ездила. Может, там раздают?

– У всех моих знакомых есть. И у меня есть.

– Где он? – спросил Сергей Юрьевич. – В гардеробной?

– Нет, в ванной. Лариса…

– Сейчас принесу.

Этот халат я несколько раз стирала и знала, что Кристина его любит.

– Секундочку, – Сергей Юрьевич повертел халат в руках. – Так он из «Хилтона»!

– Да, из миланского «Хилтона», – кивнула Кристина. – Там все берут на память.

– Вообще-то это не так называется, – буркнул себе под нос супруг.

Я же подумала, что «Хилтон» после нашествия наших соотечественниц на показы уже включает эти халаты в стоимость номера. И вообще такие халаты могут быть не только в Милане.

– Что делали призраки в лодке? – тем временем спросил Сергей Юрьевич.

– Сидели, плыли. Поплавали и исчезли. Свет выключился – и я их больше не видела.

– Это были женщины или мужчины? – уточнила я.

– Не знаю. Я лиц не видела. Они их капюшонами закрывали. Сидели лицом друг к другу. Двое.

– Даша тебе каким образом о призраках сообщила? – уточнил Сергей Юрьевич.

– По телефону.

– По какому? Ведь твой аппарат же…

– А здесь в комнате остался какой-то аппарат. Я не помню, куда его дела. Даша мне по нему позвонила.

– А бинокль откуда? – спросила я.

– Бинокль мой, – ответил Сергей Юрьевич. – Он все время лежит в мансарде. – Потом Сергей Юрьевич опять повернулся к жене: – Значит, Даша позвонила и велела тебе идти в мансарду, так?

Кристина кивнула.

– Почему ты меня не разбудила?

– Я на тебя обиделась. Ой, а где отец Иоанн? Лариса, вы можете мне его привезти? Вы же теперь знаете, где он живет!

Я вопросительно посмотрела на Сергея Юрьевича.

– Сегодня придется обойтись без отца Иоанна. А завтра посмотрим.

– Но…

– Он же говорил вам вчера, что сегодня занят, – напомнила я. – И завтра вроде бы тоже. Отдохните сегодня. Выспитесь. У вас очень усталый вид. А Сергею Юрьевичу уже пора на работу.

Работодатель бросил взгляд на часы и присвистнул.

– Да, дорогая. Я побежал. Но дома остается Лариса Михайловна.

Из спальни Кристины мы вышли вместе.

– Постарайтесь найти этот аппарат, – сказал работодатель. – Петр Васильевич или вам позвонит, или приедет. Ох, не нравится мне все это дело…

Глава 18

Но первым приехал не Петр Васильевич и не кто-то из его людей или сотрудников фирмы Лопаткина, а группа неизвестных мне лиц.

То есть я вначале убрала на кухне, потом убрала три прибора из малой столовой, которыми вчера никто не воспользовался (Сергей Юрьевич ел на кухне, воспользовавшись моими указаниями), сходила к Кристине, тупо смотрящей в потолок, но она от еды отказалась.

– Мне нужно съездить в магазин. Я постараюсь вернуться через час, максимум – полтора.

– Поезжайте.

Я вошла в комнату, села на краешек кровати Кристины, как садилась к дочерям, когда они болели, взяла руку девушки в свою.

– Кристина, что вы думаете о происходящем?

Жена работодателя перевела на меня взгляд. В глазах стояли слезы.

– Я виновата перед Дашей. Я могла бы отдавать ей свои старые вещи. У меня в шкафу висит много вещей, которые я не ношу и больше никогда носить не буду. Но я не могу их ни выбросить, ни отдать!

Значит, подарки моим дочерям сделаны исключительно для того, чтобы позлить Дашу? Вообще-то я так и предполагала. Ведь до того случая подарков не было.

Кристина тем временем рассказывала мне о том, как бедно жила в родном городе, как одевалась исключительного в «китайтятину» с вещевого рынка, как мечтала о брендовых вещах. Потом была борьба за место под солнцем в Петербурге, где Кристина пыталась стать известной моделью и одновременно искала богатого мужа. А пока искала, в магазины ходила не на шопинг, а на зыринг.

Правда, увести Сергея Юрьевича от предыдущей жены оказалось не очень сложно.

– Но теперь я должна держать ухо востро, чтобы никакая другая стерва не попыталась занять мое место! А я больна! Я даже не могла вчера подать Сержу ужин! Вы думаете, я просто так каждый вечер перед ним пляшу? Бредни его слушаю насчет дел, в которых ничего не понимаю? Вы думаете, мне интересно слушать о каких-то там строительных конструкциях, которые он на Средний Восток поставляет? Думаете, я знаю, чем Средний Восток отличается от Ближнего и Дальнего? Я не знаю, где расположены страны, в которые он ездит в командировки! Я сама езжу совсем в другие. Правда, я выяснила, что там бабы все ходят в парандже или хотя бы не в мини-юбках. Там его никто не закадрит, хоть в этом плане можно быть спокойной. Пусть ездит. Там мне никто не угрожает.

– Кристина, вы боялись, что Даша может занять ваше место?

– Конечно! И она ведь пыталась совратить Сержа. Но Серж не поддался. Он все-таки любит постарше. Конечно, не таких, как вы, но и не как Даша.

– Но он же без вас нигде не бывает, кроме работы, – заметила я. – А нормальный мужчина никогда не заводит шашни на работе. Хотя бы для того, чтобы не осложнять жизнь себе и не мешать работе, которая для него важна.

– Да в фирме у него и не с кем роман крутить! – воскликнула Кристина. – Вы что, думаете, я там баб не осмотрела? Всех видела. Разве женщина, которая хочет выйти замуж, пойдет работать в строительную фирму?

Почему бы и нет? – подумала я. Как раз в строительстве работает много мужчин, и это – нормальные мужики, а не женоподобные особи и не метросексуалы. Хотя у нас с Кристиной явно разные взгляды и на мужчин, и на замужество.

– Кристина, что от вас все-таки хочет Даша? – вернулась я к изначальной теме. – Подумайте. Она пытается свести вас с ума?

Хотя было бы с чего сходить… Но я, конечно, не стала говорить этого вслух.

– По-моему, она зовет меня за собой…

А вот это интересно.

– Кристина, вам мог кто-то оставить наследство?

– Только Серж. Но я даже не знаю, составил ли он завещание.

– А кто-то из бывших любовников?

Кристина покачала головой.

– Но ваша подруга Сюзанна же получила наследство, – напомнила я.

– Так от мужа же! И сколько ей пришлось судиться с его детьми от первого брака! Вы не представляете, через какие муки прошла бедная Сюзанна! Но, может, хоть сейчас она снова устроит свою личную жизнь. И почему у стольких мужчин ненормальные жены? У любовника Сюзанны точно ненормальная.

Я так совсем не считала, хотя до сих пор не могла понять, как такой умный и вроде бы здравомыслящий мужчина мог жениться на Кристине. Но Кристина не была ненормальной. Она просто была глупенькой провинциальной хищницей, которая страстно желала обеспеченной жизни.

– А что там с женой? – поинтересовалась я.

– Вы представляете, она обвинила Сюзанну в воровстве, хотя явно все украла сама, чтобы были деньги на черный день.

Я попросила рассказать поподробнее.

По словам Кристины, которая знала о случившемся со слов своей лучшей подруги, жена любовника Сюзанны позвонила своему мужу, когда тот находился в загородном доме как раз вместе с Сюзанной, и заявила, что Сюзанна только что вынесла из их общей квартиры деньги, драгоценности, какие-то предметы антиквариата и картину, а жене еще дала в глаз и связала ее, правда, не очень крепко, так что той удалось выпутаться.

Дело в том, что в это время жена любовника Сюзанны должна была находиться в Москве у какой-то родственницы. Но явно решила приехать с проверкой. Зачем – непонятно. Нужно или закрывать глаза на похождения мужа, или быть готовой к разводу.

– А дети где были?

– Дети до сих пор в Москве, и любовник Сюзанны собирается за ними послать. Но Сюзанна точно не знает. Зачем ей его дети? Как хорошо, что у Сержа взрослый сын, который живет в Лондоне! Я его видела один раз в жизни. Сюда он не собирается, Серж перебираться в Лондон тоже не хочет. Я бы не выдержала чужих маленьких детей!

– А там дети маленькие?

– Не знаю. Вроде школьники. Неужели вы думаете, что мы с моей лучшей подругой обсуждаем детей ее любовника? Какое нам до них дело? Можно подумать, у нас других тем для разговоров нет. А пока Сюзанне даже делить с ними ничего не пришлось. Сюзанна надеется, что ее Виктор отправит их куда-нибудь на учебу за границу. Или, по крайней мере, у них будет гувернантка, и они не станут ее доставать.

– А они не останутся с матерью?

– Этот ненормальный Виктор хочет забрать детей себе!

– Сюзанне, если она не хочет заниматься чужими детьми, нужно говорить Виктору, что детям лучше жить с родной матерью.

– Она и говорит! Но эта Надька, наверное, в тюрьму сядет. Не в тюрьме же им с ней находиться? Этого-то Виктор точно не допустит.

– А за что она сядет в тюрьму?

– За воровство.

То есть, по словам Надежды, жены любовника Сюзанны, она неожиданно вернулась в квартиру и застала там Сюзанну, собирающую ценные вещи. Но дело в том, что за все время знакомства Сюзанны и Виктора Сюзанна была в той квартире всего один раз. Они встречались или в квартире, которую Сюзанне снимал Виктор, или в деревенском доме, который когда-то принадлежал деду Виктора и где Виктор в детстве проводил летние каникулы. Виктор – охотник и рыбак, а в том районе как раз отличные места для охоты и рыбалки. Дом он немного перестроил и усовершенствовал, но это не загородный особняк, как у Сергея Юрьевича. Это деревенский дом, в котором добавили современную технику. Он часто туда ездит с двумя друзьями. Потом стал брать Сюзанну, которая умеет и печь растопить, и рыбу почистить, и птицу ощипать.

– У Сюзанны, как и у меня, было тяжелое детство, – вздохнула Кристина. – Но у нее еще более тяжелое, чем у меня. И вы представляете, сколько времени ей приходится проводить у маникюрши после чистки рыбы и ощипывания птицы? Но что не сделаешь ради того, чтобы выйти замуж? На какие жертвы приходится идти нам, женщинам, чтобы эти козлы наконец оформили с нами официальные отношения?

Оказалось, что и первый муж Сюзанны был охотником, так что она прекрасно готовит дичь. Мужчинам явно нравилось, что она не мешает охоте и рыбалке, а потом, пока они отдыхают, быстро готовит стол. И вкусно!

В общем, когда позвонила жена любовника, Сюзанна находилась в доме своего любовника вместе с двумя его друзьями. Она физически не могла находиться в его городской квартире. Ехать до того дома на машине часа два с половиной. Жена утверждала, что развязала путы минут за двадцать.

– Эта Надежда не знала, что Сюзанна ездит с мужем и его друзьями на охоту и рыбалку? – поинтересовалась я.

– Нет. Она знала, что они всегда ездят втроем. Да и Сюзанна – первая женщина, которую он стал брать в дом деда. Другие-то не умеют готовить ни дичь, ни рыбу. Я, например, не умею, но, с другой стороны, мне и не надо. Серж не любит ни рыбалку, ни охоту. Он спорт любит. А если захочет рыбу или птицу, то приготовите вы. Вы же умеете, Лариса?

Я кивнула. Правда, никогда в жизни не готовила диких птиц и лося. Почему-то вспомнилась лосятина в банках и то, как в советские времена в город завезли большую партию тушенки. У нас на работе ее можно было купить в наборах. Мне не очень понравилось это мясо с горчинкой. Но если потребуется, я, конечно, и мясо куском приготовлю. Тем более теперь есть Интернет. Прочитаю советы бывалых.

Кристина сказала, что Надежда позвонила секретарше мужа, которая у того трудится с незапамятных времен, и спросила, где он. Секретарша честно ответила, что в дедовом доме на охоте. Секретарша тут же стала звонить начальнику, чтобы предупредить о возвращении жены, но тот какое-то время не брал трубку. Кристина и Сюзанна не знают почему. Наверное, дичь не хотел спугнуть.

То есть эта Надежда решила воспользоваться ситуацией и обогатиться. Муж на охоте с друзьями, жена в Москве (о чем знала Сюзанна), а его любовница вроде бы решила ограбить его квартиру.

Но Сюзанна не могла знать код сейфа. Виктор считал, что и жена не знала, но… Сюзанна никак не могла его узнать, а жена могла подсмотреть.

– В сейфе лежали деньги?

– И деньги, и какие-то документы. Сюзанна точно не знает какие. Она вообще не знает, что у него лежало в сейфе и где этот сейф находится! И откуда Сюзанне знать, что в доме ценное, а что нет? Там не все вынесли. Там взяли именно самые ценные вазочки, еще что-то. Я не знаю точно. Сюзанна тоже точно не знает, что вынесли. Откуда? Какой-то антиквариат. Сюзанна не разбирается в антиквариате. Она все, что осталось от ее мужа, носила на оценку. Или даже домой оценщика приглашала. Я не помню. Но Сюзанна не может на взгляд оценить вещь. Платье может. И я могу. Но не вазочку, не картину. Но жена-то явно знала, что ценное, а что – новодел. И гадина такая – захотела все на Сюзанну свалить.

– Муж, слава богу, не поверил?

– Нет, конечно. Тем более что у этой Надежды брат – рецидивист. Она, конечно, утверждает, что много лет с ним не виделась, но кто знает-то, как на самом деле? Но могла и сама действовать. И фингал даже сама могла себе поставить. А может, и любовник имеется, с которым она и хотела обеспечить свое будущее. Детей в Москву родственнице отвезла, сама ограбление организовала, любовницу мужа решила подставить…

– Она знакома с Сюзанной?

– Видела ее, «добрые» люди донесли, что именно Сюзанна – любовница Виктора. И я эту Надежду видела. Она с Виктором часто появлялась на разных мероприятиях. У нас же все знают всех.

– Сюзанна считает, что эту Надежду посадят?

– Неизвестно. И неизвестно, допустит это Виктор или нет. Хотя для Сюзанны, конечно, было бы лучше, чтобы посадили. Но Виктор уже подал на развод. Для Сюзанны главное – чтобы он на ней женился.

– Они уже живут вместе?

– Нет. Виктор почему-то считает, что им пока лучше не жить вместе. Может, ему адвокат сказал, что это осложнит развод? Больше придется Надьке отстегнуть? Лучше бы, конечно, ничего не пришлось… Но встречаются каждый день, поэтому Сюзанна и не может пожить у меня для моральной поддержки. Я ее прекрасно понимаю. Ей мужика обрабатывать надо, чтобы не сорвался с крючка.

В это мгновение раздался звонок от ворот. Кто-то хотел попасть на территорию.

Глава 19

– Пойду взгляну, кто там, – сказала я Кристине, вставая.

Вообще-то мне было пора ехать по магазинам, но и с женой работодателя поговорить следовало. Сколько всего нового я узнала! Мне почему-то было жаль незнакомую мне Надежду. Наверное, она понимала, что их брак с любовником Сюзанны движется к разводу. Наверное, она была зла на молодую соперницу. Ей захотелось ее уколоть. Может, она совсем не хотела разводиться. Может, она таким образом хотела добиться расставания мужа с любовницей.

И ведь не факт, что Сюзанне удастся выйти замуж за этого Виктора. Он может развестись с Надеждой, но не жениться на Сюзанне. Зачем ему на ней жениться? Он же ничего не получает от брака с ней.

Я подошла к монитору, на который передавалась картинка от ворот. Перед ними стояла группа из нескольких мужчин, которые прибыли аж на двух машинах! Да что же это за делегация такая?

– Кто вы и к кому? – спросила я.

– Я Попковский, – истеричным тоном заорал кругленький мужичок невысокого роста, внешне очень напоминающий колобок.

– И что из того? – спросила я, думая, где же я слышала эту фамилию. А где-то точно слышала и совсем недавно.

– Вы понимаете, что я Попковский? – проорал мужик так, что мне захотелось уменьшить громкость динамика. Правда, я не знала, можно это сделать или нет.

– И что из того? – повторила я.

– Вы понимаете, что у меня из-за вас к чертям собачьим летят все сроки? Вы понимаете, что сбили мне график? А каждый день стоит денег?

– Нет, – ответила я.

Колобка Попковского подвинул другой мужчина – выше его на полторы головы.

– Я – адвокат, меня зовут Романов Андрей Павлович. Я хотел бы попытаться решить вопрос в досудебном порядке. Но если вы…

– Я домработница. Хозяин будет только поздно вечером.

– Вот его избили в этом доме! – опять заорал Попковский, схватил за руку еще одного мужчину и выставил перед глазком видеокамеры.

Я не сразу узнала отца Иоанна. Он был в джинсах и куртке. Никакой рясы.

Тут к монитору за моей спиной подошла Кристина.

– Отец Иоанн! – закричала она истошным голосом и, протянув руку над моим плечом, нажала на кнопку, открывающую ворота.

– Зачем вы их впустили? – повернулась я к жене работодателя.

– Этой мой дом! И мне нужен отец Иоанн!

Мужчины тем временем быстро загрузились в машины и заехали на территорию. Кристина бросилась их встречать, даже не накинув верхнюю одежду. Я извлекала из кармана мобильный телефон и запустила набор номера Петра Васильевича.

– Попковский? Это известный режиссер. Как раз снимал сериал о монахе-детективе, в котором главную роль играл этот отец Иоанн или как там его на самом деле. Пусть повыеживаются подольше, вы не спорьте, со всем соглашайтесь и слушайте.

– Соглашаться даже с выплатой компенсации?

– Нет, конечно, – хмыкнул Измайлов. – Сейчас приедет кто-то из адвокатов Сергея Юрьевича, и я сам попробую подскочить. Надо же, какой актеришка противный попался! Заснул на кровати чужой жены и хочет получить компенсацию за то, что муж ему в глаз дал.

– Для него это может быть хорошей рекламой, – заметила я.

– Ой, елки, – протянул Петр Васильевич, которому это сразу же не пришло в голову. – Там же, наверное, еще и журналюги приехали. Все, держите оборону, Лариса Михайловна. Я уверен, что вы найдете что сказать журналистам. А скоро и подмога прибудет. Выезжаем.

Кристина уже заводила гостей в дом, с обожанием глядя на отца Иоанна. Сергей Юрьевич, как я заметила, на самом деле душевно приложился к глазу киноактера.

– Лариса, подайте нам кофе в малую столовую, – царственно сказала мне Кристина.

Я, ни слова не говоря, отправилась на кухню. Принимать верхнюю одежду у прибывших мужчин я не собиралась. Да и в старые времена вроде бы не домработницы принимали шляпы и трости. Хотя тогда прислуги было значительно больше. Это я здесь одна на все руки.

Обувь, конечно, никто не удосужился снять. Значит, мне опять мыть пол за незваными гостями. Интересно, кто еще прибыл с режиссером, актером и адвокатом? Двое мужчин средних лет пока никак не представились.

Компания расселась за столом, где обычно ужинали Кристина с Сергеем Юрьевичем. Там было как раз шесть мест.

Я поставила на поднос чашки с блюдцами (пока пустые), положила ложки и вошла, чтобы их расставить, а уже потом разливать чай или кофе. Кто что захочет. Или, может, растворимый предложить? Кто это такие, чтобы перед ними плясать?

– Она! – вдруг истошно завопил Попковский, указывая на меня пальцем. – Она!

Я чуть не уронила чашки с подноса. Еще не хватало, чтобы хозяйский сервиз разбился!

Все собравшиеся повернулись ко мне.

– Что вы хотите этим сказать? – вкрадчивым голосом спросил один из пока не представлявшихся мужчин.

– Я ее ищу уже три месяца! – продолжал вопить Попковский. Может, у него со слухом проблемы, поэтому и орет все время вместо того, чтобы купить слуховой аппарат?

– Вы меня явно с кем-то перепутали, – спокойно сказала я, расставляя чашки с блюдцами и раскладывая ложки. – Мы с вами никогда в жизни не встречались.

– Конечно! – завопил Попковский и как-то странно подпрыгнул.

Мне мультфильм вспомнился, который я недавно смотрела вместе с внучкой и дочкой. Там Колобок точно так же подпрыгивал. Попковский, правда, смотрелся гораздо комичнее.

– Да я бы вас никогда в жизни не отпустил, если бы встретил раньше! Вы понимаете, что я вас ищу уже три месяца? Я столько народу просмотрел, и никто мне не подошел! А вы здесь скрываетесь! Почему вы от меня скрываетесь?

Расставив чашки, я развернулась и пошла вон из комнаты.

– Вы куда? – истошно завопил режиссер. Мне показалось, что задрожала люстра.

Попковский попытался броситься за мной, но неизвестный мне мужчина перехватил его по пути, за что ему от меня большое спасибо.

– Она вернется. Она здесь работает.

– Она должна работать у меня!

Ни за что в жизни. Ни за какие деньги!

– Лариса – наша домработница, – рявкнула Кристина, усевшаяся рядом с отцом Иоанном, или как там его в миру. – Мы с Сержем ее не отпустим. Она – лучшая домработница из всех, кто у нас был!

Неужели оценила?

– Но я обеспечу ей славу! – заорал Попковский. Я все слышала на кухне, по крайней мере, реплики режиссера. – А у вас эта изумительная женщина заперта в доме. Ее не видят люди! А благодаря мне ее увидят миллионы!

Но мне это не нужно!

Я вернулась в комнату, на этот раз – с пакетиками чая, банкой растворимого кофе, банкой сухих сливок и сахарницей. Поставив все на стол (под вопли Попковского), сходила за чайником, который как раз вскипел, вернулась и подошла к Кристине.

Жена работодателя уже положила себе кофе в чашку, я налила кипятку. Все определились с напитками, за исключением Попковского, который прыгал вокруг меня как сумасшедший.

– Я ведь и кипятком вас могу ошпарить, – спокойно заметила я. – И хорошо если вас. А если пострадает кто-то невинный?

– Какой голос… – мечтательно произнес Попковский и аж зажмурился от удовольствия.

Я непроизвольно встретилась взглядом с одним из мужчин, которые не представились. Он пожал плечами и легко улыбнулся.

– Вы не составите нам компанию? – спросил второй не представившийся.

Я покачала головой.

– Но мы хотели бы побеседовать и с вами.

– Хотите – пойдемте на кухню. Мне работать надо.

Мужчина встал, взял свою чашку с чаем и пошел за мной. А этому-то что от меня нужно?

Попковский сделал попытку последовать за нами, но его задержали.

– Но я не могу ее отпустить! – заорал он так, что дрогнули стены. – Я искал ее три месяца!

– Ой, Лариса Михайловна, а вы, случайно, мой телефон не находили? – подал голос отец Иоанн.

– Я находила, – сказала Кристина.

«Значит, «Даша» звонила на аппарат отца Иоанна? Откуда она узнала номер?»

– Пойдем ко мне, – Кристина встала из-за стола.

Отец Иоанн последовал за ней. Неизвестный мужчина пошел за мной на кухню. Попковский так и орал.

– Этот псих на самом деле – известный режиссер? – уточнила я у мужика.

– Даже гениальный. Но ведь все гении немного того, не правда ли?

Я усмехнулась и принялась за работу. Мужчина уселся за стол и внимательно меня разглядывал.

– Вы бы хоть представились, – сказала я.

– Майор Сердюков. Виталий Васильевич. Уголовный розыск.

– Теперь уголовный розыск занимается подбитыми глазами актеров? – удивленно посмотрела я на Виталия Васильевича. – Или вас Попковский подключил? Достал ваше начальство так, что вас сюда направили? Так я под любой присягой подтвержу, что за дело он в глаз получил. Вот вы бы что сделали, если бы застали чужого мужика спящим на одной кровати с вашей женой?

Виталий Васильевич хмыкнул.

– Они что, такие идиоты, что прямо в этом доме? Когда мог вернуться муж?

Я вздохнула.

– Секса, насколько я понимаю, не было и даже не планировалось.

Виталий Васильевич удивленно вскинул брови. Я кивнула.

– Они разговоры разговаривали. Потом утомились и заснули. В одежде. Причем этот еще и в рясе был.

– Вообще я бы тоже дал в глаз и спустил с лестницы, – признался Виталий Васильевич.

– Этот отец Иоанн заявление накатал? – уточнила я, чтобы предупредить Сергея Юрьевича или хотя бы адвоката, который должен вскоре подъехать.

– Пока ничего не писал. И насчет глаза и сорванных съемок ваш хозяин будет разбираться с Попковским и адвокатом. Мы с коллегой здесь совсем по-другому делу.

Я вопросительно посмотрела на Виталия Васильевича.

– Вы бывали по адресу… – и Виталий Васильевич назвал дом на Бухарестской улице, откуда мы с Кристиной забирали отца Иоанна.

Я кивнула.

– А что вы там делали?

– Я лично отвозила Кристину.

– Вы здесь и водителем служите? – рассмеялся мужчина.

– Вообще-то нет. Это было впервые. Надеюсь в дальнейшем заниматься только своими обычными обязанностями. Но Кристина была не в состоянии сесть за руль, попросила меня.

Я пожала плечами. Виталий Васильевич попросил меня подробно рассказать о посещении квартиры на Бухарестской улице. Мне что – я рассказала.

– А что случилось-то? – спросила я после того, как закончила.

– В той квартире проживало четверо актеров, которые задействованы в очередном сериале у Попковского.

– А чего ж звезду-то поселили в таких условиях? – хмыкнула я, имея в виду отца Иоанна.

– Этот провинциальный мальчик очень хорошо умеет считать деньги, – сказал Виталий Васильевич. – Так что при вашей хозяйке он не просто так подвизается. И вполне может быть, что без секса. Судя по информации, которую на него удалось собрать… У него на первом месте деньги, на втором месте деньги и на третьем месте деньги. Они и только они. Никаких чувств. Вроде бисексуал, хотя от природы или по собственному желанию в карьерных целях, сказать не могу. Скорее последнее. Если ваша Кристина ему будет за разговоры платить, он с ней будет разговоры разговаривать. Но он – известный альфонс. Это я так, к слову. А насчет квартиры… Если съемки идут долго, в гостинице селить актеров невыгодно. Снимают квартиры. Здесь возможны варианты. Или арендой занимается компания, или актерам на руки выдают деньги. По крайней мере, у Попковского так. В данном случае выдали деньги. Большинство актеров предпочитает брать деньгами и селиться у дальних родственников и знакомых. А здесь народ решил сэкономить на аренде и потратить эти деньги на выпивку. Тем более что все задействованы в разное время, кто-то периодически остается ночевать в другом месте. Словом, положение вещей всех устраивает. И четверо мужиков поселились в однокомнатной квартире.

– Так в чем дело все-таки?

– Из четверых мужчин, которые снимали квартиру на Бухарестской, двое мертвы, один в тяжелом состоянии в реанимации, а отцу Иоанну крупно повезло, что он оказался здесь у вас и получил в глаз.

Я моргнула.

– В каком они были состоянии, когда вы уезжали из квартиры? – спросил Виталий Васильевич.

– По-моему, все были с большого бодуна, – честно сказала я. – И я не уверена, что видела четверых… Вроде троих, включая отца Иоанна. Если честно, я не приглядывалась. Одного, наверное, узнаю, если снова увижу. Того, который дверь открывал.

– Они были именно с бодуна или обкуренные? – уточнил майор.

Я удивленно посмотрела на него.

– Я вообще-то с наркоманами в своей жизни дел не имела. Мое поколение, да и предыдущие, в основном спиртными напитками баловалось и продолжает употреблять. У наркоманов вроде бы со зрачками что-то происходит?

– И со зрачками тоже, – вздохнул майор. – А кокаинистов по носу можно определить, но не на начальной стадии. Кстати, ваша хозяйка не балуется? В их среде это – обычное дело. Выложить дорожку, выровнять золотой кредитной картой и втянуть через стодолларовую купюру. Тьфу!

Я сказала, что Кристина пьет испанское вино и что ее недавно чуть не отравили. Виталий Васильевич не знал о событиях в этом доме, поскольку к тому расследованию не имел никакого отношения, и с интересом выслушал мою краткую версию.

– Ничего себе… Вы говорите, что в испанском вине был мышьяк? – вдруг встрепенулся он, будто до него только что дошло то, что я рассказала.

Я кивнула.

– В квартире на Бухарестской тоже отравление мышьяком, – сообщил Виталий Васильевич. – Мы поэтому к вам и приехали.

– А логика где? Если вы не знали, что Кристину пытались отравить мышьяком?

– Так эти кретины сами достали из сумочки Кристины Лопаткиной мышьяк и сами его наелись!

Я моргнула. Потом вспомнила, что мне по телефону говорила «Даша», когда я находилась в их с Кристиной родном городе. А Петр Васильевич с помощником не смогли обнаружить мышьяк в сумочке Кристины. В тот день она, как назло, выбрала именно ту сумку, в которую некто подложил мышьяк…

По словам Виталия Васильевича, единственному выжившему очень повезло, что отец Иоанн вернулся раньше, чем планировал. Если бы вернулся на следующий день, а то и позднее, трупов было бы три, а так у одного есть неплохой шанс выжить. Отец Иоанн вызвал «Скорую».

Правда, врачи при виде жертв очень забеспокоились – симптомы отравления мышьяком имеют сходство с симптомами холеры.

– Правда? – удивилась я.

– Я сам не знал, – признался Виталий Васильевич. – Но дело в том, что бригада «Скорой», да и, наверное, все врачи в том районе, как, впрочем, и не только врачи, не так давно обсуждали строительство торгово-развлекательного комплекса на месте старого холерного кладбища. Какой идиот мог это придумать?

– Какого холерного кладбища? – спросила я шепотом. – Когда у нас была холера?

– Не волнуйтесь, Лариса Михайловна. Давно. В первой половине девятнадцатого века. Все санитарные нормы соблюдены. – Виталий Васильевич описал место рядом с Ново-Волковским кладбищем, где находилось холерное кладбище. – Там много лет вообще ничего не строили. Я, кстати, проезжая там, всегда думал, почему там ничего нет. А оказывается нельзя было. А теперь можно. Сроки вышли.

– Но торгово-развлекательный комплекс? – у меня это не укладывалось в голове.

– Он уже построен. И сделать ни вы, ни я ничего не можем. Вообще не можем ни на что повлиять. Только я принципиально туда никогда не пойду. Как не пойду в крупнейший развлекательный центр нашего города, потому что он стоит на площади, на которой вешали пленных немцев. Привезли – и вешали. Не нацистских преступников, а простых солдат, которые выполняли приказ… Не могу я развлекаться в таком месте. Но мы отвлеклись от темы. В общем, бригада «Скорой» почему-то подумала на холеру.

– А на мышьяк не подумали?

– Что какие-то идиоты нажрались мышьяка?

– Они в самом деле нажрались? Они нашли в чужой сумке мышьяк…

– Они искали деньги – так сказал тот, который в реанимации. Но у вашей хозяйки наличных денег в сумке не оказалось. Вообще. Только две кредитные карты. Кредитные карты они не взяли. Как бы они ими воспользовались? Им наличные требовались, чтобы купить то ли выпить, то ли понюхать, то ли уколоться. Но они увидели порошок. Его взяли. То есть увидел и взял один тип, который уже мертв. Так говорит выживший. Подтвердить или опровергнуть никто не может. Вот они втроем стали пробовать порошок. Втянули ноздрями, потом в водичке развели… Выжил тот, который только втянул ноздрей.

– А остальные что делали?

Виталий Васильевич закатил глаза.

– Вы знаете, скольких идиотов мне удалось увидеть за годы работы? – ответил он вопросом на вопрос. – На что идут люди, которым хочется выпить или получить дозу? В голове не укладывается! А что пьют? А что колют? Но, может, хоть у одного теперь голова на место встанет.

– Вам разрешили допросить его в реанимации?

– Во-первых, он кое-что рассказал отцу Иоанну, во-вторых, он сам выразил желание побеседовать. Он почти точно выживет. Но жаждет мести.

– Нечего по чужим сумкам рыться.

– Но разве нормальный человек ходит с мышьяком в сумке?

Я рассказала о звонке «Даши» и сообщила, что сейчас приедет Петр Васильевич, начальник службы безопасности Лопаткина, с которым майор сможет побеседовать.

– Вот свалились «подарочки» на голову, – скривился Виталий Васильевич, как от зубной боли. – Терпеть не могу иметь дело с киношниками и артистами. Ни в роли подозреваемых, ни в роли жертв. И еще этот Попковский… Ни в коем случае не соглашайтесь – что бы ни предлагал.

– Да я и не собиралась. Я никогда не хотела сниматься в кино.

В этот момент прозвучал звонок от ворот.

Глава 20

Петр Васильевич приехал с двумя сотрудниками юридического отдела Лопаткина и одним своим помощником. Я была очень рада их появлению. Петр Васильевич отправился беседовать с майором, адвокаты с помощником Измайлова проследовали в комнату, где сидели Кристина с непрошеными гостями. Я принесла им чай и кофе и быстро удалилась. Без меня разберутся. Попковский при виде меня опять заорал, что хочет сделать меня знаменитой и не видит без меня своего нового шедевра.

Но вместо обсуждения съемок фильма с моим участием или моей роли я отправилась на второй этаж мыть полы. В процессе задумалась, куда же все-таки могла деться та половая тряпка и кто мыл пол в день гибели Даши и Алексея? И зачем? Какие следы он пытался скрыть? Рвоту? Так по содержимому желудка можно определить яд. И пятна все равно остались – в санузле, на телах жертв. Более того, если человек знал, что рвотные массы являются уликой, то должен был знать и о вскрытии, и о современных реагентах. Сейчас очень эффективная диагностика отравлений.

Почему Кристина не обратила внимания на порошок в сумке? Интересно, его было много или не очень? И что она собиралась с ним делать? Выбросить? Так почему не выбросила?

Те же вопросы возникли не только у меня. Я слушала ответы, когда Кристину допрашивал Петр Васильевич уже после отъезда всех непрошеных гостей.

– Да, увидела порошок. Я решила, что кто-то из девчонок на какой-то вечеринке случайно положил его ко мне в сумку. Перепутал. Или прятал. Я не знаю, когда он там появился!

– Вы его не пробовали?

– Я не кокаинистка! – рявкнула Кристина на Петра Васильевича.

– Вы решили, что это кокаин?

– А что же еще?

А мышьяк с кокаином разве одного цвета? – хотелось спросить мне, но я сдержалась. Я ни разу в жизни не видела кокаин, я ни разу в жизни не видела мышьяк… Я только помню, как у меня в десятом классе болел зуб и нервы убивали при помощи мышьяка. Но теперь от этой технологии отказались. По крайней мере, в более старшем возрасте с моими зубными нервами расправлялись сразу же под сильной анестезией. А тогда вроде бы немного немел язык…

– Что вы собирались делать с порошком? – тем временем спросил Петр Васильевич у Кристины.

– Подарить одной знакомой.

– Зачем?

– Она давно сидит на кокаине.

– Это, случайно, не Сюзанна? – встряла я.

– Да вы что? Сюзанна даже не пробовала ни разу!

«А ты, значит, пробовала… Но молодец, что не пристрастилась». Хотя я очень сомневалась, что Кристина могла кому-то что-то подарить. Скорее, обменять. На колечко или платьице, или еще что-нибудь. С другой стороны, какое мне дело?

Наконец Петр Васильевич отпустил Кристину, и она заявила, что идет спать, а мы с Измайловым отправились на кухню.

– Накормите, Лариса Михайловна?

Я теперь готовила с большим запасом, так что мы спокойно могли пообедать с Петром Васильевичем. Все остальные (за исключением Кристины) дом покинули.

– До чего договорились? – спросила я у Измайлова.

– С кем? – уточнил он с полным ртом.

– Со всеми.

– Моя задача – обеспечить безопасное и по возможности спокойное существование Сергея Юрьевича, его фирмы и его супруги. Кристине не предъявили никаких обвинений. Да и в чем? Хотя был бы человек – статья найдется. Пакетик, конечно, заляпан, да и тот, кто его подложил, явно не такой дурак, чтобы оставлять отпечатки пальцев. Но его все-таки проверят.

– Там был один мышьяк или какая-то смесь?

– А я-то откуда знаю? Экспертиза покажет. На глаз не определить. На вкус не стали. Знаете ли, ни у кого желания пробовать не возникло. Кроме тех идиотов-артистов. Хотя о мертвых так, конечно, нельзя говорить, да и о больном тоже. Но те трое однозначно отравились мышьяком. Это определили в больнице. И симптомы это показывали – рвота, боли в животе, понос, угнетение нервной системы.

– А разве ни от чего другого не бывает таких симптомов?

– Бывает, конечно. Но сейчас хорошая диагностика. На мышьяк даже какая-то особая проба есть. Видят симптомы – и делают то, что нужно. Мышьяком же народ не первое столетие травится, то есть травят. Предполагают даже, что Наполеона им отравили. Во Франции порошок – не чистый мышьяк, а смесь с чем-то, которую чаще всего использовали для отравлений – даже получил особое название – poudre de succession. Первое слово означает «порошок», «пудра», а второе – «наследование», «наследство». Порошок для наследования. Уже по одному названию можно догадаться, зачем его использовали. И у нас им травили. Например, в волосах Елены Глинской (матери Ивана Грозного) нашли огромную дозу мышьяка – уже в наше время. Хватило бы на несколько человек. Так что и симптомы отравления давно известны, и противоядия. Теперь, конечно, они более усовершенствованные, но и простое промывание желудка может помочь, и водные растворы тиосульфата натрия.

– Попковский и компания будут предъявлять претензии Сергею Юрьевичу? Или Кристине?

– Нет. И – надеюсь – отец Иоанн забудет сюда дорогу. Но не уверен, что Попковский оставит вас в покое. Он страшно хочет заполучить вас в свой сериал, а может, и свою постель. Он как раз предпочитает женщин вашего типа.

– Мало ли что он предпочитает…

– Если захотите охрану, звоните. Сразу же обеспечим.

– Что будет с Кристиной? Может, ее на самом деле лучше поместить в клинику?

– Сергей Юрьевич против.

– А если все-таки попробовать поговорить с Сюзанной? Ей не требуется находиться здесь двадцать четыре часа в сутки.

– Я бы поговорил с Надеждой.

– С кем?

– Женой любовника Сюзанны.

У меня ведь тоже появлялись такие мысли…

– Составите мне компанию, Лариса Михайловна? У вас на сегодня еще много работы?

– Я вообще-то в магазин не успела с этими гостями.

– Пишите список. Я все закуплю. А вы пока заканчивайте дела в доме. Вернусь – и поедем.

– А адрес этой Надежды у вас есть?

– Обижаете.

И мы поехали. Без предварительного звонка, естественно, без приглашения. Да и не знала нас Надежда. Но обрадовалась нам! Мы оказались первыми, кто был готов ее выслушать полностью и поверить в ее слова!

Выглядела она отвратительно – глаза опухли от слез, вообще все лицо выглядело опухшим. Никакой косметики, волосы следовало бы подкрасить у корней. Да и фигура очень уступала фигуре Сюзанны. К тому же по всей квартире были разбросаны фантики из-под конфет, обертки от шоколадок и кексов.

Жила она в ограбленной квартире, а муж – в апартаментах, которые имелись при его банке для приема гостей и, вероятно, встреч руководства с подругами. Об отдельном проживании любовника с Сюзанной я уже знала от Кристины, только не знала, где он обосновался.

– Да, мне звонили «доброжелатели», сообщали, что муж завел роман с Сюзанной… Неоднократно звонили. Я закрывала глаза. Она же не первая у него. Всегда какая-то шалава была.

– Вам и в Москву звонили?

