Далтон Сара

Черная корона

Сара Далтон «Черная корона» («Белый олень» — 3)

Перевод: Kuromiya Ren

Для смелых и отличающихся.

Биться за нас

Будет она.

Сердцем смела,

Сильна душа.

Пророчество древних Элфенов

Часть первая

Глава первая: Свитки Элфенов

Король и королева следили за мной стеклянными взглядами. Их глаза отражали свет в комнате Каза. Как дальше поступит король? Я знала его мотивы, я видела его страхи и читала мысли в дневнике. Он хотел вечной жизни и собирался пойти на все ради этого. Но когда он начнет действовать? Когда я начну свое путешествие, к которому меня подталкивала Эйвери? В комнате Каза я была окружена удобствами, предназначенными для него, — броней и оружием, мехами и книгами, письменными принадлежностями на прочном столе из красного дерева, — и была так близко к королю, но в тот же миг так далеко.

— Мей? — позвал меня Каз. — Я знаю, что ты любишь погружаться в раздумья, но сейчас не время.

Его голос вырвал меня из мыслей, и я подняла голову, чтобы посмотреть в его серебряные глаза. Они мерцали, искрясь весельем. И это тут же прогнало все мои тревоги, я улыбнулась в ответ.

— Ты победил меня, — напомнила я. — Всего два хода, и я могла бы победить.

Его глаза сияли, а уголки губ поползли вверх.

— Я же говорил, что выиграю.

Я покачала головой, подозревая, что он в тайне тренировался.

— Ты поразительно быстро учишься, — сказал Каз, убирая шахматные фигуры. — Всего пару недель назад ты только узнала правила.

Моя очередь улыбаться. Каз не знал, что у отца была книга о шахматах. Я давно знала правила, но у меня не было фигур и доски, чтобы играть в них.

Острая боль пронзила мою руку, я дернулась, хватаясь за обрубок, где раньше была моя правая рука.

— Что такое? — спросил Каз, тут же повернувшись ко мне.

— Немного боли. Все хорошо, — я прижала правую руку к себе, закрывая от взглядов. Я не привыкла, чтобы на меня смотрели как на птицу с перебитым крылом. Я привыкла быть сильной, а теперь оказалась слабой. И ненавидела это.

Придворный лекарь был поражен тем, как быстро я набиралась сил, вскоре я уже могла ходить, проводить время у себя в комнате, бродить по замку, делая вид, что смотрю, как они готовятся к свадьбе. Но нужно было сохранять осторожность, ведь лекарь каждый раз бормотал себе по нос, меняя бинты на моей руке, с подозрением поглядывая на меня.

Когда я почувствовала себя достаточно хорошо, я отправилась в конюшни к своему белому оленю Анте. Он гордо стоял среди лошадей, рога почти касались потолка. Словно лебедь среди куриц. Пока я шла к нему, я увидела Гвен и погладила ее по носу. Анта покачал головой и фыркнул.

— Да ладно тебе, — рассмеялась я. — Я же иду к тебе, не нужно ревновать.

Анта простил меня, стоило протянуть ему украденную с кухни мяту. Он прикусил мне пальцы, выразив так наказание за долгое отсутствие.

— И я рада тебя видеть, — сказала я. — Было так страшно видеть тебя раненым. Нет, такое больше не повторится. Этого никогда не случится. Я не позволю.

Белый олень принюхался к моим повязкам.

— Знаю, друг. Ты не поверишь, если я расскажу тебе, что случилось, пока меня не было рядом с тобой. Вряд ли хоть кто-нибудь поверит. По словам Эйвери, меня проверяют предшественники, как-то так. Видимо, они хотят меня видеть такой — однорукой девочкой с магией. А ты как думаешь? Ты ведь мой страж? Ты ведь защитишь меня в этих проверках?

Но Анта сопел и искал в моей руке еще мяты. Он был одной из величайших загадок в моей жизни. Верный друг. Он пришел ко мне, когда я родилась, и оставался по эти дни.

Конюх, Треов, подружился с Антой, и я была уверена, что о моем страже, друге, любимце Анте позаботятся

Видение из замка, где я видела его раненым, ранило меня, и Водяной так, видимо, пытался свести меня с ума. Хвала богам, он все же умер.

— Мне нужно идти, — сказала я Казу. — У тебя опять примерка платьев?

— Боже, Мей. Я ношу не платья. Это мантия для церемонии.

Я фыркнула.

— Как по мне, это одно и то же.

— Тогда у тебя я об этом спрашивать не буду, — весело отозвался он. — Но да, меня ждет еще час пыток булавками Эстер.

Я склонила голову.

— Бедняжка. Тяжелая у тебя жизнь.

— Тебе смешно, а я бы лучше побегал за Водяным в лесу Ваэрг, чем готовился к свадьбе.

Улыбка увяла. Каз вскоре женится на другой. Он не знал, что я убила Водяного, что это я — рожденная с мастерством, у меня оставалось мало времени, чтобы сказать ему.

— Тогда я оставлю тебя с Эстер. Вы ведь скрываете свои чувства друг к другу, — я заставила себя рассмеяться.

Каз скривился.

— Лучше иди, пока я еще не думаю о чем-то мерзком.

Я улыбнулась и выскользнула за дверь, чуть не сбив пожилую Эстер, что собиралась тыкать в Каза булавками. Ее строгий вид заставил меня подвить смешок. Я завернула за угол, удаляясь от Каза и Эстер. Внутри разрасталась странная пустота, она часто охватывала меня, когда я оставалась одна. Дворец кипел жизнью, и только я в нем была одинока. Из Цины прибыло больше стражей, ведь гости съедутся со всего Эгунлэнда.

Были даже гости с севера — высокие серьезные мужчины с длинными волосами и светлыми бородами. Они были в мехах, несмотря на теплую погоду.

Когда прибыла знать из Хэдалэнда, я следила за ними с острым интересом. Семья отца ведь была из Хэдалэнда, я хотела побывать там. И это точно случится, если Бердсли не ошибся насчет Сихранов. Я заметила, что их язык звучал сложно, хотя я знала пару слов от отца. Он почти не помнил язык, но несколько фраз мне передал. И все они звучали резко. Словно я злилась.

А вот их одежда мне понравилась: яркие цвета и шелка. Они элегантно обернули ими тела, плотно, но это не мешало движениям. На головах женщин мерцали драгоценные камни, намекающие на шахты в их краях. Их кожа была цвета кофе, а губы — полные и чувственные. Они были прекрасными и необычными, от них пахло апельсином, я хотела узнать о них больше. Я ведь была их частью, но даже не знала, получится ли у меня познать их.

Я решила прогуляться по лабиринту в саду, чтобы поискать место, где я убила Водяного. Я проскользнула сквозь толпу. Никто не замечал слуг, а я оделась в их форму. Я скрыла от них раненую руку, обрубок, утраченную часть, которую мне уже не вернуть. Оказавшись на том месте, я вспомнила все: огонь, рев умирающего монстра, острая боль в руке. Я отступила на шаг и поспешила во дворец, стараясь идти привычным шагом.

Вечером в мою комнату пробрался Каз с ужином.

— Ну как с Эстер? — спросила я.

Но Каз был серьезным, таким же задумчивым, как я весь день.

— Скучать по лесу — безумие? — спросил он. — Не по монстрам или Ибенам, а по кострам и сну на ветках…

— Не безумие, — отозвалась я. — И я тоже скучаю.

— Я боюсь, — сказал Каз.

— Леса Ваэрг? — спросила я.

— Нет, не его, — он не смотрел мне в глаза, впившись зубами в кусок сыра.

— Тогда чего?

— Брачной ночи. Я боюсь. Я подозреваю, что, хм, моя суженая не так и влюблена в меня. И, и… думаю, я поспешил с выводами. Она хорошая. Она очень красивая, но…

— Что? — мое сердце колотилось.

— Когда мы вместе, это неправильно. Я не могу быть с ней самим собой. Я не могу найти общие темы для разговоров.

Я долго думала перед ответом.

— Хочешь сказать, что не любишь ее?

— Да, — сказал он. — То есть, нет. Я просто не знаю ее. Любовь придет. Должна.

— А если бы тебе не нужно было на ней жениться? — спросила я.

— Даже не знаю, — отозвался он. — Думаю, я хотел бы узнать, что в ее сердце.

— Ты можешь. Но это было бы проще, не будь вы помолвлены. Тебе приходится говорить с ней. В этом-то вся проблема.

— Наверное, — сказал он с улыбкой. — Но она все равно красивая.

Я закатила глаза.

— Красота — это еще не все.

— Конечно, нет. У женщин множество прекрасных качеств. Ты… у тебя множество прекрасных качеств.

Я съежилась. Я не хотела, чтобы он снова завел разговор, что я стала бы хорошей парой сыну пекаря или кузнеца.

— Уже поздно и я устала. Тебе пора уходить.

— Конечно, ты права. Прости, Мей. Завтра придешь поиграть в шахматы?

— Конечно, — ответила я. — Всегда, когда ты не занят подготовкой к свадьбе.

— Для тебя я всегда свободен. И ты это знаешь, — сказал он. В его глазах вспыхнули эмоции на миг. Я замерла, не ожидая такой реакции.

— Каз? — позвала я, его рука коснулась дверной ручки.

— Да?

Я запуталась. Я позвала его, не подумав.

— Надеюсь, у вас с Эллен все наладится.

— И я, — отозвался он. — Должно наладиться. От этого зависит судьба королевства.

Он ушел, и я поняла, что он думает, что ответственность рожденной с мастерством близка к его. Я откинулась на подушки и уставилась на обрубок. Казу нравились красивые девушки. А если я скажу ему правду, ему придется жениться на калеке. Я ударила по простыни левой рукой. Почему я не послушалась Эйвери, Аллертона, Саши? Послушайся я Сашу, всего этого не случилось бы. Но оставалось лишь одно. Я должна была отыскать в себе силы сказать Казу правду. Я должна была отогнать страх. Слишком многое на кону. Если я хочу остановить короля, мне нужна помощь Каза. Я не смогу сделать все одна.

* * *

Утром я проснулась от стука в дверь и удивилась. Стук не умолкал, и я встала с кровати, протерев глаза.

— Иду я, иду. Да что во всем Эгунлэнде…? — ворчала я.

За дверью стоял Каз. Он был бледным, а глаза покраснели. Он смотрел на мою ночную рубашку, и я поняла, что одета неправильно. Я быстро спряталась за дверь.

— В чем дело? — спросила я.

— Бердсли, — ответил Каз. — Он очень плох. И вряд ли протянет долго.

Я застыла.

— Ч-что? Но ты же сказал, что он был счастлив, когда замок… ой… о, нет, — в последнем видении с Бердсли он рассказал мне об Угольном камне. Он рассказал о племени под песками Анади, о свитках в его кабинете. Я помнила нехорошее предчувствие. Вот к чему оно было.

— Одевайся и приходи в его комнату. Он хочет тебя видеть.

Я кивнула и закрыла дверь. Сердце грохотало в ушах. Я могу ему как-то помочь? Могла ли я этому помешать? Я путалась в одежде, одной рукой одеваться было сложно.

Коридоры были полны гостей, идущих завтракать, я проталкивалась сквозь них. На меня смотрели сверху вниз. Некоторые глазели на мой обрубок. Я спешила, не обращая на них внимания.

Печи и механизмы притихли, земля в чаше пульсировала, наполненная моей кровью. Я спешила к комнатам Бердсли. Голосок в моей голове повторял: свитки. Мне не нравилось думать о них, ведь Бердсли умирал, но я могла получить их. Я покачала головой. Сосредоточься на друге.

Дверь его комнаты была открыта. Я прошла мимо стопок бумаг и заваленного стола в комнатку за кабинетом. Король ужасен, так держать своего полезного слугу, да еще и на нижнем этаже. Воздух здесь был спертым. Конечно, Бердсли было плохо.

Когда я пришла, здесь были лишь лекарь, королева и Каз. Короля не было, хотя Бердсли столько для него сделал. Во мне вспыхнул гнев. Ужасный миг я хотела создать огненный шар, но я представила воду и успокоилась.

Старик лежал на простынях, отвернув от них бледное лицо. Его руки лежали по бокам, на них проступили вены. Он дышал с хрипами.

Я подбежала к нему.

— Бердсли.

— Здравствуй, милая. Рад тебя видеть, — он погладил мою руку.

— Простите…

— Ну-ну, — покачал он головой. — Ты не виновата в моей старости.

— Пить хотите?

— Это было бы кстати, — сказал он.

Я подняла чашку и прижала к его губам.

— Мне жаль твою руку, Мей, — сказал он. — Я должен был прийти к тебе.

— Все в порядке.

— Нет. Я старик, а старики умирают каждый день. А ты совсем молодая. Девушки не должны терять руку, — глаза Бердсли скользнули по другим в комнате. — Можно поговорить с Мей наедине?

Королева кивнула и увела за собой остальных. Каз не скрывал удивления, глядя на меня. Мои щеки стали теплыми, однажды я объясню ему. Скоро.

— Я хотел позвать Эллен. Но что-то подсказало мне, что я должен поговорить с тобой.

В горле пересохло.

— О чем вы говорите?

— Забавно, но я подозреваю, что это ты — рожденная с мастерством, а не девочка, что вот-вот выйдет замуж за принца, — его лицо ничего не выражало, он разглядывал мое лицо. Щеки горели, я не могла держать себя в руках. — Думаю, я прав. Странно, но мне словно кто-то нашептал это на ухо во сне.

Видимо, Эйвери.

— Прошу, не говорите никому, — попросила я.

— Бедняжка. Я и не успею. Я едва могу говорить с тобой.

— Это о свитках? — спросила я.

Взгляд Бердсли смягчился.

— Конечно. Ты уже знаешь. Я не спрошу, откуда. Уже не успею. Мир огромен, а я скоро его покину, я не буду думать сейчас о тайнах. Свитки скручены и спрятаны в моей трости. Скорее. Достань их.

Я подняла трость, стоявшую у стола. Бердсли кивал, а я откручивала рукоять. Левой рукой это было сложно. Я удерживала трость коленями.

— Вот так. Скорее, пока они не вернулись. Спрячь свитки в карман. Они маленькие. Храни их, Мей. Не дай никому их увидеть. Я перевел, сколько мог. Ты должна найти тех, кто знает язык Элфенов.

— Борганы, — сказала я. — Защитники мастерства.

— Тебе знать лучше. Ты ведь рожденная с мастерством, — сказал Бердсли. Он тяжко вздохнула. — Я так давно этого ждал. Но мой долг исполнен. Теперь все в твоих руках, Мей. Ты должна остановить короля. Ты знаешь, что он хочет сделать?

Я кивнула.

— Угольный камень. Он хочет бессмертия.

Лицо Бердсли стало спокойным.

— Теперь я могу уйти. Я могу найти свою семью в загробной жизни. Если бы я мог сделать это раньше. Если бы я могу помешать ему, когда был шанс. Все если, да но. Не стоит путаться в этих «если», Мей. Не позволяй сожалениям заполнить тебя.

Он закашлялся, я дала ему еще воды. Остальные вернулись в комнату, мы были рядом с ним до конца. Каз сидел рядом со мной, сжимая мою руку. Его лицо было серьезным, он скрывал слезы, хоть и знал Бердсли всю жизнь. Я знала, как сложно прощаться. Я повернула голову к Казу и увидела в дверях Эллен. Ее щеки покраснели, когда она заметила мой взгляд, она отвернулась. Я, конечно, заметила, что Эллен меня ни разу не посетила. Может, она понимала, что это из-за нее.

Бердсли уснул. Я надеялась, что так он умрет безболезненно. Я надеялась, что он обретет покой. Часть меня была рада, что он не страдает. Но гораздо большая часть меня печалилась, что уходит из жизни мой друг. Но он оставил мне кое-что, и это было важнее, чем все, что он знал.

Глава вторая: Попытка убийства

Похороны Бердсли были такими же, как и его смерть, — тихим событием. Пришли только его близкие друзья, их было очень мало. Короля не было. Вряд ли он был занят настолько. Мы смотрели, как пепел погребального костра взлетает в небо, а я вспомнила о страхе короля. Та бесконечная пустота. Рыдания. И первые строки в дневнике:

Я в отчаянии.

Нужно, чтобы Бердсли избавил меня от этого страха раз и навсегда.

Больше король использовать его не сможет. Больше он не будет лишь его инструментом. Мне было жаль, что Бердсли умер, но теперь он был свободен и мог обрести покой.

После похорон я приняла ванну и вычесала Анту, пока конюх Треов ходил вокруг, приглядывая за мной. Мои щеки пылали, а он не сводил взгляда с моего обрубка. Я пыталась вычесывать шерсть левой рукой и роняла гребень, а он бросался на помощь, но передумывал и возвращался на место.

— Больше тебе заняться нечем? — обратилась я к нему.

Он пожал плечами. Мальчик был странным, у него были яркие веснушки, круглые голубые глаза и чуть крупноватый нос. У него были рыжие, почти как у Саши, волосы, но с бледными прядями, словно зимнее солнце, а не жар пламени. Но я видела доброту в его открытом лице, я была рада, что именно он заботится об Анте, пока меня нет рядом.

— Ты вообще говоришь?

— Ага, — угрюмо сказал он. — И на твой вопрос я отвечу: нет, мне нечем больше заняться. И это не твое дело, — он замолчал, переминаясь с ноги на ногу, неуклюже перегнувшись через дверцу стойла. — Что с твоей рукой?

— А ты любопытный, да? — отозвалась я.

Его глаза вспыхнули.

— Не я начал разговор.

Я вздохнула.

— Ну да. Лекарь сказал, что это инфекция. Ему пришлось отрезать ее, чтобы я не погибла.

Треов кивнул.

— Тяжело, наверное.

Я скривилась.

— Не очень. Я ведь осталась жива.

Треов отвернулся, не прощаясь. Но замер и положил ладонь на открытую дверь конюшни.

— А ты смелая.

Тихие слова заставили меня выпрямиться. Я замерла на миг и взглянула в глаза Треова. Они были темно-синими, в них сверкали искры. Его позвали, и он тут же отвернулся, глядя за пределы конюшни.

— Ты идешь или нет? — показался кузней. — Ты же собирался учиться. А ты все ходишь вокруг этого оленя в конюшне.

Треов выскользнул на улицу и последовал за мужчиной, а я вернулась к своему делу, радуясь, что у меня есть занятие, что этот странный миг был разбит. И хотя расчесывала я еще плохо, левая рука становилась все удобнее. Я попыталась запрыгнуть на спину Анты. Он засопел и закивал головой. Я похлопала его по плечу, а он рыл копытом землю, желая бежать по лесу.

— Скоро, Анта, скоро, — сказала я.

Свитки я спрятала в комнате. Сейчас, похоже, только я знала об их существовании, а потому вряд ли мою комнату начнут обыскивать. Но нужно думать, как доставить их Аллертону. Я пыталась их прочесть, но не поняла ни слова, кроме переводов Бердсли. Я надеялась, что мои силы позволят понять язык предков, но не вышло. А из переводов Бердсли я лишь убедилась в том, что знала: Сихраны где-то под песками Анади. С этим потерянным народом и Угольный камень. Это я и из видений с Бердсли знала.

А еще Каз. Я его почти не видела последние несколько дней, только на похоронах Бердсли. Сейчас было не самое подходящее время признаваться во лжи, а при мысли об этом в голове всякий раз звучал голос Водяного: «он никогда не полюбит тебя». Может, это было правдой. Может, моя ложь и потеря руки окажутся слишком сильным недостатком. Я не была уверена, что сердце вынесет такую боль. Но я должна была отыскать смелость. Мне нужна его помощь в борьбе с его отцом.

Но Каза постоянно привлекали к подготовке, я не могла поговорить с ним наедине. Я металась от подготовки к свадьбе к печали из-за похорон, думая при этом и о Сихранах и Угольном камне. Время словно ускорилось. Пока я не была с Антой, я читала свитки в комнате. Свадьба была все ближе, а я и пяти минут с Казом провести не могла.

Этим утром я была у лекаря, он оглядывал мою руку.

— Как необычно. Ты какая-то необычная? — спросил он. Его глаза сверлили меня.

— Абсолютно обычная, — возразила я, убирая руку от него.

Но все было очевидно. Мастерство ускоряло мое исцеление, и это не укрылось от него.

Он смотрел на меня, прищурив глаза, а я ушла, боясь, что из-за него в будущем возникнут проблемы. Я очень хотела бежать от него подальше.

Я помнила путь из леса Ваэрг в Цину. Он говорил мне льстить королю. Иначе я не выживу. И от этого я злилась.

День был полон дел. В саду развесили гирлянды. Повара готовили пирожные. Король ходил по коридорам, общаясь со знатью. Каза не было видно. А если я спрашивала, то все пожимали плечами и говорили: «Наверное, на кухне», «Наверное, у священника», «А в его покоях смотрела?».

Я не могла уснуть. Времени поговорить с Казом до свадьбы не оставалось. Я опомнилась слишком поздно.

Переодевшись, я все думала, как помочь Казу. Он думал, что должен жениться на Эллен. А если я расскажу ему, что я — рожденная с мастерством? А потом добавлю, что жениться на мне не обязательно, что я уезжаю на Анте к Борганам? Может, это решит все, хотя бы сейчас. Я могу рассказать ему о короле, когда Аллертон поможет перевести свитки.

Я ходила по комнате, шлепая босыми ногами по камню. План был плох. Я должна его продумать лучше. Как я сбегу, когда все узнают, что я — рожденная с мастерством, когда я расскажу об этом, чтобы спасти его от свадьбы? Если я докажу свои силы, король меня из дворца не выпустит.

Боги! Слишком сложно. Почему нет простого решения?

Обрубок саднило. Порой я еще думала, что рука на месте, а потом пугалась. Порой я чувствовала, как зубы Водяного впиваются в плоть…

Я думала, что умру несколько раз во время проклятия, и я боялась за тех, кто мне дорог. А потому признание Казу было пустяком, по сравнению с пережитым. Я призвала решимость, сжала зубы и схватила свечу. Я вышла в коридор.

Есть одно решение. Я должна рассказать Казу правду. Тогда я успокоюсь.

Во тьме ночи во дворце было тихо, я слышала, как недалеко от стен заухала сова. Звук был тихим, призрачным.

Я шла по дворцу, думая о призраках. Зданию было сотни лет. Оно видело королей и королев, принцев и знать… но не крестьянок из Хальц-Вальдена. Это было даже смешно.

Комната Каза была этажом выше моей, я спешила по ступенькам, хотя все еще была слаба. Огонек свечи дрожал, грозясь потухнуть, и я прикрыла его правой рукой, вздрогнув, когда увидела обрубок.

На этаже было не так и темно, и я потушила свечу. Здесь были ниши с маленькими лампами, что горели в ночи. Так работала во дворце моя магия, и все изобретения Бердсли были ненужными. Может, когда-нибудь я сама смогу направлять силы.

Послышались голоса и шаги. Я застыла, спрятаться было негде. В панике я оглядывалась. Было лишь одно место, но опасное. Голоса становились громче, и я быстро юркнула за гобелен, молясь, чтобы меня не было видно, чтобы моя худоба помогла скрыться, а тени прикрыли мои ноги. Наверное, это стражи. Я надеялась, что приближение свадьбы и вино, что разливали в честь этого, ослабят их внимание.

Я напряглась, когда шаги приблизились, мне захотелось чихнуть. Наверное, гобелен был пыльным. Я зажала рукой нос, пытаясь сдержаться. Один из стражей смеялся, я слышала, что они близко к гобелену. Нужно замереть. От этого зависит жизнь. Я крепче зажала нос, молясь Селине, чтобы я не чихнула. Такие, как я, не должны ходить по замку ночью. Тогда меня примут за воровку и бросят в подземелье.

— Стой-ка, — сказал он.

— Что такое? — спросил другой.

Я просила их идти дальше. Король обрадуется возможности поймать меня. Я уже представляла, какую историю он сочинит, что я украла золото и камни.

— Я что-то уронил. Что-то отцепилось от пояса, похоже, кинжал зацепил меня.

— Лучше бы все обошлось. Генерал тебе за такое голову оторвет.

— А то я не знаю?

Я боялась, что они увидят мои ноги. Как далеко они от гобелена? Сколько вокруг меня тени? Я дрожала. Нос чесался, ногти впились в щеку. Пот стекал по спине. За гобеленом было жарко, я едва могла дышать.

— А это что?

Сердце ёкнуло. Он мог увидеть меня.

— Что?

— Смотри-ка сюда.

— Это же золотая монета, везучая зараза.

— С меня напитки!

— Лучше не трогай. Это ведь короля?

— Я нашел, уже — мое. Ты же не расскажешь никому?

— Купишь мне эль, и я — немой.

Шаги удалялись, а они обсуждали, на что потратить свою находку. Я услышала, что они идут по ступенькам, что были в конце коридора, и тихонько чихнула. И плечи расслабились.

Я вышла из-за гобелена и пошла по знакомым ступенькам к комнате Каза. Мы часто ходили здесь, пока нас не закружило в похоронах и свадьбе. Я задумалась, нужно ли стучать. Он не стучал, когда проникал в мою комнату с едой с кухни. Может, нам и не нужны были такие формальности. Но он все же был принцем.

Я прошла к двери и поняла, что она приоткрыта. Я покачала головой и решила не стучать. Жаль, что я не захватила хлеб с кухни в извинение, но я толкнула дверь.

Но когда дверь открылась, я застыла. Каз был не один. Он был с Эллен, они целовались, сидя на его кровати.

Каз отстранился. Его глаза были огромными в лунном свете. Под ним заскрипели простыни.

— Мей! Что ты здесь делаешь?

— Я-я ухожу, — мое лицо пылало. Как можно было быть такой глупой? Конечно, у них завтра свадьба, и я помешала… кошмар.

Лицо Эллен тут же опечалилось. Она отвернулась от меня, словно не могла выдержать взгляд.

— Мей, была важная причина? — спросил Каз. Его лицо было бледным, но не раздраженным, хотя мог бы, а терпеливым. В горле застрял ком.

— Н-нет, — выдавила я, борясь с желанием развернуться и убежать.

Я собралась отвернуться, а сзади кто-то засуетился, раздался топот. Я не успела понять, что происходит, а огромные руки схватили меня за плечи. Я вырывалась, пытаясь увидеть, кто меня схватил.

— Мей Вейландер, ты арестована за заговор против короля в попытке убить наследника.

Глава третья: Король-тиран

- Что? — я извивалась, чтобы оглянуться на стража. Шлем закрывал его лицо, я видела лишь часть бороды и мерцание глаз.

Каз вскочил с кровати.

— Это глупо! Мей меня не тронула бы.

Третий страж встал между нами с Казом. Я не узнавала их, но на форме был герб короля, значит, это были его люди. Каза успокоили, и в комнату вошли еще двое. Один из них был королем. Второй… лекарем. Конечно! Не зря у меня были предчувствия.

— Зачем вы это делаете? — потребовала я, злость бурлила во мне. Огонь покалывал кончики пальцев, его было просто призвать. Я могла сбежать от них, но не хотела без особой надобности вредить им. И разве так я хотела признаться Казу? В пожаре и при его отце?

— Я уверен, Ваше Величество, — сказал лекарь. — Она — не человек. Она… какая-то странная. Ее нужно запереть. Я ей не верю, — глаза старика горели.

— Отец, это смешно. Я знаю Мей лучше, чем кто-либо из вас, и она точно человек, — настаивал Каз.

Король взглянул на меня исподлобья. Он с первой нашей встречи отнесся ко мне плохо. Он ненавидел меня. Все это забавляло его. Я вспомнила жар от попавшей в меня стрелы, его холодный взгляд, когда он опустил лук. Он подстрелил меня за защиту Анты. За то, что помешала ему развлечься.

— В клетку ее! — приказал он.

Меня вывели из комнаты. Каз бился со стражей, но их было больше. Рядом с ним появилась Эллен, пытаясь успокоить, ее лицо перекосилось от ужаса.

— Стойте… я бы ничего не сделала Казу.

Они тащили меня, мои ноги цеплялись за камни, я чувствовала себя незащищенной в ночной рубашке. Острая боль пронзила пятку, но они тащили меня дальше, не обращая внимания на сопротивление. Спускаться по лестнице было ужасно, а они не замедлили шагов.

— Это же бред, — возмущалась я. — Вы ведь понимаете, что я не причиню вред другу, — я давила желание использовать силы. Не так я хотела заявить о них миру.

— Мы тебя не знаем, — сказал один из стражей. — А вот короля знаем, и его приказы приходится исполнять.

— А как же приказы королевы? — спросила я. — Ее вы слушаетесь?

— Но здесь нет королевы, не так ли?

Я молчала остаток пути, боясь, что все станет только хуже. Они бросили меня за решетку, и я упала лицом на камень, прокусив губу. Вкус крови заполнил рот. Я заставила себя сесть и вытерла рот рукой. Справа послышалось хихиканье, оно было таким жутким, что я сжалась. Когда я развернулась, то увидела старое лицо, что смотрело на меня сквозь прутья. Глаза отражали ее состояние. Взгляд беспорядочно блуждал по комнате. Ее рот растянулся в широкую улыбку, губы потрескались. Я вздрогнула при виде нее, забыв о прокушенной губе.

— А ты красивая, — сказала она. Невозможно было понять, сколько ей, ведь вполне могло быть тридцать или восемьдесят.

— Не очень.

— Еще и без руки?

— Ты глазастая, — я подползла к стене. Пришлось зажать рану на губе языком, чтобы кровотечение унялось.

Она так громко щелкнула зубами, что я поежилась.

— Давно у меня не было компании.

Я не хотела спрашивать о судьбе последнего заключенного. Но любопытство быстро меня победило.

— Что случилось с прошлым узником?

— Он был вором, — сказала она. — Казнили, — она скривилась, и я задрожала.

Лучше бы я не спрашивала.

— Свадебный звон-перезвон. Все только об этом и говорят. Свадебный звон.

Глаза женщины вращались, я боялась, что она сошла с ума.

Я отвернулась от нее, пытаясь устроиться на грязной соломе удобнее. У меня было только два варианта: использовать силы и сбежать или надеяться, что меня спасет королева. Если я использую силы, то раскрою правду миру. Хочу ли я этого? Я вспомнила о Бердсли, что был инструментом короля долгие годы, создавал страшные изобретения. А если король и меня заставит? Он мог. У меня были слабости. У меня были важные для меня люди, а потому король мог надавить. Если я решусь использовать силы, то нужен план побега, чтобы я точно покинула дворец. Сердце ёкнуло. Если я это сделаю, то вряд ли увижу еще Каза. Нужно быть осторожной. Если меня убьют, Эгунлэнд потеряет последнюю рожденную с мастерством. Нужно выбрать верное время для борьбы с королем, мне нужны союзники. А если я пойду против него одна…?

И чего я тогда достигну? Получится ли у меня?

Я закрыла глаза. Я устала, из-за этого болела голова. Я подумаю об этом завтра. Но завтра и свадьба. Забудь об этом до завтра.

И я прошептала себе:

«Я выживу. Я стану сильнее. Я узнаю свою судьбу.

Я выживу. Стану сильнее. Исполню судьбу.

Снова и снова.

* * *

Меня разбудили громкие голоса. Спросили, по меньшей мере, двое.

— Это нелепо, отпустите ее.

— Приказ короля, Ваше Высочество. Нужно его разрешение.

— Моих слов недостаточно?

Я протерла глаза и попыталась сесть. Запах в воздухе стоял неприятный. Голова гудела от неудобного сна. Наверное, я и поспала мало.

— Мей? Мей, ты как?

Из-за голоса Каза я тут же выпрямилась. Он стоял у решетки, его волосы были растрепанными, а глаза — красными.

— Были ночи и получше.

— Прости. Я всю ночь пытался решить проблему. Отец и Линдон что-то замышляют. Я не понимаю, почему это происходит. Почему лекарь говорил такое?

— Потому что это правда, — сказала я.

— Что? — спросил он.

— Я другая. То есть, человек, конечно, но во всем остальном — другая.

Он вздохнул.

— Нет, это не так. Мей, забудь о людях из Хальц-Вальдена. Они плохо с тобой обошлись, но это не значит, что с тобой что-то не так.

— Нет, ты не понимаешь…

— Свадьбы звон, свадьбы звон, только о нем все говорят, — перебила нас странная женщина. Только теперь стало ясно, что она не спит.

— Я вытащу тебя отсюда. Тебе нельзя здесь оставаться. Я поговорю с отцом…

— Конечно, поговоришь, болван, я даже знаю, о чем, — голос короля раздавался эхом, он спускался по ступенькам с Линдоном. — Ты будешь умолять и почти плакать, а я ударю тебя по лицу и выгоню, — он вскинул кубок с вином.

Во мне кипела ненависть, я прикусила язык, чтобы не ответить ему. Из губы снова потекла кровь.

— Отец…

— Я сделал то, что было нужно, — сказал король. — Ты слишком сблизился с этой девчонкой, а лекарь думает, что она — какое-то странное существо. Старый дурак. Но мы ее поймали, и я получу оленя, а ты женишься на рожденной с мастерством. Так все и должно быть.

Линдон ухмыльнулся, я бросилась к решетке. Он фыркнул и отстранился.

— Руки прочь от Анты! — взревела я.

— А то что? — король усмехнулся. Он схватил Каза за плечо и придвинул ко мне. — Видишь, как со мной разговаривает эта маленькая шлюшка? О, не надо так на меня смотреть. Думаешь, я ничего не знаю? Я в курсе, что ты сбегал к ней по вечерам. Я и не думал, что ты на такое способен.

Лицо Каза было ярко-красным. Он вырвался из хватки короля и повернулся к нему. В нем горела ненависть, которой я еще не видела у него.

— Не смей так о ней говорить. Мей — не шлюха, она — хороший человек со смелым сердцем. Смелее нее я никого не знаю, — заявил он.

— Так ты влюбился в эту простушку? — фыркнул Линдон.

— Это не надолго, — сказал король. — Через неделю ее казнят. А сегодня, так и быть, пусть посмотрит на свадьбу. Почему бы не запереть ее в ее комнате? Оттуда видно сад. Пусть смотрит на праздник, — он жестоко усмехнулся.

Каз побледнел.

— Казнят?

Король не обратил на него внимания.

— Эй, страж. Отведи моего сына в его покои, чтобы он готовился к свадьбе. А вы двое — закройте эту простушку в ее комнате. Закройте, но не связывайте. Пусть смотрит оттуда.

Король резко развернулся и отправился прочь из темницы. Линдон садистски улыбнулся мне. Каз вырывался из хватки стража, но его увели, а еще два стража открыли мою клетку.

— Прекратите! — вопила я. — Я — рожденная с мастерством! Это правда!

Король даже не обернулся, он смеялся, поднимаясь по ступенькам во тьму. Линдон обернулся с ухмылкой.

— Глупая девчонка сошла с ума. Ударьте ее и заткните.

— Нет! — кричала я. — Каз, это правда! — но его уже увели.

Я могла вырваться, использовав силы. Но пока я готовилась призвать их, один из стражей ударил меня по голове дубинкой. Я рухнула на пол, вспоминая, что я все же осталась маленькой и бессильной. А на фоне слышалось только: «свадьбы звон, свадьбы звон…».

Глава четвертая: Свадьба

Я проснулась из-за звона колоколов и восторженных воплей. Голова болела там, где меня ударил страж. Комната расплывалась перед глазами, словно я была пьяна. Я обхватила себя руками и задела больное место. Укол. Они не только ударили меня, но и что-то вкололи. Лекарь, видимо, как-то их запугал. Они думали, что я опасна. И они угадали.

Ноги пошатывались, пока я шла к двери, но комната становилась все четче, тело боролось с этим состоянием. Но я не могла использовать силы. Пока я не прогоню из головы этот туман, из заточения мне не выбраться.

Моя комната была на первом этаже, окна выходили на задний двор. Мне нравилось, что оттуда было видно сад. Но не сегодня. Я подбежала к окну, заставляя ноги двигаться. Все, как я и думала. Все было готово к свадьбе. Я искала среди гостей Каза и Эллен, но церемония, видимо, еще не началась.

Я склонила голову к прутьям окна. Раньше я об этом не задумывалась. Но теперь было странно, что в крыле комнат слуг на окнах были решетки. Еще одно подозрительное действие короля. Словно он запирал слуг, как рабов. Я и не спрашивала, платили ли им. Красный дворец оказался логовом лжи и обмана. Мне стало дурно.

Нужно было подумать.

Если я хочу выбраться отсюда, то нужно прийти в себя, призвать силы и составить план. Не думаю, что удастся просто пройти по замку, сбивая всех магией. Слишком просто. И я не хотела вредить невинным людям или снова попасть в плен.

Я выглянула в окно. Толпа суетилась. Гости общались и улыбались, а потом принялись расступаться, пропуская Каза к трону. Он был в малиновой тунике, расшитой золотой нитью, с закрепленной золотой брошью накидкой. Я схватилась за прутья и склонилась вперед. Он знал, что я здесь? Знал, что я так близко? С таким же успехом я могла смотреть на него с гор Бенотэна.

Гости приветствовали его, а король подталкивал Каза. Тот выглядел призраком, а не собой. Кожа почти позеленела, глаза были красными.

Я знала, что нужно сменить грязную сорочку на нормальную одежду и придумать план, но не могла отвлечься от происходящего снаружи. Казу показали его трон, что стоял на платформе под огромным навесом, он сел. Вокруг него гости веселились, радовались солнечной погоде, пили вино и ели угощения. На краткий миг я вспомнила, что Водяной ошибся. Впрочем, его видение было не таким плохим, как реальность.

Король денег не пожалел, что означало, что часть королевства резко обеднела. Здесь были и выдыхатели огня, жонглеры, танцоры, музыканты. Король шел по этому хаосу, хлопая и попивая вино. Он смеялся, но от некоторых развлечений лишь отмахивался. Бедные исполнители тут же разбегались, боясь, что он разгневается.

— Грубо, — пробормотала я, сжимая оставшуюся руку в кулак. Король был ужасным — он пугал народ, но при этом был трусом, боявшимся смерти.

Я старалась больше никого не ненавидеть. Я помнила, к чему привела месть, как я потеряла власть над собой. Но трусливый противный король все же вызвал мою ненависть. Я должна обуздать гнев. Если я не смогу этого, то как я буду управлять силами?

Король стоял посреди толпы и поглядывал в сторону моего окна. Я покраснела, осознав, что он меня заметил. Каз проследил за взглядом отца и увидел меня. Он встал, сжав ладони в кулаки. Он попытался шагнуть к отцу, но по взмаху руки короля два стража преградили ему путь мечами.

Король улыбался гостям, а потом он повернулся к сыну и шепнул что-то на ухо Казу, казалось, что его стошнит. Мое сердце замирало, а Каз с болью смотрел на меня.

Я отвернулась. Довольно. Я должна покинуть это место. Я вытащила из-под матраса свитки и дневник короля. Я сунула их в карман сорочки. Быстро обулась. К черту чистую одежду. Нужно убираться отсюда немедленно. Я повернулась к двери, собираясь сорвать ее с петель, но услышала голос короля.

— Леди и джентльмены, если вы освободите место, я устрою небольшое представление для сына.

Не знаю, почему это привлекло мое внимание. Его голос был опаснее, чем обычно. Я вернулась к окну. Король посмотрел на меня, раскинул широко руки и обратился к толпе:

— Меньше, чем через час, мой старший сын женится на рожденной с мастерством. Но сначала мой подарок, мой дорогой Казимир, — он смотрел на меня. — Я знаю, как ты любишь охотиться.

Я схватилась за прутья. На кого он собрался охотиться?

— Приведите его, — приказал он, вскидывая руку.

Король отошел от толпы, схватив лук и колчан. Я следила за ним, а сердце билось все быстрее. Мне было плохо от мысли, что он собирается сделать. Я хотела ошибаться. Я не хотела, чтобы все случилось так.

Прошу, не надо.

Король сел на платформу рядом с Казом. Тот вцепился в трон и тревожно смотрел на отца.

Вдали я услышала вдохи толпы, а потом звук, из-за которого я задрожала. Громкий рев заставил меня замереть. Кожа покрывалась льдом. Я узнала этот звук. Я понимала, что происходит.

Король освободил в саду небольшую арену. Толпа шепталась. Все развлечения скрылись.

Каз склонился вперед и закричал:

— Нет!

Ярость охватила меня, когда король выпустил стрелу. Сердце замерло, когда я увидела моего Анту, стрела попала ему в бок.

Каз повернулся к отцу, его губы двигались, но он не пытался остановить его физически. Король выпустил еще одну стрелу, попав Анте в шею. Анта, паникуя, бегал по пространству, опустив рога. Зрители вопили и убегали от него, словно все это было игрой.

Грудь сжимала боль, я почти потеряла сознание. Я знала, что нужно сделать, но меня вел инстинкт.

Я убрала руку от прутьев, опустив ее. Резким движением я вскинула обе руки, направляя силу ветра вперед.

С грохотом ветер выбил камни из стены, поднялись облака пыли. Женщины кричали, хватаясь за юбки и убегая от стены. Король замер, уронив лук и раскрыв рот. Каз вскочил на ноги, его глаза расширились от ужаса и потрясения.

Я повернулась к королю, в руке появился огненный шар. Лицо короля исказил страх, я бросила в него пламя. Каз отскочил от платформы и побежал ко мне, но я смотрела, как огонь летит в цель. Король пригнулся, и шар ударил в трон, что тут же запылал.

Воцарилась тишина, все смотрели на меня. Грязная тощая девочка в ночной рубашке была сильнее, чем все они. Я повернулась и презрительно взглянула на знать и стражей, чьи челюсти упали в шоке. Анта засопел и побежал ко мне, его тело дрожало.

— Мей? — спросил Каз.

Времени не было. Я не хотела, чтобы он узнал все вот так, но я не могла сидеть и смотреть, как король убивает Анту.

— Взять ее! — крикнул король.

Но я призвала ураган. Стражи бежали, но ветер сбил их, пронеся по саду. Гости разбегались, но ураган ловил их и ронял на землю. Стражи пытались разобраться с хаосом, а я запрыгнула на спину Анты, он тут же отреагировал.

Король смотрел на меня в ужасе. Сейчас он был тем мужчиной из видения о его страхе, плачущим во тьме. Я бросила в его сторону огненный шар, не следя, попадет ли он. А огонь задел его плечо, король завопил от боли. Он побежал к фонтану и прыгнул в него.

— К воротам, Анта, — шепнула я на ухо оленю. Одной рукой я могла лишь держаться за его шерсть, сжав бока ногами и надеясь, что не упаду.

Но стражи приближались. Я призвала воду из сада и создала волну, сбивая их. Я торопила Анту, и он мчался по саду во двор. На миг мне показалось, что я упаду, когда Анта бросился в сторону, чтобы не сбить телегу с фруктами. Торговец закрылся руками и побежал прочь. Анта уклонился от слуг и направился к воротам. Стражи у ворот смотрели на нас, раскрыв рты в ужасе от странного вида грязной девушки на белом олене. Они подняли мечи, но я их даже не заметила. Я призвала ветер, выбила им ворота и убежала. Силы угасали, а гнев не отступал. Он должен стать топливом, чтобы мы смогли сбежать из Цины.

Мы оказались на людных улицах. Мы пробивались, проносясь мимо торговцев. Анта сам вел нас, я могла лишь держаться за шерсть, обрубок беспомощно лежал на бедре. Ноги сжимали его бока, я не хотела упасть.

— Давай, малыш, — шептала я. — Спасай нас.

Стражи преследовали нас по улицам, но я отвлекала их, бросая огни. Анта был быстрым. Я пыталась не смотреть на стрелы в нем. Сейчас об этом думать нельзя. Нам нужно сбежать. Нужно спастись от короля.

Стражи вскоре поняли мои уловки и перестали уклоняться от огней. Они догоняли нас. Анта резко повернул налево, я напряглась, чтобы удержаться. Я соскальзывала. Но Анта повернул направо, и я вернула себе равновесие.

Впереди виднелся выход из Цины, но стражи ехали параллельно с нами, почти догнав нас.

— Именем короля, остановись!

Стрела пролетела над моим ухом. Я пригнулась и поторопила Анту. Я хотела от него слишком многого, но если мы остановимся, то умрем. Я бросила еще один огненный шар, но не попала в стража, лишь заставила его замедлиться. Я не хотела убивать невинных. Они лишь выполняли работу.

— Уже недалеко, малыш, — прошептала я Анте.

Врата уже защищали стражи, вскинув руки. Анта перепрыгнул через девочку, я ослабила хватку. Пот выступил на моем лбу. Я должна остановить стражей, пока они не выпустили стрелы.

— Иди сюда, ветер. Иди ко мне, — прошептала я.

И ветер отозвался. Я чувствовала его спиной. Воздух давил, а потом ударил. Сила сорвала врата и отбросила людей. Они падали на спины, громко крича. Я не могла на это смотреть.

— Простите, — прошептала я, мы прошли врата. Анта фыркнул и побежал дальше. Я уткнулась головой в его шерсть, я боялась и была потрясена тем, что могу.

Но я не могла сейчас думать об этом.

Мы были на открытой дороге. Анта мчался вперед. Земля под нами слилась в размытое пятно. Мысли тоже путались. Я сбежала. Я выжила. Анта жив. Но я оставила разрушения. Я ранила невинных, чтобы спасти себя и своего оленя. Я показала всем, что это я — рожденная с мастерством. Я оглянулась напоследок. Цина оказалась ужасным местом. Я почти умерла там, попала в ужасные игры Водяного и короля. Но там был Каз, мне пришлось его бросить. Что будет дальше? Я не знала. Но я выжила, я должна двигаться дальше.

Часть вторая:

Глава пятая: Пустота в королевской семье

Казимир

Раньше небо над Циной было мрачным и серым. Теперь оно было синим, ярко сверкало солнце. Дворец гудел новой энергией — ее энергией — разожженной ее кровью. Как я мог подумать, что Эллен была рожденной с мастерством, наследницей Древних? Как я мог поверить, что девушка с такой силой может быть девушкой, что прогоняла слуг, надменно взмахнув рукой, и почти ничего не знала об Эгунлэнде?

Я был таким глупым.

В окно дворца виднелась Цина, а за ней вдали — лес Ваэрг. Я смотрел на юг, в сторону Хальц-Вальдена, где я впервые встретил ее. Истинную рожденную с мастерством.

Я не мог произнести ее имя. Пока что не мог. Я не говорил его вслух, после того как она ушла.

Руки матери легли мне на плечи.

— Тебе ее не хватает.

— Нет, — прошептал я. И соврал. — Не после того… что она сделала, — я вспомнил о летящем в меня огненном шаре и поежился.

— Она защищалась, Казимир, — голос мамы был мягким, полным сожаления. Грусти.

Горло горело, я сдерживал слезы.

— Она соврала, чтобы не выходить за меня замуж. Я и не знал, что она так меня ненавидит.

— Ненавидит? О, мой милый Каз, ты слишком наивен. Никакой ненависти здесь нет. Страх, но не ненависть. Эта девочка любит тебя…

Я сбросил с плеч ее руки.

— Это не правда. Она бросила в меня огненный шар.

— Она бросила огонь в твоего отца, потому что он убивал одного из немногих, кого она любит, — мама заставила повернуться к ней лицом. — Казимир, послушай. У Мей были свои причины скрывать силу. Она так юна, а на плечах уже груз ответственности, потому она и ошибается. Она боится своей судьбы. Дело не в тебе, Каз, а в ней.

— Она соврала мне, — сказал я. — Как вообще теперь… — я замолчал, не зная, как закончить предложение, не зная, что именно чувствую к девушке, которую всегда считал другом. Или нет? А если я хотел от нее большего? Я все еще не знал. — Почему ты на нее не злишься? Разве ты не удивлена?

Губы мамы дернулись в улыбке. Ее синие глаза сияли.

— Я всегда это подозревала. Это было видно в ней.

Я сухо рассмеялся.

— Опять твой особый дар.

— Не зубоскаль, Казимир, это дар. Я видела ее ауру, как сейчас вижу твою. Я знала, что она особенная.

— А Эллен? — спросил я.

Мать склонила голову на бок, солнце мерцало на ее золотистых волосах.

— Она не так и плоха, но… не такая особенная… как Мей.

— Ты должна была сказать мне.

Она поправила рукава платья. Будучи королевой, она носила неудобные, но красивые платья из дорогой ткани, порой в них было жарко.

— У каждого из нас есть право выбора, что открывать окружающим. Как я могла заставить кого-нибудь рассказать о своих секретах?

— Но что теперь? Что нам теперь делать? Я все еще должен жениться на Эллен?

Когда Мей уехала на Анте, все было в хаосе. Свадебную церемонию отменили, отец отправил стражей поймать ее. Прошло уже три дня, но о Мей или Анте не сказали ни слова. Я разрывался между желанием увидеть ее снова и желанием ей безопасности с Сашей в лесу Ваэрг. Раз она рожденная с мастерством, то я мог меньше переживать за опасность для нее от темных существ. Я надеялся, что ей хватит сил выдержать.

— А ты этого хочешь?

Все внутри сжалось, я ведь много раз уже думал о предстоящей свадьбе с Эллен.

— Я не знаю. Я думал, у меня нет выбора, а потому и надеяться себе не позволял.

Мама склонилась ко мне.

— Если я скажу, что тебе не нужно на ней жениться, что ты почувствуешь?

— Облегчение, — отозвался я. — И она, наверное, тоже.

— Отлично. Тогда тебе не нужно жениться на Эллен.

— Придется жениться на Мей? — ее имя ударило меня так же, как кулак Линдона.

Глаза мамы сузились.

— А что ты бы чувствовал тогда?

— Честно? Не очень-то хотелось бы.

— Почему? — осведомилась королева.

— Не могу сказать точно.

— Это из-за ее раны?

Мои щеки вспыхнули.

— Нет, конечно, нет. Как такое можно представить?

— Хорошо, — ответила она, словно так проверяла меня. — Тогда почему ты не уверен?

Но я не успел ответить, в комнату ворвались король и Линдон. Я видел, что он был пьян. Он окинул меня хмельным взглядом покрасневших глаз, он всегда был с таким выражением лица, когда был пьян. Линдон лучше держал себя в руках, но и он был в таком состоянии.

Он оттолкнул маму в сторону и схватил меня за горло. Мама удержалась на ногах и попыталась помочь мне, но Линдон схватил ее и оттащил в сторону.

— Ты что-то знаешь. Я это вижу. Ты знал ее секреты, ведь провел с ней много времени в этом чертовом лесу.

Он склонился ко мне, я чувствовал запах эля в его дыхании.

— Ты все знал. Да и в лесу холодными ночами вы вряд ли скучали.

— Я ничего не делал! — возмутился я. — Мы не делали.

Он усмехнулся.

— Потому что ты трус. Ты не мужчина. У тебя в штанах ничего нет. Я всегда это подозревал. Я всегда это знал. Как только тебя увидел. Ты не наследник. Тебе власть не подходит.

— Тогда почему ты меня не убил? — выпалил я, такие нападения уже надоели. — Ты с самого моего рождения говоришь мне, что я недостоин, но так ничего и не сделал.

— Казимир, хватит, — голос мамы звенел отчаянием. Слезы текли по ее лицу к подбородку, а оттуда на платье. Линдон сжал ее крепче, его глаза были холодными.

— Было время, — сказал отец, я перевел взгляд на него, на его искаженное лицо, испещренное точками лопнувших сосудов, на его треснувшие губы и морщины под глазами. Он выглядел старым. — Было время, когда ты был еще ребенком, а я уже знал, каким ты станешь. Я видел твою хрупкую шею и представлял, как легко ее сломать.

Я знал, что он скажет подобное, но все равно было больно. Как такое может сказать сыну отец?

И я впервые понял, что он завидует. Он хотел оставаться королем. А с моим рождением он понял, что однажды я заберу у него королевство. Он не мог с этим смириться. Он… боялся меня.

— Так сделай это, — фыркнул я.

— НЕТ! — крикнула мама.

Глаза отца налились кровью, хватка стала крепче.

— Давай, — на миг я хотел, чтобы у него получилось. Годами я терпел эту ненависть. Годами я учился игнорировать отца и брата, чтобы видеть хоть что-то хорошее в этом мире. А теперь мне надоело. Я устал искать что-то хорошее. Она оставила меня. Мей ушла.

Король заревел и сдавил мое горло. Меня наполнила паника, жар прилил к лицу. Он собирался это сделать. Он собирался меня убить. Я двинул ногой и ударил его изо всех сил между ног. Король взревел.

Я ударил короля Эгунлэнда. Кронпринц я или нет, но это было серьезным проступком. Я заставил себя выпрямиться.

— Все еще думаешь, что я не мужчина? — я отступил от него, Линдон отпустил мать.

— Не стоило тебе так поступать, — брат оскалился и выбросил руку.

Кулак летел ко мне слишком быстро, я не успевал уклониться. Я смог отступить, и костяшки его пальцев задели только мой подбородок, а не ударили по челюсти. Ярость вспыхнула во мне, я налетел на него, сжав ладони в кулаки. Принцев обучали сражаться, а мы еще и были врагами, но я забыл все тренировки, напав на брата. Он останавливал мои удары и уклонялся, взгляд его был холодным, он предугадывал мои движения. У брата не было злости. Только хитрость и подлость. Я отвел правый кулак, не слыша крики матери и смех отца, и опустил его, надеясь, что удар попадет по его носу. Но Линдон угадал движение. Он поймал мое запястье, сжав его сильной рукой, и завел руку мне за спину.