– На мобильный. Какая разница, где ты находишься? Телефон же работает в роуминге. Номер в большинстве случаев не определялся. Тут мне стали настойчиво советовать вернуться в Петербург. Разные вещи говорили. В общем, смогли убедить. Нашли нужные слова. Я не могу повторить, что мне говорили. Но… Я взяла билет на вечерний сидячий поезд, приехала – а у меня по квартире ходит Сюзанна.

– Вы не могли ошибиться? – уточнила я.

Женщина покачала головой.

– Я же ее неоднократно видела, а после звонков «доброжелателей» попыталась узнать о ней больше. Она это была. И говорила со мной так издевательски.

– То есть вы вошли в квартиру, открыв дверь своим ключом…

– Да. И не заметила ничего подозрительного. Все замки были закрыты.

– Консьержа у вас нет, а сигнализация?

– Сигнализация была отключена. Это меня удивило. С другой стороны, муж мог забыть поставить квартиру на сигнализацию. Такое с ним случалось и раньше.

– Сюзанна напала на вас? – уточнила я.

– Да. Я не ожидала, что она такая сильная… Я сказала бы, что в ней мужская сила. Хотя, может, она занимается на каких-то тренажерах, владеет приемами. Я не знаю. Но я ничего не могла поделать. Она меня связала, правда, уходя, ослабила веревки, чтобы я сама смогла развязаться. И на том спасибо.

– Почему вы не вызвали полицию?

– Ну… Во-первых, муж всегда говорил, что полицию нужно вызывать в последнюю очередь. Я вначале хотела поговорить с ним. Позвонила его секретарше, он оказался на охоте. То есть он и должен был быть на охоте с друзьями. Но я и предположить не могла, что Сюзанна тоже там!

– Вы уверены, что это была Сюзанна? – мягко спросил Петр Васильевич.

Надежда печально кивнула.

– Я не исключаю, что они провернули это дело вместе с моим мужем, – ответила она.

– Зачем?

– Ради денег. Мой муж всегда все делал ради денег.

– Но неужели в сейфе было столько денег, чтобы…

– Там были какие-то важные банковские документы. Не спрашивайте – не знаю какие. Теперь он орет, что из-за их исчезновения у него будут большие проблемы. А может, на самом деле наоборот? Может, он все свалит на меня, а сам… Например, переберется на постоянное место жительства в Испанию. У него там дом куплен. Как вы понимаете, большая часть денег тоже не здесь. Ведь он – банкир. Ему же платят, в частности, и за перевод денег за рубеж. Он и переводит – и себе, и людям.

– А ваши дети? – спросила я.

При упоминании детей Надежда расплакалась.

– Они у моей тетки, родной сестры матери. Родителей давно нет в живых. Но я не хочу пока привозить их сюда. Пока здесь все не разрешилось.

– Ваш муж хочет забрать детей себе?

– Да зачем они ему? Они средство давления на меня, разменная монета.

– Но неужели он не любил своих детей? – поразилась я. Судя по тому, что говорила Кристина, любовник Сюзанны не хотел бросать семью именно из-за детей. А здесь вырисовывалась совсем другая картина. Хотя Сюзанна и Кристина смотрели со своей колокольни. И ведь этот Виктор мог говорить Сюзанне одно (чтобы на ней не жениться), а думать совсем другое.

– По-моему, он всегда любил только себя. И деньги. И Сюзанна ему очень подходит. Она тоже любит только себя и деньги.

Мы пожелали Надежде успешного завершения бракоразводного процесса, оставили свои телефоны и вышли на свежий воздух.

– А обвинение в краже кому-то предъявлено? – спросила я у Петра Васильевича.

– Дело заведено, обвинение не предъявлено. Муж хотел, чтобы его предъявили Надежде, очень настаивал на этом, и именно его настойчивость показалась следователю подозрительной. У Сюзанны алиби – его подтверждают и муж Надежды, и два его друга, и соседи в той деревне. Она на самом деле находилась там. Никакой сестры-близнеца у нее нет. Был брат, от которого давно нет ни слуху ни духу. Я же вам рассказывал. Хотя сейчас много безработных артистов, отличный грим… По-моему, при желании можно было сделать «Сюзанну». А если на кону большие деньги, почему бы не сделать?

– Тогда получается, что виноват муж?

– Думаю, что да. Сюзанна – цепкая хищница, но я не думаю, что она способна разобраться в банковских документах. А пропали, насколько я понял, именно банковские документы. Другого любовника у нее нет. В последнее время нет. Раньше бывало по два одновременно. Один для денег, второй – для секса. А потом она сделала ставку на этого. Вообще-то эти девочки обычно не рискуют, встречаясь одновременно с двумя богатыми мужчинами. Мир-то у них тесный. Ведь можно потерять обоих. Если бы, конечно, кто-то сразу предложил замужество, то, думаю, Сюзанна бы сменила партнера. А так…

– То есть муж использовал и жену, и любовницу для каких-то своих целей? Получается, что он и Сюзанну подставлял, если нанял актрису? На которую женщину удастся свалить кражу, на ту и свалит, а сам выйдет сухим из воды, да еще и с капиталом.

Петр Васильевич пожал плечами.

– Что бы вы посоветовали Сюзанне?

– Я? Сюзанне? Какое мне до нее дело? Вот вас, Лариса Михайловна, я бы хотел пригласить вместе поужинать. Вы великолепно готовите, но давайте сходим в ресторан. Не потому, что я люблю ресторанную еду, а потому, что не хочу, чтобы вы лишний раз напрягались.

– Если в ресторан, то зовите меня просто Ларисой. И на «ты».

– Тогда меня зовут Петя, – улыбнулся начальник службы безопасности Лопаткина. – Хотя я предпочитаю Петр. Петя – как-то несолидно…

Я тоже думала, что этого человека нельзя звать Петя. Он Петр и только Петр.

Глава 21

Я великолепно провела вечер, домой вернулась поздно. В коридоре меня встречали обе дочери со своими проблемами и незнакомый молодой человек. Я вопросительно посмотрела на молодого человека.

– Мама, познакомься, это – Леша, – сказала старшая.

– Мама, помоги мне с алгеброй, – сказала младшая.

– А… – я бросила взгляд на старшую, которая обычно и помогала с алгеброй, хотя бы потому, что проходила ее гораздо позже, чем я, да и та алгебра (и прочие предметы), которую изучала моя старшая дочь, была гораздо ближе к тому, что изучала младшая дочь. Хотя и за эти годы программа по всем предметам здорово изменилась. Но ведь рынок учебников – самый криминальный в книжном мире. Стреляют на нем. Ведь бюджетные деньги крутятся. И прокручиваются. И многие хотят получить к ним доступ со своими учебниками. Судя по тому, что написано в некоторых из них, именно эти были выбраны совсем не по содержанию…

– Они запирались в комнату Светы, а мне всучили Викусю, – так звали мою внучку. – И я не могла делать уроки, потому что Викуся всюду лезла и все тащила в рот. А они не то что не помогли мне с алгеброй…

– Хватит ябедничать, а не то больше никогда ни с какой алгеброй помогать не буду! – рявкнула старшая. – Мама, Леша учился в нашей школе.

– И что? – спросила я. – Можно подумать, это признак дворянского происхождения. Или свидетельство блестящего образования. Леша, ты по жизни чем занимаешься?

– Я пока не успел устроиться на работу, – признался гость. На вид ему было лет двадцать пять.

– Освободился, что ли, только что?

– Мама! – рявкнула Светка.

– Мамаша, у вас просто глаз алмаз, – покачал головой Леша.

– Хм! – Младшая внимательно посмотрела на Лешу.

– Пошли на кухню, – заявила я и первой туда направилась, не выпуская из рук свою сумку. А как иначе, если в доме уголовник?

Дети последовали за мной. Леша плюхнулся на табуретку напротив, где всегда сидел мой муж, дочери уселись на свои обычные места.

– Света, чайник поставь. Чаю попьем в расширенном семейном кругу.

Вот только уголовника мне в семье и не хватало… Но все не бывает хорошо. Я прекрасно провела вечер с начальником службы безопасности, много лет отдавшим службе Родине, и вот теперь для равновесия получаю нового хахаля дочери…

– За что сидел? – спросила у Леши. Вообще-то он был симпатичным парнем. Во внешности было что-то цыганское. Может, черные кудри, падающие на лоб?

Леша назвал номер статьи.

– А для незнакомых с Уголовным кодексом?

– За кражу.

– Проконсультировать можешь?

– Как украсть? – на лице Леши появилась улыбка.

– Мама, о чем ты его спрашиваешь? Работа в доме у новых русских на тебя дурно влияет!

– Вы у своих хозяев что-то спереть хотите? – посмотрел на меня Леша. – Правильно. Буржуев надо грабить. Они обворовали трудовой народ. У нас за мешок картошки можно пять лет схлопотать, а если завод украл, можно попасть в сенаторы. И вообще тех, кто по-крупному ворует, у нас почему-то не сажают. Только в каких-то исключительных случаях, причем эти исключения народу не понятны. Спрашивайте, мамаша! Буду рад проконсультировать.

Светка опять попыталась открыть рот, но Лешу неожиданно поддержала Татьяна, моя младшая.

– От твоих хозяев, мама, не убудет. А ты была вынуждена пойти в услужение, чтобы нас всех кормить. Пусть Леша тебя проконсультирует и укажет на свои ошибки, чтобы ты их не повторяла.

Леша странно посмотрел на мою младшую дочь. Та ответила ему взглядом невинного младенца. Да уж, поистине в тихом омуте водится неизвестно кто.

– Так у ваших хозяев, наверное, столько барахла, что просто не заметят, если возьмете, – сказал Леша. – Вы просто не наглейте.

– Я не собираюсь ничего красть у своих работодателей. Кстати, они мне не хозяева, – заявила я. – А вопрос у меня к тебе, Леша, такой.

И я описала странное проникновение Сюзанны – или не Сюзанны – в квартиру ее любовника.

– Можно ли открыть сейф, не зная код? – спросила я у Леши.

– Смотря какой сейф и смотря кто открывает, – усмехнулся он и тут же стал серьезным. – А вообще сейчас всякой электроники полно. И то, что закрывал один специалист, откроет другой. Специалисты по электронике очень ценятся в криминальных кругах. Раньше-то все медвежатников уважали. А теперь какие медвежатники? И вся механика уходит в прошлое. Вообще я слышал о приборах, которые подбирают коды замков. Там за секунду обрабатывается какое-то огромное количество вариантов. То есть тот, кто проник в квартиру ваших знакомых, мог не знать никаких кодов, но все открыть.

– А сигнализация?

– Вообще элементарно, – отмахнулся Леша. – Сложнее с инфракрасными лучами, но там их явно не было. То есть нужно было знать, что хозяев точно нет. Все-таки запас времени требуется. На всякий случай загримировались под любовницу хозяина. Кстати, мог быть и мужик.

– Да, Надежда сказала, что руки вора показались ей слишком сильными… – вспомнила я.

– Вот вам и ответ, – пожал плечами Леша. – А то, что баба не вовремя приехала, так просто не повезло.

Интересно кому, по мнению Леши? Но я не стала задавать этот вопрос. Я попросила у Леши телефон на тот случай, если мне еще потребуются консультации.

– Всегда пожалуйста, – расплылся в улыбке гость.

– Мама, куда ты влезла? – заорала старшая дочь.

– Зато у мамы теперь интересная работа, – спокойно заметила младшая. – На старой работе у нее никого не убивали и не обворовывали.

– А убили кого? – поинтересовался Леша.

Я рассказала. Мне было интересно выслушать мнение человека со стороны, да еще и только что вернувшегося из мест не столь отдаленных.

– Хотели убить обоих ваших хозяев, – уверенно заявил Леша. – То есть работодателей, – тут же исправился потенциальный зятек. – Надо смотреть, кому выгодно. Кто наследует, если они оба умрут?

По идее, за мужем наследует жена, а за женой – муж. У Кристины жива мать, насчет отца – неизвестно. У Сергея Юрьевича родители умерли, но есть признанный сын.

– Мать этой Кристины точно не могла все это устроить. А вот мать сына вашего работодателя… Или отец Кристины. Я бы все-таки его поискал.

– Но он не мог проникнуть в этот дом!

– Вы меня о чем только что расспрашивали? – напомнил Леша. – Мог.

А ведь в самом деле мог. Ведь кто-то проникал в дом под видом «Даши», когда я находилась в их с Кристиной родном городе…

– И еще детей поищите у вашего работодателя. Теперь ведь отцовство и после смерти доказать можно. Наука далеко шагнула – к счастью одних и несчастью других.

На этот раз Леша печально улыбнулся и рассказал, что в места не столь отдаленные попал именно благодаря развитию науки – не в его пользу.

– Мама, ты там давай поосторожнее, – с беспокойством сказала старшая дочь. – Не пей ничего.

– Я там ем и пью только то, что приготовила сама! Из купленных мною же продуктов. И вообще я к алкоголю равнодушна, как вы знаете.

– Может, захочется буржуйских напитков попробовать… – мечтательно закрыла глаза младшая.

– Тебе, что ли, хочется? – закричали мы одновременно со старшей.

– Когда я смотрю, как в кино пьют разноцветные коктейли…

Боже мой, у меня в доме подрастает потенциальная алкоголичка! Наверное, я уделяю дочери слишком мало времени.

– У нас в доме коктейли делать не из чего, – заметила младшая, допивая чай. – И вон этот в гости даже без бутылки пришел.

– Слушай, мелкая, вообще-то к девушке в гости с бутылкой не ходят, – воскликнул Леша.

– С ликером ходят. В кино. Приходи с фисташковым.

Мы со старшей сказали, что никогда его даже не пробовали.

– Тем более приходи с фисташковым, – заявила младшая.

Леша вскоре ушел, заявив, что ему было очень приятно познакомиться со всей нашей семьей.

– Мама, алгебра! – заныла младшая, как только за ним закрылась дверь.

Я же повернулась к старшей.

– Где ты его подобрала?

– Мы гуляли с Викусей. Он шел мимо. Узнал меня. И я его вспомнила.

– И ты пригласила его к себе? Света, ты что, себя совершенно не уважаешь?

– Мама, мне нужен мужчина! А где взять, если я дома с ребенком сижу и выхожу из дома только с ребенком? Я общаюсь только с такими же одинокими матерями, как я сама! Мамочки с мужьями держатся своей компанией.

Это было для меня новостью.

– Да, представь себе! Дети, у которых есть папы, гуляют отдельно! Их мамы не хотят, чтобы мы, те, кто без мужей, представляли для них угрозу. Мужчин мало, неужели ты не понимаешь? Вон твоя Кристина прихватила твоего олигарха. А борьба-то какая нешуточная идет! Ведь Даша, которую убили, явно его отбить хотела! И Кристина ведь его у своей подруги увела. Ты же нам рассказывала. И у ее подруги, этой Сюзанны, тоже борьба сплошная. Все за мужиков борются! И богатые, и бедные. Мам, может, мне за границу уехать?

– Кому ты там нужна? Кому мы там все нужны?

– Но что мне делать?

– Леша, значит, не устроил? – вкрадчиво спросила младшая. – Надеюсь, ты не рассказала ему, где у нас деньги лежат?

– У нас не те деньги, чтобы их воровать!

– Для безработного уголовника? Ему любые сойдут.

– Я не буду больше с тобой уроки делать!

– А ну прекратили обе! – рявкнула я. – Я устала. Сейчас я приму ванну и помогу тебе с алгеброй, Таня. А ты, Света, очень хорошо подумай насчет Леши. Конечно, в нашей стране, по статистике, каждый третий мужчина сидел и многие попали в места не столь отдаленные совсем не потому, что совершили какое-то преступление, но тем не менее… И содержать еще и Лешу – или какого-то другого мужика – я не собираюсь. Мне вас троих хватает. И еще бабушам надо помогать, если вы не забыли.

И еще я хотела поставить оградку Мише на могиле… Полученной от Сергея Юрьевича премии должно хватить и на оградку, и на летний отдых моих дочерей и внучки.

И вообще я увольняться не собираюсь. Но только бы Сергей Юрьевич был жив! А значит, я должна помочь в расследовании его начальнику службы безопасности. Тому, которого я теперь зову Петром и на «ты».

Глава 22

Первым делом, когда я утром приехала в дом Сергея Юрьевича, я спросила, не звонила ли и не появлялась ли «Даша».

– Мне не звонила, – хмыкнул работодатель. – И Кристина с воплями из комнаты не выбегала. Я заглядывал – спит спокойно. Да, Петр Васильевич просил выделить вас ему в помощь для разговора с моими бывшими женами. Вы располагаете к себе людей, Лариса Михайловна. Это правда. Поговорите с моими бывшими женами. Я уверен, что у вас это получится лучше, чем у Петра Васильевича – несмотря на все его профессиональные навыки. Но в данном случае…

– Мы с Петром Васильевичем поедем с ними разговаривать? Или мне одной ехать?

– С Измайловым. Вам они не откроют. Они же вас не знают.

Конечно, не обратили внимания, когда сюда приезжали. Какое им дело до какой-то домработницы? Интересно, как меня будет представлять Петр? А его-то знают бывшие жены Сергея Юрьевича? Вообще-то должны. Да и забыть такого мужчину просто невозможно… По-моему. Но бывших жен Сергея Юрьевича могут интересовать совсем другие мужчины.

Сергей Юрьевич подтвердил, что все его бывшие жены знакомы с Измайловым и у всех с ним не сложились отношения. Интересно, а эту фразу я как должна понимать? Они хотели с ним отношений за спиной у законного супруга, а Петр Васильевич этого не хотел? Просто их не хотел или для него жена босса – табу?

Или они все были не в его вкусе? В его вкусе женщины в теле типа меня? Хотя сам он – сухощавый и очень спортивный мужчина… Или он о них слишком много знал? А им это не нравилось? И они понимали, что он в состоянии докопаться до всех их дел и делишек?

– Петр Васильевич приедет за вами не раньше часа дня. У него есть работа, у вас есть работа. Не готовьте много. Может, я даже сегодня Кристину свожу в ресторан. Пусть развеется. И, пожалуйста, дождитесь пробуждения Кристины. Посмотрите, как она. В общем, решите сами, можно ее одну оставить или нет.

А если нет? Тогда не ехать беседовать с бывшими женами? На этот счет Сергей Юрьевич указаний мне не дал. Или днем можно будет вызвонить Сюзанну? Днем-то ее потенциальный муж работает. Деньги зарабатывает на содержание той же Сюзанны, которая является очень дорогой женщиной…

Сергей Юрьевич уехал, я все-таки поставила латку на плиту (Петр Васильевич приедет, может, пообедает), сама отправилась убирать спальню работодателя и мыть коридор. И еще стиральную машину запустила. В таком большом доме всегда много работы. К приезду Петра Васильевича как раз проснулась Кристина.

– Что вы здесь сегодня собираетесь делать? – спросила она у Измайлова.

– Здесь – ничего. Я собираюсь забрать Ларису Михайловну – по договоренности с вашим супругом – для беседы с бывшими женами вашего супруга. Может, ей они скажут больше.

Кристина закусила губу и задумалась.

– Знаете что? Я поеду с вами! – объявила она.

– К кому? – воскликнул Петр Васильевич в ужасе.

– К Ирке. Мне она тоже может кое-что рассказать, что вам никогда не скажет. И я знаю, как с ней надо разговаривать.

Ириной звали вторую жену Сергея Юрьевича, предшественницу Кристины и ее бывшую подругу. Именно у нее Кристина отбила мужа, познакомившись с ним на дне рождения Ирины. Я бы на месте предыдущей жены не стала разговаривать с бывшей подругой.

– Так, я иду собираться, – объявила нам Кристина.

– Этот процесс сколько времени продлится? – с невозмутимым видом уточнил Петр Васильевич.

– Вы успеете сгонять за дозой, – ответила Кристина.

– За чем? – вылупился на нее Петр Васильевич.

– Куда? – спросила я как полная дура.

– Уж вы-то должны знать, где можно взять кокаин, – хмыкнула Кристина, глядя на Измайлова.

– Да я в жизни эту дрянь не пробовал! Водку пил, пью и буду пить, но…

– Вы же у той же Ирки отнимали порошок, – напомнила супруга моего работодателя. – Забыли? Она мне жаловалась, пока еще была женой Сержа. И ведь это вы ее Сержу заложили. Он же не знал, что она – кокаинистка. Большое спасибо. Вы мне очень помогли. Я не держу на вас зла. Но неужели вы отобранный у Ирки кокаин выбросили? Вы представляете, какие это деньги? А за дозу Ирка вам все, что знает, выложит. Но сразу не отдавайте, а только после того, как дозу отработает. И вообще лучше я с ней буду разговаривать. Я знаю как. Вспомнили, где у вас кокаин? Вы должны были его оставить как раз для таких случаев. Вы же явно предполагали, что вам еще придется работать с такими, как Ирка. Не могли не просчитать этот вариант. А они на все готовы за дозу.

– Вы считаете, что я постоянно ношу с собой кокаин для таких случаев?

– Должны были взять, если к Ирке собирались, – пожала плечами Кристина. – Но я повторяю: вы успеете съездить туда, где он у вас хранится, пока я привожу себя в порядок. Я должна быть в пике своей формы, чтобы утереть нос этой кокаинистке.

И Кристина, легко дернув плечиком, отправилась в гардеробную. Я посмотрела на Петра.

– Придется ехать за кокаином, – вздохнул он. – Мне на самом деле не пришло в голову его взять с собой. Хотя надо было. Здесь Кристина права.

Когда Петр Васильевич вернулся чуть больше, чем через час (я успела вымыть весь первый этаж и погладить белье), Кристина еще не закончила «приведение себя в порядок». Когда она наконец вышла, то на самом деле выглядела великолепно. Одета была стильно и дорого, накрашена умело. По ее лицу нельзя было сказать о недавних переживаниях. Может, посещение Ирины придаст ей сил и, по крайней мере, поднимет настроение? Насколько я понимала, Кристина готовилась к бою.

– А мы не застанем дома Рафика, с которым живет Ирина? – подала голос я уже в машине.

– Он днем на работе, – ответил Петр Васильевич, который сидел за рулем. Я устроилась на переднем месте пассажира, Кристина – сзади, где продолжала рассматривать себя в зеркальце. – В семейном бизнесе. У них с этим строго.

– Если Рафик все-таки дома, тоже дадите ему дозу, и он – ваш, – вставила Кристина с заднего сиденья. – Они с Иркой нашли друг друга. С Сержем-то не понюхаешь. А с Рафиком они на пару отрываются. Только у него уже крыша поехала.

– И его продолжают держать в семейном бизнесе с поехавшей крышей? – спросила я.

– Насчет бизнеса не знаю, но на одной презентации он вдруг ни с того ни с сего полез в трусы к Сюзанне. Представляете? Она ему никакого повода не давала. Она вообще восточных мужиков не любит, как и я. С ними опасно связываться. И вообще они, как правило, женятся только на своих. Хотя любовниками бывают щедрыми. Вот у Рафика жена где-то на родине, а он здесь Ирку всем обеспечивает, включая кокаин.

– Так, расскажите, пожалуйста, о Сюзанне, – попросил Петр Васильевич. – Что там учудил Рафик? Это нам может помочь.

– Да псих он, – махнула рукой Кристина. – Увидел Сюзанну и понесся к ней через зал, орал, что сейчас трусы с нее снимет и всем покажет, что у нее там. Лапать стал при всем честном народе. Она отбивалась, как могла, я ей помогать стала. Его насилу оттащили. А ему все Сюзанне в трусы хотелось залезть. Ладно бы пригласил ее куда-то, но на презентации? Между ними никогда ничего не было! В общем, Рафика оттуда вывели под белы рученьки. Жаль, в полицию не сдали. Но он явно был обкуренный.

– Это ж до какого состояния нужно было обкуриться? – спросила я.

– Да разве наркоман может адекватно оценить свое состояние? Может, он Сюзанну давно хотел. Они же с Иркой – один типаж. А здесь что-то в мозгу сдвинулось. Но я никогда не видела, чтобы кто-то еще что-то подобное при всем честном народе устраивал. Если бы Рафик Сюзанну где-то в углу зажал – понятно. Хоть в туалет бы затащил или в какое-то служебное помещение. А он хотел, чтобы все посмотрели, что у Сюзанны в трусах!

– А у нее там что-то особенное? – спросила я и тут же добавила: – Вы меня просветите, Кристина. Я просто несколько отстала от современной моды, да и мои дочери за ней не очень следят. Наверное, сейчас что-то изобрели для украшения интимных мест. Насчет интимных стрижек я слышала. Может, что-то прикрепляется? Приклеивается?

Как я видела, Петр Васильевич с трудом сдерживает смех.

– Можно, конечно, и прикрепить, и приклеить, и татуировку сделать. Но у Сюзанны ничего такого нет. Наверное, Рафик ее с кем-то спутал.

Петр Васильевич точно знал адрес. Он припарковал машину перед высотным домом, построенным явно в последние десять лет, мы вышли, Петр набрал код нужной квартиры.

Ответили не скоро, но ответили. Томным заспанным голосом.

– Здравствуйте, Ирина Викторовна! Это Петр Васильевич Измайлов, начальник службы безопасности вашего бывшего мужа.

– И чего вам теперь от меня надо? – спросили совсем другим тоном. – Вам было мало за мной шпионить, пока мы жили с Сержем?

– Поговорить. Кстати, вам ведь с Рафиком Мирзоевым лучше, чем с Сергеем Юрьевичем. Так что вы мне спасибо должны сказать. Без меня вы бы не встретили Рафика.

– Ну… Вы один? Вы же знаете, какой Рафик ревнивый?

– С Кристиной и своей помощницей. Я знал, что должен привести с собой как минимум двух женщин. На тот случай, если Рафик окажется дома.

– Ну… поднимайтесь.

Прозвучал зуммер, дверь раскрылась. Никакого консьержа, хотя здесь было для него место – в холле напротив лифта имелась стойка, за которую можно было усадить консьержа. Возможно, о его найме не договорились жильцы. Но меня это не касалось. А домофон отличался от того, который стоит у меня в парадной и не служит препятствием никаким рекламным агентам. Этот был, так сказать, усовершенствованный.

Не знаю, узнала бы я Ирину, если бы встретилась с ней на улице. Я не очень к ней присматривалась, когда она приезжала в дом Сергея Юрьевича. В ее внешности не было ничего запоминающегося. Да, худая (и даже слишком), высокая, бледнокожая. Свой цвет волос, вероятно, был светло-русым (она просто не могла быть брюнеткой с белыми бровями и ресницами), но она их красила, чтобы уж быть блондинкой на сто процентов. Я подумала, что эту бледную моль было бы неплохо ярко раскрасить, но Рафику, вероятно, она нравилась такой, как есть. Или она просто еще не успела накраситься. Или пока не требовалось, поскольку Рафик не должен был приехать в ближайшее время.

Одета Ирина была в короткий шелковый халатик красного цвета с коротким рукавом, расшитый попугаями и завязывающийся спереди. Пуговицы на халатике отсутствовали. На ногах были сабо на пробковой платформе. Больше всего меня поразило, насколько тонкие у нее руки. Правда, вены не были исколоты. Я сразу же бросила на них взгляд. Хотя она же нюхает…

– Ну… проходите, раз приехали, – сказала Ирина, развернулась и пошла по коридору.

Дверь мы закрывали сами. Обувь не снимали, поскольку здесь никакие тапочки не предлагали, да и мы все были из машины. Когда мы вошли в комнату, в которую завернула Ирина, та уже возлежала на белом диване, подложив под голову одну руку. Сабо стояли перед диваном. Был включен плоский телевизор с большим экраном, правда, без звука. Там шла какая-то демонстрация мод.

– Что ты это старье смотришь? – спросила Кристина, бросив один взгляд на экран. – Это же даже не прошлый, а позапрошлый год!

Как она это определила? Мы переглянулись с Петром Васильевичем. Его такие знания, вероятно, тоже поразили.

– Я смотрю записи тех времен, когда была счастлива, – томным голосом произнесла Ирина и закрыла глаза.

Мое внимание привлек огромный аквариум, стоявший в комнате. Правда, взгляд лежавшей на диване Ирины не мог на него упасть. Рыбы в аквариуме отсутствовали. Было много водорослей, на дне лежал небольшой парусник. Вероятно, такие бороздили моря веке в семнадцатом-восемнадцатом. Конечно, он был сделан не в натуральную величину, но это была и не маленькая моделька. Один из бортов – смотрящий в комнату – был проломлен. Имитация кораблекрушения на камнях, лежащих на дне? Вдруг я увидела, что из этого проема на меня кто-то смотрит… В следующую секунду я заметила извивающиеся щупальца и расслабилась. Осьминог – или кто-то подобный. Но я никогда раньше не видела их живьем и так близко. Признаться, от немигающего пристального взгляда осьминога становилось неуютно. Или это просто такая особь, специально подобранная для аквариума?

– Ирина Викторовна, у нас к вам несколько вопросов, – подал голос Петр Васильевич.

– Ну… спрашивайте, – легко взмахнула рукой блондинка, но так и не открыла глаза. Она вообще нормальная?

– Вы приезжали в дом к Сергею Юрьевичу… – Измайлов точно назвал дату. – Вы помните об этом?

– Что приезжала – помню. Когда – нет.

– Вы тогда приехали вместе с первой женой Сергея Юрьевича и…

– Мы приехали по отдельности.

– Пусть по отдельности. Но вы все приехали примерно в одно и то же время, в один и тот же день. Почему вы тогда поехали в дом Сергея Юрьевича?

– Ну… а почему я должна вам отвечать?

Блондинка открыла глаза. Кристина ткнула Измайлова локтем в бок. Тот извлек из кармана пакетик и показал Ирине. В ее глазах загорелся интерес.

– Ну… мне позвонили, – заявила Ирина.

– Кто?

– А я почем знаю?

– А если подумать? – Измайлов покрутил в руке пакетик.

– Ну… женщина. Она не представлялась. Ну… она спросила, не хочу ли я отомстить суке Кристине. Ну… я сказала, что, конечно, хочу.

Кристина побагровела, но молчала.

– Ну… женщина сказала, в какое время нужно приехать в дом Сержа – Кристина как раз проснется и еще не успеет никуда уехать. Она мне в тот день даже звонила, я просила ее разбудить меня… Я не была уверена, что смогу проснуться сама…

– А что от вас требовалось? – спросила уже я. – Вам был представлен какой-то план действий?

– Нет. Женщина сказала, что там соберутся те, кто ненавидит Кристину и кому она насолила. Только нужно обязательно приехать вовремя и действовать всем вместе. Я посмотрю, что делают другие, и должна буду делать то же самое. Ну… почему бы не поехать? Мне все равно нечего делать днем. А так какое-то развлечение и этой гадине хотелось отомстить за то, что увела у меня мужа.

Ирина кивнула на Кристину.

– Вы держите в доме мышьяк? – спросил Измайлов.

– А что это такое? – спросила Ирина.

Разве это можно не знать?

– Вы брали в дом к Сергею Юрьевичу какой-то порошок?

– Нет. Зачем?

– Когда вы были в доме Сергея Юрьевича, вы все время находились в одной комнате? – спросила я.

– Ну… да. А зачем мне куда-то там ходить? Расстраиваться из-за того, что эта гадина сделала с моим домом?

– Другие женщины выходили из комнаты, в которой вы сидели?

– Ну… наверное. Я не помню.

– А вы на какое-то время оставались в той комнате одна? – уточнила я.

– Нет, – покачала головой Ирина. – Там все время кто-то был. Несколько человек. Мы так хорошо поругались! Если мне снова позвонят и пригласят, я обязательно поеду!

И вторая жена Сергея Юрьевича посмотрела на третью.

Я подумала, что эта не совсем адекватная Ирина вряд ли подсыпала яд как Кристине, так и Сергею Юрьевичу. Или она играет роль? Я же не знаю, какая она в другое время суток. Наркоманка за дозу готова на все. Может, ей заплатили (деньгами, кокаином) за то, чтобы подсыпала яд? Дали яд и точные указания? Могла она согласиться на такую сделку? Наверняка.

Внезапно в коридоре послышались какие-то звуки, и секунду спустя в комнату влетел растрепанный восточный мужик с пистолетом в руке.

Глава 23

– Убью всех! – заорал он, дико сверкая глазами.

Он был в деловом костюме, но галстук сбился на сторону, пиджак был расстегнут, как и одна пуговица на белой рубашке (на пузе). Мужик оказался невысокого роста, Ирине он наверняка доходил только до плеча, но весьма упитанным. Страшноты – необыкновенной. И как на такого можно было позариться?

Я глазом не успела моргнуть, как Петр Васильевич тоже извлек откуда-то пистолет (или револьвер – я не разбираюсь в этом), направил его на восточного мужика (Рафика?) и рявкнул:

– Бросить оружие! Встать лицом к стене! Ноги на ширине плеч, руки за голову!

Я никогда не слышала, чтобы Петр Васильевич говорил таким тоном. Вероятно, ему специально обучают. Восточный мужик как-то быстро стушевался.

– Предъявить документы! Разрешение на оружие есть?

Восточный мужик сделал шаг к белому креслу (вообще здесь все было оформлено в белых тонах, и комната чем-то напоминала больницу, правда, очень дорогую) и плюхнулся в него. Пистолет (или револьвер) сам собой выпал у него из руки на белый ковер, мужик закрыл лицо руками.

Петр Васильевич, не убирая свое оружие (интересно, где оно у него лежит?), спокойно подошел, извлек из кармана полиэтиленовый пакет и опустил туда оружие восточного типа.

– Рафаил Исмаилович! – позвал Измайлов. – Что случилось?

Рафик поднял на Измайлова большие печальные глаза.

– Как вы здесь оказались? – тон теперь был другим, сочувствующим.

– Люська донесла, да? – подала голос Ирина с дивана и снова уставилась в большой экран, на котором по «языку» ходили модели, демонстрируя шубы. Вообще-то дело к лету движется… Хотя сейчас на шубы скидки.

– Кто вы? – спросил Рафик у Петра Васильевича.

Тот представился, потом представил нас с Кристиной, меня – как свою помощницу. Дальше Петр Васильевич рассказал о появлении Ирины в доме Сергея Юрьевича и его последствия. Ирина, слушая, оторвалась от экрана и с большим удивлением смотрела на Петра Васильевича. Неужели до нее не добралась полиция?

– Она – дура. Она не могла, – сказал Рафик. – И зачем?

Он перевел взгляд на сожительницу.

– Ну? – рявкнул Рафаил Исмаилович на Ирину. Это у них обоих любимое слово?

– А… что? – уточнила сожительница.

– Яд сыпала в вино и коньяк?

Ирина хлопнула белесыми ресницами.

– Что-нибудь куда-нибудь сыпала?

Ирина стала рассказывать, как пересыпала чай из пачки в банку, потом порошок в стиральную машину, на блендере Рафик ее остановил.

– Видите? – Рафик посмотрел на Измайлова.

Я подумала, что бывают молоденькие девушки, о которых можно сказать прелесть что за дурочка. Ирина же была жуть какая дура. Она была полной дурой. Кристина на фоне ее казалась академиком. Как Сергей Юрьевич мог на ней жениться? Как он мог на них обеих жениться? Или у него комплексы? Он хочет чувствовать себя гением? Или это какая-то своеобразная скрытая склонность к педофилии?

– Вы наняли соседку следить за Ириной? – уточнил Петр Васильевич.

– За ее любовниками. Чтобы она здесь никого не принимала.

– Неужели мы потянули на любовников, по мнению вашей соседки? – удивилась я.

– Была же эта не пойми кто.

– Кто?

– Вроде подружка, а вроде мужик.

– Тебе привиделось невесть что! – впервые проявила хоть какие-то эмоции Ирина. – Ты был пьян! Ты здесь рухнул, головой ударился…

– Не здесь, а в спальне! – заорал Рафик. – Где вы предавались любовным утехам!

– Мы просто легли отдохнуть! С подругой!

– Но я видел у нее между ног…

– Не позорься перед людьми!

– Что за подруга? – вкрадчиво спросил Петр Васильевич.

Рафик молчал. Ирина тоже молчала.

– Пистолет отдайте, – наконец попросил Рафик. – За него много денег уплачено.

– А разрешение?

– Пока не купил.

Петр Васильевич положил пакет на стол.

– Я вас провожу, – сказала Ирина. Хочет получить пакетик, который исчез где-то в складках одежды или кармане Петра Васильевича?

– Выходите, – велел нам с Кристиной Измайлов.

Мы молча встали. Петр Васильевич еще немного задержался в квартире Мирзоева. Вышел довольный.

Но когда он открывал перед нами с Кристиной дверцу машины, ему позвонили на мобильный, и выражение лица у него изменилось.

– Высадите меня у метро, – сказала Кристина.

– Куда вы поедете на метро и как доберетесь домой?

– Куда поеду – мое дело. А доберусь на такси. Остановите машину!

Петр Васильевич высадил жену нашего работодателя и посмотрел на меня.

– Я могу поймать машину и доехать до особняка. Ключи у меня есть. У тебя ведь срочные дела, как я поняла?

– Не очень срочные… Фоторобот наконец пришел.

– Какой фоторобот? – не поняла я.

– Помнишь: в родном городе Даши и Кристины должны были делать фоторобот?

– Так вроде давно уже…

– Там что-то сломалось, потом кто-то уволился, потом еще что-то случилось. В общем, как всегда в государственных структурах. Фоторобот пришел только сейчас, я за ним поеду. Слава богу, теперь есть компьютеры и Интернет. Но это – не главное. То есть я пока не знаю, даст нам что-то этот фоторобот или нет.

– А что главное?

– Знаешь, с какой подружкой Рафик застал Ирину в постели?

Я вопросительно посмотрела на Петра.

– С Сюзанной.

– И что?

– Во-первых, Сюзанна не должна бы дружить с Ириной, раз дружит с Кристиной. А во-вторых… Помнишь, что Кристина рассказывала насчет неадекватного поведения Рафика на какой-то презентации?

Я кивнула.

– Рафику показалось, что Сюзанна – мужчина. Ирина с пеной у рта доказывала, что нет.

Я открыла рот.

– Она совсем не похожа на мужчину, – сказала я. – Конечно, я не видела ее обнаженной, но в обтягивающих брючках видела и не один раз. Там у нее ничего лишнего нет.

– Я знаю, что лесбиянки прикрепляют искусственный фаллос на ремнях. То есть я видел на ремнях. Может, на самом деле теперь еще и как-то приклеивается?

– А Сюзанна?

– Сергей Юрьевич заставал их с Кристиной в постели. Было дело.

– И что?

– Так не с мужиком же? – рассмеялся Петр Васильевич.

Я не могла этого переварить. Я всегда считала, что лесбиянки – это или бритоголовые девицы, поклонницы «Ночных снайперов» (то есть тип молодежной субкультуры), или мужеподобные личности, которые родились с каким-то генетическим сбоем, и теперь их тянет на вполне определенные подвиги.

Оказалось, что Петр Васильевич вместе с нашим общим работодателем Сергеем Юрьевичем очень подробно изучили вопрос и, в частности, выяснили, что в объятия других женщин стремятся еще и те, у кого по каким-то причинам не заладилось с мужчинами. Неудачи с мужчинами – это причина пристрастия к однополой любви у более чем семидесяти процентов так называемых лесбиянок. А от природы их всего около одного процента. Карл Лагерфельд после посещения нашей страны заметил, что стал бы лесбиянкой, если бы был русской женщиной. Причина – наши мужчины ужасны.

– Это мнение модельера Лагерфельда, – заметила я. – Я не считаю, что наши мужчины ужасны. Ужасные есть среди представителей всех наций. Но есть и другие. По-моему, женское счастье невозможно без мужчины – какой бы ласковой и понимающей ни была женщина.

Я улыбнулась Петру. Он улыбнулся в ответ. Как все-таки его лицо преображает искренняя улыбка! Но каким разным может быть этот человек…

Хотя у меня был вопрос по последней теме. Разве у Кристины и Сюзанны отношения с мужчинами складываются неудачно?

– По-моему, этим бабам делать нечего, – высказал свое мнение Петр. И его же он высказал Сергею Юрьевичу, которому – по мнению начальника службы безопасности – следовало отправлять своих баб на работу или хотя бы заставлять заниматься хозяйством. – Лариса, они же ничем не заняты! Сергею Юрьевичу и его друзьям просто некогда уделять им много времени. Они работают, и в жизни их в первую очередь интересует именно работа. Это жизнь и хобби одновременно. От женщин откупаются, чтобы отстали. Денег дают много. Бабы по магазинам прогулялись, шмотья накупили, к парикмахеру сходили, вернулись – занялись примеркой, а потом решили побаловаться… Может, с использованием каких-то достижений науки и техники.

Петр Васильевич хмыкнул.

– Бедный Рафик! – рассмеялась я. – Он вообще откуда приехал?

– Оттуда, где секс-шопов никогда не было, нет и не будет.

– А за посещение секс-шопов забивают камнями? – полюбопытничала я.

Петр Васильевич рассмеялся и чмокнул меня в щеку.

Глава 24

Я поймала такси и назвала адрес. Интересно, куда отправилась Кристина? Я почему-то подумала об отце Иоанне – или как там его на самом деле. Но отец Иоанн – не подружка с фаллоимитатором или вибратором. Мужчину Сергей Юрьевич не потерпит – и он уже дал ему в глаз. Но как вообще эти девчонки – а для меня они были девчонками – могут заниматься любовью друг с другом? Или их постоянные мужчины им настолько противны? Ведь все они годятся им в отцы. Это мне Сергей Юрьевич кажется приятным мужчиной, но мы с ним из одного поколения. И он мне не муж. А молоденькой Кристине? А той же Ире, у которой мы сегодня были? Почему они не встречаются со своими ровесниками? Нет, мне понятны их мотивы, но ведь можно работать, найти трудолюбивого парня, желающего сделать карьеру, вместе идти по жизни, делить радости и горести, как делили мы с моим мужем Мишей…

Моя старшая дочь вышла замуж по большой любви за своего ровесника. А теперь я не знаю, что она на самом деле хочет. Большой любви ей хватило. Хочет спонсора? Хочет просто мужика? Шел мимо Леша, с которым учились в одной школе, – пусть будет Леша. Но мне кажется, что теперь ей просто лень предпринимать какие-то усилия. Она – несмотря на юный возраст – обабилась. Младшую уже интересуют мальчики, но мальчиков в ее классе пока не интересуют девочки. Мальчики всегда отстают в этом плане. И моя Таня засматривается на более старших мальчиков…

– Так, смотрите, дамочка, где ваш дом, а то у вас здесь номера не висят, – сказал шофер. – Богато живете, дамочка!

– Я – домработница.

– Понял. Такая красивая женщина и домработница? И каждый раз на такси приходится ездить? Может, я вас буду возить? С большой скидкой!

– Нет, свои «Жигули» есть. От отца. Такси не оплачивают. Иначе, может, и ездила бы каждый день.

Я запнулась. Перед воротами дома Сергея Юрьевича опять стояли машины.

– Это к вам? – уточнил шофер.

– Не ко мне, конечно.

Но перед воротами дежурил режиссер Попковский с сопровождающими и, как только я вышла из машины, бросился ко мне и рухнул на колени прямо в мокрую жижу на обочине. Мы встретились взглядом с шофером сквозь лобовое стекло. Шофер поднял большой палец, но уезжать не спешил.

– Богиня, спасай! – заорал Попковский. Может, он тоже что-то нюхает или колется? Или просто псих? – Плачу по тройному тарифу! Без тебя никак!

Среди сопровождающих я заметила отца Иоанна, фингал на физиономии которого уже поменял цвет, да и припухлость спала. Хороший гример вполне справится с подготовкой этой морды к съемке.

Но тогда где Кристина? Хотя в мои обязанности не входит за ней следить!

– Пропустите меня, – сказала я Попковскому. Как я заметила, нас уже снимали… Вот только в сюжет светской хроники мне не хватало попасть для полного счастья! Потом будет стыдно соседям на глаза показаться.

С трудом, но я прорвалась к воротам и объявила тем, кто хотел последовать за мной, какими карами (по Уголовно-процессуальному кодексу) им это грозит. В свое время Сергей Юрьевич мне этот самый кодекс цитировал, чтобы я знала, на что ссылаться, когда не пускаю незваных гостей.

Уже из дома я позвонила на мобильный Петру и сказала, что перед воротами опять дежурит делегация.

– Постоят и уедут, – отмахнулся он. – Ведь насилия же к тебе не применяли? Подумаешь – мужик на колени бухался от переизбытка чувств. Ты производишь на мужчин неизгладимое впечатление, Лариса. Разве кто-то станет бухаться перед Кристиной? Я перезвоню попозже, Лариса. Мне сейчас на самом деле некогда.

Голос у него был обеспокоенный. Что-то случилось? Или фоторобот дал неожиданные результаты?

Я позвонила на мобильный Кристине, чтобы предупредить о новом явлении Попковского и отца Иоанна. Насколько я поняла, Кристина была уже пьяна.

– Может, за вами приехать? – предложила я. Хотя как я выйду за ворота? Я не хотела снова видеть всю эту компанию и слушать вопли Попковского. И то, что я один раз прорвалась, не означает, что удастся прорваться во второй.

– Я подумаю, – ответила жена работодателя и отключила связь.

Дело хозяйское. Была бы честь предложена.

Но Кристина все-таки позвонила, когда я уже собиралась домой после того, как выполнила всю возможную работу у Сергея Юрьевича. На всякий случай я накрыла им стол на двоих и четко расписала, что где лежит.

Пьяная Кристина просила, чтобы я ее забрала. Продиктовала адрес – улица на Петроградской стороне. Далековато. А сейчас еще пробки. Но все равно надо ехать. В этом доме мне хорошо платят, и работа меня устраивает. И хорошие отношения нужно поддерживать не только с хозяином, который мне платит деньги, но и с женой хозяина, которая при желании может здорово попортить мне жизнь.

Перед воротами уже никого не было. Я снова позвонила Петру и сообщила, что еду за Кристиной.

– Куда? – кратко спросил он.

Я продиктовала адрес.

– Это квартира, где сейчас проживает Сюзанна. Ее ей Виктор снимает. Но почему-то сам не хочет там светиться. Или не хочет с ней жить? Кто их всех разберет, этих идиотов? – в сердцах воскликнул обычно невозмутимый Измайлов.

– Петр, что случилось? – с беспокойством спросила я.

– Потом объясню. Но если эти две гламурные чучундры что-то учудят, сразу же звони мне. Сама знаешь, что от них можно ждать чего угодно, в особенности от пьяных. Если сам не смогу приехать, пришлю кого-то из ребят.

Дом на Петроградской стороне был старым, но явно после капремонта, в результате которого большие квартиры – отдельные в дореволюционные времена и коммуналки в советские – разделили на, по крайней мере, две каждую. В подобном доме живут мои знакомые. Они нанимали юриста на два дома – свой и соседний, – чтобы не платить за метры жилплощади, которые вроде бы находятся в квартире, но которые использовать никак нельзя. А квартплата там гораздо выше, чем в новых районах – старый фонд после капремонта у нас идет по самой высокой ставке. В общем, там после разделения квартир на отдельные у некоторых граждан получились длиннющие узкие коридоры, правильнее будет сказать: проходы к фактической квартире. На лестничной площадке впритык находятся двери – на каждую часть разделенного на две части коридора, вы входите и по этой кишке идете бочком, поскольку, например, с моими габаритами, да еще и в шубе ступать прямо невозможно, разве только сильно обтираясь об стены. Эти коридоры нельзя использовать никак. Там ничего не поставишь, но за эти метры (в доме моих знакомых их количество доходит до семнадцати!) приходится платить. А ведь у нас и отопление с метра, и мусорят у нас метры, и на лифте у нас метры ездят, а не люди. Кто придумал такую идиотскую систему расчета платежей?

Я поднялась на установленном явно в новые времена лифте на третий этаж, вышла и услышала ор. Голоса и Кристины, и Сюзанны я знала, только теперь они еще были сильно пьяные. С ними ругался какой-то мужчина. Я пошла на голоса (лифт располагался в закутке за выступом стены). Первой меня увидела Кристина.

– Лариса! Вон смотрите – Лариса! – дернула она мужика за руку. – Она вам все объяснит.

Мужчине было лет тридцать, одет был в черные джинсы и черную кожаную куртку, явно с рынка. «Грязный» блондин, серые глаза, круглолицый. В общем, ничего особенного, но для меня слишком молод.

Мужчина извлек из кармана удостоверение и продемонстрировал мне.

– Что они учудили? – кивнула я на полуголых и пьяных подружек.

– Вы, простите, кто?

– Домработница вот этой, – кивнула я на Кристину. Та немедленно закивала. – Так, давайте пройдем в квартиру. Что мы на лестнице стоим?

– У меня не прибрано, – объявила Сюзанна. – У меня же нет домработницы! Вот когда я в следующий раз выйду замуж…

– Своим беспорядком вы никого не удивите, – заметила я, подвинула подружек и вошла, потом повернула голову на Леонида как-там-его и сказала: – Не стойте столбом. Следуйте за мной. И дверь за собой закройте.

Но Сюзанне удалось удивить даже меня. В этой двухкомнатной квартире не было ни одного места, куда можно было бы приткнуться. Везде висели или лежали платья, юбки, блузки, маечки, брючки, трусики, бюстгальтеры. Периодически попадалась какая-то мужская одежда. Кругом валялись тюбики с помадой, тональным кремом, обычным кремом (для лица, тела, шеи, век, ночным, дневным), какие-то кисточки, тампончики (новые и использованные), ватки, губочки. На всех поверхностях стояли чашки с засохшим кофе и чаем, немытые бокалы, все пепельницы были переполнены. Еще была апельсиновая корка, шкурки бананов, подгнившая верхняя часть ананаса, множество всяких косточек. Я на первый взгляд не могла сказать, из чего они все. Я поняла, почему Виктор не хочет здесь жить постоянно и на период развода с женой (тоже, кстати, неряхой) обустроился в апартаментах при своем банке. Я бы тоже не хотела. И, посмотрев на этот хаос, подумала, что на месте Виктора не стала бы жениться на Сюзанне. Да, «на людях» она выглядит великолепно. Но жить с такой неряхой невозможно, даже если он привык жить с неряшливой женой. Но здесь-то был просто кошмар!

Сотрудник органов в ужасе осмотрел гостиную, в которую прошел вслед за мной.

– Сюзанна, вы вообще не убираетесь? – не смогла удержаться от вопроса я.

– К приезду Виктора убираюсь, – пожала плечами Сюзанна.

– И сколько времени занимает уборка?

– А я больше не убираюсь! Больше мне не нужно. Витька на мне не женится, так зачем убирать? И вообще еще Мэрилин Монро говорила, что ничто не волнует так, как мнимый беспорядок в женской спальне.

– Так то мнимый, – заметила я. В данном случае я использовала бы совсем другое прилагательное.

– Пойдемте в спальню, – как раз позвала Сюзанна.

Я, кстати, невольно бросила взгляд ей между ног. Она была в халатике, который все время распахивался, и под ним просматривалось роскошное нижнее белье, вероятно, оцениваемое в среднестатистическую зарплату. Одним словом, там все было так, как должно быть у женщины.

– Мы отдыхали на диване, – добавила Кристина.

В спальне было не лучше, чем в гостиной, хотя разложенный огромный диван все-таки был очищен от одежды и остатков еды. Но на прикроватной тумбочке стояли два бокала, а на полу рядом – батарея из пяти бутылок. Неужели они все это сейчас выпили? Или это с нескольких раз? Виски девчонки вроде бы не пьют…

Кристина с Сюзанной завалились на диван, взяли в руки бокалы и чокнулись. Еще в прихожей я скинула куртку и сапоги (тапочки имелись), моему примеру последовал Леонид как-там-его, правда, обувь не снимал. Сотрудник органов с ошарашенным видом посмотрел на меня.

– Давайте поищем, где здесь можно присесть.

– Сюда, – Кристина похлопала по дивану, как хлопают собаке.

– В кухне есть табуретки, – крикнула Сюзанна.

Леонид как-там-его повернулся в направлении кухни. Я решила проследовать за ним, чтобы его не хватил удар. Я предполагала, что в кухне может быть еще более ужасно, чем в комнатах. И вообще мне хотелось для начала поговорить с ним с глазу на глаз. Да и что могут сказать эти две красотки? Они же сейчас неадекватны.

В кухне на самом деле было ужасно. В мойке высилась гора немытой посуды. Немытая посуда стояла и на обеденном столе, и на разделочном. Плиту, как мне показалось, не мыли никогда…

– Как можно жить в этом свинарнике? – повернулся ко мне Леонид как-там-его.

Я пожала плечами.

– Вы здесь не убираете?

– Слава богу, нет.

– А вторая?

– Вообще-то в ее доме ничего подобного нет. Вещи разбрасывает, в смысле бросает там, где мерила, но чтоб такое… Нет. И там муж. Дом – его.

– А…

– Что случилось?

– Давайте куда-нибудь присядем.

Мужик осмотрелся по сторонам и скривился. Я раскрыла один шкафчик, другой, нашла бумажные полотенца, оторвала по куску и постелила на табуретки. Теперь можно было садиться. Я вопросительно посмотрела на Леонида, отчество которого не запомнила. Да и какое отчество?

– Вы хорошо знаете Сильву Витальевну Брезинскую?

Я не знала, что она Витальевна и что Брезинская, но настоящее имя при мне упоминал Петр Васильевич.

– Лучшая подруга жены моего работодателя. Вижу регулярно. Не могу сказать, что дружу с ней. Сами понимаете.

– Вы знаете, что она сдает квартиру американской семейной паре, Майклу и Кэтрин Джонсон?

– Что сдает – знаю, что американцам – знаю, фамилии слышу впервые. Они меня никогда не интересовали. А что, это запрещено?

– Нет. И договор оформлен официально, и Сильва Витальевна исправно платит налоги, – Леонид улыбнулся. – И квартира ею унаследована от бывшего мужа. Все законно. Все документы оформлены правильно.

– Да что случилось-то?

– Сегодня Кэтрин Джонсон выбросилась из окна. Той самой квартиры, которая принадлежит Сильве Витальевне.

– Так. А Сюзанна-то здесь при чем? – Я пояснила, что Сильва себя именует Сюзанной, и мне так привычнее ее называть. Но я на самом деле не понимала, какое отношение Сюзанна может иметь к самоубийству американки.

– Положено все проверять, – сказал Леонид.

А я подумала, что Леонид-то, наверное, представляет не МВД, а ту же структуру, в которой служил Петр Васильевич. Я ведь не особо вглядывалась в текст удостоверения. А тут иностранцы – зона ответственности ФСБ.

– Вы не знаете, как часто она общалась с Джонсонами?

– Понятия не имею. Но это сейчас выясним.

Из спальни тем временем донесся звон бокалов и девичий смех.

– Эта Кэтрин Джонсон хоть записку оставила? – спросила я у Леонида. – Или есть подозрения, что не суицид?

– Суицид. И записка есть. Мужу. Прощения у него просит, только не пишет, за что.

– Странно, что американка из окна прыгнула, – заметила я. – Или психопатка?

Леонид как-там-его пожал плечами.

– Что вы можете сказать об образе жизни Сильвы Витальевны? – спросил он.

Я рассказала, что в последнее время волнует Сюзанну. У нее мужик, можно сказать, на крючке, и ей явно не до американцев. Хотя она только что сказала, что Виктор на ней не женится… Может, поругались?

– А сегодня где она была, вы не знаете?

Я пояснила, сколько спят подружки, Леонид закатил глаза, потом я сказала, что Кристина поехала к подружке, а результат встречи Леонид видел собственными глазами. Интересно, они горе заливали из-за отказа Виктора жениться на Сюзанне или, наоборот, отмечали начало нового этапа в ее жизни? Она же сейчас должна броситься на поиски нового спонсора.

– По-моему, вы здесь зря тратите время, – сказала я мужчине. – Сюзанна точно не доводила никакую Кэтрин до самоубийства. Ее мужики волнуют, и, может, еще женщины, которые претендуют на тех же мужчин, что и она.

Леонид как-то грустно улыбнулся.

– Пойдемте со мной в комнату, – попросил он. – Мне все-таки надо задать пару вопросов Сильве Витальевне.

– Попробуйте. Кстати, откуда у вас этот адрес? Эту квартиру ей любовник снимает, а прописана она… Даже не знаю, где она прописана.

– У Майкла Джонсона был этот адрес. Сильва Витальевна оставляла на тот случай, если ее потребуется найти. На звонки мобильного она не отвечала, мне пришлось ехать сюда.

– Не отвечала, потому что спала, а потом они пили.

– Теперь я понял.

Мы вошли в комнату. Сюзанна и Кристина в одном нижнем белье страстно целовались на разложенном диване. Леонид откашлялся.

– Хочешь присоединиться, малыш? – спросила Сюзанна.

Малыш не хотел. Малыш хотел как можно скорее покинуть пределы этой квартиры. Сюзанна с Кристиной его явно раздражали, как и беспорядок. А я впервые в жизни видела двух женщин, занимающихся любовью – или пародирующих это занятие. А скорее всего, девчонки просто напились и баловались.

– Сильва Витальевна!

– Просто Сюзанна…

– Вы знакомы с Майклом и Кэтрин Джонсон?

– Я им квартиру сдаю. Два раза виделись.

– Вы не встречаетесь с ними ежемесячно для получения денег?

Сюзанна посмотрела на сотрудника органов, как на полного идиота.

– Вы в каком веке живете, молодой человек? – Кстати, молодой человек был старше ее минимум лет на пять, а скорее больше. – Они мне деньги на счет переводят. Мы встречались, когда я им квартиру показывала в присутствии агента, а потом уже в агентстве при подписании договора. И снова поехали ко мне, чтобы все зафиксировать. А то увезут мое добро в свою Америку. Акт составляли. И опись. То есть в обратном порядке.

Сюзанна пьяно захохотала. К ней присоединилась Кристина.

– Когда вы видели Кэтрин Джонсон в последний раз?

– Я что, помню? Надо договор смотреть. Позвоните в агентство. Или сходите туда.

– Да уж, в таком хаосе трудно что-нибудь найти, – буркнул себе под нос Леонид. – Вы знаете, что Кэтрин Джонсон мертва?

– Давай выпьем за упокой ее души, – предложила Кристина. – Мы как раз думали, за что нам выпить. Вроде все тосты уже перебрали.

– За упокой не чокаются! – рявкнул доведенный до белого каления Леонид.

– Значит, не будем чокаться, – сказала Сюзанна и потянулась к губам Кристины.

– Вы на самом деле зря тратите время, – тихо сказала я Леониду. – Неужели вы не видите, что им ни до кого нет дела, кроме себя?

Леонид печально кивнул.

– Вы на машине? – спросила я.

– Сломалась.

– Я вас довезу до метро, если поможете мне мою спустить к машине. Сейчас я ее одену и поедем.

Одевание Кристины было долгим и трудоемким процессом, но я справилась. Надо будет сказать Сергею Юрьевичу, чтобы повысил мне жалованье за вредность. В маленький лифт мы не могли загрузиться втроем, так что в нем мы ехали вдвоем с Кристиной, Леонид шел пешком по лестнице, я бы тоже предпочла пешком, а не вдыхать пары алкоголя.

До машины добрались, загрузились (Кристина – багажом на заднем сиденье), Леонида я высадила, где он попросил, сама поехала к дому Сергея Юрьевича. Кристину укачало, два раза рвало, но мы доехали.

В доме оказался не только мой работодатель, но и Петр Васильевич. Они вдвоем ужинали за накрытым мною на двоих столом приготовленными мною блюдами.

– Присоединитесь, Лариса Михайловна? – спросил Сергей Юрьевич. – Нам есть что обсудить.

– Вначале нужно уложить Кристину, – заметила я, поддерживая его супругу, которая самостоятельно стоять не могла. Говорить тоже не могла. Что-то мычала и пучила глаза. Ох, как ее развезло-то!

– Со своей женой я сам справлюсь, – процедил Сергей Юрьевич. – У меня есть опыт протрезвления пьяных жен. А вы пока поешьте, вы же явно много трудились сегодня.

Глава 25

– Давай я за тобой поухаживаю, – предложил Петр Васильевич. – Не все же тебе за мной и за обитателями этого дома.

Я сама достала третий прибор, а Петр Васильевич принес из кухни мою же стряпню. Со второго этажа слышались истошные крики Кристины.

– Что он там делает?

– Наверное, моет ее под холодным душем, – пожал плечами Измайлов. – Или только голову сунул под струю холодной воды.

– Вроде бы она вышла из депрессии, – заметила я.

– Но кому приятно видеть пьяную бабу? И ведь у Сергея Юрьевича она не первая такая! Раньше Кристина до такого состояния не допивалась.

– А кто допивался?

– Наталья, первая жена. Говорят, что женский алкоголизм неизлечим. Но женщина может бросить пить сама – если захочет. Наталья захотела. Вероятно, захотела доказать Сергею Юрьевичу, что она чего-то стоит. Теперь у нее успешный бизнес и ребенок. Или она просто не успела стать алкоголичкой? Она не пила каждый день, но срывы бывали. То есть долгий период трезвости, а потом – тихий ужас. Вернее, громкий ужас. Где-то после четвертого раза Сергей Юрьевич с ней развелся.

– А что у нее с личной жизнью?

– Периодически появляются какие-то мужчины, но до брака дело не доходит. Но она очень занята на работе. Вероятно, сама старается загрузить себя по максимуму. Остальное время проводит с ребенком. Ирина – наркоманка, как ты видела. Но она и алкоголем не брезгует. То есть вначале мы с Сергеем Юрьевичем думали, что она только пьет… И она была тихая, в особенности после Натальи. В общем, не там он женщин ищет.

Петр Васильевич посмотрел на меня и улыбнулся.

– Такую жену, как я, нельзя взять с собой на презентацию, – заметила я, адекватно себя оценивая.

– С такой женой, как ты, можно жить и общаться. А Сергей Юрьевич уже в том возрасте, когда женщина нужна не для демонстрации друзьям и партнерам, а для общения, поддержки, совместного времяпровождения. О чем говорить с Кристиной?

– О чем-то же они говорят.

– Я так и не понял, о чем.

– Моя прическа! – донесся со второго этажа вопль.

– Вот об этом и говорят. Она рассказывает, как провела день, а он – как он провел день. И каждый слышит только себя. Ты можешь себе представить такую семейную жизнь, Лариса?

Я покачала головой и спросила насчет Людмилы Евгеньевны, матери единственного сына Сергея Юрьевича. Она пила? Пьет? На наркоманку вроде бы по возрасту не тянет.

– С Людмилой Евгеньевной было еще интересней, – хмыкнул Петр Васильевич. – Она периодически увлекается – как бы это получше выразиться? – всякими религиозными течениями. То ходила в православную церковь, истово молилась, чуть ли не в монастырь собиралась уйти, потом разочаровалась, я только не понял конкретно в чем или ком. Потом была парочка сект, в которых она тоже разочаровалась. Между периодами истовых молений и постов она предавалась аморальному образу жизни. Потом нашла себя в цветоводстве. Так что все жены Сергея Юрьевича, даже все женщины были с большим прибабахом. Хотя сам он, по-моему, – абсолютно адекватный человек.

– Да, кстати, что с фотороботом? – поинтересовалась я. – Его опознали?

Петр Васильевич кивнул и нахмурился. Я ждала ответа.

– Это двоюродный брат Людмилы Евгеньевны, только что упомянутой нами всуе.

– А…

– Разбираемся. Пока ничего конкретного сказать не могу.

– А у сына в Англии есть какие-то проблемы? – спросила я.

– Есть. То есть были. Он проигрался на скачках.

– И что?

– Сергей Юрьевич предложил ему идти работать. Он ему платит ежемесячное пособие, чтобы учился – не отвлекаясь ни на что постороннее, занимался учебой. То есть платил. Теперь не платит, раз сын пускает деньги на лошадиные бега.

– Так он пошел работать или нет?

– Да, разрабатывает какие-то сайты. Он и раньше этим занимался, но для удовольствия, а теперь задался целью заработать деньги. И еще мамочка помогла. Мамочка-то ведь не бедствует. Не возвращать же мальчика в Россию, где его сразу в армию загребут? До двадцати семи лет точно здесь не появится.

– Он продолжает ходить на скачки?

– Не знаю. Не было задания это выяснить. Сергей Юрьевич сказал, что умывает руки. Ему надоело решать проблемы сына. Здесь были то аварии, то езда в пьяном виде, то наркотики в ночном клубе. Мамочкины гены дают о себе знать. Людмилу-то Евгеньевну именно Сергей Юрьевич из сект вытаскивал и от молений отлучал. Тогда он и отправил сына учиться в Англию. Парень же там успел в средней школе поучиться, потом сюда приехал. Мамочка-то ведь страдала. Сергей Юрьевич решил, что сын поможет ей отвлечься от религии. В общем, так оно и вышло. Теперь обратно уехал. В Англии вроде как компания сменилась, стал поспокойнее.

– А там разве нет нашей золотой молодежи?

– Мне кажется, что она есть везде. Но он попал в Лондонский университет, где люди на самом деле учатся – и наши, и не наши. Окружение в его возрасте играет большую роль. Он стал учиться. И еще понял, что папа остался в России. И мама осталась в России, хотя мама туда регулярно наведывается. По звонку проблему не решить. Законы на самом деле работают, и закон един для всех. За нарушение правил дорожного движения штрафуют и членов королевской семьи. Но в Англии много наших – всяких и разных. Почему его понесло на бега?.. А кто знает? Может, это вообще был первый и последний раз.

– Но зачем Людмиле Евгеньевне понадобилась Даша? Ведь если в родной Дашин город ездил ее двоюродный брат…

– Я пока не могу ответить на эти вопросы, – вздохнул Измайлов. – Скорее всего – следить за Сергеем Юрьевичем. И если только следить…

– Ты считаешь, что именно Даша могла подсыпать яд в коньяк Сергея Юрьевича?

– У тебя есть другие варианты?

– Если только сама Людмила Евгеньевна на том сборище бывших жен. Я на самом деле за ними за всеми не следила.

– Да в твои обязанности это и не входит! И кто знал?

Я задумалась. Могла Людмила Евгеньевна подсыпать яд в коньяк Сергея Юрьевича и вино Кристины? Наверное. Я не знаю! Но вполне можно это предположить. Наследует-то ее сын! В случае смерти и Сергея Юрьевича, и Кристины он остается единственным наследником. И тогда уже можно и на лошадиных бегах играть, и в казино, и машины бить сколько душеньке угодно…

– А специалистов по электронике в ее окружении, случайно, нет? – поинтересовалась я. – Я имею в виду способных отключить здесь сигнализацию…

– Случайно есть. Ее последний любовник.

– И что?

– Работаем. Пока я не могу сказать ничего конкретного. Я не привык голословно обвинять людей.

Но всем своим видом Петр Васильевич показывал, что думает так же, как я.

Внезапно у него зазвонил телефон, он посмотрел на дисплей, ответил, но в основном слушал, что ему говорили, только иногда задавал уточняющие вопросы. По его репликам я даже не могла догадаться, с кем и о чем он разговаривает. То есть, скорее всего, перед ним отчитывались – передавали собранную информацию. О Людмиле Евгеньевне, ее двоюродном брате и любовнике?

Но разве можно вот так убивать людей? Мог ли быть у Людмилы Евгеньевны доступ к какому-то редкому восточному яду? Почему бы и нет? В той же Англии проживает много пакистанцев и индусов. А она туда регулярно ездит. И сынок там постоянно живет. Вполне мог завести нужные контакты. Как провезла в Россию? Легко. Она же явно не большой пакет тащила. Я помню, как мамина подруга в советские времена с Кубы кофе везла. Она рассказывала, как все наши туристы пересыпали зернами кофе свои вещи. Потом все соответствующим образом пахло. Я не знаю, то есть не помню, почему нельзя было везти пакет. Но наши люди всегда изощрялись…

К мышьяку у Людмилы Евгеньевны доступ наверняка есть. Она же – известный цветовод. В ее фирме вполне им могут пользоваться. То есть скорее всякими соединениями. Но не факт. В общем, мышьяк она могла найти. Да и восточный яд в нашем городе тоже могла найти. Кто может сказать, что в нашем городе есть и продается? Наверное, все, что душе угодно.

Крики на втором этаже прекратились, и вскоре вниз спустился Сергей Юрьевич с влажными волосами. Одежду, как я поняла, он сменил. Я впервые видела его в старых джинсах и домашней клетчатой рубашке. У меня Миша любил в такой ходить.

Я вопросительно посмотрела на работодателя.

– Пора опять разводиться, – сказал он.

Петр Васильевич удивленно приподнял брови, продолжая слушать то, что ему говорили, потом вышел из комнаты.

– Вы поели, Лариса Михайловна? Сварите мне, пожалуйста, кофейку, – попросил работодатель.

Я сварила кофейку нам троим и принесла в комнату. Сергей Юрьевич в задумчивости курил. Петр Васильевич отсутствовал.

– Меня достала Кристина, – устало произнес Сергей Юрьевич. И у него на самом деле был усталый вид. – Я много работаю, я хочу дома отдыхать. И раньше я на самом деле отдыхал. Вас, наверное, удивляет, что я выбираю в жены таких, как Кристина и Ирина, с которой вы успели познакомиться?

– В общем, да, – признала я.

– А я могу отдыхать только с такими. Здесь все, что не скажешь, в новость.

«Э, милый, да у тебя же комплексы! Или умная женщина когда-то задавила своим интеллектом? Та же Людмила Евгеньевна?»

– Они готовы ублажать, очень следят за собой. И ведь в тех кругах, в которых я вращаюсь, о достатке мужчины, в частности, судят по сопровождающей его женщине. Хотя таких жен приходится периодически менять…

«Как устаревшую модель машины на новую? Но эти же девчонки – живые люди!» Правда, вслух я ничего не говорила.

Сергей Юрьевич жаловался мне на жизнь. Я молча слушала. В нужных местах вставляла какие-то междометия. Оказывается, ему теперь опять придется тратить время на поиск новой жены. Кристина-то его сама нашла. Сама увела от бывшей подруги.

– Может, вы на Сюзанне женитесь? – высказала предложение я.

– Так ведь тоже пьет.

– Выйдет за вас замуж – может прекратить.

– Но у нее там вроде бы с Виктором все на мази.

– А кто более выгодный жених – вы или Виктор? Он – банкир, если не ошибаюсь?

– И у него неприятности.

Я вопросительно посмотрела на работодателя.

– Вы помните, что его обокрали, и жена Виктора обвинила во всем Сюзанну?

Я кивнула.

– Пропали документы, деньги, драгоценности. Конечно, главное – документы. Виктор подвел других людей. Я не знаю всех деталей. Но он занимался переводом денег за рубеж – в офшорные зоны. Вы же явно слышали об утечке капиталов из страны, Лариса Михайловна? – Сергей Юрьевич легко улыбнулся. – Так вот, капиталы утекают при помощи банкиров вроде Виктора. Естественно, он помогает им утечь за определенный процент.

– И он собирал компромат на тех, кому помогал?

– Я не стал бы использовать слово «компромат». Но он сохранял сведения о том, кому какую «помощь» оказал.

– И именно эти сведения пропали?

– Насколько я понял – да.

– Он хранил их на бумаге?

– Не знаю. Могли быть и диски. Еще какие-то носители информации.

– Вы лично пострадали?

– Нет. Но я знаю человека, который пользовался услугами Виктора.

– И что?

– С его офшорного счета пропали деньги.

– Как?

– На этот вопрос я вам ответить не могу, Лариса Михайловна, – рассмеялся Сергей Юрьевич. – И даже не могу предложить кандидатуру, к которой можно было бы обратиться за разъяснениями. У меня в фирме есть хорошие компьютерщики, но здесь действовал настоящий мастер. И информации в бумагах или на дисках Виктора ему хватило для того, чтобы добраться до чужих денег. О деталях не спрашивайте. Не знаю, не понимаю, объяснить не могу. Есть факт. То есть факты. Люди доверились Виктору, и он многим и неоднократно помогал в таких делах. А здесь такой прокол.

– Если многим и неоднократно…

– Может, украли информацию не обо всех. Может, кто-то уже обнулил счета. Кто-то еще не в курсе. Кто-то давно за границей. Кого-то уже нет в живых. Этих деталей я тоже не знаю. Но даже того, что мне точно известно, достаточно, чтобы однозначно сказать: у Виктора очень большие проблемы.

– А у Сюзанны?

– Если Виктор становится нищим или садится в тюрьму, сами понимаете, то ей придется искать нового кандидата в мужья. Столько времени девочка зря потеряла!

– Как вы считаете, кто украл документы? – поинтересовалась я.

– Сам Виктор.

Я удивленно посмотрела на Сергея Юрьевича.

– В сговоре с женой. Их дети с московской родственницей уже за границей. Это о чем-то говорит? Здесь они разыгрывают спектакль.

– И хотят все свалить на Сюзанну?

– Кто поверит, что Сюзанна полезла в дом к мужику, за которого она хочет замуж, и украла документы из сейфа, код которого она знать не могла? То есть это именно спектакль. И Сюзанна в это время находилась с Виктором и его друзьями. Кстати, друзья тоже среди пострадавших. И в виновность Сюзанны не верят. Хотя бы потому, что лично знакомы с ней.

– То есть Виктор подставляет жену? – не понимала я. – И она добровольно подставляется?

Я ведь видела эту женщину… Неужели она такая хорошая актриса?

– Что он на самом деле задумал, я не знаю. Но предполагаю, что в ближайшее время и Виктор, и его супруга окажутся за границей. Вместе с деньгами других людей, которые Виктор перебрасывал в офшорные зоны. Виктор мог их снять с тех счетов и перевести на свои. Сюзанна не могла.

Сергей Юрьевич рассмеялся от одной этой мысли.

– Может, поэтому она сегодня так и напилась? – высказала предположение я. – В смысле, из-за того, что столько времени потрачено зря? Может, Виктор объявил ей о своем отъезде?

– Или кто-то разъяснил, какие у Виктора проблемы. Она сама могла приложить кое-какие усилия и выяснить статус потенциального мужа. То есть его нынешнее финансовое положение и возможные проблемы, с которыми придется столкнуться. На это у нее ума точно хватит. Сюзанна не пойдет замуж абы за кого. А слухи до нее должны были дойти. Тем более ее же обвиняли в краже! Могла и с друзьями Виктора поговорить, которые вместе с ним и ею ездили на охоту… Или там рыбалка была?

– Так пожалейте девочку, – улыбнулась я.

– Думаю, и без меня найдутся желающие. И вообще Сюзанне есть на что жить. А вот Кристине…

– Она ничего не получает в случае развода?

Сергей Юрьевич усмехнулся.

Понятно: все зависит от его доброй воли. Нет, о чем же думают эти девчонки, выходя замуж за таких мужиков?

Глава 26

В эту минуту в столовую вернулся Петр Васильевич. Его кофе уже остыл.

– Я сейчас свежего сварю, – я встала из-за стола.

– Сиди, Лариса, – Петр Васильевич устало плюхнулся на свое место.

Сергей Юрьевич вопросительно посмотрел на него.

– Не могу утверждать, что Сюзанна вляпалась в нехорошую историю, но вокруг нее точно творятся странные дела, – сказал Измайлов.

Мы с Сергеем Юрьевичем вопросительно посмотрели на него.

– Американка, которая жила в квартире Сюзанны, выбросилась из окна.

– Какое отношение к этому имеет Сюзанна? – воскликнула я, кажется, не первый раз за этот день.

– Похоже, никакого. Но сегодня покончил с собой еще один американец.

– Петя, при чем здесь эта дура? – спросил Сергей Юрьевич. – Она же вроде никогда с иностранцами не связывалась. Я помню, как они с Кристиной мне говорили, что могут жить только с нашими мужиками. Я в свое время предлагал Сюзанну познакомить со своими партнерами. И финнов ей предлагал, и арабов. И знакомил! Один мой знакомый араб чуть с ума не сошел. Так ее долго добивался. Но она сказала, что ей нужны только наши.

– Американец был любовником Кэтрин Джонсон – той американки, которая жила в квартире Сюзанны.

– И что? – спросила я.

– Они решили уйти из этого мира в один день, поскольку не могли быть вместе, и соединиться в другом? – с легкой улыбкой на губах спросил Сергей Юрьевич. – Но как я понял, уходили они в разных местах? Мужик тоже из окна выпрыгнул?

– Нет, впрыснул себе яд.

– Случайно, не тот, которым меня пытались отравить?

– Нет, другой. Мужик – из американских спецслужб.

– А у них ведь серьезно относятся к аморалке, – расхохотался Сергей Юрьевич, хотя любая смерть, как мне кажется, – не повод для смеха и шуток. – Разведчик в чужой стране крутил любовь с женой коллеги? Свои не могли убрать?

– За это не убирают, – с серьезным видом заметил Петр Васильевич. – Но есть сведения, что у него пропали какие-то документы.

– И опять обвиняют Сюзанну? – воскликнули мы чуть ли не хором с Сергеем Юрьевичем.

– Это уж слишком, – заметил мой работодатель. – Пожалуй, я все-таки на ней женюсь. Жалко девочку.

– На ком ты собрался жениться? – не понял Петр Васильевич.

– На Сюзанне. Вон Лариса Михайловна рекомендует.

Измайлов странно посмотрел на меня и заметил, что многоженство у нас пока запрещено, несмотря на все заявления Жириновского.

– А я думаю развестись с Кристиной. Пора менять жену, как ты считаешь, Петр Васильевич?

– Может, хватит жениться? Мне уже надоело разгребать дерьмо за твоими бабами. Вон сейчас еще сколько работы с Людмилой Евгеньевной предстоит. Кто знает, что она еще могла приготовить?

– Людка – баба умная… – задумчиво произнес Сергей Юрьевич. – Поэтому я на ней и не женился. Несмотря на сына. Я могу жить только с дурой.

– Так что с американцами? – спросила я у Измайлова. Мне было интересно. – Любовники решили покончить жизнь в один день? Почему?

– Записки оставили? – встрял Сергей Юрьевич.

– Оставили. Кэтрин просит прощения у мужа, но в адюльтере не кается. Решение уйти из жизни – добровольное. Патрик Бенсон тоже оставил записку. Может, он еще куда-то отправил какие-то объяснения. Неизвестно. Но вполне мог. Его нашла домработница. Это русская женщина, которая убирается у трех американцев, снимающих квартиры в одном доме. Входная дверь была не заперта. Бенсон пишет, что уходит из жизни добровольно, поскольку подвел коллег, подвел свою страну и таким образом хочет смыть позор. Рядом с телом лежал шприц с остатками жидкости. То есть он облегчил работу нашим органам. Но не своим.

– А нам какое дело до их органов? – спросил Сергей Юрьевич. – И нашим органам до их органов?

Петр Васильевич пожал плечами.

– Кто знал о любовной связи этой Кэтрин с Патриком? – спросила я.

– Много народу знало. Муж-рогоносец, конечно, был не в курсе. Но муж всегда узнает последним.

– Ты что имеешь в виду? – сурово посмотрел на Измайлова наш общий работодатель.