— Линдон, хватит! — кричала мама.

Отец хлопал. Да что это за семья?

Я сдался боли. Она бежала по руке уколами. Первые секунды я сдержал вопль, но Линдон не прекращал, и я закричал от боли.

— Линдон, ты сломаешь ему руку. Линдон, хватит!

Я взглянул на красное лицо матери. Ее волосы растрепались после борьбы с братом. Она была права. Еще немного, и он сломает мне правую руку.

Мама побежала к нам. Она положила ладонь на плечо Линдон.

— Прошу, дорогой мой. Отпусти брата. Ради меня, Линни.

Брат содрогнулся. Его хватка ослабла. Она не называла его так уже много лет, уж точно не при мне.

— Не будь девчонкой, Линдон. Линни. Боги, за что мне такие сыновья? — фыркнул король.

Я снова закричал, Линдон вцепился в мою руку. Я мог краем глаза видеть, что мама пытается бороться с братом.

— Хватит! Хватит!

Брату пришлось отпустить меня, но он нечаянно ударил мать локтем в лицо. Она отлетела назад с бледным лицом. Кровь текла из ее носа. Все во мне болело и протестовало, но я тут же оказался рядом с ней, сверля брата взглядом.

Линдон был потрясен.

— Я не… хотел, — он потянулся к маме, но она отвернулась. На его лице мелькнула грусть, но тут же сменилась ухмылкой. — Я всегда был недостаточно хорош для тебя, да? Всегда лучше был Казимир. Будущий король Эгунлэнда, золотой мальчик с серебряными глазами. Чтоб вы подавились, — он вылетел из комнаты. Отец шел за ним, но все еще смеялся.

— Как можно быть таким дьяволом? — спросил я, помогая маме подняться на ноги.

— Он становится хуже, — заметила она. — Ему все больше нравится причинять боль. Раньше это для него не было спортом. А теперь так и есть. Нужно что-то сделать.

— О чем ты?

— Не здесь, — сказала она. — В саду.

* * *

Когда я был маленьким, то любил ходить с мамой вечером по саду. Утро она проводила с советниками. Потом служанки одевали ее в странные платья. Она говорила мне, что это ее обязанности, она должна играть свою роль. И больше всего она любила шпионить. Я следил за ней на пирах, как она задает вопросы, выглядя глупее, чем является, чтобы выведать информацию. Она оставляла эти знания себе. И говорила, что мне стоит научиться этому, чтобы править не так, как король. Чтобы я правил знаниями, а не яростью. Чтобы правил головой и сердцем… если отец не убьет меня раньше.

Я с теплом вспоминал наши разговоры в саду, но теперь понимал, что они были и уроками. Она готовила меня к грядущему. Я шел по лабиринту сада мимо фонтанов и роз, а тело было напряжено, ведь я знал, что грядет. Пришло время. Я вырос и должен узнать, когда мне суждено сразиться со злом. Королева была готова действовать против короля, а я был инструментом, чтобы сместить его с трона. Сердце трепетало. От страха? Волнения? Предвкушения? Я ждал и боялся этого момента. Мама готовила меня с детства. Она научила меня быть осторожным, выглядеть глупее, чем я есть. И хотя в стратегиях я был лучше, чем в физической силе, я все еще мог исполнить долг принца. Мей увидела во мне напыщенного принца при первой встрече, но я им не был.

Она стояла в центре лабиринта. За нами не следили стражи. Они или были с королем, или преследовали Мей. А потому сбежать сюда оказалось просто. Ее глаза сузились, губы были сжаты. На лбу залегли морщины. Я видел, что она встревожена.

— Мей кое в чем мне призналась.

— В чем? — спросил я, не ожидая такого резкого начала разговора. Мама раньше не говорила без приветствия.

— Она рассказала о своих подозрениях. Он думает, твой отец ищет Угольный камень, мощный бриллиант, наделенный магией. С ним он станет непобедимым.

Я пошатнулся.

— Это… слишком. Разве такое возможно?

— Нет времени думать, придется этому поверить. Раз Мей — рожденная с мастерством, мы должны этому верить. Я уже собрала вокруг себя близких советников. Они следят за королем. И одно я знаю точно — лошади в Цине остались без подков, потому что кузнецы делают для твоего отца оружие и броню. А стражей и солдат не видно, потому что их тренируют на юге.

Я раскрыл рот.

— Я не знал. Я думал, казна пуста.

Глаза мамы полыхнули гневом.

— Король увеличил налоги.

Я кивнул.

— Я слышал, но думал, что так он обеспечил себе вино и одежду.

— Он готовится к войне, — сказала мама.

Я застыл. Эгунлэнд не воевал давно. После сотен лет сражений людей с Элфенами, а севера с югом Эгунлэнд боялся войн.

— Но с кем?

— С Хэдалэндом, — сказала мама. Она ходила по высокой зеленой траве. — С Джакани. В комнате твоего отца есть бумаги. Он хочет найти в их шахтах бриллиант. И он думает, что войной он сможет найти его.

— И все из-за камня, — я покачал головой.

— Из-за власти. Он безумен из-за этого. Ты знаешь об Угольном камне? Слышал о нем? Это магия Элфенов, Каз. Он связан с Мей. Угольный камень принадлежит ей, а не королю. Он дарит истинному владельцу вечную жизнь.

— Истинному владельцу, — повторил я. — Отец не станет истинным владельцем. Магия не будет ему подчиняться.

— И ты так это оставишь? Если магия сработает, понимаешь, что он обретет? Готов ли Эгунлэнд к его вечному правлению?

Я сжал зубы, представляя, как будет страдать народ.

— Нет. Мы должны остановить его. Но как?

Мать склонилась ближе.

— Султан Джакани и его сановники еще должны быть в Цине из-за свадьбы. Я могу переговорить с ними. Путешествовать им сейчас опасно. У короля теперь незавидное положение. Рожденная с мастерством сбежала, Бердсли умер. Он начнет действовать. И мы должны предупредить Джакани, а потом попытаться настроить против него двор. Он попытается устроить голосование о войне с Хэдалэндом, и мы должны помешать ему.

План мамы выглядел простым на словах, но я понимал, как это опасно. Восстать против короля… Я считал это самоубийством. Но я согласно кивнул, хоть и понимал, к чему это может привести. Если у нас все получится, трон будет моим. Я не был рад, я чувствовал груз ответственности. Воздух давил на меня. Где мой Белый олень? Мне нужна ее поддержка. Я и не знал, что она мне так нужна.

* * *

Ступив во дворец, я услышал странный вопль, словно ударили кота. Я поспешил на звук, мама не отставала. И чем ближе я был к источнику, тем больше убеждался, что он идет из тронного зала. Сердце ёкнуло.

Кричала девушка. Эллен. После побега Мей она была лишь тенью. Ее ложь была раскрыта, она это понимала. И она пряталась в комнате.

Я повернул за угол. Я злился на Эллен. Она обманула меня. Она хотела быть королевой и использовала Мей. И она убедила меня, что так же напугана свадьбой, как и я. Конечно, я тоже оказался глупым, пока не понял, что любовь может появиться только из отношений с тем, чья душа близка твоей. Я надеялся, что со временем это придет, что судьбы переплетутся. И ошибся. Она была не той девушкой.

Но я бежал в тронный зал. Никого нельзя было пытать так, а король стоял над девушкой и бил ее плетью по спине.

— Как это понимать? — потребовал ответ я.

— Тебе было мало? — король оскалился, отступив к трону.

— Оставь ее в покое, — я повернулся к Эллен, что могла стать моей невестой, она смотрела на меня полными слез глазами.

— Ты еще не король. Я не выполняю твои приказы. Убирайся отсюда.

Мои ладони сжались в кулаки, гнев кипел в моей крови. Я не успел обуздать его и помчался к трону, и у горла моего оказалось копье. Ему стражей хватало. Я заставил себя отвернуться к Эллен, понимая, как я беспомощен. Никто не остановит короля. Плеть опустилась, она закричала. Если я не могу остановить это, то буду смотреть. Буду чувствовать каждый удар своей кожей. Разделю это с ней. Не отвернусь. Я отступил в сторону, но не покинул комнату. Такое я сделать могу.

— Девчонка управляет тобой, Казимир. Ты должен радоваться ее наказанию, как я. Никакая шлюха не сможет в моем королевстве безнаказанно притворяться рожденной с мастерством. И где же твои птицы? Твои элементы? Огонь? Бум!

Каждый удар словно пронзал кинжалом мое сердце, но я не ушел. Мы смотрели друг на друга, и я кивнул ей, говоря, что она все еще друг. Я помнил, как поцеловал ее, помнил ее мягкие губы. Хотя первый поцелуй был с дочерью барона, что отчаялся прийти к соглашению с отцом. Он был мягким, но осторожным.

Наказание продолжалось, а отцу стало скучно, и развлечение ему надоело. Я шел за стражами, что вели ее в подземелье. Эллен теперь была узницей.

— Отведите ее в комнаты, — просил я. — Он не узнает. Я дам вам двадцать золотых. Дверь будет закрыта, он туда даже не зайдет.

Страж повернул ко мне красное лицо.

— Это того не стоит.

— Тридцать.

Он скривился.

— Сначала покажите.

Я отцепил от пояса кисет и бросил ему в лицо. Мужчина поймал мешочек и заглянул внутрь.

— Говорите, он ее не проверит?

— У него есть дела важнее.

Страж взвешивал кисет на ладони.

— Ладно, Ваше Высочество. Я отведу ее в комнату.

Я следовал за стражами, размышляя, что же станет с Циной, если приказы кронпринца выполняются только после взятки. Таким должен быть король? Платить и угрожать? Такими людей сделал отец.

— Оставьте нас, — сказал я, когда мы попали в ее комнатку, ее редко использовали гости. Конечно, к свадьбе многие комнаты отмыли для важных гостей.

Стражи поклонились и ушли, но я видел блеск в их глаза. Наглость. Оскорбительно.

— Ты ищешь смерти? — спросила Эллен недовольным тоном. Ее руки дрожали, она поправляла платье, чтобы скрыть раны. Ее лицо было в грязи. По щекам бежали слезы, оставляя чистые дорожки. — Если король все узнает, он убьет нас обоих.

— Не узнает, — сказал я. — И он не убьет меня. Он убьет тебя. Попытается. Но я не позволю этому случиться.

Она повернулась ко мне, ее дух не был сломлен. Она оставалась высокомерной и сейчас, девушкой с амбициями, что не сдается и сражается до конца. Интересно, Мей понимала, как они с Эллен в этом похожи? Вот только у Мей было чистое и разбитое сердце.

— Почему ты еще добр со мной? Тебе не нужно больше жениться на мне. Мы уже не помолвлены. Я соврала. Я… это непростительно, — она села на кровать, ее израненное тело едва держалось.

— Не говори, что ты этому не рада, — сказал я, прозвучало грубее, чем я хотел. Она пронзительно посмотрела на меня. Я медленно приблизился. А ведь пару ночей назад я боялся именно этой ситуации, Эллен передо мной на кровати, боялся, что придется исполнять долг мужа. — Мне жаль. Но я знаю, что твое сердце не стремилось к моему. Мы не созданы друг для друга.

Она вздохнула.

— Наверное, ты прав. Я пыталась. Казимир, я не собиралась манипулировать тобой или заставлять делать меня королевой. Это мой отец. Он нашел амулет, научил, как заставить плющ потемнеть. Когда вы с Мей нашли меня в лагере Борганов, я думала, что все кончено. Но Мей предложила помощь, и я согласилась. Я не знаю, почему она это сделала. Она такая несчастная с виду, из-за этого сложно понять, что она может любить. Она не хотела быть королевой, она хотела остаться в одиночестве. Она дала мне свою кровь, чтобы я провела церемонию.

— Так вот как у вас это получилось. Я и не знал. Мей никогда особо не уважала меня. Теперь я хоть знаю, как именно меня обманули.

— Она обманула всех, Казимир.

Я обнаружил грязь под ногтями и сосредоточился на ней, чтобы унять чувства.

— Я попрошу королеву найти верных слуг, что помогут тебе. Они будут стучать три раза, ты узнаешь, что это они. А вот услышишь громкие шаги, прячься. Я постараюсь защитить тебя.

— Я и этого не заслуживаю, — сказала она.

Я покачал головой.

— Мы все заслуживаем большего. Не говори так.

Глава шестая: Предательство во дворце

Казимир

Сон бывает только в детстве. Придворные в Цине не спят. Мы крутимся на кровати, пытаясь избавиться от кошмаров. Я спал нормально в последний раз в лесу Ваэрг. А теперь мне снился отец, хотя и она тоже.

Я думал, что она была мне сестрой, которой мне не хватало. И ошибся. Может, было уже поздно. Было поздно всему случиться. Я раскаивался за то, что не пробился через ее защиту и не дал понять, что не враг ей. И теперь мы были разбиты. Она далеко.

После суеты в замке из-за свадьбы здесь теперь казалось слишком тихо. Конечно, гости уехали. А я и не осознавал, как она оживляла меня. В углу комнаты стояли шахматы. Им тоже было грустно без нее.

Я переоделся и проскользнул мимо стражи, пропустив завтрак, и направился в сад. Солнце утром было ярким, но еще не грело, повсюду виднелись цветы.

Служанка мамы, бледная девушка с косичками, поспешила ко мне и сунула мне в руку кусочек бумаги.

— Клара? — сказал я. — Что-то случилось?

Она не ответила и поспешила прочь, шаркая ногами.

Я развернул листок, сердце забилось быстрее.

Встретимся в колокольне днем.

Твоя мама.

Я нахмурился. Почему не в лабиринте? Что-то не так. Я отправился к замку, решив узнать, что ее тревожит. Я пошел к ее покоям, но ее там не было. Стражи толком ничего не сказали. Короля и королевы не было. Кто-то говорил, что королева уехала кататься, кто-то — что она с визитом в Цине. Отец якобы охотился. Но тогда в замке было бы больше суеты. Повара тогда готовили бы особый ужин. Стражи искали бы вино. А еще охраняли бы ворота. Я бы это заметил.

Я решил проследить за служанкой мамы. Она должна точно знать, что происходит. Клара всегда была рядом с ней. Она отсутствовала только в лабиринте. Мне всегда казалось, что мама могла найти себе служанку и получше. Эта же напоминала мышку, она даже не изменилась, хотя уже десять лет работала во дворце. Порой мне казалось, что мама замечает брошенных. Она берет их под свое крыло и вскармливает. Так она помогла бы и Мей.

Я проследовал за ней в библиотеку. Мысли путались, я боялся за маму. Двери библиотеки загудели. Здесь было пыльно. Комнату нужно проветрить. Я жил в развалинах, а не замке, и семья была такой же. Мы были слабыми и разбитыми. Отцу бы стоило бояться восстания, а не искать бриллиант.

Полки были пустыми. Я шел по этажам, методично проверяя каждое крыло. Я что-то вспоминал. Мама говорила о тайных ходах, один такой вел из ее комнаты прочь из замка. Может, она пряталась там. Я насторожился. Тогда она чувствует опасность. Я замер в просторном зале, оглядываясь. Вдалеке слышались шаги, а потом молчание. Я обернулся, но никого сзади не было.

Меня преследовали.

Я глубоко вдохнул и пошел дальше, пытаясь скрыть настороженность. Нужно убежать от преследователя и найти маму. Нервы были на пределе. Инстинкты кричали, что нужно бежать, но куда? Рука коснулась меча. Я был вооружен, готов к схватке с Линдоном.

Я тихо шел по коридору, касаясь занавесок на окнах. Я прислушивался к шагам. Они росли в этом замке? Они знали эти стены, как их знал я? Я резко повернул направо и поспешил на первый этаж к комнате Эллен. Между комнатами была дверь. Я мог пройти через нее, скрыться в комнате Эллен. Я ускорил шаги, пользуясь тем, что на ступеньках я был один. Преследователь отстал, чтобы не выдать себя.

Я прошел к комнате для гостей, проник в дверь между ними, сделал круг в коридоре. Я скрылся за углом, слушая, как преследователь идет не в ту сторону. Он прошел, и я вернулся в зал и тихо постучал в дверь Эллен три раза. Ее лицо было бледным.

Я прижал палец к губам.

— Что такое? — прошептала она, двигаясь ко мне. Она была в простом платье. Платье служанки.

— За мной следят, — ответил я. Только теперь я заметил, что на лбу проступил пот. — Что-то не так. Я не смог найти ни короля, ни королеву.

— Думаешь, он ее похитил?

Сердце сжалось.

— Нет. Нет, он не мог. Зачем? Служанка матери дала мне записку, что нам нужно встретиться в полдень в башне.

— И? — спросила Эллен.

— Мы никогда не встречались в колокольне. Мы ходили по саду, это было не так подозрительно. Что-то не так. Еще и меня преследовали. Думаю, нам нужно уходить.

— Почему? — в ее глазах плескался страх.

— Потому что если придется убегать из замка, я не успею вернуться за тобой. А отец убьет тебя, если найдет.

Я направился к двери, Эллен не отставала. Я оглянулся, проверяя, хватит ли у нее сил. Ее лицо было напряжено, но я видел за этой маской, что она была напугана, все еще страдала от ран. Нужно быть осторожными.

Мама учила меня. Она говорила, что однажды отец окончательно сойдет с ума из-за власти. Она показывала мне и Линдону, как сбежать. Но остался только я. Она уже не верила в Линдона. Он стал пешкой отца.

Я слышал шаги преследователя, но в зале было тихо. Я взял Эллен за руку и повел по коридорам, постоянно поворачивая, чтобы сбить преследователя с толку. Я заходил в комнаты и использовал смежные двери, пока не добрался до моей комнаты и покоев матери. На дверях был особый замок, сложный механизм, что Бердсли установил по просьбе матери. Она не зря тревожилась.

Я уже был здесь сегодня, потому уже не ждал, что найду там маму. Но я повернул кольца на внутренней стороне двери, это открыло потайную дверь в ванной.

— Что ты делаешь? — спросила Эллен.

Последнее кольцо встало на место.

— За мной, — ответил я.

Мы прошли в ванную, где на месте огромного зеркала открылся проход. Эллен вскрикнула и подбежала к проему, чувствуя ветерок. Я вспомнил о ее красоте, но она уже не увлекала меня. Я просто не двигался.

— Идем, нужно найти маму, — я прошел в туннель и закрыл за нами дверь. Схватив факел, я зажег его спичкой. Хорошо, что все было готово.

Мы шли в тени по тайному ходу в старом здании. Мое сердце замирало от страха и билось почти в горле.

— Это тайный ход королевы? — тихо спросила Эллен.

— Если она прячется, то только здесь, — я не оглядывался. Я шел только вперед.

— Зачем ей прятаться? — спросила Эллен.

— Отец. Он что-то планирует, какое-то нападение. Он хочет, чтобы трон был его, а на пути стою я. И мама.

— Но… зачем трогать наследника? Ему нужен наследник. Начнется война, если он умрет без наследника.

— Есть еще Линдон, — напомнил я.

— Никто не воспримет его всерьез, — сказала она. — Люди восстанут.

— Они боятся отца. И он не намерен умирать.

— Что ты…?

Она не договорила, послышался стон. Я содрогнулся и побежал, забыв об окружении и Эллен. Я должен был узнать, была ли это мама.

Я увидел Клару. Ее волосы промокли от пота, на коже виднелся воск. Ее глаза расширились от ужаса. Она преградила мне путь.

— Что случилось? — осведомился я. И попытался заглянуть ей через плечо. Она раскрывала рот, но ничего не сказала. — Говори!

— Казимир, — голос принадлежал не Кларе, но он был хриплым. Слабый шепот. Дыхание умирающего.

Нет.

Я обошел Клару и увидел маму, лежащую у стены. Ее кожа позеленела. Губы были сухими, потрескались и кровоточили. Ее голова склонилась, а глаза были едва открыты. Я опустился рядом с ней на колени, дыхание перехватило, тепло оставило меня. Я остыл. Я не мог говорить.

— Казимир. Я смогу пролить последнюю слезу радости. Я хотела бы увидеть тебя снова, — она задыхалась.

— Не говорите, Ваше Величество, — перебила ее Клара. — Вы истощаете себя.

— Я должна, — сказала она. — Должна говорить. Так много… нужно сказать, а времени… совсем нет. Каз, твой отец знает, что я шпионила. Он допросил моих… советников, — она моргнула и попыталась взять себя в руки. Я оставался замерзшей статуей. Протрясенный. Я хотел взять ее за руку, но не мог пошевелиться. — Яд. Я не видела… я должна была… где он?

Я пытался что-то сказать. Кровь шумела в ушах.

— Нет времени, Казимир…

— Он ушел, — прошептал я. Горло пересохло. Кровь шумела. — Стражи не знают.

— Он ждет тебя. В колокольне… ловушка. Два случая в один день. Нагло. И кто-то явно собирается сбросить мое тело с башни… когда ты придешь туда, пытаясь… меня спасти, — она судорожно выдохнула. — Ты должен уходить. Я умру здесь. Он не узнает.

Еще вдох. Мое сердце разрывалось из-за этого звука.

— Он не узнает, где мое тело. Эгунлэнд не узнает. Нет похорон — нет доказательств. Клара уйдет с…

— Я останусь с вами, — сказала Клара. Ее взгляд был уверенным. У мышки оказались силы.

— Кто-то должен убедиться, что Казимир сбежит невредимым, — возразила мама. — И ты права. Король тебя допросит.

Она покачала головой.

— Нет. Я не выйду отсюда.

Мама повернулась ко мне. Ее рука вцепилась в мои пальцы. Я не чувствовал прикосновение. Я застыл. Я падал в пустоту, осталась лишь оболочка.

— Клара была в конюшнях. Лошади… ждут. Иди, Каз. Найди Мей. Только она нас спасет. Только… мастерством, — ее глаза закрывались, я все же пришел в себя, и меня тут же сковала боль.

— Нет! Не бросай меня, — я крепко сжал ее руку. — Мама.

— Ты вырос хорошим, — пробормотала она. — Жаль, с Линдоном не вышло. Нужно было убрать его… от короля.

— Знаю, — я прижал ее ладонь к губам. — Не уходи.

— Я бы не ушла. Но выбор сделан. Мое время… истекает… Казимир, тебя любят.

Голова мамы опустилась, я едва чувствовал, что меня оттаскивают от нее. Клара и Эллен уводили меня. Я споткнулся. Мир расплывался. Факел был на полу, потом перед моими глазами, в руках Эллен. Она говорила. Но слова уносило море. Море. Я говорил Мей, что хочу отвести ее к морю. Мама бы обрадовалась, узнав, что я люблю Мей.

Шаги. Мы поднимались по ступенькам, открылась дверь. Эллен толкнула меня. Я должен был забыть о ее теле на земле, оставшемся гнить в туннеле. Никаких похорон, цветов. Никакого огня.

Огонь был на похоронах отца Мей. Я дал ей монету, и что она обо мне подумала? Богатый и высокомерный. Я потерял их обеих?

Мы добрались до двери, Эллен боролась с рычагом. Я потянулся, чтобы помочь ей, и почти упал. Отец думал, что это сойдет ему с рук? Я убью его. Я должен пойти в колокольню и убить его своими руками.

— Его там не будет, — сказала Эллен. — Там будут его стражи. Ты ничего не добьешься.

И тут я понял, что говорю вслух. Мир становился четче. Резкий запах канализации вернул меня в реальность. Я потянул рычаг. Дверь открылась, и в проем проник солнечный свет.

— Туннель выходит к конюшням, — сказал он. — Я помню. Мама показывала мне. Учила меня сбегать. Сюда.

Я опустил голову, пока мы шли к конюшням. Мир все еще был в тумане, голова болела, грозясь расколоться. Я заставлял себя двигаться. Из-за моей семьи больше никто не погибнет. Я должен защитить Эллен, это двигало меня вперед.

Меня было легко узнать, но и мое появление не было необычным. Я должен был избегать стражей, ведь их мог послать король. Мы прошли в конюшни сзади, я надеялся, что во дворе стражи не будет.

Теперь я знал, что чувствовала Мей, увидев тело своего отца. Я понимал ее боль. Я чувствовал ее. Я знал, что теперь мир навеки изменился. Мы повернули за угол, и мне пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. Меня заметил конюх. Я знал его. И его имя.

— Ваше Высочество, я приготовил коней.

Моя верная Гвен опустила голову и уткнулась носом в мою грудь. Она знала. Она чувствовала, как болит мое сердце.

— Спасибо, — выдавил я.

— Стойте, нас должно быть двое, — мальчик, Треов, сказал мне.

— Ты подготовил двух лошадей, — ответил я.

— Да, одну для меня, одну — для вас, — сказал он.

— Ты идешь с нами?

— Я не могу остаться, — ответил он. — Возьмите эти плащи и укройтесь ими. Я постараюсь поскорее подготовить кобылицу.

Я передал плащ Эллен, а второй набросил на себя. И поднял взгляд к небу. Утреннее солнце было теплым. Скоро полдень, отец узнает, что меня не убили.

Пара мгновений, и я помог Эллен взобраться на лошадь, залез на спину Гвен, и Треов пришел с серой кобылицей. Мы кивнули друг другу и отправились к воротам.

— Наденьте капюшоны, — приказал Треов. — Нам не нужны проблемы, а они узнают кронпринца. Мне жаль, что все так случилось. Я был верен вашей матери.

— Она бы поблагодарила тебя, — сказал я, но слова вырвались сами по себе.

— Опустите головы. Вас могут выдать глаза.

Треов ехал первым, а мы — за ним. Сердце колотилось, Гвен чувствовала мое напряжение, покачивая головой. Врата открылись, и я выехал. Гвен покинула пределы Цины, и я не сдержал слез. Я бросил ее. Мама осталась в грязных туннелях, а я ничего не мог с этим сделать. Случилось худшее. Она умерла, мне придется действовать без нее. Я должен продолжать, понимая, что теперь я не сын, а простой человек.

Глава седьмая: Зов леса Ваэрг

Казимир

Треов не сбавлял темп. Эллен ехала рядом со мной, ее накидка развевалась за спиной. Я напоминал, что нужно держаться за поводья Гвен, но сознание тонуло в горе.

Когда конюх спросил нас, куда мы поедем, я знал только одно место, где можно найти Мей, — в лесу Ваэрг. И мы отправились туда по мелким тропам, избегая главных дорог, держась подальше от реки Сверны. Мы приближались к колючим ветвям, а я уже хотел затеряться в ветвях леса Ваэрг. Видимо, виной была боль в сердце.

Ветер хлестал щеки. Копыта стучали по грязи. Мы остановились для привала. Еды и воды было мало. Треов запас их только для двух путников. Вскоре придется охотиться. И найти питьевую воду. Быстрым темпом мы доберемся до леса Ваэрг меньше, чем за день, но там еще нужно отыскать лагерь Борганов, куда должна была направиться Мей. Она покинула Цину с раненым оленем. Ей нужна помощь. Ей нужна Саша. Но Саша говорила, что лагерь перемещается, чтобы укрыться от незваных гостей. А если Мей не найдет его? А если мы так и будем скитаться по лесу Ваэрг?

Мы отправились в путь. Дождь остудил кожу и промочил тунику. Но он скоро кончился, и снова солнце озарило небо. Гвен быстро высохла, пот на ее шерсти оставался кристаллами соли.

Три безмолвных странника на лошадях. Слышался только топот копыт. Все мы скорбели. Мы потеряли нашу мать. Королеву. Что будет без нее? Начнется гражданская война? Если люди будут подозревать отца, то могут восстать. Но и у них были свои сложности. Хватит ли им силы духа на это? Хотят ли они, чтобы вместо отца на трон взошел я?

Что со всеми нами будет?

Очередная остановка. Треов развел костер и подстрелил зайца. Мы жевали жесткое мясо, а лошади щипали траву. Эллен грелась у костра, потирая руки от холода. Огонь отражался в ее глазах. Когда Треов ушел за хворостом, она повернулась ко мне.

— Это не твоя вина, — сказала она. — И я… мне не нравятся парни, — она покраснела, отведя взгляд. — Я подумала, что ты должен знать. Я тебя не любила. Мне… нравится… другой пол.

Я не сразу понял ее слова, пребывая в тумане.

— О, я не знал, — отец однажды сказал мне, что такие желания были грехом. Но я всегда знал, что моему стражу больше нравятся парни, а потому не обратил внимания на слова короля. — Надо было сказать это раньше. Я не стал бы заставлять тебя.

— Нам всем нужно было рассказать все, — сказала она. — Но секреты сейчас — меньшая из проблем.

Я кивнул.

— Так и есть.

Треов вернулся с охапкой хвороста.

— Этого хватит на несколько часов. Отдохнем и в путь. Если стражи ищут Мей, то они могут заметить нас и отвести вас обратно во дворец, — он взглянул на меня. — Нельзя, чтобы это случилось. Король уже должен понять, что вы сбежали.

Я поежился. Король. Убийца моей мамы. Он мне уже не отец. И никогда им не станет.

— А если он найдет королеву? — тихо сказала Эллен.

Я вцепился в накидку и ответил:

— Насколько я знаю, ему не известно, что у мамы был свой тайный ход. Но он может его обнаружить. Не хочу об этом думать. Надеюсь, мы успели оторваться. И разрушить его планы с ее смертью. Если у народа возникнут подозрения, он может и не удержать Эгунлэнд в своих руках.

— И вы будете состязаться с ним? — спросил Треов.

Я уставился на огонь, распахнув глаза, их обжигало жаром, они слезились. Боль отвлекала от страданий в душе.

— Еще не знаю.

— Никаких претензий, вы ведь только что потеряли мать, но получили целую страну, — продолжал он. — Вы ведь не позволите убийце остаться на троне?

Я крепче сжал края накидки.

— Оставь его в покое, — прошипела Эллен.

— Но он кронпринц. У него есть долг, — настаивал Треов.

— Я сделаю все, лишь бы свергнуть его, — процедил я сквозь сжатые зубы. Я такого еще не чувствовал. Ужасно. Отвратительно. Я впервые ощущал настоящую ненависть. О, раньше я уже говорил об этом чувстве. Я ненавидел брата и отца, но не знал, как это по-настоящему. Мама учила меня любить даже тех, кто плохо ко мне относился. — Я свергну их обоих. Линдон не выживет. Никто из них не выживет.

Треов и Эллен не проронили ни слова. Мы уснули ненадолго. После перерыва мы продолжили путь, засыпав костер землей. Огонь под ней еще дымился.

* * *

Мей

Анта вытягивал шею и мчался вперед. Он перепрыгнул низкий забор, я цеплялась за бока ногами. Я чуть не рухнула, когда он приземлился, я слышала, как кровь шумела в ушах. Позади был слышен топот копыт, но не быстрый. Они нас еще не увидели, но могли слышать. Они пытались понять, куда мы направляемся, судя по крикам. Я повернула Анту налево к поляне. Я не знала местности. Я пыталась вернуться в лес Ваэрг, но все поляны выглядели одинаковыми.

Удача была на моей стороне. В конце долины обнаружился ручеек. Анта побежал вдоль него, а потом спустился в воду. Было достаточно глубоко, мне доставало до колен. Это собьет со следа собак. Мы поспешно выбрались на другую сторону. Не было ни седла, ни поводьев, и я цеплялась за мех Анты рукой и ногами. Я замерзла, устала, тело окоченело. А с собой у меня были лишь свитки и блокнот. Босые ноги были оцарапаны о колючие ветви, мимо которых мы пробегали. Анта фыркнул, мы снова ускорились.

— Нужно отдохнуть. Я знаю.

Впереди был не лес Ваэрг, но небольшой подлесок. Мы сможем там укрыться. Нам нужна еда. Нужно разобраться с ранами Анты. Мы бежали целый день. Я не могла так издеваться над своим оленем. Уже не было слышно топота копыт. Пора нам отдохнуть. Но я сомневалась. Не потому, что хотела убежать подальше от Цины и стражи короля, но потому, что если остановлюсь, буду думать обо всем случившемся.

О том, как покинула Цину. Использовала силу на глазах у всех.

Перед Казом.

Теперь он знал все. Он знал, кто я такая, знал, что я соврала ему. Что я соврала всем.

И бросила огненный шар в его отца.

Анта уже не бежал, а шел, приближаясь к лесу. Я расслабила мышцы, наверное, впервые после плена. Я положила ладонь на его мех, чувствуя тепло. Он слишком долго бежал. Он едва дышал.

Я уткнулась головой в его шею.

— Прости, малыш. Они хотели убить нас, убить тебя, — я заметила стрелу в плече Анты. И содрогнулась от ярости.

Мы нашли укромное место для привала. Я соскользнула с Анты, стараясь не задеть его раны. Впервые получилось с него слезть. Я осторожно погладила его мех, шепча, когда он задрожал. Ран было несколько, самая опасная была в плече. Я должна вынуть стрелу, но боль будет для него пыткой. И одной рукой это будет сложно.

— Обещай не дергаться, Анта. Я знаю, ты меня понимаешь. Эйвери говорила, что ты волшебный и умный. Так докажи это.

Я быстро собрала травы и мох, что нашелся поблизости. Вариантов почти не было, приходилось работать с этим, но я надеялась хотя бы унять кровотечение.

Я схватилась за стрелу левой рукой. Анта застонал.

— Тише, малыш. Прости. Но нужно потерпеть, — он уткнулся в мою ногу. — Можешь укусить меня, если это поможет.

Я досчитала до трех и потянула стрелу изо всех сил. Анта напрягся. Он повернул морду, выдыхая пар. Но он терпел. Он молчал. Я скривилась, а стрела зацепила плоть и сделала рану хуже. Вытащив стрелу, я принялась за саму рану.

— Уже лучше, малыш, — я гладила его шею. Он дрожал. — Все кончится.

Он осторожно опустился на колени, я последовала за ним. Нам нужен был сон, мне — его тепло. Я легла рядом с ним, уткнувшись головой в его мех.

Я проснулась от влажности на шее. Резко заморгала, подозревая, что это дождь падает с веток, но ночь была теплой и сухой. Без дождя. Я коснулась меха Анты, рука промокла. Он потел, его кожа была горячей. Я ничего почти не видела в темноте. Не могла его проверить. Я опустила голову и отключилась.

Когда я проснулась, Анта стоял, опустив голову. Он тяжело дышал и вел себя так, словно ему было плохо. Он боялся и тревожился. Я коснулась его меха. Он все еще был мокрым и горячим.

— Что такое, малыш? — прошептала я, проверяя его белую шерсть, что светилась на солнце. Я увидела темные пятна там, где были раны от стрел. Тонкие темные вены.

Живот скрутило, я отшатнулась. Отравленные стрелы. Этот подонок стрелял в Анту отравленными стрелами. Нет. Быть того не может. Я схватилась рукой за голову, Анта нюхал мои волосы. В глазах появились слезы. Этого не могло случиться.

Только не Анта.

Я отмахнулась от этой мысли и взяла себя в руки, вспоминая все о ядах. Если я смогу довести Анту до леса Ваэрг, мы доберемся и до лагеря Борганов. Вспоминая о техниках выживания, которым меня учил отец, я принялась собирать разные полезные травы.

— Съешь это, малыш, — я сдерживала слезы, поднеся руку к его морде. Он съел смесь трав, что должны были сбить температуру. Я смазала раны мазью, чтобы раны не воспалялись. Я не могла на нем ехать. Придется идти в лес Ваэрг пешком. Я напряглась. Найти лес Ваэрг теперь будет сложно. А еще нужно найти Борганов. И Анта должен выжить.

Каждый шаг сдавливал мое сердце. Анта тяжело дышал, мы часто останавливались, он ел еще травы. Черного в ранах становилось все больше. Я очищала раны мхом. Он зажмуривался. Я говорила с ним обо всем — о странных деревьях, облаках на небе, зайце, бегущем мимо, полях.

Мы шли медленно, сердце бешено колотилось, ведь нас могли догнать стражи. Я говорила ему и себе, что пока мы идем дальше, мы выживем.

— Каз сказал бы, что не все потеряно, он в меня верил, знал, что мы выживем. Он бы сказал, что от этого мы только станем сильнее, что это новый опыт, что в будущем мы будем вспоминать об этом с улыбкой. Потому что уже изменимся к тому времени. Он всегда видел хорошее. Он говорил, что все равны и доказал это. Мы смотрим на одну луну, — я не смогла сдержать улыбку, вспомнив его слова в лагере Ибенов. — Меня сторонились жители моей деревни, а принц из Цины научил тому, что все равны. Кто бы знал, Анта. И это напыщенный принц. Он лучше всех нас, а я обманула его.

Я гладила нос Анты, пока мы шли, он дышал в мою ладонь. Я постоянно смотрела на его раны, горло сжималось. Яд черными венами подбирался к его сердцу. Олень фыркнул и подтолкнул меня, словно намекая, что не стоит о таком думать. Я перевела взгляд на зеленые фермерские угодья. Мы обошли холм, солнце скрывалось за горизонтом. Я сделала еще один шаг, и сердце встрепенулось.

Никогда еще я не радовалась так темным кривым веткам. Я бы сразу узнала это место. Здесь я стала сильнее и умнее. Здесь я влюбилась, и чувства разбили мое сердце. Лес Ваэрг.

Даже Анта смог идти быстрее. Ноги путались, но мы шли дальше. У нас оставался шанс. Теперь он у нас точно был.

— Каз прав, — сказала я. — Надежда есть всегда.

Я шла впереди Анты, холодный воздух леса касался моей кожи. Лес звал меня по имени. Деревья шептали листьями: Мей. Я закрыла глаза и открылась этим ощущениям. Я должна была прийти в себя. И это случилось в тот миг, когда Анта рухнул на землю.

— Нет! — я подбежала к нему, его шею покрывали черные вены яда. Я видела, как он дрожит в такт биению его сердца. Его глаза медленно закрывались.

Нет.

Невозможно.

Я вскинула голову и прокричала только одно слово. Оно эхом разнеслось по лесу.

Саша.

Глава восьмая: Возвращение девушки с огненными волосами

Мей

Ее дух тут же появился рядом со мной. Я и забыла, как шокирует появление защитника. Я и забыла, какой настоящей она казалась.

— Мей, что случилось?

— Нет времени объяснять. Король подстрелил Анту отравленными стрелами, он умирает. Саша, ты поможешь? Можешь позвать сюда своих людей?

Она кивнула.

— Я сообщу Аллертону и сразу вернусь, — она огляделась. — А где ты? У входа в лес?

— Да, к востоку от Сверны, — ответила я. — Скорее.

— Держись, — сказала она. Вспышка, и огненные волосы исчезли.

Я села рядом с Антой, пытаясь накормить его смесью трав. Он отказался, и я погладила его по ушам, умоляя не сдаваться.

— Саша вернется. Надежда еще есть, — я прижала травы к его ране, боясь, что лишь зря трачу время, но больше я ничего не могла поделать.

Когда Саша вернулась, я вскочила на ноги.

— Ну как?

— Они в пути, — ответила она. — Еще полдня, и они будут здесь.

— Полдня? — повторила я. — А он выдержит?

Саша повернулась к Анте и помрачнела.

— Попробуй воду. Чуть дальше есть ручеек. Мей, почему ты в ночной сорочке? — она прижала ладонь ко рту. — Ради богов… твоя рука!

— Долго рассказывать. Сначала вода, — я побежала к деревьям, на которые указала Саша. Кусок коры послужил мне контейнером, я несла его одной водой, это требовало сноровки. Когда я вернулась, Анта тяжело дышал.

— Не бойся, Мей, — говорила Саша успокаивающим тоном. — У него сильный дух.

— Они везут твое тело с собой? — спросила я.

Она кивнула.

— И я чувствую их приближение. Они спешат.

Мне стало немного легче, когда Анта выпил немного воды.

— Теперь расскажешь? — спросила она.

— Что? А, про руку и одежду? — я оглядела себя. Выглядела я плачевно, но даже не помнила об этом.

Не сводя глаз с Анты, я начала рассказывать ей об убийстве Водяного и дальнейших событиях. Саше пришлось меня покинуть, но она верила, что Водяной был убит. Это было обманом. Водяной ждал меня в саду. Мы сразились, и я потеряла руку. Когда проклятие пало, я поняла, что вернулась в тот же миг, когда кровь капала на землю. Лекарь ампутировал мне руку.

Она безмолвно слушала, и я рассказала ей про Бердсли и про побег из Цины. Если она и смотрела на мой обрубок, я этого не заметила.

Когда я договорила, она сказала:

— Так теперь Казимир знает твой секрет, и он не женился на Эллен?

— Он мог все равно жениться. Я не знаю.

— О, этого точно не случилось, — сказала она. — Король не позволил бы самозванке остаться.

Я поежилась.

— Думаешь, он ее накажет?

— Возможно, — она пожала плечами.

— Надеюсь, нет. Может, Эллен мне и не нравилась, я не вижу в ней плохого человека, потому ее не стоит обижать.

— А ты лучше, чем я, Мей Вейландер.

— Вот уж нет, — проворчала я.

Рука Саши пролетела сквозь мою. Мы не могли коснуться друг друга, ведь она была лишь душой. Я могла призывать ее дух, ведь она была моим защитником, что обнаружилось случайно. Я уткнулась лбом в шею Анты и ждала.

Ждала.

Анта дрожал от холода, но его кожа была горячей. По ней бежал узор из черных вен, видимый даже через шерсть. Я снова промыла рану, борясь со страхом потерять его.

— Они близко, — сказала Саша. Она стала прозрачной. — Мы вот-вот будем, Мей.

Ее рыжие волосы и синие глаза исчезли, послышался топот копыт. Я встала, чувствуя боль в спине, и сжала кулаки, нервничая. Сомнения не покидали меня: а если они опоздают?

Появилась первая лошадь, и на ней ехал Аллертон. Лошадь была высокой и надменной, как и он сам. Глава Борганом соскочил на землю и подошел ко мне, двигаясь чуть неуклюже. Аллертон пытался защитить меня, пока его место не заняла Саша, ведь доверять ему я не могла после убийства моего отца в Хальц-Вальдене.

— Покажи рану, — сказал он.

Я подвела его к Анте. Он склонился над ним и нахмурился, его лоб сморщился там, где должны быть брови.

— Яд быстро распространяется. У меня есть лекарство и мазь для раны, но нужно немедленно доставить его в лагерь к нашим целителям. Мерсер, Хенрик, Джон… поднимайте его на телегу.

Трое крупных мужчин подняли Анту на телегу, а меня крепко обняла девушка.

— О, Мей, — сказала Саша, будучи уже в своем теле. — Мне так жаль.

— Не говори так, пока… есть надежда.

Она улыбнулась, но в улыбке был какой-то странный оттенок.

— Ты сильно изменилась, Мей. Ты стала… мудрее.

Я хотела спросить ее, почему она так решила, когда мы забрались в телегу к Анте. Аллертон приказал всем ехать, мы помчались по темному лесу.

* * *

Казимир

Прекрасная девушка в белом платье и на белом олене была на поляне. Она повернулась и поманила меня. Я хотел последовать за ней, но король попал стрелой в мое сердце, алая кровь растекалась по груди.

Я резко проснулся. Треов, что сидел в дозоре, взглянул на меня с нечитаемым лицом. Я был благодарен ему, что он не выказывает сочувствия. И он не стал комментировать мой кошмар.

— Вот уж не думал, что окажусь в лесу Ваэрг и с принцем, — сказал он вместо этого.

— Это уже не новинка, — парировал я. — В лесу я бываю чаще, чем вне него.

— Тогда вы должны многое знать об этом месте.

Я пожал плечами, переводя взгляд на темные ветки вверху. Стояла ночь, Эллен тихо посапывала на спальном мешке, и я понял, что и забыл, каким тихим может быть лес. Я ожидал щелканья Водяного, но стояла тишина.

— На нас нападали разные создания — птицы, лозы, нимфа. И мы оказывались при смерти каждый раз.

— И выжили.

— Стараниями Мей, — я покачал головой. — Мы были на грани смерти, но она спасала нас. Теперь я понимаю, что она использовала силы, а я этого не заметил.

— Теперь вы на нее обижены? — спросил он.

— Был. А теперь не знаю, что чувствую. Она сделала то, что должна была. Она думала, что так правильно. Она скрывала силу по своим причинам, — как и Эллен скрыла, кем была. Были ли они в этом схожи? Можно ли сравнить любовь к девушке и сверхъестественные силы? Я представлял, сколько смелости нужно, чтобы раскрыть другим, что ты — другой. Я видел в Цине изгоев. Тех, кто осмелился жить так, как им захотелось. И я не винил ее. Мой гнев угас. Все это было ничтожно, по сравнению со злостью к отцу.

— Нужно двигаться дальше, — сказал я, с болью вспоминая о том, где до этого слышал эту фразу.

— До рассвета не стоит, — сказал Треов. — Здесь безопасно.

Я знал, что он прав, но терпения не хватало.

— Тогда я буду в дозоре. Отдохни.

Он кивнул и двинулся к спальному мешку. Я устроился у костра, чувствуя кожей его жар. Я был рад свету в кромешной тьме. Пока остальные спали, я боролся с желанием уйти. Я догадывался о местоположении лагеря Борганов, но отец знал их предыдущую точку. Они должны были переместиться, это было бы умным поступком. Мы должны найти их прошлую стоянку и поискать следы. Я должен постараться, если хочу найти Мей.

Девушку в белом платье на белом олене.

С рассветом я принялся паковать вещи, пока остальные просыпались. Мы доели остатки запасов, добавив ягод из леса. Эллен смазала раны на спине лекарством Треова, мы в этот момент отвернулись, занявшись лошадьми. Мы пошли по лесу дальше, я с напряжением ожидал нападения.

— Ищите что-то подозрительное, — сказал я остальным. — Какие-то зацепки, куда пошла Мей. Держитесь подальше от всего двигающегося, — я вывел Гвен вперед.

Лес становился гуще, я снова вспомнил, как легко в нем затеряться. Я должен был замечать даже мелкие детали. Я должен понять, что делать, когда найду лагерь Борганов и Мей. На кону была не только моя жизнь, но и всех, что шли за мной, двух людей, которым хватило смелости пойти со мной после смерти королевы. Я глубоко вдохнул, думая, что происходит сейчас в Цине, узнали ли там правду, стал ли король подозреваемым. Или обвинят меня. Обзовут убийцей. О таком я раньше не думал.

Мы мчались по узким тропам, ускоряясь на открытых участках, скользя по грязи. Мы ненадолго остановились, чтобы набрать воды и поохотиться. Треов неплохо обращался с луком. Он успокаивал меня своим присутствием и вселял уверенность в безопасности Эллен. Вскоре у нас было три зайца, привязанных к седлу Треова. Неплохое начало, но я все еще ждал подвоха от леса Ваэрг.

И не зря. Вскоре деревья сменили цвет. Кора стала толстой, стволы — кривыми и темными. Ветви переплелись, и мы шли в темноте. Я узнал эту часть леса. Я выхватил меч, Треов вскинул лук. У Эллен был маленький кинжал для обороны.

Над нами шелестели листья. Я резко оборачивался, ожидая сотни птиц, как те, что напали на нас с Мей. Я скривился, вспомнив их атаку. Но над нами были лишь ветви.

Мы ехали дальше, ветер заглушал шаги. Он становился все сильнее, завывая в темноте. Гвен нервничала.

— Это лишь ветер, — прокричал я. — Нужно ехать дальше.

Обычно такие ветра приходили с моря. Этот был другим. Деревья должны были укрывать, но в лесу Ваэрг нужно быть готовым ко всему. Этот ветер явно был магическим.

Ветер превращался в бурю, сотрясающую деревья, ударявшую нам по лицам. Мы могли лишь идти дальше, закрывая лица руками и оставив оружие в ножнах.

Гвен опустила голову и прижала уши. Она с верностью шла дальше, а вот остальные лошади пытались свернуть. Путь был узким, потому они сопротивлялись. Жеребец Эллен попытался развернуться, но она ударила его пятками.

Деревья раскачивались. Нас хлестали ветки. Мы пытались бороться с ветром, стараясь не попадать под удары ветвями. Но стоило нам найти способ, как ветер менял направление, ударяя по глазам обломками. Я едва мог держать их открытыми.

Ветер сменил облик. Я чувствовал, как он цепляется за нас пальцами, намереваясь выдавить из нас жизнь. Он схватился за мое горло. Я цеплялся за этот ветер левой рукой. Обернувшись, я увидел, что Треов борется с невидимой силой, напавшей на его лук. Крики Эллен заглушал ветер, она хваталась за края платья.

Пальцы сменили тактику. Они перестали терзать мою накидку и сжались крепче на моей шее. Они давили, мое лицо пылало, я задыхался. Ногти царапали пустоту. Ветер чувствовался холодом на коже. Гвен запнулась. Она пригнула голову к земле. Сколько я еще продержусь без воздуха? Меня охватила паника. Последний раз я чувствовал такое в тумане, что замораживал нас, но тогда рядом была Мей.

Мей.

Моя причина идти дальше. Причина жить. Как и сам Эгунлэнд и желание остановить отца.

Я крепче сжал ногами бока Гвен. Она ожила и поспешила вперед, как только позволяли деревья. Пальцы ослабили свою хватку на моем горле.

Я смог обернуться.

— Не сдавайтесь, — прохрипел я. — Подгоняйте лошадей.

Но Эллен упала с лошади. Ее крики были исполнены боли. Я пытался развернуть Гвен, но для маневров не хватало места. Эллен в отчаянии цеплялась за ствол дерева, чтобы ее не унесло ветром. Мы с Треовом соскочили с лошадей, в нас ударил ветер. Я цеплялся за дерево, чтобы не упасть. Треов пополз по земле. Я повторял за ним, понимая, что так быстрее.

Крики Эллен смешивались с воем ветра, заглушая его. Ее волосы развевались, а ноги болтались в воздухе. И видел, что ветер сильнее.

Треов оглянулся на меня, словно спрашивая, готов ли я. Кивок. Мы взяли Эллен за руки и потянули на себя. Ветер отталкивал ее, сдвигая нас. Треов зацепился ногой за дерево. Я погрузился пятками в землю. Глаза Эллен были полны паники. Я схватился за ее локоть и потянул на себя, но ветер не ослабевал.

По лбу стекал пот. Я не мог допустить такую смерть Эллен. Я откинул голову назад и завопил:

— Ты не получишь ее, ясно? Я тебе не позволю!

Мы с Треовом тянули ее на себя. Невидимые пальцы слегка ослабли, мы смогли сдвинуть Эллен ближе. Совсем немного, но уже прогресс. Я закапывался пятками в землю, борясь с ветром.

— Ты ее не получишь!

Эллен смогла схватиться за мою талию, я склонился, ударяя по ветру, что держал ее ноги. И тут же все утихло. Вой прекратился. Мы рухнули на землю.

Такой тишины еще не было. Какое-то время мы даже не дышали. А потом тишина разбилась всхлипами, мы судорожно хватали ртами воздух. Эллен встала на дрожащих ногах, стряхивая с платья пыль. Ее пальцы дрожали. За последние недели она прошла через столько всего, сколького не видела за всю жизнь, как дочь мельника. Я все еще удивлялся, что она выжила.

— Ты в порядке? — спросил у нее Треов.

Она кивнула, ее подбородок подрагивал. Отвернувшись к лошади, она выдавила:

— Спасибо.

Мы вернулись к лошадям, не проронив ни слова. Мы не хотели признавать, как испугались ветра. Такими были проделки леса Ваэрг. Он сотрясал все внутри, все, во что человек верил. Заставлял задаваться вопросом, сколько ты вообще о себе знаешь, стоит ли вообще бороться за жизнь? И оказывалось, что в тот миг ты не помнишь о себе ничего.

Глава девятая: Принц и болото

Казимир

На вторую ночь я почти не спал. Каждый раз я думал о матери и ожидал, что из леса раздастся щелканье Водяного. Почему он не нападает? Я разваливался на куски, а он не появлялся. Может, его больше привлекала Мей как жертва.

Луна меня не успокаивала. Казалось, что ее бледное лицо ухмылялось мне. Я закрыл лицо руками. Я не должен плакать. Можно ли мужчине плакать? На короля я равняться не мог, ведь никогда его не уважал. Мой страж Финан плакал лишь раз, когда его сестра умерла от простуды. Он сидел на одном колене перед сестрой, держа ее за руку. Мне было стыдно подсматривать. Но я не стал уважать его меньше. Наоборот, он стал еще выше в моих глазах.

Но когда убили отца Мей, она тоже не плакала. Я видел, как она сворачивалась калачиком каждую ночь, крепко держась за медальон. Но она злилась. Ее глаза были полны гнева. Ее одолевали мысли о возмездии, и тогда я ее не до конца понимал.

Пока я размышлял, лучи солнца коснулись веток. Приближался рассвет. Я повесил над костром трех кроликов и разлил в три кружки воду из своей фляги. Треов проснулся первым, чихнув и одобрительно кивнув мне.

— Я же не первый раз в лесу, — напомнил я, возвращаясь к костру.

— Вскоре у Эгунлэнда будет король, что знает, как выжить в лесу Ваэрг, что знает, что такое голод. Такое будет впервые.

Я обычно кривился при упоминании, что я буду править. Теперь же смириться с этой мыслью было проще. Если я стану королем, значит, отец будет мертв.