– У тебя есть я, – ответил Петр Васильевич. – И я не буду молчать. Да и твои жены любовников никогда не заводили. Они пили и кололись. Признаться, не знаю, что лучше.

– Лучше самому не выглядеть дураком, – объявил Сергей Юрьевич. – А насчет исчезнувших документов откуда стало известно?

– Наши люди работают, – на губах Измайлова мелькнула легкая улыбка.

– Он их искал? – уточнила я.

– Пытался. Насколько я понял, он считал, что они могли пропасть из квартиры, которая принадлежит Сюзанне и в которой он занимался любовью с Кэтрин Джонсон.

– То есть документы пропали, пока он занимался любовью? – уточнила я.

– Этот кретин потащил секретные документы на свидание с любовницей? На съемную квартиру? – Сергей Юрьевич расхохотался. – Одним словом – американец.

– У Сюзанны могут возникнуть неприятности? – спросила я.

– Не думаю, – высказал свое мнение Петр Васильевич. – Она даже ни разу не заезжала на ту квартиру после того, как ее сдала. Деньги переводились на счет в банке.

– Но могла заехать? – спросил Сергей Юрьевич. – Как раз когда Патрик Бенсон занимался любовью с Кэтрин Джонсон. Увидела, что лежат бесхозные секретные документы, схватила их и дала деру. – Сергею Юрьевичу опять стало смешно. – Петя, их продать можно?

– Я даже не знаю, что в них.

– Если их можно только патриотично пожертвовать своему государству, чтобы уесть иностранное, Сюзанна бы их точно брать не стала. Как и Кристина. Руку на отсечение даю.

– Да это все понимают, – махнул рукой Петр Васильевич. – Просто так совпало, что Сюзанна каким-то образом оказалась причастна к двум делам об исчезновении документов.

– Но американские еще нигде не всплыли?

– Вроде нет. И в них вряд ли содержатся сведения о переводе денег, как пропавших у Виктора. В особенности если Бенсон считал, что подвел свою страну.

– Оружие? – спросила я. – Чертежи, планы поставок? Планы размещения военных баз? Каких-то наших секретных объектов?

– Наверное, что-то из этой оперы.

– Но круг покупателей такой информации очень ограничен и их еще знать надо, – заметил Сергей Юрьевич.

– Может, все делалось по заказу. За Бенсоном следили. А он допустил такой косяк.

– Но ведь любовница-то была своей, американкой, а не нашей девчонкой, – заметила я.

– Без разницы. И вообще их у него могли украсть и в другом месте. Может, держал на съемной квартире. Может… Не знаю. Пока мало информации. И наши американские коллеги не торопятся ею делиться.

– Не хотят помогать в расследовании дела?

– Хотят.

– Какое дело, если это самоубийство? – воскликнула я. – У обоих! Или есть сомнения?

– Нет, точно самоубийство в обоих случаях. Но американцы хотят получить назад документы. И одновременно не хотят раскрывать, что в них. Что-то, конечно, им пришлось сказать, чтобы получить помощь наших… Но я не думаю, что документы удастся найти. Наши не знают, что искать. Американцы не знают, где искать. Не исключено, что тоже не знают что. Как они выглядели? Диск? Флешка? Еще какой-то носитель? Если флешка, он ее в магазине выронить мог! В парке, где бегал по утрам. На тротуар, выходя из машины. Сколько таких оплошностей погубили карьеру хороших разведчиков из разных стран…

– Ты что планируешь делать? – спросил наш общий работодатель у Петра Васильевича.

– Думаю, просить Ларису Михайловну завтра отправиться в гости к Сюзанне.

Я застонала.

– Что мне там делать? Мне противно находиться в этом свинарнике!

– Я вы скажите, что я вас послал, – вставил Сергей Юрьевич. – Что я не исключаю, что мне в ближайшее время потребуется новая жена, и я отправил вас прощупывать почву. Спросите, как там у них дела с Виктором…

– И кто к ней приезжал из американцев и о чем спрашивал, – добавил Петр Васильевич.

– Она не донесет лучшей подруге Кристине насчет вашего прощупывания почвы? – посмотрела я на Сергея Юрьевича.

– Когда дело касается мужчин, они все прекращают быть подругами. Не донесет. А вам будет явно интересно послушать, что она скажет.

Глава 27

Вскоре я поехала домой. На этот раз у нас не было никаких гостей, но меня ждали уроки младшей и стенания старшей по поводу неустроенной личной жизни. Леша даже не звонил. Моя старшая страдала. Мне пришлось ее утешать.

– Мама, где взять мужика? Может, твой олигарх мне кого-нибудь предложит? Есть у него холостые друзья? Или сыновья друзей?

Я не стала говорить, что олигарх, вероятно, вскоре сам освободится, но мне такой зять не нужен. И Света моя ему тоже не нужна. У него к женам вполне определенные требования. Хотя моя Света наркотиков никогда не пробовала (я надеюсь), а напилась один раз в жизни, и ей было так плохо, что теперь на всех семейных праздниках она только делает по паре глотков легкого вина – и все.

Утром я с трудом встала. Устала я за последние дни. Но требовалось готовить олигарху завтрак. И где я еще столько заработаю? Да и работа не вызывала отторжения. Вначале я трудилась домработницей на автомате, а теперь мне стало даже интересно. Конечно, не полы мыть и не голубцы готовить, а происходящее в семье Сергея Юрьевича и вокруг нее. И Петра Васильевича хотелось увидеть. Мужик на работе – хороший стимул на эту работу ходить. В особенности если нет никаких коллег женского пола, которые станут мыть мне кости.

Я накормила Сергея Юрьевича, съездила в супермаркет, поставила готовиться еду, занялась домом. Кристина проснулась в отвратительном настроении, умяла остатки вчерашних голубцов с толстым куском хлеба, забыв обо всех диетах. С кофе еще и кекс съела. Скоро придется менять гардероб? Или этот режим питания только на период стресса? А что будет в случае развода?

В начале третьего приехал Петр Васильевич. Кристина с хмурым видом вышла в коридор – после того, как услышала звонок от ворот. С Петром Васильевичем поздороваться не удосужилась, даже не кивнула ему, развернулась и ушла к себе.

– Депрессия продолжается? – вопросительно приподнял брови Измайлов.

Я пожала плечами.

– Ее одну оставить можно?

– Наверное, да.

Я не считала Кристину склонной к самоубийству. Не тот она человек, чтобы налагать на себя руки! Хотя может прорезаться «Даша», которая вроде бы подталкивала Кристину к сведению счетов с жизнью. Что-то давненько «Даша» не давала о себе знать.

Я отправилась к Кристине, которая лежала на кровати, поверх одеяла, в одежде, тупо уставившись в потолок.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я.

Кристина не ответила.

– Я сейчас уеду. Ваш муж дал мне задание…

– Делайте что хотите, – взмахнула рукой Кристина.

– Может, вам что-нибудь принести?

– Мне ничего не нужно…

Я пожала плечами и вышла из комнаты Кристины. Не нужно так не нужно.

– Какие у нас планы? – спросила я у Измайлова, когда мы выехали за ворота на его машине.

– Вначале – к соседке предыдущей жены Сергея Юрьевича. Ты слышала, что вчера говорила Ирина? Рафик нанял соседку следить за теми, кто приходит к Ирине. Или это сам Рафик сказал? Не важно.

– Так Рафик нанял. А нам она расскажет, кто ходит к Ирине?

– Думаю, да, – рассмеялся Петр Васильевич. – Причем не только из-за денег. Разве ты не знаешь такой типаж кумушек? Им же страсть как хочется посплетничать о молодой соседке. А если есть благодарные и по-настоящему заинтересованные слушатели…

Но мы, к сожалению, не знали точно, в какой квартире живет эта соседка. Только знали, что зовут ее Людмила. Значит, придется перебирать соседние номера квартир, чтобы попасть в подъезд.

Петр Васильевич набрал номер соседней с Ириной квартиры.

– Нам нужна Людмила, – сказал он, когда ответил женский голос.

Нам рявкнули в ответ, какой номер нужно набрать. Петр Васильевич набрал.

– А вы кто? – спросил певучий женский голос в нужной квартире.

– Мы представляем спецслужбы. Нас интересуют ваши соседи – Ирина и Рафаил Исмаилович.

– Наконец-то! – радостно воскликнула Людмила – и тут же прозвучал зуммер, свидетельствующий о том, что дверь открылась.

Людмила ждала нас на площадке. Это оказалась женщина моего возраста и моей комплекции. Она была в спортивном костюме, волосы собирала в хвост и почему-то не красила, на лице косметика тоже отсутствовала. Хотя она, вероятно, никого не ждала.

– А я вас вчера здесь видела, – заявила Людмила.

И позвонила Рафику? Но я не стала задавать этот вопрос вслух.

– Проходите, – Людмила отошла от двери.

Мы проследовали за хозяйкой на кухню, по которой сразу же было видно, что в доме нет мужика. Все было оформлено очень красиво, но на стенах виднелись подтеки, в одном месте вспучило линолеум (залили сверху?), у шкафчика не закрывалась дверца, у другого отвалилась ручка… Но занавесочки, подушечки, прихватки, полотенца – все было новое и красивое. Хотя вообще-то дом относительно новый и дорогой… Может, Людмилу сюда выселил бывший муж? Оказалось – сын с невесткой (естественно, гадиной, которую сын почему-то выбрал, когда вокруг было столько хороших девочек из приличных семей).

Людмила работала дома, но чем занималась, нам не сказала. Такой тетке хорошо трудиться в большом коллективе, собирать сплетни на все предприятие. Но, возможно, ее и оттуда выперли, как сын с невесткой из своего дома. Мадам не знала, куда девать энергию, к чему, то есть к кому приложить талант. И здесь, на свое счастье, познакомилась с соседом Рафиком.

Я по большей части молчала. Говорили Петр Васильевич и Людмила. Я поразилась умению Петра Васильевича вешать лапшу на уши. Надо будет иметь это в виду, чтобы ни в коем случае не подставлять свои. На меня Людмила не обращала внимания, только спросила у Измайлова, неужели и я работаю в спецслужбах. Он ответил, что «у них» есть сотрудники самых разных типажей. Людмила сама должна понимать… И вообще внешность обманчива.

– А я думала, что спецслужбы берут только таких красоток, как Ирина, чтобы иностранных шпионов соблазнять, – заявила Людмила.

– Таких как раз не берут. Разве можно доверять наркоманке? Да и интеллектом она не блещет.

– Да-да, вы правы. И Рафаил Исмаилович, такой вежливый и обходительный мужчина. Не пьет. Но иногда у него такой отрешенный взгляд… Я вначале думала, что это с ним? Потом мне соседка объяснила. Знаете, я впервые увидела наркомана так близко, а алкашей наших видела сотни. И думаю, что лучше, когда муж – наркоман.

Она идиотка?

Людмила тем временем рассказывала, что творили пьющие мужья ее знакомых. А Рафаил Исмаилович не поет, мешая соседям жить, на лестничной площадке и на подходе к дому не засыпает, в садике перед домом распитие спиртных напитков с друзьями не устраивает, на балкон соседей снизу не блюет и пожар там не устроит, бросив вниз непотушенную сигарету, поскольку дома тихо и спокойно нюхает кокаин.

– А кричит?

– На Ирку. Так за дело же. Но морду ей не бьет. Не хочет фасад портить.

– А к ней мужики ходят? – уточнил Петр Васильевич.

– Врать не буду. Мужиков, кроме вас, не видела. Девки ходят. Чаще всего одна. В последнее время, правда, прекратила. Рафаил Исмаилович сказал, чтобы я сразу же звонила, если она еще раз появится. Но не появлялась. Не знаю уж, чем она ему насолила.

Петр Васильевич извлек из внутреннего кармана фотографию Сюзанны и продемонстрировал соседке второй жены нашего работодателя.

– Она?

– Она, – кивнула Людмила. – А кто она такая?

– Подруга третьей жены известного олигарха. Ирина была его второй женой.

– Хм. Здесь открываются большие возможности. Может, они планируют какую-то акцию?

– Против кого? – поинтересовалась я.

– Третьей жены, конечно. Она могла обидеть подругу. Насчет второй жены и говорить нечего. Вы должны предупредить третью жену! И мужа! Что же эта пакостница Ирка напридумывала?..

– А Сюзанна здесь часто бывала? Когда бывала?

– Два раза в неделю, – четко ответила соседка. – Но повторяю: ее здесь не бывает уже месяца два. Вот как Рафаил Исмаилович сказал мне… А с третьей женой с тех пор ничего не случилось?

Мы с Измайловым покачали головами.

– Она должна Рафаила Исмаиловича благодарить. Он пресек заговор.

Глава 28

В скором времени мы покинули квартиру Людмилы.

– Что ты думаешь о заговоре? – спросил у меня Петр уже в машине.

– Думаю, что Сюзанна – лесбиянка. Или би. Или с мужчинами она ради дела, то есть материальных благ, а с женщинами по зову души, то есть тела. Или и души, и тела.

– Но вообще-то неэтично дружить с Кристиной, а иметь в любовницах Ирину, у которой Кристина…

Я махнула рукой.

– Петя, какая этика? Ты о ком говоришь? Они даже слова такого не знают! Это ты не можешь предать друга. Я считаю невозможным иметь в любовниках мужа подруги. Но для массы людей – это жизненные реалии. Знаешь, как разводилась одноклассница моей дочери? Из-за измен мужа с еще одной их одноклассницей. Потом всплыли и измены обманутой жены… Та, с которой жене изменял муж, в суде заявила, что искренне не понимает, как можно было изменять такому прекрасному любовнику. Но жена считала его плохим любовником. И они начали обсуждать в суде все его анатомические данные в подробностях и что он делает в постели. Моя дочь там присутствовала. Еще месяца два после их развода все бывшие одноклассники при встречах только и делали, что говорили об участниках любовного многоугольника и их анатомических данных. Даже на мою Свету это все произвело впечатление. А на меня – что все спали со всеми. И нормально! Ничего особенного! А уж для таких девочек, как Кристина, Ирина, Сюзанна… Кстати, мы сейчас к Сюзанне едем?

Измайлов кивнул.

– Мне одной к ней идти? Или составишь компанию?

– Одна иди. Я в машине подожду. Скажешь, что Сергей Юрьевич сделал тебя своей посланницей для прощупывания почвы. Как Сюзанна смотрит на то, чтобы занять место Кристины?

– Послушай, но она может плюнуть мне в лицо!

– Лариса, я тебя умоляю! Она и не подумает в тебя плевать. Она рассмотрит это предложение. Задаст тебе уточняющие вопросы. А ты – ей. Скажешь, что Сергею Юрьевичу совсем не нужно впутываться в международные конфликты. Он же работает на международном рынке. Ему визы нужно получать. А если жена – даже будущая – впуталась в конфликт с иностранными дипломатами или разведчиками, ему об этом нужно знать заранее. Если конфликт мелкий, мы можем его погасить. Но нам нужно знать все детали.

– Ты уверен, что Сюзанна знает хоть какие-то детали случившегося в квартире, которую сдает американцам? Ты уверен, что это ее интересует? Это же не последняя миланская или парижская коллекция.

– Надо выслушать все, что она скажет.

– Так, может, тебе все-таки пойти вместе со мной? Раз здесь дипломаты и шпионы, вполне естественным будет твое присутствие как начальника службы безопасности Сергея Юрьевича.

Измайлов покачал головой.

– Не будет она при мне говорить. А тебе может что-то и сказать.

Петр Васильевич припарковал машину так, чтобы видеть подъезд, в котором жила Сюзанна, но его машина при этом не бросалась в глаза.

– С богом, Лариса! – Петр положил мне руку на плечо, притянул к себе и поцеловал в губы.

– Это потому, что ты отправляешь меня в логово врага?

– Нет, это потому, что мне захотелось тебя поцеловать.

В прекрасном расположении духа я отправилась в гости к Сюзанне.

Она открыла мне дверь после трех звонков. Я уже думала, что ее нет дома.

– Вы? – спросила Сюзанна и зевнула. – А сегодня Кристины у меня нет. Она мне даже не звонила.

– Мне нужно с вами поговорить, – сказала я.

Сюзанна пожала плечами и пропустила меня в квартиру. Легкий халатик был надет на голое тело. Макияж отсутствовал, но Сюзанна и без него смотрелась прекрасно. Правда, волосы она сегодня расчесывала.

– Пойдемте на кухню, – позвала Сюзанна.

В отличие от предыдущей кухни, где просто требовалась мужская рука, здесь требовалась женская. Я опять не могла понять, как можно жить в такой грязи! Как можно не убирать за собой? Со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. Но почему Сюзанна хотя бы не пригласит кого-то убрать? Есть фирмы, предлагающие уборку квартир. Какая-нибудь пенсионерка из соседнего дома с радостью согласится. Или соседка, или просто женщина, которой требуется подработка. За сколько дней она так загадила квартиру? Неужели она все-таки убиралась к приезду Виктора?

Сюзанна закурила и вопросительно посмотрела на меня сонными глазами.

– Вас кто прислал? – спросила она.

– Сергей Юрьевич.

– Мог бы сам приехать, – Сюзанна выпустила дым кольцами.

– Возможно, он и приедет. И даже женится на вас.

Сюзанна фигурно изогнула одну бровь. И как это у нее так получилось?

– Он послал меня, так сказать, прощупать почву.

– Брачный контракт обязателен, – резким тоном сказала Сюзанна – словно ножом рубанула. – Его адвокат может встретиться с моим адвокатом. Я позвоню своему и предупрежу. Пусть обсуждают условия. Сейчас дам вам координаты адвоката.

Сюзанна грациозно встала, вышла из кухни, через некоторое время вернулась и вручила мне визитку адвоката. Мне показалось, что она с кем-то разговаривала в комнате. Или сама с собой, пока искала визитку? В таком хаосе не очень-то быстро можно что-то найти…

– Еще что?

– Сергей Юрьевич хотел знать, нет ли у вас проблем с американцами. Вы понимаете, что он работает с иностранными фирмами, и ему совсем не нужны проблемы с представителями каких-либо иностранных государств. Если он женится на вас…

– У него не будет проблем с представителями иностранных государств. Я давно гражданка России, несмотря на то, что родилась в Эстонии и у меня мать – литовка.

– Он не имел в виду эти проблемы. Он имел в виду американцев, которым вы сдаете квартиру.

– А они-то здесь при чем? – искренне удивилась Сюзанна.

– Но самоубийство…

– Я вас не понимаю.

– К вам приходили американцы?

– Когда?

– Вчера или раньше?

– У меня есть знакомые американцы. Приходили. И не только американцы. Я, знаете ли, женщина свободная. Пока.

Сюзанна усмехнулась. Сейчас она была совсем другой, не такой, какой я ее привыкла видеть в доме Сергея Юрьевича вместе с Кристиной. Это была деловая женщина, хищница. Она даже не спросила, что будет с Кристиной! Она совершенно спокойно восприняла мое предложение. И не только спокойно, а по-деловому!

– А ваш Виктор? Тот, за которого вы вроде бы собирались замуж?

– Я выйду за того, кто предложит лучшие условия. У Сергея Юрьевича есть проблемы в бизнесе?

– Не знаю, – честно ответила я.

– Мне не нужен мужчина с проблемами в бизнесе. Можете передать это Сергею Юрьевичу.

– А у Виктора проблемы? Он же вроде отказался на вас жениться? Или это вы отказались связывать с ним свою судьбу?

– Вы что-то слышали или просто так спрашиваете?

– Слышала, что обсуждали Сергей Юрьевич с Петром Васильевичем.

– Проблемы, – подтвердила Сюзанна. – И он еще попробовал впутать в них меня! Столько времени не разводился со своей клушей, а тут… Можете сказать Сергею Юрьевичу, что с Виктором покончено. То есть у меня с ним покончено. Меня он, как муж, не устраивает. А теперь и как любовник не устраивает. Я рассматриваю варианты. Не факт, что приму предложение Сергея Юрьевича. И передайте, что меня интересует только законный брак.

– Обязательно.

Но я помнила наставления Измайлова. Мне требовалось выяснить насчет американцев.

– Американцы у вас ничего не искали? – спросила я.

– Лариса Михайловна, вы о чем? – странно посмотрела на меня Сюзанна. – Что у меня могли искать американцы?

– Сергея Юрьевича почему-то очень волнует вопрос с американцами… Он мне что-то насчет виз объяснял, я не поняла.

– Но он же вроде с ними никогда не работал! Он – субподрядчик у финнов, которые, в свою очередь, возводят строительные объекты на Среднем Востоке и в Африке. Или он что-то в Америку собрался поставлять?

– Я не знаю.

И я очень удивилась, что Сюзанна столько знает о бизнесе Сергея Юрьевича.

В это мгновение в комнате что-то с грохотом упало. Сюзанна непечатно выругалась и побежала в спальню. Я двинулась за ней.

Из трехстворчатого шкафа, который стоял у Сюзанны в спальне, вылезал неизвестный мне мужик… На него, как я поняла, свалилась полка, до отказа забитая барахлом Сюзанны. С мужика падали какие-то свитерочки, кофточки, перчатки, которые лежали на верхней полке, проходившей над вешалками с одеждой. Вешалки висели на рейке, которая тоже обвалилась, вероятно, после того, как на нее свалилась полка…

– Извини, моя девочка, – сказал мужик и заметил меня. – Здравствуйте!

– Здравствуйте! – машинально ответила я.

Мы с мужиком уставились друг на друга. Он был худым, довольно высоким (но ниже Сюзанны), блондинистым, но теперь, скорее, седым. Я сказала бы, что он относится к прибалтийскому типу, но никакого акцента в речи я не заметила. То есть это был не прибалт, а наш мужик, но, окажись я в Прибалтике, не выделила бы его из толпы. Хотя там тоже разные люди живут. Да и у нас он ни в коей мере не смотрелся инородцем. И еще мне показалось, что у него имеется какое-то внешнее сходство с Сюзанной. Или роль сыграл прибалтийский тип? Над правой бровью у мужика имелся старый шрамик в форме змейки.

– Что тебе в шкафу-то спокойно не сиделось? – заорала Сюзанна. – Решил подслушать, о чем говорим?

– Нет, но…

– Не надо мне сказок рассказывать! – продолжала орать Сюзанна. – Все знать хочешь, да?

– У тебя столько барахла, что полка не выдержала! – заорал в ответ мужик. – А тебе все мало и мало. Покупаешь и покупаешь. Зачем тебе столько?

– У меня в детстве ничего не было! Знаешь, в чем я в школу ходила? Знаешь, когда у меня первые джинсы появились?

– Ты что, джинсы носишь? – искренне удивился мужик и посмотрел на голые ноги Сюзанны, торчавшие из-под короткого распахнутого халатика. И просматривались не только ноги… – Я никогда тебя в джинсах не видел. И чего-чего, а джинсов у тебя тоже не видел.

Я тоже никогда не видела Сюзанну в этом виде одежды. В обтягивающих пикантных черных брючках видела. И в розовых. И в бежевых. Но Сюзанна в основном носила платья. Бывало – юбочки с блузочками и пиджачками, но я еще отмечала про себя, что никому из моих знакомых так не идут платья, как ей. Она использовала классический крой, платья были простых линий, если так можно выразиться – лаконичные. Рукав или отсутствовал вообще, или был «три четверти». Платья она компоновала с различными ремнями, опять же пиджачками, кардиганами, болеро, шарфиками. Насколько я поняла, Сюзанна использовала платья как базовые вещи, а потом их доводила – в зависимости от того, куда и с кем шла. У нее это очень здорово получалось. Но должна отметить, что при длиннющих ногах Сюзанны (которая тоже всегда была на каблуках) все платья казались мини.

У жены моего работодателя вкус Сюзанны отсутствовал. Она, насколько я могла судить по тем вещам, которые видела, предпочитала цвета радуги. Одновременно. У нее было несколько вещей, на которых один цвет радуги переходил в другой, и, похоже, Кристина их очень любила.

– Слушай, дай мне что-нибудь холодное, чтобы к голове приложить, – попросил мужик спокойным тоном. – У меня уже шишка на макушке зреет.

– Могу дать бутылку водки, – сказала Сюзанна.

– Да хоть что-нибудь! – рявкнул дядька и скривился.

Вероятно, крики отдавались в голове.

Сюзанна развернулась, вышла из комнаты, мы услышали, как хлопнула дверца холодильника. В это время мы продолжали рассматривать друг друга.

Мужик прыгал в шкаф одетым. Или одевался в шкафу? Или уже успел одеться, когда я звонила в дверь? Вообще-то я приехала не с утра… Он был в серых брюках и сером свитере, из-под которого выглядывал ворот белой рубашки. Я не могла определить, свитер фирменный или нет, даже цену примерно определить не могла. Я не Сюзанна и не Кристина. Но, наверное, Сюзанна не стала бы связываться с нищим.

Я не обратила внимания, стояли ли в прихожей уличные мужские ботинки. Здесь опустила взгляд на ноги мужика. Ботинки. Чистые. Хотя зачем разуваться в этой загаженной квартире?

Я невольно бросила взгляд на постельное белье. Оно, к моему удивлению, было чистым. Но поверх одеяла валялись обертки от хрустящих хлебцев. На полу с одной стороны стояла коробка с соком, пустая или нет, я определить не смогла.

Вернулась Сюзанна с наполовину опорожненной бутылкой водки и протянула ее мужику. Он не стал принимать лекарство внутрь, а на самом деле приложил к макушке, вздохнул и опустился на краешек кровати.

– По-моему, тебе пора, – заметила Сюзанна.

– Ты не предупреждала, что кого-то ждешь, – заметил мужик и снова меня осмотрел.

– Я сейчас уйду, – сказала я.

– Нет, уйду я, вы оставайтесь. Значит, правду о тебе говорят… – Мужик вздохнул и посмотрел на Сюзанну.

У нее изменилось выражение лица.

– Ты что имеешь в виду? – прошипела она.

– Насчет женщин. Тебя и женщин. Я не верил.

– Вы явно что-то не то подумали, – встряла я. – По крайней мере, насчет меня.

– Это домработница Кристины Лопаткиной, – рявкнула Сюзанна. А что она так кричит на мужчину, с которого явно имеет деньги? Не по большой же любви она его здесь принимала? Или думает заканчивать отношения? Или это вообще был разовый вариант?

– А что вы здесь делаете? – спросил мужик у меня.

– Предложение, – ответила Сюзанна.

Мужик моргнул.

– У нас однополые браки запрещены, – наконец родил он.

– Да тебя что, заклинило? Она мне предложение делала от имени Сергея Юрьевича. Кристина-то кто? Ноль без палочки. У нее своего ничего нет. Она – дура, она даже брачный контракт не заключила! Ей при разводе ничего не полагается.

– Совместно нажитое имущество… – открыл рот мужик.

– Все было нажито до брака с Кристиной. И все предыдущие бабы ничего не получили. А у Кристины еще и денег нет на адвоката. Ни на какого. А против Сергея Юрьевича нужно нанимать самого дорогого. И с такими мужиками, как он, нужно требовать оплаты каждый месяц. Когда дело идет к разводу, из него вообще ничего не выбьешь. Может, даже и с брачным контрактом.

Сюзанна резко повернулась ко мне.

– Это я для вас говорю. На тот случай, если вдруг решите сходить замуж за работодателя.

– Да зачем это мне нужно?

– Вам, может, и не нужно, но у этих олигархов иногда моча в голову ударяет.

– Не иногда, а часто, – вставил мужик, но Сюзанна не обратила на него внимания. Значит, этот не олигарх? Кто он вообще такой? Какие отношения связывают его с Сюзанной? Вообще-то он у нее в шкафу сидел…

Сюзанна привела в пример какого-то мужчину, фамилия которого мне ничего не говорила. Оказывается, он женился на своей домработнице. Внешне я отношусь к тому же типу женщин и готовлю прекрасно. А того олигарха домработница как раз взяла своими кулинарными способностями. Явно не забывала старую добрую истину о том, каким образом пролегает путь к сердцу мужчины. Но ведь те же олигархи способны нанять личного повара…

– Так, дорогой, тебе пора, – сказала Сюзанна мужику, теперь резко повернувшись к нему. Она, случайно, не подала ему какой-то знак, например, подмигивая, когда я не видела ее лицо? – Нам еще нужно поговорить с Ларисой Михайловной. А с тобой мы на сегодня закончили.

Мужик пожал плечами, бросил мне «до свидания» и направился к двери. Я услышала, как щелкнул замок. Сюзанна вернулась в комнату.

– Зачем вы его в шкаф-то сажали?

– А откуда я знала, кого принесло? – Она посмотрела на меня как на полную идиотку.

– И вы бы занимались любовью на этой же кровати со следующим мужчиной?

– Вы видите здесь еще одну кровать?

– Но тот бы сидел в шкафу и все слышал!

– И что? – Сюзанна явно не понимала, о чем я.

– А если бы он вылез из шкафа?

Она расхохоталась. Может, этот мужик в розыске и поэтому никуда бы не вылез? Эх, жаль, я не смогла его сфотографировать. Может, Петр Васильевич обратит на него внимание, когда он выйдет из подъезда? И ведь у мужика явно где-то здесь стоит машина…

– Лариса Михайловна, помогите мне лучше вещи назад в шкаф затолкать, – отсмеявшись, попросила она нормальным тоном.

– Полку нужно назад прибивать. У вас молоток есть?

Сюзанна опять рассмеялась. Я же направилась к шкафу и убедилась, что полка не была прибита, а лежала на выдвигающихся из стенки шкафа шурупах или как они правильно называются. Один из них отсутствовал. Его следовало поискать с другой стороны. Я объяснила задачу Сюзанне, она кивнула и с задачей справилась. Я тем временем разгрузила полку, вкрутила рейку с вешалками на место, потом вкрутила шуруп, установила полку на место.

– Вещи сами разберете?

– Вешалки помогите повесить, пожалуйста. Они тяжелые.

С таким количеством барахла на каждой – конечно тяжелые! Но я помогла. Барахло с верхней полки лежало на кровати, как ближайшем месте для складирования. Сюзанна печально посмотрела на эту гору.

В это мгновение раздался звонок в дверь.

Глава 29

«Неужели Петр Васильевич? – мелькнула мысль. – Решил, что со мной здесь что-то случилось?»

Сюзанна же в мгновение ока смахнула всю груду одежды с кровати на пол, на участок ближе к шкафу, а мне показала на шкаф.

– Давайте туда! Быстро!

– Но…

– Пожалуйста! – Сюзанна приложила руки к груди и понеслась к входной двери, в которую снова звонили.

Я пожала плечами и полезла в шкаф. Оставила щелочку. Интересно, что здесь будет происходить? Я никогда не наблюдала за людьми, занимающимися любовью. Нет, конечно, я видела такие сцены в кино, но живьем… Было ли мне интересно посмотреть на Сюзанну? Нет. Мне просто было любопытно послушать и посмотреть, как она ведет себя с мужчинами. Может, что-то потом использую в жизни? Где я еще могу получить такой практический опыт? И вообще мир Сюзанны и Кристины был для меня подобен другой галактике.

Но я не забывала и о собственной безопасности. Поэтому быстро набрала сообщение Петру Васильевичу. Звонить не решилась. Еще услышат, как я здесь говорю. Зачем подставлять Сюзанну? И вообще.

Я замерла в шкафу с чуть-чуть приоткрытой дверцей, что позволяло видеть примерно одну треть кровати. Но открывать дверцу шире я не решилась. А так вполне можно подумать, что дверца вообще не закрывается плотно. В Сюзаннином хаосе это неудивительно.

К Сюзанне однозначно пришел мужчина. Я слышала мужской голос, только слов было не разобрать. Похоже, они прошли на кухню. Мне так хотелось послушать, но я не решалась вылезти из шкафа. Я засекла время на часах. Говорили минут двадцать. Может, не только говорили. Я не знала. Потом раздались голоса в коридоре. Хлопнула входная дверь. Тишина. Неужели Сюзанна ушла с ним? Хотя почему бы и нет? Но она же была в легком халатике на голое тело! Хотя у нее одежда разбросана по всей квартире. Могла что-то подобрать, не заходя в эту комнату. Так, опять хлопнула входная дверь. Сюзанна или нет? Вылезать мне или еще придется сидеть? Признаться, мне стало душно. Дверь опять хлопнула.

Да что это за проходной двор?

Я поняла, что не могу больше сидеть в шкафу. Мне было душно. Вообще стало трудно дышать. И вроде бы даже привкус во рту какой-то появился. От духов Сюзанны? От запахов, витавших в этом шкафу? Может, здесь еще какая-нибудь мышь гниет? Обожралась объедков Сюзанны и сдохла?

Нет, вылезаю. Плевать мне на Сюзанну и ее гостей. Пусть сама разбирается со своими мужиками. У меня перехватило дыхание. Страшно захотелось на свежий воздух. Даже в глазах потемнело. Неужели аллергия на какой-то запах? Духи? Дезодорант? Что-то еще, что может лежать в шкафу у этой неряхи?

Я поняла, что умру, если не глотну свежего воздуха. И тут мой взгляд упал на балконную дверь. Здесь есть балкон! Ура! Это то, что мне было нужно в ту минуту. Приложив невероятные усилия и чуть не споткнувшись о какую-то дрянь, я добралась до балконной двери, повернула ручку – и мне в лицо ударил порыв холодного ветра да еще и с дождем. То, что надо! Мне было плевать, что куртка осталась в коридоре. Простужусь так простужусь. Сейчас требовалось привести дыхание в норму. Что же это со мной такое? Таких приступов у меня никогда раньше не случалось. С другой стороны, меня и в шкафах от приходящих мужиков раньше не прятали.

Я стояла на балконе, держалась за перила и дышала полной грудью. Мне стало лучше. В глазах больше не темнело, дыхание нормализовалось, не качало. Ни о какой потере сознания речи теперь не шло! А Сюзанна не будет орать из-за того, что я настудила у нее в спальне? Ничего, поорет и перестанет. Плевать мне на Сюзанну. А у нее в квартире нужно хотя бы проветрить. Насчет генеральной уборки вообще молчу.

Мне стало холодно. С другой стороны, я полностью пришла в себя. Пора возвращаться в квартиру. Но, может, связаться с Петром Васильевичем? Вроде бы в квартире никого нет. Сюзанна не услышит моего разговора, даже если вернется. Я же на балконе стою. Вполне можно поговорить.

Свою сумку я из рук не выпускала все время, пока была в квартире Сюзанны. Сейчас я снова извлекла мобильный и запустила номер Измайлова.

– С тобой все в порядке? – спросил он обеспокоенным голосом. – Ты вообще где?

– На балконе.

Балкон, к сожалению, выходил во двор, и машины Петра Васильевича я отсюда не видела. И он соответственно не видел меня на балконе.

– Что ты делаешь на балконе? Что случилось? В квартире кто-нибудь есть?

Я кратко описала случившееся.

– Так, Лариса, – напряженным голосом сказал Петр Васильевич. – Дверь в комнату закрыта? То есть ты закрыта на балконе?

– Да.

– Приоткрой слегка дверь, но ни в коем случае не заходи в комнату. Ни в коем случае!

– А…

– И понюхай, чем пахнет. Не принюхивайся, а просто понюхай и сразу же снова закрывай дверь. Делай!

Не отключая связь, я выполнила приказ.

– Чем-то пахнет, – сказала я и поежилась. – Слушай, я замерзла.

– Чем именно пахнет?

– Не знаю. Этого запаха не знаю. Но его раньше не было. Не газом. Не паленым. Но и не цветами. И, кстати, у меня опять перехватило дыхание. Чуть-чуть, но… Петя, что это такое?

– Этаж какой? – перебил Петр Васильевич.

– Третий. Высокий. Петя, ты что…

– Рядом балконы есть?

– Рядом нет. Есть на втором, наискосок. А здесь доска большая. Или не доска. Такими стены обшивают. Панель. Она балкон сбоку закрывает. Здесь две такие с двух сторон установлены и…

– Вытащить можешь хотя бы одну? Я иду во двор и буду тебя страховать.

Вероятно, Петр понял, какая мысль зародилась у меня в голове. Я сама была в ужасе от этой мысли. Но мне было по-настоящему страшно возвращаться в квартиру. Я могу ведь и не добежать до входной двери. Не успеть.

Кстати, а где Сюзанна? Она осталась в квартире? Так ведь…

– Лариса, вытаскивай панель! – рявкнул снизу Петр Васильевич. – Давай! Давай!

Я взялась руками за панель, дернула – и легко подняла ее над полом, потом бросила взгляд на балкон второго этажа…

Туда как раз вышел покурить мужик, посмотрел вниз на Петра Васильевича, на меня…

– Мужик, подержи, пожалуйста, досочку, – крикнул снизу Петр Васильевич. – И скажи, какая у тебя квартира. Я поднимусь и заберу свою бабу.

– А чего она делать собирается?

– С горочки кататься, – сказал Петр Васильевич.

Мужик посмотрел на меня, на Измайлова, на панель в моих руках.

– Так, давай сюда эту штуковину, – сказал он мне, потом посмотрел на Петра. – Ты мне потом ее отдашь?

– Кого?

– Не бабу же. У меня своя есть. Еще теща, бабушка и две дочери. А панель мне такая для дачи нужна. По цвету подходит.

– Здесь их две, – пискнула я.

– Мне одной хватит.

Мужик каким-то образом зацепил панель за ограждение балкона и сказал мне:

– Поехала!

Я бросила взгляд вниз на Петра.

– Давай, Лариса! Есть там какая-нибудь приступочка, чтобы ты на доску села?

Я подвинула какой-то ящик, встала на него, задрала ногу. Нет, надо начинать спортом заниматься!

– Женщина, не бойтесь! Сейчас спокойно съедете, я вас поймаю. Знаете, сколько раз я в молодости из женских общежитий сбегал? Здесь-то – не расстояние. А снизу вас – если что – ваш мужик поймает.

Петр на самом деле приготовился ловить меня внизу. Хорошо, что зевак не было. В этом маленьком старом дворике не гуляли ни молодые мамы с детьми, ни бабушки. И для подростков с пивом было еще рано.

Не знаю как, но я съехала с «горочки». Дыхание опять перехватило, но по другой причине. От чисто животного страха.

Пока приходила себя в гостях у спасителя, в его квартиру поднялся Петр Васильевич. Мужик в это время был в квартире один, иначе его бабы устроили бы, по его словам, «Содом и Гоморру». Трудно сказать, что он имел в виду. Сцену ревности?

– Ты Сюзанну знаешь? – поинтересовался Петр Васильевич, назвав номер квартиры, из которой я только что спаслась.

– Белобрысую? Ясное дело. Мои бабы отслеживают все машины и всех мужиков, которые к ней приезжают. А вы вообще кто?

– Домработница ее подруги, – представилась ее.

– Мужа подруги, – поправил Петр Васильевич. – А я возглавляю службу безопасности у него же. И наш общий работодатель не исключает женитьбы на Сюзанне.

– Он что, того? – мужик покрутил пальцем у виска. – Да на ней клеймо ставить негде. Здесь же в самом деле Содом и Гоморра. К ней кто только не шляется… Моя теща знаете что говорит? Что у этой белобрысой ноги постоянно гостеприимно распахнуты. Кстати, а вы как на балконе оказались? – мужик резко повернулся ко мне.

– Сюзанна ушла с очередным мужиком, а меня закрыла. Наверное, просто забыла обо мне.

– Да, дожидаться ее не стоит. Она может по несколько дней отсутствовать. Вы в квартире ничего не забыли?

– Куртку.

– Знаете что? – посмотрел на нас мужик. – Я своей все-таки расскажу, как мы вас спасали. Наверняка кто-то в окно видел и донесет или жене, или теще. И попрошу жену сходить за вашей курткой. И сам с ней могу сходить. Моя страсть как желает попасть в этот бордель. А здесь повод. Оставьте ваши телефоны. Если куртку вызволим, я вам позвоню.

Петр Васильевич оставил свой номер, мы поблагодарили моего спасителя и квартиру покинули.

– Надень мою куртку, – предложил Петр на лестничной площадке.

– Ничего, до машины дойду, а там печку включишь.

– Сейчас поедем и купим тебе куртку.

– У меня еще есть верхняя одежда! До дома меня довезешь – и отлично!

– За счет фирмы. Я все объясню Сергею Юрьевичу. Ты же его задание выполняла. И не спорь! У меня есть корпоративная карта как раз для таких случаев.

– И часто тебе приходится женщинам одежду покупать? – рассмеялась я.

– В первый раз.

У машины нас уже ждал то ли коллега, то ли подчиненный Петра Васильевича. Измайлов усадил меня в машину, включил печку, а сам стал что-то объяснять мужику. Тот кивал. Потом Петр присоединился ко мне и повез в магазин.

Мы выбрали мне отличное кожаное пальто. Не зря я все-таки спускалась с «горочки». Потом в кафе выпили прекрасный кофе с вкуснейшим пирожным. Отметили покупку. Не знаю, за счет фирмы или за счет Измайлова.

– Ненавижу женщин, сидящих на диете, – признался мне Петр. – Сидит такая, жует свой листик салата и на твою еду смотрит голодными глазами. Так самому кусок в горло не лезет!

Я не стала уточнить, много ли у него было женщин, сидевших на диете. Но оказалось, что он имел в виду женщин нашего общего работодателя, которых ему иногда приходилось сопровождать – или с Сергеем Юрьевичем, или без Сергея Юрьевича.

– А как наш работодатель относится к этому?

– На его аппетит голодные глаза женщин и нищих никак не влияют. Возможно, он другого и не знает. У него же в последние годы все бабы только и делали, что голодали.

Петр с вожделением осмотрел мои формы.

После магазина и кафе Петр порулил в направлении дома Сергея Юрьевича.

– Где Сюзанна? – спросила я, раз уж Петр сам не заводит эту тему.

– А кто ж ее знает-то?

– Она вышла из дома?

– Да. С каким-то восточным мужиком. По-моему, арабом.

– Одетая?

– Не голая же, – рассмеялся Петр Васильевич. – А теперь расскажи мне все подробно.

Я рассказала. Петр слушал очень внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы, потом достал из кармана телефон, что-то там поискал и продемонстрировал мне фотографию.

– Этот мужик был у Сюзанны?

Я присмотрелась к снимку на маленьком экранчике и кивнула.

– Ты, как я и предполагала, фотографировал всех выходящих из подъезда?

– И входящих тоже. Могу восточного мужика показать.

И показал. Но я его никогда раньше не видела.

– Как ты думаешь, что произошло? – спросила я.

– Кто-то кого-то хотел убить, – пожал плечами Петр.

– Ты хочешь сказать…

– Ты что, не поняла? Кстати, что именно за газ бы пущен и каким образом, я пока сказать не могу. Ты не смогла его точно описать, да и я не такой уж большой специалист в этих делах. И наука идет вперед семимильными шагами, в особенности ее криминальная ветвь. Криминал хорошо платит ученым. И вообще платит, в отличие от государства, которому, как создается впечатление, на науку плевать. На любую.

– Но чтобы пустить газ… – опять открыла рот я.

– И не тот газ, который из плиты. Конфорки никто не открывал.

– Да, запах точно был другой, – согласилась я.

– Могло быть что-то типа дымовухи.

– Дыма не было.

– Я сказал «что-то типа». Выглядеть может, как угодно. Скорее всего, небольшой контейнер. Может хлопушку напоминать по виду. Это популярный вариант, если в таком случае можно использовать слово «популярный». И не раз уже использовали при тех обстоятельствах, когда люди на самом деле ожидают хлопушку, из которой вылетит конфетти или какой-то маленький подарочек…

– Но тот, кто использует…

– Знает, что делает. Сразу же закрывает рот и нос. Или действие не мгновенное. Лариса, повторяю: вариантов множество. И все время в этой сфере появляется что-то новое. То, что тебе стало плохо, – первый признак применения подобной дряни. И хорошо, что она действует не сразу же.

– Но тот, кто ее использовал, должен был видеть, что Сюзанна ушла!

– Не факт. И это на самом деле может быть «долгоиграющая» дрянь. Сюзанна придет, а дрянь как раз к тому времени распространится в спальню. Сюзанна же не открывает окна и форточки. И дыхнет. Лариса, я не знаю, как это действует! Я не знаю, какая была цель. Но этой целью могла быть ты.

– Кому нужно меня травить? За что?

– Что-то видела, что-то слышала. Расследованием занимаешься вместе со мной. Для начала я попробую выяснить, что это за мужик. Нельзя исключать, что он посчитал тебя претенденткой на Сюзанну! Ты помнишь, что он тебе сказал? Ты посмеялась, а для человека лесбийские склонности любовницы могут стать трагедией.

– Пусть взревновал, но он что, с отравой постоянно ходит? В кармане носит на всякий случай?

– А кто их всех знает? Лариса, я такого насмотрелся за последние годы, что у меня волосы дыбом встают. Я за все годы службы ничего подобного не видел, да еще в таких количествах. Я теперь не знаю границ человеческой подлости и мерзости.

– Я не видела, был ли он с портфелем, борсеткой или еще с чем-то.

– Портфельчик был небольшой.

– Он был на машине?

– Да. Номер я, естественно, записал. Ребята пробьют.

– Он вообще-то может жить с Сюзанной в одном подъезде, – заметила я.

– Может. А может быть прописан в Ленинградской области или даже в Новосибирске или Владивостоке.

– Машина с питерскими номерами?

– Да. Но это ни о чем не говорит. Но хоть какая-то зацепка. И отраву мог подложить не он.

– Дверь не взламывали. У меня было впечатление…

Я замолчала. Я ведь в шкафу сидела. Если бы был грохот… Но не грохотали. А сейчас такие специалисты есть… Легко могли открыть универсальной отмычкой. Или какой-то специальной отмычкой. Или дубликатом ключей Сюзанны. Могли их сделать при желании. У нее же, похоже, не дом, а проходной двор.

– Я не думаю, что меня пыталась отравить Сюзанна, – сказала я.

– Вообще-то я тоже не думаю. Хотя бы потому, что глупо делать это в той квартире, в которой живешь. Как бы она труп вывозила?

Петр Васильевич хихикнул.

– Между прочим, речь о моем трупе, – напомнила я.

– Извини, Лариса. Но я представил, как Сюзанна тащит тебя по лестнице…

Петр сразу же стал серьезным.

– И ей тебя травить незачем. Не вижу причины. Наоборот! Ты – посланница Сергея Юрьевича. С предложением о возможном замужестве. И он знал, что ты поехала к ней. Нет, не Сюзанна. И вообще, скорее всего, травили все-таки ее.

Глава 30

Приехав в дом Сергея Юрьевича, мы не застали там Кристину. Ее машины тоже не было.

– Куда ее могло унести? – буркнул себе под нос Измайлов.

– Ты не обязан за ней следить. А унести могло на массаж, маникюр, педикюр, стрижку, укладку, примерку…

– Хватит, хватит! – замахал на меня руками Петр Васильевич и сказал, что идет перекачивать снимки из телефона в компьютер.

Я кивнула и отправилась на кухню. Я здесь все-таки в первую очередь домработница, а не частный детектив.

Но местонахождение Кристины меня беспокоило. То есть меня беспокоило ее состояние. Я набрала на мобильном ее номер. Кристина ответила. По-моему, пребывала в отличном настроении, даже несколько возбужденном.

– Со мной все в порядке, Лариса. Я скоро буду.

И она на самом деле приехала. К тому времени у Петра Васильевича уже были готовы фотографии для опознания, правда, только на экране монитора. Но он отделил Сюзанну от араба.

– Вы его знаете? – показал Измайлов араба Кристине.

Та покачала головой и заявила, что с восточными мужиками никогда не связывалась.

– Да стоит на сына ишака Рафика посмотреть, чтобы не иметь с ними никаких дел!

– Ишак, кстати, не самое глупое животное, – заметил Петр Васильевич. – И вообще, почему вы его так называете?

– Это не я, а его родственник, у которого он работает.

– А вы откуда знаете? – поинтересовался Петр Васильевич.

– Случайно услышала, как тот ругал Рафика после того, как он Сюзанне в трусы лез при всем честном народе. А Рафик возмутился, что этот родственник так называет своего двоюродного брата. То есть получается, что Рафик – его племянник?

Кристина посмотрела на меня, на Петра Васильевича, и тут в ее глазах появилось какое-то очень осмысленное выражение. Что-то до нее дошло. Что-то она внезапно поняла. Но вот что?

Кристина моргнула. Скажет или нет?

– А у вашей подруги Сюзанны были восточные любовники? – спросил Петр Васильевич.

– Нет, она не любит восточных мужчин. И вообще, я не выдаю секретов подруг.

Кристина гордо развернулась и уже собралась выйти из кабинета мужа, но Петр Васильевич попросил ее взглянуть на мужика, которого я застала в шкафу у Сюзанны.

– Еще на одного взгляните, и все.

Кристина мельком бросила на экран.

– Этого тоже не знаю.

Она все-таки ушла.

– Не думал встретиться с родственником Рафика? – спросила я.

– У них сейчас проблемы с бизнесом. Им не до меня. И я не вижу в этом смысла. Ты еще раз убедилась, что Сюзанна – женщина?

– Да уж… – я вспомнила, в чем ее сегодня видела.

Потом Петру Васильевичу позвонили – не знаю, кто и откуда, – он чмокнул меня в щеку и уехал, попрощавшись до завтра. Вид у него был обеспокоенный. Что еще случилось?

Я не стала дожидаться Сергея Юрьевича, да этого от меня и не требовалось. Как и обычно, я накрыла им с Кристиной стол, написала Кристине указания и отправилась с ней попрощаться. Кристина разговаривала по телефону, лежа на кровати. Мне просто махнула рукой, не отрываясь от увлекательной беседы о какой-то омолаживающей маске. Неужели она их делает? В ее-то возрасте? Я в своем не делаю. Мне просто некогда. И лень.

– Ты сегодня рано, мама, – сказали дочери.

– А где куртка? – спросила младшая.

– Ой, какой классный плащ! – воскликнула старшая.

Плащ осмотрели, ощупали, оценили. Естественно, спросили, откуда он. Я сказала, что это подарок работодателя – вид премии. Старшая полезла в Интернет, чтобы посмотреть, есть ли такие плащи ее размера и сколько они стоят. Петр Васильевич не позволил мне смотреть ценники.

Горячей новостью в Интернете висело сообщение об использовании в нашем городе бактериологического оружия.

И использовали его именно в том доме, где я сегодня побывала, и в той квартире, из которой я сбегала через балкон.

В доме работали сотрудники МЧС в специальных костюмах и масках, дверь в квартиру Сюзанны была открыта, на вешалке так и висела моя куртка… Жильцы дома были эвакуированы. Интервью нескольким телеканалам давал мой спаситель. Потом появился Петр Васильевич, но интервью не давал, а о чем-то общался с представителями МЧС. И, вероятно, не только МЧС…

Судя по информации, уже попавшей в Интернет, преступники использовали какой-то порошок в самодельной бомбочке. Потом народу пояснили, что бактериологическим оружием считаются бактерии, вирусы, грибы, а также токсичные продукты их жизнедеятельности, которые, так сказать, доставляются по адресу с помощью живых зараженных переносчиков заболеваний (то есть насекомых или грызунов) или в виде суспензий и порошков, которые помещаются в боеприпасы или приборы. Цель – вызвать массовое заболевание людей, животных или растений. Бактериологическое оружие запрещено Женевским протоколом 1925 года и Конвенцией ООН 1972 года. Но какое дело нашим доморощенным гениям до каких-то иностранных протоколов и конвенций?

Соответствующие органы забеспокоились после того, как их озадачили врачи «Скорой». Из дома на Петроградской стороне один за другим стали поступать вызовы. У людей были одинаковые симптомы. Они задыхались. И эти люди никогда не страдали астмой, отдышкой, у бабушек были сердечно-сосудистые заболевания, им становилось тяжело дышать при ходьбе, но не дома перед телевизором!

Я не успела прочитать всю выложенную в Интернет информацию по поводу невероятного случая на Петроградской стороне. Позвонил Петр.

– Я только что прочитала в Интернете о бактериологическом оружии, – сказала я, пока Петр не успел ничем нас огорошить. – И тебя видела.

– Очень хорошо, – ответил Измайлов. – Значит, ты в курсе. Сейчас я к тебе приеду, не один. Расскажешь все, как было.

– Через сколько ты будешь?

Измайлов перебросился с кем-то парой фраз.

– Наверное, через час.

– Жду.

– Так, кого мы ждем и по какому поводу? – спросили дочери почти хором.

Пришлось кое-что рассказать из моих сегодняшних приключений…

– Да, мама, я понимаю, почему ты так спешишь утром на работу, – заметила младшая.

– Я спешу утром кормить завтраком своего работодателя! Того, у которого работаю домработницей!

– Может, мне к какому-нибудь олигарху устроиться? – задумчиво произнесла старшая. – Викусе няню наймем. Зарплата домработницы у олигарха это позволяет.

– Ты по возрасту не подходишь, – сказала я.

– Это почему это? Наоборот, во всех объявлениях о приеме на работу пишут…

– Ты конкурентка женам и любовницам. Берут не моложе сорока. И, кстати, ты умеешь готовить только самые элементарные вещи.

– С сегодняшнего дня ты, мама, начнешь учить меня готовить все! – отрезала старшая.

– И меня, – встряла младшая.

– А ты тоже хочешь в домработницы? – спросила я.

– Нет, я хочу замуж, – заявила пятнадцатилетняя дочь. – А на рынке невест конкуренция.

– Ты не рано ли начала думать о замужестве?

– Ко всему нужно готовиться заранее.

В голосе младшей четко прозвучала бабушкина интонация. И фраза была из репертуара моей мамы.

– Мама, а куртку тебе вернут? – спросила старшая. – Зачем вещами разбрасываться? Если тебе она больше не нужна, я в ней похожу.

Куртку привез Петр Васильевич. С ним приехали двое мужчин в штатском, которые продемонстрировали мне свои удостоверения, но я не стала читать, что там написано. Наверняка Петя читал. На него в таких делах можно положиться.

Гости сняли обувь, я выдала старые Мишины тапки и гостевые тапки, которые у нас имеются в нужном количестве. Мы прошли на кухню и закрыли дверь. Я предложила всем чаю с печеньем.

Меня очень внимательно выслушали. Но что нового я могла сообщить? Петр наверняка все и без меня рассказал.

– То есть какие-либо связи с американцами эта Сильва-Светлана-Сюзанна отрицала?

– Да, – кивнула я и удивленно посмотрела на мужика, задававшего вопрос.

И тут до меня дошло.

– Так дело связано с американцами? То есть с тем типом то ли из разведки, то ли из дипкорпуса? У которого документы пропали?

– Вероятно, – кивнул один из мужчин. – Уже доказано, что покончивший с собой гражданин США Патрик Бенсон купил разработку бактериологического оружия у одного нашего… предателя, – мужчина долго подбирал нужное слово. – Он с ним встречался и… Словом, купил.

Я не стала спрашивать, где сейчас находится наш предатель. Да и какое мне до этого дело?

– Но никто из соседей Сильвы-Светланы-Сюзанны никогда не видел Патрика Бенсона. А в том доме есть люди, которые с большим вниманием следят за личной жизнью известной вам дамы.

На губах всех мужчин мелькнули улыбки.

– То есть, скорее всего, Сюзанна не была знакома с Патриком Бенсоном, – добавил Измайлов.

– И не знала, что он купил, а у него соответственно украли? – я перевела взгляд с одного гостя на второго, потом на третьего.

– Скорее всего, нет. Но кто-то считает по-другому.

– А где сама Сюзанна? – поинтересовалась я.

Все трое гостей развели руками.

– Так, наверное, надо подождать ее возвращения.

– Ее возвращения, конечно, ждут, – рассмеялся один из мужчин. – Да и не могла она сбежать от такого количества добра. Такие девочки добровольно такое количество нарядов не бросают. Они с ними не могут расстаться. Но…

Он стал серьезным. И я поняла, что он имеет в виду…

– Так Сюзанну хотели убить?

– Не вас же. Кто вообще знал, что вы приедете в ту квартиру? Может, на примере Сюзанны хотели продемонстрировать действие порошка. Или проверить на всем доме. А ее…

Мужчина в задумчивости посмотрел в окно.

– А выяснили, кто у нее был и с кем она ушла?

– Пока нет. Но один точно араб. И арабов вполне могло интересовать бактериологическое оружие… А дальше возможны варианты.

– То есть Сюзанну, скорее всего, использовали втемную?

– Скорее всего. Она могла не знать, что служит передаточным звеном. Вы же были в ее квартире. Там можно спрятать что угодно. И она бы на это не обратила внимания. Один любовник спрятал, другой забрал, хозяйка ничего не заметила.

– Но могла и найти. Случайно, – добавил еще один гость. – Никогда не лазала в какое-то место, а потом раз – и сунула нос. И поплатилась за это.

– Насколько я поняла, американский разведчик Патрик Бенсон купил у нас в России бактериологическое оружие, разработанное каким-то нашим гением?

– Мы не можем вам сказать, что именно он купил, Лариса Михайловна. Эти сведения представляют государственную тайну, – улыбнулся старший из мужчин. – Но да, купил секретную информацию. И отправился с ней к любовнице! Пусть и американке, и жене дипломата. И ее у него там украли. То есть он считал, что там. Он покончил жизнь самоубийством, поскольку понял, что это – конец его карьеры. Она покончила жизнь самоубийством, поскольку не хотела жить без него и, возможно, тоже мучилась угрызениями совести. Но Сюзанна в той квартире не бывала после того, как ее сдала.

– А ключи у нее от нее оставались? – спросила я.

– Мы считаем, что да. Но пока она не вернулась, этого никто не может ни подтвердить, ни опровергнуть. А если да, то их у нее могли украсть, сделать слепки… И использовать по назначению, пока Бенсон занимался любовью с Кэтрин Джонсон. Многоходовая комбинация. Да, Сюзанну, скорее всего, использовали втемную. Но от нее тоже должны избавиться. На всякий случай. Ведь люди, которые проводили эту операцию, прекрасно понимают, что мы выйдем на Сюзанну. А она назовет всех своих любовников. И тогда мы можем выйти на тех, кто это дело провернул. Или американцы могут выйти. И арабы. Возможно, кто-то из них уже предпринял такую попытку.

– То есть Сюзанне угрожает смертельная опасность?

– Если она вообще до сих пор жива…

Двое мужчин вскоре ушли, Петр Васильевич остался – «чтобы еще выпить чаю».

В кухне немедленно появились старшая и младшая, и еще Викуся притопала. Я представила Петра Васильевича.

– Вы у нас останетесь? – спросила старшая, как-то быстро оценив ситуацию.

– Э-э-э… – промычал Петр Васильевич.

От ответа его спас звонок в дверь. К старшей пришел Леша. Букет роз вручил мне, Петру Васильевичу пожал руку и вспомнил русскую народную мудрость, гласящую, что один мужик всегда ведет за собой других. Вот он случайно встретился со Светланой, и тут уже у меня на кухне сидит гость.

– А Таня готовится быть конкурентоспособной на рынке невест, – добавила я.

– Правильно делает, – серьезно сказал Леша. – И я обязательно буду ее консультировать, как младшую родственницу.

С этими словами Леша скрылся в комнате у Светланы.

– Я не буду сидеть с Викусей, – объявила младшая и посмотрела на Петра Васильевича. – Вы в алгебре разбираетесь?

– Ну…

– Пойдемте со мной, – строго сказала младшая.

Петр Васильевич посмотрел на меня.

– Иди, я пока ужин приготовлю.

В результате Леша остался у Светланы, и Викуся спала в своей кроватке в комнате матери, Петр Васильевич после позднего сытного ужина остался у меня (к тому времени все остальные уже спали).

Любовником он оказался восхитительным…

Ночью мне приснился Миша. Он улыбался.

– Прости меня! – сказала я во сне бывшему мужу. – Я не должна была…

Миша покачал головой и опять улыбнулся. Он радовался! Радовался за меня. Я же теперь не одна.

Глава 31

Утром мы с Петром Васильевичем (впервые небритым с момента нашего знакомства) вместе поехали к дому Сергея Юрьевича. Моя машина осталась у моего дома. Измайлов сказал, что вечером доставит меня по месту прописки. Или – в самом крайней случае, если ему придется куда-то сорваться – организует мою доставку домой силами своих подчиненных. Классная формулировка, не правда ли? Хотя хорошо иметь мужчину, способного многое организовать – своими силами или силами верных сотрудников.

– Петр, я все-таки не поняла, – заговорила я по дороге. – У Сюзанны было много любовников или один? Два? Три? Ты вроде бы говорил, что она в последнее время сделала ставку на Виктора?

– Похоже, что было много, – вздохнул Петр Васильевич. – Я не считал нужным следить за Сюзанной. Зачем? Но судя по тому, что Кристина говорила Сергею Юрьевичу, Сюзанна нацелилась замуж за Виктора. Так она говорила Кристине. И зачем ей Кристине рассказывать об всех своих мужиках?

– Но как…

– Сюзанна этим не хвасталась. Но деньги явно зарабатывала, – Петр Васильевич усмехнулся.

Потом мужчины завтракали на кухне у Сергея Юрьевича. Тот нас с Измайловым ни о чем не спросил, если вообще о чем-то догадался. Но мы вели себя, как обычно. Ни у меня, ни у Измайлова не возникало мысли держаться за ручки и периодически поглаживать друг друга. Я, как и Сюзанна, не считаю нужным вообще кому-то рассказывать о своих мужчинах.

Петр Васильевич вкратце поведал нашему работодателю о случившемся вчера.

– Спросите у Кристины, когда она в последний раз общалась с Сюзанной – и лично, и по телефону, – велел мне работодатель.

А потом он сообщил нам с Петром Васильевичем еще одну новость. Точнее, показал фотографию, которую сбросили ему на телефон. Отправитель был неизвестен. Но известны заснятые лица – Кристина опять встречалась с отцом Иоанном. Он выходил из ее машины. Судя по дате в углу снимка, встречались они вчера.

– То есть вам просто пришла эта фотография? – уточнила я.

– Почему «просто»? – усмехнулся работодатель. – Вначале «Даша» позвонила.

– Давненько она не прорезалась, – заметил Петр Васильевич с полным ртом. – Что сказала?

– Что надо было на ней жениться. Она была бы мне верной женой, в отличие от Кристины. Но «Даша» даже на том свете обо мне беспокоится и хочет, чтобы я заменил Кристину на приличную женщину. Поэтому для начала открывает глаза на мою нынешнюю жену.

– Вряд ли она спит с отцом Иоанном, – высказала свое мнение я.

– Согласен, – кивнул Петр Васильевич. – Она не такая дура.

В этом плане, – хотелось добавить мне, но я смолчала.

– А вы уверены, что на контакт первой вышла Кристина, а не отец Иоанн? – спросила я вслух у Сергея Юрьевича.

– Вот это я и прошу вас выяснить, Лариса Михайловна, – улыбнулся работодатель.

– А что делать, если она сегодня куда-нибудь соберется? – уточнила я.

– Это моя проблема, – вставил Измайлов. – Тебе просто нужно будет позвонить по одному телефону и сказать, что Кристина готовится к выезду. А дальше уже за ней проследят. Хотя не уверен, что это что-то даст.

– Я бы проследила за отцом Иоанном. И, может, потрясла его хорошенько, пока он не потряс Кристину и, соответственно, вас, Сергей Юрьевич. У него на лбу написано: альфонс.

– Да я прекрасно понимаю, что он встречается с Кристиной из-за денег, – вздохнул работодатель. – Но пока никаких требований не поступало. А ей, похоже, он оказывает психологическую поддержку. Ее нужно выводить из того состояния, в котором она пребывает после всех покушений и ночных звонков. А если физически мне не изменяет, то пусть общается. Меня это не волнует.

Сергей Юрьевич повернулся к Измайлову:

– Но ты все равно проследи, что они делают. Тогда и будем что-то решать.

– Обязательно, – кивнул Петр Васильевич.

– Да, а что с теми ребятами, с которыми жил отец Иоанн?

– Так двое умерли, один пока в больнице, но выживет. Может, больше никогда не будет нюхать, колоть и пить неизвестную дрянь. А если не усвоил урок, здесь уже ничего не поделаешь.

– А отец Иоанн сейчас снимается в кино?

– Понятия не имею, – ответил Измайлов. – Наверное.

– Да, кстати, я вам еще не все рассказал, – снова заговорил Сергей Юрьевич и посмотрел на меня. – «Даша» рекомендовала мне обратить внимание на ваших дочерей, Лариса Михайловна.

– Что? – воскликнула я. – Как обратить внимание? Зачем?

– На предмет женитьбы.

– Младшей дочери Ларисы Михайловны – пятнадцать лет, – напомнил Петр Васильевич.

– То-то она мне вчера какую-то ахинею несла насчет конкурентоспособности на рынке невест. Может, кто-то к ней уже…

У меня в глазах отразился ужас, который не могли не заметить мужчины.

– Лариса, успокойся! – воскликнул Петр Васильевич.

– Лариса Михайловна, я не воспринял этот совет серьезно! Нет, я уверен, что у вас прекрасные дочери, но я-то не педофил!

– Моим дочерям угрожает опасность? – повернулась я к Измайлову.

– Не думаю. Но почему-то эта «Даша» захотела обратить внимание Сергея Юрьевича на тебя…

– Свалить с больной головы на здоровую, – хмыкнул работодатель. – Отвести подозрение от себя, перевести на вас, Лариса Михайловна. А это значит, что вы подобрались к истине…

Сергей Юрьевич посмотрел на Измайлова, потом на меня.

Вскоре Сергей Юрьевич с Петром Васильевичем покинули особняк, а я приступила к своей обычной работе.

Кристина проснулась в половине второго. Завтракала нормально, то есть съела бутерброд с ветчиной, яичницу, кофе пила с кексом. С диетами покончено? Судя по количеству оберток от шоколадок, печенья и вафель, ее лучшая подруга Сюзанна себя ни в чем не ограничивала и при этом вес не набирала. Как будет с Кристиной – не знаю.

– Я сейчас уеду, буду только вечером, – бросила мне Кристина. – Как обычно, подготовьте все для ужина.

Я кивнула, а как только Кристина отправилась к себе переодеваться, позвонила по телефону, который мне дал Петр Васильевич.

– Спасибо, я уже на посту, – ответил незнакомый мне мужчина. – Как только выедет за ворота, последую за ней.

– Она только одеваться пошла. Это как минимум час.

– Ничего, подожду, – хмыкнул мужчина.

Кристина уехала, я занималась своими делами. Позвонил Петр Васильевич. Я надеялась, что просто так. Но оказалось, что не просто…

– Лариса, лови машину и немедленно отправляйся к дому Сюзанны, где мы вчера были. И возьми пару сумок, или сеток, или пакетов из супермаркета. Быстро! Я не могу за тобой приехать, я еду туда. До встречи!

Да что же там такое случилось?

Я выключила плиту (хотя в доме все было электрическое, газ не взорвется, но тем не менее), стиральную машину оставила, она сама выключится, когда придет время, убрала утюг и гладильную доску, оделась в новый плащ (возвращенная мне куртка осталась дома) и покинула особняк.

Остановился какой-то дядька на простых «Жигулях» (типа моих) и сразу же согласился подбросить меня до нужного места.

– Не похоже, чтобы ты здесь жила, – сказал он, когда мы немного отъехали от элитного поселка.

Я сказала, кем работаю.

– А, тогда понятно. Здесь ведь автобус какой-то ходит? У нас соседку хоронили на кладбище по этой дороге, так дочь на могилу на автобусе ездит. В городе-то хоронить дорого. Знаешь, наверное?

Я сказала, что у меня полтора года назад умер муж. И тут же вспомнила Мишу, который приснился мне сегодня ночью. Я думаю, что Миша предупредил бы меня об опасности. Но он не предупреждал. Значит, она мне не угрожает. Все закончится хорошо!

Водитель тем временем рассказывал, что всех его знакомых в последнее время или хоронили в области, или кремировали, а потом хоронили урны к родственникам. Я кивнула. Я тоже Мишу так подхоронила: денег на новый участок не было. В городе средняя семья участок купить не может – с нашими-то ценами. Да и подхоронить законно можно только к близким родственникам. Но кладбищенская мафия найдет как содрать деньги, даже если у тебя есть все документы и по закону ты не должна платить ничего лишнего… Но оказывается, что должна. И бороться с этим бесполезно.

Дядька довез меня до дома Сюзанны, мы расстались довольные друг другом. Я вышла из машины и направилась в подъезд, перед котором стояла не только машина Петра Васильевича, но еще и полицейская.

При входе в подъезд услышала крики, доносившиеся сверху. Узнала голос Кристины, голос отца Иоанна, еще кричала какая-то тетка (громче всех), мужской голос пытался всех успокоить, повторяя «Граждане! Граждане!». Когда я вышла на нужной площадке, увидела, что дверь в квартиру Сюзанны раскрыта, перед ней на площадке собралось много народу, судя по отсутствию верхней одежды – соседи. Крики доносились из квартиры. Петра Васильевича не было видно. Я запустила набор его номера, когда он ответил, сказала, где нахожусь. Он тут же вышел из квартиры и провел меня внутрь под возмущенные вопли граждан, которых сдерживали двое полицейских.

Судя по открывшейся картине, Кристина собирала вещи Сюзанны при помощи отца Иоанна. А хозяйка квартиры, которую банкир Виктор снимал для Сюзанны, проверяла, чтобы Кристина не прихватила что-то из ее вещей, но явно была готова прихватить кое-что из вещей Сюзанны. Именно по этому поводу они и ругались. Но эта тетка при всем желании не могла бы влезть в вещи Сюзанны. Платье Сюзанны могло бы в лучшем случае служить ей рукавом…

Кристина с теткой дрались чуть ли не за каждую вещь. Меня поразили познания Кристины в сфере моды. Она, призывая в свидетели собравшихся, требовала у тетки сказать, из какой коллекции какая вещь, и предлагала написать ответы на бумажках, потом сверить, вдобавок пригласить экспертов.

В результате тетка все-таки отказалась от претензий на платья, блузки, юбки, брючки, пиджаки и свитера Сюзанны. Интересно, зачем они ей? Продать хотела? Так она же явно не знает истинную цену. Обувь Кристина тоже собрала. Из-за шарфиков и ремней вышла очередная склока.

– Лариса! – вдруг заметила меня Кристина, хотя я находилась в комнате уже полчаса. – Как хорошо, что вы приехали! Помогите мне собрать вещи Сюзанны и скажите этой ненормальной, что все это – ее вещи!

– Это моя квартира! И вещи – мои! – повернулась ко мне тетка с искаженным лицом.

– Вы знаете, через какое агентство недвижимости снималась квартира? – спокойно повернулась я к Кристине.

– Я знаю, – подал голос Петр Васильевич, но смотрел на меня непонимающе.

– Нужно позвонить туда и пригласить представителя. При передаче квартиры должен был составляться акт, в котором должно было быть указано, какие вещи предоставляются жильцам и в каком состоянии.

– Звоните! – немедленно сказала Кристина.

Тетка аж позеленела.

– Дамочка, еще будем спорить по поводу ваших вещей? – встрял отец Иоанн.

Тетка поджала губы. Значит, акт все-таки был. Более того, оказалось, что делами Сюзанны в этом агентстве недвижимости занимался определенный человек. Он имел доверенность на ведение дел, в частности, общался с американцами, отслеживал платежи. В случае квартиры, в которой мы все находились, банкир Виктор, с которым теперь Сюзанна рассталась из-за его плохой платежеспособности, только перечислял деньги за аренду. Осмотром квартир, составлением акта сдачи-приемки вместе с хозяйкой и представителем агентства, заключением договора занималась Сюзанна. Деньги списывались с какого-то счета Виктора, текущий месяц был оплачен. Но от Сюзанны требовалось съехать до первого числа следующего. До него оставалось четыре дня. Сюзанна съехала.

Но где она?

В общем, Кристине удалось собрать все вещи Сюзанны. Хорошо, что я захватила столько пакетов. Иначе все бы не поместилось. И так пришлось забить и машину Кристины, и машину Петра Васильевича. Недовольная хозяйка квартиры, не получившая от жилички ни одной даже рваной тряпки, была очень недовольна и требовала, чтобы Кристины убрала квартиру за своей подругой. Но уборка в договоре прописана не была. А так Сюзанна выполнила все условия.

Представитель агентства быстренько подготовил еще один акт сдачи-приемки, от имени Сюзанны расписывалась Кристина, расписалась хозяйка, представитель агентства недвижимости, мы с Петром Васильевичем выступили как свидетели.

После чего мы квартиру покинули под продолжавшиеся вопли хозяйки. Возможно, она сожалела, что лишилась исправно платившей жилички, причем явно немалую сумму.

На улице Петр Васильевич попросил агента задержаться, представился ему, вкратце объяснил, что случилось в этой квартире вчера.

– А мы не заразились? – в ужасе воскликнул молодой мужик.

Признаться, при подходе к дому у меня появлялась такая же мысль. Выветрилась ли та дрянь? Оказалось – да. Специалисты признали и дом, и квартиру полностью безопасными для проживания. Требовалось только хорошо проветрить квартиру, и в ней оставили открытыми окна на всю ночь. Дрянь, которую подбросили Сюзанне, сохраняет свои действия в закрытом помещении, на открытом же воздухе быстро теряет свои свойства.

– Мне казалось, что оружие массового поражения… – открыла рот я.

– Это был экспериментальный образец, – многозначительно посмотрел на меня Петр Васильевич. – Недоработанный. К счастью для жильцов этого дома и для нас тоже.

Потом он снова повернулся к агенту:

– Что с квартирой, где живут американцы?

– По-моему, они дальше будут жить. Что им сделается-то? Там…

Петр Васильевич изложил, что сделалось с Кэтрин Джонсон. Агент открыл рот.

– Сейчас позвоню Майклу, – сказал он. – Спасибо, что сообщили.

Телефон Майкла был вбит у него в записную книжку, так что с американцем удалось быстро связаться. Агент выразил ему соболезнования и спросил о его дальнейших планах в отношении квартиры. Оказалось, что Джонсон и дальше собирается там жить (после того, как сопроводит тело жены на родину), а к нему еще приедет племянница, которая будет работать в каком-то совместном предприятии. Племянница тоже будет вести хозяйство. Платежи будут осуществляться, как раньше. Ни агент, ни хозяйка квартиры не должны беспокоиться по этому поводу.

– Если с вами свяжется Сюзанна, пожалуйста, сразу свяжитесь со мной, – Петр Васильевич протянул агенту свою визитку. – И постарайтесь выяснить, как можно связаться с ней. В таком случае, если вам когда-нибудь потребуется помощь, и я, и наша фирма, если будем в силах вам помочь…

– Я все понял, – сказал агент. – Свяжусь.

По виду Петра Васильевича он явно определил, что человек он не простой и имеет богатый опыт за плечами. И таких лучше иметь в друзьях, чем во врагах. А агент явно был хорошим психологом.

Глава 32

От дома Сюзанны мы с Петром Васильевичем на его машине, а Кристина с отцом Иоанном на ее машине отправились к дому Сергея Юрьевича.

– Вы нас не покинете? – спросил, перед тем как сесть в свою машину, Петр Васильевич у отца Иоанна. – Поможете Кристине перетащить вещи в дом? Не нам же этим заниматься с Ларисой Михайловной. У нас другие обязанности. А Кристина – девушка нежная, хрупкая…

– Помогу, – сказал артист, который на этот раз был без рясы. Вместо нее он сегодня облачился в потертые джинсы, свитер и черную кожаную куртку.

Пока Петр Васильевич в моем присутствии беседовал с агентом, Кристина с отцом Иоанном сидели в машине и что-то бурно обсуждали. Мы не слышали. Но Кристина никуда не уехала. Вообще-то Петр Васильевич ей сразу же сказал, чтобы без него она не трогалась с места, но Кристина могла и не послушаться. А у Петра Васильевича к ней было много вопросов…

Когда мы сели в машину, я спросила у Измайлова, кто его вызвал к дому Сюзанны.

– И мой человек следил за Кристиной, и бабке одной глазастой я телефончик оставил вместе с небольшой материальной помощью.

– А полицию кто вызвал?

– Другие соседи. Но не из-за Кристины. То есть первый раз не из-за Кристины. Дверь была опечатана, но кто-то печати сорвал и заходил внутрь. Когда – никто не видел и не слышал. Вообще-то слышимость в этом доме плохая. Соседка вышла утром, смотрит – дверь открыта. То есть не распахнута, а не заперта. После того, что они вчера натерпелись, она сразу вызвала полицию. И полиция сразу приехала. Еще и представители МЧС были, но всех успокоили. Потом приехала Кристина с отцом Иоанном.

– Так дверь снова опечатали?

– Нет, просто закрыли. Не знаю, почему. Наверное, участковый собирался подойти позже и опечатать. Те, кто по вызову приезжал, этим не занимаются. В общем, наше разгильдяйство.

– То есть Кристина имела право входить в квартиру?

– Вообще-то нет. Это чужая квартира. Хотя Кристину опознали несколько соседок. Она же здесь неоднократно бывала. И ее слова о том, что Сюзанна попросила ее собрать вещи, восприняли нормально. Но потом приехала хозяйка квартиры. Уж откуда она узнала о происходящем – не представляю. Вероятно, до нее добрались органы, она и принеслась. А может, и кто-то из соседей, кто не любил Сюзанну или завидовал ей, позвонил. Но органы должны были добраться… А здесь в квартире другая девица с мужиком вещи собирают. Второй раз полицию вызывала она. Но здесь уже подъехал я, поговорил с полицией. Теперь нужно поговорить с Кристиной.

– А что тебя удивляет? Что Сюзанна позвонила Кристине? А кому еще она могла позвонить? Телефон же Кристине вернули.

– Надо выяснить, где Сюзанна, с какого номера звонила. Тот номер, которым она постоянно пользовалась, не отвечает. Выключен.

– Но хоть жива и о своих шмотках думает. Уже хорошо, – улыбнулась я.

– Да уж, эти девочки не могут потерять такую ценность. Мы же это уже обсуждали. Но хотелось бы побеседовать с самой Сюзанной. Почему она сбежала? А может, и предупредить ее об опасности. Похоже, кто-то хочет ее убить.

– Наверняка это-то она понимает. И дело может быть не только в американцах, но и в банкире Викторе. Что там у него происходит? Ты в курсе?

– Фигово у него все. Его клиенты потеряли деньги. А клиенты – не самые последние люди. Некоторые – довольно могущественные. Все – со связями.

– На него подали в суд?

– Нет, за такое в суд вряд ли подадут. Он же помогал им увести деньги из страны. И пропали деньги за пределами страны. Хотя не исключаю, что эти клиенты будут судиться за границей с соответствующими финансовыми учреждениями. В Лондоне-то судились за российские деньги, лежащие в Швейцарии. Там, конечно, другой случай, но тем не менее. Наши олигархи теперь взяли моду за границей судиться. Хотя правильно делают. А клиенты Виктора просто обеспечат ему неприятности. Возможно, кто-то уже вынудил его отдать часть активов здесь. Не знаю. Как ты понимаешь, эта информация не разглашается широкой общественности. И методы отъема денег будут не всегда законными. Или всегда незаконными.

Петр усмехнулся. Мы подъехали к особняку Сергея Юрьевича.