После завтрака, к которому добавились еще и ягоды, мы нашли ручеек, чтобы умыться. Мы с Треовом стояли неподалеку, но отвернувшись от Эллен, чтобы не смущать ее. Она снова обработала раны мазью, а я не вовремя прошел мимо. Под ребрами у нее обнаружились другие шрамы, множество следов от ожогов. Эллен заметила меня и тут же опустила платье, закрывая тело.

— Прости, — сказал я, отвернувшись. — Я думал, ты уже оделась.

Она укуталась в плащ.

— Ты их видел? — осведомилась она.

Я кивнул.

— Моему отцу не нравится непослушание и моя избранница.

Я потрясенно обернулся.

— Это сделал твой отец?

Ее взгляд стал мрачным, словно она была куклой с мраморными глазами.

— Да. Кочергой.

— Я не знал. Почему ты не сказала мне этого? — спросил я. Невольно проскочила мысль, что теперь у нас есть кое-что общее — жестокие отцы. А она изображала из себя глупую девушку, что все время смеялась и флиртовала. Сначала я был очарован, а потом мне это надоело.

— А что это изменило бы? Каз, разве в твоем сердце не была Мей? — спросила она.

— Нет… не знаю, — ответил я. — Не знаю, когда я начал думать о Мей, как о чем-то большем. Она многое от меня скрыла. Теперь я даже толком ее не знаю.

Эллен фыркнула, кутаясь в плащ.

— Ты знаешь ее отлично. Я с детства знакома с этой крыской, она не изменилась, — она замолчала. — Кроме горя. Оно изменило ее. Слушай, может, она и рожденная с мастерством, но и оборванка из Хальц-Вальдена. Поверь, ты ее знаешь. Разве что-то изменилось, когда ты узнал, что мне больше нравятся девушки?

Я задумался.

— Нет. Изменил факт, что ты скрывала это от меня.

— Этим я и не горжусь, — бросила она.

— Я бы это узнал. Почему ты мне не доверилась?

— Может, я не хотела, — ответила она, поднимаясь на ноги. — Может, с тобой не так и просто говорить. То есть, ради богини, Каз, ты слишком превозносил наши отношения. Даже тогда в лагере Борганов ты заявил, что у нас безумная любовь. Но любви никогда не было. Даже ее подобия, — она размахивала руками, злясь все сильнее.

— Я пытался смягчить ситуацию. Я думал, что нам придется сыграть свадьбу. Я хотел тебя полюбить. И пытался…

— В этом твоя проблема: ты усердно стараешься быть тем, каким тебя ожидают видеть другие, а в результате всех их подвел, — заявила она. Ее руки обвисли по бокам.

Я выпрямился, попятившись.

— Серьезно?

Она вздрогнула.

— Я… не знаю. Это лишь возмущения. Я не хотела такое сказать.

Я принялся забрасывать угли землей. Треов прочистил горло, появляясь из-за лошади.

— А вы уверены, что не женаты? Звучите похоже.

— Мы были бы ужасной парой, — сказала Эллен. — Поверить не могу, что когда-то мне хотелось быть королевой.

Я почти рассмеялся, но стоило телу начать реагировать на шутку Эллен, как боль сжала меня в кулаке. Перед глазами возникло тело мамы. Смогу ли я вообще смеяться?

Несколько часов мы двигались по тропе в ту сторону, где раньше был лагерь Борганов. Лес был спокойным, но я был насторожен, ожидая подвоха. Я постоянно трогал меч, готовый выхватить его. Я был настороже, ожидая туман или Водяного. Мы были в части леса с золотыми листьями на деревьях и красными на земле. Осень. Гвен нужно было соблюдать осторожность, ее копыта скользили по грязи. Почти вся эта часть леса была склоном. Я отклонился назад, почти не удерживая поводья, чтобы она вернула равновесие.

— Смотрите, — позвал Треов, отвлекая меня от скользкой дороги. — Сверху смотрите. Отсюда видно, что на дороге следы от чего-то тяжелого. Наверное, от повозки.

— Борганы, — ответил я. Или Ибены. Об этом вспоминать не хотелось, племя было странным. — Пойдем по следу.

Я в спешке натянул поводья Гвен, и ее ноги разъехались. Задние ноги оступились, и она ударилась коленями о землю.

— Полегче, — пробормотал я.

У подножия холма она остановилась, дрожа. Она сделала несколько шагов и захромала. Я спрыгнул с ее спины.

— Идите вперед, — сказал я Треову. — Я проверю Гвен. Она хромает после того падения.

— Надеюсь, с ней все в порядке, — сказал Треов. — Но я могу помочь вам.

— В этом нет нужды, — ответил я. — Идите дальше, я догоню.

Я пробежал рукой по передней ноге Гвен, она послушно подняла ее. Копыта были полны грязи и камешков. Я вытащил из сумки крючок и принялся их чистить. Эллен проехала мимо, когда я был на втором копыте. В каждое набилось грязи и камней, но на задней ноге я заметил, что камень крупнее впился в ее ногу.

— Вот и нашли, — сказал я, легонько похлопав ее по спине. Она принялась обнюхивать меня в поисках угощения.

Впереди послышался вопль. Я запрыгнул на спину Гвен и поспешил на звук. Она легко ускорилась с чистыми копытами.

— Стой! — кричала Эллен. — Не приближайся. Там болото.

Я остановил Гвен и соскользнул на землю, зацепив ее поводья за ветку. Я осторожно шагнул к Эллен. Она стояла рядом с лошадью. И хмурилась, а я не сразу увидел причину. Треов оставался в седле, но его засасывало небольшое болото. Страх пронзил меня, когда я увидел, что грязь уже достигает груди его лошади. Болота были между Циной и Бенотэном. И они были опасными. Выбраться было почти невозможно.

Треов отцепил от седла сумку и бросил мне.

— Там есть веревка. И вещи.

— Мы вытащим тебя, — сказал я. — Не двигайся и успокой лошадь.

Его лошадь испуганно сопела. Хвост бил по бокам. Я надеялся, что она хотя бы не двигает ногами, иначе их затянет быстрее.

Я мог сделать только одно. Я упал на землю и пополз вперед, поверяя землю под собой. Пальцы потянулись вперед и нащупали мягкую землю. Если узнать границы трясины, можно и Треова оттуда вытащить.

— Мы не сможем вытащить лошадь, — сказала Эллен. — У нас нет столько сил.

Она была права, я ненавидел это. И животные не заслуживают такой ужасной гибели. Может, если вытащить Треова, втроем мы сможем спасти лошадь. Я нашел границу трясины и предупредил об этом Эллен. Я привязал веревку к ближайшему дереву и бросил другой конец Треову.

— Уходи первым, — сказал я.

— Я ее не брошу, — возразил он.

— Понимаю. Я тоже не бросил бы Гвен. Но ты должен спастись. Вдвоем мы ее не вытащим. Обвяжи веревку вокруг нее. Только осторожно. И лезь к нам, втроем мы ее спасем.

Треов задумчиво взглянул на меня, словно оценивал мои слова. Он решил поверить мне и обвязал веревкой лошадь. Та погрузилась в трясину еще немного. Я напрягся, пока Треов карабкался по веревке. Как только он оказался на прочной земле, я отвязал веревку от дерева. Треов тут же оказался рядом со мной.

— Ты обещал, — прорычал он.

— Погоди, — сказал я. Веревку я обвязал ее вокруг дерева и своего пояса. — Дерево будет якорем, а мы будем тянуть.

Лицо Треова смягчилось, когда он понял мои намерения. Он помог обвязать веревку вокруг Эллен, а потом привязал и себя.

Я взглянул на лошадь. Она быстро тонула. Трясина дошла ей до холки. Нужно спешить.

— На счет три, — крикнул я. — Раз… два… три…

Мы потянули. Лошадь заржала в панике. Я надеялся, что она не будет сопротивляться.

«Двигайся за веревкой, — молил я. — За веревкой».

Грязь скользила под ногами, я понял, что лошадь утягивает нас в трясину.

— Сильнее, — скомандовал я.

Веревка за мной натянулась. Эллен и Треов давили на нее всем весом, мы все еще надеялись спастись.

Двигаться за веревкой.

— Иди ко мне, девочка, — позвал свою лошадь Треов.

Сначала она бросилась назад, ее задние ноги проваливались, но все же она направилась к нам. Я отступил на шаг назад, радуясь маленькой победе. Лошадь не без труда высвободила колено, я продолжал тянуть. Еще шаг назад, и она показалась из грязи, как из озера, веревка в нескольких местах натерла ей до крови. Мы потянули еще, она вскочила на ноги и перепрыгнула остаток болота, приземляясь на твердую почву. У нас получилось.

Треов погладил ее шею и отвязал веревку от покрасневшей кожи. Он убрал брызги грязи с ее глаз.

— Нужно найти воду и помыть ее, а еще посмотреть, что осталось от вещей в сумках на седле, — сказал я.

Треов, что еще не пришел в себя, лишь кивнул.

Глава десятая: Сила под ногами

Мей

Новый лагерь Борганов был в той части леса Ваэрг, где я еще не была. Он был защищен лучше, они возвели высокие стены.

— Как вы успели? — спросила я Сашу.

— О, у нас несколько лагерей в лесу. Так мы умудряемся скрываться. Но такие стены мы можем построить за несколько дней. На весь лагерь ушла неделя.

— А где вы спите, пока строите?

— В основном, в палатках. И у нас есть шкуры животных. Они неплохо защищают от дождя.

Я поежилась, вспомнив о попытках охоты на Анту. Яд тек в его венах. Если мы его не спасем…

Остальную часть лагеря я уже смотрела сквозь слезы, пока мы вытаскивали Анту из повозки. Его положили под навес на лежанку из соломы и сена. Кто-то принес ведро воды, он отказался пить, я задрожала. Я погладила его лоб, нежно потирая костяшками пальцев, как он любил.

Внезапно меня окружили женщины в длинных накидках с деревянными чашами в руках. Они поклонились мне и прошептали успокаивающие слова, называя меня рожденной с мастерством, а не Мей. Это отличалось от Белого оленя, но я хотела оставаться Мей, потому что это звучало по-человечески. Я не хотела уже быть сильной. Я смотрела, как женщины делают лекарства для моего оленя. Я смотрела, а нижняя губа дрожала. Кто-то накинул мне на плечи платок и засуетился над моими царапинами.

— Не меня, его, — настаивала я, указывая на Анту. Но они игнорировали меня, пытались согреть, обернув шкурами.

Наконец, они увели меня от Анты, убедив, что без меня им будет проще. Конечно, они были правы, и я ушла, сев с Сашей у костра, не спуская взгляда с оленя.

* * *

Казимир

Лагерь Борганов был пустым. Не останавливаясь, я принялся искать следы. Нужно было найти следы колес повозок, на которых они уехали. Я видел, как они старались прикрыть свои следы. Неопытный страж и не заметит, что одни листья на земле свежее, чем остальные, что некоторые не выглядят опавшими, а ветви сломаны. Здесь деревья были реже, чем до этого в лесу, и это им немного помогло, но они все равно постарались замести следы.

Было странно, что двое следовали за мной безмолвно. Хоть я и был принцем, такое происходило редко. Отец, мама и даже брат имели больше власти во дворце, чем я. Но Эллен и Треов внимали каждому моему слову, когда я объяснял, почему мы идем именно туда. Они кивали. Они молчали, пока я говорил. Какая-то часть меня хотела, чтобы Мей была здесь, чтобы она увидела, как я изменился. Я не избалованный мальчик, которым был.

После спасения его лошади Треов смотрел на меня с тихим восторгом. Его щеки краснели от благодарности. Я понимал, как сложно ему это сказать. Мы больше об этом не заговаривали.

— Следы прекратились, — сказал я. Мы зашли глубоко в лес. А Борганы словно исчезли.

— Как такое возможно? — спросил Треов.

Я вздохнул.

— Думаю, я их недооценил. Я думаю, что они дважды повернули и пошли в другую сторону. Они специально уловками завели нас сюда, — я нахмурился. — Это будет не так просто.

— Ты справишься, — сказала Эллен. — Ты найдешь ее. Не думаю, что все вот так закончится, — она смотрела на меня серьезным взглядом.

— Мы вернемся по следам, и я поищу, куда они направились на самом деле.

* * *

Мей

Рев Анты разбудил посреди ночи весь лагерь. Он кричал от боли, мое тело кричало вместе с ним. Я сжалась в комок и дрожала, пока Саша заставляла меня поесть. Как? Все съеденное я выплюнула бы обратно. Как это вынести? Эйвери предупреждала, что потерь будет много, но Анта не должен был становиться частью этого. Он защищал меня всю жизнь. Он был светом во тьме.

Нет, я не могла за несколько месяцев потерять отца, друга и стража. Невозможно. Не сегодня.

Я встала и обошла его. Магия покалывала на пальцах. Что я могу сделать? Как ему помочь? Темными глазами Анта следил за мной, умоляя, его белая шерсть была мокрой. Он был не только моим, но и общим. Он был нашим символом надежды. Ветки зашевелились вокруг нас, во мне клокотало мастерство. В таком состоянии я могла легко призвать самый большой в истории ураган.

Я упала на колени перед своим оленем. Лекари разошлись, освободив мне место. Закрыв глаза, я прижала ладонь к шее Анты, думая о ранах. Когда я была ранена, то представляла землю под ногами. Мой дар позволял мне исцеляться лучше, чем другие люди. Может, я смогу поделиться этой особенностью с другими. Отцу помочь я уже не могла, но Анте помочь еще был шанс.

Должно сработать.

Я сняла обувь. Я должна чувствовать землю. Чувствовать все. Грязь под ногами, как вздымается и опадает живот Анты, запах травы, шепот деревьев, вкус леса. Я должна все это впитать. Я должна быть частью этого, чтобы все совпало. Я должна стать мостом между Антой и миром. Исцеление должно течь сквозь меня рекой. Подо мной были корни деревьев, еще ниже — кости предков. Закрыв глаза, я думала о них, верила в низ и верила в Анту.

Я воззвала к магии, и меня заполнила сила, помогая заживить плоть, избавить от лихорадки, выздороветь.

Его дыхание было тяжелым, вырывалось паром. Дыхание. Еще один рев, он боролся.

«Давай, Анта. Старайся. Останься со мной».

Все вокруг исчезло. Сила наполняла меня, мир вокруг растворился. Была только я и олень, которого я исцеляла. Мой защитник. Наша надежда.

Кто-то меня звал.

* * *

Казимир

Несколько дней мы слышали рев в лесу. Треов и Эллен вздрагивали от него, я мне казалось, что я уже его слышал. Мне приснилось, как я впервые пошел с Мей в лес Ваэрг. Она искала Анту, я не поверил, что олень принадлежит ей. Раздался трубный рев, и Мей сорвалась с места. Я пошел за ней. И тогда я увидел в лунном свете огромные рога.

Я испугался. Я думал, что должен защититься. Я и не представлял, что такое создание может быть мирным, а когда Мей оттащила меня, помешав его тронуть, я устыдился своей реакции. Когда я начал видеть мир сплошной угрозой? А правда была в том, что олень напомнил мне о моем отце и всем, что было с ним связано. О желании охотиться, быть сильнейшим и опаснейшим, а тут стоял зверь, что был лучше меня. Я словно должен был его уничтожить. Я должен был показать отцу, что он зря меня обзывал. В тот миг олень был моим отцом.

А потом я проснулся и понял, что должен идти на этот рев. Мы были близко, мы могли найти Мей.

Нас уже не пугали проделки леса. Когда ветви попытались поймать ноги наших лошадей, мы холодно отбились. Когда наше пристанище атаковали летучие мыши, мы убежали, не думая о порезах и царапинах. Когда оползень заставил нас спускаться по крутому склону, мы сжали зубы и шли. Мы стали опасной силой. Мы уцелели. А теперь, увидев стены лагеря Борганов, я понял, что готов к встрече с ней. Готов ее увидеть. Ложь не имела значения. Горе изменило меня.

Стражи взглянули на меня и открыли врата. Может, Саша или Аллертон попросили их пустить меня. Но откуда они знали, что я приду? Я не остановился, проехав на Гвен дальше. Она слегка прихрамывала от долгой дороги, и я спешился.

Воздух дрожал. Гудел энергией. Я медленно шагнул вперед, тело дрожало от усталости и волнения. Лагерь был простым, сделанным лишь из палаток и костров. Борганы, как я помнил, были строгими на вид людьми в накидках и с детьми. Пока я шел по лагерю, я снова услышал рев. Я развернулся в его сторону. Сердце застыло на миг. Девушка, что врала мне, она раз за разом спасала мне жизнь, что стала мне другом, которой я доверял, но которая не доверилась мне. Я увидел ее, и все остальное было неважным. Это была та Мей, которую я знал, простая девушка в грязном белом платье, что склонилась над раненым белым оленем.

Я прошептал ее имя.

И снова крик.

Мей.

Мей.

— Мей!

* * *

Мей

Зов. Мое имя кричал знакомый голос, и мир перестал от меня ускользать. Тело заполняла пустота, я израсходовала силы. Но я еще чувствовала яд в теле Анты, а потому должна была продолжать.

Земля на мой зов не откликалась. Она ускользала от меня. Дыхание Анты замедлилось, а меня сковала паника. Я пыталась открыть глаза, но не могла. Словно земля ушла из-под ног, я была беспомощна, как огненный шар над бездной.

И тьма.

Свет. Ветерок и шепот. Мей. Этот голос я знала. Глубокий и мягкий, так могло звучать море. Мей.

Я не открыла глаза. Я лишь приоткрыла их, чтобы свет не ослепил меня, но голова все равно заболела. Я видела размытый силуэт перед собой.

«Мей. Мы с тобой два дурака. На миг я успел возненавидеть тебя за ложь. Мне было больно, но мне лишь казалось. Теперь я знаю, что такое настоящая боль, настоящие страдания. И я понял, что это важно. Мы важны. Наша любовь. Я восстановлю мир, Мей. Проснись, Мей. Анта живой. Ты спасла его. Но использовала слишком много сил».

— Казимир? Это невозможно, — пробормотала я. — Это все сон.

«Это не сон, Мей».

Мои веки затрепетали.

— Ты не спишь, — сказал он. Я видела, как двигаются его губы. Видела его яркие серебряные глаза и песочного цвета волосы. Он здесь.

— Но как? Почему? — я смотрела на него. Он был тем же Казом с открытым лицом. Но что-то изменилось. Улыбка была другой. Не такой широкой, как раньше, а лишь ее половиной, да еще и осторожной. Его глаза были темнее. Я видела принца в лесу, где он почти не ел, не пил и не спал, но они никогда не были такими темными. — Что случилось? Что наделал король?

Каз сглотнул, помрачнев. Улыбка тут же исчезла, взгляд стал тяжелым, мне было не по себе.

— Он убил мою маму. Убил королеву.

Наши взгляды пересеклись, мы понимали. Мы знали о боли друг друга. Я приподнялась вдруг и обхватила его руками, чего еще никогда ни с кем не делала. Он обнял меня. Его пальцы скользили по моим рукам. Мы обнимались не так, как это делали другие, мы прижались лбами и смотрели в глаза друг другу. Его взгляд пылал, но я не могла отвернуться. Мои пальцы коснулись его шеи, мы просидели так минуту, две, а, может, еще дольше. Мы просто сидели.

И вдруг Каз отклонился и кивнул.

— Твоя ложь уже не важна, Мей. Мы теперь одинаковые, это важнее.

— Я помогу тебе, — я обхватила его шею рукой. Другая рука — уродливый обрубок — свисала сбоку. Я и забыла о ней на миг. — Я помогу тебе пройти через это.

Он скривился, словно сдерживал эмоции, пытаясь перешагнуть через них. И кивнул. Он не мог говорить.

Хотела бы я не знать его боль, но знала ее слишком хорошо. Это горе могло проглотить заживо, сжечь все внутри.

— Я убью его за это, — сказал Каз.

Я содрогнулась. Он хотел мстить, как хотела и я за отца. Я должна была удержать Каза. Плечи напряглись. Хватит ли мне сил?

— Не отталкивай боль, — сказала я. — А король подождет.

Я чувствовала его нетерпение. Он встал и резко развернулся. Только тогда я поняла, что оказалась в палатке. Она была высокой даже для Каза, который, казалось, подрос. Он ходил туда и обратно, а я сидела и смотрела. Мне это не нравилось. Сердце болело из-за его страданий. Но больше всего я боялась того, кем он станет, если убьет отца.

Глава одиннадцатая: Королева огня

Мей

Аллертон сидел в огромном кресле в центре своей палатки. Его окружали дорогие ковры, меха и ткани. Он крутил на пальце янтарный амулет, глядя на меня прищуренными глазами. В палатке пахло розами и чаем, но Аллертон не пригласил меня к столу. Он был строгим на вид, и я понимала, что у меня проблемы.

— Я уже не твой защитник, потому не мне об этом говорить, но это было безрассудно. Ты могла умереть. Я знаю, что ты толком не освоила силы, но даже ты должна понимать, что используешь слишком много магии. Ты достаточно умна, чтобы знать, когда остановиться.

Я попыталась возразить, но он поднял палец. И перестал крутить амулет, уперев руки в колени и сжав губы.

— Чем ты думала, пытаясь использовать исцеление? Большинство рожденных с мастерством этого не умело. Это опасно, очень опасно. Ты наполняешь при этом кого-то своей жизненной силой. Это опустошает.

— Я должна была. Это же Анта.

Аллертон распрямил ноги, словно кого-то пнул.

— Что? Олень не стоит твоей жизни…

— Вот уж нет.

— Ошибаешься. Я думал, ты смирилась со своей судьбой, Мей. Ты знаешь, как ты важна Эгунлэнду. У тебя нет наследницы. Ты едва начала учиться контролю над силами, над магией. Если ты умрешь, то мы останемся в руках короля-тирана без магии навеки, — он откинулся на спинку кресла и притих.

Он был прав. Стыд опалил шею. Нельзя поступать так необдуманно. Если так пойдет дальше, то я убью сама себя.

— Если бы ты пришла ко мне, я помог бы, — сказал он. — Но ты отогнала всех. Замкнулась в себе. Не разговаривала днями. Саша с ума сходила от беспокойства. Она слишком юная и неопытная, чтобы быть твоей защитницей.

— Я доверяю ей, — сказала я.

— И все еще не доверяешь мне, — вздохнул он. — Я не могу изменить прошлое, не могу вернуть к жизни твоего отца. Мне жаль, что все так сложилось. Но это не отменяет факта, что ты должна научиться, как быть рожденной с мастерством, а еще ты должна рассказать, что случилось в Красном дворце. Я слышал, что ты устроила переполох на свадьбе. Ты потеряла руку, и это ужасно. Мне жаль, Мей. Я бы хотел быть там и помешать этому, — впервые он выглядел искренним. — Проклятие пало, но я не уверен, что Водяной погиб.

— Я пойду к Саше. Теперь с Антой все в порядке, — я отвела его утром на поляну, где он жевал траву, словно ничего не случилось. Следом остался лишь участок черной шерсти, где в него попала отравленная стрела. — Я должна многое ей рассказать, — а еще Казу.

Аллертон проводил меня мрачным взглядом. А снаружи взволнованная Саша чуть не сбила меня с ног.

— Смотри, у меня теперь есть амулет. Я настоящая защитница.

— Отлично, — Я потрогала амулет большим пальцем и указательным. Мы вскрикнули, когда янтарь засветился, как солнце.

— Я чувствую твою силу, — сказала Саша.

— Амулет реагирует, — я улыбнулась и выронила камень. Саша спрятала его под тунику.

Мы пошли по лагерю, чувствуя на себе взгляды. Я дрожала, встречаясь с людьми взглядами. Я не привыкла к отношению Борганов. В Хальц-Вальдене люди держались от меня подальше. Они всегда подозревали, что я не просто так могу выживать в лесу Ваэрг, верили, что я проклята, как и сам лес. Они избегали меня и отца. Даже лекарь боялся ко мне прикасаться. Но Борганы относились ко мне как к знати. Они смотрели на Каза с меньшим уважением, а меня чуть ли не величали королевой. Это было странно, но Саша сказала, что это из-за того, что мастерство они признавали истинной властью в Эгунлэнде, а не короля, почему и жили вдали от общества.

Я помрачнела.

— Ты мне еще многого не рассказывала, — заметила Саша. — Когда я тебя покинула, Водяной ушел. А теперь оказывается, что ты потеряла руку, король попытался тебя поймать… Что случилось?

Я молчала, пока мы проходили Борганов, склонивших головы. Почти все останавливались для поклонов. Дети тянулись ко мне ручками. Некоторые приносили цветы.

Каз был возле стойла с Гвен. Я почти не видела Эллен и Треова, но Саша говорила, что они помогали в лагере. Треов показывал, как делать мечи. Эллен с женщинами работала с тканью.

Он поднял голову, когда мы приблизились, поморщившись, преодолевая мрачные эмоции. Но, увидев нас, смог даже слабо улыбнуться. Он отошел от Гвен. Когда он выпрямился, я вспомнила, как впервые встретила его, когда он всегда стоял прямо, выпятив грудь, чтобы казаться выше. Теперь он стоял с гордостью. И стал выше, не притворяясь таким.

— Она все еще немного хромает, — сообщил он. — Но лекари здесь невероятны. У них прекрасные припарки.

— Это все лес Ваэрг, — сказала Саша. — Травы в нем лучше. И сильнее. В них мастерство Мей.

Каз восхищенно взглянул на меня, все внутри сжалось. Этого я и хотела, и боялась. Будут ли на меня теперь смотреть, не преклоняясь перед мастерством?

Я отринула тревоги и сделала то, за чем пришла.

— Мне нужно о многом рассказать вам обоим, — сказала я. Облизнув губы, я попыталась расслабить плечи. Руки дрожали от страха, но я должна была это сделать. Я глубоко вдохнула и раскрыла рот. И не прекращала говорить, пока в наших животах не заурчало от голода. Каз и Саша смотрели на мой обрубок, понурив головы со слезами на глазах. Я спрятала эту руку в карман.

— Ты делала это ради всего королевства, пока мы спали? — Каз раскрыл рот. — И никто не поблагодарил?

— Думаю, сны об Эйвери были важными, — сказала Саша. — У тебя есть определенная судьба. И, похоже, она связана с планами короля.

— У меня есть его дневник, — сказала я. Глаза Каза вспыхнули. — И есть планы Бердсли. Теории о том, где спрятан Угольный камень. Он думал, что камень под песками Анади, где жили бессмертные люди.

— Бессмертные? — повторил Каз. — Этого не может быть. Бессмертия не бывает.

— Только не с Угольным камнем. Нам придется искать в песках.

— Одни мы не справимся, Мей, — напомнила Саша. — Ты, конечно, рожденная с мастерством, но у нас нет такого опыта. Как мы выстоим против армии короля?

— До этого не дойдет. Как только я получу камень…

— Король будет охотиться за тобой. То есть за нами, — она обвела рукой лагерь. — И как ты собираешься копать в песках Анади? Ты знаешь их протяженность? И какая там жара? Мей, одна ты не справишься. Понадобятся все наши силы. Аллертон должен подготовить свою армию.

— Меня не забывайте, — сказал Каз. — Я же наследник. Те, кому не нравится король, примкнут ко мне. Я смогу возглавить гражданскую войну.

— Будешь сражаться в Цине? — спросила я. Меня охватил страх. Я не могла теперь потерять Каза.

— Не знаю, — ответил он печальным голосом.

— Вот и я не знаю, — сказала Саша. — Мы не знаем, что делать. Каз, как ты собираешься искать повстанцев? У тебя есть связь с Красным дворцом?

— Нет, — признался он.

— А ты, — она указала на меня пальцем, как жестокая мать, — как ты собираешься добираться в пески Анади? На Анте — лесном животном, не подходящем климату?

— Нет, — выдавила я.

— Вот именно, рожденная с мастерством и принц, вы теперь под моим управлением. Мы все расскажем Аллертону и получим от него всю возможную помощь.

Я не сдержала улыбки.

— Мне нравится, когда ты главная.

* * *

Времени мало, а дел много. После такого нужного сна и проверки, что Анта идет на поправку, я отнесла свитки Аллертону, чтобы работа над ними началась.

Лысый мужчина склонился над пергаментом с увеличительным стеклом и мрачным видом.

— Ты знаешь, кто такие Сихраны? — спросил он, не шевелясь.

— Это древнее племя, что давно исчезло. Бердсли думал, что они еще живы, что они погребены под песками Анади после бури.

— Погребены из-за несчастного случая или целенаправленно? — спросил Аллертон, разворачиваясь и глядя на меня. — Важное различие, как по мне.

— Я… не знаю. Об этом сказано в свитках?

Аллертон сел, прислонив ровную спину к столу.

— На перевод уйдет немного времени. Нужно заглянуть в пару книг. К сожалению, времени мало. Наш лагерь могут вот-вот найти. Да, мы скрыты хорошо, но ты — самая разыскиваемая в Эгунлэнде. Если не упоминать сбежавшего принца. Я слышал, что в смерти королевы обвинили принца Казимира, — я скривилась, но не была удивлена поступком короля. — Нужно спешить, дорогуша. Мы переведем эти свитки, узнаем, где Угольный камень, и направимся в пески Анади.

— Как мы не потеряемся в пустыне? — спросила я.

— Это предоставь мне, — отозвался он. — Ты развиваешь умения? Я понял, что ты все же призываешь огонь, теперь и исцеляешь, но учить еще много. Ошибки идут из самоуверенности, милая Мей.

Я оставила Аллертона со свитками и лупой. В лагере кипела жизнь. Я удивилась, увидев шьющую Эллен среди женщин Борганов. Она неплохо с ними ладила. Они вместе смеялись, и в моем сердце зашевелилась старая зависть, ведь мне всегда было сложно заводить друзей, да еще и подруг. Я отличалась от девушек Хальц-Вальдена. И я заставила себя отбросить эти чувства и пойти дальше. Треов с отдельной группой учил кузнечному делу. Они проверяли меч и задумчиво кивали.

Я хотела найти себе укромное место у стены лагеря, чтобы попрактиковаться, и скрылась за разросшимся плющом. Я расправила плечи и расставила ноги, пытаясь на время забыть обо всем: о свадьбе, о едва избежавшем смерти Анте, о возращении Каза, об убийстве королевы… Я закрыла глаза и оттолкнула все это. Мастерство требовало дисциплины, с которой у меня всегда были проблемы.

Каковы границы моей силы? Я должна это узнать. Чего я могу достигнуть? С малыми усилиями я могла создать небольшой ураган или огненный шар, или маленький фонтан воды, бьющий из-под земли. Это было легко, как дыхание. Но мне было интересно, смогу ли я делать изменения в окружающей среде. В Хальц-Вальдене я помогала растениям в саду расти быстрее. А если воспользоваться этой силой? Я сосредоточилась на плюще и подняла руки, представляя, как частички земли движутся в растении. Плющ зашевелился, побеги удлинились, листья расправились. Меня заполнила легкость, и я направила побеги по стене лагеря, глядя, как плющ цепляется за нее.

Меня отвлекли хлопки, я резко обернулась и увидела Каза, что наблюдал с открытым ртом, медленно хлопая.

Я пожала плечами.

— Шнурки я завязывать не умею, зато способна на такое.

Глаза Каза скользнули по моему обрубку.

— Ты можешь сделать все, о чем подумаешь.

Его голос был таким мягким и невинным, что я захотела обнять его, как несколько дней назад. Я не забуду этот миг, когда проснулась и увидела его серебряные глаза, что смотрели на меня так, словно я была интереснее всего в мире.

— Я бы так не сказала, — голос прозвучал хрипло. Я прокашлялась. — Я все еще не могу победить тебя в шахматы.

Он коротко рассмеялся, а потом помрачнел. Я знала, в чем причина его напряженности, ведь тоже это чувствовала. Я знала эту вину за момент счастья после смерти важного человека.

— Ты слышала?

Я покачала головой.

— О чем?

— Что я убийца, — он поднял руки. — Я убийца. Я убил свою маму.

— Каз… — начала я.

— Я знал, что так и будет, но… — он замолчал, глядя на землю.

Я шагнула к нему.

— Мне так жаль. Представить не могу…

— Можешь, — сказал он. — Только ты можешь понять, каково это. Я… — он сжал руки в кулаки, успокаивая себя. — Нужно многое сделать. Аллертон помогает мне связаться с союзниками. Например, с дядей Вибертом, герцогом Бенота. Он сильный. А еще есть генерал Альден, хоть и старый, но все еще важный человек. Нужно создать свою армию.

— Так ты уходишь? — спросила я, мне стало холодно, несмотря на теплый солнечный свет.

Его глаза сияли.

— Пока не знаю. Я пока только пытаюсь с ними связаться. Что будет дальше — я не знаю.

Я кивнула, сдерживая слезы. Я нуждалась в нем. Чтобы он был рядом со мной. И я была нужна ему. Я не могла представить, как он будет в одиночку справляться с этим.

— Пока ты не ушел, поможешь мне? Мне нужно овладеть левой рукой. Поможешь выучить несколько приемов мечом?

Лицо Каза застыло на миг. Тьма растворилась.

— Конечно.

* * *

Из источников Аллертона стало известно, что люди в Цине подозревают короля. В народе ходили волнения. Люди любили королеву, а король без сына рядом воспринимался уже не так. Целыми днями Аллертон переводил свитки. Я отдала дневник короля Казу. Все полезное для войны он кодировал и отправлял дяде. Я же помогала Борганам собирать травы и училась управлять магией. На закате я видела, как Каз уходит в палатку Аллертона, где они со шпионами обсуждали происходящее. Потом Каз приходил ко мне и рассказывал о придворных, что отвернулись от короля. У Каза был шанс занять трон, но и ужасный шанс убить отца, от чего во рту тут же появлялась горечь.

— Это мой шанс, — сказал он мне одной из ночей, пока ходил по моей палатке, как лев в клетке. — Плевать на трон или власть, я хочу сломать это. После того, что они сделали с моей мамой, они только этого и заслужили, — его глаза пылали от гнева, а я хотела сказать ему, что он отравляет себя этой местью, но сейчас не лучшее время. Я должна угадать, иначе могу потерять его навеки.

Как и было обещано, Каз учил меня сражениям левой рукой. Мы не говорили о том миге, когда я увидела его в лагере. Стоило взглядам пересечься, как я задумывалась о наших отношениях. Это дружба? Что-то большее? Было понятно, что с Эллен его уже ничто не связывает. Эллен рассказала ему о своих предпочтениях, и Каз, похоже, был только рад. Исчезли эти глупые словечки о любви, как и его детские замашки. Но все это произошло слишком быстро. Я беспокоилась за него. Но я знала, что он вернется. Я знала это выражение лица, отстраненный взгляд. Я знала, что кроется за его нетерпением и резкими словами. Боль.

По утрам я встречалась с Аллертоном и Сашей. Мы изучали планы Бердсли, строили маршруты в песках Анади. Аллертон связывался со своими людьми в Джакани, чтобы они отвели нас потом к месту древнего храма.

— Расположение скрытого храма Сихранов не определено. Он далеко на западе в песках Анади. Но без кого-то, знающего пустыню, найти его почти невозможно, — каждый день говорил Аллертон. — В свитках пророчество. Но Угольный камень в них назван Бриллиантом бессмертия.

— Что за пророчество? — спросила я.

Аллертон нахмурился.

— Понять его сложно. Но там говорится, что для получения Угольного камня потребуется жертва.

Я поежилась при слове «жертва».

— Бессмертные еще живы, — продолжал Аллертон. — И не отдадут камень без боя. Тебе придется его забрать.

— Знаю, — ответила я. Мне придется сразиться с ними, я этого боялась. Все могло произойти раньше, чем я рассчитывала.

— Сихраны были или являются древним племенем. Они тоже Элфены, у них тоже есть твоя сила. Ты управляешь элементами, сила Сихранов иная. Они сражаются энергией. В битве с одним Сихраном ты сможешь победить, но против многих битва будет самоубийством.

От наставлений Аллертона стыла кровь. Я прочистила горло и расправила плечи.

— Бердсли рассказывал о них и о том, что они поклоняются Дволу. Один из Элфенов наделил черный бриллиант силой Двола и создал Угольный камень.

Глаза Аллертона мерцали.

— Да, но это не вся история. Сихраны поклоняются ему, это правда, но они из племен Элфенов были самыми мирными. Они были в стороне от войн и заговоров. Но потом принц из Цины украл бриллиант и подарил его королеве Хэдалэнда, сделав при этом предложение. Сихраны были в ярости, как и их божество, и они сменили свою позицию. Они стали агрессивными. Они бились за свой бриллиант. Они сжигали деревни по всему Эгунлэнду, уничтожали каждого. Королева, как они ее называли Королева Огня, из-за ее силы, призвала божеств на помощь, но Сихраны сбежали со своим камнем раньше, чем боги успели что-либо сделать.

— Божеств можно призвать? — спросила я.

— Да, — Аллертон выпрямился и смотрел в сторону выхода из палатки, но его взгляд был стеклянным, словно его поглотили воспоминания. — Они могут сражаться на нашей стороне, если так захотят. Но они веками не вмешивались в человеческие разборки, вряд ли станут.

— Почему?

Аллертон пожал плечами.

— Отец говорил, что это из-за того, что люди изгоняли магию, пытались от нее избавиться.

— Но не смогли, — возразила я.

Он улыбнулся.

— Да, полностью не смогли. Они упустили один побег, что смог выжить, что скрывался, как корни растений.

— Так значит возвращение магии вернет и божеств?

— Возможно, — ответил он. — Но сомнительно. Даже с тобой, Мей, магии во всем мире все еще мало. Даже с Угольным камнем и нашими смешными амулетами — ее очень мало. Сказать по правде, я боюсь.

— Тебе бы понравилось жить во времена Древних и магии Элфенов? — спросила я.

Аллертон помрачнел.

— Нет уж. Жестокое было время. Постоянные сражения племен. Ужасные сражения. Хотя интересно было бы посмотреть на магию. Она была самой разной. Например, были Элфены, что управляли лишь резкими порывами ветра. Другие могли менять погоду. Но ты, если так посмотреть, можешь все это. У тебя есть склонность ко всему этому. Ты — сильнейшая рожденная с мастерством за все время.

Я откинулась на спинку кресла, пытаясь все осознать: мысль, что Сихраны все еще живы, что тысячи лет назад были разные племена с разными силами, что появлялись божества… всего было слишком много. А где-то в центре была я — маленькая девочка из деревни, оказавшаяся сильнейшей рожденной с мастерством. Ответ был лишь один.

— Почему?

Аллертона было едва слышно.

— Может, потому что мы нуждались в тебе.

* * *

Борганы делали оружие и собирали лошадей. Семьи готовились к перемещению лагеря. В этот раз половина оставит лес Ваэрг и укроется в южных деревушках.

Многие боялись, что годы их жизни в запретном лесу закончились. Все было по моей вине, мне было жаль их. Сердце сжималось при мысли, что все они в опасности из-за меня. Но я была не одна. Треов — конюх и начинающий кузнец — помогал им с оружием, да и Эллен, что удивительно, старалась помочь. Порой она присоединялась к нашим с Казом тренировкам. И тогда во мне вспыхивал огонек ревности. Когда они касались друг друга, все во мне пылало, я становилась злее. Каз кричал команды, но заканчивалось все тем, что я вонзала кинжал в землю и хваталась за обрубок, жалея о его бесполезности. Треов следил за мной спокойным взглядом.

По вечерам я использовала магию. Я резала руки и исцеляла раны. Маленькие порезы. От некоторых оставались шрамы. Некоторые исцелялись идеально. Я не говорила об этом никому. Это только мой секрет. Хуже всего то, что мне нравилась эта боль, и от этого становилось стыдно. Каз приходил позже и рассказывал голосом, которому не хватало жизнерадостности юноши, что я знала, о новых союзниках. А потом мне снились кошмары.

* * *

— Я вижу твой маневр, — сказал Каз. — Если хочешь отвлечь противника, нужно быть хитрее. Еще раз.

Лес сегодня был влажным. Капли дождя падали с листьев, вскоре промокла вся моя туника. Мы с Казом тренировались, и я сжимала в левой ладони кинжал. Я все еще говорила Казу, что ничего не выйдет, но он не слушал. Он продолжал давить.

А я была на грани срыва.

— Еще раз, — настаивал он.

Я стояла безмолвно. Тело дрожало от злости.

Он шагнул ко мне, серебряные глаза пылали. Я знала, что на нас смотрит лагерь.

— Еще раз, Мей! — потребовал он сквозь зубы. Лоб пересекли морщины.

— Не буду.

Он отбросил меч.

— Зачем тебе вообще это делать? Ты можешь убивать магией. Тебе не нужен этот несчастный кинжал, — он отобрал его у меня, схватив за лезвие. Я скривилась, когда по его ладони потекла кровь. — Это важно для тебя? Почему ты здесь? Ты не слушаешь мои указания. Они тебе не нужны. И что же ты делаешь?

Левая рука сжалась в кулак.

— Так ударь меня, — сказал он. — Я знаю, что ты этого хочешь.

Вместо этого я выбила из его руки кинжал и устремилась к своей палатке, игнорируя лица следивших за мной. Я ходила по палатке, когда пришел Каз.

— Чего надо? — осведомилась я.

Он вскинул палец, указав на меня, уже раскрыл рот, но сдался и ушел. А потом вернулся, закрыв проход в палатку, и приблизился ко мне настолько, что я чувствовала жар, полыхающий в нем.

— Ты меня жалеешь? — спросил он. — Потому все это? Пытаешься меня отвлечь? Чтобы я не страдал из-за смерти мамы? Позволила учить себя? Я принц, Мей. Я не должен учить упрямых девушек сражаться, особенно, когда они этого даже не хотят. Так чего ты от меня хочешь? Мне надоело. Надоело твое отношение. Чего ты хочешь?

— Хочу снова быть нормальной, — выпалила я. — Хочу уметь сражаться как нормальный человек, а не с помощью магии. Хочу быть сильной, как Саша, и чтобы люди не смотрели на меня с жалостью, когда я проливаю суп. Хочу чувствовать себя целой. Целым человеком, а не калекой без руки. Я хочу, чтобы ты научил меня быть такой, потому что только тебе я могу это доверить.

Тишина давила. Словно воздух вокруг загустел. Каз не двигался, и я могла лишь смотреть, как вздымается и опадает его грудь. Он пах дождем. Мы оба так пахли. Лес и дождь. Мы теперь были одинаковыми, отличались лишь тем, чего нам не хватало, а не тем, что уже имели. Мы были двумя истертыми веревками, что в отчаянии цеплялись друг за друга в поисках силы.

И вдруг он прошептал:

— Я могу сделать тебя целой, — и поцеловал меня.

Глава двенадцатая: Королева надежды

И мир с этим поцелуем изменился. Дни проносились, ведь мы ждали заката, чтобы побыть вместе, чтобы обнимать и целовать друг друга. Днем Каз продолжал учить меня защищаться кинжалом. Но теперь мы понимали друг друга. Каз знал, что ему нужно отвлечься от горя. Я должна была стараться, чтобы снова чувствовать себя человеком. Но куда сильнее было не желание укрепить левую руку, а желание Каза быть со мной. Я и не думала раньше, что у меня такое случится.

По ночам мы целовались, говорили и смеялись над тем, как глупо было так долго ждать. Одной из ночей он объяснил, как его чувства развивались. И его слова заставили меня светиться изнутри. Его большой палец скользил по моей руке, заставляя дрожать.

— Я ведь не сразу тебя полюбил, Мей Вейландер, совсем не сразу. «Что это за девушка, и почему она такая странная?» — подумал я сначала. Это продолжилось и после смерти твоего отца, но я был впечатлен тем, как ты держишься. Ты сильная, смогла выдержать многое, хотя порой и уступаешь эмоциям. Ты заботилась обо мне, хоть и была охвачена желанием отомстить. Ты мягче, чем думаешь. Мне ты казалась свободным, непокоренным, диким созданием леса. Ты оставалась верна Анте и никогда не колебалась перед лицом опасности. Твоя жажда жизни восхищала меня. За время в лесу ты стала мне ближе, чем кто-либо из моей семьи. Мы узнали друг друга. И даже во дворце, даже после помолвки с Эллен, я думал о тебе. Я думал о том, как мы говорили за шахматами. Я думал, что из еды можно пронести тебе в комнату. Когда тебе было плохо, было плохо и мне. Физически больно. Я не мог тебя покинуть. Я не мог смириться с мыслью, что мы больше даже не поговорим. Без тебя было совсем плохо. Когда я увидел твои силы… то понял, какой я дурак. Я должен был понять. Хуже всего, что я заставил себя любить другую женщину без причины, что давил чувства к тебе из-за этого, что мы тратили время. Да, это ранило меня сильнее всего — потеря драгоценного времени. Теперь я это понимаю. Мама прожила всего сорок три года. Я знал ее семнадцать лет. Этого не хватило. Ее выбросил из этого мира монстр. Волк в обличье человека. Мой отец. Да никакой он не отец. И не человек. Чистое зло.

Я вмешалась, заметив, что в нем закипает гнев.

— А ты думаешь, почему я заботилась о тебе, хотя мое сердце было сломано? Из-за всего хорошего, что я в тебе видела. У тебя есть свет внутри, нежность. И она мне нужна. Только мой отец был со мной добрым, а потом ты. Это благодаря тебе я поняла, что люди могут быть и хорошими. Не гаси этот свет ненавистью. Не гаси его, называя отца злом. Он человек, хоть и с множеством недостатков. Я видела его страхи, я знаю, что у него на уме. Он — не зло. Он — трус и убийца, но не само зло. Я знаю, что ты хочешь мести, знаю, как она пытается поглотить тебя. Это яд в твоей крови, а не в его. И с этим ядом нужно бороться, если ты хочешь жить. Месть — желание этого яда, а не твое. Твое — любовь, Каз. Мы будем вместе сражаться за Эгунлэнд, а не из мести.

— Нам нужно сыграть свадьбу, — восхищенно заявил он.

Мои щеки вспыхнули. Я инстинктивно подалась назад. Свадьба! И по взгляду и растерянному виду Каза я поняла, что страх отразился и на лице.

— Все слишком быстро, Каз.

— Почему? — спросил он. — Мы говорим о любви. Говорим о том, что хорошо для Эгунлэнда. А все это объединит свадьба. Мы любим друг друга, значит, должны пожениться. Ты будешь королевой и рожденной с мастерством.

— Ты хочешь жениться на мне, потому что я рожденная с мастерством? Или потому что это я? Нет, не отвечай. Пока что. Каз, все слишком быстро. У нас… я только… мы недавно впервые поцеловались… Нет. Я не могу. Прости.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь на ноги.

— Нет. Не уходи, — сказала я. И отчаянно искала слова, а Каз стоял у выхода из палатки. — Ты все еще страдаешь. Ты должен убедиться, что это все серьезно.

— Назови настоящую причину, Мей, — потребовал он.

— Ты мгновенно полюбил Эллен, — сказала я, пытаясь сохранять голос ровным. — А мне для моих чувств потребовалось время. Ты воспринимал меня другом, даже сестрой всего несколько недель назад. Сначала дай чувствам окрепнуть, а потом мы сделаем это.

— Думаешь, я импульсивный идиот? — выдавил он. Его глаза пылали злостью, но лишь на миг, потом он остыл. А я успела увидеть его боль. Я видела боль на его лице. — Я должен был понять, что для девушки, что легко обманула меня, я лишь дурак. Это моя вина. П-прости, — он отшатнулся.

— Не надо так, — умоляла я.

Но он ушел. Сердце просило догнать его, но разум останавливал. Может, ему нужно время, чтобы он остыл. Он злится на весь мир, а не только на меня, я не могла его за это винить. Мне самой потребовалось время, чтобы прийти в себя. И я могла теперь лишь ждать. Я свернулась на подстилке, пытаясь убедить себя, что утром все будет нормально.

А на рассвете меня разбудила Саша, она трясла меня за плечо.

— Мей, есть новости, — сказала она. — Одного из шпионов Аллертона поймали. Он думает, что пора идти в Джакани. Придется уходить и остальному лагерю, потому что шпиона могут пытать. А люди долго в пытках короля не выдерживают. Шпион долго молчать не сможет. Стой, в чем дело? Ты словно не спала толком. И где принц? Не смотри на меня так. Я видела, как он бегает в твою палатку.

— Мы поссорились, — сказала я, сев и натянув через голову тунику. — Он хочет свадьбы.

Саша хлопнула в ладоши.

— Так ты станешь королевой. Я так и знала!

— Я отказалась.

Саша шлепнула меня по голове.

— Дурочка, зачем?

— Потому что он спешит, а я не знаю, ради нас это или ради Эгунлэнда.

— Ради всех богов, Мей, мальчишка пришел к тебе, поджав хвост, понимая, что ошибся, что любил все это время тебя. Как он тебя попросил?

— Сказал: «нам нужно сыграть свадьбу».

— Вот так?

— Да, — ответила я.

— Да уж. Тогда я не удивлена, что ты отказала. Не самое воодушевляющее предложение.

Я не сдержала смех.

— Но, может, единственное, что мне светит. Может, я сделала глупость. Каз ушел отсюда и вряд ли теперь со мной заговорит, — сердце сжалось. — Смешно. Я должна тревожиться из-за ситуации с королем, а не из-за этого.

— Забудь, о чем ты должна тревожиться, доверься чувствам. Святая Селина, ты заслужила это, отдав столько всего, ты заслужила счастье с возлюбленным. Не надо так бросаться шансом.

Я вздохнула.

— Ты такая надоедливая.

— Надоедливо догадливая, — исправила она.

Я закатила глаза.

— Идем уже, увидим Аллертона и начнем приготовления.

* * *

Аллертон сидел, уткнув подбородок в ладони. Тусклое утреннее солнце проникало в палатку, поблескивая на его лысине.

— Уже слышала? — понял он, не поприветствовав.

— Когда мы уходим? — отозвалась я.

— Как только лагерь будет готов. Через пару часов, — он приподнял голову и вздохнул. — Нужно собрать нашу группу. С тобой пойдут не все. Нас должно быть мало, но все — проверенные и сильные. Хороших бойцов я оставлю в лесу Ваэрг, чтобы они участвовали в гражданской войне, что начнется, пока мы будем в Джакани. Остальные покинут лес и направятся на юг с нами, пока мы не найдем им подходящую деревушку. Я связывался с городами у границы Хэдалэнда. Думаю, там с ними все будет в порядке.

— Я иду, — заявила Саша. — Я Мей не брошу.

Я улыбнулась ей, а она сжала мою здоровую руку.

— Я пойду до Джакани, — сказал Аллертон.

— Что? Почему? — удивилась я.

— Я — старик, — ответил он. — Не по возрасту, но знаю об этом. Я уже не в лучшей форме. Вряд ли выживу в песках Анади. Или жара, или песчаная буря добьют меня. Я не хочу это проверять.

— Но мне понадобятся твои советы, — ответила я. — Твой перевод свитков…

Он покачал головой.

— Мы выжали из этих свитков все. Теперь тебе нужно в пески Анади, чтобы узнать от проводников об их предках, найти самостоятельно скрытый город. Я тебе уже не нужен, Мей. Тебе нужна лишь ты сама и вера, что у тебя все получится.

Сердцем я понимала, что он прав, но в голове оставались сомнения. Сердце испуганно билось при мысли, что действовать придется без его советов.

— Иди, — сказал он. — Дел еще очень много.

И мы вышли на яркий солнечный свет.

Саша потянула меня в сторону.

— Мей. Анта не готов к длинному пути. Я попросила знакомую семью забрать его в деревню возле Хальц-Вальдена. Это недалеко отсюда, они позаботятся о нем.

— Но охотники…

— Не беспокойся. Там очень ответственный отец. Он не позволит ничему случиться с Антой. Он будет невредимым. Но тебе нужно попрощаться с ним.

Я уточнила у Аллертона.

— Да, иди. Я пока займусь лагерем.

Я благодарно кивнула и направилась к загону. Когда я увидела Анту, сердце словно увеличилось в размерах, я уже сомневалась в правильности. Анта поднял голову и громко фыркнул, что звучало почти как нервный смех. Я сорвала пригоршню травы, чтобы дать ему, злясь на себя, что не захватила с собой морковь или овес.

— Я ухожу, малыш, а ты не можешь пойти со мной. Мне пришлось бороться с Водяным без тебя, и это было ужасно, потому я не знаю, как смогу справиться в этот раз. Но Саша сказала, что семья, что присмотрит за тобой, хорошая, и им лучше быть такими, или придется отвечать передо мной. Как в тот раз, когда тебя пытался тронуть пьяный фермер, а я налетела на него, еще ребенком, ударяя локтями и ногтями. Напугала я его тогда! И всегда буду так делать, как и ты ради меня, — я уткнулась головой в его шерсть. — Были бы такие люди, как ты. Будь у всех сердца, как у оленей, мир был бы лучше.

Кто-то прокашлялся. Я резко развернулась, краснея и чувствуя, что щеки мокрые от слез. Я спешно вытерла их. Конюх, Треов, стоял передо мной, понимая неловкость ситуации и глядя куда угодно, только не мне в глаза.