Измайлов сразу же прошел ко мне на кухню, где я включила плиту, а отец Иоанн на пару с Кристиной стали таскать мешки и сумки с барахлом Сюзанны в мансарду.

– Интересно, оно у нас долго будет храниться? – спросила я, не ожидая ответа.

– Мне тоже интересно. Главное, чтобы тебя не заставили его стирать и гладить.

– Вот еще! Кстати, большинство своих вещей Кристина мне не доверяет.

Петр Васильевич удивленно приподнял брови.

– Она сама стирает? С ее-то ногтями?

– Что ты, – рассмеялась я. – Она отвозит вещи в какой-то специальный дом быта, только он теперь называется как-то мудрено. Но в том же здании в советские времена находился дом быта, куда я сама ездила. Всегда пользовался хорошей репутацией. Теперь они несколько перепрофилировались или, правильнее будет сказать, переориентировались на другой контингент. Правильно сделали. Средний человек сейчас редко пользуется услугами прачечной и химчистки. Если вообще пользуется.

– Я знаю, что женщины из фирмы Сергея Юрьевича ходят в какую-то итальянскую химчистку. Слышал, как они ее обсуждали. Стирают все сами. И я стираю сам. То есть стиральная машина стирает. Теперь-то с ними проблем нет. А помнишь, как белье кипятили? Ты же явно кипятила, пока машины не было. Костюмы я чищу сам. В химчистку давно ничего не сдавал. То есть вообще не помню, чтобы когда-то сдавал. Раньше…

Петр Васильевич замолчал. Хотел сказать, что сдавала жена? Решил не говорить при мне? Его дело. Я понимала, что он давно живет один. Почему? По собственному выбору или так получилось? Может, когда-нибудь объяснит. Или не объяснит. Я вообще не знала, была ли у него когда-то семья, есть ли дети. Захочет – расскажет. Не захочет – значит, это не мое дело. По крайней мере, я сама с вопросами лезть к нему не собиралась.

Я подумала, что Кристина с отцом Иоанном очень долго копаются наверху, и решила туда подняться, чтобы посмотреть, чем они там заняты. Спрошу, не желают ли пить или есть. После работы-то надо подкрепиться. Петр Васильевич изъявил желание подняться наверх вместе со мной.

Кристина с отцом Иоанном занимались странным делом. Руководила процессом Кристина.

Из каждой сумки или мешка извлекались вещи, Кристина их осматривала и иногда что-то откладывала в стоявшую посередине мансарды сумку. Оставшееся опять засовывалось в сумку или пакет (не очень аккуратно), и пакет относился в угол мансарды.

Кристина отбирает вещи для себя? Вообще-то у них с Сюзанной один размер. Или почти один – в Кристину явно было закачано больше силикона.

– Вам помочь? – спросила я.

– Нет, мы уже заканчиваем.

– Когда будете обедать?

– Я буду ужинать с Сержем, а…

Она посмотрела на отца Иоанна.

– Я бы что-нибудь и сейчас перекусил. Если можно, – посмотрел на меня мужчина.

– Только давай быстро. Нам ехать надо, – сказала Кристина.

– Куда? – спросил Петр Васильевич.

– Не нужно меня сопровождать! Я сама справлюсь! – заорала Кристина.

– Одна вы никуда не поедете, – твердо сказал Петр Васильевич.

– Поеду! – истерично заорала Кристина.

– Я сейчас позвоню Сергею Юрьевичу…

– Не надо никому звонить, – спокойно произнес отец Иоанн и посмотрел на супругу моего работодателя. – Правда, Крис?

Потом отец Иоанн повернулся к нам с Петром Васильевичем.

– Я съезжу с Кристиной, а потом провожу ее до дома. Не волнуйтесь.

Можно подумать, мы с Петром Васильевичем волнуемся за Кристину. Просто начальник службы безопасности выполняет свою работу, чтобы из-за Кристины у его работодателя не было лишней головной боли.

– Вы ее провожать собираетесь на ее машине? – невозмутимо уточнил Петр Васильевич.

– Если вас волнует доставка меня домой, то я отсюда доеду сам. Мы с Кристиной вернемся – и я уеду. Мы будем отсутствовать часа два-три.

– Куда вы все-таки собрались? – устало спросил Петр Васильевич. Представляю, как ему надоела Кристина и ее выходки. Не было бы Кристины – работы было бы значительно меньше.

– На кладбище, если вы так хотите знать, – рявкнула Кристина. – И мне там совершенно не нужны сопровождающие!

– К кому вы едете на кладбище? – удивилась я.

Вроде бы у Кристины в нашем городе никто не похоронен. Все родственники – в ее родном. Да и не в том она возрасте, чтобы ездить на кладбище к подругам. Хотя… Кто-то из ее бывших коллег вполне мог скончаться от передозировки, анорексии или просто выброситься из окна.

– К Даше, – ответила Кристина, чем повергла в шок и меня, и Петра Васильевича.

– К Даше за два часа вы точно не успеете, – спокойно заметил Петр Васильевич, быстро приходя в себя. – Самолет только в одну сторону летит дольше.

– Даша хочет видеть меня на Н-ском кладбище, – объявила Кристина, называя сельское кладбище в Ленинградской области.

– Я знаю туда дорогу, – встрял отец Иоанн. – По пути туда живет община брата Попковского.

– Это режиссера, что ли? – уточнил Петр Васильевич.

Отец Иоанн кивнул.

– А что за община? – поинтересовалась я.

– Точно я вам их взгляды на мир повторить не могу, – усмехнулся отец Иоанн. – Вам с этим Попковским нужно говорить, чтобы он вам объяснил свою платформу – если такое вообще возможно.

– Так это секта? – спросила я.

– Наверное.

– Вы там бывали?

– Бывал, и всю эту компанию регулярно вижу.

– Где? – спросили мы с Петром Васильевичем.

– Так они у режиссера Попковского снимаются во всех массовках, – пожал плечами актер, играющий попов и монахов. – Моих прихожан они изображали. Вы посмотрите фильмы Попковского. Там в толпе всегда одни и те же лица. Их, конечно, гримируют, но если знать и хорошо присмотреться…

– А съемка в кино не противоречит их взглядам, доктрине, платформе и чему-то там еще? – поинтересовалась я.

– Жрать-то им надо, несмотря ни на какую платформу, – пожал плечами отец Иоанн. – А это – их единственный доход. Мы с ребятами их неоднократно обсуждали. Возможно, Попковские эту секту специально придумали.

Я спросила, чем раньше занимался Попковский-гуру (или как он там называется в секте). Оказалось – преподавал марксизм-ленинизм и читал лекции в обществе «Знание» (на соответствующие темы). Потом времена изменились, надо было как-то перестраиваться. К тому же бывший преподаватель марксизма-ленинизма вдруг понял, что ему очень сложно без привычной жизни и ораторствования перед аудиторией. В общем, он нашел себя. И члены секты, по всей вероятности, тоже нашли себя. Они не утруждают себя работой, поскольку съемки в массовках их не очень напрягают, а часто и развлекают, живут в старом пионерском лагере, выкупленном Попковским-режиссером и часто используемым как декорации в его фильмах (чтобы не платить за аренду).

– А что они делают, когда не снимаются? – спросила я.

Отец Иоанн пожал плечами и предложил – если хочу – заехать в бывший пионерский лагерь и посмотреть самой.

– Там вход свободный, – сказал он невозмутимо. – Вы вообще нас можете там подождать, если так хотите сопровождать.

– Но… – открыла рот Кристина.

– В жизни нужно идти на компромиссы, – наставительно сказал ей отец Иоанн. – Уважаемые Лариса Михайловна с Петром Васильевичем не хотят тебя отпускать. Ты хочешь ехать одна. Так давайте договоримся. Вначале едем все вместе. Лариса Михайловна с Петром Васильевичем заезжают в лагерь, мы с тобой едем дальше на кладбище, потом заезжаем за ними и едем домой. Оттуда до кладбища совсем недалеко.

Отец Иоанн посмотрел на меня. Я кивнула.

– Поехали, – принял решение Петр Васильевич, вероятно, планируя внести какие-то коррективы по пути. Например, позвонить помощникам.

Но у меня еще был вопрос к Кристине.

– Что «Даша» делает на этом кладбище? – спросила я.

– Не знаю, – ответила Кристина, глядя на меня честными глазами.

– Она вам опять звонила?

Кристина кивнула.

– Велела что-то привезти?

– Конечно. Вы что, не видите, чем я занимаюсь? А вы меня отвлекаете! Так мы до вечера не справимся!

– Но это вещи вашей подруги Сюзанны…

– А то я не знаю!

– Но…

– Даше всегда нравились вещи Сюзанны. Она ей всегда комплименты говорила. Я думала, что для того, чтобы позлить меня, а оказывается, они ей на самом деле нравились, и она хочет носить их в раю.

– И что? – мы быстро переглянулись с Петром Васильевичем.

– Вот я и выбираю летние вещи, которые можно носить в раю.

Она вообще нормальная?

– «Даша» сказала, что нужны только летние?

– А вы разве не знаете, что в раю – вечное лето? – посмотрел на меня отец Иоанн.

Так, понятно, почему Кристина опять к нему побежала… Значит, за консультацией.

– «Даша» сказала, что встретит вас на кладбище? – уточнил Петр Васильевич. Возможно, он уже прикидывал, не вызвать ли к Кристине санитаров.

– Нет, она просто дала указания, где оставить вещи. И я должна их оставлять без группы сопровождения! Так, хватит меня отвлекать! Я и так потратила много времени. Идите ешьте. – Кристина посмотрела на отца Иоанна. – Иди на кухню. Лариса тебя накормит. А я здесь одна закончу.

Отец Иоанн спустился вниз вместе со мной и Петром Васильевичем.

– Вы на самом деле лучше на кладбище не суйтесь, а вызовите своих людей, чтобы заняли там места заранее, – сказал он Петру Васильевичу. – Отсоединитесь от нас у этой общины, чтобы Кристина успокоилась. Я тоже на кладбище не пойду. Мне самому будет спокойнее, если ваши люди за ней проследят.

– Вы о ней так беспокоитесь?

– Мне не нужна лишняя головная боль. От вас в частности. Я здесь голову ломал, что мне делать. Звоните своим подчиненным. И берите на себя всю ответственность.

Петр Васильевич для начала уточнил, что известно отцу Иоанну. Известно было немногое. Ночью опять звонила «Даша», которой захотелось заполучить вещи Сюзанны, которые можно носить в Раю. Их требовалось сложить в одну сумку и отвезти на вполне определенное кладбище, на вполне определенную могилу – какой-то юной девушки, похороненной около месяца назад, с которой «Даша», по ее словам, недавно познакомилась в раю. Поскольку Дашина могила далеко от Петербурга, эта милая девушка любезно согласилась передать вещи «Даше».

– Я слышала о том, что вещи передают в гробу с новым покойником, – призналась я.

Петр Васильевич странно посмотрел на меня. Я сказала, что когда умер мой муж, ко мне приходила женщина из нашего дома, которую я до того дня знала только визуально. Мы даже не здоровались. Она попросила положить в гроб моего мужа вставную челюсть своего. По ее словам, муж снился ей по ночам и просил прислать челюсть. Его забирали из дома на «Скорой» рано утром, челюсть он не вставил, умер в больнице, в морге челюсть не взяли, сказали, что уже не вставить. Она так и осталась лежать дома.

Я челюсть в гроб к Мише положила. Потом слышала еще две подобные истории. В обоих случаях покойники снились близким родственникам и точно указывали, кто из знакомых в ближайшее время умрет – то есть к кому положить «посылку». В одном случае это была тетрадь со стихами, которые для себя писал покойный, в другом – любимые ботинки.

– Я согласен с тем, что параллельный мир существует, – серьезно сказал отец Иоанн. – Но вы же понимаете, что в данном случае происходит нечто совсем другое.

Он посмотрел на Петра Васильевича.

– Я повторяю: мне не нужны лишние проблемы, которые вы можете мне обеспечить. Я хочу дальше сниматься в кино и… В общем, жить так, как жил раньше. Я и подумать не мог, что меня ждет такая головная боль, когда знакомился с Кристиной! Я же понятия не имел о том, что у вас здесь происходит. Оно мне надо? Вызывайте своих людей, полицию, МЧС, кого угодно. Ведь за сумкой кто-то должен прийти. Вы это понимаете не хуже меня.

«Бедный страдающий альфонс, – усмехнулась я про себя. – Выбрал не ту женщину, а теперь не знает, как спасти свою шкуру».

– А почему Кристина собрала все вещи Сюзанны? – спросила я вслух.

– Да чтоб не пропали! Не оставлять же их хозяйке квартиры.

– А где Сюзанна?

– Понятия не имею. Это надо у Кристины спрашивать.

– Она ей тоже звонила?

– Насколько я понял – да. То есть Кристина знала, что Сюзанна собирается в ближайшее время съезжать с той квартиры. Я не совсем понял, что там с любовником, который ей эту квартиру снимал.

– Не важно, – махнул рукой Петр Васильевич, который знал.

– А как Сюзанна отнеслась к тому, что «Даша» захотела получить ее вещи?

Отец Иоанн пожал плечами.

– Но она точно сказала, что ей нужны именно вещи Сюзанны? – уточнил Петр Васильевич.

Молодой мужик задумался.

– Лучше, конечно, уточнить у Кристины… Но сейчас мне кажется, что это она сама так решила. Дайте я подумаю… Я не очень обращал внимание на тот бред, который несла Кристина. Пожалуй, она сказала, что ей звонили и Даша, и Сюзанна. Даша хотела, чтобы Кристина принесла на кладбище нарядные летние вещи, которые можно носить в раю.

– Она это пару раз повторила, – напомнила я.

– Вот-вот. А Сюзанна просила собрать ее вещи в той квартире. Тогда Кристина и решила отдать «Даше» чужие вещи, а не свои. Свои жалко. А Сюзанна когда еще появится, если просила все сложить у вас в мансарде? И помнит ли Сюзанна все, что у нее было? Вы же видели это количество барахла!

– Может помнить, – заметила я.

– Можно свалить на хозяйку квартиру, полицию, МЧС, соседей, – заметил отец Иоанн. – Или сказать, что Даше вещи Сюзанны нравились больше, чем вещи Кристины. Кристина же недавно это заявляла. Да не знаю я! Пусть между собой разбираются.

– Попробуйте выяснить, где Сюзанна, – попросил Петр Васильевич и вышел из кухни. Вероятно, пошел звонить.

Отец Иоанн восхитился моими кулинарными способностями и попросил добавки. И еще спросил, не надумала ли я сниматься в кино. Я не надумала.

Глава 33

Выехали мы опять на двух машинах. Приготовленную для «Даши» сумку нес до машины Кристины отец Иоанн. За руль села Кристина.

– Где нас будут ждать? – спросила я у Измайлова в его машине.

– Сюда ребята не успевают. Двое поехали вперед, чтобы занять места на кладбище. Да так и надежнее будет. Кристина-то глазастая, когда не нужно. А один пристроится на выезде из города на неприметной машине.

– Мы с тобой поедем в общину?

– Почему бы и нет? Кристина же собирается нас туда проводить и убедиться, что мы там остались. Запугала ее Дашенька! – Петр Васильевич хмыкнул. – Если эта компания постоянно снимается в массовках, я не думаю, что там сильно дурят головы людям. Возможно, просто сборище бездельников, которые сбежали от семей, работы, обязанностей. Живут в свое удовольствие, немного подрабатывают – вероятно, тоже в удовольствие, наверное, совокупляются без разбора. И алименты с таких не получишь. И долг не выбьешь.

Петр Васильевич хмыкнул и рассказал об одном знакомом, который подобным образом избежал и вроде бы до сих пор избегает оплаты долга, причем не он один. Несколько должников пристроились в секту, организованную одноклассником одного из должников. Там же оказались и несколько молодых людей, желавших избежать выполнения почетной обязанности гражданина – службы в армии.

– И ничего нельзя сделать?

– Ничего. Думаю, что перед тем, как уйти в ту секту – дело было за Уральским хребтом, – ребята (или их родственники – в случае несостоявшихся солдат Российской армии) проконсультировались с юристами. Не исключаю, что высокооплачиваемые юристы готовили всю «платформу». Или доктрину. Или как там это у них называется. А ребята потом все хорошо выучили.

– Так, с армией мне понятно, и, признаюсь тебе честно, я понимаю этих ребят и их матерей – не хочется отдавать ребенка в армию, где творится то, о чем пишут у нас в газетах, даже если только половина правда. Но ведь у должников «в миру» должно было остаться имущество… За отказ идти в армию имущество не конфискуют, а вот за отказ платить долг вполне могут.

– Они быстренько развелись с женами, написали какие-то хитрые отказы от всего мирского… Я тебе говорю: там точно были подключены очень толковые юристы. Коллекторы не смогли ничего получить. Банкиры локти кусали от бессилия. Не исключаю, что должники обо всем договаривались заранее, заранее нанимали юристов – еще до того, как пошли в банки… Так что давай заедем в этот пионерский лагерь. Мне просто интересно послушать, что здесь организовано и с какой целью.

Мне тоже стало интересно.

Первыми ехали Кристина с отцом Иоанном, мы следовали за ними. Когда мы уже выехали за пределы городской черты, Петру Васильевичу позвонили подчиненные с информацией, что они на месте, только, к сожалению, у нас в городе и его окрестностях пока не зазеленели кусты и деревья, так что скрыться в зелени не получается.

Значит, и у того, кто придет за сумкой, не получится…

Петр Васильевич предложил поискать какой-нибудь крупный памятник и скрыться за ним. Нам сказали, что ничего подобного тому, что установили на центральных аллеях и коммерческих площадках городских кладбищ нашего города, там нет, но есть большие валуны – такие, как лежат в разных частях Карельского перешейка.

– Их что, не могли убрать с кладбища? – удивленно спросил Петр Васильевич.

– Наоборот, притащили, – сказал его подчиненный.

– Зачем?

– В виде памятников. Не надо за плиту деньги платить. Если, конечно, сами тащили. Но, думаю, сами. А потом на камнях выбили имена и даты рождения и смерти.

Почему-то мне вспомнился «Гром-камень» – огромный валун, на котором стоит Медный всадник. Ведь его тоже нашли на Карельском перешейке (место точно не установлено, но где-то в районе Лахты) и доставили в Петербург. Так что ж не использовать такие камни в виде надгробий? И технология специальная была придумана по доставке камня в нужное место. Поднимали с помощью рычагов и домкратов, чтобы подвести под него платформу, потом перекатывали ее по двум параллельным желобам, в которые уложили пятидюймовые шары. Таким образом доставили на берег Финского залива, на специально построенную пристань, там погрузили на опять же специально построенное судно и доставили на Сенатскую площадь. А теперь вообще-то и более современная техника появилась. И вообще родственникам ни пристань, ни судно не требовались. Да и нынешние валуны-надгробия, наверное, не 1600 тонн весят.

Петр Васильевич спросил, можно ли найти на кладбище могилу молодой девушки, умершей примерно месяц назад. Наверное, остались еще венки, да и памятник пока не должен стоять. И даже камень.

– Поищем, – ответили ему. – Если бы вы еще подольше подзадержались… А то ведь неизвестно, где похоронили – где последние захороненные или к родственникам.

– Нам еще в секту заезжать, – сказал Петр Васильевич. – Попробуем там задержаться подольше.

Как в воду глядел.

Кристина позвонила мне по мобильному телефону и сообщила, что мы подъезжаем к общине брата режиссера Попковского. Нам предлагалось следовать за ее машиной по грунтовой дороге.

Петр Васильевич последовал, и вскоре мы оказались перед несколько покосившимися воротами, по внешнему виду которых ничего определить было невозможно. Это могло быть и садоводческое товарищество, и фермерское хозяйство, и просто поселок.

Нас, похоже, ждали. Или ждали кого-то другого. Или кого угодно – кто приедет в эти места. Наверное, летом здесь проезжает немало машин. Если не ошибаюсь, здесь много дач. Особняков, правда, я в ближайших окрестностях не видела. Место не самое лучшее. До залива очень далеко. Есть совсем маленькая речушка, которая в жару, вероятно, высыхает полностью. Поэтому, наверное, территорию лагеря до сих пор не скупили застройщики коттеджей. Хотя от города не так далеко… Но все-таки люди из Питера предпочитают места, где вода в пешей досягаемости.

Когда мы с Петром вышли из машины вслед за отцом Иоанном и Кристиной, к нам навстречу уже бежали люди. Это были мужчины и женщины разных возрастов, но все почему-то в белых одеждах. Очередное Белое Братство? Или идейный вдохновитель просто придумал униформу? Чтобы, например, было проще отбиваться от всяких инстанций… Приезжает налоговая – а ей навстречу психи в белых одеждах и шепчутся, и шепчутся между собой…

Потом толпа расступилась и появился братец режиссера Попковского. Я это поняла благодаря их внешнему сходству. Только этот был с бородой и длинными волосами, но фигура – один в один. Такой же колобок.

– Здравствуйте, братья и сестры! – воскликнул колобок номер два поразительно низким для невысокого полненького мужчины голосом. – Мы приветствуем вас в нашем царстве истины! Мы призываем вас отречься от ложных догм и ложного стыда…

Он еще что-то говорил, я не слушала. Я рассматривала лица прихожан – или как их здесь называют. Они были разными – симпатичными и не очень, испитыми и свежими. Вообще встречались самые разные типажи. Да, у Попковского-режиссера имелся под рукой богатый материал для творчества.

Но я-то ему зачем понадобилась?

Нас пригласили в помещение, которое в пионерском лагере, вероятно, служило актовым залом. Обе машины остались стоять у ворот. Петр Васильевич, естественно, включил сигнализацию.

В актовом зале остались даже стулья (или они именуются креслами?), подобные тем, что были в актовом зале школы, в которой я училась, – деревянные, соединенные по четыре в ряд. Но в советские времена не могло быть трона, пусть и несколько кривоватого, даже для начальника лагеря.

На трон уселся мужик, который приветствовал нас у ворот, то есть брат Попковского. Двое его подручных принесли кресла для нас с Петром Васильевичем.

– А Кристина-то где? – спросила я, поняв, что супруга моего работодателя с отцом Иоанном за нами в зал не последовали.

– Их ждут другие дела, – торжественно произнес бородатый Попковский. – И никто из нас не должен мешать этим двоим молодым людям…

Кристина что, собралась здесь любовью заниматься с отцом Иоанном по пути на кладбище? То есть он с ней?

– Тогда, пожалуй, и мы поедем, – спокойно произнес Петр Васильевич.

– Ты можешь ехать, брат, – сказал Попковский. – А сестра должна остаться. Мы просто обязаны ей помочь.

– Мне не требуется никакая помощь, – заметила я.

– Ты заблуждаешься, сестра. Но, прожив у нас несколько дней, ты все поймешь сама…

Петр Васильевич взял меня за руку. Другую опустил в карман. Насколько я помнила, у него там лежал мобильный телефон.

Уйти нам не дали. Правда, борьба была ожесточенная, и Попковский-режиссер на какое-то время лишился большего числа артистов массовки – только если у него нет высококлассного гримера. Я поняла, что Петр Васильевич прошел хорошую школу в советских спецслужбах и до сих пор не утратил полученных навыков. Я сама тоже не далась врагам просто так, оставив на их лицах и других частях тела много синяков и царапин. Потом оставшиеся на своих двоих сектанты (а некоторые лежали по полу после столкновения с Петром) натянули на нас местные смирительные рубашки, завязали длинные рукава за спинами. Мы превратились в два кокона. После этого нас разделили. Мы успели встретиться с Петром глазами. Я поняла, что он хотел мне сказать: держись, прорвемся, скоро прибудет помощь…

Но первым прибыл Попковский-режиссер, который вместе с братом вошел в комнату, где меня держали. В ней стояли только две старые железные кровати с матрасами. Белье отсутствовало, как и подушки с одеялами. Возможно, они имелись в других помещениях. Я так и не узнала, на чем здесь спали.

– Она? – спросил бородатый сектант у режиссера.

– Она… – блаженно закрыл глаза режиссер.

Так. В уме я стала прикидывать, что сделаю с отцом Иоанном, когда до него доберусь. Не просто же так я здесь оказалась. Но почему мы с Петром согласились? На самом деле любопытство до добра не доводит…

– Богиня! – повернулся ко мне режиссер, аж причмокивая от удовольствия.

– К богиням не относятся так, как встретили меня в этом хлеву! – рявкнула я.

– Но из тебя же требовалось выгнать бесов, сестра! – вякнул бородатый. – И с тобой был порочный мирской мужчина, который мешал тебе проникнуться нашим учением.

– Учить должна я, если я – богиня! – сказала я первое, что пришло мне в голову.

– Да-да, конечно, – кивнул режиссер.

Они оба ненормальные?

– Я хочу снять несколько сцен у фонтана, – добавил он.

Март месяц! Какой фонтан? Они у нас в мае начинают работать!

– Где? – спросила я вслух.

– У меня дома.

– У вас дома есть фонтан? – удивилась я.

Он еще хочет, чтобы я к нему домой поехала? Фигушки! Или оттуда будет легче сбежать? Но как же Петр? Моя сумка осталась в машине. Я решила не брать ее с собой, сунула под переднее сиденье. То есть у меня нет ни денег, ни документов, ни мобильного. Но найду я, откуда позвонить в квартире известного режиссера. Или к соседям напрошусь. Или на улице к прохожим обращусь. Да и самого режиссера можно сделать сговорчивым. Он, наверное, не хочет, чтобы я открывала рот перед журналистами. А я ведь вполне могу.

И вообще удержание людей против их воли попахивает Уголовным кодексом. И о сектах там что-то точно есть. Еще можно и захват заложников приплести. Но это уж как решат юристы в фирме Сергея Юрьевича. Или личные знакомые Петра Васильевича.

– Поедемте со мной к фонтану, мадам! – умоляюще посмотрел на меня Попковский-режиссер. – Я сохраню ваш божественный образ для потомков!

– Одна не поеду.

– С вами будут две нимфы, – вставил бородатый. – Там не все одиночные сцены.

– Не поняла, – честно призналась я.

За объяснения взялся бородатый сектант. И из них я поняла, что его брат-режиссер на самом деле снимает фильм. И ему на самом деле нужна сцена у фонтана – она специально прописана в сценарии. Но актриса, которую он хотел заполучить на эту роль, вышла замуж за итальянца, уехала в Италию и категорически отказывается сниматься. И вдруг Высшие Силы услышали молитвы Попковского. Он встретил меня, а мой образ для сцены у фонтана подходит еще лучше, чем той актрисы. Поэтому Попковский приложил все возможные усилия, чтобы заполучить теперь меня на эту роль.

– Вы не беспокойтесь, гонорар вам заплатят, – говорил его брат совершенно нормальным языком, без проповеднических интонаций. – Хотите – официально, хотите – в конверте. И я вообще не понимаю, что вы бегаете от моего брата? Да масса женщин на все готовы ради того, чтобы их в кино сняли! А здесь – сам Попковский!

Вероятно, я не понимала своего счастья. Но я понимала, что в данном случае мне, наверное, проще сняться, чем объяснять, почему я не хочу этого делать.

– Так, если вы хотите, чтобы я там у вас где-то снималась, то вы, первое: развязываете меня. Второе: отпускаете моего друга. Третье: заключаете со мной официальный договор и перечисляете мне деньги на счет.

– Деньги на счет только через три дня, – вставил бородатый. – Сегодня не получится. Если в конверте, то сегодня.

– Но договор сегодня.

– Сейчас принесу.

Он развернул и выбежал из комнаты. Вернулся через пару минут с папкой и шариковой ручкой. За это время режиссер устроился на второй кровати и с вожделением смотрел оттуда на меня. Все гении – сумасшедшие? И Попковский не является исключением из правил? Снимает шедевры, а мирскими делами вертит его приземленный брат?

– Развяжите меня, – сказала я.

– А вы?..

– Зависит от вашего поведения.

– Но…

– Вы понимаете, что я хочу как можно быстрее попасть домой? И чтобы вы от меня навсегда отстали? Если для этого нужно сняться у фонтана, снимусь я у вашего фонтана. Черт с вами! Но разве нельзя решать дела, как цивилизованные люди?

– Но вы же не соглашались, – спокойно заметил бородатый. – А сейчас готовы.

– Сколько заплатили отцу Иоанну?

Бородатый усмехнулся.

– Он получит главную роль в следующем фильме. Будете буянить?

– Не буду. Развязывайте.

Мне на самом деле предлагалось подписать официальный договор на участие в съемках нового фильма, у которого пока имелось только рабочее название. Сумма гонорара поразила. Может, стоило изначально в актрисы податься? Как-то я не так жила до сорока семи лет…

– Сниматься долго? – посмотрела я на бородатого.

– Часа четыре – если все нормально пойдет. Но лучше рассчитывайте и на завтра. Гладко никогда не идет. А если вы потом еще на другие роли согласитесь…

– Пока я соглашаюсь только на фонтан. И только после того, как вы отпустите моего друга и дадите мне с ним поговорить.

Бородатый опять вышел из комнаты и вернулся с Петром Васильевичем в виде кокона и с подбитым глазом. Я быстро объяснила ему ситуацию.

– Поезжай по делам, – сказала я ему, не уточняя каким. Зачем давать лишнюю информацию посторонним ушам? – Как только я освобожусь, приеду.

– Мы выделим машину, – вставил бородатый. – Доставим Ларису Михайловну по любому указанному ею адресу.

– А сейчас вы ее по какому адресу повезете? – уточнил Петр Васильевич.

Бородатый назвал адрес на Каменноостровском проспекте, недалеко от «Ленфильма», где начинал творить его брат-режиссер.

– Поезжай, Петя. Я справлюсь.

В результате я подписала договор, забрала свою сумку из машины Петра, он отправился к сельскому кладбищу, а я – сниматься в кино в квартире режиссера Попковского.

Глава 34

Поразительно, но я на самом деле играла богиню, только не поняла какую. Две нимфы, которые участвовали в сцене вместе со мной, пытались пересказать мне сюжет фильма, но я в нем не очень разобралась. Что-то о богах и богинях, естественно, с детективной линией и эротикой, как все фильмы Попковского.

Режиссер даже не пытался ко мне приставать. Во время съемок он преобразился, и я поразилась этой перемене. Он был в своей стихии! Он творил! Возможно, поэтому он так успешен… Хотя он не смог бы добиться ничего в миру, если бы не брат. Да и секта, община (или что это там) явно была придумана для ухода от налогов или просто экономии денег.

Насколько я поняла, квартира Попковского использовалась для съемок его фильмов, как и пионерский лагерь, где обосновался его брат с последователями. Комнат было не меньше десяти. Похоже, здесь были объединены две коммуналки. Каждая комната оформлялась в своем особенном стиле. Располагалась квартира на последнем этаже, над ней была мансарда, где тоже проходили съемки. Фонтан оборудовали в одной из комнат, оформленной под зимний сад. То есть там можно было проводить съемки круглогодично и за них никому не платить и разрешения не получать. Интересно, а на такую перепланировку Попковский разрешение получал? Хотя какое мне дело? Пусть наследники беспокоятся, когда будут переводить квартиру на себя. Или вначале будут долго судиться?

Для съемок мне выдали полупрозрачный балахон, который стал совершенно прозрачным после опускания моего тела в бассейн. Попковского больше всего интересовал мой зад. Меня это устраивало. Не хотелось, чтобы знакомые видели мое лицо в таком антураже. А по заду узнают только избранные.

После съемок меня на самом деле отвезли в дом Сергея Юрьевича и сказали, что через три дня я могу идти в банк за деньгами…

Сергей Юрьевич уже давно вернулся с работы. Ведь давно наступил вечер. Мои дочери уже беспокоились. Кристина отдыхала в своей комнате. Петр Васильевич отсутствовал.

– Я в курсе случившегося в общем и целом, – заявил работодатель, которому я тут же подала ужин (второй по счету, первый он разогрел себе сам). – Но, пожалуйста, расскажите в подробностях. Я вообще ничего не понимаю!

Я рассказала, что знала. Со своей стороны Сергей Юрьевич сообщил, что Кристина с отцом Иоанном на сельском кладбище дошли до нужной им могилы, оставили сумку с вещами и ушли не задерживаясь. Пока за сумкой никто не пришел. Она так и стоит, где стояла. Люди из службы безопасности продолжают вести наблюдение за окрестностями.

– Вообще-то отец Иоанн не хотел идти на могилу, – вспомнила я.

– Наверное, Кристина его уговорила. Знаете ли, даже мне было бы некомфортно ходить в марте по сельскому кладбищу, да еще когда день клонится к вечеру.

– А если бомжи сопрут? Или местные жители? – спросила я.

– Лариса Михайловна! Это же сельское кладбище. Хоронят там не так уж часто, хотя теперь и городских туда возят, но все равно. Нет там ни постоянной торговли цветочками и веночками перед входом, нет «своих» бомжей, которые ежедневно обходят могилки, собирая конфеты, яйца, хлеб. Там нет цветов, которые можно украсть с могил и перепродать. Не судите по городским кладбищам! И сами жители к родственникам сейчас вряд ли пойдут. Не сезон. Ходят, если только у кого-то годовщина. Но опять же утром, а не ближе к вечеру. Так что, скорее всего, те, кто нужен нам, придут с наступлением темноты. Петр Васильевич вроде бы туда собрался подкрепление отправлять.

– Как он сам-то?

– Петр – мужик крепкий, да и размялся немного. Тренировок-то сейчас у него нет в, так сказать, боевых условиях. А здесь была хорошая разминка. Он сам на это так смотрит. И претензии никто не предъявит. Правда, отец Иоанн опять может повонять… Но до следующего сериала морда и у него заживет.

– Петр Васильевич уже успел встретиться с отцом Иоанном?

– И получить хорошее моральное удовлетворение, – улыбнулся работодатель. – Он же Кристину сюда привез. А отсюда его уже повез Петр Васильевич. У Иоанна глаз, правда, полностью заплыл, а Петр Васильевич двумя глазами видит. А а синяк скоро заживет. Вы хотите предъявлять кому-нибудь претензии? Мои юристы займутся этим делом, если хотите.

– Только если не заплатят за съемки.

Но, забегая вперед, скажу, что заплатили.

Петр Васильевич приехал в дом нашего общего работодателя, чтобы отвезти домой меня. Выглядел он усталым. Я налила им с Сергеем Юрьевичем чаю.

– Да я бы сама доехала, – сказала я Петру. – Вызвала бы такси…

– Я не так воспитан, – улыбнулся Измайлов. – У тебя ничего не болит?

Я покачала головой.

– Лариса Михайловна, можно моего врача вызвать, – предложил Сергей Юрьевич. – Как раз Кристину посмотрит в очередной раз.

– А нужно ее смотреть? – повернулась я к Сергею Юрьевичу.

Он пожал плечами.

– Лариса, я хочу тебя попросить завтра или послезавтра – когда у тебя будет время – просмотреть вещи Сюзанны. Сергей Юрьевич освободит тебя на завтра от уборки дома.

– В доме и так идеальная чистота, – махнул рукой работодатель. – У меня никогда такой не было.

– На предмет? – удивилась я просьбе Петра.

– Всего необычного.

– Знаешь, мне лично в ее вещах многое кажется необычным.

– Ты поняла, что я имею в виду.

– Поняла. Но, по-моему, были только шмотки.

– А давайте-ка вместе посмотрим, – предложил Сергей Юрьевич, которому, вероятно, было нечем занять вечер. Мы с Петром Васильевичем, можно сказать, весь день развлекались, одно приключение следовало за другим, а он скучно трудился в офисе. – Лариса Михайловна, вы можете чуть-чуть задержаться?

Я кивнула. Я уже и так здорово задержалась. И я на самом деле не представляла, что можно обнаружить в вещах Сюзанны.

Но вещей в мансарде не оказалось. Вообще.

– Куда все делось? – пораженно спросила я у Измайлова.

Но он только хлопал глазами. Сергей Юрьевич побежал к Кристине. Сообщение вывело ее то ли из ступора, то ли из дремоты. В общем, супруга хозяина примчалась в мансарду и ошалело уставилась в те места, куда составила все сумки и пакеты с вещами Сюзанны. Потом повернулась ко мне:

– Лариса, где всё?

Но мне-то откуда было это знать? Я сегодня в сцене у фонтана богиню изображала.

А ведь дома никого не было. Кристина с отцом Иоанном отправились на кладбище по поручению «Даши», мы с Петром Васильевичем застряли в секте, потом он понесся выполнять свои прямые обязанности начальника службы безопасности, а я – в квартиру Попковского. Сергей Юрьевич находился на работе.

Петр Васильевич ринулся к камерам наружного наблюдения, потом вызвал того же специалиста, который их один раз уже осматривал – после ночного визита «Даши» к Кристине.

Судя по всему, в доме опять кто-то побывал без приглашения.

Но, кроме вещей Сюзанны, не пропало ничего. Или пропажу сразу же обнаружить не удалось.

Домой я все-таки добиралась на такси, которое вызвал и оплатил работодатель. Он предлагал мне заночевать в его доме, но я отказалась. Хотелось предстать перед глазами дочерей, а то подумают, что мать ушла в разврат, да и сменных вещей у меня не было. Наверное, нужно будет что-то перевезти в особняк Сергея Юрьевича для таких случаев. Хотя ведь первые полтора года работы прошли спокойно! Необходимости так задерживаться не было. Но что будет теперь?

– Как личная жизнь? – ехидно спросила старшая, когда я переступила порог родной квартиры.

– С таким мужчиной, как Петр Васильевич, личная жизнь может складываться только прекрасно, – заметила младшая, которой давно пора было лечь спать. – Это не твои недоразвитые хахали.

Я не знала, плакать мне или смеяться. Но, думаю, Петру Васильевичу было бы приятно услышать мнение моей младшей дочери. Или она, как обычно, просто хотела позлить старшую?

Пока я отмокала в ванне, они ругались. Я заметила у себя на боках пару синяков. Все-таки встреча с сектантами (или актерами массовок?) не прошла бесследно. Но хоть лицо осталось нетронутым, в отличие от Петра Васильевича. Интересно, как бы дочери отреагировали на его фингал?

О съемке в кино я им рассказывать не стала. Если фильм с моим участием все-таки выйдет, вначале сама посмотрю, а потом решу, ставить ли в известность родственников. А ну как у мамы и свекрови случатся сердечные приступы от лицезрения меня в образе богини?

Я не стала даже пить чай, просто рухнула в постель. Спала без сновидений и проснулась только по будильнику.

Глава 35

На следующий день после того, как я вернулась в особняк с грудой покупок из супермаркета, позвонил Петр Васильевич и спросил, не желаю ли я его сегодня сопроводить к бывшим женам Сергея Юрьевича, то есть одной жене (первой официальной) и матери сына, на которой Лопаткин женат никогда не был. Я согласилась.

Петр Васильевич прибыл аккурат к обеду. Кристина к этому времени уже отбыла в салон красоты, который всегда действовал на нее благотворно. Мы тоже поехали в салон красоты, но другой – тот, который принадлежал Наталье Викторовне, первой жене Сергея Юрьевича, ныне – бизнес-леди.

При входе в салон красоты, вроде бы предназначавшийся для женщин, я с удивлением увидела одних молодых мужчин, сидевших на креслах в холле. Вроде бы не голубых и не метросексуалов, хотя кто их теперь разберет… Или я что-то не поняла насчет ориентации салона?

Петр Васильевич прямиком направился к администратору, единственной женщине в этом холле.

– Я договаривался с Натальей Викторовной, – сказал он и представился.

Администратор кивнула, кому-то позвонила, за нами вышла симпатичная девушка. Мы уже собрались следовать за ней, как за нашими спинами послышался окрик:

– Эй, мужик, а ты куда?