— Я… кхм… У меня есть кое-что для тебя, — сказал он, слова вырывались в странном ритме. Он прятал руки за спиной. — Безделушка, на самом деле, но я долго над ней работал, думаю, это поможет.

— Что это? — спросила я.

Он переминался с ноги на ногу и сглотнул. На лбу его были заметны капли пота. Я расслабилась. Он побаивался меня. Такая реакция на меня, как на рожденную с мастерством, была странной, я к ней еще не привыкла.

— Она может не подойти, — говорил он, — но я сделал ее для тебя. Она, может, и бесполезна, но если все же поможет… К ней можно присоединять что-то другое… и… Не знаю. Это должно помочь.

— Ты это сделал? — выдохнула я, потрясенно глядя на вещь в руке Треова.

— Да, — сказал он, отчаянно моргая.

Рука. Прекрасная рука. Сталь была отполирована и сверкала, ближе к запястью была резьба. Некие символы. Рука чуть изгибалась у запястья, а еще там были кожаные шнуры, чтобы я могла прицепить ее к своему обрубку.

Я вскрикнула.

— Я знаю эти символы, — я вспомнила записи Аллертона. Они были из языка Элфенов. Я видела символы земли, огня, воды и ветра. А еще другие — природу и птиц, и… оленя, — глаза снова были на мокром месте.

— Сюда еще можно вставить другие части. Кинжал, крюк… пока так, но я могу сделать еще. Попробуешь? Я сделал ее регулируемой.

— С радостью, — сказала я. — Но почему ты не сказал мне, что можешь такое сделать?

Он осторожно прижал руку к моему обрубку и присоединил ее шнурами.

— Это была идея принца. Он спросил, могу ли я что-то придумать, и я сначала сомневался. Но стоило подумать, как пришла эта идея… много идей. Я хотел сначала сделать, а потом рассказывать. Не хотелось, чтобы ты надеялась впустую. Вот, готово.

Это, конечно, не плоть и кровь. Я не могла шевелить пальцами или сжать ладонь в кулак. Но уже что-то.

— Спасибо, — сказала я. — Пойдем в лагерь?

— Там все суетятся, — сказал он. Мы бодро шагали. — Собирают группу.

— Аллертон организовывает отбытие. Его шпиона поймали. Всем нужно уходить.

— Тогда я рад, что успел сделать руку. Я еще должен показать, как присоединять другие фрагменты. В пути, ведь я иду с тобой.

— Да? — удивилась я.

— Конечно. Ты — новый путь. Ты начнешь что-то новое в Эгунлэнде, я хочу это увидеть.

Я потрясенно раскрыла рот. О таком я и не думала. В прошлом это заставило бы меня дрожать перед ответственностью, но теперь я лишь еще раз убедилась, что занята важным делом. Я вспомнила Эйвери. Может, сейчас она бы мной гордилась.

— Спасибо за поддержку, Треов, — сказала я.

— У тебя есть не только моя поддержка, — ответил он. — Но и моя верность.

До лагеря я добралась в изумлении. Стражи Аллертона снаряжали коней. А тот спорил с кучкой Борганов. Я же искала в толпе Каза, но нигде не видела.

Аллертон повернулся ко мне, его желтые глаза пылали от злости.

— Они не слушают. Скажи им. Скажи, что остановишь короля, что ты — рожденная с мастерством. Покажи свои силы.

Я почувствовала себя зверьком, которого заметили охотники. Лагерь притих, все смотрели на меня. Саша стояла перед толпой и едва заметно кивнула.

Я прочистила горло и решила, что лучше всего будет говорить искренне.

— Вы уже, наверное, видели меня в лагере. А я видела, что некоторые из вас кланялись. Думаете, что я особенная. Но я никогда не чувствовала себя особенной. Большую часть своей жизни. Я вас не виню за то, что вы не хотите идти на юг с однорукой тощей девочкой. Я бы тоже отказалась. Вот только, хоть порой я это ненавижу, я не обычная девочка. Я — рожденная с мастерством. Мои силы порой разрушительны. Они могут ранить. Но могут и исцелять.

— Покажи! — крикнул мужчина средних лет со светлой бородой.

— Ладно, — в моей руке вспыхнул огненный шар. Толпа вскрикнула, а я позволила огню разгореться сильнее, а потом подумала о воде и потушила его. — Слушайте, я знаю, что я еще юна. Вы сомневаетесь во мне. Но я беспокоюсь об этой земле. Я знаю, каково это — жить в бедности. Я знаю голод, когда из кожи выпирают ребра. Я теряла людей. Я любила людей. Я видела ужасных людей и их поступки. Я, может, и юна, но я живая. А в Цине сейчас убийца. Он убил женщину, потому что боялся ее и секретов, что она могла поведать миру. Он боялся, что все узнают, что он лишь трус. Убийца живет в Красном дворце и сидит на троне. Он правит нами и хочет обрести бессмертие, чтобы править вечно. Ваши дети окажутся в его руках, и дети ваших детей, если ничего не сделать. Я, может, и рожденная с мастерством, но одна я не смогу изменить этот мир. Мы можем сделать это. Вместе. Вы нужны нам. Вы нужны мне. Это будет сложно. Это будет опасно. Но вместе мы сбросим убийцу с трона и подарим Эгунлэнду правителя, что он заслуживает!

— Ты, — крикнула Саша. — Ты — лидер.

Кивки и крики одобрения.

— За королеву! — закричал кто-то еще.

Я покачала головой, в отчаянии выглядывая Каза.

— Нет, принц. Принц Казимир поведет вас.

Но мой голос не было слышно за общими воплями. Саша рухнула на колени, выказывая преданность. За ней — Треов, Аллертон и Эллен, а потом и все остальные. Я хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, глядя в стороны. И ко мне пошел мужчина. Его глаза мерцали серебром. Он пристально смотрел на меня, а потом опустился на одно колено.

— За королеву, — сказал он. — Я вверяю свою жизнь, тело и душу. Я клянусь тебе в верности всем, что у меня есть.

Сердце бешено билось, я смотрела на людей на коленях. Взгляд опустился на песочные волосы Каза.

— Что ты творишь? — прошипела я. — Ты же принц. Тебе не нужно клясться в верности мне.

Он поднял голову, чтобы взглянуть на меня серьезными глазами. И улыбнулся так же солнечно, как при нашей первой встрече.

— Нужно. Ты — истинная наследница трона. Моя семья — узурпаторы. Ты ошиблась этим утром. Тебе не нужна свадьба, чтобы быть королевой, ты уже — королева.

Часть третья

Глава тринадцатая: Город песка

Говорили, что в Джакани солнце за двадцать минут может сжечь кожу, что за час ходьбы в песках Анади начнутся галлюцинации, что женщины там так красивы, что прячут лица, чтобы в них не влюблялись все прохожие. Я впервые увидела город вместе с Казом. Он одной рукой держал поводья Гвен, а другая расслабленно лежала у него на ноге. Моя металлическая рука упиралась в колено, а другой я держалась за очень нервную кобылицу, что дала мне Саша.

Мы были маленькой группой повстанцев, не оставлявших надежды. Мои верные солдаты. Аллертон был с нами, пока мы не найдем проводника в Джакани. Он сидел, обливаясь потом, на своем мерине, постоянно протирая лоб платком.

На юге солнце было жарким. Я знала, что так и будет. Но не ожидала, что от жары можно задыхаться. Я думала, будет лишь приятное покалывание, а не постоянное давление на кожу. Я пока не понимала, как буду идти в пустыне.

— Город песка, — прошептал Каз. Он не шевелился, зачарованный видом перед нами.

Мы ждали на голом холме проводника. Джакани могли нервничать из-за гостей с севера, потому мы ждали в стороне. Это казалось ненужной мерой, но это все же их город и их правила. Даже отсюда я видела стражей у врат города. Я с тревогой поглядывала на них.

День был в самом разгаре, до нас доносились запахи города: пыль, пот, а еще специи, как на кухне в Красном дворце перед банкетом. Люди сновали вокруг оранжевых домиков, словно насекомые. Большинство зданий было квадратным, все улицы огибали их. И только одно здание выделялось — дворец, высокое здание с куполом и тонкими башнями по бокам. Он был белым, сверкал на солнце. Остальной город был водоворотом цветов: от развешенных сушиться вещей до зеленых вспышек деревьев с игловидными листьями и разноцветных нарядов жителей.

— Кто это? — спросила я, указывая на странное существо, похожее на лошадь, но с длинной шеей и неровной спиной. Я видела, что на них катались и запрягали в телеги. Они двигались медленно.

— Верблюды, — сообщил Аллертон. — На таком ты поедешь по пескам Анади.

Я судорожно выдохнула, а Аллертон и Каз рассмеялись.

— Они не выглядят надежными, — сказала я.

— Это говоришь ты? Ты каталась годами на белом олене! — воскликнул Каз.

— Это не одно и то же, — пробормотала я. Отпустив поводья, я потянулась здоровой рукой, чтобы ударить его. Это движение испугало мою кобылицу, и она чуть не сбросила меня со спины. — Саша, скажи честно, ты пытаешься убить меня этим существом?

Сзади послышался ее голос.

— Последний раз тебе говорю, лучше я найти не смогла.

Я склонилась к уху кобылицы и зашептала:

— А теперь слушай: я тебе не нравлюсь, а я хотела бы, чтобы ты мне понравилась, но ты пытаешься меня убить. Если не хочешь остаться здесь, прекрати так делать.

Лошадь покачала головой и прижала уши. Я вздохнула и сдалась. Скоро мы будем в городе. Надеюсь, верблюдами управлять проще.

— Кто-то приближается, — сказал Каз. Я заметила, что он насторожился, его рука потянулась к мечу. Каз сильно изменился после смерти матери. И порой было больно смотреть, что он вырос, но это и влекло меня к нему сильнее.

— Спокойно, это наш проводник, — сказал Аллертон, протирая платком лицо.

— Опять это существо, — с отвращением добавила я. — Верблюд.

Странное создание с длинной шеей шло к нашему холму ленивым шагом. Наездник был высоким с обветренной кожей. Он был в свободных желтых одеждах, достающих до колен.

А из-под просторной накидки виднелись странные мешковатые штаны. Вокруг его головы был обернут красный шарф, закрывший и голову, и шею. Он улыбнулся нам, когда мы приблизились. Зубы его были почти такого же цвета, как здания впереди. Увидев Аллертона, он кивнул и сказал что-то на своем языке, на языке родственников моего отца. Кожу покалывало от восхищения, когда я слушала его речь. Аллертон повторил слова приветствия, и я решила, что это или просто «привет» или «доброе утро».

Проводник повернулся ко мне. Я заметила камни на его пальцах и золотое кольцо в носу. Он был с бородой, но она была лишь на подбородке. Глаза его были темно-карими, а кожа — обветренной, словно пустыня от песчаной бури.

— Хада-я, — сказал он мне. — Рожденная с мастерством. Большая честь встретить вас.

— Муштан — последователь мастерства, — сказал Аллертон. — Он всю жизнь ждал встречи с рожденной с мастерством.

— И для меня честь, — сказала я, щеки пылали. — Спасибо за добрые слова.

— И принц Казимир, — сказал он Казу. — Я много о вас слышал. Султан уехал на вашу свадьбу. А увидела там нашу Хада-я во всей красе.

— Да, очень приятно, что султан посетил мою… свадьбу.

Муштан рассмеялся.

— Вы должны увидеться с султаном. Ему хочется поговорить с вами о вашем отце.

Каз вскинул брови.

— Я тоже хотел с ним поговорить. Но вместе с Мей, конечно.

— Конечно, — согласился Муштан. — Хада-я должна участвовать в наших планах насчет будущего всего континента, — он повернулся ко мне. — В вас есть кровь Джакани?

Я кивнула, не понимая, почему смутилась.

— Конечно, я узнал бы женщину Джакани, как только увидел бы. Добро пожаловать домой! — он раскинул руки, словно обнимал меня издалека. Его верблюд кивнул.

Каз повернулся и широко улыбнулся.

Похоже, мне здесь понравится.

* * *

Муштан привел нас к себе домой, проведя по шумным улицам Джакани. Шум был громче, чем в Цине, я едва выдержала, ведь была из тихой деревни. Но во всех голосах и лицах было тепло и дружелюбие. Я постоянно поворачивала голову, чтобы увидеть новое — лотки торговцев, смеявшихся и бегавших детей, владельцев магазинов, что кивали прохожим с порога.

Когда мы попали в дом Муштана, я поняла, что он богатый. Его дом был в три раза больше домов богачей, что мы проходили. У него была огромная конюшня, слуги тут же пришли к лошадям с водой и зерном. Я радовалась, что не взяла с собой Анту. Ему бы эта жара не понравилась бы. Но мне было тревожно, как он там, в новой семье. Я хотела посмотреть на медальон, но сейчас не место. Я должна приготовиться к вопросам. Я должна быть настороже.

Муштан провел нас под аркой в дом, закрывшись от Джакани большими воротами. Внутри было тихо и мирно. Казалось, что город далеко отсюда, хотя он был сразу за воротами. Нас попросили разуться, я попыталась скрыть грязные ноги в штанах, но я была рада холодному прикосновению мрамора к горячим ступням.

— Вам приготовят чистую одежду. У вас был долгий путь. Вам, наверное, неудобно? — спросил Муштан.

Я согласно кивнула.

— Позвольте позаботиться о вас, Хада-я. Большая честь принимать таких гостей. Не каждый день к кому-то приходят принц и Хада-я.

Меня увели девушки примерно моего возраста в шелковых одеждах кремового цвета, я думала о том, что в Муштане есть что-то родное. Может, улыбка, может, его внешность, но я вспомнила об отце. В этот раз воспоминание уже не причиняло боль.

Они провели меня в комнату с высоким полотком и мраморными столбами, поддерживавшими арки, а в полу была огромнейшая ванна, такой я еще не видела. Я и не заметила, что Эллен и Саша идут следом. Саша выдохнула, войдя в комнату:

— Боже правый, Муштан добывает золото? — спросила она.

— Это все шахты, — сказала Эллен. — В Джакани много людей, что богаче короля.

Заметив, что я на нее смотрю, она скромно улыбнулась и отвела взгляд. Эллен не говорила со мной после случившегося в Красном дворце. Я знала, что она винила себя.

— Ваши вещи, — одна из девушек кивнула на мою грязную тунику и штаны.

Саша свою одежду уже сняла. Эллен, побледнев, медленно расшнуровывала платье. Значит, не только я боялась раздеваться перед остальными. Когда я мылась или переодевалась в Хальц-Вальдене, отец всегда выходил из хижины и кормил Анту. К этому мы привыкли. В лесу Ваэрг я уходила подальше по реке, хотя мылась я там редко. Я покачала головой и начала раздеваться, злясь на свою реакцию. Я ведь почти уже женщина. Я не должна этого стыдиться.

Одна из служанок вскрикнула, и мы с Сашей повернулись к Эллен. Я сразу пожалела. Теперь я вечно буду помнить о ее шрамах. Она густо покраснела и поспешила в воду. Мы с Сашей переглянулись, но ничего не сказали. А что сказать? Я знала о том, что ее избивал отец, ведь Водяной показал мне ее страхи, но я не говорила об этом с Эллен. Мы давно не общались. Нас столкнула судьба. Я знала Эллен дольше всех здесь, но она оставалась для меня непонятой. Раньше она была плохой. Теперь стала цельной личностью.

— Готова, Мей? — спросила Саша, шагнув к ванне. Ее длинные рыжие волосы волнами ниспадали на спину. Ее кожа была бледной, а тело изгибалось там, где это привлекало внимание мужчин. Я подавила зависть. Зачем завидовать тому, чего у меня не будет? Эту энергию лучше направить в полезное русло.

Я кивнула и сняла нижнее белье, поспешив к ванне. В спешке я скользила по полу, напоминая себе, что я уже не деревенская девочка. Я женщина, лидер, рожденная с мастерством. Я могу вынести это с достоинством, даже если буду обнаженной.

Когда я выпрямилась, Саша рассмеялась.

— Это что еще за надменный вид? Уже мечтаешь о Красном дворце?

Я брызнула на нее водой.

— Я пытаюсь вести себя как леди, понимаешь? Ведь однажды я могу стать… чем-то вроде…

— Королевы. Можешь говорить спокойно это слово, — сказала Саша.

Я взглянула на Эллен, почувствовав укол вины.

— Все в порядке, — заверила она меня. — Я никогда не хотела быть королевой. Это все отец.

— Знаю, — ответила я. — Но все так быстро меняется. Прости, что все так вышло.

— Не стоит. Ошибка исправлена. Ты была создана для этой роли, — заявила она.

Одна из служанок сидела на краю ванны и неодобрительно смотрела на мою металлическую руку.

— Ее придется снять.

Я с неохотой сняла изобретение Треова и отдала ей. Хорошо было бы промыть обрубок, но я поймала себя на том, что прячу руку под водой.

— Болит? — тихо спросила Эллен.

— Да, — ответила я. — Порой тело думает, что рука на месте, а когда понимает, что это не так, то ужасно болит. Но помогает мастерство. Я могу уменьшить боль исцелением.

— Прости, — сказала Эллен. — Если бы я не притворялась…

— А если бы я не скрывала это… — ответила я. — Не вини себя. Ты себя этим изведешь. Я все равно должна была уничтожить Водяного. Это моя вина, что я дала ему шанс лишить меня руки.

— Что это за шрамы у тебя на руках? — спросила Саша, сузив глаза.

Служанки терли наши спины, я скрывала от них руки.

— Я… эх… неважно, — честно говоря, после поцелуя Каза я больше не пробовала исцеляться. Я поняла, что все это неправильно, что мне не должна нравиться боль. И это было лишь напоминанием, что больше так делать не надо.

— Мне нравится в Джакани, — сказала Саша. — Красивые женщины. Шумные и цветные улицы. Я могла бы здесь жить, — служанка потрясенно показывала остальным волосы Саши. Я улыбнулась про себя. В городе рыжеволосых, похоже, не было.

Расслабляясь в ванне, мы начали разговор, я расслабилась. Горячая вода проникала под кожу, а сладкие ароматы масел пачули и магнолии наполняли воздух. Мы спрашивали служанок о жизни у Муштана, о парнях, что им нравятся, об их еде. Это был первый женский разговор в моей жизни. Я впервые словно была частью чего-то, к чему подходила. Девушка по имени Аллайя мыла мои волосы. Я повторяла ее имя мысленно снова и снова, задумываясь, могли ли меня так назвать, если бы семья отца осталась в Хэдалэнде.

Но все это прервал Каз, ворвавшийся в комнату.

— Мей, срочно нужно идти!

Слуги тут же вскочили на ноги, прогоняя его из ванной. Каз зажал рукой глаза, чтобы не видеть наши обнаженные тела. Я почти смеялась, но его сжавшиеся челюсти остановили меня.

— В чем дело? — спросила я. Девушки тем временем помогли мне выбраться из ванной и принялись вытирать полотенцами. Вокруг моего тела повязали лазурного цвета одежды, а обули меня в балетки. Я вернула на место железную руку. И подняла кинжал.

— Прибыл султан.

Глава четырнадцатая: Султан Джакани

Девушки выгнали Каза из ванной и принялись сушить и укладывать мои волосы. Я сначала протестовала, но они настаивали, что я должна выглядеть идеально. Саша и Эллен подбадривали меня.

— Это смешно. Султан ждет разговора о политике и войне, а не созерцания моего наряда.

— Вы будете выглядеть сильной, — сказала Аллайя. — Здесь женщины другие. Они не ведут себя как мужчины, как это делаете вы, они лишь исполняют свой долг, — я уловила неодобрение в ее голосе, Аллайя, похоже, не могла мириться с нашим поведением.

— Меня и нельзя назвать местной, — ответила я, пытаясь подавить смущение.

Аллайя вскинула брови, я пробормотала извинение. Она пожала плечами.

— Встреча с султаном — большая привилегия. Нервничать вполне естественно. Но я твой друг, Мей. Я хочу тебе помочь.

Щеки пылали. Нужно остудить голову, чтобы говорить с султаном. Если мы будем искать храм Сихранов, для этого понадобятся и его силы.

— Прости.

Саша шумно выдохнула.

— Я бы на твоем месте запомнила этот миг. Мей очень редко извиняется. Так что ты теперь тоже особенная.

— Для меня честь — все, что скажет рожденная с мастерством, — ответила Аллайя, но в ее глазах сверкали искры смеха.

Мы прошли в длинную комнату, обрамленную мраморными колоннами. В центре стоял огромный расписной стол. Белый камень, из которого он был сделан, сочетался со стенами, словно комната была единым целым. Только длинные шелковые занавески и лиловые пустынные цветы в горшках с мозаикой были вспышками цвета в комнате. За столом нас ждали четверо — Аллертон, Каз и Муштан, а еще мужчина, которого я еще не видела, — султан. За ним стояло двое мужчин в черной одежде с ятаганами за поясами. Я запомнила, что с ними лучше не связываться. Но сам султан был внушительным и без стражи. Он встал, когда мы вошли, потому я увидела его во весь рост. Он был младше, чем я представляла, не старше тридцати, с заплетенной в косу бородой и свободно спадавшими на плечи прядями. Его кустистые брови привлекали внимание к пронзительным глазам, что были такими же темными, как бриллиант, который я искала. Он расправил широкие плечи, и грудь его стала шире. Затем он скрестил руки и улыбнулся мне.

— О, рожденная с мастерством, какая честь, — сказал он, и я заметила тень насмешки в его голосе. И поняла, что он не верит, что это я. Разговор будет трудным.

Я взглянула на Каза, он словно боролся с чем-то внутри. Он разглядывал мой наряд, широко раскрыв глаза. Он сжал челюсти, моргая, словно от шока. Я сразу обеспокоилась, что натворила со мной Аллайя.

Я кивнула султану.

— Рада знакомству.

Саша взглянула на меня, произнеся только губами: еще.

— Кхм… то есть, для меня тоже большая честь. Встретить вас.

Саша закатила глаза, уголок рта Каза пополз вверх. По моей спине стекал пот. Я должна вести себя вежливо, чтобы султан помог нам. Я должна сыграть свою роль, невзирая на то, как глупо буду себя чувствовать. Я прочистила горло и села.

Султан и остальные тоже сели, он повернулся к Саше.

— Прошу прощения. Мне вас не представили.

— Саша — моя защитница. Она помогает мне с мастерством.

— Ах, — ответил султан. — Тогда большая честь встретить и вас, Саша. У Борганов, должен отметить, всегда были интересные имена. А вы, Мей, наполовину Джакани, так ведь?

— Мой отец из Хэдалэнда, — сказала я. — Его семья во время войны поселилась в Хальц-Вальдене.

— О, Хальц-Вальден, — султан едва не выплевывал слова. — Мирное место для тех, кто хотел сбежать от войны.

— Как будто это плохо, — вырвалось у меня инстинктивно, Саша рядом напряглась.

— Прошу прошения, — ответила султан. — Долгое время мы считали их дезертирами. Они бросили страну.

— Хальц-Вальден — маленькая деревушка, — сказала я. — Они просто хотели мира и устали от кровопролития.

— Конечно, — султан улыбнулся, сверкнув ровными белыми зубами. Мне казалось, что каждый его жест и выражение лица тщательно просчитаны. Он умел быть одновременно дружелюбным и угрожающим. Я напомнила себе, что выстояла против Водяного. Я убила короля в его худшем страхе. Я — рожденная с мастерством, нужно вести себя соответственно.

— Благодарю за ваше гостеприимство, — сказала я. — Для меня очень важно увидеть, как жили мои предки. Жаль, что я здесь по важному делу. Я бы хотела посмотреть город.

Каз повернулся ко мне и кивнул, словно говоря: хороший ход.

— Да, Мей права, дорогой султан, — Аллертон чуть не мурлыкал. — У нас важная миссия. Мы должны сразу этим заняться, хотя я очень хотел бы услышать от вас историю этого великого народа, — я едва не закатила глаза. Аллертон был подхалимом. — Королю нужно помешать заполучить бессмертие. На нашей стороне принц и рожденная с мастерством, потому это наш шанс сместить его с трона навсегда.

Султан взглянул на Каза. Его голос стал строже, я насторожилась.

— Принц Казимир. Было приятно посетить вашу свадьбу. Очень весело, — теперь он сверлил взглядом меня.

Гнев покалывал на коже. Анту чуть не убили, а он осмелился попрекать, что ему было скучно.

Каз выпрямился.

— Я бы не назвал это развлечением. Из-за всего это было плохо Мей и мне.

Я готова была поцеловать его за то, что заступился за меня, но тут я заметила тень улыбки на губах султана, он взглянул на меня, а потом на Каза. Он уже понял наши отношения. Но улыбка увяла, его глаза сузились, словно он обдумывал это открытие. Может, он понял, что рожденная с мастерством и принц Эгунлэнда могут стать угрозой его армии.

— Вы должны уже знать, что со свадьбой покончено, — продолжал Каз. — Я не женюсь на Эллен. Она — не рожденная с мастерством, как вы уже поняли. И мы не обсуждаем здесь мое семейное положение, осмелюсь так сказать, султан. После смерти моей матери Цине грозит переворот. Шпионы Аллертона говорили с союзниками моей матери: герцогом Бенота и генералом Альденом. Дядя Виберт управляет армией, что тренируется на севере Цины, а генерал командовал легионами людей короля в прошлом. Они уважаемы среди бойцов, многие солдаты примкнут к ним. У нас есть тысячи людей для борьбы с королем. Если вы будете с нами, то с теми людьми, вашими бойцами и силой рожденной с мастерством мы одолеем моего отца и брата.

— Но сначала мы должны сделать кое-что еще, — добавила я. — Король ищет черный бриллиант, что зовется Угольным камнем…

— Ха! — перебил меня султан. Я с отвращением смотрела, как его огромный живот сотрясается от смеха. Он раздулся вдвое. — Угольный камень. Да вы шутите, Хада-я. Угольного камня нет. Это знает каждый от гор Бенотэна до Архипелага.

Я сжала прекрасную ткань пальцами, пытаясь успокоиться.

— Существует. У нас есть свитки, где указано, что он остался в храме Сихранов под песками Анади.

Султан прекратил смеяться и прочистил горло. Он склонился к столу и указал на меня.

— А вы знаете истинное имя Угольного камня? Так его называют люди севера и вы. Для нас это — Ансаринтанте — камень пепла. Камень забрала Королева огня. Он был подарком ее возлюбленного, принца с севера, что бросил ее ради своего народа. Она разозлилась и превратила камень в пепел. Но ее гнев сделал из пепла другое. Камень, что содержал в себе еще больше магии, чем раньше. Королева огня уничтожила себя, пока создавала Ансаринтанте. Она потеряла силы и сбросилась с самой высокой башни дворца Джакани. Камень украли из Джакани в набеге с севера. Видите ли, ее дорогой принц попытался сравнять нас с землей, — глаза султана пылали от гнева. Он повернулся к Казу, а тот отстранился и отвел взгляд. — Нам осталась лишь история для детей, что передавалась веками. Напоминание, что Джакани и народ с севера никогда не будут друзьями.

Повисла тишина, султан сверлил меня взглядом. Я разжала кулак и положила ладонь на холодный мраморный стол.

— Веками, — тихо сказала я.

— Что? — фыркнул султан.

— Вы сами это сказали. Это было много веков назад, а вы все еще злитесь.

— А король у нас только забирает деньги. Он обещает дружбу, а за нашими спинами собирает армию. Я должен был понимать, что нельзя доверять северному, потому и не стану снова.

— Я не с севера, — спокойно сказала я. — И не с юга. Я рожденная с мастерством. И у вас есть два варианта, султан. Вы можете бороться с королем в одиночку, а можете — вместе с людьми принца.

Глаза султана вспыхнули, он улыбнулся.

— Да ладно вам. Я и не собирался отказываться. Просто рассказал ценную историю, но всего лишь сказку, Хада-я. Конечно, у вас будут мои люди. Я так же, как и вы, хочу, чтобы короля Эгунлэнда сместили.

— И вы все еще утверждаете, что Угольного камня нет? — спросил Каз.

Султан нахмурился.

— Камень исчез с Королевой огня давным-давно.

— Но это условие союза, — сказал Каз. — Вы должны помочь Мей пройти пески Анади и найти Угольный камень.

Султан покрутил на пальце кольцо и пожал плечами.

— Если таково условие, так тому и быть. Я могу дать вам несколько людей, пока буду готовить солдат к войне. Но не обещаю, что вы хоть что-то найдете. Маленькая Хада-я сделала не тот выбор.

Я осталась и слушала, как султан, Муштан, Аллертон и Каз обсуждают политику, запоминая их слова и стратегии, узнавая о политике больше. Все это время, пока я слушала, я знала. Знала, что султан попытается украсть Угольный камень. Я знала, что о короле он не беспокоится. Он хотел получить черный бриллиант — Ансаринтанте — как он сам его назвал. Он пытался убедить нас, что камень уничтожен, но я видела правду. Он предаст меня, а я не могла этого позволить.

Глава пятнадцатая: Приготовления

Я встала до рассвета. Ноги привели меня на балкон поместья Муштана, где теплый ветер Джакани щекотал мою шею. Сегодня мы оставим безопасность Джакани и отправимся в неизведанные земли песков Анади. Почти всю ночь Аллертон рассказывал мне об опасностях и существах, что обитают там, — ядовитых скорпионах, пустынных змеях, стервятниках — а еще о жаре солнца, песчаных бурях и нехватке воды. А еще были пустынные народы, что жили вне города, бандиты, что убивали ради медной монеты.

Мы уйдем с десятком людей султана, десятком лучших Борганов Аллертона, а еще с моими друзьями — Сашей, Треовом, Эллен, Муштаном и Казом. Я закрыла глаза и сжала ладонь в кулак, подумав о Казе. Он должен быть на севере с генералом и бороться против отца. Но он остался со мной. Он отринул месть, чтобы остаться со мной. Других доказательств его любви и не нужно. Я прекрасно знала, как сложно отказаться от мести, как сложно двигаться дальше, потеряв родителя. Я знала, что он сделал ради меня.

И я этого никогда не забуду.

Я повернулась к комнате, остановившись между мягкими занавесками. Наши с Казом отношения чуть остыли после предложения. И по пути в Джакани нам не удавалось остаться наедине, хотя наши спальные мешки с каждой ночью оказывались все ближе, пока моя рука не нашла его во сне. Странно, что его сейчас нет рядом. Я хотела, чтобы мы лежали рядом, чтобы нас разделяла лишь одежда и тепло тел. Когда он спал рядом со мной, кошмары исчезали. Я хотела еще поцелуй. Я закрыла глаза и вспоминала их.

Уже поздно. У меня есть важные дела. Я умылась, оделась и начала собирать вещи. И спустила их в прихожую дома Муштана, проникнув по пути на кухню. Тут я услышала, как кто-то прокашлялся, и удивленно обернулась.

— Так и знал, — сказал Аллертон, скрестив руки поверх зеленой одежды. Он склонил голову. — Куда-то идем?

Я поставила вещи на пол и вздохнула.

— Это не то, о чем ты думаешь.

Аллертон двигался так быстро, что я отступила.

— Разве? Не собиралась сбежать в пустыню без группы? Не собиралась делать все сама?

— Султан хочет Угольный камень, — прошептала я. — Если мы пойдем с его людьми, они нас предадут.

Аллертон сузил глаза.

— Я, по-твоему, дурак? Я выгляжу идиотом? Думаешь, я не знаю, что ему нельзя доверять?

— Так ты отпустишь меня одну?

Аллертон шумно выдохнул.

— Не смеши меня. Как ты выживешь в пустыне одна? Что ты сможешь? — он схватил меня за руку и оттащил в тень. — Слушай, девочка. И слушай внимательно. Да, мы не можем доверять людям султана, но у вас одна цель. Ты хочешь найти Угольный камень. Ты сделаешь все для этого. Они будут помогать тебе, пока ваши цели совпадают. Так используй их, пока не доберетесь до храма Сихранов.

— А что потом? — спросила я.

— Я дал инструкции своим людям, — сказал он, не глядя на меня. — С людьми султана будет покончено.

Я застыла.

— Ты приказал им убить людей султана?

— Нет, защищать себя.

— У них тот же приказ. И будет кровавая бойня. Я не могу позволить столько смертей, — я повернулась, чтобы уйти, но Аллертон снова меня схватил.

— Мей, когда станешь королевой, будешь принимать и такие решения, и похуже. Есть необходимое зло в мире, и если с ним не смириться, ты не сможешь править. Как думаешь, что сделает султан, если ты вдруг исчезнешь? Думаешь, он забудет о мысли получить силу жить вечно? Не будь дурочкой, конечно, нет. Он пошлет за тобой людей. Он бросит нас за решетку. И если не найдет тебя, то убьет нас.

— Каз, — прошептала я.

— Каза используют для обмена с королем.

— И тот будет его истязать, — сказала я, похолодев.

Я безмолвно закинула сумку на плечо. Обхватив себя руками, я вернулась в гостиную, где и лежал мой серебряный принц. Он проснулся, когда я вошла. Он без лишних слов обнял меня.

— Люди умрут, что бы я ни делала, — пробормотала я, уткнувшись ему в плечо.

— Знаю, — ответил он.

— Это и значит править? Мне это не нравится.

— Так и должно быть, — сказал Каз, гладя меня по волосам.

* * *

Утром султан устроил завтрак отбывающим. Он назвал его «воплощением веры и плодотворных отношений». Я же назвала его «фальшивым чувством безопасности». Тем не менее, мы смогли обсудить карты песка Анади и оглядеть свитки Бердсли снова.

Храм мог скрываться в нескольких возможных местах, но Аллертон подозревал, что он на западе. Он исписал свитки Бердсли с обратной стороны заметками первых рожденных с мастерством, веря, что это пригодится. Я смотрела в его янтарные глаза и верила.

— А ты с нами не пойдешь, старина? — спросил Муштан.

На краткий миг я видела, что он колебался и жалел.

— Хотелось бы. Но я слишком стар и толст для такого путешествия. Не хочу ошибаться, Муштан. Я знаю свои пределы. Знаю, когда нужно остановиться, — он взглянул на меня. — Это путешествие для тех, кто сильнее, чем я. Хотя я очень хотел бы увидеть древние храмы Сихранов.

Мне было больно его слушать. Аллертон всю жизнь изучал Древних, а теперь так близко к чему-то ценному, но не может пойти с нами. Он поступал правильно, я уважала его за это, даже после всего случившегося.

— Здравствуйте, Хада-я.

Я увидела Аллайю, одетую в широкие штаны и тунику. Она несла небольшую сумку, ее волосы были скрыты под шарфом.

— Аллайя, ты тоже идешь с нами? — спросила я, удивившись, что в такое опасное путешествие отправляется служанка Муштана.

— Я всю жизнь хотела увидеть пески Анади. Муштан — хороший господин, но он ничего не знает о женщинах. Он думает, что мы рады, стирая его вещи. И я сказала ему, что пойду с вами и сыграю свою роль.

Я не сдержала улыбки. Своим серьезным видом она напомнила мне ту девушку, какой я была в Хальц-Вальдене.

— Тогда я рада, что ты с нами.

Перед уходом я оттащила Аллертона в сторону.

— Можно доверять Муштану?

Аллертон уверенно кивнул.

— Муштан — один из моих давних друзей, я всецело ему доверяю, но ты не можешь доверять никому. Никому, особенно, близкому султану. Ты не знаешь, на что способен человек, семье которого угрожают. Я не утверждаю, но султан знает о доме Муштана. Потому, хоть мне и больно это говорить, но доверять ему нельзя.

Мне тоже было больно. Я хотела узнать Муштана лучше, чтобы узнать и о Хэдалэнде, чтобы рана в сердце после потери отца затянулась. Аллертон, похоже, заметил мою печаль, потому что обнял меня, к чему я оказалась не готова.

— Будь осторожна, Мей. Используй голову. Используй силу. Если кто и может выжить, проведя за собой людей, так это ты. Знаю, ты не доверяешь мне, не можешь считать меня отцом после случившегося, но ты мне как дочь.

Слова задели что-то в моем сердце. Я выстроила стену из-за Аллертона, из-за того, что он сделал с моим отцом, а эти слова оставили брешь в стене. Я вытерла слезу и отстранилась.

— Будь осторожен, — сказала я.

Меня ждали во дворе, и я попыталась унять дрожь в руках. Каз вскоре оказался рядом со мной, одетый в штаны и ботинки, но с платком на голове, чтобы остужать ее. Всем нужно было носить их, я запомнила, как называется эта вещь — шеэм. Джакани были в белых хлопковых туниках, достающих до колен, и мешковатых штанах. На их поясах были мечи, они сухо смотрели на меня темными глазами. Они были холодными и собранными.

Муштан вышел вперед с одним из существ. Я шагнула назад, когда оно фыркнуло. Каз содрогался от смеха, пока я оглядывала верблюда.

— Вот и твоя лошадь, Хада-я, — сказал Муштан с улыбкой.

— Я не залезу на это, — ответила я.

Верблюд раскрыл рот и послышался отвратительный звук. Джакани рассмеялись, я отскочила в сторону. Саша радовалась, что лошадь, что она дала мне, теперь была не такой плохой. Я прочистила горло и поправила шнуры на металлической руке.

— Ладно, помогите мне, — сказала я Муштану.

Муштан что-то громко сказал на своем языке, и верблюд опустился на землю. Он указал мне взбираться. Я шагнула к нему и закинула ногу на его спину. Верблюд почти тут же поднялся, я оказалась выше, чем на Анте.

— Ну и как наверху? — крикнул Каз.

Я не могла говорить. Все силы я направляла на то, чтобы удержаться на верблюде с одной рукой. Его шея была невероятно длинной, а уши — странными.

— Не бойся, Хада-я, он будет идти с остальными. Тебе даже не нужно держаться, — сказал Муштан, похлопав верблюда по шее. — Его зовут Адил.

Я склонилась и погладила его плечо.

— Привет, Адил. Хорошее имя. Давай дружить, чтобы путь стал легким.

Адил в ответ склонился и сорвал травы у ворот. За мной послышался смех. Стыд покалывал кожу. Не такого начала я хотела. Как я поведу этих людей, если стала посмешищем? Как-то я смогла направить Адила к остальным. Мы взяли с собой большой запас воды, что в канистрах была прикреплена к спинам двух верблюдов без всадников. Их вели юные ребята. Мы уже спланировали путь, что проходил на запад через, надеюсь, дружелюбную деревню в долине у гор Красных Пиков, где мы могли бы набрать воды. На нашей стороне был султан, и люди должны слушаться, но неуверенность оставалась.

Муштан ехал впереди, направляя нас по улицам Джакани в пустыню. Дети бегали вокруг верблюдов, поднимая с дороги облачка пыли. Я не нуждалась в переводчике, чтобы понять, что они кричали: куда вы идете? На их лицах светилось любопытство. Они знали, что что-то происходит. Они знали, что от этого зависит судьба мира.

Каз ехал рядом со мной.

— Готова?

— Хотелось бы, — отметила я.

Он кивнул. Мы знали, что путь будет непростым. Вскоре смех утих. Нужно было многого достичь, многое оставалось неизвестным, я должна к этому приготовиться.

Глава шестнадцатая: Желтые пески

И хотя ехать на верблюде было неудобно, он был полезен. Верблюды шли без устали, едва ели и пили. Адил оказался надежным и следовал за своим стадом, как я за друзьями. Вскоре мне уже нравилось это странное существо.

Джакани находились на краю песков Анади, потому через полдня нас окружали только пески, а сверху нещадно палило солнце. Пот стекал по моим вискам, но я не решалась подвинуть свой шеэм. Муштан и остальные предупредили, что может случиться солнечный удар, что мы можем ослабеть от жары. Зная это, я держалась ближе к Эллен, Треову, Саше и другим Борганам. Они тоже не привыкли к такому климату.

Муштан и его люди с осторожностью делили воду. В начале всем дали контейнеры, дав строгие указания, сколько нам ее растягивать. После этого мы должны набрать воду снова. Мы остановились поесть, когда солнце было в зените, перекусили орехами и финиками в укрытии палаток. Все оставались тихими и собранными.

Смотреть на пейзаж оказалось трудно. Что-то в этой желтизне песков заставляло уважать мир. Жестокое место. Борьба или смерть. Даже в лесу Ваэрг было проще: он давал укрытие от дождя, можно было питаться травами. А пески Анади не давали ничего. Они иссушали. Они вытягивали из пор пот и энергию. К концу первого дня я радовалась, что ночь оказалась холоднее. Вскоре я уже дрожала.

Джакани развели костер, жарили лепешки. Все собрались у костра, потирая руки и ноги.

— Ночью резко холодает, — объяснил Муштан. — Жаркие дни, холодные ночи. Если вы рассчитывали расслабиться без солнца, то ошиблись, — он сел на цветное покрывало из шерсти, обхватив руками колени. В мерцании огня я заметила морщины на его лице и задумалась, сколько раз он проходил по пескам Анади. Муштан заметил мой взгляд и погладил покрывало. — Его сделали для меня мои дети. Сказали, что это меня защитит.

Я отвела взгляд, помрачнев. У скольких здесь были семьи? Я не осмелилась спросить. Я боялась теперь даже узнавать их имена.

— Не вини себя, Хада-я. Мир строится на жертвах храбрых. Не вини себя за то, что даешь шанс человеку совершить великое. Если я умру, я умру с надеждой на лучший мир, мир без слабого короля. Может, я сделаю этот мир лучше для своих детей.

— А если вы ошибаетесь? Если он станет хуже? — пробормотала я.

— Ты в это веришь? — удивился он.

— Нет, — тут же ответила я. — Ничто не может быть хуже этого короля. Он — осел.

Муштан рассмеялся.

— Ты будешь отличной королевой, маленькая Хада-я.

Я вскинула голову.

— О чем вы? — откуда Муштан знал, что Борганы признали меня своей королевой, что Каз предлагал мне свадьбу? Он что-то подслушал?

— Да ладно тебе. Ты — рожденная с мастерством, это дает тебе власть. Ты — лидер. Ты направила этих людей в пески Анади ради Угольного камня. И ты ведь выйдешь замуж за принца?

— Но как..?

Он захихикал.

— Может, я и старый, но еще помню, как встретил свою жену. Я знаю, как выглядят влюбленные подростки.

Внезапно рукав моей туники оказался куда интереснее, чем мысли о свадьбе. Свадьбе с принцем. Но когда рядом со мной опустился Каз с миской мяса со специями, я чуть не вскочила.

Он окинул меня взглядом.

— Ты в порядке? Ты словно привидение увидела.

— В порядке, — я расслабила спину, а Каз принялся расспрашивать Муштана, сколько ночей мы проведем в пустыне, пока я желала, чтобы меня поглотили пески.

Я поняла, чего боялась. Не самой свадьбы, а того, что я хотела этой свадьбы. Я хотела сказать миру, прокричать с крыш: «Я нашла его — человека, с которым хочу связать жизнь, с которым хочу исправить мир». Я содрогалась от смеха. Каз замолчал и повернулся ко мне с вопросом на губах. Я ничего не сказала, только улыбнулась, мы смотрели друг на друга, наша кожа пылала.

Но миг прервало громкое пение Джакани. Я отвернулась от Каза и вслушалась в песню, не похожую на мелодии севера. Их голоса становились такими громкими, что было уже неприятно ушам, но не так, как барды в «Павшем Дубе» в Хальц-Вальдене. Они растягивали слова, и пение превращалось в вой.

— О чем они поют? — спросила я.

Муштан вскинул брови.

— Они поют о Королеве огня. Хочешь узнать подробнее?

Я кивнула.

Муштан тихо переводил мне песню:

Пустыня, согрей ее;

В ее жилах пламя, пламя.

Ветер, отыщи ее;

В ее жилах пламя, пламя.

Севера принц — боль ее;

Север, холодный предатель.

Севера лед проник в нее;

Север, холодный предатель.

Сердце, уничтожь ее;

Не забывай, не забывай.

Камня осколки не ее;

Не забывай, не забывай.

Слова обожгли меня жаром, словно пламенем, я обхватила себя руками. Это предупреждение. Люди Муштана не верили нам, они никогда не поверят северным. Они видят во всех, кто севернее Хэдалэнда, холодных предателей. Никогда еще Аллертон не говорил настолько правдиво.

— Как ты, Хада-я? — спросил Муштан.

— День выдался долгим, — ответила я. — Думаю, стоит отдохнуть в палатке.

Муштан кивнул с печальным взглядом.

— Хорошо. Отдохни. А мы оставим дозорных, чтобы не напали пустынные племена. Хотя проблем быть не должно. Нас для них слишком много.

— Приятно слышать. Спасибо, Муштан, — сказала я, поднимаясь на ноги и отправляясь в палатку. Сердце билось быстро, словно в такт той песне.

За мной зашуршала палатка, я обернулась и увидела Каза. Он посмотрел мне в глаза и сказал:

— В чем дело? Что с тобой?

— Знаешь, что странно на самом деле? Несмотря на все, несмотря на то, что я веду этих людей в опасность, несмотря на то, что твой отец-убийца хочет добраться до нас, я счастлива. Я ужасно счастлива, Каз. Я люблю тебя, и я счастлива, — я приблизилась к нему и целовала, пока не распухли губы.

— Пока мы двигались по пустыне среди дюн, голубого неба и палящего солнца, я мог только смотреть на тебя и думать о тебе. Ты — яркий свет во тьме из-за смерти моей матери, ты ведешь меня дальше, — ответил он, прижимая меня к себе.

— Так давай сделаем это, — сказала я. — Сыграем свадьбу.

— Это говоришь ты? — удивился он.

Я кивнула, улыбаясь. Он оторвал меня от пола и закружил, уткнувшись лицом в мои волосы. На сердце было так легко. Вот бы этот момент длился вечно.

* * *

Но радость продлилась недолго, днем нас нагнала песчаная буря, мешая двигаться. Мы собрались в палатках, ожидая, пока утихнет шорох песка по брезенту. Я сидела, скрестив руки, на спальном мешке, представляя себя ветром. Я пыталась управлять им, отвернуть его от нас. Пару раз вой ветра утихал, но я слабела, и он набирал силу.

— Что такое? — спросил Каз.

— Я толком не чувствую силы, — сказала я. — Может, потому что обычно я создаю ветер, а не мешаю ему. Так я силы еще не использовала.

— Может, это из-за твоих эмоций. Ты ведь сама сказала, что сейчас счастливее, чем раньше. Может, нужно учиться управлять даром и в такой ситуации, — пожал плечами Каз. Он сидел напротив меня и затачивал меч.

— Как думаешь, что сейчас делает мой отец? — спросил он.

— Напивается, поливая везде вином, выкрикивает солдатам приказы, пока Линдон рядом с ним ухмыляется, — сказала я.

— Интересно, где он сражается. Интересно, как близко к югу он. Я слышал перед тем, как мы покинули Джакани, что генерал Альден заставляет войска короля отступать вдоль Сверны. Но король становится сильнее. Он набирает по пути в армию юнцов, — Каз покачал головой и продолжил двигать по лезвию камень.

— Мы его остановим, — сказала я. — Я никогда еще так сильно этого не хотела. Мы его остановим.

Я закрыла глаза и черпала силы из мыслей о короле, чтобы остановить бурю. Вскоре вой ветра утих.

— Это сделала ты? — спросил Каз.

— Думаю, да, — выдохнула я. — Только подумала, как сильно хочу Угольный камень.

— Мей, что ты будешь делать с ним, когда найдешь? — уточнил Каз.

— Уничтожу, — ответила я. — Что еще я могу с ним сделать?

— Ты могла бы с ним жить вечно. Разве ты этого не хочешь?

— И смотреть, как умирают все, кого я люблю? Нет, конечно. Мне уже хватило смертей. Я этого не хочу.

— Даже если так будет лучше для Эгунлэнда? Когда я умру, ты сможешь править королевством вечно, — сказал Каз. — Эгунлэнду не придется беспокоиться, что его захватит тиран.

Я обдумывала его слова.

— Нет, ведь это невозможно. Я не буду одинаковой вечно. Я человек, на меня давят мысли о смерти. Но если я стану другой, я превращусь в монстра, каким стал король, — я покачала головой. — Нет. Этому бриллианту нет места в этом мире. Никто не сможет жить тысячелетия, пока остальные проживают десятилетия. Это не правильно. Я его уничтожу.

Каз тепло улыбнулся.

— Хорошо. Думаю, это правильно.

Я усмехнулась.

— Ты меня проверял?

Он раскрыл рот, словно я его оскорбила.

— Я? Конечно, нет! Ну, может, немного. Я должен был убедиться, что не связался со злой королевой.

Я рассмеялась.

— Хорошо снова тебя таким видеть.

Каз замолчал и отложил камень для заточки.

— Я все еще злюсь на отца, но не позволил ненависти помешать мне искать хорошее в мире. Мы с тобой — это хорошее. Клянусь, с тобой я готов смеяться всегда, несмотря ни на что, — он отложил меч и притянул меня к себе, опуская на свои колени.

Он провел пальцем по моей спине, и вдруг мы уже не смеялись. А ведь его прикосновение уже казалось нормальным. Несколько дней, и его объятия стали естественными. Мои чувства рядом с ним делали все, что произошло раньше, несущественным. Порой я думала, что мы лишь тратили время со всеми тайнами, но порой я верила, что это время нам нужно было, чтобы мы выросли и стали такими людьми. Я уже знала, что любовь быстро не умирает, что она будет ждать столько, сколько потребуется.

— А раньше были изуродованные королевы? — спросила я, нарушая наше притяжение.

Каз фыркнул.

— Не называй себя так.

Я постучала ногтем по металлической руке.

— Так будут говорить они. Это они заметят, как только увидят меня.

— Они увидят, какая ты сильная и прекрасная девушка. Они увидят то же, что и я, — он мимолетно поцеловал мое плечо. — Я не уверен, что они скажут обо мне. Продолжат ли некоторые думать, что я — убийца. Короля могут ненавидеть, но он смог поселить в их душах сомнение. Они будут вечно сомневаться и думать, сделал ли я это. Но нет смысла думать лишь об этом. Король и королева теряют привилегию заводить друзей, когда садятся на трон. Как бы тебе ни хотелось, ты не сможешь подружиться с теми, чья сила не равна твоей. Всегда будет давление. И дело не в уважении между людьми. Один всегда управляет, а другие идут за ним. Здесь нет места дружбе.

— Я никогда так об этом не думала, — заметила я. — Будет сложно.

Каз кивнул.

— Но я всегда буду на твоей стороне.

Глава семнадцатая: Маллаху

Мы сгрудились у костра, защищая себя от холодного ночного воздуха. Саша сидела с Эллен и Аллайей. Саша с Эллен подружились, они заплетали волосы друг другу, болтали, словно были знакомы с детства. Я же проводила вечера за картами или с Казом вдали от остальных. Порой я их видела, Саша замечала меня. Она виновато улыбалась мне. На краткий миг я вспомнила, как видела в Хальц-Вальдене девочек, идущих из школы рука об руку. Я отталкивала зависть. Я уже не такая.

Люди Муштана снова пели. Но в этот раз нежную и теплую песню, и низкие голоса подходили ей. Они пели то громче, то тише, и мое тело откликалось на пение, успокаиваясь. Рядом сидел Муштан и тоже пел. Они работали вместе и пели, делали стрелы, точили мечи, готовили еду. Я могла лишь восхищенно смотреть.

— Ты веришь, что мы найдем камень? — спросил Муштан.

— Да. Но меня больше беспокоит, что мы найдем вместе с камнем.

— Сихраны, — сказал он.

— Да, — ответила я. И не сказала, что подозреваю, что его люди меня предадут. Что его люди попытаются украсть.

— Ты очень сильна, Хада-я. Кто осмелится выступить против тебя? — его слова казались чем-то большим. Он пытался сказать, что не пойдет против меня? Что они ослушаются султана? Или я искала то, чего там не было?

— Расскажите еще о Королеве огня, — попросила я.

Он устроился на песке удобнее и глубоко вдохнул.

— Что ж, она была самой любимой южной королевой. Даже народ севера ее любил. Это было до переворота, до священной книги Эсари, до нашего поклонения истинному Богу, что вы зовете Эндвином, — я кивнула. Я знала о божестве огня из учений Аллертона. — Тогда еще не было султанов. Она была повелительницей огня, невероятно сильной, из такой же семьи.

— Она потому стала королевой? — спросила я.

Муштан покачал головой.

— Тогда было много королевских семей. Ее отец захватил трон в кровавой гражданской войне. Хэдалэнд теперь все время воюет. Мы сильные. Нам нравится сражаться. Мы уважаем сильных, как Королева огня, потому ее и уважали многие. Но у нее была одна слабость. Она любила северного.

— И он ее бросил.

— Чтобы не упустить шанс править всем Эгунлэндом, а не только севером. Но он бросил ее. Его люди заполонили ее земли, как только он нашел брешь в ее защите. Ее сердце было разбито, и она убила себя.

— И Угольный камень был утерян.

— Да, Хада-я. Словно его и не было. И с тех пор нам приходится подчиняться королю севера.

— У вас есть султан, — возразила я.

— И он все еще подчинен королю.

— Не после этой войны, — сказала я, впервые признав, что будет война. Муштан пожал плечами.