– А почему это его приглашают, а нас нет? – прозвучал второй.

– Так, парни, встали и пошли!

– Господа! Господа! – закричала администратор, вылетая из-за стойки. – Это не на процедуры. Это к хозяйке.

– Так и мы сейчас пойдем к хозяйке!

– Давно надо разрулить ситуацию!

– Что здесь происходит? – громко и уверенно спросила я, развернула свое пышное тело и вперила руки в боки. Потом обвела взглядом молодых мужиков, ткнула пальцем в самого молодого и приказала: – Объясняй.

– Э-э-э… – промычал он.

– Мужчин внутрь не пускают, – сказал мне его сосед.

– Здесь нет процедур для мужчин? – я посмотрела на администратора.

– Мы принимаем и мужчин, – ответила она.

– Так в чем же дело?

– Это телохранители. Телохранителей мы с клиентками не пускаем. И мужей. И любовников.

Оказывается, Петра Васильевича приняли за моего телохранителя. Приятно, что меня уже рассматривают, как даму, у которой может быть телохранитель…

Наталья Викторовна была очень красивой, холеной и приятной в общении женщиной. Я не могла составить о ней должного впечатления в тот единственный раз, когда видела ее в доме Сергея Юрьевича. Но на месте Сергея Юрьевича я бы точно выбрала Наталью, а не Кристину и не Ирину. По-моему, Кристина и Ирина, которая была женой после Натальи Викторовны, даже рядом не стояли с этой женщиной!

Наталья обладала женским шармом, знала, как подать себя, как подчеркнуть свои плюсы и скрыть свои минусы. Она была очень умело накрашена, стильно одета. Да, у Кристины было много дорогих вещей, но образ в целом сильно отличался от создаваемого Натальей Викторовной. Здесь было очарование тридцатилетней женщины (или ей больше?), которая знает себе цену и знает, как себя преподнести, а там… У Кристины были только молодость и симпатичная мордашка. Но что с ней станется в возрасте Натальи? А уж в моем-то так тем более…

– Что с вами, Петр Васильевич? – воскликнула первая жена Лопаткина, выходя из-за стола нам навстречу. – Я не могу поверить, что вы не смогли дать кому-то отпор! – Потом она повернулась ко мне и хитро посмотрела прямо в глаза. – Или это была воспитательная работа, которой Петр Васильевич даже не пытался воспротивиться? Я вам давно говорила, Петр Васильевич, что вам нужно жениться.

Неужели она все сразу заметила? Неужели по нам видно, что мы…

– Петр Васильевич защищал меня от нападавших артистов, – сказала я в защиту Измайлова. – Достойно защищал.

– Артистов? – удивленно переспросила Наталья. – Где они на вас напали?

– Это долгая история, Наташа, – вздохнул Петр Васильевич, усаживаясь на стол.

– Чай? Кофе? Сок? Воды? – предложила хозяйка.

– Мы ненадолго. Не будем отрывать тебя от работы.

– Может, вы хотите пойти на какие-нибудь процедуры? – повернулась ко мне первая жена Сергея Юрьевича.

– Нет, Лариса Михайловна поприсутствует при нашем разговоре, – влез Измайлов.

– Как вам будет угодно. Но вы все равно приходите.

И хозяйка салона вручила мне визитку и проспект с описанием предоставляемых услуг и фотографиями. Проспект был сделан на дорогой бумаге с фотографиями отличного качества. Просмотрю дома. Потом залезу в Интернет или дам задание дочерям. Я подозревала, что цены этого салона мне не по карману. Они по карману только тем, кто ходит с телохранителями.

– Итак? – Наталья Викторовна посмотрела на Измайлова.

– Как ты оказалась в доме Сергея Юрьевича? – спросил Петр и назвал число, которое его интересовало.

– Мне позвонили и предложили приехать.

– Кто?

– Дама не представлялась.

– Что она сказала?

– Точно я сейчас уже не помню, но предложила немного потрепать нервы Кристине. Сказала, что там будут все бывшие женщины Сержа. Признаться, мне больше хотелось посмотреть на них на всех одновременно и на то, что произойдет, когда все змеи соберутся в одном помещении. До Кристины мне нет дела.

– Вас не разочаровала встреча? Было интересно? – уточнила я.

– Забавно, – ответила Наталья Викторовна. – Но я ожидала большего количества женщин.

– К тебе из полиции приходили?

– Приходили. Так что я в курсе того, что случилось потом. Признаться, ожидала вас раньше, Петр Васильевич.

– Дел других много. Все было до тебя не доехать.

– Защищаете Ларису Михайловну от артистов? – Наталья опять хитро посмотрела на меня.

– И это тоже. Наташа, вспомни, что тогда происходило.

Хозяйка салона удивленно приподняла умело выщипанные брови.

– Раз ты в курсе случившегося, ты же должна была задуматься, кто подложил яд для Кристины и кто для Сергея Юрьевича.

– Меня не подозреваете? – улыбнулась Наталья.

– А у тебя нет мотива. Или есть? – теперь уже Петр Васильевич хитро посмотрел на хозяйку салона.

– Как можно было что-то подсыпать в вино, я не знаю, – серьезно сказала Наталья. – По-моему, в комнате постоянно кто-то находился.

– А в коньяк?

– Могли все. Все выходили. А уж кто куда заходил в доме, я не знаю. – Она посмотрела на меня.

– Я за вами не следила. Я никогда не следила ни за кем из гостей Кристины.

– Нас вряд ли можно было назвать гостями Кристины, – весело рассмеялась первая жена Сергея Юрьевича.

И как он мог развестись с такой женщиной? Чтобы жениться на… той, на которой женился после нее?

– Я не могу вам помочь. – Наталья опять стала серьезной. – Я не знаю ответов на ваши вопросы. А мотивы каждой вам известны явно лучше, чем мне. Повторяю: в тот день ни у одной из женщин не было возможности что-то незаметно подсыпать в вино Кристине, но у всех были возможности что-то подсыпать в коньяк Сержа.

– Кто отсутствовал дольше всех? – спросила я. – Кто уходил на самое продолжительное время?

– По-моему, Людмила Евгеньевна. По крайней мере, я отмечала, что она что-то долго отсутствует.

– Почему вы на той встрече говорили о Германии? – спросила я.

– А вы слышали?

– В пересказе.

– Это было первым, что мне пришло в голову. Одна моя знакомая недавно развелась с немцем. Надо же было что-то говорить? Другие-то высказывались. Я тоже блеснула знаниями. По-моему, всем было интересно.

– Что хотели другие? Почему ты все-таки заговорила о Германии? – спросил теперь Петр Васильевич.

– Денег хотели. Людмила Евгеньевна возмущалась, что Серж больше не платит их общему сыну. Ирина считала, что он должен был ее обеспечивать и после развода. Да, Ирина первой вспомнила Европу, только Италию и Берлускони, который платит кому-то из своих бывших.

– Ирина знает, кто такой Берлускони? – искренне поразился Петр Васильевич.

– Он ассоциируется с Миланом, – рассмеялась Наталья. – А вы должны понимать, что значит Милан для бывшей модели. И бывшей жены олигарха. Кстати, мне недавно сказали, что многие итальянские мужчины голосовали за Берлускони именно по этой причине – он платит и должен понимать мужчин, которые вынуждены платить своим бывшим. Надеялись, что он обеспечит принятие закона, отменяющего или, по крайней мере, урезающего подобные выплаты.

– Чем закончилась та встреча?

– Ничем, – пожала плечами Наталья. – Кристину совместными усилиями вывели из себя. Если бы не ее подруга, было бы хуже. Одна Кристина с нами со всеми не справилась бы. А эта Сюзанна отвечала очень достойно. Признаться, я была удивлена.

– Вы хорошо знакомы с Сюзанной? – уточнила я.

– Мы с ней несколько раз пересекались. Ко мне в салон она никогда не ходила. Мы с ней ни разу не пили вместе кофе, вообще никуда вместе не ходили. Но мы здороваемся при встрече.

– То есть ты не знаешь, куда она могла исчезнуть? – спросил Петр Васильевич.

– Я даже не знаю, что она исчезла. И, признаться, мне до этого нет дела. Но, наверное, дело связано с мужчиной…

А последним мужчиной, с которым видели Сюзанну, был какой-то араб. И видел сам Петр Васильевич.

Не вывезли же ее насильно куда-то на арабский Восток? Или она добровольно отправилась в какой-то гарем?

Глава 36

Вскоре мы покинули Наталью Викторовну и ее салон красоты, чтобы отправиться в салон цветов.

– С Людкой я не договаривался заранее, – предупредил меня Петр Васильевич. – А то кто ее знает…

– Могла сбежать?

– Все что угодно могла. Вплоть до вызова полиции и МЧС ко времени нашего приезда.

– Зачем?

– Чтобы сделать мне гадость.

– У вас плохие отношения?

– Не то слово. Я же отслеживаю, чем занимается ее сынок, и сообщаю его отцу. И Людка считает, что именно я посоветовал Сергею Юрьевичу не платить долги сына. Я не советовал, но поступил бы так же. И, зная, что вытворяет сынок Лопаткина, я радуюсь, что у меня нет детей. У нормального мужика родился такой урод. Точно природа на детях отдыхает.

– Сергей Юрьевич – не единственный родитель, – заметила я.

– Вот и я о том же.

В цветочном салоне нас встретили совсем не так, как в салоне красоты. Кстати, мы заходили со служебного входа.

– Вы куда? – закричала нам вслед тетка с испачканными землей руками, когда Петр уверенно отправился к кабинету хозяйки.

В мгновение ока тетка преградила нам дорогу.

– К Людмиле Евгеньевне, – спокойно ответил Измайлов.

– Людмила Евгеньевна занята. И просила не беспокоить. Что у вас?

– Разговор к Людмиле Евгеньевне.

– На тему?

– Попытка отравления отца ее ребенка.

– Кем? – удивленно спросила тетка. Вероятно, она не знала о случившемся.

– У вас что, еще полиции не было? – изобразил удивление Петр Васильевич.

– А вы кто?

– Начальник службы безопасности отца ее ребенка.

Тетка явно что-то просчитывала в мозгу.

– Ладно, идите, – разрешила она наконец. – Знаете куда?

Я подозревала, что тетка будет подслушивать наш разговор под дверью, чтобы потом донести новость до остальных сотрудников.

При нашем появлении в кабинете Людмила Евгеньевна оторвала взгляд от какого-то каталога и вместо того, чтобы поздороваться, спросила лично у Петра:

– Чего приперся?

По мне она только мазнула взглядом и не удостоила ни одной фразы. Измайлов провел меня к двум стульям, стоявшим в кабинете, мы присели без приглашения.

– Хочу поговорить о Кристине, о Сюзанне… – открыл рот Измайлов.

– Наконец-то! – с большим облегчением (наигранным?) воскликнула Людмила Евгеньевна, потом перевела взгляд на меня. – Это она увидела, да? Вы-то, мужики, ничего не замечаете. Нужен женский взгляд. А тебя в твоих спецслужбах не тому учили! То есть, конечно, научили многим полезным вещам, но женщиной ты никогда не станешь!

– Да я, в общем-то, никогда и не хотел, – признался Петр Васильевич с невозмутимым видом. – Мне в мужском теле неплохо. Как никак – свое, родное.

– А мужика от бабы отличить не можешь, – заявила Людмила Евгеньевна. – Просмотрел любовника жены хозяина у себя под носом! А я Сереге давно говорила! Он от меня только отмахнулся. Это он тебя прислал или ты по своей инициативе пришел?

– Мы вместе решили.

– Так, понятно. Сами ни до чего додуматься не смогли. А снять штаны не додумались?

«О чем она говорит?»

Петр Васильевич пожал плечами.

– Ты бы снял штаны перед Серегой – и все бы всем стало понятно.

– Знаешь ли, Люда!..

– Да не с себя! Ты что, подумал, что я тебе штаны предлагаю снять? – Людмила Евгеньевна захохотала. – С Сюзанны бы с этой снял. Мы же о ней говорим. Или о нем? Как это нужно правильно называть?

– Если мужчина… – открыла рот я.

– Правильно: мужчина.

– А вы это откуда знаете? Он снимал перед вами штаны?

– И не только снимал! – расхохоталась Людмила Евгеньевна.

Мы быстро переглянулись с Петром Васильевичем. По-моему, он тоже пока не понимал, что до нас пытается донести мать сына нашего общего работодателя.

– Чего переглядываетесь? Старой меня считаете? Думаете, что если этот – Сюзан или как там его называть? – трахает Кристину, то меня не захочет? Еще как захотел! Я-то выгляжу как нормальная женщина, а не как вешалка с силиконовыми сиськами!

– А зачем тебе понадобилась Даша? – вкрадчивым голосом спросил Измайлов, меняя тему, к разговору на которую был не готов.

– Так, докопался-таки! А я уж было подумала, что ты совсем нюх потерял!

– Зачем вам было нанимать Дашу? – спросила я спокойным тоном, хотя у меня все бурлило внутри.

– А чтобы быть в курсе! Мне нужен был шпион в Серегином доме. И чтобы подешевле. Дашка-то мне совсем недорого обошлась. Билет, какие-то деньжата родственникам. А здесь она уже жила на всем готовом. Я ей только на мобильный деньги клала, чтобы родственники не забеспокоились и не приперлись. Признаваться Сереге, что ее наняли и не платят, Дашка не спешила – чтобы не выперли. Ее устраивала жизнь в Серегином доме. Работать не надо, кормят, опять же удовольствие – с Кристинкой поругаться, доводить ее до белого каления. Я ей так и говорила. Следующие бабки – когда будет результат, а пока так живи. Она и жила и не заморачивалась. А потом эта тварь ее отравила.

– Вы считаете, что Кристина отравила Дашу?

– Не наоборот же? – Людмила Евгеньевна посмотрела на меня как на полную идиотку.

– Но…

– Дашку все устраивало. Все! Да, хотелось еще денег, но она и так наслаждалась жизнью, как не наслаждалась никогда. А Кристинке она мешала. Ведь мешала же?

Людмила посмотрела на меня. Я была вынуждена кивнуть.

– И Дашка могла их застать с любовником. Вы не заставали?

Я покачала головой.

– А Дашка следила за Кристинкой. Вот вам результат. И Серегу Кристина хотела отравить. Кто же еще-то? Хорошо, что ничего у нее не получилось.

– Вы думаете, что у Кристины хватило бы ума…

– Это вы правы, – уважительно посмотрела на меня Людмила Евгеньевна. – У самой Кристины не хватило бы. Это мужик придумал.

– Какой мужик? – устало спросил Петр Васильевич.

– Ты совсем идиотом стал или как? Все тот же. Сюзан или как там его на самом деле. Потом бы принял мужской облик и женился на Кристине и денежках Сереги. Кстати, он у меня телефон спер. Больше некому. Конечно, невелика потеря, но все равно не люблю, когда у меня что-то воруют.

– Вы заявление в полицию написали? – спросила я.

– Вот еще. Зачем мне тратить свое время, если они точно не будут тратить свое? Да и зарегистрирован он был на мою уборщицу, которая к тому времени уже померла. От чьего имени мне было заявление подавать?

Людмила Евгеньевна посмотрела на меня строгим взглядом.

– Вы в доме-то за Серегиным имуществом следите? Если этот вор даже простые телефоны ворует, то рядом с чем-то на самом деле дорогим его точно оставлять нельзя, – наставительно заявила она мне.

– Пока ничего не пропадало.

– Это только пока.

Глава 37

Петр Васильевич садился в машину с очень задумчивым видом.

– Номер, с которого звонили бывшим женам, чтобы пригласить к Кристине, на самом деле был зарегистрирован на умершую женщину, – сказал мне Измайлов. – Она жила в коммунальной квартире, попивала, сейчас ей было бы, если не ошибаюсь, года шестьдесят два.

– То есть…

– Я думаю, что звонила Людмила Евгеньевна, а теперь напридумывала какой-то бред, чтобы себя обелить. Она как раз способна на такие вещи – в смысле собрать народ, чтобы поиздеваться над кем-то. Сволочная баба. А с Кристиной они возненавидели друг друга с первой встречи.

– Дрались? – спросила я.

– Дрались, – кивнул Измайлов. – И Кристина у Людки хороший клок волос вырвала. Наталью-то не очень выведешь из себя. Она вела себя достойно и могла за себя постоять. Ирину – вторую жену – Людка доводила до слез. Она потом напивалась. Кристина, вероятно, об этом знала, и с первой встречи пошла в атаку. Отдать Кристине должное, Людку она от дома Сергея Юрьевича отвадила, а раньше она была частым гостем…

– И Людмила решила отомстить?

– Похоже на то. И не упустить наследство. Раз она наняла Дашу… Понимаешь, Лариса, я даже представить не могу, что придумает изощренный ум Людмилы Евгеньевны. В одном она была права – я не могу поставить себя на место такой женщины, как она. Я могу просчитать поступки нормального человека. Не совсем нормального, а готового на преступление и…

– Я поняла, что ты хочешь сказать.

– Но я не могу просчитать, что еще выкинет Людка. Мне в голову не приходило, что можно нанять дальнюю родственницу – не свою дальнюю родственницу! – чтобы следить за бывшим мужем, даже не мужем, а отцом ребенка. Взять и привезти совершенно незнакомую девчонку в наш город… Как она ею управляла? Как крутила? Вообще-то я с самого начала думал, что встреча дам в доме Сергея Юрьевича – Людкиных рук дело. И попытки убийства – тоже. То есть, конечно, не попытки, по-настоящему погибли люди, но не те, которых она хотела убить. А она хотела избавиться от Кристины и Сергея. У нее – единственной – был мотив. В таком случае все получает ее сын. Даже если ее привлекут за убийства! Наследовать не может сам убийца, на детей это не распространяется.

– Но теперь она хочет все свалить на Сюзанну! С другой стороны, ведь Рафик – сожитель Ирины – почему-то тоже посчитал Сюзанну мужчиной. Публично проверял, что там у нее между ног. Но она не мужчина! Я точно тебе говорю! Я специально смотрела! Нет, конечно, в трусы не залезала, но… я все видела! Там нет ничего мужского!

– Людмила может знать о случае с Рафиком – и это дало ей соответствующую идею. История-то прогремела на весь город – в определенных кругах.

– Но доказать ничего невозможно?

Петр Васильевич печально покачал головой. В это мгновение у него зазвонил телефон.

– Лопаткин, – шепнул он мне. – Да, Сергей Юрьевич?

Лицо Измайлова изменилось.

– Не может быть… Сейчас еду на место.

Он отключил связь и посмотрел на меня.

– Кристина взорвалась, – сказал он мне.

– Где?

Петр Васильевич назвал адрес салона красоты, куда она обычно ездила.

– В самом салоне? Весь салон взлетел на воздух?

– Нет, в машине, когда выезжала со стоянки.

– Она…

– Там было без вариантов. Я так понял.

Вскоре мы прибыли на место, уже оцепленное людьми в форме.

– Оставайся в машине, – приказал мне Петр, а сам куда-то ушел.

Отсутствовал долго, вернулся мрачный и не один, а с Пашей – сотрудником органов, который вместе с нами летал в родной город Кристины и Даши. Неужели полетим еще раз?

– Здравствуйте, Лариса Михайловна! – вежливо поздоровался Паша.

Я вопросительно посмотрела на него и на Петра, усаживающегося за руль.

– Теперь Кристиной будут заниматься другие люди, – вздохнул Измайлов.

– Закрытый гроб? – спросила я.

– Да, – ответил Паша. – Мощное было устройство. Хорошо, что больше никто не пострадал. Только соседние машины. Могло быть гораздо хуже.

– Куда мы едем? – спросила я у Петра Васильевича.

– К ряженому попу.

– Зачем?

– Для беседы, – подал голос Паша с заднего сиденья. – Для начала. А там посмотрим.

– Вы считаете, что это он?..

– Заложил взрывное устройство? Нажимал на пульт? Мог и он, – сказал Паша.

– Так, значит, кто-то рядом… – открыла рот я.

– Да, – жестко ответил Петр Васильевич, который смотрел только вперед.

– Спасибо, хоть нашел место, где она была одна, – добавил Паша.

Но Петра Васильевича, конечно, больше всего волновали не другие возможные жертвы, а жена работодателя и то, что он не выполнил свою работу. Он должен был защитить Кристину.

А это было возможно?

И, значит, отравить тогда хотели тоже Кристину.

Но кто? Почему?

– Людмила Евгеньевна, – вдруг заметила я и показала пальцем.

Мать сына нашего работодателя куда-то целенаправленно шла по улице, помахивая сумкой из крокодиловой кожи. В другой руке держала очень красивый большой букет цветов.

– Паша, нас она знает, – повернулся к знакомому Петр Васильевич.

– Понял. Высади меня здесь. И припаркуйся где-то поблизости. Я вас найду. Поп никуда не денется.

– Да уж, его главная роль в очередном сериале ждет, – хмыкнула я.

Я на самом деле не думала, что отец Иоанн куда-то сбежит. И я не думала, что он подложил взрывное устройство в машину Кристины. И что нажимал на пульт. Я считала, что Кристина была нужна ему живой, чтобы каким-то образом – любым! – получать с нее деньги. Чтобы использовать какие-то ее связи. Да и познакомились они недавно. Зачем ему ее убивать?

Только если ему за это хорошо заплатили.

Я задала соответствующий вопрос Петру Васильевичу, который закурил, выпуская дым в приспущенное окно.

– Я должен выяснить, где они с Кристиной бывали в последнее время, где и кто мог подложить взрывное устройство. Ты права: я не думаю, что его подложил он, хотя полностью этот вариант исключать нельзя. И он мог не знать, что это взрывное устройство.

– То есть как?

– А ты уверена, что сама бы определила, что вещь, которую тебе вручили, – это взрывное устройство? Оно ведь может быть замаскировано подо что угодно – например, под плеер, приемник, коробку конфет. Только внутри – другая начинка. Ему могли заплатить за то, чтобы он положил эту вещь в определенное место в машине Кристины. Он и положил, не задумываясь. Или не желая задумываться.

– Кстати, что с кладбищем? С тем, сельским.

– Никто не пришел. Ребята дежурили до утра. Я не посчитал нужным оставлять их дольше.

– А сумка с вещами Сюзанны?

– Так и осталась там стоять, – пожал плечами Петр Васильевич. – Наверное, до сих пор стоит, если кто-то из местных жителей не проходил мимо того ряда могил. Я считаю, что всех тогда выманили из особняка с единственной целью – забрать вещи Сюзанны.

– Или то, что было в вещах Сюзанны…

– Возможно. Вряд ли сама Сюзанна додумалась провернуть такую операцию ради спасения своего барахла. Вспомни: опять отключали сигнализацию. Скорее всего, в ее вещах было что-то ценное – для спецслужб, для арабов, американцев, для определенных наших граждан наконец.

– И ни Сюзанна, ни Кристина, которая собирала вещи, об этом даже не подозревали…

– Очень может быть. И я даже не представляю, что это может быть!

– Какой-то носитель информации, замаскированный под девичью ерунду? Заколку, брошку…

Петр Васильевич улыбнулся и сжал мне руку чуть выше запястья.

– Я оказываю на тебя дурное влияние, – сказал он с улыбкой. – Уверен, что год назад такая версия даже не пришла бы тебе в голову.

– С кем поведешься… Но ведь это в самом деле так? И Кристина могла погибнуть из-за того, что видела то, что не должна была видеть? Даже не понимая, что видит? И ведь Сюзанны тоже может уже не быть в живых… Жалко девчонок. Ведь совсем молодые.

– И глупые, – вздохнул Петр Васильевич. – Хотя о покойниках так нельзя.

Я заметила, что к машине Петра Васильевича быстрыми шагами приближается Паша. Он распахнул дверцу у заднего сиденья, плюхнулся на него и сказал:

– Поехали к попу. А я вас по пути развлекать буду.

– Куда Людка-то пошла? – обернулся на него Петр Васильевич.

– К дальней родственнице жрецов Атлантиды.

Мы уставились на Пашу, раскрыв рты. Паша захохотал и кивнул.

– Вы что, бесплатных газет не видели, где потомственные маги, гадалки и прорицатели себя рекламируют? Из той же оперы. Ой, только что вспомнил. У нас по Управлению байка ходила. Наши брали одного такого прорицателя за вполне земные махинации, так у него папирус был – папирус настоящий, – но с гербовой печатью Тутанхамона. Печать была изготовлена одним из подельников, вместе с которым в советские времена отбывали срок за спекуляцию.

Паша рассказал, что проследовал за Людмилой Евгеньевной под арку, куда она направилась, а там – в третий двор, где в дальнем углу располагается магический салон этой самой жрицы, потомки которой сбежали с тонущей Атлантиды в ковчеге.

– Вроде ковчег был в другое время, – заметила я. – Если я правильно помню – хотя что в данном случае правильно? – Атлантида ушла на морское дно за один день в результате землетрясения и наводнения. И было это в десятом тысячелетии до нашей эры. Так говорится у Платона со ссылкой на некие предания. Может, на самом деле в древние времена была какая-то подобная катастрофа, а может, просто миф.

– Так, может, ковчегов несколько было? – захохотал Паша. О смерти Кристины он явно забыл. Да и какое ему до нее дело? Ему уже было весело. – В общем, друзья мои, узнал я, что в Атлантиде были храмы, в храмах – жрецы, и кое-кто из них спасся, поскольку их вовремя посетило видение. Они взяли потомков детей Посейдона, а другие в ковчег не поместились.

– Откуда там дети Посейдона? – застонал Петр Васильевич.

– Друзья мои, вы явно не знаете историю Атлантиды.

– Да я даже не знаю точно, что это!

– Так никто не знает, – заметила я. – По одним источникам – континент, по другим – архипелаг, по третьим – остров. И мест возможного расположения не меньше десятка – и в Атлантическом океане, и в Средиземном море. Паша, расскажи о Посейдоне. Он какое отношение имел к Атлантиде?

– Бог Посейдон – родоначальник Атлантов. Он вступил в связь со смертной девушкой, и она родила ему десятерых сыновей. Посейдон разделил между ними Атлантиду. Они стали родоначальниками царских родов. А после того как континент – или что это там – ушел под воду, представители царских родов и жрецы разъехались по всей планете Земля. Жрецы, отказавшись от обета безбрачия, вступили в связи с местными женщинами в разных частях Земли, чтобы передать свои знания и гены потомкам. Одна такая практикует в нашем городе. Или не одна – не знаю. Но из затопленных храмов Атлантиды ей идет какая-то подпитка и сигналы, которые она расшифровывает.

– В храмах затопленной Атлантиды знали, когда у одной клиентки вернется сбежавший муж и когда другая наконец выйдет замуж?

– Сигналы шлют в ответ на запросы, – пожал плечами Паша. – А вообще эта жрица, как написано на плакате, занимается черной магией.

– Ты с кем разговаривал? – уточнил Петр Васильевич.

– С двумя тетками, которые оттуда вышли. Потом в салон зашел, с администратором пообщался.

– И что сказали? – рассмеялась я.

– Я сказал, что тещу хочу побыстрее отправить к предкам. Хоть в Атлантиду, хоть куда. Что достала – сил нет.

– И как там это восприняли?

– В порядке вещей. Записали на прием. Завтра в шесть вечера. Может, ты сходишь, Петр Васильевич?

– У меня нет тещи.

– Так и у меня нет, – захохотал Паша. – Но если хочешь, чтобы я удостоверением помахал, пошли завтра. Насчет Людки твоей поговорим.

– Она не моя.

– Но выяснить-то надо, что она здесь делала.

– Пойдем все вместе, – приняла решение я. – Мне тоже хочется посмотреть на жрицу из Атлантиды. Может, удастся повысить свой образовательный уровень. Или стоит в Интернете об Атлантиде почитать?

Но первым пунктом на повестке дня стоял отец Иоанн. Если он, конечно, дома.

Глава 38

Отец Иоанн, которого мы о своем визите не предупреждали, находился в той квартире, где мне уже доводилось бывать. На этот раз – в одиночестве. Вероятно, он спал, когда Петр Васильевич начал звонить в дверь, поскольку вышел в халате, под которым, похоже, ничего не было. Завязывал он его, стоя в коридоре.

– Чего опять случилось? – спросил отец Иоанн, не выражая никаких эмоций. – Чем вы опять недовольны?

– А почему ты решил, что недовольны? – ответил на вопрос Паша, первым заходя в квартиру и извлекая удостоверение, которым помахал под носом у хозяина.

Затем зашли мы с Петром Васильевичем, который закрыл дверь на задвижку. У нас даже не было мысли дождаться приглашения. С другой стороны, отец Иоанн прекрасно понимал, что мы все равно войдем.

Устроились на кухне. Чай, кофе, чего-нибудь покрепче нам, естественно, не предложили.

– Что слышал о Кристине? – спросил Петр Васильевич.

– В смысле? – не понял хозяин квартиры.

– Когда виделись в последний раз? – подал голос Паша.

Отец Иоанн ответил – это совпадало с нашими сведениями.

– Что клал к ней в машину? – задал следующий вопрос Петр Васильевич.

– Сумку с вещами ее подружки. А до этого – много сумок и пакетов опять же с вещами подружки. Вы это все сами видели. А что вас интересует-то?

Ему сказали – что.

Отец Иоанн хлопнул глазами.

– Не может быть! – тихо произнес он. – Не может быть!

– Ну? – многозначительно спросил Паша. – Вспоминать будем или как?

– Что вспоминать?

– Что клал в машину Кристины Лопаткиной?

– Я? Да вы что? Вы считаете, что я?.. Да мне-то зачем? Мне она живая была нужна! Я на эту психованную столько времени потратил! Я о призраках слушал, о потустороннем мире! Да ни одна моя баба такую чушь несусветную никогда не несла!

И взрослый мужик зарыдал. Но, вероятно, ему было жаль не Кристину, а себя.

– Она давала тебе деньги? – спросила я.

– Пока нет, но…

– У тебя отработана технология, – закончил фразу Паша. – Но раньше, наверное, были более старшие по возрасту дамочки. С молодой спать гораздо приятнее.

– Да зачем мне с ней спать? – заорал отец Иоанн. – Тем более секс ей был не нужен. Она сама мне говорила. Дура фригидная!

«Она мертва!» – хотелось крикнуть мне, но я сдержалась.

– Она с мужем долг выполняла, этот, как его? Супружеский. Но она радовалась, что муж старый и все время усталый, и ему не каждый день надо. А ей вообще не надо! Она не искала любовника! Она секс всегда использовала для… для получения того, чего хочет. Ей для удовольствия не надо было! Она мне сама говорила!

«Может, она на самом деле была лесбиянка?»

– Но ты все равно как-то собирался шантажировать Кристину, – спокойным тоном произнес Петр Васильевич.

Отец Иоанн поджал губы.

– Слушай, не трать ни свое, ни наше время, – сказал Паша. – Чего ты о ней знаешь? Может, нам расскажешь – и жизнь свою спасешь.

– Я-то какое отношение имею к делу?

– Взрывное устройство когда ей в машину заложили? Когда она была с тобой. В другое время не могли. В другое время машина стоит за забором.

– Могли, когда машина оставалась без присмотра! – заорал отец Иоанн. – Мы же не все время в ней сидели! Вон, например, пока на кладбище ходили, могилу нужную искали…

А ведь в самом деле могли тогда. Люди Петра Васильевича находились на самом кладбище. Мы с ним – у сектантов. За машиной никто не следил. Наверное, даже тот человек, который должен был к нам пристроиться на выезде из города. Он вообще мог остаться неподалеку от бывшего пионерского лагеря. Но мог и к кладбищу поехать. Я точно не знала.

– Нет, тогда не могли, – сказал Петр Васильевич.

– Значит, следили? – хмыкнул артист. – И как, поймали того, кто Кристину на кладбище вызвал? Ведь явно же не эта романтичная дура Сюзанна.

– А почему романтичная дура? – спросила я. Хоть эта-то не фригидная?

– Судя по тому, что я о ней слышал от Кристины…

– Сюзанна искала любовь?

– Насколько я понял, она так и любила мужа. И вообще…

– Почему ты говоришь в прошедшем времени? – спросил Паша.

– Да потому что считаю, что ее нет в живых! Я и Кристине это говорил, а она, дура, не слушала!

– Что тебе Кристина рассказывала о Сюзанне?

– Да все, что знала, то и рассказывала. И я еще читать умею. И Интернетом пользоваться. Читал, что случилось в доме, где последний любовник Сюзанне квартиру снимал. Девку явно убрать хотели.

– Труп не найден, – заметил Паша.

– А вы все трупы находите, да? – хмыкнул отец Иоанн. – Если пошли дела со спецслужбами…

– Ты считаешь, что Сюзанна влезла в дела со спецслужбами?

– Считаю, что оказалась завязана как-то случайно. Может, сама не понимала, как. А эти подружки друг другу обо всем рассказывали. И Сюзанна, конечно, растрепала Кристине…

– Что?

– Не знаю! Отстаньте от меня!

– Скажи что-нибудь ценное – отстанем, – посмотрел на него Паша, закуривая очередную сигарету.

– Чем вы хотели шантажировать Кристину? – спросила я. – За намерение не сажают. А за убийства и даже попытку убийства – могут.

Отец Иоанна задумался.

– У нас неофициальная беседа, – вставил Петр Васильевич. – Мы понимаем, что тебе смерть Кристины невыгодна. Но нервы тебе потрепать можем. И съемки в следующем сериале могут накрыться, если ты будешь задержан по подозрению… Найдем в чем. Ну?

– Эти два трупа в особняке Кристины укладывала она. Раздевала и укладывала.

– Что? – спросил Паша.

– Тихо! – поднял руку Петр Васильевич.

– Травила она или нет? – уточнила я.

– Нет. Она в ужас пришла, когда их увидела.

– То есть она нашла их до меня?

– Да. Даша в коридоре лежала. Все облевано было. Вы правильно искали тряпку. Кристина замыла пол, тряпку выбросила и Дашину одежду. Не знаю куда. В Неву, наверное. И уложила их на кровати, как любовников. То есть мужик там и так лежал. Только одетый. Она Дашу притащила, раздела и уложила.

– Зачем?

– Я же вам говорил о романтической дуре Сюзанне!

– А она здесь каким боком?

– Кристина сразу же позвонила любимой подружке. Идея уложить тех двоих, как влюбленных, принадлежала Сюзанне. И у нее все время появлялись романтические идеи.

«Ничего себе романтическая идея! – подумала я. – Разве романтика и покойники как-то связаны?»

– А одежду мужика оставила, чтобы все подумали, будто Даша к нему обнаженной пришла, а он быстренько все с себя скинул.

Далее отец Иоанн рассказал, что Сюзанна хотела меня «пристроить» и прикидывала, кто из знакомых Сергея Юрьевича больше для меня подойдет. Такая хорошая, такая хозяйственная женщина должна быть замужем!

Я моргнула. Я и не знала, что Сюзанна хочет устроить мою личную жизнь. И ведь не из корыстных побуждений хотела…

– Она считала, что лучше всего Ларисе Михайловне подойдете вы, – отец Иоанн посмотрел на Измайлова. – А она – вам. Они с Кристиной уже думали, как вас поженить.

Мы ошалело переглянулись с Петром. Паша хмыкнул.

– Так, тебе Кристина звонила, когда трупы перекладывала? – уточнил Паша.

– Звонила.

– И что?

– Я не поехал ей помогать! Я что, идиот?

– Но вы поддержали предложение Сюзанны? – спросила я.

– Поддержал.

– И вымыть пол было вашей идеей?

– Моей. Ни Сюзанне, ни Кристине это бы не пришло в голову.

– У Кристины были какие-то мысли насчет отравления?

– У них обеих были. И Кристина, и Сюзанна считали, что это постаралась мать сына Кристининого мужа. Людка. Кристина ей мешала. А у сынка какие-то долги. Это вам лучше знать.

Отец Иоанн посмотрел на Петра Васильевича.

– И еще. Там был какой-то редкий индийский яд.

– Разве индийский?

– Какая-то наша баба в Лондоне специально покупала у индусов яд, чтобы отравить мужа. В Лондоне. Мне Кристина в подробностях эту историю рассказывала. Я вполуха слушал. Но вы, наверное, можете выяснить, что там на самом деле было. А эта Людка регулярно в Лондон к сынку ездит. Могла купить. То есть так считали Кристина с Сюзанной. Саму Кристину Людка не посчитала достойной редкого яда. Посчитала, что ей и мышьяк сгодится. Все, больше ничего не знаю.

– Кристина испугалась, когда отравили Дашу и сотрудника ее мужа? – уточнила я.

– Да. Очень. А потом чуть с ума не сошла, когда кто-то ей по ночам звонить начал. Вы, кстати, проверьте, нет ли у этой Людки знакомых артистов. Я сам никого не знаю, кто бы голос умел копировать. Но при желании найти можно.

– Так еще ведь и голос надо знать, – заметил Паша.

– А что, эту Дашу нельзя было послушать при жизни?

– Но ведь хотели убить не Дашу!

– Ну… Может, эта Людка сама умеет голосам подражать! Я не знаю! Я вам идею подал. Кристина считала, что Людка хотела убить ее и ее мужа, чтобы все досталось сыну. Кому еще была выгодна смерть их обоих?

– Вы правы, – сказала я.

– Им повезло. Случайно погибли не они. А теперь… Неужели Кристина на самом деле мертва?

Глава 39

Я выходила из квартиры артиста с тяжелым сердцем. Кристину было жалко. Сюзанну было жалко. Но, может, Сюзанна еще жива? Но тогда куда она подевалась? Она же выходила из дома с одной сумочкой. С другой стороны, все ее вещи вывезли из особняка Лопаткина. Я не знала, что и думать!

– Что, завтра пойдем в магический салон? – Паша посмотрел на Петра, потом на меня.

– Обязательно пойдем. Нужно будет взять с собой все фотографии. Людмила могла наводить порчу. То есть, скорее всего, и наводила.

– И ты считаешь, что подействовало? – странно посмотрел на меня Петр Васильевич.

– Я считаю, что нужно проверять эту жрицу. Кто ее знает, как она «наводит порчу».

Я посмотрела на Пашу.

– Лариса Михайловна права, – кивнул он и вспомнил еще один случай из полицейской практики.

Несколько лет назад у нас в городе взяли банду. Банда занималась возвращением блудных мужей в семью. Дело, конечно, хорошее, но не таким же способом, как это осуществлялось. Работал салон магии, в нем клиенток принимала то ли колдунья, то ли потомственная жрица, то ли еще кто-то из этого ряда. Потом за клиенткой следили, проводилась настоящая детективная работа, а блудному мужу популярно объясняли, что пора назад в семью. С каждым работали индивидуально. Кого-то нужно было просто припугнуть, а к кому-то применить насилие – в разной форме и степени. Услуги стоили дорого, но мужья возвращались. Молодые люди, которые не обращали внимания на девушек, страдающих по ним, начинали обращать. Клиентки рассказывали подружкам о всесильной колдунье. Однако сколь веревочка ни вейся…

– Подручные этой жрицы из Атлантиды вполне могут убивать, – высказал свое мнение Паша. – Захотела клиентка порчу на смерть – и вот вам пожалуйста.

– Но кто мог проникнуть в особняк, чтобы подложить яд? – воскликнула я.

– Это как раз могла сделать сама Людка, – сказал Петр Васильевич. – Не получилось – пошла к жрице. Или жрица дала ей какой-нибудь «магический порошок», чтобы подсыпала кому следует. Ладно, будем думать.

– Да, кстати, Петр Васильевич, я совсем забыл за всеми делами. Вспомнил, когда о Сюзанне говорили. Но при этом артисте не хотел ничего обсуждать. В общем, поднял я дело ее мужа из архива и с человеком поговорил, который им тогда занимался.

– Там были какие-то странности? – я посмотрела на Пашу, потом на Петра.

– По всей вероятности, его застрелили где-то в другом месте, а потом усадили в машину. То есть кровью он истек в другом месте. И пуля не могла так войти, если бы стреляли, когда он сидел за рулем. Кстати, в квартире не было ни следа крови. То есть точно стреляли не там. Где – выяснить не удалось. Вообще ничего выяснить не удалось.

– Спасибо, Паша. До завтра.

Петр Васильевич высадил знакомого у метро, а мы поехали в особняк Сергея Юрьевича. Я не осталась там ночевать, хотя мне предлагали. Я приготовила мужчинам закуску, и они остались пить.

На следующий день я застала их обоих спящими, но будить не стала. Еще вчера Сергей Юрьевич сказал мне, чтобы я перебрала вещи Кристины, взяла все, что хочу, своим дочерям, а остальное отнесла в мансарду. Дочерям я хотела многое. И сама не откажусь от пары сумок, но мне казалось, что нужно подождать хотя бы сорок дней… Хотя кто знает, что здесь будет через сорок дней? Ведь вполне может оказаться другая женщина. Сергей Юрьевич – завидный жених. Сейчас на него опять начнется охота.

Мне на мобильный позвонили из фирмы, я сказала, что оба спят и будить я их не собираюсь. Секретарша Сергея Юрьевича хотела уточнить насчет похорон.

– Наверное, повезут в родной город.

Но я не знала точно. Может, какое-то прощание будет здесь? Ведь у Кристины, в отличие от Даши, здесь было много знакомых.

Когда Сергей Юрьевич и Петр Васильевич встали, у меня уже был готов завтрак, который я сама называю «послепраздничный». Миша-то у меня любил выпить. Я знала, что подавать мужику с утра «после вчерашнего». После холодного душа и моего завтрака оба мужчины были готовы отправиться на работу. Петр Васильевич сказал, что вечером заедет за мной, чтобы отправиться в салон к жрице Атлантиды.

Мы встретились с Пашей заранее, и он сообщил, что ничего особенного на жрицу Атлантиды нарыть не удалось, если не считать одного любопытного для нас факта – в молодости она трижды пыталась поступить в театральный, но в результате окончила Институт культуры, работала библиотекарем, но в советские времена участвовала в какой-то художественной самодеятельности. Информации об умении копировать голоса не было.

– Начиталась про Атлантиду в своей библиотеке, – хмыкнул Петр Васильевич. – Смогла подвести теоретическую базу под магическую практику.

– Кстати, салон рекламируется в Интернете, – добавил Паша. – Написано занимательно и связно. Может, сдула из какой-то книжки об Атлантиде. Я, признаться, прочитал с интересом. Я раньше не знал и десятой доли того, что там рассказывается.

Паша предложил мне самой ознакомиться с текстом, хотя не мог сказать, что там правда, а что ложь.

– Вы один записывались, – сказала администратор, подозрительно оглядывая нас с Петром Васильевичем. В салоне, кроме нас, никого не было. По крайней мере, очередь из жаждущих навести порчу не сидела.

Паша раскрыл удостоверение. Администратор взглянула на него, потом на Петра Васильевича, который, как я уже говорила, одним своим видом свидетельствовал о принадлежности к спецслужбам, хмыкнула, меня больше взглядом не удостоила. Может, решила, что это я в органы нажаловалась?

Но она явно нажала на какую-то потайную кнопку, потому что раскрылась одна из двух дверей, имевшихся в маленьком холле, и вышла дама слегка за пятьдесят в черном балахоне. Волосы у дамы были выкрашены в цвет воронова крыла, ногти – в черный цвет с серебристыми точками, глаза обведены черным. В ушах болтались длинные серебряные серьги, на груди висел серебряный медальон диаметром сантиметров десять с какими-то непонятными знаками. Администратор едва заметно кивнула на Пашу.

Но дама в черном обратила свой взор на меня.

– Вы у меня никогда не были. У меня великолепная зрительная память.

– А я и не утверждаю, что была.

– Но если вы пришли с полицией…

«Значит, точно существует система оповещения».

– Мы представляем службу безопасности человека, у которого вчера убили жену, – представился Петр Васильевич. – А сотрудник полиции оказывает нам содействие и одновременно выполняет свою работу.

Дама пригласила нас пройти к себе в кабинет. Как и следовало ожидать, там имелись декорации для приема клиентов. От других салонов магии этот отличался картой Атлантиды, вывешенной на стене. Общение со жрецами-предками, вероятно, осуществлялось при помощи стеклянной пирамиды, которая стояла на столе. В ее середине плавал какой-то жук. Возможно, спасшейся в том же ковчеге, что и предки жрицы. Еще в комнате была тумбочка, на которой стояли пирамидки поменьше.

– Я вас слушаю, – сказала дама.

Петр Васильевич выложил на стол фотографию Людмилы Евгеньевны и спросил, что она хотела.

– Навести порчу на трех человек.

– На трех? – удивился Петр. Я, признаться, тоже.

– Фамилий, как вы понимаете, я не спрашиваю. Если покажете фотографии, скажу.

Вероятно, этой даме уже приходилось общаться с представителями закона, и ей не хотелось лишних проблем. Или она была хорошим психологом и не хотела тратить свое время. Скорее – и то и другое.

Петр Васильевич достал фотографию Кристины.

– Да, ее заказывала. Еще был мужчина лет сорока-пятидесяти и еще одна молоденькая девушка, блондинка.

Петр Васильевич извлек фотографии Лопаткина и Сюзанны. Жрица кивнула.

Но Сюзанна-то чем не угодила Людмиле Евгеньевне? – не понимала я. Или она рассматривала ее как конкурентку на Сергея Юрьевича? Исчезнет Кристина, а Сюзанна сразу подвернется под руку? Она же постоянно рядом, а здесь быстренько утешит вдовца. И Петр Васильевич ее уже проверял. И давно в тусовке. И замужем была за богатым человеком.

– Что еще хотела клиентка? – спросил Паша.

– Навести порчу на смерть на этих троих. Все.

– Когда?

– Точно я вам дату не скажу. И ежедневник мы посмотреть не можем, поскольку фамилии не спрашиваем. Но где-то месяца полтора назад.

– А вчера она что хотела? – спросила я.

Дама хмыкнула.

– Она мне цветы привезла. Если я правильно понимаю, то кто-то из троих умер?

– Правильно понимаете, – кивнул Паша. – Что конкретно она сказала?

– Что хочет сделать мне подарок. Сказала, что букет оформляла сама. Больше она ни о чем меня не просила.

– Вы берете деньги после проведения ритуала? – уточнила я.

– Не по результату же, – улыбнулась дама. – Тогда я давно бы прогорела.

– А если результата долго нет? – спросила я с любопытством.

– Кто-то приходит ругаться. Я нахожу, что ответить. Вначале, конечно, выслушиваю претензии. А потом… Кому-то можно сказать, что у жертвы слишком силен ангел-хранитель, кому-то – что у жертвы уже в организме живет болезнь, а там пусть ждут, когда разовьется… Но очень мало кто приходит ругаться. Может, как-то отношения налаживаются? Или жертве на голову книжная полка упадет, не убьет, но вроде как сработало… За все время моей работы с полицией вы пришли третьи. Да и ваш случай не совсем тот… Еще что?

– Большое спасибо, – поблагодарил Петр Васильевич, вставая. – Вы нам очень помогли.

– Еще один вопрос, – подала голос я. – Эта клиентка не просила вас никому звонить по ночам?

– Нет, – удивленно ответила жрица. – И я вообще-то никогда не соглашаюсь участвовать в делах клиенток. Ритуал, поговорить – это пожалуйста. Многим-то надо просто поговорить. Но здесь и только здесь. И свой личный телефон я никому не даю. А что, были ночные звонки с того света?

Мы втроем кивнули.

– Замогильным голосом?

– Голосом умершей женщины.

– Вполне можно подделать.

– Вы знаете людей, которые…

– Люди-то зачем, если техника в наше время сделала огромный шаг вперед? Едете на «Юнону» или по Интернету ищете специалиста. Вам любой модулятор сделают.

– Но…

– Если голос был где-то записан, можно сделать.

– Это была не просто речь, умершая разговаривала, – пояснила я. – Например, со мной. Она отвечала на мои реплики. Автомат не мог бы этого делать.

– Я точно не знаю, надо говорить со специалистом, но думаю, что модулятор может и преобразовывать голос под нужный. То есть не просто менять – это делают все модуляторы, – а именно преобразовывать. Но опять же надо знать, подо что.

– Спасибо, – поблагодарили мы жрицу и салон покинули.

Глава 40

– Теперь надо хорошо подумать, как прищучить Людмилу Евгеньевну, – сказал Паша в машине. – Обращение к жрице Атлантиды доказательством служить не может.

– Для меня теперь главное – это как сохранить жизнь Сергею Юрьевичу, – заявил Измайлов. – У него сейчас один наследник – их общий с Людкой сын. И жизнь Лопаткина в большой опасности.

– Ты ему это объяснил? – спросила я.

– Вчера весь вечер объяснял. Лариса, ты же сегодня не успела в магазин. Может, сейчас заедем?

– Ты хочешь возвращаться в особняк?

– Вообще-то там твоя машина осталась.

– А если я вас обоих к себе на ужин приглашу? Только на самом деле нужно заехать в супермаркет. По пути к моему дому.

– Не хочется оставлять Сергея одного…

– А ты ему позвони. Может, он как раз хочет побыть один. Например, я после смерти мужа хотела, чтобы от меня все отстали. На самом деле было тошно слушать выражения соболезнования. Да еще ту чушь, которую несли некоторые люди…

– Лариса, а что надо говорить? – спросил Паша.

– Наверное, все зависит от человека, которому выражаешь соболезнование. От близости с покойным – не фактического родства, а душевной близости. Я не могу ничего никому советовать. Но я бы лично предпочла, чтобы мне никто ничего не выражал. Чтобы меня оставили одну, не звонили, не приходили. Но меня почему-то все постоянно дергали, наоборот, считая, что должны выводить меня из кризиса, как выразилась одна моя знакомая.

– Если считаешь, что не нужно ехать, не поеду, – согласился Петр Васильевич. Он всегда будет таким покладистым? – Говори, в какой магазин ехать.

Я указывала дорогу к супермаркету, в который иногда заезжаю по пути домой от Сергея Юрьевича. Мне очень нравится их пекарня, где в любое время можно купить горячий или, по крайней мере, теплый хлеб. Хорошая сладкая выпечка собственного изготовления, торты нескольких компаний. Неплохой отдел, где продают спиртное – на разный вкус и кошелек.

Мужчины выбрали спиртное и нарезку, я – сладкое, и мы двинулись к кассе.

Когда мы уже стояли в очереди к кассе, мой взгляд внезапно упал на проходившую мимо нас молодую женщину с тележкой, в которой лежало то, что я назвала бы набором холостяка. Пельмени, хлеб, нарезка, пиво и водка. Не женский набор! Хотя женщины бывают разные…

Это была стильно одетая высокая брюнетка модельного типа. Волосы длиной чуть ниже плеч ниспадали на них красиво уложенными волнами. Свободная юбка-шотландка чуть ниже колен, короткая курточка, на шее – стильный вязаный шарф, завязанный как-то по-особенному, высокие сапоги на каблуках… Что-то в ней было знакомое…

– Я где-то видел эту бабу, только не могу вспомнить где, – тихо сказал Петр Васильевич, проследив за моим взглядом.

– Если хотите, можем проследить, – вставил Паша. – Хотя я уже настроился на другое.

Он многозначительно посмотрел на содержимое нашей тележки, в особенности на тортик. Любит сладкое больше, чем спиртное?

Поскольку наша очередь уже подходила, а брюнетка еще не успела встать ни в какую, мы вполне могли за ней пристроиться после выхода из супермаркета. Скорее всего, что она на машине. Такие дамочки пешком обычно не ходят. Если только живут совсем рядом.

– Вы идите в машину, а я прослежу. Если вы оба ее видели, то и она могла вас видеть. Лучше не маячить.

Брюнетка на самом деле была на машине – недорогой «Шкоде», явно имеющей немалый пробег. Петр Васильевич без труда пристроился за ней, сказал, что совсем недавно видел эту машину, только не уточнил где, и вскоре понял, что мы направляемся в микрорайон, где стоял дом Сюзанны – не тот, где я успела побывать и сбегала, можно сказать, рискуя жизнью, а тот, где находилась принадлежащая ей квартира, которую она сдавала американцам.

Как только Петр Васильевич произнес это вслух, я поняла, кого мне напомнила девица.

– Это перекрасившаяся Сюзанна, – объявила я.

– Но… – открыл рот Паша.

– Похоже, – кивнул Петр Васильевич. Вероятно, он признал ее даже раньше меня и говорил о доме Сюзанны не просто так, а чтобы и я думала в нужном направлении.

И машина на самом деле завернула в нужный двор… Значит, у Сюзанны была и запасная машина, а не только дамский «Мерседес», на котором она приезжала к Кристине? Но где Петр Васильевич видел «Шкоду»?

– Американец вроде бы должен был уехать в Америку сопровождать тело жены? – спросила я.

Петр Васильевич кивнул.

– Но Сюзанна вроде бы не должна входить в квартиру…

– А почему бы ей там не отсидеться? – подал голос Паша. – Кто ее там будет искать? Она точно знает, что арендатора нет. Вместо себя американец вряд ли кого-то пустит. Цветочки ему поливать не надо. Девка волосы перекрасила или парик надела. Хотя надо выяснить, почему она скрывается. И от кого.

– Но хоть жива, – заметила я.

– Интересно будет спросить, где она находилась, когда взрывалась машина Кристины, – заявил Петр Васильевич.

– Неужели ты думаешь…

Петр Васильевич пожал плечами.

– Да зачем ей лучшую подружку-то взрывать? – воскликнула я.

– Может, мужика не поделили, – пожал плечами Петр Васильевич.

– Это кого? – удивился теперь Паша. – Кристина вроде бы замужем за Сергеем Юрьевичем, то есть была…

– А Сюзанна осталась одна, – сказал Измайлов. – Сергей Юрьевич – человек проверенный, и она – с его точки зрения – тоже. Так почему бы ей не закрутить роман с мужчиной подруги? Не утешить вдовца? Сейчас она выйдет на сцену, бедная и несчастная, и Сергей Юрьевич вроде как тоже страдать должен…

А я ведь совсем недавно думала то же самое. Мы с Петром одинаково мыслим?

Петр Васильевич не стал заезжать во двор, где был вход в подъезд, оставил машину на улице. Во двор мы пошли пешком и на самом деле обнаружили там «Шкоду» с нужным номером.

– Где ты видел эту машину? – спросила я у Петра.

– У того дома Сюзанны, в котором побывала ты.

– Теперь что? – Паша посмотрел на Петра Васильевича.

Измайлов поднял голову и посмотрел на окна. Он точно знает, на какие смотреть? Он знал.

– Темно, – задумчиво произнес он.

– А на другую сторону какие-нибудь окна выходят? – уточнила я.

– Нет, все сюда.

– Может, в ванной? В коридоре?

– Если бы свет в коридоре горел, было бы заметно. А там сплошная темень. А вот направо…

– Что направо? – не поняла я.

Паша же понял сразу и слегка повернул голову. Я тоже повернула.

Свет горел в окне комнаты, примыкавшей к квартире, где поживали американцы. И мы все увидели силуэт…

Мы встретилась глазами с Петром Васильевичем.

– Лариса, твои предложения?

– Пообщаться, – сказала я.

– Паша, ты давай сюда, – Петр Васильевич кивнул на подъезд, в котором располагалась дверь в квартиру американцев. Мы же с Петром Васильевичем отправились в соседний.

– Ты думаешь, Сюзанна захочет сбежать? – спросила я.

– Я не знаю. Но ведь вполне может.

– И между квартирами есть проход? То есть дверь. То есть…

– Не исключаю такого варианта.

Петр посмотрел на меня внимательно. Я глубоко задумалась. Подобный проход, или дверь, или я не знаю что, объяснял массу вещей. Например, пропавшие в неизвестном направлении документы. Пока американский шпион занимался любовью с чужой женой, Сюзанна – или кто-то из ее квартиры – мог стащить эти самые документы…

– На кого она работает? – спросила я.

– Понятия не имею. Но не на государство. То есть не на наше государство. Это точно. Скорее всего – на себя, любимую. Чисто за деньги. Ради обеспеченной старости. Я же тебе говорил, что эта девочка всеми силами старается обеспечить себе старость. Она совсем не дура, хотя прилагала немалые усилия, чтобы ею казаться. Уж практичности и хватки ей точно не занимать.

Мы поднялись на нужный этаж, и Петр Васильевич позвонил в дверь. Никаких звуков с другой стороны до нас не доносилось. Хотя в этом доме толстые стены, да и дверь в квартиру была внушительной. Петр Васильевич позвонил еще раз. Безрезультатно.

Но минут через пять, когда мы уже думали спускаться вниз, на мобильный Петра Васильевича позвонил Паша.

– С моей стороны приходите, – предложил он. – Скрутил я дамочку. Ты был прав, Петр. Пыталась сбежать.

Даже до меня из динамика донесся отборный мат. Вообще-то приличные женщины так не ругаются… То есть не должны бы.

Мы с Измайловым отправились в соседний подъезд. Паша дверь не запирал, так что мы без труда вошли в квартиру, сдаваемую американцам. Петр Васильевич задвинул защелку.

Руки Сюзанны были стянуты за спиной наручниками. Паша их постоянно с собой носит? Девушка сидела на стуле посреди кухни. И еще ее ноги были прилеплены к ножкам стула скотчем! То есть убежать она могла только со стулом… И как Паша умудрился так быстро все это сделать?

Я смотрела на Сюзанну и не узнавала ее. Вроде она, а вроде и не она. Хотя Паша сорвал парик и по плечам рассыпались настоящие светлые волосы. Но как-то она неуловимо изменилась. Я не могла точно определить, в чем состояли изменения.

– Добрый вечер… Эдуард Витальевич? – поздоровался Петр Васильевич.

Я пораженно посмотрела на Измайлова.

– Я не ошибся? – невозмутимо и немножко ехидно продолжал Петр Васильевич. – Или посмотрим, что у тебя под юбкой? Здесь все – взрослые люди, никто ничего нового не увидит. Давай попросим Ларису Михайловну приподнять тебе юбку.

Петр Васильевич повернулся ко мне.

– Приподними девушке юбку, Лариса. Вдруг на самом деле девушка.

– У нас свободная страна, – заорала Сюзанна или кто это был на самом деле. – И любой человек может носить любую одежду!

– Знаете, я здесь недавно прочитал, что стиля унисекс не существует, – разговорным тоном заметил Паша. – Унисекс – это то, что могут носить оба пола. А оба пола носят джинсы, пиджаки, пальто, некоторые даже юбки… Единственный элемент гардероба, который не попадает в категорию унисекс, – это бюстгальтер. Ведь женщины теперь даже галстуки носят.

– Еще боди, – сказала я.

– Как насчет боди, Эдуард Витальевич? – спросил Петр Васильевич и сам поднял юбку-шотландку.

Я поняла, что Рафик искал в трусах у Сюзанны…

– Присаживайся, Лариса. – Петр Васильевич подвинул мне стул. Почему-то на этой кухне табуретки отсутствовали.

Я плюхнулась на предложенный стул, моему примеру последовали Петр Васильевич и Паша.

– Это родной брат Сильвы-Светланы-Сюзанны – если ты еще не поняла, – пояснил мне Петр Васильевич. – Следы которого на определенном историческом этапе теряются. Но потом они начинают действовать вместе с сестричкой и… Кто еще был? Кем вам приходится Стасюс Кальвинскас? Или это ненастоящее имя?

Петр повернулся ко мне и сказал, что «Шкода» принадлежит некоему Стасюсу Кальвинскасу. Именно он прятался в шкафу у Сюзанны, когда я к ней приезжала одна. И приезжал он туда на той же «Шкоде».

Удивительно похожий на Сюзанну мужчина в женской юбке отвернулся и посмотрел в окно. Я не знала, можно ли ему что-нибудь предъявить. Вряд ли можно доказать его участие в исчезновении документов у американца, у банкира Виктора. Ведь там явно без него не обошлось! Я помнила, что говорила жена Виктора, Надежда. Да и мужа Сюзанны могли убить не без участия родственника. Или это сделал он сам. А что случилось у Рафика? Там ведь вроде бы тоже что-то пропало, и у его семьи начались проблемы. Наверное, были и другие пострадавшие, о существовании которых я не знала.

Но где Сюзанна? Она жива?

Я задала эти вопросы вслух.

– Вас на самом деле это волнует? – спросил Эдуард. Теперь я точно видела, что это не та девушка Сюзанна, с которой мне неоднократно приходилось общаться.

– Да. Она жива?

– А что ей сделается-то? – хмыкнул братец.

– Она уже за границей? – уточнил Петр Васильевич.

– Конечно. Мне вот только пришлось немного подзадержаться, подчистить хвосты.

– Хвост – это Кристина Лопаткина? – уточнил Петр Васильевич ничего не выражающим тоном.

Господи, неужели это правда? Неужели этот… я не знаю кто нажал на пульт, заставляющий сработать взрывное устройство, которое было подложено в машину Кристины? Значит, подкладывала Сюзанна? Почему? За что?

Ответ немедленно пришел мне в голову.

Наверное, Кристина увидела брата Сюзанны, этого самого Эдуарда, и стала опасной. Ведь язык у Кристины был как помело. Она могла где-то ляпнуть о существовании брата, а это совсем не требовалось ни Сюзанне, ни Эдуарду.

Мужчина в женской юбке молчал.

– Кто у вас был третьим? Только не говори мне, что третьего не было, – Петр Васильевич неотрывно смотрел на брата Сюзанны. – Это был Стасюс Кальвинскас? Кто он?

– Ты до него не доберешься, товарищ начальник, – хмыкнул Эдуард. Сейчас он был больше похож на мужчину, а не на женщину. – И какое тебе дело? Твоего шефа никто не тронул и не собирался – с такой ищейкой, как ты. Мы же очень внимательно изучаем клиентуру.

– С какой целью твоя сестра изначально проникла в дом Лопаткина?

– Да не нужен ей – и всем нам – был дом твоего шефа, товарищ начальник! И твой шеф не нужен. Сильва просто познакомилась с Кристиной – я даже не помню, где и когда, – и они нашли общий язык. Общаться ей надо было с кем-то! С бабой! А Сильва вообще ненормальная в плане тряпок. И Кристина такая же была. Да мы чуть не погорели из-за барахла моей сестры! Но что не сделаешь ради любимой сестренки… А то бы еще взбрыкнула, когда работать надо. Так что вернули ей тряпки.

«Интересно, как такое количество барахла вывозили за границу?» – подумала я, но спрашивать вслух не стала.

– Они вместе ходили по бутикам, по презентациям, – продолжал объяснения брат Сюзанны. – Мы не исключали, что нам придется с кем-то познакомиться через Кристину, через шефа твоего, товарищ начальник. Сильва постоянно расширяла контакты. Так что успокойся: у нас не было никаких планов в отношении твоего шефа.

– Но Кристина… – не могла сдержаться я.

– Увидела то, что не должна была видеть. Была очень непунктуальна. Приезжать надо в точно оговоренное время. Если не можешь – звонить и предупреждать. А она приперлась, когда не следовало. Стала вопросы задавать. И язык у нее был… Вы это не хуже меня знаете. Ваш начальник найдет себе новую бабу. Это же была третья только официальная жена, если не ошибаюсь? Одной больше, одной меньше. И срок уже подходил. У этих же олигархов принято менять жен раз в три года. Выкинул бы он ее на улицу пинком под зад – лучше бы было? Что бы она делала? Или стала бы дешевой проституткой, или прыгнула бы из высотного дома вниз головушкой, как уже сделала некоторые брошенные жены. А то ты не знаешь, товарищ начальник. Слушай, чего тебе от меня надо?

Петр Васильевич молчал и думал.

– Может, развяжете и разойдемся? Отвечу уж на ваши вопросы. Так и быть. Но вначале развяжете. Подумайте сами: вам ничего не доказать. А скандал может быть крупный. Международный. Я адвоката найму самого лучшего. Бабки есть. И за границей мои родственники поднимут шум. Знаете, на что будут давить? Там и так много шума из-за ущемления в России прав геев и лесбиянок. А здесь еще и я… Можно же любой вопрос по-разному повернуть, не правда ли, товарищ начальник?

Эдуард усмехнулся. Петр Васильевич напряженно думал. А ведь на самом деле ничего не доказать… И американец сам покончил жизнь самоубийством, и его любовница, и банкир Виктор в общем-то сам виноват, что упустил документы. Муж Сюзанны? Да кто его помнит-то теперь? Сколько времени прошло? Наркоман Рафик с подружкой, тоже наркоманкой Ириной, вроде бы тоже что-то потерявшие? Или это были документы семьи Рафика? Хотя какая разница? И вообще какое нам с Петром дело до кого-либо, кроме нашего работодателя? Хотя Паша – действующий сотрудник органов… Но нужна ему лишняя головная боль? Тем более что доказательств на самом деле нет.

– Вам должен был помогать специалист по электронике. Хороший специалист, – заговорил Петр Васильевич.

– А, тебя видеокамеры волнуют, товарищ начальник? Как в дом к твоему шефу проникли? Это дядька мой. Сводный брат матери. Фамилии у них всегда были разные. Конечно, если бы ты поглубже порыл, то разобрался бы. Но пока не посчитал нужным? Или времени не хватило? Но его тоже уже нет в России.

– Это он – Стасюс Кальвинскас?

– Он, он, успокойся.

– Мне звонили вы? – спросила я. – Представляясь Дашей? И приходили тоже вы? К Кристине?

– Он окончил курсы актерского мастерства, – сообщил Петр Васильевич, неотрывно глядя на брата Сюзанны.

– И что? Нельзя? – посмотрел на него Эдуард. – Я же оказался талантливым актером, не правда ли, товарищ начальник? И зарабатываю гораздо больше, чем мог бы в театре.

– Зачем вы это делали? – воскликнула я.

– Не хотели брать грех на душу.

– Какой грех? Вы о чем?

– Они хотели довести Кристину до самоубийства, – подал голос Паша.

Эдуард хмыкнул.

– Твоя сестра подсыпала яд в вино Кристине и в коньяк Сергею Юрьевичу…

Мужчина в женской юбке покачал головой:

– Не надо вешать на мою сестру чужие грехи.

– Но…

– В вино – да. И погибла другая девчонка. Моя сестра на стену лезла. Совесть ее сильно мучила. Она и придумала «Дашу». Чтобы никто лишний больше не погиб.

– А мне-то зачем звонили?

– Чтобы Кристина убедилась в связи с потусторонним миром. Сеструха моя вас неправильно оценила. Но она считала, что вы поверите, а потом еще Кристину убедите или подтвердите ей, что и вам был звонок… Я не помню всего, что она говорила. Но я тоже против лишних жертв. Вообще мокруху не люблю. Не могу выстрелить в человека, когда смотрю ему в глаза.

– Но до самоубийства доводить можете?

– Так не каждого же можно довести. Здесь человек сам принимает решение. Вон тебя, товарищ начальник, ведь не довести, правда?

– Так, давай вернемся к коньяку Сергея Юрьевича.

– Это не моя сеструха. Ей-то он зачем? Я же объяснял только что. Если хотите знать мое мнение…

– Да на фига… – открыл рот Паша.

– Хотим, – сказали мы хором с Петром Васильевичем.

Мужчина в женской юбке усмехнулся. По-мужски. Женщины так не усмехаются.

– Мать сына.

Вообще-то я тоже так думала. Больше было некому. И мотив только у нее. И Дашу ведь она наняла…

Но как все совпало… Сюзанна хотела отравить Кристину и свалить это на других, которые одновременно находились в доме, Людмила Евгеньевна, явно задумавшая встречу бывших жен с нынешней, тоже хотела отвести подозрения от себя. Только Людмила Евгеньевна планировала встречу и отравление заранее, а Сюзанна воспользовалась моментом. И ведь только Сюзанна могла подложить мышьяк в сумочку Кристины в гардеробной.

– Так что успокойся, товарищ начальник, с нашей стороны на твоего шефа никто не покушался и покушаться не собирается. Здесь тебе надо с его бывшими бабами разбираться. По поводу электроники особо не парься. Мой дядька – один из лучших специалистов в мире в этом деле. Другие к вам вряд ли заберутся. Или установи какую-нибудь дополнительную систему защиты. Хотя от всех не защитишься. Знаешь, как говорили в недавнем прошлом, до появления электроники? На каждый сейф найдется свой медвежатник. И что можно украсть у твоего шефа дома?

– А ваша компания проверила, что он держит дома?

– Конечно, проверила. Уж раз пришли… Но ты же понял уже, товарищ начальник, что мы занимаемся не деньгами и не драгоценностями. То есть деньгами не напрямую.

– А меня хотели отравить в той квартире, которую вашей сестре снимал Виктор?

– Я повторю: мы стараемся никогда не идти на мокруху.

– Но там же…

– Во-первых, до вас, Лариса Михайловна, нам не было дела. Зачем нам вас травить или убивать? Зачем кому-то вас травить или убивать? Что вы могли или можете нам сделать? Что вы такого видели или слышали? Вы не могли и не можете нам ничем навредить.

– А во-вторых? – спросил Петр Васильевич.

– Во-вторых, я лично и предположить не мог, что там останется Лариса Михайловна. Что она тогда туда придет. И меня там не было. Вы помните, Лариса Михайловна, что меня там не было? И сестра моя ушла.

– С арабом, – сказал Петр Васильевич.

– С заказчиком, – поправил мужчина в женской юбке. – И о вас она просто забыла. Можете вы это понять? Вы ей кто? И ей тогда было о чем думать, кроме вас, понимаете вы это или нет! Ей с заказчиком надо было разбираться!

– И ему демонстрировали работу изобретения? – встрял Паша.

Эдуард пожал плечами.

– Работаете только под заказ? – уточнил Паша.

– Конечно. Можете обращаться, если что. Только у нас гонорары высокие. Не уверен, что государственные структуры потянут. Мы в основном на частных заказчиков работаем. Хотя было дело – и государственные структуры обращались. Только не этой страны, конечно.

Эдуард опять усмехнулся.

– Как к вам можно обратиться? – невозмутимо спросил Петр Васильевич.

– Могу оставить электронный адрес.

– Вам так прямо пишут на электронный адрес? – воскликнул Паша. – Что хотим такие-то и такие-то документы? Не верю!

– И не верь. Я не буду тебе объяснять систему защиты. Сам не до конца понимаю. И мы далеко не за все беремся. И не пишут прямо, что хотят. Это адрес для связи. Просто для связи. Товарищ начальник, развяжешь меня? Тогда дам адресок.

Петр Васильевич встретился взглядом с Пашей и кивнул.

Они развязали Эдуарда.

Но Петр Васильевич должен был оставить за собой последнее слово.

– Ты прав, Эдуард: доказательств нет. Сейчас нет. И твоя деятельность меня не касается. Но она не касается меня, пока тебя и твоих родственников не интересуют Лопаткин и Лариса Михайловна.

– Понял. Не дурак.

– Помни: достать вас можно везде. Можно. Ты правильно сказал: на каждый сейф найдется свой медвежатник. И если ты перейдешь мне где-нибудь дорогу… Я уничтожу вас всех, если вы тронете Ларису или Сергея Юрьевича.

– Но ведь наша семья может быть еще и чем-то тебе полезна, товарищ начальник?

В машину мы садились в задумчивости.

– Петь, как ты думаешь, кто бомбу – или дымовуху – подкинул в ту квартиру, из которой я по балкону сбегала? – спросила я.

– Дядька брата и сестры, на которого машина зарегистрирована.

– Он гражданин России?

– Стасюс Кальвинскас – да. А кто-нибудь еще может быть гражданином другой страны. Нескольких стран. Я уверен, что у всех троих несколько паспортов.

– Дядька посчитал меня опасной? То есть меня все-таки хотели убить? Я же его видела, хотя понятия не имела, кем он приходится Сюзанне.

– Наверное. И наверное, на самом деле хотел заказчику продемонстрировать, что тот покупает. То есть устройство было готово, а тут еще ты нарисовалась… Сюзанна с арабом ушла, дядька вернулся. Ты же не видела, кто заходил, не слышала, кто и о чем разговаривал на кухне. А Эдуард или комедию ломал – зачем признаваться в попытке убийства? – или на самом деле не знает. Станет дядька перед ним отчитываться? Я вообще не представляю, какие в этой семейке отношения.

– А что будем делать с Людмилой Евгеньевной? – спросил Паша.

– Ничего не будем. Я считаю, что и в коньяк яд подложила Сюзанна.

– Зачем? – воскликнули мы с Пашей.

– Как раз чтобы все свалить на Людмилу Евгеньевну. Она ведь тоже знала, что у Сюзанны есть брат. От нее следовало избавляться. Например, руками органов. Да, Людмила Евгеньевна вызвала Дашу. Но дамочек – думаю – собирала эта милая семейка. Они явно думали, что быстро покончат с Сергеем Юрьевичем и Кристиной. Кристина видела этого Эдуарда. Она была их целью. А Сергея Юрьевича хотели убить для отвода глаз и чтобы свалить вину на человека, которому смерть Лопаткина была выгодна. Виновной признали бы Людмилу Евгеньевну. Но все пошло не так, как планировалось. Пришлось еще напрячься. И ведь за эту операцию они ничего не получили! Они ведь только пытались избавиться от тех, кто узнал их секрет…

«Бедная Кристина», – подумала я.

– Когда ты впервые заподозрил Сюзанну? – посмотрела я на Петра Васильевича. – Ведь заподозрил же?

– Когда отец Иоанна забыл у Кристины свой телефон. Помнишь? В ту ночь опять звонила «Даша». То есть выходило, что «Даша» – это дело рук или отца Иоанна, или Сюзанны, потому что Кристина позвонила ей вечером с того аппарата. Ей единственной, больше никому не звонила. Вот, а я вспомнил, что брат у нее все-таки был. И у отца в новом браке могли родиться дети. И Рафика Мирзоева вспомнил – как он в трусы к Сюзанне лез при всем честном народе.

– Как ты считаешь, к этой семейке можно обратиться? – спросил Паша у Петра Васильевича. – Они серьезные люди или…

– Думаю, что это высококлассные профессионалы, а как кто из них выглядит и как себя ведет – это часть маскарада. Или маскировки. Очень умелой маскировки.

Эпилог

Прошло полгода. Мы с Петром Васильевичем поженились, живем у меня с моей младшей дочерью. Старшая с моей внучкой и своим новым мужем Лешей живут в квартире Петра Васильевича. Мы с ним все так же работаем у Лопаткина. У Сергея Юрьевича новая жена, опять какая-то модель. Как и Кристина, тело которой отправили в родной город, она по утрам (то есть часа в два дня) ест какую-то суперполезную низкокалорийную дрянь, которую смешивает в блендере. Потом едет в салон красоты или в спа-салон, вечером возвращается, чтобы разогреть и подать Сергею Юрьевичу ужин. Мне строго-настрого запрещено впускать в дом Людмилу Евгеньевну и Ирину. Наталья не поедет сама. Молодая жена, которой Сергей Юрьевич тоже запретил пускать его бывших, удивленно ответила:

– Да я бы и так не стала. Зачем мне здесь нужны еще какие-то женщины? Только Лариса Михайловна.

Она обращается ко мне по имени и отчеству, со мной не выпендривается, по большей части она меня просто не замечает, проживая в своем хорошем мире, в который так стремилась попасть.

– Неужели Сергею Юрьевичу не нужны чувства? Душевная близость? Общение с родным человеком, который всегда поддержит, подбодрит? – спрашивала я у Петра Васильевича.

– У него после Людмилы Евгеньевны все чувства атрофировались. Он не хочет больше никого никогда подпускать близко к сердцу. А такие девочки его вполне устраивают. Какое родство душ, если души-то нет?

– Но…

– Я тоже думал, что не может быть родства душ, что всех женщин интересуют только деньги. А потом появилась ты. Я год боялся к тебе подойти. Ты же по мужу убивалась! А потом все эти события закрутились, и я воспользовался шансом.

Муж обнял меня и поцеловал.

– К тому же Сергею Юрьевичу просто некогда искать жену. Все бабы его сами находили. Он очень занят, очень увлечен своей работой. А здесь его добивается молодая симпатичная девочка. Будет с кем выйти – когда где-то нужно появиться с женой. Хочет секса – пожалуйста. И девочкам-то этим нужен шопинг, статус, материальная обеспеченность. Они хотят вырваться из нищеты, получают эту возможность. Им тоже не нужно родство душ. Хотя некоторые все-таки хотят любви… Но Сергей Юрьевич выбирает то, что ему нужно. Тех, кто согласен без любви. Тех, кто будет выполнять его требования беспрекословно. Некоторые становятся старше, умнеют. Пример – Наталья. А другие – как Ирина – так и остаются такими, как были.

– А что там с братом и сестрой? Зачем ты брал адрес для связи? У тебя есть о них какие-нибудь сведения?

– Когда я начал понимать, что, скорее всего, происходит, я собразил, что похожие, как близнецы, брат и сестра могут многое. Я стал наводить справки. Они ведь много дел провернули. Один мужик головой тронулся, после того как лег в постель с женщиной, а проснулся с мужчиной… Это было не у нас в стране. Они ведь оба говорят на нескольких языках. Не думаю, что в обозримом будущем они вернутся в Россию. Хотя как знать…

– Но здесь вроде бы осталась недвижимость, и не самая дешевая.

– Так сдана она, денежки перечисляются, агент нанят, который все отслеживает. Не беспокойся о них, Лариса. Эта семейка не пропадет.

– Но мне жалко Кристину, Дашу…

– Всех не пережалеешь. Но наказать их в самом деле нельзя. А вот использовать можно.

– В твоей бывшей конторе? Имея на них определенный компромат?

– Бывших сотрудников не бывает… – ответил Петр Васильевич, на этот раз глядя не на меня, а куда-то вдаль.

За пластиковым столиком под пальмами сидели трое – две девушки-блондинки, похожие друг на друга так, как могут быть похожи только сестры, и мужчина, годившийся им в отцы. На загорелом лице, над правой бровью выделялся старый шрамик в форме змейки. Мужчина, как и девушки, был высоким, правда, немного ниже их, возможно, в прошлом блондином. Но теперь его волосы полностью поседели. Между мужчиной и девушками тоже имелось сходство. Мужчина был одет в летние брюки и футболку, девушки – в свободные юбки и свободные блузки. Все трое пили зеленый чай со льдом.

– У нас новый заказ, – сказал мужчина сестрам. – Так сказать, ответный удар.

– Кто по кому будет бить? – спросила одна из сестер, более широкоплечая, с чуть более грубоватым голосом.

– Полгода назад мы кое-что украли у русских, теперь русские хотят кое-что спереть у американцев. Все-таки ты не зря познакомился с этим бывшим кагэбэшником, сынок, – сказал старший мужчина одной из девушек.

Или не девушек?

– Нам прислали интересное досье на одного сенатора. Любит блондинок. Таких, как вы, дети мои. И еще кое-что любит. План действий – на наше усмотрение.

– А гонорар? – спросила вторая девушка. Точно девушка? Теперь-то ведь и не разберешь…

– Русских интересуют только определенные документы. Все денежные документы, кредитки, наличность – наше. И беспрепятственное возвращение в Россию, дети мои. Я уж думал, что нам не придется там больше работать. Все-таки мы в тот раз сильно наследили. А здесь нам дают зеленый коридор. Так как, беремся?

Content

Мария Жукова-Гладкова
Муж, труп, май

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Эпилог