— Возможно, Хада-я. Это наша история, но пойми, Джакани любят сказки. Нам нравится магия. Многие истории со временем оказались приукрашенными. Как сказка о скорпионе и змее. По легенде, скорпион связался со змеей, у них появилось существо, похожее на червя с твердым панцирем и клешнями, со смертельным укусом. Говорили, что существо выросло до размеров реки, что оно живет в песках пустыни. Конечно, этим лишь пугали детей, — рассмеялся он. — Все это неправда.

— Очень на это надеюсь, — сказала я. — Звучит отвратительно. И как оно называется? Скорпей?

— Смерточервь на твоем языке. А у нас — Маллаху. «Не будите спящего Маллаху». Такое говорят детям, чтобы они не бегали по пескам Анади.

— Я уже видела ужасных насекомых, повторения не хочу, — я взглянула на металлическую руку.

— Конечно, мне неудобно это говорить, но лучше тебе снять руку, пока мы идем по пустыне. Она может раскалиться от жары.

Я почувствовала прилив стыда. Он был прав, но я не обращала внимания на это неудобство, чтобы не показывать всему лагерю свой обрубок. Я спрятала руку в ткани туники и сменила тему.

— Ваши люди поклоняются Эндвину, богу огня. Почему?

— Мы живем в самом жарком месте. Огонь важен для нас. Он в наших венах. Мы гордимся своим боевым духом и жарким темпераментом.

— Но выглядите вы спокойными, — отметила я.

Муштан рассмеялся.

— Ты еще не видела меня в бою, Хада-я, тогда-то огонь и разгорается.

Часть меня задумалась, угроза ли это, но я решила так не думать и улыбнулась.

— Из южных Эндвину не поклоняется только Архипелаг. У них свой бог. Они зовут его Создателем.

— Создатель? Никогда не слышала, — сказала я.

— По их словам Создатель сотворил наш мир, сделал Древних и божеств элементов, божество магии. Создатель сделал все, что ты видишь перед собой. В это они верят.

Я покачала головой.

— Слишком много богов. Откуда нам знать, существует ли хоть кто-то из них?

Улыбка Муштана стала ухмылкой.

— Не все ли равно, даже если их нет?

Я ушла спать и мне снилась Эйвери. Она голой танцевала в костре, а потом увидела меня. Ее взгляд был растерянным, словно она не понимала, почему я здесь. Сон встревожил меня. Эйвери всегда была мудрой и спокойной, когда приходила ко мне. Что же это значит? Моя судьба изменилась? Будущее неизвестно? Ее танец становился безумным, я просила ее остановиться. Но ее ноги двигались все быстрее, угли разлетались на песок.

Я проснулась в холодном поту, серебряные глаза Каза с тревогой смотрели на меня.

На следующий день мы прошли немало, но солнце было беспощадным, и к ночи мы не могли петь из-за усталости, не могла говорить о легендах Джакани. Вместо этого мы сосредоточились на том, чтобы добраться до Эшера, маленькой деревни в долине у гор Красных пиков, где мы сможем пополнить запасы воды и еды. Я закрыла глаза и легла на холодный песок. Ужин был скудным. Еды почти не осталось, и люди Муштана изменились. Они насторожились. Чем ближе мы подбирались к назначенному месту, тем сильнее все понимали, что грядет. Выбора.

Предадут ли они меня?

Той ночью я лежала рядом с Казом и пыталась создать огненный шар в руке. Крошечный, размером с гальку, но смертоносный. Я подбрасывала его на ладони, проверяя свой контроль, помня об огне, что поглотил Водяного, помня, как вонзила в короля меч. И медленно огонек разрастался, потом я потушила его, подумав о воде.

Если я захочу, смогу ли вызвать дождь в пустыне? Или снег?

Теперь ураган. Маленький, как игрушка. Как волчок на моей ладони. Я наблюдала за ним, водя его по палатке, он поднимал бумагу и песок. Я остановила его. И тут поняла, что Каз с улыбкой смотрит на это.

— Сделай еще.

Улыбнувшись, я сделала еще три ураганчика, и они танцевали вокруг нас. Я сосредоточилась на земле, и на песке проступили наши имена. Песок вдруг успокоился, имена исчезли. Каз обхватил меня руками, и я забыла об ураганах и продолжении пути завтра.

* * *

Мы отправились к Эшеру, даже Адил уже шел медленнее. Несмотря на его неудобную спину, я уже начала ценить своего верблюда. Он был верным, исполнял все, что ему скажешь, почти не шумел. Может, верблюды не так и плохи.

Когда Муштан остановился, подняв руку, что-то в этом насторожило меня. Муштан останавливался, когда мы ели, но сейчас еще время не пришло.

И тут я ощутила.

Дрожь из глубины песка.

Каз приблизился ко мне на верблюде.

— Что это?

Справа появилась Саша.

— Ты это почувствовала?

Я кивнула. Адил волновался, громко фыркая и чувствуя дрожь.

— Что-то под нами. Двигайтесь! — крикнула я.

Мы погнали верблюдов вперед. Дрожь преследовала нас. Что-то двигалось к центру нашей группы, заставив нас разделиться. Мы с Сашей разделились, но я смогла остаться с Казом. Адил испугался и попытался побежать прочь от дрожащей поверхности, но его копыта увязли в песке, колени подогнулись. Мне пришлось спешиться, и я упала, чтобы удержаться на дрожащем песке. Но, стоило упасть, я чуть не попала под копыта верблюда Каза, что вышел из-под контроля.

Я перекатилась в сторону и вскочила на ноги. Каз соскочил с верблюда и поспешил ко мне.

— Ты не поранилась? — спросил он.

Я покачала головой, едва слыша его, ошеломленная видом перед собой. Каз проследил за моим взглядом. Я едва заметила, что он застыл. Он схватил меня за руку и потащил меня в сторону.

Песок разлетелся в стороны. Мы отскочили назад, убегая от проваливающейся земли. Мимо пробежали верблюды без наездников, едва не затоптав нас. Я крепче схватилась за Каза.

С тех пор, как я убила Водяного, я не испытывала ужас — истинный ужас — от которого стынет кровь и все внутри падает. И теперь я снова это чувствовала. Я застыла от страха, понимая, что точно умру, ведь как, ради всего Эгунлэнда, можно выжить при нападении чего-то настолько чудовищного?

Оно было ростом с Красный дворец, шириной в дом. Клешни были размером с лошадь. Я в ужасе смотрела, как монстр схватил одного из наших людей и разломил пополам.

— Маллаху! Маллаху! — вопили люди Муштана.

— Мей, магия! — закричал Каз.

Он поднял меня на ноги и отпустил мою руку. Быстрым движением он выхватил меч и занял боевую стойку. Он был собранным, и это успокоило меня.

Отвратительный червь напал на другого мужчину, но я отреагировала быстро. Я бросила в него огненный шар, попадая в бок того, что должно быть его головой. Червь повернулся ко мне.

— Беги! — крикнула я Казу.

Мы направились вперед, бросаясь в стороны от проваливающегося песка. Послышался гул, земля содрогнулась, толкая нас вперед. Я оглянулась и увидела, что червь бросился к нам, чуть не раздавив одного из верблюдов.

— Поднимайся, — командовал Каз, помогая мне встать на ноги.

Мы снова побежали прочь от Маллаху с остатками нашей группы. Песок попадал по лицу, слепя глаза и наполняя пот. Я пыталась игнорировать его уколы по коже, пока сосредотачивалась на ветре. Это мой элемент, он мне нужен.

Повернувшись к врагу, я создала самый большой ураган из всех, что делала, и толкнула его на червя. Песок кружился с ветром, став оружием, направленным на червя. Оглушающий вопль раздался, когда ураган попал по Маллаху, отталкивая его. Но монстр боролся, прорываясь через столб кружащегося песка.

Теперь оружие стало опасностью для нас. Ураган почти вышел из-под контроля, притягивая к себе Треова. Я должна уменьшить скорость ветра, чтобы он был не так опасен. Червь тут же отбил мой ураган огромным телом.

Он направился к очередному человеку Муштана, и я бросила в него огненный шар, понимая, что так лишь истощу себя.

— Используй песок, — подсказал Каз, перекрикивая ветер. — Поймай его песком.

Я сосредоточилась на песке вокруг червя. Его голова нацелилась на другую часть нашей группы. В той суете я заметила рыжие волосы Саши, убегавшей от него. Скорпей ударил хвостом и сбил с ног троих Борганов.

— Бегите от него! — кричала я так громко, как только могла.

Люди перестали пытаться сразиться с ним и бросились врассыпную, но и червь двигался, нужно спешить. Собрав все силы, я работала с землей, чтобы червь оказался в ловушке из песка. Капли пота появились на лбу, но я видела результат. Земля двигалась. Если я сделаю это, то спасу всех нас.

Глава восемнадцатая: Город в пустыне

Сначала нужно было поймать хвост Маллаху. Отвратительный хвост скорпиона, что изогнулся и пригвоздил к земле одинокого верблюда.

— Получи! — крикнула я, утроив усилия.

Земля под нами содрогалась и тянула нас к врагу. Каз оттащил меня назад, движущийся песок чуть не сбил меня с ног. Я выпрямилась и воззвала к силам, окружая червя песком.

Стены песка поднимались все выше, закрывая монстра. Они росли, а я представляла, как каждая песчинка падает на другую, создавая барьер. Я представляла, как земля становится впадиной и поглощает в себя червя. Он кричал от боли. Выл от отчаяния. Но я не чувствовала раскаяния. Уже двое погибли из-за него.

Он все глубже погружался в песок, и стены удерживали уже половину его тела, закрыв опасный хвост скорпиона. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как силы слабеют. Но стоило выпрямиться, рядом кто-то появился.

Я обернулась и увидела, как Каз бежит по песчаной дюне с мечом наперевес.

— Каз! — крикнула я, следуя за ним.

Только теперь я поняла, что клешнями монстр схватил Сашу. Он вцепился в ее левую ногу, она висела и громко кричала, раскачиваясь. Я бежала к ней, создавая в руке огненный шар. Треов пустил стрелу в монстра, но тот отклонился, пытаясь сунуть Сашу в рот. Я бросила огненный шар, попадая ему в голову. Стрела Треова вонзилась в его шею. Саша выкрутилась в воздухе и ударила монстра по голове и упала. Треов поспешил отвести ее в сторону.

Каз оказался рядом с монстром, и мое сердце замерло. Не колеблясь, он взобрался на шею скорпея, обхватив ее ногами, а зверь визжал и извивался под ним. Земля задрожала, и песок начал отпускать его хвост. Я кричала имя Каза, не зная, как ударить по монстру, чтобы не задеть его. Бросать огненный шар было рискованно. Если тронуть пески, он может оказаться под ними вместе с монстром. Ураган разорвет его на части.

Я стояла абсолютно неподвижно, а он взбирался все выше. И очень быстро. Ловко. Я закрыла глаза и вспомнила юношу, что встретила в Хальц-Вальдене. В ушах шумела кровь, рука сжалась в кулак. Я стояла посреди пустыни, но вся заледенела. Я не могла потерять его. Не могла.

А Каз все еще держался за монстра, сидя на его голове, как на лошади. Он вскинул меч, ногами цепляясь за зверя. Быстрым движением Каз вонзил меч в его голову, и монстр пронзительно завизжал, напоминая вопль Водяного перед смертью. Червь упал вперед на песок с гулом. Каз соскочил с него, словно с верблюда, и я смогла выдохнуть.

* * *

Мы продолжили путь в Эшер, но в тишине, и моя рука не сразу перестала дрожать. Двоих мы потеряли, почти четверть верблюдов сбежала, у Саши были серьезные раны на лодыжке, но она не позволила мне исцелить ее. Эллен наложила повязку, они теперь ехали на одном верблюде. Я была рада, что они подружились. Но часть меня побаивалась, нет ли там чего-то большего, о чем они еще не догадывались, но это они должны понять сами. Я была рада ехать с Казом на Адиле, что оказался верным и не убежал от червя. Я была рядом с Казом и могла его касаться, а ведь могла его потерять… Я не могла сейчас быть вдали от него.

К сожалению, погибших мы не забрали. Муштан рассказал, как пустыня разрушает плоть жарой за несколько часов. Мы погребли их, но спели над могилами песни. Я пела ту, что пела отцу, а потом заплакала над их утратой.

Мы ехали, и Муштан порой оглядывался на меня. Он был грустным, но в глазах светилось любопытство. Я знала, о чем он думает. Он гадал, что еще правда. Сколько еще историй реально? Теперь он верил, что мы найдем Угольный камень, и это беспокоило меня куда сильнее. Муштан был хорошим, но даже хорошим хочется власти. Я должна оставаться настороже. Меня могут предать многие.

Почти половина оставшихся запасов воды пропала вместе со сбежавшими верблюдами. До Эшера оставался день, но мы чувствовали жажду, словно пустыня сжимала за горло. С жаждой сил становилось меньше. Я прильнула к Казу. Он склонил голову к моей, мои веки закрылись.

— Мей, — прошептал он, я задремала. — Не спи, или упадешь с Адила.

— Тихо, дай поспать, — ворчала я.

Убийство монстра ослабило всех, но меня особенно. Я страдала из-за истощения магией. Солнце опаляло кожу, покалывая. Это мешало отдохнуть. После нескольких дней в песках Анади мне надоел их климат, я хотела дождь, что часто лил в Хальц-Вальдене, и тучи на небе.

— Мей, — снова сказал Каз, легонько толкнув меня. Его голос был хриплым. — Мы на месте. Я вижу деревню. Там дети, Мей. Смотри! Там даже дома. Не палатки, а дома и какие-то растения.

Я открыла глаза и склонилась вперед на Адиле. Каз был прав. Деревушка Эшер устроилась между песчаными дюнами, в их тени, а красные горы разделяли север и юг. Здесь влажности было больше, даже были растения. Некоторые из них были высокими и с иголками, другие уже высохли и скорчились на песке. Они прятались в тени дюн и гор, и я ощутила прохладный ветерок. Хорошо. Это придавало сил.

Муштан ехал впереди, подняв руку, показывая, что мы с мирными намерениями. В прошлом местные жители участвовали в войне пустынных племен. Они имели право подозревать незнакомцев. Я заметила, что многие женщины тут же увели детей в дома. Более того, я увидела огромный колодец в центре деревни. Я надеялась, что они окажутся дружелюбными и дадут нам еды и воды.

Адил опустился, когда мы прошли в деревню, и я соскользнула с его спины. Каз не отставал. Муштан вытащил из одежды свиток и развернул его перед жителями деревни. Он говорил на языке Джакани, но несколько слов я запомнить успела. Он говорил, что с нами люди султана, что в свитке сказано, что они должны накормить и напоить нас.

Разговор продолжался, а я оглядывала деревню. Она была немного меньше, чем Хальц-Вальден, домики были похожи на хижину, в которой я выросла. Я не видела определенного лидера, как Нортон, Хранитель мира в нашей деревне. Дети были худыми, их одежда — пыльной от песка. Они глазели на нас. Мне было неловко просить у них еду.

Тонкая женщина с обветренной кожей приблизилась к Муштану. Она говорила быстро, а руки двигались еще быстрее. Хотя я не успевала ничего понять, было понятно, что она уверена в своих словах и держится, как лидер. Она была в простом белом платье, а волосы она заплела в косу. Судя по морщинам на ее лице, ей было за сорок. Другие собрались вокруг нее, и я поняла, что она — глава этой деревни. Пока она говорила с Муштаном, я несколько раз ловила на себе ее взгляд. Когда Муштан сказал «Хада-я», жители вскрикнули. Женщина смотрела на меня с любопытством, сузив глаза.

— Думаю, они знают, кто я, — сказала я.

Каз обхватил меня рукой, защищая. Я же не думала, что эти люди опасны для меня, но он мог тревожиться.

Глава повернулась к Муштану и заговорила. Я заметила яд в ее голосе, когда она упомянула султана, и я поняла, что о них никто не заботится. О них словно забыли.

— Ты, — сказала она, указав на меня. — Что тебе от нас нужно, Хада-я? Почему ты пришла к нам, если у нас ничего нет?

Я шагнула вперед, Казу пришлось меня отпустить.

— Я здесь, потому что вы нужны нам. Нужны Хэдалэнду. На троне в Цине сидит убийца, он использует вашего султана, чтобы заполучить вечную власть. Он собирается развязаться с вами войну, чтобы добраться до ваших шахт в поисках давно попавшего камня. Но я — рожденная с мастерством, я собираюсь остановить его. Я найду этот камень и уничтожу, пока он не получил его, и тогда мы свергнем его. Принц Казимир — законный правитель Эгунлэнда, и он, как и ваш султан, хочет править справедливо. Если вы нам поможете, ваши дети не будут втянуты в войну с деспотом. Они будут спасены. А сейчас моим людям нужна еда. Мы потеряли двоих и почти все запасы воды после атаки Маллаху, — по деревни пронеслись взволнованные голоса при упоминании мифического существа. Но глава кивнула.

— Я знала. Знала, что они существуют. И, Хада-я, твоя миссия важна. И темная магия атаковала…

— Темная магия? — спросила я.

— Должен же быть противовес твоим силам, — сказала она. — С давних времен существует и темная магия.

Я взглянула на Сашу, которой помогали стоять Эллен и Треов.

— Она права, — сказала Саша. — Потому в лесу Ваэрг много страшных существ. В них есть темная магия.

— И у Сихранов темная магия?

Лицо главы побледнело.

— Сихраны? Дитя, твоя миссия сложнее, чем ты представляешь. Мы должны многое тебе рассказать. Идем, мы дадим вас воды.

Глава девятнадцатая: Девушка в отражении

— Меня зовут Эстер. Я лекарь в этой деревне, глава, я принимаю решения. Если у кого-то возникают проблемы, они идут ко мне. Понятно, девочка?

— Более чем, — сказала я, глядя прямо в темные глаза Эстер. Мы сидели в комнате здания напротив друг друга, здание можно было назвать священным местом. Дом стоял на возвышении, над дверью был вырезан символ. Там был длинный постамент с разбитым пополам кругом. Вокруг него были осторожно вырезаны листья, соединенные друг с другом. Эстер освободила нам место, чтобы наши люди могли рассесться на подушках и шкурах животных. По кругу передавали финики и воду. Я не дала себе опустошить чашу одним глотком и пила медленно.

— Тогда слушай меня. Мы выглядим забытыми здесь? Вокруг нас лишь пески да горы. Но это не проблема. Мы окружены пустынными племенами, с которыми натянутые отношения. Здесь могла идти кровопролитная война, но весь мир и без нас охвачен войной, и нам приходится держаться вместе. И у нас есть общий враг — султан. Он забирает наших юношей и забрасывает их в шахты. А такие, как Муштан, наживаются на их труде, редкие мальчики возвращаются домой, — она сверлила взглядом Муштана.

— Это не так, Эстер. Они сами сделали выбор. Никто их не заставлял. Они не слуги.

— А какой у них был выбор? — бросила она.

Губы Муштана сжались в тонкую линию.

Эстер повернулась ко мне.

— Я считаю, что те племена двигаются. Они ходят по пескам Анади, как корабли по морю. Они какое-то время были и севернее гор, там они многое узнали. Я знаю, что они слышали. Они слышали, что северный король направил на юг своих солдат. Они идут в Джакани.

Я повернулась к Казу, чье лицо было белее молока при упоминании его отца.

— Мы знали, что этот день наступит, — сказал Каз. — Но я думал, генерал удержит его дольше.

— Он идет за Угольным камнем, — добавила я.

Эстер кивнула.

— Ансаринтанте. Да. Все мы слышали истории о нем, но никто не верил, что это правда.

— Правда, и я должна найти его раньше, чем король.

— Тогда тебе придется сражаться с ним, Хада-я. Сил хватит? Магию использовать сможешь?

Я кивнула.

— Могу.

— Хорошо. Для начала. И что ты будешь делать, если люди Муштана предадут тебя? — ее глаза вспыхнули.

— Я не предам эту девочку, — сказал Муштан. Он был недоволен, пока он говорил, изо рта вылетала слюна.

— Тогда ты ослушаешься султана, — сказала Эстер, усмехнувшись.

Ответить Муштан не смог. Я похлопала его по руке.

— Я всегда знала, — сказала я. Хорошо, что об этом сказали вслух. — Я знала, что султан хочет этот камень, с первой встречи с ним. Неудивительно, что человек с властью хочет еще больше власти.

Эстер захихикала.

— Это, маленькая Хада-я, суть каждой проблемы в этом мире.

Муштан опустил голову и отвернулся от меня. Я решила ничего не говорить. Муштан должен сам решить, предавать меня или султана. Я могла лишь ждать этого момента, надеяться, что я никому не причиню вреда. Я почти улыбнулась. Аллертон мог гордиться тем, как я выросла, хотя я хотела, чтобы это не заставило меня потом убить друга ради блага мира.

— Мей хватит сил, — сказал Каз. — Нам хватит сил.

— Разве, принц? Где твое войско? Где твои солдаты?

Каз вздохнул.

— Они на севере с генералом и герцогом. Мы можем связаться с Аллертоном…

— …чтобы он связался с севером и сказал, чтобы они шли на юг, — сказала она. — Поздно. Это займет много времени.

— Султан обещал своих людей, — парировала я.

— Если вы достанете Угольный камень, — ответила она. — Если первым его получит король, он будет на стороне короля.

— Тогда он дурак. Король сотрет его в порошок, как и его армию, — сказала я, не скрывая злости.

— Вам нужно ясно показать своим людям свою власть, — заметила она.

Каз взял меня за руку.

— Лучшая демонстрация власти — союз между рожденной с мастерством и наследником престола.

Я взглянула на него.

— Ты…?

— Да, я о нашей свадьбе.

— Здесь?

Он кивнул.

Я сжала его ладонь.

— Так сделаем это, и жители деревни будут свидетелями. И те племена. И все, кто увидит. Молва разнесется по горам. Люди узнают, что мы сильны, что они могут быть с нами.

Эстер улыбнулась.

— Хорошо. Хорошее начало. А пока что оставайтесь здесь и ешьте. Поспите несколько часов. Я пока все подготовлю.

Муштан хмуро проводил ее взглядом. И повернулся ко мне.

— Сделанного не изменить. Ты должна хотеть этого.

Держась за руку Каза, я была уверена, как никогда.

— Мы готовы.

Саша заключила меня в крепкие объятия, потом закинула руку на плечо Казу.

— Наконец-то!

Щеки пылали от смущения, но это не помешало улыбке появиться на губах.

* * *

Когда в деревне услышали о нашей свадьбе, все вокруг восторженно загудели. Меня утащили в хижину три женщины. Саша, Эллен и Аллайя пошли за нами.

— Они искупают тебя и накрасят, — сказала Аллайя.

— Что?

— Это ритуал, — сказала она, пожав плечами. — Мы рисуем на висках и лбу. Это красиво. Тебе понравится.

— Хорошо, но сначала я должна вылечить лодыжку Саши, — я была рада тому, что могу отвлечься, ведь все происходило так быстро, что нужно было на миг остановиться. Саша вытянула ногу, и я приложила к ней ладонь.

— Закончила, Хада-я? — спросила Аллайя, вскинув брови.

Я кивнула и улыбнулась. Хотя все тело было напряжено, оно было таким из-за волнения. Я давно думала о том, какова культура моих предков, и теперь я стану частью такого ритуала.

— Они найдут для тебя платье, — добавила она.

Саша захихикала.

— Мей в платье будет смешной.

— Эй, я их уже носила, — сказала я, вспомнив о платье матери. В день, когда умер отец. Сердце сжалось. Они не увидят этот момент. Отец был бы ошеломлен тем, что я выйду замуж за принца. Это было даже смешно. Мы столько лет прятали мой дар, чтобы свадьбы не было, но судьба все решила иначе.

— У меня есть платье, — сказала Эллен. — В моей сумке. Я… забрала его, когда сбегала из Красного дворца с Казом. Я чинила его ночью, пока все спали. Я не могла спать. Это меня успокаивало. Я… это платье моей мамы, я не хотела его бросить.

— Я не могу, — сказала я, глядя в глаза Эллен. — Оно слишком важно для тебя.

Она подняла руку, прерывая меня.

— Это мое извинение. За все. Я слегка изменю его, но успею к церемонии, — она улыбнулась и вышла из хижины.

— Хорошо, — сказала Саша. — Она хорошая.

— Кто же знал? — отозвалась я с улыбкой.

Я выглянула в окно хижины и заметила, что вокруг суетятся люди, нанизывая на нитку листья пальмы и винограда, вешая их на двери домов. Листья трепетали на ветру.

— Так мы украшаем, — сказала Аллайя. — Листья и нити, а еще расписываем дома и надеваем цветную одежду.

И, действительно, мужчины и женщины наносили на хижины яркие краски. Они двигались, словно в танце, рисуя красным, желтым и изумрудным изумительные узоры. К ним они добавляли белые крапинки.

— Мы просим богов благословить вас, — сказала Аллайя. — Может, вы и сами на такое способны. У вас ведь силы богов.

Я вспомнила Красный дворец, где Аллертон рассказывал мне об Элфенах и магии. Она создали божеств, чтобы те управляли элементами. Так могло быть. Они должны существовать, иначе откуда у меня силы? И почему тогда мне являлась Эйвери? Она была похожа на богиню. Я думала об этом, но не знала, что она за божество. Не было богов с именем Эйвери.

— Мей? — голос Саши вернул меня в реальность. — Что-то случилось?

— Нет, я думала о богах и своей силе… и… — я покачала головой, не находя слов.

— Он любит тебя, потому что это ты, — сказала она я улыбкой.

Слезы застилали мне глаза, но не успели пролиться. В хижину ворвалась Эллен с длинным белым платьем.

— Вряд ли я такое надену, — сказала я, глаза в ужасе расширились.

— Не смеши, — возмутилась Эллен. — Ты будешь прекрасна.

Они отмыли меня, высушили волосы и обернули полотенцем, после чего девушки с серьезными лицами мягкими кистями принялись рисовать на моем лице. Аллайя сказала, что кисти из верблюжьей шерсти. Женщины вокруг меня пели, взявшись за руки и отстукивая ритм босыми ногами, поднимая с пола пыль. Когда рисунки были закончены, они принялись заплетать мне волосы.

— На что похоже? — спросила я Сашу, перекрикивая пение.

Но в глазах Саши стояли слезы, она не могла говорить.

— Ради всех богов, в чем дело? — спросила я.

— Ты такая красивая.

Я покачала головой, меня тут же отчитала девушка.

— Держи себя в руках, Саша! — но все внутри сжималось, эмоции грозили вырваться наружу.

Пока я не облачилась в платье, женщины Эшера взяли меня за руки и усадили в круг.

— Пора вспомнить о вашем суженом и попросить у богов счастья, — сказала Аллайя. — Поблагодарить их за то, что вы нашли подходящую своей душу.

Я кивнула и закрыла глаза. В Хальц-Вальдене я никогда не молилась. Но Эйвери, мои силы и все произошедшее за последние месяцы изменили мой взгляд на мир. Я приняла судьбу. Я приняла и то, что не до конца понимала.

«Эйвери, я молюсь тебе, ведь ты приходила ко мне во снах. Хотя последний сон напугал меня. Он был похож на предупреждение, но я не знаю, о чем. Помню, ты говорила, что я буду страдать, что судьба будет сложной, но это… это моя судьба, а не чья-то. И я молю, чтобы больше никто не пострадал. Со мной делай, что хочешь, хоть вторую руку оторви, но других не трогай. Особенно, Каза. У него своя судьба, где меня может и не быть. Но он нужен Эгунлэнду, чтобы тот познал правление справедливого короля. Сохрани его. А лучше сохрани нас обоих, чтобы мы были счастливы, и у нас были пухлые детки и пухлые внуки, а мы умерли от старости во сне. Этого я ожидаю, но не надеюсь, ведь у меня есть мой долг, задание, что может лишить меня жизни. Пощади его. Прошу».

Я открыла глаза и поняла, что все смотрят на меня.

— Что? — спросила я.

— Ты была такой искренней, — сказала Саша. — Словно сильно чего-то желала.

— И это прекрасно, — добавила Эллен, вытирая слезу.

— Ради любви Селины, успокойтесь обе, — сказала я, сдерживая слезы.

— Пора одеваться, — добавила с улыбкой Аллайя. — Идем.

Я задержала дыхание, примеряя платье. Изначально оно было мне велико, но Эллен постаралась подогнать его так, чтобы оно облегало, но не душило. Кто-то принес осколок зеркала в хижину и поставил передо мной.

Я судорожно вдохнула. Девушка в зеркале раскрыла рот. В ее косы были вплетены цветы, воинственный рисунок белого цвета покрывал ее кожу. Она была в длинном струящемся платье, но стояла прямо, расправив плечи. Она была сильной, красивой и готовой к своему будущему.

— Это не я, — выдохнула я.

Эллен в восторге хлопнула в ладоши. Аллайя вскинула брови и кивнула. Саша схватила меня за руку и шмыгнула носом.

— Готова? — спросила Саша.

Все внутри дрожало. Казалось, лишь миг назад я с Эстер и остальными обсуждала войну. А теперь одета, как невеста.

— Не знаю, — честно ответила я.

— Она готова, — сказала Аллайя и вытолкнула меня из хижины.

Глава двадцатая: Предупреждение

Каждая хижина в Эшере была ярко расписана. Крапинки, полосы, круги сливались в узоры и объединяли хижины в одно целое. Я кивала некоторым прохожим, благодаря их за усилия. Дети улыбались, гордясь своей работой и участием. Сердце трепетало.

— Племена точно заметят свадьбу, — Саша указала на рисунки. Она развернулась и вгляделась вдаль. — Смотри.

Я обернулась и увидела ряд верблюдов на одной из дальних дюн.

— Они следят.

— Да, и вскоре все узнают, что принц и рожденная с мастерством сыграли свадьбу, — сказала она. — Королю пора беспокоиться.

А у Каза, надеюсь, станет больше союзников.

— Они не знают, что это мы. Кто-то должен сказать им, — отметила я.

— Эстер все уладит.

Я кивнула. Несомненно.

Я пыталась не думать об Эгунлэнде и племенах, переключившись на Каза и грядущее. Мы на глазах друзей станем мужем и женой. Желудок сжался. Мне едва шестнадцать. Я медленно вдохнула. Это важно? Я — рожденная с мастерством, а он — принц. Королями и королевами становились в прошлом и люди младше нас. Мы справимся.

Жители деревни переоделись в яркую одежду. У некоторых на лбу были красные рисунки. Вдали слышался барабан и горел костер. Я приблизилась к огню, люди запели. Их голоса прогнали все мои тревоги. Их слаженное пение подчеркивал ритм барабана. Мелодия становилась то громче, что тише, топали ноги, вздымая в воздух песок. И сквозь облако песка я увидела Каза.

Он был в серебряной тунике, заправленной в брюки, на поясе висел меч. Путешествие по пескам Анади закалило его, сделало сильнее. Трепет восхищения пронзил меня, когда он повернулся по мне. В его глазах бушевала буря, взгляд был голодным. Не думая о традициях Эшера, мы схватились за руки, его хватка была сильной.

— Ты выглядишь… — прошептал он мне на ухо, но закачивать и не нужно было. Жар волной пробежал по мне от пяток до щек. Я не могла отвести от него взгляд.

Церемония была длинной. Она длилась до заката. Долгое время мы стояли у костра, держась за руки, на нас бросали разноцветный песок, нас укутали лентами с цветами. Потом нам сказали сесть, а жители деревни танцевали по кругу, топая ногами и ударяя в барабан. Все смешалось: запах дыма, облака песка, пульсирующая музыка, казалось, что пустыня трясется. Моя ладонь в руке Каза была горячей, я чувствовала его запах — цитрусовые, специи и немного леса — мы склонились друг к другу.

В круг пустили Сашу. Она танцевала с жителями Эшера, встряхивая рыжей гривой и весело смеясь. По кругу передали вино, вскоре я оказалась на ногах с Казом, впервые в жизни танцуя. Я была неуклюжей, Каз едва сдерживал смех, но это меня не беспокоило, я была готова танцевать до рассвета.

* * *

Следующим утром во рту было сухо, как в пустыне, голова гудела, словно там били в барабан. Я резко проснулась и села, скривившись. Болела раненая рука. И болела так сильно, что я едва могла это выносить. Я опустила взгляд на Каза, что мирно посапывал рядом со мной. Мы были не одни. Передо мной стояла Эйвери.

— Пора уходить, рожденная с мастерством, — сказала она.

Я раскрыла рот, но она исчезла в тенях.

Я разбудила Каза и указала на его одежду. Он протер глаза и встал на ноги.

— Мей, что такое? Идем спать…

— Эйвери приходила ко мне. И сказала, что нам нужно сейчас же уходить.

— Почему? — спросил он.

— Этого не сказала.

Каз покачал головой и ворчал, а я выбежала из палатки, жмурясь на ярком солнце. Зачем было пить столько вина? Я вытерла лоб, на руке осталась белая краска. Я и забыла о ней, а хижины вокруг меня еще были украшены. Я взяла себя в руки, отгоняя туман прошлой ночи, и поспешила к палатке Саши.

— Я получила сообщение от Эйвери, нам нужно… ой! — я резко замолчала. Саша не была одна. Эллен спала в ее спальном мешке. Они поспешно сели. Саша уставилась на меня. — Кхм… она сказала, что нам нужно уходить. Сейчас. Боюсь, с ней не поспоришь. Я найду Эстер, чтобы мы собрали вещи.

Я вышла из палатки, прикусывая губу, чтобы не улыбнуться. Похоже, они все-таки разобрались со своими чувствами. Я рада.

В дереве было тихо. Праздник длился до поздней ночи, все пели и танцевали, ели и пили. Люди здесь были очень щедрыми, теплыми и дружелюбными. Словно мы были в кругу семьи. Я надеялась всем сердцем, что наше присутствие не навлечет на них беду. Было у меня плохое предчувствие, от которого я не могла избавиться, чувство, что случится что-то плохое.

Я бежала мимо зданий в поисках Эстер, наконец, отыскав ее в их храме, она сидела у алтаря, скрестив ноги. Она не двигалась, пока я не подошла и не кашлянула.

— Да, — сказала она нетерпеливо, но не грубо. — В чем дело, Хада-я?

— Утром ко мне пришла Эйвери. Она сказала, что нужно уходить. Эйвери — Древняя, что приходит ко мне во снах. Думаю, она нечто вроде богини.

Эстер встала на ноги, кости ее хрустнули. Она выпрямила спину и уставилась в мои глаза. У нее было хмурое лицо с резкими чертами — крупный нос, высокие скулы, полные губы и толстые брови. В волосах ее виднелась седина, они вились почти так же, как мои.

— И что она тебе сказала в этом сне? — спросила Эстер.

— Сказала, что пора уходить.

Эстер взглянула поверх моей головы и почесала руку.

— Это тебя напугало?

Я кивнула.

— Тогда вам нужно уходить. Найдите у колодца Ишру, мы предоставим вам все для путешествия.

— Спасибо, — сказала я. — За все.

Эстер кивнула и улыбнулась. Я почти видела ее мысли. Я видела ее беспокойство о жителях деревни. Когда я отвернулась, на душе было неспокойно. А если я навлекла на них опасность? Если убьют таких милых людей? Рука дрожала, я сообщила Муштану и остальным. Я вся дрожала, пока цепляла вещи к седлу Адила. Может, если уйдем сейчас, то спасем Эшер. Я надеялась на это.

— Эйвери, лучше бы это помогло людям. Я не хочу оставлять этих людей одних, — пробормотала я, подвязывая седло Адила.

— Эй, — на плечо легла рука. — Ты напряжена.

Я обернулась и увидела встревоженного Каза.

— Если они пострадают…

— Может, этого не случится. Ты поступаешь правильно, — сказал Каз. — Ты следуешь этому предупреждению. А помнишь упрямую девочку, что отказывалась следовать приказам и поступала неправильно?

Я слабо улыбнулась.

— Все было не так плохо.

— Мы оба изменились, Белый олень, — сказал он.

От знакомого прозвища перехватило дыхание. Я уняла дрожь в пальцах и кивнула.

— Идем к колодцу. Эстер и Ишра ждут нас.

Сердце бешено било, пока мы шли к колодцу. И не успокаивалось, пока мы запасали едой и водой. Пока люди Муштана зевали и жаловались на головную боль, я была напряжена, ожидая опасность.

Я взобралась на Адила, ничего не происходило. Не было нападения, я уже не понимала, зачем приходила Эйвери.

Эстер приблизилась к моему верблюду, прижав ко лбу ладонь, защищая глаза от лучей солнца. Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— У меня кое-что есть для тебя, Хада-я. Подарок.

— Для меня? — я едва скрыла удивление. Мы знали друг друга чуть больше дня.

— Маленькая вещица, — сказала она. Ее ладонь раскрылась, на ней лежало маленькое золотое кольцо. Он подняла руку, и я склонилась, чтобы принять его. — Тебе нужно обручальное кольцо, Мей, — было странно слышать свое имя из ее уст. Я уже привыкла к обращению Хада-я.

— Это слишком, — сказала я. И попыталась вернуть подарок, но она оттолкнула мою руку.

— Это поможет тебе. Моя бабушка знала рожденную с мастерством — Хада-я — такую, как ты. Они дружили. Бабушка попросила Хада-я зачаровать кольцо. Она так и сделала. Это кольцо сохранит тебя. Защитит, а тебе это, думаю, нужно.

В горле пересохло, я была готова расплакаться.

— Спасибо, Эстер.

Женщина погладила верблюда и кивнула.

— Будь осторожна в этом путешествии. Я говорила Муштану, что теперь вам будет сложнее. Пустыня дальше почти пустая, там даже растений толком нет. Этой воды и еды вам должно хватить на путь туда и обратно. Но если вы заблудитесь, то запасов может не хватить. Будь осторожна, Мей Вейландер, рожденная с мастерством и будущая королева.

— Ваши слова очень полезны, Эстер. Спасибо вам и всем жителям за гостеприимство и подарки. Я вас никогда не забуду, — я надела кольцо на палец, помогая себе большим пальцем, а Каз взобрался на верблюда позади меня. Мы покинули Эшер, и он положил свою ладонь поверх моей.

* * *

Муштан снова направлял нас. Даже с его опытом мы должны быть осторожны. Наконец, мы отошли от Эшера, сердце немного успокоилось.

Мы покинули тень гор и дюн, солнце снова слепило нас. Желудок урчал от голода. Из-за выпитого вина подташнивало. Но мы не могли остановиться. Идти еще далеко. Мы отбыли поздним утром и должны идти до вечера. Я отклонилась на Каза, и медленный шаг Адила погрузил меня в дрему. Мы удалялись от Эшера, у нас была еда и верблюды. Мы в безопасности, и я позволила себе задремать.

Но это длилось недолго. Я вздрогнула от крика, Каз над моим ухом шептал: нет-нет-нет-нет.

— Что такое? — я села и зажмурилась от солнца.

И тут я его ощутила. Дым. Темный, густой, разрушительный дым доносился от Эшера.

Я дернула поводья Адила, но Каз остановил меня.

— Мы не можем вернуться, — сказал он.

— Должны, — настаивала я.

— Мы не можем, — возразил он. — Это могут быть солдаты короля. Они убьют нас, Мей. Их больше, чем нас.

— Каз… я не могу… бросить их, — прошептала я.

— Потому ты и получила предупреждение, — сказал он. — Мы бы сгорели вместе с ними. А теперь нужно спешить. Останавливаться нельзя. Они близко. Мне жаль, но мы спасем больше жизней, если поспешим.

— Я могла остановить их своей силой, — настаивала я. — И сейчас могу.

— Это слишком опасно, — ответил он. — Твое задание слишком важное, чтобы рисковать собой.

Я знала, что он прав, и это ранило сердце. Я склонилась вперед и беззвучно кричала в плечо Адила. Верблюд склонил голову, но не издал ни звука. Чуть позже мы поравнялись с Муштаном.

— Нужно убираться от этих дюн, — сказал он. — И быстро.

Мы ускорились. Мы спешили уйти от горящей деревни, а мне было плохо. Когда мы достаточно далеко ушли, я склонилась с верблюда, и меня стошнило.

— Не стоит, Хада-я, — предупредил Муштан. — Будет обезвоживание, — он отвернулся. Мы остановились, но ненадолго. — Там были люди короля. Я видел их флаг возле деревни, — он взглянул мне в лицо. — Мы ничего не могли поделать. Нам не хватит сил сразиться с ними. Потому мы должны убегать. Нам нужно добраться до храма и получить камень.

— Думаете, там был и король? — спросил Каз.

Он покачал головой.

— Вряд ли. Но проверить мы не можем.

— Линдон мог там быть, — Каз напрягся и схватил меня за руку так крепко, что стало больно.

— Я могла остановить их, — сказала я. — Могла своими силами.

— Да, — отозвался Муштан. — Но какой ценой? Скажи, Хада-я, какая из твоих сил смогла бы справиться с солдатами, но не тронуть деревню? Мы не знали, что они придут, у нас было лишь предостережение твоей богини. Нет, мы ничего не могли поделать, потому вернуться тоже не могли. Они утеряны.

Я молчала.

— Нужно уходить, — сказал Муштан. — Ночью после вашей свадьбы я послал весь об этом. Послал весть племенам и в Джакани. Война начинается. Грянет бой. Покажете свою верность, и король будет вам мстить.

Мы отправились дальше, но мыслями я была не здесь. Я думала о людях, что мы оставили. И пока я думала и сосредотачивалась, пошел дождь.

Глава двадцать первая: Преследователи

Я подняла голову к темным тучам в полном шоке. Впервые я смогла так изменить погоду. Мы спешили по пустыне прочь от горящей деревни, но люди поднимали руки к небу в неверии.

Я призвала в пустыне дождь.

Ливень промочил нас до нитки. Я надеялась, что он потушит огонь в деревне. Я надеялась помочь им. Надеялась. Надеялась.

Каз обхватил меня руками, прижимая ко мне свое промокшее тело. Адил шел дальше, никак не реагируя на погоду, но его ноги скользили по влажной земле.

— Перестань, — Муштан указал на небо.

Тучи сгущались. Послышалось ворчание грома. Я не только призвала дождь. Я создала бурю. Люди Муштана теперь не поражались дождю, а укрывали головы и спускались с верблюдов. Мы остановились за песчаной дюной, песок под ногами скользил.

Муштан повернулся ко мне.

— Прекрати, или тут будет потоп!

Во мне поднялась паника, словно в грудь ударили камнем. Руки дрожали, я думала об огне и не видела смысла останавливать дождь. Я закрыла глаза, доверившись Адилу и Казу. Верблюд поскальзывался. Справа послышался крик, я открыла глаза и увидела, что один из Борганов с верблюдом упал.

— Мей, возьми себя в руки, — сказал Каз.

Мимо нас проехал по мокрому песку верблюд Саши. Та хваталась за него.

Я сосредоточилась. Я пыталась успокоиться, замедлить дыхание. Гром не умолкал, все вскрикнули, когда небо разорвала молния. Я не такого хотела, когда просила о дожде.

«Эйвери, почему ты не помогаешь сейчас, когда ты мне нужна?»

Позади раздался крик. Я обернулась, заглядывая через плечо Каза, и тогда увидела поток, направившийся к нам. Верблюды помчались вперед. Один из них сбросил Боргана. Даже Адил ускорился, хотя едва цеплялся копытами за землю. Кровь стыла, когда мы с Казом пересеклись взглядами. Мы в беде.

Вода ударила и смыла нас. Адил пропал. Я упала в воду и грязь, погрязая в ней, чувствуя во рту ужасную жидкость. Каза рядом не было. Один из верблюдов ударился об меня, за ним плыл и его наездник. Всех нас несло по пустыне. Верблюды попадали. Дождь лил, поток воды был бесконечным. Все промокли до нитки. Меня несло потоком, а я пыталась дотянуться до Каза. Металлическая рука в воде оказалась тяжелой и неудобной, я с трудом умудрилась вырваться на поверхность и выплюнуть грязную воду. Меня обхватили руки, вытягивая из оползня. Каз оказался рядом на мокром песке.

— Ты должна управлять этим, — кричал он. — Если не сможешь, все утонут. Мей, помнишь, как король ранил Анту? Помнишь, как ты сбежала, благодаря своим силам? Нужно сделать так еще раз. Сосредоточься, ведь только ты можешь спасти нас.

Земля под нами двигалась, времени оставалось мало. Каз был прав. Я могу. Я могу сосредоточиться и остановить бурю. Нужно лишь подумать, как сильно мы нуждаемся в этом. В такие моменты приходит ясность. Голова заболела, но эта боль помогла, я смогла охватить всю силу. Я подняла голову к темным тучам и увидела сквозь них солнце. Дождь ослабевал, Каз обхватил меня крепче.

— Вот так, — сказал он. — Найдем остальных.

Мы скользили по песку, смешанному с водой, пока не добрались до озера грязной воды. Там, на его берегу, были Муштан, его люди и верблюды.

— Потери есть? — спросила я.

— Один из верблюдов утонул. Потеряли немного запасов. Все промокли, но не поранились, — сказал он. Его глаза пылали. — Умно, Хада-я, но и глупо. Если бы ты смогла управлять этим, то было бы поразительно, но ты не смогла.

Я сглотнула.

— Знаю. Простите.

Он рассмеялся и повысил голос.

— Зато мы выиграли время. Водой нас унесло вперед. Мы продвинулись быстрее, чем на верблюдах. Так мы добрались бы лишь к ночи. Это хорошо.

Я выдохнула. Все старались поднять верблюдов на ноги, потом мы взобрались на них и отправились дальше, грязные, мокрые, покрытые синяками, но живые и все еще сильные.

* * *

Наступила ночь, все устроились у костра и сушили вещи. Муштан заставил нас идти, пока мы не нашли относительное сухое место между двумя дюнами. Здесь, вдали от гор Красных пиков и Эшера, мы получили долгожданную передышку. После оползня настроение было испорчено. Вода промокла, часть воды мы потеряли. Люди Муштана смогли собрать немного, выжав вещи, но все равно запасов осталось меньше, чем мы взяли из Эшера.

Я крутила кольцо на пальце и молилась Эйвери, чтобы мы были близко к цели.

Все устали, срочно были нужны хорошие новости. Этой ночью мне ничего не снилось, проснулась я от того, что рядом ворочался Каз. Он сел на нашем спальном мешке и прижал ладонь к глазу.

— Что такое? — я потерла обрубок. Он болел из-за жары.

Он покачал головой.

— Ничего страшного.

— Скажи.

— Я чувствую тьму. Словно кто-то обливает льдом, — он показал головой. — Знаю, глупо, но мама всегда умела чувствовать людей. Может, я могу ощущать семью. Не знаю, Линдон это или отец, но я чувствовал себя так, когда они заходили в мою комнату. Один, а то и оба, с людьми, что подожгли Эшер, что собираются убить меня. Убить нас. Я это чувствую, словно во мне гром, как во время твоей бури. Кто-то идет.

Я легонько дотронулась до его плеча, чувствуя, что он дрожит.

Остаток ночи мы не спали. Каз сидел и сжимал ладони в кулаки.

* * *

Следующий день был прохладнее, потому мы шли бодрее. Предупреждение Эстер казалось далеким. Огонь и потоки воды остались в прошлом. Я снова чувствовала надежду.

Рядом ехала Саша.

— Насчет того утра, когда ты пришла в мою палатку…

— Я ничего не скажу.

— Не скажешь что? — спросил Каз.

Я ткнула его локтем.

— Ничего, принц. Это тебя не касается.

Саша взглянула на Каза, а потом сказала:

— Спасибо. Это важно.

Я отпустила Адила и сжала ее руку. Саша улыбнулась.

— Мы все ближе, — сказала она. — И амулет стал другим, он теплее. Думаю, это из-за близости к скрытому храму.

Я ощутила трепет. Одно дело — надеяться, но оказаться рядом с неизвестным врагом — совсем другое.

— Думаешь, у нас получиться? — тихо спросила я. — Мы ведь ничего не знаем о Сихранах.

— Мы не знаем, живы ли они, — отметил Каз.

— Если у них Угольный камень, то они наверняка живы, — сказала Саша. — А еще из-за него они могут быть бессмертными, убить их будет сложно. Но если кто и сможет, так это ты.

Каз крепче обнял меня.

— Так и есть. Ты сильнее всех. Ты сможешь их победить.

Я открыла рот, но меня отвлекла вспышка света. Я заставила Адила идти медленнее и огляделась.

— Что такое? — спросил Каз.

— Что-то двигалось, — сказала я. — Я уверена.

Саша прижала ко лбу ладонь.

— Ничего не виду, — она коснулась горла. — Амулет остыл.

— О чем ты? — спросила я.

Она покачала головой.

— Не знаю. Но это плохой знак.

Звук был похож на столкновение ножей. Нахмурившись, я повернула Адила в ту сторону, чтобы увидеть, что происходит. Верблюд заворчал, но я заставила его идти вперед, желая узнать. Каз прижал ладонь к мечу. Он насторожился. Его мышцы напряглись. Звук исчез, я собиралась сдаться, когда вспыхнуло что-то золотое, едва заметное на песке, и направилось к нам.

Я соскочила с Адила, Каз последовал за мной. Я тут же атаковала существо ветром.

— Это один из пауков, созданных Бердсли, — крикнула я. — Они нападали на нас в Красном дворце. Цельтесь им в глаза.

Механический паук ростом с верблюда приближался. У него в глазах были камни, лапы были острыми, как лезвия.

— Идите дальше, — крикнула я Муштану и остальным. — Уходите.

— Мей, — Саша повернулась ко мне со страхом в глазах, она сжимала в кулак амулет, ее лицо было белым, как у призрака. Паук бежал к нам. Я сдвинула силой песок, создавая волну.

Паук откатился назад, чуть не упав не спину.

— Ты можешь поймать его, как червя? — спросил Каз.

— Не знаю. У него лап больше, — я направила на паука порыв ветра, заставляя его замедлиться.

— Мей, возьми меня за руку, — сказала Саша. Я с сомнением взглянула на нее, она закатила глаза. — Делай. Что-то с моим амулетом.

Я потянулась к ней левой рукой. Каз оставался справа, вскинув меч, он был напряжен. Паук обрел равновесие и снова побежал на нас, но что-то случилось. Поток силы полился из амулета Саши. Мы повернулись друг к другу, чувствуя это.

— Мей… — предупредил Каз. Паук ускорился.

Но из амулета Саши вырвалась синяя вспышка, словно молния. Она ударила прямо в глаз паука, и тот отлетел на спину.

— Что это было? — выдохнула я.

— Похоже на молнию, — ответила Саша.

Несмотря на наши попытки, паук выжил, он вскоре вскочил на лапы. Но после удара амулета Саши он двигался медленнее. Каз поднял меч и бросил его изо всех сил, пронзая глаз паука и механизм за ним. Паук упал на песок. Лапы поджались.

— Ты убил его, — я уставилась на Каза. — Как ты этому научился?

Он пожал плечами.

— Я бы никогда не победил Линдона в бою один на один, если бы не научился бросать меч.

— Почему тогда ты не делал так раньше? — спросила Саша.

— Не было возможности, — усмехнулся Каз.

Я подтолкнула его плечом.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — ответил он.

Пока я смотрела на своего мужа, Муштан приблизился к нам.

— Я никогда не видел такое существо. Оно волшебное, нет?

— Изобретатель наделил его силой мастерства, — отметила я. — Это один из монстров короля, чтобы сражаться без использования людей.

Муштан покачал головой.

— Мужчина должен смотреть в глаза другому мужчине, когда убивает его. Это же — способ труса.

— Может, в этом наше спасение, — сказал Каз, подходя к поверженному пауку. На миг мое сердце замерло, я вспомнила, как Водяной притворился мертвым, а потом укусил меня за руку.

— Каз, стой!

Он повернулся ко мне.

— Что такое?

Я поспешила к нему и сама проверила паука.

— Это лишь груда барахла, смотри, — сказал Каз. Он потянулся и вытащил меч. Металл заскрипел о металл, я скривилась.

Вскоре паука окружили люди, растаскивая его по кусочкам. Я вытащила из его внутренностей черный бриллиант, заменяющий его мозг.

— Король делает такие во дворце, — сказала я. — Он берет деньги в Хэдалэнде, мучает своих людей, пытаясь создать свой Угольный камень. Он так боится умереть, что готов забрать жизни тысяч других людей.

— Он сумасшедший, — сказала Саша. Она все еще держалась за амулет. Когда она заметила мой взгляд, то сказала. — Я и не знала, что он такое может. Мне что-то сказало взять тебя за руку.

— Мастерство текло в твоем амулете, — ответила я. — Это мощный предмет. Он поделил между нами дар.

Интересно, что еще он может.

— Думаешь, паук нас преследовал? — спросил Каз. — Как еще он мог нас найти? Это не может быть совпадением. Пески Анади огромны. Он должен был знать, где нас искать.

— Ему могли сказать в Эшере, — ответила Саша.

— Это не объясняет, почему они сначала пошли в Эшер, — сказал Каз. — Они знали, где мы. А после того потопа в песках нас вообще сложно было выследить.

От этого все внутри сжалось. Если это так, значит, нас кто-то преследует — король или Линдон.

— Все может быть, — прошептала я.

Глава двадцать вторая: Белая змея

С мрачным чувством мы шли по пескам Анади, останавливаясь лишь, чтобы перекусить. Все вокруг устали, их лица были хмурыми. За мной следил король, на меня смотрели люди Муштана. Я вспомнила слова Эстер. Если он не предаст меня, то предаст султана. Когда — если — мы найдем храм Сихранов, Муштану придется принять решение.

Но пока что мы двигались: шаг за шагом под палящим солнцем. Я надела шеэм, чтобы прикрыть глаза от ярких лучей. Останки механического паука остались позади, он был почти весь разобран. Как он вообще нас нашел?

— Хада-я, нужно поговорить, — сказал Муштан, повернувшись.

Я поспешила к нему на Адиле, хотя верблюд был этому не рад.

— Что такое? — спросила я.

— Здесь я уже местность не знаю. Мы сможем ориентироваться только по солнцу. Здесь нет никаких других ориентиров, никаких изменений пейзажа, что могли бы нам помочь. Даже по картам сейчас сложно понять, где мы, — сказал он, поджав губы.

— Хотите сказать, что мы заблудились? — спросила я.

Он поднял плечи, словно хотел ими пожать.

— Я лишь говорю, что я здесь не был. Я старик и путешествовал много. И множество раз был в песках Анади, но мы в той части пустыни, что… Как сказать? Откуда нет возврата.

Несмотря на жару, мне стало холодно.

— Мы не можем свернуть.

— Я и не предлагаю, Хада-я, но ты должна быть готова. Нас должна вести твоя связь с богами. Может, молитва направит нас, — он усмехнулся, показывая желтые зубы.

Я поежилась. Кроме Эйвери, других божеств я не видела. Даже помощь Эйвери была случайной. Она ведь позволила моему отцу и матери Каза умереть. С чего бы ей помогать сейчас? Я попыталась не думать о плохом. Если такова моя судьба, мысли о поражении ничего не изменят.

— Нам остается лишь идти дальше, — сказала я Муштану. — Если такова моя судьба, мы скоро все поймем.

Муштан рассмеялся.

— Конечно, Хада-я.

* * *

Отгонять плохие мысли проще на сытый желудок. Но на следующий день я уже не была уверена в этом. Эйвери во снах не появлялась. Амулет Саши оставался одинаково теплым. Муштан притих. Я тревожилась, что он слабеет. Его люди становились беспокойными, и я оставалась настороженной, они могли предать и Муштана, и меня. Даже Каз почти не говорил. После паука он постоянно был мрачным. Я знала, что он тревожится, что нас найдут его отец и брат. Я тоже беспокоилась.

Я считала черепа, что встречались по пути: пять. И еще больше скрывал песок. Адил споткнулся о такой, и я упала с него, металлическая рука отлетела в сторону. Треов помог вернуть ее на место.

— Может, лучше все же крюк, — предположил он. — Он легче.

— Если ты так считаешь, — я взглянула на Каза.

— Думаю, крюк будет потрясающим, — сказал он. — Ты с ним будешь выглядеть еще сильнее.

— И нелепее, — отозвалась я.

Он поцеловал меня в макушку.

— Нет уж. Я видел тебя нелепой, Мей Вейландер, но это было из-за дурацких платьев, а не из-за оружия.

Дальше я путешествовала с крюком вместо одной руки. Это не выглядело по-королевски, зато я надеялась, что так будет удобнее. Адил шел вперед, рука Каза лежала на моей талии.

— Народ Эгунлэнда любил твою маму. В их сердцах королевой была она. Она была матерью своей страны. А у меня есть крюк, — я нахмурилась, металл мерцал на солнце.

— Они полюбят тебя так же, как я, — ответил Каз. — Уже полюбили. Слухи о твоей силе разошлись быстро после неудавшейся свадьбы с Эллен. Все, кто выступает протии короля, любимы народом. Ты должна это знать. Но на коронации, пожалуй, крюк лучше снять.

Я не сдержала улыбки, но Каз был прав. Я с детства терпеть не могла короля. И была бы рада любому, кто восстал бы против его правления.

Послышался стон и удар. Я развернула Адила и увидела, что один из людей Муштана помогает вернуть Эллен на верблюда. Она почти потеряла сознание. Саша сидела за ней и приложила к ее губам флягу с водой. Сердце сжалось. Не все освоились в таком климате, а путешествовали мы уже долго. Я подождала, пока верблюд Саши поравняется с нами.

— Как она? — спросила я.

— Обезвожена и устала, — ответила Саша.

— Я ее исцелю, — ответила я.

Саша нахмурилась и вздохнула.

— Только осторожно.

Я прижала ладонь к ее лбу и подумала о холодном воздухе в Хальц-Вальдене. Я думала о море в Цине и запахе хвои леса Ваэрг. Эллен заерзала на седле, глубоко вдохнула и открыла глаза.

— Что случилось? — спросила она.

— Ты упала, — ответила я, голова после исцеления немного кружилась. — Но теперь тебе лучше.

— Сколько еще? — она смотрела на меня умоляющими синими глазами.

Я крепче вцепилась в поводья Адила, избегая ее взгляда. Как ответить, если я даже не знаю, где мы?

— Мы скоро прибудем. Обещаю.

Я повела Адила дальше, сердце билось быстрее.

— Мей, — сказал Каз.

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Не обещай того, что не выполнишь.

Ему не нужно было отвечать. Мы оба это знали. Но я была слабой. Я хотела дать ей надежду. И себе. Мне нужно присутствие Эйвери. Я должна знать, что она мне поможет. Но ее не было.

Я взглянула на синее небо. Нам нужна вода, но я не смогу управлять дождем, если призову его. Если я переменю погоду, опять будут потоки воды, а это опасно.

Вечером остановка была почти бессмысленной. Еды почти не осталось. Я отдала половину финика Эллен, а еще — немного воды. Это ее слегка приободрило, но она оставалась слабой. Я не хотела этого признавать, но и сама была не в лучшей форме. Спина и ноги болели от постоянной езды. Мы все похудели. Ключицы выпирали у меня, а у Каза — скулы. Многие Борганы сидели, обхватив головы руками, почти сломленные.

Муштан созвал всех, и мы продолжили путь на уставших верблюдах, двигаясь по прямой. Мы были лишь уставшими путниками с павшим духом.

— Мы долго не протянем, — тихо сказала я.

Каз крепче обнял меня.

— Это еще не конец. Я верю в тебя.

— Хотела бы я верить.

Меня отвлек голос Боргана.

— Змея. Держитесь подальше, она может быть ядовитой, — он махал верблюдам, рядом с которыми была змея, уходить.

Я взглянула на извивающееся существо, но обрадовалась, что это не огромный монстр. Тело змеи было белым и мерцало вкраплениями золота. Она двигалась, извиваясь, по песку.

— Убейте ее, — приказал Муштан. — Мясо можно использовать.

— Стойте, — я повысила голос. На меня взглянули мрачными голодными глазами, их руки сжимали кинжалы. Я открыла рот, чтобы заговорить, но поняла, что не знаю, почему остановила их. Убить змею было логично, но я чувствовала, что так делать нельзя.

— Что такое, Хада-я? — спросил Муштан.

— Не знаю. Но… думаю, нам стоит последовать за ней.

Саша поспешила ко мне. Она с Эллен ехала на одном верблюде, я заметила темные круги у них под глазами.

— Надеюсь, у тебя есть план, — сказала Саша. — Им нужна еда, а у нас остались лишь сушеные фрукты и зерна.

— Я не знаю, как объяснить, — сказала я. — Но я чувствую, что нужно идти за змеей.

— Погоди, — сказала Саша. — Амулет. Амулет нагревается, — она показала его мне и остальным, ее глаза горели волнением. — Думаю, мы на верном пути.

— Это может быть знак богов, Мей. А если это Эйвери? — спросил Каз. Он потирал мои руки в восторге.

С новыми силами мы отправились дальше. Я подгоняла Адила, он слушался. Саша держалась за амулет и не отставала, мы следовали почти вплотную к змее. Я слышала взволнованные голоса остальных, чего не было уже давно. Мы шли за змеей по голой пустыне, потом вокруг появились растения с иголками. Под ногами верблюдов шуршал песок.

— Амулет обжигает, — сказала Саша. Она выругалась и отпустила его, а потом взялась за нить, на которой он висел. — Наверное, уже близко.

И змея остановилась, Адил склонился, чтобы я с него соскользнула. Я медленно шла, все мышцы затекли. Я шла к змее, что свернулась на песке. Когда я приблизилась, она обвила мою ногу, поднимаясь все выше. Сердце колотилось. А если я ошиблась? А если это — проделки короля? Но тихий шепот коснулся моей шеи. Ветер.

Змея обосновалась у меня на плечах, я отступила на три шага.

— Не подходите ближе, — предупредила я.

Я знала, что нужно делать. Я подняла руки и закрыла глаза, и вскоре над пустыней пронеслись ветра. Порывы становились все сильнее. Я чувствовала силу ветра, тело дрожало. А потом все успокоилось, и змея соскользнула с плеч. Я открыла глаза, змея исчезла.

Остался глубокий овраг, ветер убрал из него песок. И там к двум столбам вели каменные ступени. А между столбами — темнота.

— Храм Сихранов. Последних из Древних, — прошептала Саша.

Я кивнула.

— Теперь мы узнаем, выжили ли они.

Глава двадцать третья: Забытые Древние

И словно пустыня раскрылась перед нами. Мы столпились у входа, глядя на тьму.

— Амулет горячий, — сказала Саша. — Нужно спускаться туда.

Я повернулась к Муштану.

— Я не такого хотела. Я не хочу войти туда с вами, но вернуться без вас. Вы идете?

— Я с тобой, Хада-я, — сказал он. — До конца.

Его взгляд был серьезным. Я кивнула и шагнула вперед, сердце забилось чаще, когда я поставила ногу на первую ступеньку. Она меня выдержала. Камни были твердыми и мощными, древними, как и мои силы. Я глубоко вдохнула и пошла дальше. Чем ниже мы спускались, тем было жарче. Я прижала ладонь к стене. Она была гладкой, словно мрамор, в конце ступеней были две мраморные колонны с аркой, соединявшей их. На ней были слова. Я успела немного выучить язык Элфенов с помощью Аллертона, но не настолько хорошо. Я поняла лишь одно слово — остерегайтесь.

— Остерегайтесь, нарушители, ведь вас ждет смерть, — перевела Саша.

По спине побежали мурашки.

— Кто-то хотел, чтобы его не тревожили, — отметил Каз. — Они ушли в дальнюю часть пустыни и построили храм с пугающим предупреждением. Они явно ненавидят людей.

— Древние племена постоянно воевали, — сказал Муштан. — Так они, видимо, укрывались от сражений.

— Какой бы ни была причина, мы должны забрать Ансаринтанте, — я сделала шаг в арку, по спине стекал пот.

— Нужны факелы, — сказал Муштан. — Там слишком темно.

— Не надо, — ответила я, создавая на ладони маленький огненный шар и подбрасывая его над головой. Он завис там, освещая путь. Все вместе вскрикнули. Некоторые даже попятились на несколько шагов. Я не сдержала улыбки. В этом преимущество магии… она потрясает людей.

Мы вскоре выбрались из туннеля. В этой части храма стены были покрыты резными рисунками. Я коснулась пальцем, чувствуя изгибы древнего рисунка.

— Они такие жестокие, — сказала Саша. — Все. На них война, сражения и жертва. Смотри — вот это алтарь, а это Элфен держит церемониальный нож.

— Жертва была очень важна для Древних, — сказал Муштан. — Они убивали тех, кто чист душой, чтобы задобрить богов.

— Похоже, сами они свой гнев и унимали, — сказала я, следя за рисунками.

— А неплохо придумано? Обвинять божеств в своих действиях. Никто не мог сказать, что они ошибаются. Боги ведь не спустятся, чтобы сказать, правда это или нет, они останутся на месте, бросив нас уничтожать друг друга, — сказал Муштан, и по его голосу был понятно, что о богах он не самого высокого мнения.

— Порой они вмешиваются. Аллертон говорил, что Древние своей магией создали божеств, — сказала я, медленно ходя мимо цветных рисунков, не тронутых временем.

— Хада-я, мир куда сложнее. Боги, которых знаешь ты, да. Но эти жертвы не для них. Они для старых, древних богов. Первых богов Элфенов. Тогда были жестокие времена. Тяжелые времена. Убивать или быть убитым, — объяснил Муштан.

— Почти ничего не изменилось, — мрачно заметил Каз.

— Ваш отец собирается нарушить мир, — сказал тихим голосом Муштан.

Каз молчал, а мы двигались по туннелю дальше, спускались по винтовым лестницам, что уводили все глубже под землю. Воздух был спертым. Огонь дрожал надо мной, грозя потухнуть и оставить нас во тьме. Я ощущала волны клаустрофобии, стоило подумать, что над нами песок и пустыня. Шаги были все быстрее, я надеялась найти выход отсюда.

— Они явно не хотели, чтобы их нашли, — сказала Саша. — Видите, как глубоко ведут туннели?

— Но они построили этот выход, — я удивилась, услышав Треова. Он давно не говорил, я и забыла, что он здесь. — Значит, они хотели когда-нибудь вернуться.

— Они ждут, — сказал Каз. — Ждут шанса вернуться.

— Зачем? — спросила я.

Ответил Муштан.

— Чтобы управлять нами, Хада-я. Может, они ждут, чтобы в мире было достаточно магии, чтобы они смогли использовать свои силы.

— Но в каждом поколении была рожденная с мастерством. В мире осталась магия.

— Недостаточно, — сказал он. — Не для них. Чтобы вернуть магию в Эгунлэнд, нужна была очень сильная рожденная с мастерством.

Мы углублялись в храм, а я обдумывала слова Муштана. Кожу покалывало от мысли, что мы идем по храму бессмертных, что ждут шанса захватить мир и сделать из всех марионеток. В горле пересохло. А если я не одолею их?

Мы вышли в более просторное место и с наслаждением дышали воздухом, что был немного свежее. Каз вытер пот со лба и выпрямился. Я заметила, что многие ведут себя так же. Все устали.

— Нужно передохнуть. У нас еще осталась вода и фрукты, — сказала я.

Муштан кивнул.

Люди опускались на пол, слышались вздохи, мы делились водой и фруктами. Я жевала финик и озиралась, пытаясь отыскать зацепки об этом месте. Комната была похожа на прихожую в поместье или замке. Похоже на просторный коридор в доме Муштана. Через промежутки стояли белые мраморные колонны, стены были покрыты теми же рисунками, что мы уже видели. Там были и более жестокие изображения, но и картинки людей, выполняющих повседневную работу, например, занятых скотоводством или виноделием. Были и интересные рисунки, показывающие древние силы. Я видела пылающий на ладонях огонь, волны воды, которыми управляли серьезные Элфены, ураганы. Некоторые изображения были с высокими Элфенами, надзирающими над низкими людьми в оковах.

— Муштан, кто это? — спросила я.

Он присмотрелся.

— Похоже на рабов, — сказал он. — Люди-рабы.

— Тогда были люди? — спросил Каз, придвинувшись к рисунку.

— О, да, — сказал Муштан. — Элфены и люди сосуществовали много лет, пока люди не нашли в себе силы одолеть Элфенов.

— Так они были рабами? — я разглядывала рисунки. — А я все время думала, что это люди были жадные до власти. Но на самом деле мы были рабами. Но почему Сихраны не убили людей Угольным камнем? Они могли остановить войны и сохранить магию в королевстве.

— Но насколько сильны они были? — отозвалась Саша. — Чуть сильнее других Элфенов. И если они знали, что бессмертны, что могут вернуться в любой момент, то им нужно было лишь ждать, пока с людьми все будет покончено. Ждать, пока мы станем слабыми, а они станут править нами, словно боги.

Голова болела из-за всего, связанного с бессмертными, богами и Древними. Почему все так запутано? Почему всегда нужно с кем-то сражаться?

Мысли прервало шарканье о камень. Каз резко повернулся в сторону ступеней.

— Что это было?

Муштан поднялся на ноги.

— Наверное, крысы, — но его рука легла на рукоять ятагана. Металл зазвенел, когда Каз выхватил меч. В моей руке появился огненный шар, но Муштан махнул мне, чтобы я его погасила.

— Здесь его использовать опасно, — сказал он. — Мы не знаем, насколько прочные эти туннели.

Я вспомнила обо всем, что над нами. Сгореть в недрах пустыни мне не хотелось, потому я убрала огонь и вытащила кинжал. На правой руке был острый крюк, он выглядел нелепо, но был острым и опасным. Тишина в туннеле становилась все напряженнее, она давила. Мы ждали, но не знали, чего именно. Рука, сжимавшая кинжал, вспотела. Каз переминался с ноги на ногу.

Из-за угла показалась крыса. Муштан рассмеялся, и смех подхватили другие. Муштан отступил и принялся цеплять ятаган к поясу, но пролетела стрела и задела его щеку. Миг стояла тишина, челюсть Муштана опустилась в шоке. Все уставились на стрелу, воткнувшуюся в пол, я повернулась к Казу, а он был настороженным, лицо пылало.

Нас атаковали.

Я насторожилась и услышала свист стрелы, тут же бросившись прочь от входа. Муштан махнул своим людям следовать за мной. Саша увела Борганов. Стрела едва не попала по одному из наших людей, но все еще ничего больше слышно не было.

Я приблизилась к Казу и прошептала:

— Мы слышали то, что восприняли за крысу. Значит, их не много.

Каз нахмурился и кивнул. Я знала, о чем он думал, такое испытывала я, увидев впервые Аллертона. За этой стеной были люди его отца, может, и его отец. Он оставил месть и пошел за мной в пески Анади, но как теперь он поступит, оказавшись лицом к лицу с человеком, убившим его мать? Я в страхе сглотнула. Я не хотела, чтобы Каз вышел из себя. Нам нужен холодный разум, чтобы победить. Он должен выжить.

Муштан тихо говорил со своими людьми на языке Джакани, а потом зашептал мне:

— Они ждут, чтобы мы пошли за ними. Нельзя этого делать. Там может быть ловушка.

— Разве не проще сразиться с ними в узком проходе, где бежать некуда? — спросил Каз.

— Они могут отступить, — ответил Муштан. — И мы не знаем, кто ждет их позади. Нет, мы выждем. Оттуда они больше стрелять не будут. Иначе раскроют себя.

Каз с неохотой кивнул. Капли пота стекали по его вискам, его челюсти были сжаты. Я понимала, какого терпения ему стоит оставаться на месте, а не мчаться на человека, что убил важного человека.

Я взглянула на вход. Там мелькнула быстрая тень, и в комнату вбежали трое, сжимая мечи, они громко вопили. Я видела их внушительные фигуры, красные глаза и ярость на лицах, мне стало не по себе. На краткий миг я приросла к месту, кровь отлила от лица. Я пришла в себя, когда наши воины бросились в бой. Сталкивались мечи. Звенел металл. Каз бежал им на помощь, а из-за угла появились еще трое. Муштан помрачнел. А я чувствовала, что это только начало.

Глава двадцать четвертая: Внезапная битва

Я пыталась дотянуться до Каза, но Муштан оттолкнул меня.

— Нет. Оставайся здесь, Хада-я. Не сражайся, — его глаза потемнели от напряжения. Я могла лишь кивнуть в ответ, сглотнув.

Каз вступил в схватку, попав мечом по горлу солдата. Я смогла разглядеть нападающих. Они были в легкой броне: их шлемы были похожи на кожаные, как и обувь с наручами. Цвета были темно-бордовыми, на грудях — герб короля: ревущий медведь в короне из шипов. Я поежилась. Каз должен был знать их, и он уклонялся от их атак.

Но их легко подавили наши люди. Один оказался без сознания, другие пятились. Я встретилась взглядом с Казом, мы нахмурились. Его лицо было красным от боя, я заметила след от удара на глазу, но в остальном он был невредимым. Но мы все еще хмурились, ведь что-то было не так. Зачем посылать лишь нескольких людей? Они должны знать, что нас куда больше. Люди короля должны знать, что с нами воины султана, отличные бойцы Борганов и обученный сражаться принц.

Что-то не сходилось. И мы это понимали, хмурился и Муштан.

Краткий миг тишины был нарушен, и мне стало не по себе. Когда я была в лесу Ваэрг, то сталкивалась с существами, что могли кому-то явиться лишь в кошмарах. Но один из монстров был создан моим другом Бердсли, он сам боялся его больше всего на свете. Из-за угла показался механический паук. Одно дело столкнуться с таким в просторной пустыне, и другое — встретить его в ограниченном пространстве. Тело хотело бежать прочь, но бежать было некуда. Он заблокировал почти все свободное место.

Каз отскочил назад, когда паук поднял лапу и опустил ее на бессознательного солдата. Еще удар, и один из людей Муштана отлетел на пол. Он откатился в сторону, его едва не раздавила лапа паука.

— Глаза! Бейте по глазам, — кричала я. — Саша, амулет, — я повернулась к рыжеволосой подруге.

— Нет, — остановил меня Муштан. — Никакой магии здесь. Это опасно.

Я была такой беспомощной. Каз бежал на паука, целясь в его брюхо, но попав в ловушку его лап. Большая часть людей Муштана танцевали вокруг лап, а не атаковало. Паук кружил в тесном пространстве, сбивая воинов на пол.

— Каз, подними меч, — прокричала я.

Мой муж повернулся ко мне, серебряные глаза сверкнули. Он поднял меч и отыскал слабое место между двумя металлическими пластинами на брюхе паука. Он воткнул меч в его тело. Паук тут же отреагировал, помчавшись вперед, таща Каза за собой. Я в ужасе выкрикивала его имя, Муштан поспешил туда и преградил ему путь, ударяя по лапе паука ятаганом. Он дал Казу время, чтобы он вонзил меч глубже в тело паука, хотя бы замедлив его. Муштан ухмыльнулся и ударил паука в глаз.

— Каз, беги! — вопила я.

Каз попытался вытащить меч из тела паука, но тот застрял. Я в ужасе смотрела, как на него падает огромное тело. Паук покачивался, Каз оставил меч и бросился в сторону, едва успев вылететь из-под падающего паука. Треов оказался рядом с ним, помогая ему встать, и я подбежала к нему, вытянув руки.

— Я не ранен, — прошептал Каз мне на ухо, но я чувствовала, как бьется его сердце. Я чувствовала его страх.

За спиной послышался кашель, я вспомнила, где мы, кто на нас смотрит. Жар прилил к моим щекам, я отстранилась и прочистила горло.

— Но это не конец, — прошептал Муштан. — Слушайте.

Я замерла, прислушавшись. Стоило закрыть глаза, сознание очистилось, чувства обострились. Под нами было много магии, такой сильной, что я захотела убежать от нее. Но я заставила себя прислушиваться. Я слышала шуршание песка над нами, слышала каждого в комнате — их дыхание и сердцебиение. Это было чем-то новым. Волнительным. Силы росли, но я должна была держать себя в руках. Сосредоточься.

Там много людей. Я открыла глаза и повернулась к Муштану.

— Не меньше дюжины, — прошептала я. — И все ждут нас, — я замолчала и добавила. — Вы знали, что я могу такое?

— Что именно? — спросил он.

Я задумчиво покачала головой.

— Не важно.

— Они думали, что паука нам хватит, — продолжил Муштан. — А теперь им придется напасть на нас. Они нападут, но сначала выждут, чтобы у нас кончилось терпение, чтобы мы атаковали первыми. Но мы не сорвемся. Они в холодном темном туннеле. А у нас есть относительно светлая комната.

— Так мы будем ждать? — спросил Каз. Голос выдавал его смятение. Он хотел встретиться с человеком, что убил его мать.

Муштан выдержал взгляд Каза.

— Да.

Я положила ладонь на руку Каза, чтобы успокоить его.

— А если пойти дальше? — спросила я. — Продолжить путь в храм?

— Они пойдут за нами и перережут нам глотки, — сказал Каз.

— Он прав, — сказал Муштан. — Они будут убивать нас по одному. И начнут с самых слабых. Они оставят в живых только тебя, Хада-я. Остальных убьют.

— Стоит им вытащить меня отсюда, я подожгу их и буду смотреть, как они горят, — сказала я. — Но здесь я ничего поделать не могу. Иначе пострадают все.

— Мы сразим их, — уверенно сказал Каз. Его голос был твердым, но глаза выдавали страх.

Муштан тихо придвинулся к группе и отдавал приказы, пока Каз вытаскивал меч из паука. Мы поделились на три отряда. В первом были сильнейшие бойцы: люди Муштана и Борганы. Во втором — Муштан, Каз, Треов и несколько юных воинов. И в третьем остались женщины: я, Эллен, Саша и Аллайя, что была нелепо, как по мне, но я решила не спорить с Муштаном. Так я хоть могла видеть Каза. Между нами и скрывавшимися людьми короля лежал поверженный паук. Я пыталась не смотреть на его искореженное тело. Вместо этого я крутила кинжал в руке и ждала. Я взглянула на Аллайю с ятаганом. Ее челюсти были крепко сжаты, а взгляд был уверенным. Она хотела приключений, но я не была уверена, что она готова к ним.

— Это будет жестокая битва, — сказала Саша. Она держала длинный тонкий меч. У всех было оружие, даже у Эллен.

— Знаю.

— Точно? — отозвалась она. — Люди умрут.

Сердце сжалось при мысли, что кто-то пострадает, но я не успела ответить, раздался крик, стрелы полетели к нам, за ними побежали солдаты короля в красной броне. Я пригнулась, уклоняясь от стрел. Двое людей Муштана тут же получили ранения. Но я не могла им помочь, ведь через мгновение все вокруг было в бойцах, звенели мечи.

Я впервые участвовала в такой битве. Я видела схватки, участвовала в сражениях, но никогда не видела, чтобы люди сражались со стремлением убить друг друга. Я выпрямилась, выхватив кинжал и взяв себя в руки. Я не помогу никому, если буду стоять и считать ворон.

Каз не терял времени. Он сражался. Но я заметила, что он не наносит смертельных ударов. Он отбивал мечи врагов, но не попадал им по груди или горлу, не ранил глубоко. Борганы же боролись бесстрашно. Они проливали кровь врагов так легко, словно резали хлеб. Не зря их учил Треов и помогал им с оружием. Я была напугана, но зачарована их сражением.

Но потом меня привлекли воина в более плотной броне, что стоял в стороне от сражающихся. У него был огромный меч. Ему приходилось держать его двумя руками, и он взмахивал им изо всех сил. Только у него был шлем. Я не могла отвести взгляда. Кто он?

Сердце билось быстро, мне было не по себе, и я повернулась, чтобы отыскать в этом хаосе Каза. Я заметила его песочные волосы, увидела, куда он направляется. Каз распихивал всех на пути к высокому мужчине. Он не сводил глаз с двуручного меча незнакомца. И тут я поняла, что происходит.

— О нет, — прошептала я, уходя от женщин и приближаясь к битве. Я едва слышала, как Саша зовет меня. Я знала, что должна сделать. Знала, кто это. Каз узнал меч. Он знал, что это его отец.

Послышался свист, я упала на колени, увидев, как на меня бежит один из солдат короля. Его меч летел вниз. Я остановила его кинжалом. Он был намного сильнее меня, кинжал мог удержать меч лишь на пару мгновений, но я была быстрее и бросилась в сторону, ударив его крюком. Солдат пошатнулся от боли, но сражаться не прекратил. Он повернулся ко мне, взмахнув мечом, но я поняла, что он не пытается убить меня, он хочет попасть по мне рукоятью. Я двигалась слишком медленно, но удар не попал по мне, Треов порезал мужчину. Тот рухнул на пол, кровь лилась из открытой раны.

Я отбежала от Треова, не успев поблагодарить его, меня тошнило от запах крови и пота. Я промчалась мимо Муштана, он сражался так, словно был гораздо младше своих лет. Он сражался двумя ятаганами, резкими и быстрыми движениями ударяя по врагам. Желудок сжался при виде крови. И я хотела отомстить за отца? Если бы я знала о смерти, я бы не хотела убить. Я бы не захотела такого.

Нет, такие мысли допускать нельзя. Я должна найти Каза. Если я угадала, он отправился сражаться с отцом, значит, им завладел гнев. Я должна помочь ему. Я оглянулась напоследок на своих людей: Аллайя сосредоточенно размахивала ятаганом, Саша отбивалась мечом, Треов сражался сразу с двумя солдатами, Эллен ударяла кинжалом слабых солдат. Я отвернулась, и в комнате словно стало тише. Я сосредоточилась, и все вокруг исчезло. Среди рева, звона и суеты схватки я видела только одно: Каз стоял на коленях, а меч короля собирался разрезать его пополам.

Глава двадцать пятая: Сложное убийство

Ко мне бежал солдат, преграждая путь. Но я бросилась на него, сбивая с ног. А потом побежала к Казу. Король меня заметил, но мне хватило времени, чтобы ударить его кинжалом. Впрочем, король отскочил назад вовремя, замахнувшись на меня огромным мечом. Я уклонилась, заходя ему за спину, маневрируя, как учил меня Каз. Я ударила еще раз, умудрившись вспороть его броню, на руке его проступила кровь. Краем глаза я заметила, что Каз добрался до своего меча и вскочил на ноги.

Король отпрянул, видя, что он в меньшинстве. Он опустил меч, и на миг у меня мелькнула мысль, что он сдастся. Но его рука поднялась к лицу, и он снял шлем с головы.

— Что? — выпалил Каз.

Немытые спутанные черные волосы показались из-под шлема, перед нами стоял мужчина, нет, юноша с бледными глазами и ухмылкой на губах.

— Что, братишка, удивлен? — сказал Казу Линдон.

И хотя Линдон был младше Каза на год, он был выше и выглядел, как мужчина, а не юноша. Он вел себя так же, как отец, у него были похожие тонкие губы.

— У тебя меч отца, — сказал Каз. Его глаза пылали. Я не видела его таким, после того как он рассказал мне о гибели его матери.

— Неплохо, да? Я решил, что если и убивать тебя, то его мечом.

Каз двинулся к Линдону, но крупный юноша вскинул правую руку и ударил его в живот. Я хотела помочь, но приросла к полу. Я должна выждать. Должна точно подгадать момент. Линдон опасен. Его нельзя недооценивать.

— А тебя, заразу, оказалось сложно найти, — сказал Линдон, повернувшись ко мне. — И тебе было чем заняться — милыми разговорами с султаном, свадьба с принцем и уничтожение моих машин. О да, я знаю всё о тебе. Как и все. Но это не важно. Ты умрешь, как только найдешь Угольный камень.

— Без меня в Эгунлэнде не останется магии, — сказала я.

— Разве? — спросил он, приблизившись. Я попятилась, чувствуя отвращение из-за холода в его глазах и отсутствия у него эмоций. Он был таким же человеком, как механизмы, что нападали на нас. — А я вот слушал и слушал сказочки Джакани. Они — странный народ. Они любят свои сказки. И любят глупые легенды. И знаешь, что я понял? Я узнал о Сихранах, о том, что они живут в этом храме. Я понял, что Угольный камень позволяет им жить тысячелетия. И они были задолго до тебя с твоими глупыми силами. Так что я не думаю, что это важно — живая ты или мертвая. Но, чтобы не ошибиться, я возьму тебя в храм.

Линдон бросился на меня, но Каз закричал и взмахнул мечом. Линдон резко развернулся, поднимая меч и останавливая атаку Каза, раздался звон. Каз умудрился оттолкнуть Линдона и ударить еще раз, застигнув брата врасплох. Линдон остановил атаку, но уже не с такой силой, и Каз задел его грудь до крови.

— Ты стал сильнее, братец, — издевался Линдон. Он отбил его меч. Каз заблокировал удар, но отшатнулся, ведь Линдон надавил всем весом. Каз скривился и потянулся рукой, чтобы ударить брата. Из носа Линдона потекла кровь на верхнюю губу. Мое сердце забилось быстрее, когда я поняла, что Каз вот-вот убьет брата. Они обменивались ужасными ударами, а я чувствовала, что что-то идет не так.

— Где он? — вопил Каз, ударяя Линдона по сломанному носу. Впервые Линдон закричал от боли и попятился. — Где отец? Он боится встретиться со мной? Послал верную собачонку доделать свои дела? Ты, видимо, решил, что ты особенный, но это не так. Ты — инструмент, который он сможет выбросить, когда ты будешь не нужен. Ты вообще знаешь, для чего Угольный камень? Он дарит вечную жизнь. Он будет править вечно, — Каз уклонился от удара и попал рукой по животу Линдона. — А тебе королем не быть. Никогда. Стоит мне умереть, он убьет и тебя. Он убьет всех, кто может забрать у него трон.

— Заткнись! — Линдон сплюнул кровь.

Каз отскочил, когда Линдон замахнулся тяжелым мечом, едва не попав ему по горлу.

— Меч тебе великоват, Линни. Отец тебя отправил проиграть.

— А вот и нет, — ответил Линдон, теперь звуча, как мальчик.

— Может, он хочет, чтобы мы поубивали друг друга, чтобы сразу решить обе проблемы.

— Ты лжешь. Я принесу ему Угольный камень. Он мне верит.

Или он собирается вмешаться. Только ждет подходящего момента.

Линдон бросился с мечом на Каза так резво, что тот едва успел уклониться. Он закричал, когда меч задел его ногу. Порез был глубоким, тут же потекла кровь.

— Отец доверяет мне. Он прислушивается к моим словам. Он поверил мне, когда я сказал, что мама должна умереть, — сказал Линдон.

Я застыла. В глазах Каза пылал гнев. Мой серебряный принц тут же бросился на Линдона. А я ощутила дрожь, что словно кричала, чтобы я что-то делала. Я боялась, что Каз убьет брата, но на такой скорости он точно нанесет последний удар.

Я действовала быстро. Я была ближе к Линдону, чем Каз, а потому добралась раньше. Я оттащила Линдона здоровой рукой, а крюк проехался по его горлу. Кровь полилась из свежей раны на шею и броню. Я отшатнулась, и тело Линдона упало на пол рядом со мной. Каз в ужасе смотрел на меня.

— Прости, — сказала я. — Но я не могла тебе позволить…

Я отвернулась, чтобы спрятать слезы. Я не могла объяснить свой поступок. Я знала лишь, что должна была так сделать. Вытерев слезы, я подняла голову и увидела, что бой почти закончился. Люди короля поглядывали на тело Линдона и убитых товарищей.

— Стойте! — кричала я. — Хватит.

Муштан бросился в сторону от врага. Даже солдаты короля послушались меня.

— Принц Казимир, — сказал один из солдатов. — У короля наши семьи…

— Нет нужды объяснять, — ответил Каз мягким тоном. — Но и вы должны знать, что я не убивал свою маму.

— Никто в это не верит, — сказал солдат. — Ведь вы не могли.

Я вытерла с крюка кровь и вздохнула. Это было бессмысленно. Я сочувствовала этим мужчинам. Они сражались из страха. У них не было причины сражаться, кроме страха.

— Линдон мертв, — сказал Каз. — Вы можете вернуться к моему отцу или поклясться в верности мне и моей жене, и мы получим Угольный камень раньше, чем до него доберется король. Но вам придется сражаться с королем, если вы останетесь со мной.

Солдат не колебался. Он упал на колено. И все выжившие солдаты вокруг нас опускались на колени. Глаза снова заволокло слезами. Я повернулась к Казу с умоляющим видом, боясь, что он ненавидит меня за то, что я сделала с его братом. Но он подошел ко мне и, убрав из моей руки кинжал, обхватил мою ладонь.

— Покончим со всем, — сказал он. — Заберем Угольный камень и отправимся к отцу, но сделаем все с честью. Мы не убьем его из гнева. Мне безумно жаль, что тебе пришлось сделать это, но я все понимаю. Если я убил Линдона из гнева, я вечно жалел бы об этом. Ты спасла меня, и я понимаю, что это будет преследовать тебя всю жизнь. Но слушай, Мей. Ты была в бою. Ты убила, но все остальные смогли выжить. Ты воин, а не убийца.

* * *

Воды и еды оставалось мало, мы потеряли троих, семеро были ранены, все устали и почти пали духом. Я использовала немного исцеляющих сил под строгим надзором Саши, что была рядом со мной и ругала всякий раз, когда я слабела.

Каз сидел у хладного тела его брата, пока мы оценивали ситуацию. Мне было больно смотреть на него. Братья не любили друг друга, но это не означало, что не будет сожаления. Но я должна выполнить свой долг. Я должна идти с Муштаном дальше.

— Раненые голодные люди предадут с большей вероятностью, — предупредил меня Муштан, мы отошли в сторону.

В узком туннеле пахло землей, но я сосредоточилась на мерцающем свете в конце.

— Знаю.

— Я готовлю тебя к худшему, — сказал он.

Я потерла шею и плечо, пытаясь отогнать тревогу. Я не хотела, чтобы хоть кто-то умер. Мы шли на мерцающий свет. И пока мы двигались дальше, я касалась пальцами вырезанных на стене рисунков, представляя, сколько человеческих слуг работало на Элфенов, как они себя чувствовали при этом. Потом я подумала о людях, которых заставляли работать в шахтах, о фермерах, которых истязал налогами король, о кузнецах, которых заставляли делать королю оружие, и поняла, что почти ничего не изменилось.

— Как думаешь, что это? — спросил Каз, догоняя меня. — Там не может быть солнца.

Я не ответила, потому что сама не знала. Сила храма гудела повсюду — в утоптанном полу, в стенах и даже в потолке. С каждым шагом давление возрастало. Мы приближались к свету, а сердце билось все быстрее, я глубоко дышала, чтобы успокоиться.

— Амулет снова нагревается, — Саша схватила кулон, постукивая по его гладкой поверхности.

— Мей? — я заметила тревогу в серебряных глазах Каза.

— Я в порядке, — ответила я. Но не была в этом уверена. На меня давил воздух. Стены, казалось, сдвигались. Пальцы дрожали, я уткнулась ими в стену. Я спешила, отчаявшись выбраться из туннеля, отчаявшись вдохнуть свежего воздуха, увидеть свет. Кто-то попытался схватить меня за локоть, но я вырвалась и побежала на сияние. И тут я лицом ощутила солнечный свет, замедлила шаг, уперлась руками в колени и глубоко дышала. Когда я подняла голову, то увидела храм Сихранов, и горло сжалось.

Я видела невозможное. Этого не могло быть. Я сделала три шага и остановилась, озираясь. Я попала в мир Элфенов, каким он был тысячи лет назад. Храм был похож на огромный дворец, каменные колонны тянулись к синему, похожему на искусственное, небу. И в этом небе были облака. Но они не двигались, а замерли на одном месте. Пол был из каменных плит, как и в Красном дворце. В зале стоял огромный стол, полный фруктов, вина, воды и пирожных. Я сглотнула.

Я шла по комнате и видела рядом с колоннами столбы поменьше. Их в комнате было около дюжины, на каждом стояли каменные кресла, похожие на трон в Красном дворце. На каждом кресле была мраморная статуя. При виде глаз статуи стыла кровь. Это была прекрасная женщина в струящемся платье, собранном на одном плече. Ее волосы ниспадали до талии. Из-под волос виднелся кончик заостренного уха, а пряди были такими похожими на настоящие, что мне хотелось коснуться их пальцами. Ее лицо было вытянутым и узким, с острым подбородком и миндалевидными глазами. Что-то в ней напомнило мне о древесной нимфе из леса Ваэрг, и это мне не понравилось.

Позади слышались поспешные шаги, меня догоняли остальные, но я застыла там, чувствуя кожей солнечный свет, которого здесь не должно быть, потому и не заметила, что они приближаются. Я глубоко вдохнула и закрыла глаза. И услышала голос:

Тебе нужна истинная жертва.

Глава двадцать шестая: Статуи Сихранов

Когда я открыла глаза, остальные уже пробовали фрукты и пирожные и пили воду. Я в ужасе уставилась на них, мы ведь не знали, можно ли это есть. Но они были так голодны, что я не смогла их остановить.

— Это место пропитано магией, — сказала Саша, не присоединяясь к пиру. — Воздух, солнце, странные облака… Я уж не говорю о еде, которой тысячи лет, но она не сгнила.

Я прикусила губу, пытаясь понять, говорить Саше о голосе в голове или нет. Суета в другом конце комнаты решила все за меня. Мы поспешили на повышенные голоса. Люди Муштана отыскали фонтан со свежей водой и танцевали в нем, держась за руки. Каз рассмеялся, а потом вспомнил, через что мы прошли, чтобы попасть сюда, и смех резко оборвался. Я поймала его за руку и крепко сжала.

— Что скажешь об этом месте? — спросила я у Каза.

— Невероятное, — ответил он. — Прекрасное.

— Но? — уточнила я.

— Слишком тихо. Словно что-то затаилось.

Я поежилась. Когда Муштан хлопнул меня по спине, я чуть не подскочила.

— Расслабься, Хада-я. Осмотрись. Сихраны заморожены. Они ведь мраморные статуи? Где здесь опасность? — он был спокойным, но причиной был конец тревог за голодных людей.

— Я вижу лишь опасность, — ответила я.

Он похлопал меня по плечу и прошел к своим людям.

— Нужно отыскать камень, — напомнила я.

— Всему свое время, Хада-я, — он поднял руку, успокаивая меня.

— Они явно хотят отыскать сокровища, — сказал Каз.

— Что? — меня разозлила сама мысль. Мы здесь не для того, чтобы разбогатеть. У нас есть цель.

— Оставь их. Бедные люди. Пусть сделают себе жизнь немного проще, — ответил он.

— Но и я из бедных, но сокровища не ищу.

— Ты уже не бедная. Ты принцесса, — он усмехнулся, гордясь этим, и ребенок из Хальц-Вальдена во мне был и рад, и испуган.

Мы требуем истинной жертвы.

Я отвела взгляд от глаз Каза и отвернулась, пытаясь понять, откуда исходит голос.

— В чем дело? — спросил Каз.

Голос вернулся, но теперь он был не один, они накладывались друг на друга.

Дальше ты не пройдешь без истинной жертвы.

Чистой душой.

Мы не дадим тебе Угольный камень.

Боги этого не позволят.

Теперь мы — боги.

— Это не статуи, — прошептала я. — Это не статуи. Не ешьте! Ничего не трогайте! Это не статуи. Это Сихраны.

— Мей? О чем ты говоришь? — спросил Каз.

Я зажала руками уши, пытаясь заглушить звук. Но не могла.

Ты не победишь нас.

Мы возвысимся.

Мы требуем жертвы.

Без крови чистой души твой мир сгорит дотла.

Ко мне подошла Саша и обхватила рукой за плечи.

— В чем дело? Что ты слышишь?

— Они говорят. Они требуют жертву, и тогда они вернутся и победят нас.

— Кто говорит, Мей?

Сила гудела под ногами. Она текла в земле, в стенах, повсюду. Я не успела ответить, послышался гул. Храм задрожал, я покачнулась и упала на каменный пол. Я схватилась рукой за осколок камня, порезавшись, из раны потекла на пол кровь.

— Вставай, Мей, — прошипел Муштан. Он грубо схватил меня за локоть и потянул вверх. — Разве ты не видишь?

Гул утих. Муштан указывал на круг с пятью символами в центре. Через них проходили пять колец.

— Н-нет, — выдавила я.

— Это врата, — сказал Муштан. — И ты пролила на них кровь.

— Врата куда? — спросила я, страх сжимал мое горло.

Муштан отпустил меня и посмотрел на врата. Проследив за его взглядом, я увидела, что моя кровь движется к линиям символа, заполняя трещины.

— И что произойдет? Что это за врата? — требовала я ответ.

Муштан перевел взгляд на меня.

— Врата к богам.

— Н-но… это хорошо, — ответила я. — Разве боги не помогут нам?

Теперь мы — боги.

Мы тебе не поможем.

— Думаю, ты разбудила Сихранов, — сказал Каз, потянувшись к мечу.

Кровь заполнила все пять символов, снова послышался гул.

— Мей, успокой землю силой, — приказала Саша.

Я кивнула. И сосредоточилась на земле под ногами, пытаясь управлять ее дрожью. Но элемент отталкивал меня, впервые я чувствовала сопротивление.

— Это Сихраны. Они отталкивают меня, — сказала я.

— Мей! — крикнул Каз. Он указывал на землю, где начали открываться врата.

Символы свернулись, словно были кусочками пергамента. Я шагнула ближе, заглядывая туда, но увидела во вратах лишь пустоту. Тьму, пространство, лишенное цвета. Словно темный кусок угля, перо ворона.

— Уходи оттуда, Хада-я, это опасно, — сказал Муштан.

Я сделала пару шагов назад, послышался очередной гул, сотрясающий храм. Стены дрожали, я схватилась за каменный стол, чтобы не упасть. Зазвучал крик, я повернула голову и увидела, что один из Борганов упал на колени. Он скользил по комнате, словно пол был под наклоном, и упал прямо во врата.

— Нет! — я попыталась побежать к нему, но Каз схватил меня за талию.

— С ним покончено.

Нечистый.

Мы требуем истинной жертвы.

С громоподобным треском по бокам комнаты появилась белая пыль. Я в ужасе смотрела, как на статуях Сихранов появляются трещины.

Саша повернулась ко мне.

— Амулет остыл. У нас проблемы.

Мы сильнее, чем вы.

За вратами разрушение.

Мир изменится.

Останови разрушение.

Жертвуй.

— Хватит! — закричала я.

К вратам заскользил один из людей Муштана. Я вырывалась из хватки Каза, чтобы помочь ему. Но он упал в дыру.

Нечистый.

Мы требуем истинной жертвы.

Еще треск и пыль, мрамор падал со столбов. Я вырвалась из рук Каза и побежала на звук. Под мрамором оказался человек. У него была темно-коричневая кожа, покрытая белой пылью, а белые одежды ниспадали до колен. Его волосы доставали до плеч и вились. Уши были слегка заострены, выглядывая из-под волос. Когда он спрыгнул с каменного трона, то поднялся с грацией танцора. Мой взгляд был прикован к амулету на его шее. На золотой цепочке висел черный камень. Я быстро взглянула на другие статуи, замечая, что и у них в мраморе вырезан такой амулет.

— Угольный камень разбит, и у каждого есть осколок, — сказала я.

Элфен выпрямился, потягиваясь.

Он возвышался над самыми высокими из нас. Его лицо было лишено эмоций, словно он остался статуей, но когда он открыл рот, я увидела заостренные зубы за полными губами.

— Ты разбудила нас, — сказал он низким голосом, в котором звенела сила. — Мы ждали, что ты пробудишь нас, чтобы мы могли потребовать обратно свое.

— Вам ничего не принадлежит, — заявила я. — Мир вам не принадлежит.

Он улыбнулся, показывая острые клыки, и мой желудок сжался.

— Тогда мы заберем его.

По спине пробежал холодок. Я верила ему.

— Как закрыть врата? — спросила я, сглотнув, пытаясь показывать себя сильной. — Моей кровью?

— Жертвой, — прошипел Элфен.

— Они уже забрали двух наших людей. Хватит жертв, — справа раздался треск, ожила еще одна статуя.

— Они нечистые, — Элфен повернулся к разбитому мрамору. — Иди ко мне, Гвендолин. Мы пробудились. Твои боги вернулись, человек.

— Вы не боги, а меня зовут Мей. Я рожденная с мастерством.

Элфен шагнул ко мне.

— Я не знаю, что это значит.

Я поняла, что отступаю назад. Каз появился справа от меня с мечом.

— Тронешь ее, и я тебя убью, — заявил Каз.

— Мей, — слева появилась Саша. — Возьми меня за руку. Мы создадим амулетом молнию.

— И меня, — я удивилась, увидев Эллен, стоявшую гордо рядом с Сашей. Я забыла, что у нее тоже есть амулет.

Гвендолин спустилась с каменного трона. Ее длинные черные волосы развевались за ее спиной. Не будь я в таком положении, то восхитилась бы ее красотой, но я тут же ощутила страх, когда она улыбнулась и облизнула губы. У нее были такие же острые зубы, как у того Элфена. Она покрутила осколок Угольного камня на шее, жадно глядя на нас.

— Ты пришла покормить нас, малышка? Принесла нам хорошенькую жертву? — промурлыкала она.

— Мы никем жертвовать не будем. Вы не боги. Вы не бессмертные. Вы живы, потому что у вас Угольный камень, но он вам не принадлежит, — бросила я.

— Бедная человеческая девочка думает, что может отнять у нас камень, Гэвин, — сказала Гвендолин, обхватив рукой его плечи. С жестокой ухмылкой она раскрыла ладонь, и заряд синей энергии вылетел из ее руки, ударяя одного из наших бойцов в грудь, он полетел во врата. — Как жаль. Очередной нечистый. Среди вас вообще есть чистая душа?

— Врата стали шире, — сказала Саша. Она схватила меня и Эллен за руки. — Пора действовать.

Я чувствовала, как сила покалывает под кожей, поток энергии перетек от меня к Саше. Молнии вылетели из обоих амулетов, целясь в Гэвина и Гвендолин. Но Элфены были невероятно быстрыми. Они уклонились от удара и выстрелили синей энергией в ответ. Каз оттолкнул меня, и удар пришелся ему в плечо. Мы вчетвером упали на пол.

— Я посмотрю, — выдохнула я, указывая на плечо Каза.

— Ерунда, — но он скривился, когда я коснулась его рубашки. Синяя энергия оставила глубокую рану.

Мы спрятались за каменным столом, взглянув на врата. Они стали больше, занимая почти пятую часть комнаты. Муштан спешил к нам, кривясь от страха.

— Я уже потерял двоих… в этой дыре. Ты должна что-то сделать, Хада-я. Ты должна их закрыть.

— Я не знаю, как, — стоило это сказать, я почувствовала себя ужасно беспомощной.

— Используй все силы, — сказал Каз. — Я в тебя верю.

Магия не поможет.

Только кровь.

Жертва чистого сердцем…

Или ваш мир обречен.

— Замолчите! — кричала я.

Я не могла думать, мешал этот шепот в голове. Я не верила им. А если они правы? Нет, они врут, они пытаются заставить меня дать им еще силы. Они хотят обмануть меня, чтобы я убила своих людей.

— Не пускай их в свое сознание. Не давай им управлять тобой, — сказала Саша. Она держалась за амулет так, словно он защищал ее. Может, объединив силы, мы навредим им.

— Сначала я должна исцелить Каза…

— Нет, — глаза Каза вспыхнули. — Ты не можешь тратить свои силы.

Еще треск, на землю упала мраморная пыль. Я выглянула из-под стола и увидела, что очередной Элфен спрыгнул на пол и выпрямился. Теперь Элфенов с осколками Угольного камня было трое.

— Мы не можем победить их, прошептала я. — Они слишком сильные.

— О чем ты? Ты сильнее всех, кого я знаю, — Каз заглянул мне в глаза.

Я коснулась его лица.

— С чего мне верить напыщенному принцу?

Он усмехнулся, мы на миг соприкоснулись лбами, Саша потянула меня. И мы втроем — я, Саша и Эллен — встали в ряд. Саша держала мою руку крепко, впиваясь ногтями в мою кожу.

Гэвин — самый крупный и подлый из Элфенов — ухмыльнулся, обнажая острые зубы. Он приблизился с важным видом. Он словно шел по лесу или направлялся в булочную, а не подходил к врагу. Я копалась в себе в поисках силы. Мне нужна вся магия, чтобы победить Древних, чтобы раз и навсегда закрыть врата. Я вскрикнула, когда поток силы потек сквозь меня, раскаляя кровь. Саша рядом со мной согнулась пополам. Когда сила добралась до Эллен, она упала на колени.

Но все изменилось. Девушки встали на ноги и выпрямились. Из их амулетов полетела белая энергия. Она ударила прямо в грудь Гэвина. Сила сбила его с ног, он полетел, ударяясь о стену и сползая на пол. Гвендолин с ужасом смотрела, как Гэвин падает, жизнь его покинула.

Глава двадцать седьмая: Врата к богам

Пока Гвендолин не отреагировала, мы нырнули под стол. Саша и Эллен тяжело дышали и хватались за амулеты.

— Это было… — начала Эллен.

— …невероятно, — закончила Саша. Они взглянули друг на друга. Я прочистила горло, отвлекая их.

— Мы ранили его, — сказала я. — Это хорошо. Значит, их все же можно ранить. Теперь нужно понять, как убить их.

— Можно забрать у них осколки Угольного камня, — предложил Каз. — Это ведь источник их бессмертия.

— Как это сделать? Мы не можем приблизиться, — сказала я.

— Можете, — вмешался Муштан. — Ты можешь поймать их землей.

— Как поступила с Маллаху, — добавила Саша.

— Это не повредит храму? Вы же говорили не использовать мастерство.

— Об этом уже поздно волноваться, Хада-я, — сказал Муштан.

Над нашими головами пролетел синий шар энергии, ударяя по солдатам, что спешили прочь от растущей черной дыры.

— Как вы посмели пытаться нас убить? — осведомилась Гвендолин. Я слышала, как она ходит в стороны. — Как вы посмели, жалкие людишки? Вы даже лизать мои пятки недостойны…

Она продолжала, но я сосредоточилась на своей силе. Сначала я закрыла глаза, отыскав ее, а потом подумала о земле. Я думала о почве под камнем, о том, что дальше — за червями и жуками — кости моих предков.

— Дай мне сил, Эйвери, — прошептала я.

Я глубоко вдохнула и оглянулась на ноги Гвендолин, ходившие туда-сюда.

— Лозы, — тихо сказала я.

Мрамор трескался, я должна была действовать быстро. Я представила, как толстые побеги появляются из-под земли, пробивая каменный пол. Хоть это и пустыня, но в этом храме все возможно. Я могу управлять магией, что здесь есть. В этот раз трещали уже каменные плиты. Толстые зеленые побеги вылезли из трещин и поползли к босым ногам двух Элфенов. Они обвили их лодыжки, двигаясь так быстро и удерживая так крепко, что Элфены зря бились в них. Гвендолин порвала два моих побега, но их заменили другие, поднимаясь по ее телу и хватаясь за ее руки.

— Этого не хватит, — прошипела она.

Еще больше белой мраморной пыли. Я должна закончить все быстро.

— Я с тобой, — сказал Каз.

Я не успела возразить, а он вскочил на ноги и побежал к Сихранам. Я выругалась и поспешила за ним. Когда мы оказались перед ними, я поняла, какие они все же высокие. Колени задрожали, но я увидела, что лозы крепко держат Гвендолин, и осмелела.

— Срезай осколок Угольного камня и возвращайся, — сказала я Казу. — Глупостей не наделай.

— Если ты думаешь, что выберешься отсюда живой, то ты ошибаешься, — ухмыльнулась Гвендолин. — Врата не закроются без истинной жертвы, и Угольный камень не покинет пределы храма. Даже если ты сможешь нас убить, вы все обречены.

— Почему я должна тебе верить? — спросила я.

Ее черные глаза пылали ненавистью.

— Потому что разрушение мира не нужно и нам. Мы хотим им править, но мы не сможем править миром, поглощенным вратами. Они созданы не для прохода. Они созданы, чтобы доставить богам дар. Без этого дара они разрушат все. Ты можешь убить нас, но наши духи останутся живы, и однажды мы вернемся и будем править. И я раздавлю тебя, как букашку. Но все это невозможно без истинной жертвы.

Дрожащей рукой я сорвала с ее шеи осколок Угольного камня и попятилась, пытаясь не показывать, как меня напугали ее слова. Я поверила ей, и это пугало еще больше, чем ее острые зубы и магия. Это ужасало, ведь кто-то в комнате обязательно должен умереть, и я могла лишь надеяться, что никто из близких мне на роль этой жертвы не сгодится.

Может, подойду я.

Я все же рожденная с мастерством. Может, это делает меня чище остальных.

В голосе зазвучал громкий голос. НЕТ.

Я резко обернулась, пытаясь понять, кто это был. Голос отличался от шепота Сихранов. И он был знакомым.

— Мей! — Каз схватил меня и утащил за каменный стол, еще два Элфена спрыгнули на пол.

В нас полетел заряд синей энергии. Мы упали на пол. Я сжимала в руке осколок Угольного камня. Мы заскользили, и крюк цеплялся за каменный пол. Мы смогли сесть, но врата тянули нас к себе. Я уставилась на черную дыру, чувствуя, как она притягивает.

— Мей, надень амулет, — он протянул мне кусочек Угольного камня. — Он усилит тебя. Надень оба.

Я колебалась, глядя на кусочек черного бриллианта. Он сверкал от яркого света в храме, каждая грань вспыхивала. Сила исходила от него и словно проникала в меня, пока я просто держала его в руке. Это и пугало, и манило меня. Я надела кулон, и тьма просочилась в мое дрожащее тело.

— Сосредоточься, — сказал Каз. — Не дай ей взять верх. Управляй силой.

Я глубоко вдохнула и кивнула ему. Управление.

— Найдем Сашу, — Каз попытался встать. — С камнем ваша магия будет сильнее.

Мы боролись с притяжением врат, пытаясь добраться до Саши. Двое Элфенов помогали другим выбраться из моих лоз. Стоило им разрезать их, как появлялись новые. Я поблагодарила лес Ваэрг за идею.

Позади послышался крик, очередной человек Муштана улетел во врата. Муштан оглянулся, его лицо побледнело. Он переживал каждую потерю, как и я.

— На что это похоже? — спросила Саша, не спеша брать меня за руку.

— На тьму, — ответила я. — Думаю, это как…

Но наши пальцы соприкоснулись, и через нас потекла сила, что была в десять раз мощнее, чем раньше. Эллен вскрикнула, ее амулет источал яркий белый свет. Саша старалась держаться, ее амулет светился так ярко, что остальным пришлось закрыть глаза. Я прищурилась, чтобы видеть сквозь этот свет, а сила гудела в храме, разбивая мраморные статуи. С каждой вспышкой слышался треск.

— Нет! — завопила Гвендолин, глядя, как ее товарищ-Сихран разлетается мелкими осколками мрамора. Из ее глаз вылетали синие искры. Ее охватил гнев. Наш белый свет столкнулся в центре комнаты с ее энергией. Синяя энергия Сихранов мерцала, как свеча. — Ты не сможешь ее использовать. Вы слабы, людишки.

Но наша сила сбила ее с ног. Гвендолин вспыхнула ярче погребального костра белым пламенем. Я отвернулась. Запах горелой плоти исходил от ее пепла.

— Ты умрешь за такое.

На нас бежал последний Сихран с нечеловеческой скоростью. Он моментально появился перед нами, разрушая нашу силу. Он поднял руку, выпуская острые когти и толкая меня на пол, когти тянулись к моему лицу. Тьма всколыхнулась во мне. Я призвала ветер, чтобы отбросить его. Элфен упал. Я быстрым движением встала. Как и нападающий, он побежал на меня, рыча. Каз выступил между нами, взмахнув мечом и порезав грудь Древнего. Меч вонзился в его грудь, но Древний не умер. Он покачнулся, глядя на меч, а потом вытащил его и бросил на пол.

— Ты не можешь убить меня. Я — бог! — проревел он.

— Лозы, — прошептала я.

Земля послушалась, из-под камней пробились зеленые побеги. Они обвили его ноги, скользя по его телу. Но Древний не успокаивался. Он бросил в меня шар энергии, но Каз толкнул меня на пол, чтобы шар не попал в меня. Древний разозлился. В нас летела синяя энергия. Он целился даже в солдат, прячущихся от черной дыры, убивая некоторых из них.

— Саша, Эллен! — позвала я их. Только наша общая сила могла остановить врага.

Саша и Эллен поднялись с пола, ослабевшие и медленные. Треов и Аллайя помогли им. Все это время Древний бился в лозах, понемногу ослабляя их хватку, становясь из-за злости сильнее. Синие искры летели из его глаз. Я отбила их порывом ветра, что подхватил и белую пыль. Угольный камень только радовался тому, что я использую силу. Он просил, чтобы я использовала еще, чтобы я сдалась его зову. Но я держала себя в руках.

Держись.

Снова знакомый голос. Меня охватило спокойствие, запах жимолости наполнил воздух. Я словно вернулась в Хальц-Вальден, в наш с отцом сад. Рука Саши обхватила мою ладонь, Эллен стояла рядом с ней. Сила снова наполнила нас. Саша кивнула мне, под ее синими глазами залегли круги. Ее лицо было бледным.

— Это последний раз, — сказала я.

Амулет Саши вспыхнул белым, последний взрыв света ударил Сихрана в грудь. Он отлетел назад. Послышался ужасающий вопль, его тело горело, пока он летел, пепел сыпался на пол, словно белый снег. Саша отпустила меня и рухнула на пол. Я сорвала амулеты с шеи, стараясь подавить тошноту.

— Получилось, — сказала Саша.

Я упала на колени рядом с ней. Ее дыхание вырывалось из груди с хрипом. Она крепко держалась за Эллен, и это придавало им сил.

— Получилось, — тихо сказала я.

— Это еще не конец, Хада-я, — Муштан помог мне подняться. — Врата все еще открыты, они стали еще больше.

Я сунула два осколка Угольного камня в карман туники. Повернулась к черной дыре и сделала шаг.

— Я, похоже, знаю, что делать.

НЕТ! — прокричал знакомый голос.

— Им нужна жертва, — я сделала еще шаг.

Но тьма в дыре переменилась на водоворот кроваво-красного цвета. Врата ждали чистую душой жертву, больше ничего они не примут.

Глава двадцать восьмая: Красный вихрь

Казимир

Белая пыль оседала у ног. И внезапно в храме стало тихо… слишком тихо. В сердце моей любимой росла тревога, и она не знала, что я это чувствую. Мей собиралась сделать выбор, которому я должен был помешать. Она сделала два шага к вратам, и я увидел, как тьма в них становится кроваво-красным вихрем.

— Мей…

Она не слушала меня. Она бормотала себе под нос и медленно шла. Я взглянул на Муштана, а тот хмурился и смотрел на тунику Мей. Там в кармане лежали амулеты из Угольного камня. Он думал, сможет ли получить их, пока Мей не приблизилась к вратам.

Сердце гулко стучало в груди. Паника поднималась, и прежний я прирос к месту, боясь действовать. Но я не мог стоять и смотреть, как она делает это.

Красная воронка разрасталась, Мей скоро окажется на ее краю. Ту-дум-ту-дум. Вот этот миг. Я не могу ей позволить. Я побежал. Я прыгнул к воронке перед ней. Ноги коснулись красного водоворота, но что-то мешало моему падению. Я зацепился за что-то острое. Рубашка зацепилась за крюк Мей, она схватила меня за руку. Она была на полу, ее глаза были мокрыми от слез. Я пытался вырвать руку, но она держала меня крепко.

— Пусти меня, — я умоляюще смотрел на нее. — Мир изменит Мей Вейландер. Я его не изменю.

— Ошибаешься, — ее подбородок дрожал. Я второй раз видел, как разбивается ее сердце, как сильна ее любовь.

— Нет.

Мей тянула меня к себе, но водоворот не уступал. Я погружался глубже. Глаза Мей расширились в ужасе.

— Отпусти меня, — сказал я.

— Нет.

— Пожалуйста.

— Я не могу.

— Только ты сможешь его остановить.

Она сглотнула, слезы текли по ее слезам. Я хотел вытереть их. Я хотел поцеловать ее еще раз, обнять свою ранимую, сломанную, но сильную и смелую Мей. Она стоила сотни таких, как я, мир знал это. Я поступаю правильно.

Это правильно. Принц прав.

Тихий голос эхом разнесся по храму. Мей подняла голову к ненастоящим облакам над ней.

— Эйвери? — спросила она, и ее голос был чуть громче шепота.

Я говорила тебе, что тебя ждет потеря.

— Но не он, — умоляла она. — Не он.

— Мей, посмотри на меня, — сказал я.

Она покачала головой. Моя рука выскальзывала из ее хватки. Она пыталась поймать меня, но врата оказались сильнее. Она, наконец, посмотрела на меня, и я запомнил ее лицо: нежную кожу, глубокие карие глаза, полные губы, аккуратный подбородок, широкие скулы и толстые брови. Она всегда считала себя простой, но ее лицо было таким необычным.

— Отпусти меня.

— Я люблю тебя, — прошептала она, рыдая.

Она закрыла глаза и отцепила от моей рубашки крюк, теперь я висел только из-за ее руки. Подо мной кружился красный водоворот, затягивая меня в себя, в сердце появился страх, но я прогнал его. И это тоже было проявлением силы.

— Я тоже люблю тебя, Белый олень, — сказал я, и она отпустила мою руку.

Врата затянули меня внутрь, тьма заполнила сознание. Последние мысли были о людях, которых я любил: Мей, мама, Финан, Эриан, Бердсли, даже Саша и Эллен. И снова Мей. Я вспомнил, как мы впервые встретились, когда моя лошадь чуть не растоптала ее в грязи. Грязная деревенская девочка, что настаивала, что ей принадлежит белый олень, она присела в самом худшем реверансе, что я когда-либо видел. Она дерзко выпячивала подбородок, она подкалывала меня насчет девушек Хальц-Вальдена. Она шла рядом с моей лошадью, а платье у нее было слишком длинным и волочилось по земле…

* * *

Мей

Врата закрылись, снова появился символ. Я села на колени и уставилась на рисунок, слезы капали на пол. Чистая душой жертва. Конечно, это был Каз. Таким он и был, а теперь мир потерял моего доброго принца. Его доброта была утрачена из-за прихоти бессердечных бессмертных тиранов.

Не просто так, — голос Эйвери пронесся по храму. — Его жертва была необходимой для тебя и всего Эгунлэнда.

— Убирайся, — процедила я сквозь сжатые зубы. Я подняла голову к облакам, обращаясь к Эйвери, хотя у нее и не было облика. — Убирайся из этого места. Я больше не хочу тебя ни видеть, ни слышать. УБИРАЙСЯ. Я выполнила свое предназначение. Со всем этим покончено.

Сила клокотала во мне. Я чувствовала, как в меня проникает тьма Угольного камня. Я опустила голову и зарыдала. Зачем Эйвери после всего так со мной поступила? Но я покончила с богами. Больше им забирать у меня нечего.

Две сильные руки потянули меня наверх, и я позволила. Сквозь слезы я увидела бледное лицо Треова. Его губы были сжаты. Он повернул меня лицом к друзьям, к Саше, Эллен, Муштану и Аллайе. Саша плакала. Эллен смотрела туда, где были врата, ее грудь быстро вздымалась и опадала в панике. Я коснулась кончиком большого пальца кольца на пальце, скользя взглядом по разбитому храму. Солдаты — люди Муштана, Борганы Саши, солдаты Каза — стояли, понурив головы. Один из людей короля вытер слезу. Во мне закипела злость. Я хотела закричать на него. Из-за чего ты плачешь? Это я потеряла все. Плачь за меня. Но я не могла.

Треов помог мне пройти к столу в центре комнаты. Он держал меня за плечи, иначе я упала бы. Меня я едва держали ноги.

— Мне очень жаль, Хада-я, — сказал Муштан. — Он был хорошим. Он спас тебя и всех нас.

Я не хотела слышать это. Я отвернулась от него. Прикусив губу, я почувствовала вкус крови во рту. Ничто не могло изменить того факта, что его больше нет, что свет в моей жизни угас.

Карман туники зашевелился, задвигалась темная энергия Угольного камня. Но в этот раз она исходила не из меня, она была в воздухе, словно тучи. Храм задрожал, и из пепла Сихранов и мраморной пыли, где взорвались статуи, появлялся белый туман.

— Что происходит? — спросила Саша, проследив за моим взглядом.

Амулеты из Угольного камня выскользнули из моего кармана, словно их выхватила невидимая сила. Я попыталась поймать нити, но не успела. Они взлетели в воздух в центре храма, зависнув над каменным столом. Вскоре около дюжины маленьких амулетов полетело к центру. Они парили там, словно рой пчел. Воздух потрескивал от энергии, волосы становились дыбом. Осколки соединились, нити упали на стол, а из обломков получился один прекрасный камень. Все застыли, глядя на то, как камень перестал кружиться и со стуком упал на стол.

Саша заговорила приглушенным голосом:

— Мей, забери его. Скорее, — она взглянула на Муштана и людей вокруг нас.

— Нет, — сказала я. Спиной я чувствовала движение. Мужчины подбирались ближе к бриллианту, что уже причинил немало проблем. — Это убийца. Каз остался бы живым, если бы не это, — голос задрожал, и я замолчала.

— Если его не возьмешь ты, это сделают они, — Саша кивнула в сторону остальных.

— Она права, Хада-я.

Я вытерла слезы и покачала головой, уходя от Угольного камня. Воздух нагревался. Словно пустынное солнце пробилось через слои песка и магии, чтобы ударить по мне. Я не могла подойти к нему. Я не подойду. Я не сразу поняла, что вернулась к вратам и рухнула на колени. Ударившись о каменный пол, я кончиками пальцев коснулась символа.

Вернись ко мне.

Конечно, он не вернется.

Я сидела на полу, а люди с голодными глазами приближались к Угольному камню. Те же люди, что вытирали слезы из-за гибели моего мужа, рычали друг на друга, хватаясь за оружие.

Они видели лишь власть и деньги, глядя на Угольный камень. Они видели прекрасное будущее на его сверкающих гранях.

«Пускай, — подумала я. — Пускай бьются друг с другом. Пускай убивают друг друга из-за денег и власти. Пускай весь мир сражается».

Муштан и Треов стояли между Угольным камнем и людьми, отбиваясь. Но бой становился напряженным, и им пришлось отойти, чтобы их не убили. Один Борган вонзил в горло солдата короля кинжал. Саша повернулась ко мне и завопила, чтобы я сделала что-нибудь, но мое сознание заволокло туманом, я не могла встать на ноги. Я пыталась сказать ей, что не могу подняться, что ноги не слушаются, но слова так и не вылетели. Я коснулась кольца на пальце. Я должна была отдать его Казу.

Но пока продолжался хаос, я заметила яркую вспышку. Не от бриллианта на каменном столе, а от золота. На что-то попадали лучи поддельного солнца и сверкали. Я оттолкнулась здоровой рукой и растолкала сражающихся, пока не увидела на земле меч Каза, окровавленный из-за раны, что он получил от Сихрана. Я склонилась и коснулась рукояти, металла, что держал он. Меч был тяжелым, но мне это понравилось. Мне понравилось, как натянулись мышцы. Это хорошо. Мне должно быть больно. Я должна чувствовать. Я вытерла кровь о брюки. Его кровь. У меня не осталось ничего от его тела, чтобы оплакивать. Я повернулась к идиотам, сражавшимся за Угольный камень. Меч наполнил меня легкостью. Может, это была надежда, а может, сам Каз. Я не знала, но меч уже оказался у меня за поясом, я шагнула к столу. Не обращая внимания на борьбу, я подобрала Угольный камень, прицепила его к сломанной цепочке и повесила на шею.

Люди перестали сражаться и повернулись ко мне с яростью в глазах. Но я была готова к этому, и порыв ветра, вызванный легким движением моего запястья, сбил их с ног.

— Вам должно быть стыдно, — сказала я, голос дрожал от эмоций. — Я знала, что вы меня предадите. Я знала, что все вы такие.

Я отвернулась от них и вышла из храма. Я ступила во тьму туннеля, поднимаясь к пустыне, понимая, что я вдова, что Эгунлэнд потерял обоих принцев. Когда я убью короля, править больше будет некому.

Часть четвертая:

Глава двадцать девятая: Дары богов

Уже темнело. Нужно вернуться домой, а то отец разозлится. Хуже всего было то, что у меня с собой была лишь пригоршня ягод и немного веток. Зря я повалила гнилое дерево. Только впустую время потратила. Анта понюхал меня, подтолкнув носом, намекая, что мне пора прекращать хандрить.

Закат. Любимое время суток. Мотыльки с яркими крыльями собрались на краю леса. Один из них опустился мне на плечо, помахивая крылышками, ветерок щекотал мне шею. На западе солнце опускалось за верхушки деревьев. Небо вечером было красным, синий превращался в алый. Желудок сжался, я уже видела красный, но в другом месте — кроваво-красная воронка.

Анта фыркнул, я похлопала его по плечу, мы медленно шли мимо ферм Хальц-Вальдена к хижине отца. Летний воздух наполнился запахом цветов. На миг я захотела лечь на землю и наслаждаться им. Я хотела ощутить кожей землю, слышать биение сердца мира.

Слушай биение своего сердца, Белый олень. Оно все еще здесь, все еще двигает твою кровь. Ты жива и будешь жить, моя сильная, рожденная с мастерством девочка. Сильнейшая из всех.

Что-то в этом голосе разозлило меня. Он гудел силой. Я ненавидела этот голос, хотя слова были красивыми. Я покачала головой и отправилась дальше, но Хальц-Вальден исчез. Я стояла посреди пустыни, солнце было высоко в небе. Анта ярко сверкал белизной, как бывало, когда я игралась в детстве с мастерством. Я вычесывала его шерсть, представляя, как она сверкает, словно бриллианты.

Бриллиант.

Слово разозлило меня. Боль сжала сердце, и я согнулась, обхватив себя руками. Анта уткнулся мордой в мое плечо, как делал всегда, когда беспокоился обо мне.

— Ты не сбежишь от этого.

Я вскинула голову и увидела обнаженную женщину, стоящую передо мной. Ее длинные темные волосы закрывали и ее грудь, и ниспадали до колен. Я узнала ее мгновенно, тело задрожало от ярости.

— Как ты посмела ко мне прийти? — прорычала я. — После всего, что ты натворила, — на ладони появился огненный шар.

Эйвери нахмурилась, подняла руки, и на ладонях появились два ярких шара. Мы стояли напротив друг друга, сжимая огонь в руках.

— Ты — Королева огня, — сказала я. — Я должна была это понять. Ты послала меня сюда, чтобы вернуть себе Угольный камень? Это все обман?

— Нет, милая Мей, — ее голос был нежным, но гудел силой. — Я позвала тебя, чтобы закончить начатое. Камень может навлечь на мир несчастья. Я не могу этого позволить.

— Но ты позволила Казу умереть. Ты позволила умереть надежде, не оставив мне даже его тело. Мне нечего оплакивать, не с чем прощаться. Это жестоко. Этот мир ничего хорошего мне не сделал. Так зачем мне думать о нем? Зачем мне останавливать страдания, что появятся из-за Угольного камня?

— Мир больше, чем ты, рожденная с мастерством. Ты должна это понимать.

В глазах стояли горячие слезы.

— Представить сложно, ведь я многого лишилась.

— Но и получила достаточно, — Эйвери погасила огни и приблизилась ко мне. Я сначала попятилась, поднимая шар и сверля ее яростным взглядом. Но она прижала теплую ладонь к моему животу. — Ты получила многое, — она взглянула на меня карими глазами. И я во второй раз увидела свое будущее. Первый раз я видела свадьбу, представляла, как состарюсь с любимым человеком. Теперь оно было другим. В глазах Эйвери я видела девочку со светлыми глазами и оливковой кожей, с темными вьющимися волосами и спокойной улыбкой. Она была такой настоящей, что я захотела ее коснуться. Пламя в ладони погасло.

Я вскрикнула и отшатнулась.

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что это правда, — сказала она.

— У меня осталась частичка него?

Она кивнула.

— Получалось только так. Его смерть придала тебе сил, необходимых для победы над королем. Это поможет тебе управлять тьмой Угольного камня. Я не вру, рожденная с мастерством, еще многое нужно сделать. Тебя ждет битва, тяжелая и изматывающая. Но ты должна сразиться. Ты должна ради будущего Эгунлэнда. Ради будущего своей дочери, — она тепло улыбнулась и попятилась. — Ты особенная, Мей Вейландер, хочешь верь этому, хочешь — нет. Я видела многих рожденных с мастерством, что ломались под давлением трагедий. То, что они не сделали за всю жизнь, ты совершила меньше, чем за год, ведь ты сильная.

Эйвери собиралась исчезнуть, но я двинулась к ней.

— Как его уничтожить?

Но она растворилась в лучах солнца.

* * *

Я проснулась в доме Эстер, чувствуя двойной голод. Я-то думала, что меня тошнит из-за жары пустыни, усталости, боя с Сихранами и потери Каза. Теперь я понимала, что это нечто большее, и я уткнулась лицом в покрывало, вытирая слезы грусти и радости.

Дочь.

Следующая рожденная с мастерством. Я вдруг села и взглянула на свои руки. Их покрывали шрамы, некоторые были свежими. Я вспомнила, как мы возвращались по пустыне к Эстер и ее жителям деревни. Я провела то окутанное горем время верхом на Адиле, ела безвкусную еду и резала руки, чтобы возвращать себя в чувство. Теперь Эйвери показала мне мое будущее, и я стыдилась этих шрамов. Зачем я так себя истязала?

Дверь заскрипела, в комнату уверенным шагом прошла Эйвери.

— Как ты этим утром? — спросила она, вскидывая бровь. Она придвинула к кровати кресло и дала мне кружку с чаем.

Я сделала глоток. Мята. Непохоже на чай, что заваривал из трав отец. А еще был привкус специи, похожей на корицу, но острее.

Она захихикала.

— Йота. Солдаты пьют его, чтобы взбодриться, Хада-я. Сильное средство.

— Точно.

Эстер заерзала в кресле.

— Пора, — она погладила мою руку.

Больше ничего говорить не нужно было. Я понимала, о чем она. Пора взять себя в руки и принять ответственность. Чем дольше мы остаемся в Эшере, тем выше шанс, что король снова ударит по деревне, а я не могу обрекать их на такое дважды. Вернувшись, я увидела другой Эшер — тихую деревню, где люди делились оставшимся и разбирались с последствиями нападения. Я знала, что они потеряли людей, но Эстер не говорила этого. Я видела это на их лицах. Я понимала это выражение лиц. У меня было такое же. И я боялась смотреть им в глаза, и в этом мы тоже были похожи. Мы были одинаковыми.

— Я уже говорила, но мне очень жаль, что такое случилось с вашей деревней. Я пыталась погасить пламя…

Эстер подняла руку, прерывая меня.

— Тише. Не ты принесла факелы или привела людей. Не ты подожгла наши крыши и убила наших людей. Ты была в пустыне с почетной миссией.

Я кивнула.

— Но вы правы. Пора двигаться дальше.

— Но сначала попрощайся.

Я слабо улыбнулась, понимая, что она уже стала мне другом.

— Конечно.

Но Эстер покачала головой.

— Нет, не со мной. Со своим принцем.

Улыбка на моем лице тут же увяла.

— Мне не с чем прощаться. Нет костей. Нет тела. Даже пепла. Я даже не знаю, ушла ли его душа. Его поглотили врата, — я невольно сжала рукой покрывало, голос звучал хрипло.

— Не надо так говорить. Ты ведь, дитя, связана с богами… они так тебя одарили… потому они не бросят твоего возлюбленного. Они присмотрят за его душой.

Я могла лишь надеяться, что она говорит правду. Ее слова напомнили мне о моем сне, об Эйвери в пустыне, о том, как ее рука легла мне на живот. Я сделала еще один глоток чая.

— Что-то изменилось, — сказала Эстер, склонив голову. — Ты что-то скрываешь. Не хочешь рассказать?

Я не смотрела в ее пытливые глаза, что могли принадлежать охотнику. Я постукивала пальцем по краю кружки.

— У меня будет ребенок, — сказала я.

Эстер отклонилась и скрестила руки.

— Я не ожидала… — на ее лице появилось неожиданное выражение, она всхлипнула и схватила меня за руку. — Это радость, но сердцу больно. Как может такая юная девочка быть вдовой и матерью? Мир так жесток, моя милая, милая Хада-я.

Я опустила чашку и коснулась ее руки.

— Я не готова становиться матерью, — сказала я, и мы плакали вместе.

* * *

Саша налетела на меня, стоило выйти из дома Эстер. Ее теплые объятия чуть не привели к очередным рыданиям, но я смогла сдержаться, прокашлявшись.

— Я… скучала, — сказала она.

— Я тоже. Прости, что столько не виделись. Я… — я замолчала, глядя на свои ботинки.

— Не надо объяснять, — ответила она с теплой улыбкой. И я поняла, что двум хорошим друзьям объяснения не нужны. Она заметила, что у меня дрожит подбородок, и легонько толкнула меня в плечо. — Давай, рожденная с мастерством. Хватит слез, — но и по ее щеке стекали слезы.

— Хада-я, — я была рада услышать голос Муштана. Очнувшись от смерти Каза, я поняла, что он не предал меня. Я могла гордо считать его своим другом. Он схватил меня за руку. — Как хорошо, что ты вернулась. Многое нужно рассказать, многое сделать.

Я заметила за его спиной нескольких людей из тех, что сражались в том хаосе в храме. Рука потянулась к груди, где под рубашкой прятался Угольный камень. Его вес — его сила — был постоянным напоминанием о моем бремени. Я должна была сопротивляться этой силе, что мне и нравилась, и пугала меня. Но я была отчасти рада это проблеме. Так я могла отвлечься от болезненных воспоминаний.

— Ваше Величество, — с уважением поклонился Треов.

— Прекрати сейчас же, — возмутилась я. — Никакое я не Величество.

Треов покраснел.

— Но ты — полноправная королева. Ну, будешь, когда короля не станет.

Я отвернулась к Муштану и Саше. Последняя вздохнула.

— О политике будет еще много разговоров, Мей. Со смертью Каза и Линдона трон Цины остается пустым. Боюсь, ты должна заявить свои права.

— Люди меня не примут, — заявила я. — Они не видели свадьбы, да мы и женаты были не так долг…

— Но ты не просто принцесса, — сказал Треов. — Ты и рожденная с мастерством. Это много значит на севере. Если ты победишь короля, трон будет твоим. Но будь осторожна с генералом и герцогом. После смерти Каза они могут пойти против тебя.

Голова кружилась от избытка новой информации. Я едва привыкла к общению с людьми, а теперь еще и эта политика. Я уставилась на израненную руку, на металлический заменитель ладони.

— Люди меня никогда не примут, — пробормотала я.

Боги оставили тебе дары.

Во мне ребенок Каза. Его кровь во мне. Может, они правы. Может, я все же получу трон. Это было страшно, но как еще? Без Казимира власть заберут жадные генералы или бесчестные султаны.

Саша взглянула на меня с безмолвным вопросом.

Я только кивнула и сказала:

— Ладно, говорите, как мне получить Цину.

Глава тридцатая: Воспоминания в огне

Часами мы сидели и говорили, спорили, вздыхали, снова говорили, но плана так и не составили. По словам Эстер, король исчез. Его видели направлявшимся в Джакани с армией. Но как только Линдон отправился за нами в пески Анади, армия короля осталась в Джакани, а король исчез.

— Уничтожишь армию, уничтожишь и его, — сказал Муштан. — Лагерь армии на востоке Джакани, — он сплюнул на пол, Эстер смерила его недовольным взглядом. — Они ждут нас. Стоит нам отправиться в Джакани, на нас нападут. Нужно пробраться в лагерь и разобраться с ними.

— Нам нужно идти в Цину, — спорила я. — Забрать трон, пока короля нет. И кровопролитие прекратится.

— Война продолжится, Хада-я. Король и его армия отправятся в Цину, и тебе придется сражаться с ним на его земле, где он сильнее. К тому же, стоит нам пойти в Цину, как шпионы тут же доложат королю, начнется гонка. И ты можешь в ней проиграть.

— Нужно найти короля и сразиться с ним, — сказала Эстер. — Только так.

— Но мы не знаем, куда он ушел, — парировала Саша. — Мы ничего не знаем, даже того, куда он вообще собирался идти.

— Это не так, — я покачала головой. — Мы знаем о нем многое. Мы знаем, что он убийца, что он беспощадный, что он никого не любит. А еще мы знаем, что он боится, а потому посылает других людей. Он много лет рассчитывал на Бердсли. Он пытался использовать мою магию, чтобы создавать черные бриллианты. Он не может ничего сделать сам, а сейчас он один. Его сыновья мертвы, — голос оборвался, но я прочистила горло и продолжила. — Его инженер мертв. Его жена мертва. На кого ему рассчитывать? Кто остался?

Воцарилась тишина. Муштан постукивал по столу пальцем и смотрел в пространство. Эстер скрестила руки на груди и склонила голову. Саша раскрыла рот, словно хотела заговорить, но покачала головой и закрыла его.

— Султан.

Я повернулась на голос, донесшийся с порога дома Эстер. Я и не слышала, что дверь открылась, мы слишком сосредоточились на обсуждении. Треов стоял там, сунув руки в карманы.

— Кто ты? — властно спросила Эстер. — Это закрытое собрание.

Треов пристыжено опустил взгляд.

— Нет, все в порядке, — сказала я. — Он должен быть здесь. Треов был близок Казу. Они сражались на одной стороне. Он первым из Цины встал на нашу сторону, он помогал в лагере Борганов. Проходи и садись, Треов, — я улыбнулась ему, пытаясь уговорить его.

Ученик кузнеца поспешил войти, прикрыв за собой дверь. Он сел между Сашей и Эстер, но смотрел только на меня. Он покраснел и неловко почесал голову.

— Давай, — сказала я. — Расскажи, что ты думаешь.

— Я, конечно, лишь конюх и кузнец, — начал он. — Но то, что сказала Мей, правда. Я работал в королевских конюшнях больше года, король сам ни разу ничего не сделал. У него были слуги для всего — начиная чисткой его обуви и ухода за его лошадью…

— Так делают почти все короли, — усмехнулась Эстер.

— Все куда хуже. Как и сказала Мей, он не отличит свою задницу от локтя, — Треов покраснел сильнее, когда послышались смешки из-за его яркого языка. — Он идиот. Он может только выпивать, есть и издеваться над людьми. В политике, думаю, участвовал Линдон. Я порой, как конюх, ходил с ними на охоту, и там король говорил с Линдоном о дворе. Казимира там никогда не было. Король ему не доверял. Линдон обычно говорил, как свергнуть кого-то. Очень противным типом он был. Он говорил о пытках и казнях, но и о юге с шахтами. Он заговорил с королем о войне с Джакани. Он убедил короля наладить связи с султаном, если потом придется занимать у него деньги.

Это имело смысл. Десятилетиями Цина была в упадке после смерти последней рожденной с мастерством. Все деньги король тратил на создание и работу механизмов во дворце, что загрязняли все вокруг. Бедная страна с бедным королем, это означало, что ему нужно было искать союзников.

— То есть, лишившись всех, король отправится к султану, — сказала я, думая над словами Треова.

— Скорее всего, — ответил Треов.

— Когда мы встретились с султаном, Муштан, я поверила, что он попросил вас и ваших людей предать меня из-за Угольного камня. Я угадала? — я повернулась к старику, сердце сжалось в тревоге. Я очень хотела, чтобы он остался на моей стороне.

— Он это просил, — согласился Муштан, вздохнув. Эстер тихо рассмеялась, но Муштан не обратил на нее внимания. — Я — друг Борганов и Аллертона. Султан мне султан, а не друг. Я уже принял решение, и султан мне уже не султан. Я не признаю его своим правителем. Я выбрал тебя, Хада-я. Ты показала себя сильной девушкой, и я готов помогать тебе бороться со злом в этом мире. Но, да, султану важнее власть, а не верность. Твой принц королем не станет. Генерал Казимира и тот герцог из Бенота — те, с кем нужно наладить связь. Султан же будет с тем, кто сильнее.

— С королем, — прошептала Саша. Она побледнела. Она внезапно показалась такой маленькой.

Я понимала отчаяние Саши. Мы нуждались в людях султана. Мы не получали вестей от союзников Каза. Мы не знали, есть ли у нас вообще армия.

— Нужно вернуться в Джакани, — сказала я. — Но сделать это тихо. Время честных битв прошло. У нас нет для этого сил. Мы не можем верить никому из тех, что остались вне этой комнаты. Вся ответственность на наших плечах. Мы можем сделать еще кое-что. Я могу. Убийство. Я убью короля. А потом я налажу отношения с султаном. Его помощь, моя свадьба с Казом и тот факт, что я — рожденная с мастерством, повлияют на людей Эгунлэнда. А потом я уничтожу Угольный камень и создам свой двор.

Я говорила громко и быстро, чтобы подавить страх. Я многого не сказала. Кто будет у меня при дворе? У меня не было связей с влиятельной знатью. Мои помощники были юными. Я не знала, как быть королевой. Я даже не представляла, что буду делать это без Каза.

— Я помогу, Мей, — сказал Треов, словно подслушав мои мысли. Значит, я все же плохо скрывала свои эмоции. — Я понимаю Красный дворец. Я знаю, кто на стороне короля, а кто готов тебе помочь. А еще у тебя есть помощь Аллертона и Муштана.

— И моя, — Саша дотянулась до меня рукой. Моя защитница и подруга.

— Пора, — сказала Эстер, поднимаясь из-за стола. — Этой ночью нас ждет еще одно важное дело. Ты готова, Мей?

Желудок сжался, словно во мне шевелились змеи. Я не была готова. Но я кивнула и поднялась на ноги. В комнате повисло напряжение. Потеря Каза была не только моей. Я забыла об этом. И теперь я собиралась проститься с ним в том месте, где всего пару недель назад вышла за него замуж. У нас были хотя бы эти недели. А ведь были те, что не знал любви. Отец был с моей мамой лишь несколько лет, и я считала это трагедией, но сейчас мне бы показалось это счастьем. Он знал ее, у него осталась я — частичка нее. И у меня осталась частичка Каза.

— Мей?

Я взглянула на Сашу. Она тепло улыбалась и указывала на дверь. Я только теперь поняла, что все уже ушли. Я на дрожащих шагах приблизилась к ней.

Саша положила ладонь на мое плечо.

— Ты думаешь, что тебе не хватит сил, но это не так.

Мы шли вместе, и сильной казалась только Саша. Эстер дала мне факел, и вид пламени что-то пробудил во мне. Я обхватила пальцами здоровой руки грубое дерево и прошла к ряду людей в красной одежде и с разрисованными лицами. Перед глазами проносились воспоминания: встреча с Казом в лесу Ваэрг, танец с ним в видении Водяного, а еще, конечно, мои шаги к будущему мужу. Но теперь я была другой. Я стану матерью и королевой. На моих плечах огромная ответственность. Я прошла к небольшому основанию для костра, что построили жители Эшера, пока мы обсуждали планы. С каждым шагом я отпускала по кусочку боль. Я отпускала горе. Я приняла случившееся, приняла то, какой была и какой стану.

Боль — не то, что можно желать. Страдания нельзя назвать романтичными. Это открытая пульсирующая рана. Если ею не заняться, начнется заражение. Если ее вскрыть, словно придет боль. Если ее залечить, останется шрам, но этот шрам станет частью нового тебя. У меня было много шрамов. И они всегда будут со мной.

А пламя горело ярко. Я стояла перед ним, закрыв глаза и позволяя пламени очистить меня.

…в серебряных глазах отражался свет костра…

…долгие ночи прижимались друг к другу в поисках тепла…

…смех и детские игры…

Я помнила.

Глава тридцать первая: Похищенная девушка

Костер догорал, и рыжеволосая девушка села рядом со мной. Ее сандалии шаркали по песку. Я сверкнула улыбкой, вытягивая из земли побеги, что появлялись вокруг меня. Было так приятно снова чувствовать прикосновения листьев после стольких дней и ночей в пустыне.

— Как ты? — спросила Саша. Все сочувствующие взгляды и похлопывания по спине мне надоели, но не ее сопереживание. Не поддержка подруги.

— Я здесь, — ответила я. И могла сказать только это. Я все еще существую. Несмотря на боль.

Саша поджала ноги и склонилась вперед. Мы сидели рядом с угасающим пламенем, что еще согревало. Я пыталась не смотреть в ее синие глаза, сосредоточившись на своих грязных ногтях.

— Ты здесь, — повторила она. — И ты останешься здесь.

— Я отпустила его, Саша, — прошептала я. И слова ослабили тиски, сжимавшие мою грудь. Я признала это, признала, что позволила умереть любви ради спасения мира.

Саша молчала. Ее рука легла мне на плечо. Она не могла ничего сказать, чтобы все исправить, и мы молчали. Мне хватало ее присутствия.

Я все же сказала это. Я признала это. Может, теперь я смогу простить себя.

Рука потянулась к Угольному камню, скрытому под туникой. В нем постоянно пульсировала странная темная энергия, но когда меня захватывали эмоции, энергия наполняла меня.

— На что это похоже? — спросила Саша. — Это зло?

Я покачала головой.

— Я бы так не сказала. Камень очень сильный, в нем есть тьма. Думаю, это энергия боли, когда мне плохо, камень становится сильнее. Но горе помогает управлять им. Я хочу убедиться, что он умер не зря. Он пожертвовал собой по важной причине, но жертва будет не напрасной, если мы завершим начатое. Если же я сдамся силе Угольного камня, то все будет кончено.

Саша нахмурилась, и я знала, о чем она думает. Я боролась с теми же сомнениями.

Пока она не заговорила, я сказала ей:

— Я могу управлять им, — и замолчала. Я должна рассказать кому-то, но боялась произносить это вслух, ведь могла ошибаться. — И есть еще одна причина, по которой я хочу сражаться. Я… подозреваю, что у меня будет ребенок, — Саша крепче вцепилась в мою руку. — Эйвери сказала мне во сне. Она сказала, что у меня осталась частичка Каза, что я должна спасти мир ради дочери, — глаза наполнились слезами, Саша крепко сжимала мою руку.

Она прошептала мое имя, я знала, что она тоже плачет.

— Ты рада? — спросила я.

— Я рада за тебя. Так рада, — ответила она, уткнувшись головой в мое плечо и обняв меня. — А ты?

— Я боюсь… грядущего, опасности. Но все это пустяки, по сравнению со страхом стать матерью. Я слишком молода, а она никогда не увидит отца. И это страшно. Но, Саша, я тоже рада. Так рада, что хочу петь и танцевать, кричать об этом на весь мир. Хоть это и глупо.

— А вот и не глупо, — сказала Саша, сжимая меня в объятиях. — Ты будешь прекрасной мамой, если перестанешь быть такой угрюмой.

— Я уже не такая, — ответила я с недовольным видом. — Я в последнее время совсем не угрюмая.

— Точно, ты лучик солнца, по сравнению с нашей первой встречей, — усмехнулась Саша. — И теперь ты должна есть больше ради ребенка. Я буду делать тебе настойку из трав каждое утро, что поможет справиться с недомоганием. И будь осторожнее, катаясь на Адиле, и больше никаких битв один на один…

Я смотрела, как на щеке Саши мерцает свет угасающего пламени, и слушала о том, как теперь должна себя вести, и я была так рада, что у меня есть такая защитница и подруга. Когда я смогла улыбнуться первой настоящей улыбкой после смерти Каза, я почувствовала давление на талии. Я могла поверить, что это Каз обнял меня рукой и уткнулся носом в мою шею. Воздух пах лесом, ягодами и металлом, я чувствовала прохладный ветерок Хальц-Вальдена.

* * *

Я резко проснулась и села. Сердце билось сильнее, чем обычно, я сперва списала это на забытый кошмар, но вдруг услышала скрип. Дом Эстер был из старого дерева. Под давлением доски скрипели, но они делали так и из-за ветра. Все еще было темно. Я редко просыпалась до рассвета, значит, меня разбудили. Значит, я в опасности.

Я свесила с кровати ноги, бесшумно касаясь стопами пола, проверяя под туникой Угольный камень. Я привыкла спать в одежде, готовая тут же встать и отправиться в путь в любой миг. Соскользнув с кровати, я вытащила из-под простого соломенного матраса кинжал. Нет времени цеплять крюк Треова. Придется рассчитывать на кинжал и свои силы.

Сердце колотилось в груди, но я поспешила к двери и прижалась ухом к дереву. Нарушитель пытался передвигаться тихо, но скрип отмечал его путь по дому. Он знал, что я в этом доме, но не знал, в какой комнате. Эстер. Я не хотела, чтобы женщина пострадала.

Я сосредоточилась на своем дыхании и других звуках в доме. Я закрыла глаза и подумала о земле, усиливая слух своей силой. Я слышала, как он движется, слышала его шаги, а потом произошло нечто неожиданное — я увидела его. Мужчина был крупным. У него был ятаган. Я напряглась, заметив знакомое оружие, ведь меня могла снова предать люди Муштана, но в тусклом свете луны я увидела его одежду. Изорванную и белую. Лицо мужчины было скрыто. Он шел босыми ногами, чтобы не шуметь.

Я, закрыв глаза, смотрела, как он идет по домику Эстер, тихо поднимаясь по деревянным ступенькам. Он был высоким и худым. Он двигался плавно, как кот. Я понимала, что в битве он опасен. И от этого мне стало не по себе. Если придется драться, то участвовать буду не только я, но и ребенок. Но что я могу сделать? Он здесь из-за меня. Он ведь пришел из-за Угольного камня? Он явно собирается перерезать мне горло из-за него.

Еще два шага, и он оказался на втором этаже, где были две спальни. Нас разделяла лишь деревянная дверь. Пальцы сжались на рукояти кинжала. У меня мало времени, помеха — лишь дверная ручка. Я решила использовать уловку, которой научилась, когда руки были заняты вещами. Не открывая глаза, я сдвинулась влево и подняла ногу, касаясь дверной ручки. Я обхватила ее пальцами ноги и выждала миг, пока нарушитель окажется в лучшей позиции.

Он повернулся к двери Эстер, а не к моей комнате. Вот и шанс. Кинжал стал тяжелым в моей руке, словно был мечом. Я не обращала на это внимания, повернула дверную ручку и ворвалась в коридоре, впервые открыв глаза. Я прыгнула на спину нарушителя и прижала кинжал к его горлу.

— Дернешься, и я тебя убью, — сказала я, вдыхая его запах: пот, песок и табак. Я закашлялась.

— Предупреждаю. Я быстрее, чем ты, — ответил он хрипло с заметным акцентом.

Я не успела ответить, а дверь открылась, и перед нами возникла Эстер с длинным тонким мечом в руке. Ее глаза были темными и опасными. Она обнажила зубы и заняла боевую стойку.

— Быстрее нас обеих? — прорычала она.

Нарушитель задрожал.

— Думаю, нет, — сказала Эстер. — Бросай оружие и скажи, что ты забыл в этом доме.

Нарушитель повернул ятаган в руке, словно раздумывал, бросать его или нет. Он поднял голову, глядя на Эстер, я впервые увидела страх в ее глазах.

— Слезь с него, — крикнула женщина.

Я послушалась, отскакивая назад. И тут же послышался сдавленный вскрик. Ятаган показался из спины мужчины. Он упал лицом вперед к ногам Эстер. Мужчина пронзил себя в сердце.

— Меня мог пронзить клинок, — сказала я. — Спасибо.

Она кивнула.

— Нужно понять, кто он и кто его послал, — она опустила меч и перевернула мужчину, убирая с его лица ткань. — Я его не знаю, но он одет как представитель племени, что недалеко от нашей деревни. Но его мог послать за Угольным камнем султан. Он знал, что под пытками умирать будет долго, и решился заколоть себя мечом.

— Но мы не знаем, только султан это, или там еще был и король, — сказала я.

Эстер смотрела на мужчину.

— Он был юным. И должен был еще прожить. Мир такой жестокий.

Я открыла рот, чтобы согласиться с ней, но на первом этаже зашумели. Эстер схватила мечи и побежала по ступенькам.

— Нарушителю не будет пощады. Назови свою цель, — прогудела она.

Послышался ответ на языке Джакани, Эстер опустила оружие. Она поспешила вниз и замерла перед мужчиной, что был в нашей группе.

— Что такое? — спросила я, подбежав к Эстер.

Она повернулась ко мне.

— Саша. Ее забрали.

Я пробежала мимо них, в лицо ударял ночной воздух, бежала по лагерю, видя Муштана и остальных. Эллен подбежала ко мне, ее волосы выбились из косы, глаза покраснели.

— Я не смогла их остановить. У него был меч. Он приставил его к моему горлу.

— Что случилось? Успокойся и расскажи.

Эллен сглотнула, рыдая, но успокоилась, глядя на меня.

— Мы спали, и я услышала, что ткань палатки рвется. У мужчины было закрыто лицо, но я увидела темные глаза. Карие. Я села и закричала, он прижал нож к моему горлу. Саша проснулась и попыталась использовать амулет, но он сказал, что убьет меня, если она попробует. И сказал мне: «скажи Хада-я, что если она хочет вернуть свою Борганшу, то пусть идет в столицу и готовится к бою». Он схватил Сашу и исчез в темноте.

— Это явно король, — пробормотала я. — Их должны были ждать лошади или верблюды. Зачем приходить и за Сашей, и за моим Угольным камнем?

— Подстраховка, вдруг кто-то не справится, — ответила Эстер. Я обернулась и увидела, как она приближается к нам. — Думаю, они хотели забрать камень, но на всякий случай напали и на твою подругу.

Сердце сжалось. Саша в опасности из-за меня. Сколько еще друзей пострадает из-за меня?

Эстер схватила меня за плечо и склонилась ко мне.

— Вытри слезы, Хада-я. Для них нет времени.

— Она права, — сказала Эллен. — Нужно идти в Джакани.

— Это ловушка, но выбора нет. Ты выступаешь не только против короля. Ты теперь против короля, султана и племен пустыни. И их нужно одолеть в Джакани.

Голова кружилась, я не успевала всего осознать. Я вскинула голову и приказала:

— Найдите Муштана. И всех. Мы уходим. Эстер, жаль, что снова пострадала ваша деревня.

— Мы предоставим еду для пути, — сказала она.

— Спасибо.

Сердце трепетало. Мы вернемся в Джакани за Сашей и разберемся с королем.

Глава тридцать вторая: Возвращение в Джакани

С помощью Муштана мы двигались по пескам Анади. Адил жаловался на скорость, возмущенно постанывая. Но я думала только о Саше. Она не раз меня спасала. Теперь моя очередь.

— Остерегайтесь племен, — предупредил Муштан. — Мы будем останавливаться реже. Они перережут нам глотки, пока мы будем спать. Нельзя спать. Нельзя расслабляться.

— Знаю, — сухо ответила я. Паника из-за исчезновения Саши влияла на Угольный камень, мне было сложнее препятствовать его тьме, проникающей в меня. И на это тратились все силы.

— Не хотелось бы боя в Джакани, — покачал головой Муштан. — Там семьи, дети и обычные люди. Мы должны обеспечить их безопасность.

— Нам придется, — сказала я, голос смягчился. Я не хотела сражаться в Джакани, но как еще добраться до султана?

— И город будет окружен, — добавил он.

— Меня они впустят, — ответила я. — Им нужна я.

— Ты не можешь идти одна.

— Могу и придется. Доставьте меня до Джакани, остальное я сделаю сама.

Муштан отвернулся от меня. Я понимала, что он хмурится. Я вытерла пот со лба. Путь был долгим, я думала лишь о Саше. Мы отставали лишь на пару часов. Я проверяла окрестности перед нами, но не видела следов. Муштан по пути сказал, что ни могли загнать лошадей и сменить их у своего племени. А мы плелись на верблюдах.

А еще он сказал, что я ничего не могла поделать. Но от этого я не успокоилась. Я все думала о ночи. У хорошего лидера стояли бы дозорные. Но и их могли убить и проникнуть в деревню. Я вздохнула, покачала головой и отогнала мысли.

Мы остановились и решили выбрать дозорных. Треов вызвался первым. Он сидел и затачивал меч, и своей позой он напоминал мне Каза. Сердце сжалось. Вспыхнула сила в Угольном камне, и я согнулась пополам. Эллен и Аллайя поспешили ко мне, подхватывая под локти.

— Ты ранена? — спросила Аллайя.

Я покачала головой.

— Это Угольный камень. Он становится сильнее, когда я слабею.

— Отдохни. Я отведу тебя в палатку, — сказала Эллен. И по ее лицу я поняла, что лучше не спорить. — И останусь с тобой, если захочешь.

Мы прошли в палатку, и я поняла, что не только я страдаю из-за похищения Саши. Я улыбнулась ей, стараясь приободрить.

— Мы вернем ее, — сказала я. — И, да, останься со мной. Вместе лучше.

Эллен вышла, чтобы отцепить от седла свой спальный мешок, придерживая подол платья. Было странно видеть ее в платье из грубой ткани, видеть ее с грязными и сломанными ногтями. Эллен показала себя сильной и отзывчивой в пустыне. Она никогда не отказывалась помочь группе, хотя не всегда ей хватало на это сил. Кода она вернулась, то была уже не такой мрачной.

— Кто бы мог подумать, что мы подружимся? — спросила она, расстилая рядом со мной спальный мешок.

— Кто бы мог подумать, что я выйду замуж за принца? — спросила я, подавив смешок. — Я боялась такого будущего с детства, но этот миг оказался самым счастливым в моей жизни.

— И кто мы мог подумать, что я обрету счастье в грязной пустыне? — она рассмеялась, глядя в потолок палатки. — Жизнь забавно приводит нас туда, где мы хотели бы быть.

Я уже засыпала, потому смогла лишь кивнуть.

Но спокойно поспать не удалось, я попадала в кошмары. Окровавленные пальцы Каза цеплялись за края врат в храме Сихранов, но стоило появиться голове, и оказывалось, что это Линдон. Он превратился в Сашу, что боролась с тенями, кричала и просила о помощи. Во всех кошмарах была тьма. Тени проникали в мои сны. В жестокие и полные крови кошмары. В некоторых из них люди Джакани кричали из-за моего пламени.

А потом меня позвали по имени. Я открыла глаза и приподнялась на локте. Саша стояла передо мной со спутанными волосами и в грязной одежде. В ее рту был кляп, руки были связаны. Лицо ее покрывала пыль, словно она на большой скорости мчалась по пустыне, не закрыв ничем лицо.

— Я сплю? — прошептала я во тьме.

Она покачала головой. Слова из-за кляпа слышались приглушенно.

— Осторожно. Ловушка.

— Возвращайся. Они подумают, что ты умерла!

— Уснула. Ловушка, Мей. Засада перед Джакани. Им нужна ты и Угольный камень. Но меня там нет. Меня везут во дворец султана.

— Я иду за тобой. Держись.

Она покачала головой. В ее глазах стояли слезы, она медленно исчезала.

— Не приходи. Не надо.

Ее душа исчезла из палатки, я села на спальном мешке и долго думала. Люди короля хотели напасть на нас рядом с Джакани. Они знали, что мы будем слабыми после дороги по пескам Анади. И они убьют меня, если будет такая возможность. Теперь я подозревала, что король хочет себе Угольный камень и мою смерть. Я не знала, объединили ли силы султан и король. Нужно сосредоточиться на том, что я знаю.

Я выглянула из палатки. Муштан был в дозоре. Ночь выдалась темной, ярко сияли звезды. До рассвета далеко, но я оделась и села рядом со стариком.

— Ко мне приходила Саша. Люди короля устроили засаду возле Джакани.

Муштан лишь кивнул, словно я подтвердила его подозрения.

— Тогда пора уходить. Одним.

Я провела пальцем по песку и рассмеялась.

— Я думала, уговаривать придется дольше.

— Нет, Хада-я, я ждал, пока ты это поймешь, — он улыбнулся. — Хороший правитель знает, когда нужно действовать самому.

— Я пойду одна, но я не смогу следовать за вами по пескам Анади.

— Может, однажды это случится, — сказал он. — Когда ты — великая королева — придешь на свою родину.

— Великая королева, — прошептала я. — Я поверю, только когда это произойдет. Эгунлэнд вообще сможет принять однорукую деревенскую девушку?

Муштан скользнул взглядом по моему телу, словно оценивал.

— У нас хуже, — он поднялся, вытянул ноги и вздохнул. — Мои кости стареют, но не разум, Хада-я. Я скажу кое-кому следить за племенами. А ты собирай нужное. Но и им оставь. Оставь достаточно запасов.

Я кивнула. Муштан всегда думал о своих людях. Он был хорошим лидером. Если я выживу, то приглашу его в свой двор. Аллертон поможет мне, как и Треов. Они найдут верных и лучших людей. Эллен тоже получит место при дворе. И, конечно, Саша.

Адил застонал, когда я нагрузила его сумками. Я шикнула на него. Только весь лагерь разбудить не хватало. Все внутри трепетало, Угольный камень не прекращал посылать мне темную энергию, я от этого лишь сильнее нервничала. Я отогнала мрачные мысли, вспоминая о Казе и Саше, обо всех, кто был мне другом.

— А он не хочет отпускать тебя одну, — сказал Муштан, подходя ко мне. За ним плелся Треов, протирая глаза.

— Тебе не стоит идти, — сказала я.

— Тебе нужен хороший мечник, — ответил он, я видела по его лицу, что переубедить не получится.

— У меня есть магия, — напомнила я.

— Но тебя может захватить Угольный камень, — парировал он.

— Пусть мальчик идет, Хада-я. Я слишком старый для таких сражений. А он поможет, — голос Муштана был уставшим.

— Ладно, — я попыталась скрыть сомнение в голосе, но, сказать по правде, присутствие Треова выбивало меня из колеи. Он относился ко мне с такой добротой, которую я видела раньше только у одного человека. Он создал мне прекрасную руку, он верил в меня, и он напоминал мне о человеке, которого я потеряла. Но, как и сказал Муштан, он будет полезным. Потому я промолчала.

Мы втроем взобрались на верблюдов и отправились прочь. Я оглядывалась через плечо с виноватым видом. Я оставила в палатке Эллен. Она о себе позаботится. Аллайя и остальные доставят ее в деревню, где она будет в безопасности. Муштан отдал распоряжения не идти в Джакани. Эстер о них позаботится. Она должна. Я же встречусь с Эллен на севере, когда все закончится.

* * *

Мы быстро пересекли пустыню, делая лишь краткие остановки, спали мы по очереди. Каждую ночь я ждала, что ко мне придет Саша, но ее не было, и меня не покидала тревога, я была насторожена. Порой Угольный камень посылал в меня тьму. И мрачные мысли роились в моей голове. Я представляла, что Муштан и Треов сговорились против меня, что они ждали, пока я усну, чтобы перерезать мне горло и забрать трон. Конечно, они этого не сделают.

По пути я практиковалась с магией, бросала в песок огненные шары, создавала ураганы и придвигала облака, чтобы над нами появлялась тень. С Угольным камнем все было проще, даже слишком просто. Порой я тревожилась из-за того, что мастерство творится так легко, ведь магия должна была хоть немного сопротивляться. Но ничего такого не было. Я бы хотела чувствовать усталость из-за использования сил. Так я хотя бы знала свои пределы.

А еще с помощью Угольного камня я могла создавать воду из ничего. Даже посреди песков Анади я смогла сотворить фонтан воды. Треов просиял, увидев воду, но Муштан помрачнел и попросил меня быть осторожнее. Вот только с такой силой сдерживаться сложно.

Меня не отпускали кошмары. Меня преследовали глаза Каза. Порой мне снилась Саша с серебряными глазами, просившая о помощи, кружащаяся в водовороте крови. Я просыпалась в холодном поту и дрожала. После сна, в котором я сама пыталась войти во врата, я покинула палатку и села рядом с Муштаном, размышляя, как там Эллен и остальные.

— Мы доберемся до Джакани к ночи, — сказал он после долгой паузы.

— Во тьме войти будет проще, — ответила я. — И я пойду одна.

— Нет уж, — Треов сел на своем спальном мешке и протер глаза. — Я иду с тобой.

Его благородство начинало раздражать. Но если это поможет Саше, я готова терпеть, потому я согласилась.

Я была в дозоре, пока остальные спали. Солнце взошло, и мы отправились в путь.

Глава тридцать третья: Белый дворец

Муштан был прав. С наступлением ночи мы приблизились к Джакани. Я похлопала Адила по плечам, когда впереди показался город. В сумерках хватало тени, чтобы мы в ней скрылись, но мы старались избегать городских огней, чтобы нас не заметили глазастые стражи.

— Я вижу людей короля, — Треов склонился вперед на верблюде, указывая на северный вход в Джакани. Армия стояла у врат.

— Их больше сотни, — сказал Муштан. — Там может быть триста лучников и солдатов с копьями. Они собираются устроить резню.

Я чуть не заявила, что легко расправлюсь с ними. Угольный камень пульсировал темной энергией под моей туникой, разжигая во мне мрачные желания. Я пыталась не обращать на них внимания.

Муштан заметил мою внутреннюю борьбу.

— Это Угольный камень, Хада-я?

— Чем скорее я разобью его, тем лучше.

— После того, как расправимся с королем, — напомнил Треов.

— Я помню, — огрызнулась я. Но взяла себя в руки и сказала. — Простите. Я не в себе.

— Держись, если хочешь с этой силой сражаться с королем, — предупредил Муштан. — Жди ночи. Я найду место, где ты сможешь проникнуть в Джакани незамеченной. Для входа придется задействовать магию.

— Я справлюсь.

— И придется идти в тени. Как ты попадешь во дворец?

— Легко, — сказала я. — Скажу им, кто я. Султан знает, что у меня Угольный камень, так что он меня впустит.

— А как ты поймешь, где Саша? — спросил Треов.

— Она мне скажет, — отозвалась я. Стоило начать объяснения о том, как ко мне приходит ее душа, как Треов хмуро на меня взглянул. — Ее душа пришла ко мне в палатку, пока ее похитители спали. Они захотят переговоров. Жизнь Саши в обмен на Угольный камень. Это логично. И где-то там король. Муштан, иди к Аллертону и выводи свою семью из Джакани. Идите на север, но держитесь подальше от людей короля. Аллертон найдет убежище, мы встретимся на севере.

— Хорошо, Хада-я. Это было бы хорошо.

— Но мы пойдем первыми, — сказала я, голос дрожал, хотя я старалась этого не замечать. — Дождемся ночи.

А она наступила раньше, чем я рассчитывала. Один миг небо алело закатом, другой — звезды мерцали во тьме. Мы ждали еще, доедая остатки запасов и набираясь сил. Борьба с султаном и королем будет тяжелой. Я не собиралась отдавать Угольный камень, но хотела защитить Сашу. Нужно быть осторожной. Для этого нужны силы.

— Что для султана важнее всего? — спросила я у Муштана, когда мы оставили верблюдов и пешком направились к Джакани.

— У него есть жена. Но, честно говоря, важнее всего для него власть и богатства. Он не такой помешанный, как король, но они все равно похожи.

Я кивнула, думая, как заставить султана отдать Сашу. Пальцы сомкнулись на Угольном камне.

Пробраться в Джакани оказалось просто. Входов в город было много, а стражи почти не было. Мы прокрались в тенях.

Я заметила несколько людей короля, что ходили по городу, на их поясах поблескивали мечи. Они ходили по два-три человека вместе со стражей султана.

— Очевидно, что они объединили силы, — сказал Треов. — Вот тебе и верность султана.

— Он поступает так, как будет лучше для него, как будет лучше для Хэдалэнда. Без Каза осталась лишь я, а в истории сказано, что рожденными с мастерством легко управлять. Это понятно, — ответила я.

— Что ж, тогда ты их удивишь. И изменишь то, что «сказано в истории», — сказал с улыбкой Треов. — Тебя так легко не подчинить.

— Видимо, так.

— Здесь я тебя покину, Хада-я, — вмешался Муштан. — Я вернусь в поместье и сообщу о происходящем семье.

Я повернулась к человеку, что уже мне напоминал отца, что заслужил моего уважения.

— Удачи.

— И тебе, — он внезапно меня обнял. — С этим ты можешь справиться. Ты можешь одолеть короля. Он — слабый человек, а ты — сильная женщина, — он ухмыльнулся. — Я знаю, в кого верить.

Я улыбнулась в ответ, но отчасти сомневалась в его словах. Я не чувствовала себя сильной. Угольный камень потихоньку расшатывал мою веру в себя.

Я пожала руку Муштана, он проделал то же самое с Треовом. Когда он ушел, мы остались одни, тени показались темнее.

— Нужно найти дворец, — прошептала я.

Ночью город был подозрительно тихим. Даже в Хальц-Вальдене всегда слышался шум из таверны до раннего утра, я слышала, что города полны шума и пьяных людей, но Джакани отличался. Слышалось тихое гудение, но оно доносилось из-за дверей домов, где за закрытыми дверями общались друзья. Я часто слышала их смех.

— Люди Джакани понимают, что приближается война? — спросила я.

— Они видели людей короля на улицах, — ответил он.

Может, потому люди и сидели по домам, а не в тавернах. Но так было даже лучше. Значит, нас не заметят. Я бы не хотела попасться посреди города. Нужно сдерживаться, чтобы мне хватило сил на управление Угольным камнем во дворце. Это мой шанс. Шанс спасти Сашу.

Мы отошли от главных улиц в ту часть города, где дома окружали лужайки и дворы. Было странно видеть здесь зеленую траву, но мы все же были не в песках Анади, а ближе к южному берегу реки Сверны. Белый дворец найти оказалось просто. Его крыша возвышалась над всеми зданиями в Джакани. Он стоял по другую сторону реки, отделенный от города. Нас от дома султана отделял замысловатый мост, мерцающий золотом в свете луны.

— Ходили слухи, что в краску для этого моста подмешали золото. Они называют его солнечным мостом. Даже в свете луны он сияет, как солнце, — прошептал Треов.

Мост был красивым, а в лучах солнца он явно сверкал. Но я смотрела на двух стражей, что преграждали вход во дворец.

— Я должна сказать им, кто я. Они проведут меня во дворец, — сказала я, сердце забилось быстрее.

— Тогда нет смысла прятаться. Идем, — Треов вышел из тени, и я последовала за ним, когда он ступил на мост.

Я все же коснулась рукой перил моста, чувствуя гладкую поверхность и глядя на то, как краска мерцает в свете луны. Я вспомнила Анту и его мерцающую из-за моего мастерства шерсть. А впереди стражи скрестили копья, закрыв проход. Они были высокими, темнокожими, а потому ярко выделялись белки их глаз. У них были подпоясанные туники поверх традиционных штанов, за пояс каждый заткнул кинжал. На туниках были маленькие значки, когда я подошла ближе, оказалось, что это отметки высшего ранга во дворце, вышитые золотой нитью. Это был знак стражи султана. Они были мощнее людей короля. Их одежда была лучше. По ним было видно, что султан богаче и сильнее короля.

Один из стражей посмотрел на меня и заговорил на языке Джакани. Он говорил так быстро, что я не смогла разобрать всех слов, поняла только суть: что вы здесь делаете? Кто вы?

— Меня зовут Мей Вейландер, — ответила я на общем языке, на родном языке. Я все еще не умела говорить на языке Джакани. — Я — рожденная с мастерством и хранительница Ансаринтанте. Я здесь, потому что султан забрал мое, я хочу это вернуть.

Стражи переглянулись, словно пытались понять, что я сказала. Со звоном копья расцепились, страж справа схватил меня за локоть. Я не сопротивлялась, а позволила ему провести меня во дворец.

Даже во тьме была видна любовь султана к необычному. В конце моста стояли два золотых бюста красивых женщин. Мост перетекал в каменную тропу, что делила сад пополам. С каждой стороны был луг и огромный фонтан с изображением сражающихся воинов. Их мраморные ятаганы были острее любого меча.

Дворец был лабиринтом колонн, арок и балконов. Мраморные ступени вели к дверям, настолько большим, что хижина, в которой я когда-то жила, достала бы лишь до середины. Я скользила взглядом по белому зданию, отмечая огромные балконы и окна. Крыша мерцала в свете луны. Король мог править всем Эгунлэндом, но богатства были у султана.

Страж провел меня по ступеням, он тянул меня за руку так сильно, что я спотыкалась и почти падала. Один из стражей постучал копьем в двери. Открылась дверка сбоку, пропуская нас внутрь. Я же ожидала другого входа. Мы прошли внутрь, и Угольный камень остыл. Он посылал мне лед, и мне приходилось изо всех сил бороться с темной энергией. Я подумала о Казе, чтобы обуздать боль. Я не могла сдаться тьме. Надо мной нависла другая угроза. Мы уже близко к тем, кто хочет забрать у меня камень. И я должна управлять собой.

Во дворце было удивительно темно, а потолки были так высоко, что можно было поставить друг на друга две таверны, и они поместились бы. Одинокие фонари тускло светили во тьме, но этого хватило, чтобы я оценила холл. Стены были из того же белого мрамора, на них висели красные с золотом гобелены. Пол был из желтой плитки, напоминая о пустыне. Холл был огромен, но его нельзя было сравнить со следующей комнатой — тронным залом. Стены мерцали из-за вкрапления золота и камней в них. Я грязными ногами шла по полу, в котором мерцали рубины и сапфиры. Свет исходил от золотых ламп, я подняла голову к потолку и увидела там разноцветную мозаику. В конце комнаты стоял на высоком помосте трон, к золотому креслу вело несколько ступенек. Пять стражей стояло рядом со ступеньками. И при их виде мне стало не по себе, но тут я услышала рык. Две пантеры сидели, прикованные цепью, у трона. Они обнажили клыки, их шерсть встала дыбом. Глаза Треова расширились от ужаса.

— Добро пожаловать, Хада-я, — голос прервал мою борьбу со страхом, я тут же повернулась к мужчине на троне. Султану. Он был в ярко-желтых одеждах с золотой искусной вышивкой. Он изменился с тех пор, как я видела его в поместье Муштана. Он был усеян украшениями: рубин на шее, сапфиры на пальцах, бриллианты на короне. — Это твое первое посещение лучшего дворца в королевстве, но он принадлежит не королю, а мне. Забавно, не так ли?

— Нет, — я не собиралась льстить ему. Прошло время, когда мы пытались заключить перемирие. — Не забавно, ведь ваши люди, тем временем, страдают в шахтах. Они добывают вам украшения. Нет ничего смешного в этом.

Улыбка султана увяла, вместо нее появилась ухмылка.

— Ты сама должна знать, что некоторые люди созданы для величия, а некоторые — для работы слугами. Я родился султаном. Я избран богами править народом. Я заслужил все эти блага.

— Вы сами не сделали ничего, — парировала я. — И зря тратите мое время. Где Саша?

— Да ты мне льстишь, — саркастически сказал султан. Он махнул одному из стражей и прислонился спиной к трону.

Страж скрылся за боковой дверью, а Угольный камень стал еще холоднее. Сердце колотилось. Я не могла отвести взгляда от двери. Чуть позже тот же страж втащил в тронный зал девушку. Она отбивалась, ее рот был заткнут кляпом, а руки — связаны. Когда страж прижал кинжал к ее горлу, она замерла. Ее синие глаза отыскали меня. Я сглотнула, увидев в ее взгляде панику. Саша всегда была такой спокойной, а теперь ее глаза были огромными. Я видела, как ее плечи дрожат, хотя нас разделяла половина комнаты.

— Саша! — крикнула я и побежала к ней. Страж схватил меня за талию, остановив.

— Еще одно движение, и я перережу ей горло, — сказал султан, ухмыляясь.

Глава тридцать четвертая: Наступление тьмы

— Отпусти ее, — процедила я сквозь сжатые зубы.

— Только после сделки, — ответил султан, разглядывая ногти. Пантеры зарычали. — У тебя есть то, что мне нужно.

— Я могу сравнять этот дворец с землей, — холод Угольного камня проникал в мои вены. — Я могу убить тебя на месте.

Его стражи вскинули копья. Я заметила, что султан напрягся, он дрожал.

— Ты не сделаешь этого, пока он держит кинжал у ее горла. Или ты думаешь, что твои силы быстрее, чем удар моего стража?

Я взглянула на Сашу. Страж прижал лезвие к коже ее горла, тонкая струйка крови стекала по шее.

— Нет! Хватит. Я не использую силы. Просто остановитесь, — холод начал теплеть, я видела глаза Каза, когда он падал во врата. Я не могу потерять еще одного дорого мне человека.

— Отдай Ансаринтанте, — сказал султан. Он практически шипел, охваченный желанием.

Саша покачала головой. Я слышала, что она что-то кричит в кляп, но слов было не разобрать. Султан склонился вперед, его глаза расширились и пылали.

— Отдай его мне, — пылкость голоса султана мне не понравилась. Он ужасно хотел власти.

— Сначала отдай Сашу, — ответила я.

— Нет, сначала камень, — султан двинулся вперед. Он сделал шаг вперед от трона. Он двигался словно невольно, зачарованный силой Угольного камня. Камень остыл. Он просил, чтобы я этого не делала.

Саша покачала головой, но я смотрела на кровь, текущую по ее шее. Я должна ее спасти. Где король? Он должен быть где-то во дворце. Это все попытка обмануть меня. Есть что-то еще.

— Хотя бы уберите у нее кляп, — сказала я. — Или камень вам не видать.

Султан стоял на верхней ступеньке у трона. И равнодушно махнул рукой.

— Ладно. Сделай, как она сказала.

Страж вырвал кляп изо рта Саши.

— Не делай этого, — прокричала она. — Не давай ему.

— Где король? — спросила я.

— Убей ее! — приказал султан.

— НЕТ! — я вскинула руку и ударила Сашу и стража порывом ветра, сбив их с ног. Саша вырвалась из хватки стража.

— Тогда убейте мальчишку, — распорядился султан.

Но до того как стражи добрались до Треова, я топнула ногой, и пол пошел волной, сбивая всех с ног. Я подняла Треова. Саша подпрыгнула. Мы поспешили прочь от стражей и султана, что упал обратно на трон. Но стоило нам добраться до двери, послышался звон цепей и рычание. Я обернулась и увидела пантер.

Они прыгнули, обнажив клыки и когти, стремясь вцепиться в нас. Угольный камень наделил меня холодной силой, и я сбила их ветром.

— Вперед! — крикнула я, торопя Сашу и Треова.

Но стоило повернуться к друзьям, как мое сердце замерло.

— Мей, не сдавайся, — сказала Саша напряженным голосом.

К ее горлу прижимал кинжал ужасный человек. Он опустил голову и одарил меня холодным взглядом. Король.

— Мало людей смогло обмануть меня. Никто из них не выжил. И пока ты ничего не сделала, слушай. Моя армия сейчас грабит Джакани. Если не отдашь Угольный камень, они убьют всех жителей города.

— Ты блефуешь, — сказала я, дрожа. Я хотела, чтобы он врал. Очень хотела. Но я видела на улицах его людей.

А потом в тронный зал ворвался страж, взглянул на нас и попятился от короля. Он обратился к султану на своем языке.

— Король говорит правду, — сказал султан. — Они грабят город. И он горит. Мой город в огне. Отдай ему камень.

Я хотела, чтобы он врал. Но его голос дрожал, а потому султан вряд ли играл.

— Если я отдам камень, все будет только хуже, — ответила я.

Стражи султана поднялись на ноги, пантеры крались по тронному залу. Капли пота стекали по моему лбу. В голове роились мысли. Если я убью короля и султана, войны не будет. Но смогу ли я убить обоих и разобраться со стражами, не задев друзей? Холод Угольного камня наполнял меня, и я хотела от него избавиться. Но если я отдам ему королю, смогу ли я его победить? Могу ли я довериться силе мастерства?

Я вытащила камень из-под туники. Все вскрикнули, уставившись на прекрасный бриллиант.

— Отдай его, или твоя подружка будет разрезана, — прорычал король. — Чем дольше ты тянешь, тем больше детей сгорает в огне, и все по твоей вине.

Я вскинула голову, холод отступил. Стражи султана приближались, их манил камень. Султан спускался по ступенькам. Саша отвела взгляд. Даже она чувствовала его силу. Даже она хотела силу. Чем скорее я его уничтожу, тем лучше.

Я попятилась.

— Если ты хочешь камень, забери его. Сам, — я взглянула на стражей султана. — Лозы, — прошептала я. Пол растрескался, выпуская толстые зеленые лозы, что схватили стражей за ноги, останавливая их. — Это наше сражение. Но ведь ты не сможешь забрать его, пока держишь ее?

Король смотрел на камень, словно в трансе. Наконец, он отпустил Сашу, и она побежала к Треову, который отобрал меч у одного из стражей. Король поспешил ко мне, он тянулся к камню огромными руками. Я оттолкнула его ветром, создавая огненный шар, собираясь покончить с ним. Но тут на меня набросился султан, сбивая меня, из-за чего шар исчез. Я успела вцепиться в цепочку, падая, но султан ухватился за камень, царапая мою руку, пытаясь разжать мои пальцы.

Король увидел шанс и отбросил султана в сторону, тот схватился за ушибленный бок. Треов поспешил к нему с мечом наперевес, но на него прыгнула пантера, вцепившись зубами в его бедро. Я вскочила на ноги, стремясь помочь Треову, но король вцепился в камень. Я отшатнулась. И лишилась камня.

Король времени не терял. Он тут же надел на шею цепочку. И мгновенно переменился. Его глаза стали абсолютно черными, он стал выше, раскинул руки. Он заревел, от него исходила мощь.

— Что я наделала? — прошептала я. Все пропало. Я сама создала монстра, не выполнила задание. Каз умер зря.

Король сперва поднял султана с пола, схватив его за горло. Я взглянула на Треова, что вырвался из хватки пантеры, но потерял много крови. Саша перевязала его рану обрывками туники.

— Ты никогда мне не подчинялся, — сказал султану король, ноги султана болтались в воздухе.

— Хэдалэнд рад быть в вашей власти, — лепетал султан. — Мы дадим все, что вам нужно… золото, камни, что угодно. Вы — король.

Король рассмеялся и отшвырнул султана, я отвернулась, слыша треск костей, словно ломались ветки. Султан свалился, как сломанная игрушка.

— Не сдавайся, — сказал Треов. — Ты все еще можешь его победить.

Король повернулся ко мне, и я увидела, как сияет Угольный камень в свете тронного зала. Я вскочила на ноги. Саша стояла рядом со мной. Она взяла меня за руку, я почувствовала, как сила ее амулета наполняет меня.

— Мы сразимся с ним вместе, — сказала она.

— С превеликим удовольствием, — сказал король, сверкая черными глазами. Дворец под его ногами содрогался, он шагал к нам. Он становился все выше, тело его становилось все больше.

Мы стояли на месте. Амулет сверкал, мы были связаны силой. Когда король попытался ударить нас огромной рукой, амулет испустил защитный свет, заставив короля отступить.

— Что это? — проревел он. — Что это за магия? Ты не можешь меня победить!

Но свет становился все сильнее, мы отталкивали врага. Король ревел, пытаясь попасть по нам кинжалом.

— Он не использует магию, — прошептала я. — Камень сделал его сильнее физически, но он не может использовать магию.

Саша кивнула.

Король отступил, понимая, что в честной битве ему не победить. Он бросился к боковой двери. Я оглянулась на Треова, но тот махнул нам идти за королем. Саша потянула меня по тронному залу, мы преследовали короля и попали в новый коридор. Король бежал быстро, но из-за него содрогался дворец. Он открыл дверь, сорвав ее с петель. Он бросил дверь в меня, мы защитились светом амулета.

Король спешил к винтовой лестнице. Мы сильно отставали, ведь у него была нечеловеческая скорость. Я должна его замедлить, а потому я призвала небольшой ураган, что должен был поймать его, пока мы будем бежать по лестнице. Саша не отпускала мою руку. Мы — одно целое.

Послышался рев, король боролся с ураганом, мы смогли приблизиться к нему. Король бросился в следующий коридор, и тут я поняла, что он знает, куда идет. Он выбирал путь. Он не убегал от нас, а куда-то вел.

Мы попали в огромную спальню. Саша цеплялась за мою руку, и наши ладони от страха вспотели. Король повернулся к нам, и теперь я увидела влияние Угольного камня. Его лицо изменилось, теперь он был не только человеком, но и монстром. Он усмехнулся, обнажая острые зубы, его глаза пылали тьмой в ночи.

— Ты нас не тронешь, — сказала я, шагая вперед с Сашей. — Наша сила сдерживает твою.

Он рассмеялся.

— А кто сказал, что я собираюсь трогать вас?

Он попятился, разбил окно и выбрался на балкон. Саша взглянула на меня с тревогой. Мы побежали вперед, выбираясь на балкон. И мы увидели, как король падает с балкона. Мы бросились к перилам, глядя, как он падает. Как это? Зачем королю уничтожать себя так? И тут я заметила медные крылья внизу. Огромная механическая птица поднялась из глубин с королем на ее шее. Он рассмеялся, глядя на нас свысока. Я могла лишь смотреть, раскрыв потрясенно рот. Мы потеряли Угольный камень.

Глава тридцать пятая: Последняя битва

— Что нам делать? — на меня уставилась Саша.

Я приподнялась на носочках и склонилась вперед, глядя вслед королю на механической птице. Я взглянула на небо. Ночь была ясной, ветра почти не было. Ничто не остановит короля.

Кроме…

Я собрала все свои силы, взывая к магии Древних. Я сосредоточилась на смене погоды. Я уже делала такое, смогу и снова. И на моих глазах облака собирались на небе, превращаясь в тучи. Я устремлялась глубже в магию, ветер выл над городом. Под нами горели здания, кричали жители.

— Ты мне веришь? — спросила я.

В глазах Саши стояли слезы.

— Ты — моя сестра и единственный друг. Я верю тебе безоговорочно.

Я сжала ее руку крепче.

— Прости, что едва не убила тебя при нашей встрече.

— Я давно тебя простила, — она тепло улыбнулась.

Я глубоко вздохнула и попыталась успокоить колотящееся сердце. Меня покинул лед Угольного камня, но я чувствовала тепло подруги, я могла брать силу из ее амулета. Ветер отбросил волосы Саши, я ждала подходящего момента. То, что я собиралась сделать, или убьет нас, или спасет всех, и я не знала, что именно случится.

Кровь шумела в ушах. Ветер выл и становился сильнее. Тучи собирались над головой.

Внизу кричали женщины.

Сейчас или никогда.

— Ты мне веришь? — снова спросила я.

Саша кивнула.

— Тогда прыгаем.

— Что?

— Сейчас же!

В ее глазах была паника, но она послушалась. Мы прыгнули вместе, устремляясь к земле. Я сосредоточилась на ветре. Я сжала зубы до боли в челюсти, думая, концентрируясь, используя всю свою силу, чтобы победить. Я должна выиграть в этой войне, освободить эти земли. Я должна верить, что способна на такое.

И ветер поймал нас. Мы полетели вверх, словно нас поддерживали руки богов.

— Что происходит? — Саша перекрикивала ветер.

Я смеялась. Несмотря ни на что, несмотря на войну с королем и страдания невинных людей, я не смогла сдержать смех. Мы летели без всяких средств и механических птиц. Мы шли по ветру, нас удерживала сила Древних.

— Я попросила ветер доставить нас к королю, — сказала я ей.

Мы летели, глядя на хаос на улицах Джакани, птицы окружили нас, цепляясь коготками за нашу одежду и поднимая нас выше над зданиями и деревьями. Мы были невесомыми. Мы были волшебными кометами на ночном небе.

— Смотри! — Саша указала на медное существо впереди.

Я закрыла глаза.

— Я прошу это у тебя лишь один раз. Неси нас быстрее. Ветер, мне нужна вся твоя сила. Отнеси нас к королю.

Ветер и птицы тут же послушались.

— Не трать все силы, Мей, — предупредила Саша.

Но не могла этого сделать. Нам нужны все силы, что только можно отыскать: амулет, мастерство, дружба Саши — все это поможет одолеть короля.

— Молния, ударь! — приказала я.

Послышался гул грома, нас едва не сбросило с неба, а потом молния пробила воздух, ударяя в механическую птицу. Я видела, как птица завалилась на бок. Король соскочил с нее и полетел вниз. Мы были недалеко от границы Хэдалэнда. Король упал на песок, прокатился по склону дюны и остался лежать, бездыханный, его тело было изогнуто.

— Получилось! — кричала радостно Саша.

Но я покачала головой. Все не так просто.

— Опускай нас, — скомандовала я.

Ветер ослаб, птицы нежно опустили нас на ноги. Король не двигался, на его сломанной шее висел Угольный камень.

— Он мертв, — сказала Саша. — Должен быть. У него сломана шея.

Я хотела поверить ей, но меня уже обманывали так. Я сделала шаг вперед. Только бы дотянуться до камня…

Король вскочил на ноги, но теперь он едва был королем. Его броня была испорчена и свисала с его тела. Руки и ноги трещали, кости вставали на место. Шея выпрямилась с ужасным треском, но король лишь тряхнул волосами, не заметив этого. Его лицо было ужасным. Его покрывали синяки и порезы после падения, по лицу стекала кровь. И среди крови пылали черные глаза, холодные и нечеловеческие.

— Это то бессмертие, которого ты так хотел? — спросила я. — Ты ведь не понимал, что за это придется заплатить? Ты не думал, что превратишься в монстра.

Король взглянул на сломанную руку. Кости встали на место, но не правильно, а потому казалось, что он изломанный и старый.

— Нет, — прошептал он.

— Сейчас! — крикнула я Саше.

Она схватилась за мою руку крепче, сила вылетела из амулета, озаряя небо белым светом. Сила ударила в грудь королю, он отшатнулся. Но удар не убил его, он двигался вперед.

— Он приближается, — предупредила Саша. — Он прорывается.

Сила амулета терзала его, пробивала его броню и опаляла кожу. Король кричал от боли, а раны появлялись и заживали снова и снова.

— У нас мало сил, — кричала Саша. — Я больше не выдержу.

Мы недостаточно сильны. С каждым шагом король пробивался сквозь силу амулета. Я молилась Древним и богам стихий. Нам нужна вся возможная помощь.

Ответили птицы, атаковав короля, терзая его лицо, руки и тело. Он закрывался руками и пятился. Мы смогли сосредоточиться на силе амулета, но этого было мало. Глаза Саши закрывались, она держалась за меня не так крепко, как раньше. Я уже собиралась отпустить ее и выступить против короля в одиночку, но тут моего правого плеча коснулись.

Я обернулась и увидела улыбку на красивом лице. Я впервые видела ее одетой, она была великолепной в доспехах.

— Эйвери, — прошептала я.

— Я здесь, дитя, — сказала она.

Ее сила наполнила меня, согревая кровь в венах. Энергия разожгла что-то во мне, я не сопротивлялась.

Я вспомнила слова, что давно сказал Аллертон.

«Ты — проводник любой магии. Мастерство течет в тебе».

И я позволила ему течь. Я соединилась с этой силой, потрясающее чувство спокойствия охватило меня.

Из амулета вылетела стена огня.

— Нет! — закричал король. Он закрыл руками лицо, чтобы защититься от силы амулета. — Нет! — он выбросил руки вперед, ударяя по нам остатками сил. Мы отступили на шаг, Саша уже почти не держала меня за руку.

Эйвери крепче схватила меня за плечо, я притянула к себе Сашу. Давление в воздухе почти пропало, король терял силы. Я была проводником, я должна была открыть себя еще раз. Сила вновь потекла во мне и ударила по королю всей мощью, обжигая его. Король кричал, а пламя медленно превращало его в пепел. Его тело постепенно исчезало, ночной воздух заполнил запах горящей плоти. Я отвернулась. Желудок сжался. А когда я повернулась, от него осталась лишь гора обгоревшей одежды и костей.

Я судорожно выдохнула.

Все кончено. Наконец-то, все кончено. Но сила, что мы использовали, была такой мощной, что Саша рухнула на песок. Я упала на колени, обхватив ее рукой.

— Саша? — прошептала я.

Сердце сжималось, я трясла ее. Кожа Саши остыла и была твердой. Словно она превратилась в камень.

— Эйвери, помоги. Что случилось? — слезы потекли из моих глаз.

Эйвери положила ладонь на плечо Саши.

Я покачала головой. Этого не может быть. Я не могу ее потерять.

— Сделай что-нибудь!

Она убрала руку и нахмурилась.

— Она еще не умерла. Но спасти ее можешь только ты, рожденная с мастерством.

Я прижала ладонь к щеке Саше, закрыла глаза и потянулась к ней исцеляющей магией. Я снова тянулась к магии Древних. Тепло растекалось под моей рукой, когда магия пришла на зов, я услышала тихий вздох. Я была не одна, и я впервые поняла, что никогда не буду одна. Со мной всегда будет сила всех покинувших этот мир. Я всегда связана с ними своей магией. Исцеление истощало меня, но в воздухе появился запах леса и мускуса, я тут же ощутила прилив силы. Эйвери была права. У меня был дар, я никогда еще не была такой спокойной.

Саша закашлялась, я убрала дрожащую ладонь от ее лица. Когда я открыла глаза, то потрясенно вскрикнула.

— Саша, твои волосы!

— А что с ними? — она подняла прядь и рассмотрела. — Ты превратила их в белые! Чем ты думала, Мей?

Я лишь рассмеялась.

— Я тебе жизнь спасала вообще-то.

Эйвери прочистила горло, возвращая меня в реальность. Я встала на дрожащие ноги.

— Как мне отблагодарить тебя?

Она улыбнулась.

— Это мы должны тебя благодарить. Ты помешала ужасной тьме захватить этот мир, ты исполнила почти весь свой долг.

Я раскрыла рот.

— Почти?

Глаза Эйвери вспыхнули.

— Да, рожденная с мастерством. Теперь ты должна править миром, что ты спасла. Ты его защитница. Только ты можешь защитить его от тьмы.

Меня охватила печаль. Я подумала о том, что со мной должен быть сейчас Каз. Он помог бы мне справиться с тем, что мне придется сделать, подсказал бы, что правильно.

Эйвери обхватила мое лицо руками.

— Мей, не бойся. Я видела твое будущее, и там только счастье. Мы выбрали тебя, потому что у тебя была сила справиться, мы никогда в тебе не сомневались.

— Кто «мы»? — спросила я. — Боги?

Эйвери подмигнула.

— Возможно. Я могу лишь сказать, что я преодолела долгий путь, чтобы помочь тебе, дитя. Я совершила ошибку, потеряв Угольный камень, и потому должна была помочь, — она взглянула на груду пепла. Я почти забыла про это, но на останках короля лежал черный бриллиант. — Ты знаешь не всю правду. Да, я правила в Джакани и влюбилась в северного принца. Но когда он предал меня, и не бросилась с башни. Я жила и родила от него дочь. Мне пришлось отдать Сихранам камень, чтобы выжить, — она закатила глаза. — Они чуть не уничтожили город, пока искали его. Мне пришлось покинуть Джакани и отправиться в лес Ваэрг, где я и вырастила свою дочь. Там и начались отношения между рожденной с мастерством и Борганами. Все началось в лесу Ваэрг.

— Почему никто этого не знает? — спросила я.

— Это было очень давно, милая девочка. Историю часто искажают, особенно, когда это касается женщина, — она замолчала и погладила меня по щеке. — Ты так похожа на нее. На мою дочь.

— Так ты — мой предок? Ты начала род рожденных с мастерством?

— Да. Даже после падения Элфенов мой род сохранил часть их магии. Она становилась с годами сильнее, пока не расцвела в тебе, Мей, и ты вернешь магию в эти земли. Ты пробудила что-то древнее в этом мире, и я верю, что ты с этим справишься.

Я дрожала от ее слов. Скажи они мне это год назад, я бы не поверила. А теперь я верила ей, я должна была верить. Ведь у меня был ребенок.

— А теперь нужно уничтожить Угольный камень, — сказала Эйвери. И ее лицо теперь было таким, с которым она, видимо, сражалась.

— Но как? — спросила я.

— Еще больше магии и силы. Я помогу вам. Саша, как защитница Мей, ты должна помогать, — она склонилась и подняла камень. Я заметила, как она задрожала. — Даже сейчас я чувствую его тьму. Мей, только ты могла получить Угольный камень, но это стоило разбитого сердца. Мне очень жаль, что тебе пришлось через столько всего пройти.

Горло сжалось, я кивнула и двинулась к камню. Эйвери бросила его на песок и отряхнула руку, словно держала что-то грязное.

— Встанем в круг, и, Саша, держи амулет над Угольным камнем. Мой огонь и магия Сихранов сделали камень таким сильным. Я лишу его сил. Готовы?

Я смотрела, как кивнула Саша. И я тоже кивнула.

Эйвери закрыла глаза и пробормотала несколько слов на языке Джакани. Когда она открыла глаза, между нами появился свет, нас связала магия. Я словно была невесомой, словно снова парила в небе. Но легкость вскоре заменил невыносимый жар. Он вспыхнул во мне и в Саше, вырываясь из ее амулета в Угольный камень. Я смотрела, как он впитывает пламя и начинает трескаться, словно пламя давило на камень изнутри. Мои руки и лицо обожгло, когда бриллиант принялся источать энергию из трещин. Я заставляла себя смотреть, хотя глаза болели из-за яркого света, чтобы убедиться, что магия Эйвери работает. Пламя вырвалось из кристалла, и он рассыпался на мелкие осколки, мерцая в лунном свете.

— Готово, — сказала Эйвери. — Соберите осколки и храните их. Мы очистили камень от тьмы. Но в нем осталось немного светлой магии, что защитит тебя, — она улыбнулась. — Угольного камня больше нет. Ты хорошо постаралась, Мей Вейландер. Ты стала той женщиной, которой должна была стать, теперь ты будешь королевой и матерью — это прекрасный роли. Я прощаюсь и отправляюсь мир, в котором должна быть.

— Ты уходишь? — это внезапно испугало меня. Я и не понимала до этого, как привыкла к ней.

— Я не принадлежу этому миру, — сказала она. — Но я всегда буду с тобой.

— Я увижу тебя во снах?

Она загадочно улыбнулась.

— Возможно, — и она исчезла.

Глава тридцать шестая: Начало

Пока мы боролись с королем, борьба шла и в Джакани, и только весть о смерти короля остановит сражения. Я взяла из пепла кольцо короля и обрывки его обгоревшей брони и с Сашей отправилась в столицу. Мои тучи пропали, и луна освещала наш путь. Мы приближались и думали обо всех невинных, что пострадали из-за этого сумасшедшего. Он хотя бы умер.

— Как думаешь, они уже знают, что султан умер? — спросила Саша.

— Скорее всего. Но только весть о гибели короля остановит кровопролитие, — ответила я. — Но мы так далеко. Туда идти часы, — я тут у меня появилась идея. Я безмолвно призвала птицу, и она опустилась на мою металлическую руку. Это был хищник, как раз он мог справиться с задачей. — Отнеси это Треову. Он поймет, что это значит, — птица схватила кольцо клювом, а когтями — обрывок брони с гербом короля, а потом взмыла в воздух.

— Когда в следующий раз будем летать? — глаза Саши мерцали.

Она обхватила меня рукой за плечи, мы смотрели, как огни вдалеке медленно угасают. Пока мы достигли стен города, в нем воцарилась тишина.

Мы шли по улице и видели, как солдат Джакани стоит, понурив голову и глядя на окровавленный меч на земле. Я помогла ему, исцелив рану. Его глаза вспыхнули, он все понял, когда рана зажила.

— Это правда, Хада-я? — спросил он. — Король все же умер?

— Да. Прекращайте сражаться. Еще раны есть?

Солдат покачал головой.

— Жить буду. Но не все здесь выживут.

— Передай своим людям, что раненых нужно отправить к лекарям. Когда их палаты заполнятся, ведите их во дворец, — сказала я.

Он кивнул и расправил плечи, оживившись.

— Они не хотели сражаться, — пробормотала я, глядя на город. Некоторые стояли и смотрели на свои руки или оружие. Другие помогали раненым, даже если они были раньше врагами. — Это видно. Солдаты, у которых нет цели, — убийцы. Но они слишком напуганы. Порой мне кажется, что султан был ничем не лучше короля. Идем к Треову, а потом поможем раненым.

Но мы шли медленно, останавливаясь через каждые несколько шагов, чтобы помочь нуждающимся. Вскоре мы перевязывали раны, вытирали лбы и ждали, пока раненых унесут. Мы не могли пройти мимо, и я давилась слезами, видя погибших, которых один человек хотел обменять на камень.

— Так вот вы где, — послышался знакомый голос.

Я подняла голову, пока помогала ребенку, и увидела улыбающегося Треова. Он опирался на одну ногу, держась за трость.

— Мы шли к тебе, но здесь так много раненых… — я встала и поспешно обняла его. — Ты получил сообщение?

Я отстранилась, щеки Треова пылали, он провел рукой по волосам. Он вытащил предмет из кармана.

— Кольцо короля. Стоило показать его знати в Белом дворце, как они тут же сообщили всем, что он умер.

Я улыбнулась.

— Спасибо. Я знала, что ты поймешь. Я рада, что ты в порядке. Как нога?

— Порядок, моя королева.

Я вздрогнула.

— Еще нет. Я еще не королева.

* * *

Мы остались в Джакани еще на день. Медлить нельзя, Цина без правителя. Кто-то должен оказаться на троне, но если не я, то кто? Утром мы покинули дворец. Треов спросил, хочу ли я ехать на той же лошади, но стоило мне увидеть в конюшне Гвен, как сердце сжалось. Я погладила ее нос, а она заглядывала мне за плечо, ожидая его. Я должна ей объяснить, что он больше не придет, но я не знала, поймет ли она. Я уехала на Гвен, хотя это и было больно.

Первая остановка была в Фордренкане, где мы встретили Аллертона и семью Муштана. Аллертон приказал забрать Анту из его временного убежища. Я тут же заволновалась, и Гвен это почувствовала. А если он не узнает меня или не захочет уходить?

Фордренкан был одним из больших городов на юге, он был известен тавернами. Все знали, что сюда приходят выпить путники. Но Фордренкан располагался и на зеленых холмах, земля там была плодородной. Многие семьи ухаживали за землей, фермы передавались от поколения поколению. Я смотрела на узор полей — желтые, зеленые и коричневые квадратики — и чувствовала, что вернулась домой.

Я когда-то думала, что мой дом в Хэдалэнде, ведь там моя связь с отцом и предками. Но даже теперь, когда я узнала, что я — наследница Королевы огня, я все еще чувствовала себя дома здесь — среди зеленых полей, высоких деревьев и под лучами холодного солнца. Я должна отыскать еще одну постоянную составляющую моей жизни, моего Анту. Моего Белого оленя.

Мы пришли в центр города, и я спешилась, идя вместе с Аллертоном по тропе к маленькому дому, окруженному маками. Сердце забилось чаще, когда я услышала его рев. Я слышала, как он звал меня. Послышался детский смех, я замерла, а белый олень выбежал из-за дома, на нем ехала девочка, улыбаясь.

Мех Анты сверкал на солнце, в моих глазах стояли слезы, пока я смотрела на его ветвистые рога. Он здесь, с ним все в порядке. Я раскрыла объятия и ждала, пока он придет. Он замедлился и остановился, опустив голову мне на плечо. Я почесала его ухо, потерла нос, слезы капали ему на шерсть. Он искал у меня угощения, а я со стыдом поняла, что у меня ничего нет, потому я сорвала для него немного травы.

— Ему тебя не хватало, — сказала девочка. — Он чах без тебя. Он почти ничего не ел.

Я вытерла слезы и взяла себя в руки.

— Как он себя вел?

Она просияла.

— Хорошо. Очень хорошо. Помогал нам вспахивать поле, разрешал кататься на себе.

— Вот тебе и верность, — улыбнулась я оленю. Он фыркнул. Я рассмеялась. — Как тебя зовут, дитя?

— Кэсси, — сказала она.

Ее имя заставило меня содрогнуться. Я сморгнула слезы и почесала шею Анты.

— Ты бы хотела приходить к Анте в Цину? Сможешь играть с ним, когда пожелаешь.

Кэсси улыбнулась.

— Я бы очень хотела. Спасибо, что оставляла его у нас.

— Нет, спасибо, что заботились о нем, — голос дрогнул.

* * *

Чем ближе мы были к Цине, тем сильнее я волновалась. Была напряженная встреча с герцогом Бенота, где мы обсудили трон и двор. С помощью генерала Альдена, дяди Каза, были арестованы все приспешники короля, была захвачена стража короля. Но для честного правления нужна была коронация. Я видела в его глазах, похожих на глаза королевы, что он оценивает меня. Подхожу ли я для этой роли? Только когда он увидел мастерство, он все же принял меня.

Мы остановились на два дня в Аберлоке, чтобы подписать соглашение с герцогом Бенота. Это произошло в комнате в таверне в свете свечей, я обсуждала судьбу королевства с герцогом.

— Так все улажено? — спросила я.

Муштан сидел справа от меня, а напротив за столом в таверне сидел герцог, сверкая умными синими глазами. Треов, Аллертон и Саша тоже присутствовали.

— Как пожелаешь, Хада-я, — сказал Муштан с напряженной улыбкой.

— Я знаю, что вы этого не хотели, что это огромная ответственность для всей вашей семьи, но я верю, что Хэдалэнду так будет лучше. Вас уважают в Джакани. Ваша семья богата. Потому вы можете быть султаном, — сказала я.

— Но я не султан, — сказал Муштан. — У меня нет прав на трон.

— Вам и не нужно быть султаном, — ответил герцог. — Вы можете быть защитником этого региона. Так мы представим вас людям.

— Они этого не примут, — сказал Муштан.

— Они будут рады, что нет войны, — заметила я. — Пока что. И Эстер поможет. Она — ваша совесть.

Муштан улыбнулся, но и хмурился. Я едва скрыла ухмылку. Эстер и Муштан часто спорили, но это приводило к лучшему. Они словно соревновались между собой.

— Буду рад служить тебе, Хада-я. Ты объединишь Хэдалэнд и север. В тебе есть кровь Джакани, ты — наследница Королевы огня, и ты сможешь вернуть мир. Ты будешь первой правительницей севера, которую признает Хэдалэнд. Я это знаю, — Муштан сжал мою руку.

— Спасибо за добрые слова и верность. Я выделю вам свою стражу. Думаю, вам стоит взять Аллайю в стражи. Она храбрая, верная и хочет приключений, — сказала я.

Муштан кивнул.

— Согласен.

— А ваш двор? — спросил герцог.

— Вы будете моим советником, — сказала я, выдерживая его взгляд. — С Аллертоном и Сашей. И мне нужно встретиться с союзниками королевы в Цине.

— Хорошо, — согласился герцог.

— Треов будет моим первым рыцарем, — сказала я.

— Что? — рыжеволосый юноша уставился на меня. — Я конюх.

— А еще талантливый кузнец, верный помощник и хороший воин. Ты обучишься на рыцаря и будешь моим личным стражем. И сможешь работать с генералом Альденом, что останется в Цине, пока все безопасно.

Треов густо покраснел в свете свечей.

— Спасибо.

Когда все уладили, я отправилась спать, но голова кружилась из-за политики. Я хотела все понять. Я собиралась править и не хотела быть марионеткой других.

Герцог согласился поехать с нами в Цину, чтобы показать, что принял меня. Он согласился подтвердить мою свадьбу с Казом, и когда я сказала ему о ребенке, он задумчиво кивнул. Ребенок укрепит мою связь с троном. Во мне королевская кровь. Я надеялась, что дочь будет похожа на отца, ведь мне нужна была поддержка королевства. Каза всегда любил народ. А вот короля и Линдона они ненавидели.

Утром мы собирались уезжать. Треов осторожно коснулся моего плеча. Под его голубыми глазами залегли темные круги, его волосы были растрепаны.

— Ты как, Треов? Ты словно несколько дней не спал! — отметила я.

Он прочистил горло.

— Я делал кое-что для тебя. Я подумал, что ты должна надеть это, когда поедешь в Цину, — и тут я заметила, что он прячет руки за спиной. Я смотрела, как он вытаскивает из-за спины прекрасную черную корону с изогнутыми зубцами, словно рога, словно ветви в лесу Ваэрг. — Надеюсь, Ваше Величество не разозлится, что я украл немного золота из дворца в Джакани. Я смешал его с пылью Угольного камня. Ах, не злитесь. Я раньше был вором в Цине. А вот тут осколки бриллианта обрамлены золотом. Видите?

Я склонилась, разглядывая корону, наблюдая, как свет мерцает на осколках бриллианта. Треов задержал дыхание, пока я рассматривала его работу.

— Это прекрасно, — сказала я. — Я буду гордо носить ее.

Треов просиял, словно я подарила ему целый мир.

— Спасибо.

Послышалось вежливое покашливание, я отвернулась от короны и увидела Эллен с черным свитком в руках.

— А я подумала, что тебе нужно что-то красивое. Тут золотая нить, что мне дала Аллайя, когда я покинула Эшер. И бархат, что я купила в Фордренкане.

Я коснулась пальцами золотой вышивки. Эллен старалась скопировать символы на моей стальной руке. Они были на языке Элфенов и изображали стихии моей магии. Я не ожидала этого и вытерла слезы с лица.

— Я буду хранить их всю жизнь, — сказала я.

Эллен и Треов просияли. Я крепко обняла их.

— Мы уходим, или вы тут рыдать собрались? — беловолосая Саша улыбалась, сидя на Гвен. Она выглядела величественно верхом на королевской лошади, одетая в новую тунику с красивой вышивкой, а щеки ее покраснели.

Я рассмеялась.

— Мы уходим, — я погладила шею Анты. — Идем, друг, пора добраться туда.

— Все будет хорошо, — сказала Саша, вскинув брови.

— Как всегда оптимистка, — отозвалась я.

Но у нас были причины для беспокойства. Толпы фермеров и жителей деревень следили за нами, пока мы шли вдоль реки Сверны к Цине. Сначала я чувствовала себя глупо в черной короне и красивой одежде, но вскоре я привыкла, смирившись с весом короны, вспомнив учения Аллертона, что он сказал мне в Красном дворце. Вес будет напоминать мне об ответственности. Давным-давно девочка из Хальц-Вальдена старалась избежать ответственности, но теперь она стала женщиной. Она гордо расправляла плечи и знала, что у нее есть дары.

Встреча в Цине обрадовала нас, люди кричали «Белый олень» веселыми голосами. Дети давали мне белые розы. Но все это время корона была тяжелой, напоминая мне, что будущее будет непростым. Что не каждый день будет таким радостным. Но мое сердце пело от радости, я вспомнила тех, кого потеряла, но они привели меня сюда. Я потеряла любимого, но у меня остался его меч и ребенок, я собиралась править так, как это делал бы он. Малышка будет Кассандрой, она будет гордиться тем, что у нее есть мастерство, гордиться, когда будет носить Черную корону. Я закрыла глаза и вдохнула запах леса. Ягоды и мускус. С улыбкой я открыла глаза и кивнула толпе. Отец просил меня скрывать то, что делает меня особенной, но так я потеряла бы то, кем являюсь. Из-за этой скрытности было много проблем, но я все же обрела любовь. Теперь я могла сказать, что вместо девочки, что скрывала мастерство, появилась королева.

КОНЕЦ

Благодарности

Писать серию «Белый олень» было очень интересно, но и сложно, а потому я рада поддержке, что получала, пока работала над книгами. Спасибо всем, кто покупает книги. Ваша поддержка очень важна. Благодаря этому, я могу писать дальше. Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Спасибо первым читателям и издателям, что помогли с этой серией, — Алану Гомезу, Мелисе Веракруз, Джойсу Наслунду — ваши замечания помогли сделать книги такими, какими они стали. Спасибо всем обзорам книг в Интернете — Кимми МакЛафлин, Кристи Визард, Ребекке Уоллэс, Коре Линн и многим другим! Вы очень помогаете нам, писателям.

Огромное спасибо Рианне Рив за прекрасные рисунки. Тебе нужно делать еще обложки к книгам, ведь они прекрасны.

Спасибо моим друзьям и семье за поддержку моего писательства, за покупку моих книг и за мнения. Вы даже не представляете, как я рада! Мне всегда нужна поддержка, потому спасибо, что не бросаете меня!

Эта книга для всех необычных людей, кто выглядит так. Если вы были или остались такими, то поймете меня, этот взгляд: зачем ты это делаешь? Мей — изгой, у нее другая жизнь. Она тоже так выглядела, но стала королевой. Вы королевами не станете, но я уверена, что и вы можете достичь чего-то невероятного. Так что не обращайте внимания на осуждения, ищите свою дорогу. Дерзайте!

Content

Далтон Сара Черная корона