Далтон Сара

Красный дворец

Сара Далтон «Красный дворец»

Перевод: Kuromiya Ren

Карта Эгунлэнда:

Глава первая: Спящий замок

Тишина в Красном дворце была неестественной и странной, как снег в Песках Анади. Я шла по мрачному подвалу замка, и тревога сдавливала горло. Страх дрожал в моих мышцах, я вся тряслась. Я обходила спящие тела раз за разом, словно от этого они проснутся, а все это было лишь ошибкой.

Но ошибки не было. Тяжесть в животе подсказывала, что все, что пошло не так, произошло из-за меня. Я запустила какое-то проклятие, когда моя кровь коснулась Почвы Древних, а теперь все придворные Цины спали у моих ног, брошенные на холодные камни, как куклы.

Магия распространялась, и пыль покрывала все вокруг. Из-за нее слезились глаза, хотелось чихать. Воздух был тяжелым от запаха гнили. Эта вонь попадала в горло, и я прикрыла рот. На моих глазах замок становился тихим, как природа зимой, его покрывала паутина, серость и запах гнили. Свет больше не горел. Жизнь ушла.

Я в ужасе упала на колени рядом с Казом. Я вытерла грязь с его лица и склонила ухо к его рту. Плечи опустились от облегчения, когда его дыхание защекотало меня. Он был жив. Но, как бы сильно я его не трясла, он не просыпался. Что-то сработало не так. Хотя я и помогла Эллен разжечь магию своей кровью, какая-то другая магия погрузила Красный дворец в сон. Из-за появившейся пыли казалось, что я нахожусь тут веками, хотя прошло лишь несколько минут.

Я шла вдоль павших тел, проверяя их пульс и дыхание. Никто не просыпался, ни Эллен, ни король, ни Бердсли, ни королева… они лежали на камнях, кожу и одежду покрывала пыль, создавая узоры.

— Помогите, — сказала я, но никого не было.

Поднявшись на ноги, я прошла в коридор, поднялась по ступенькам в бальный зал. Совсем недавно эта комната была полна пританцовывающих слуг. Столы были заполнены тарелками с фруктами. А теперь я закрывала нос из-за вони. Еда разлагалась на тарелках. Служанки и дворецкие лежали на столах, их руки касались пола. Никто не двигался.

Мои шаги отдавались эхом от высоких потолков и стен. Сердцебиение ускорилось, я поняла, что осталась одна. Зажав в кулаках юбку, я подошла к окну. Город Цина снаружи выглядел тихим и спокойным. Склонившись на камень, прижавшись грудью, я безумно размахивала руками и звала.

— Эй!

Никто не двинулся.

— Помогите!

Я поняла, что город опустел. Никто не шел в магазин или на рынок. Я с болью подумала об Анте в конюшне. Уснул ли он, как остальные? Это пугало меня, и я высунулась так, что моя голова оказалась вне дворца, но лоб словно ударился о барьер. Словно вокруг дворца был невидимый барьер. Я выдохнула. А если это ловушка?

Я отстранилась и схватилась за камень пальцами, собираясь с силами. А потом я закричала так громко, как только могла, я даже не могла кричать «помогите», а просто кричала, пока не почувствовала как шея болит. Горло пересохло, когда я прекратила. Пару секунд я приходила в себя, а потом начала оглядывать город, молясь всем богам, каких я знала, чтобы хоть кто-нибудь меня услышал.

Но ничего.

Я задыхалась. Я не могла оказаться запертой во дворце. Я не могла остаться здесь единственной живой душой, как и спасти жизни. Что мне делать? Что я могу?

— Нет, нет, нет, — бормотала я, пятясь от окна.

Я развернулась и побежала по коридору, путаясь в юбках платья, спотыкаясь об оброненные кубки. Я прошла уснувших стражей. Их мечи лежали рядом с ними. А потом я остановилась и принялась отцеплять у стража пояс, забирая меч и ножны. Дыр в поясе не хватило, он не был рассчитан на мои худые бедра, но я хоть могла теперь остановить себя.

Я продолжала.

Я знала, что в этой части замка есть небольшой ход, что вел во внутренний двор. Может, я хоть оттуда смогу выйти. Я не знала, что могу сделать, но должна была попытаться.

Деревянную дверь было видно, и я бежала к ней, слишком тревожась, чтобы остановиться. Я досчитала до десяти и всем весом надавила на засов на двери, руки напряглись. Он не заскрипел, даже не двинулся. Он застрял.

Ослабев, я отступила на шаг, вытирая пот со лба. Я могла сделать лишь одно. Я должна была воззвать к мастерству.

Я глубоко вдохнула, успокаивая трепещущее сердце. Вид Каза, лежащего на полу, сдавливал мою грудь паникой, но я отодвинула эту мысль, сосредоточившись на текущей проблеме. Если это проклятие было вызвано магией, то я могла бороться с ним своей магией. Я уже использовала мастерство, чтобы защититься, но иногда его было сложно контролировать. Я запомнила, как сильно эмоции могут повлиять на силу, ранить людей вокруг меня. Я знала, что тогда все разрушится. Порой магия не работала. Но это все, что у меня осталось: мое оружие, мой дар, моя истинная сила.

Пришлось сильно сосредоточиться, чтобы призвать мастерство. Воздух двигался вокруг меня. Мои волосы летали по ветру. Я взывала к воздуху, чтобы он помог мне прорваться сквозь дверь, чтобы он сорвал дверь с петель и выбросил во двор. Буря прошла по коридору, сбивая картины на пол. Меня она не задела, и я стояла, раскинув широко руки, ожидая, когда дверь сломается.

А она выстояла.

В лагере Борганов я теряла контроль над силой. И ураган тогда был таким мощным, что я едва могла удерживать его. Я разрушила хижины и дворы в тот день. И я буду всегда стыдиться этого. Но это означало, что я могу выбить дверь.

Я нахмурилась. Может, я недостаточно постаралась.

Вторая попытка сорвала ковер и разбила зеркало, пока буря двигалась по коридору. А дверь оставалась закрытой. Я попыталась воззвать к природе. Птицы и бабочки появились у окон в ответ на мою просьбу, но они не могли войти, не могли открыть дверь. Я пыталась заговорить с ними, но понимала, что они меня не услышат.

Надежда угасала в груди, после того, как я попыталась встряхнуть землю под дверью. Вместо этого лишь немного раздвинулись камни. Но там была земля! Не долго думая, я упала на пол и начала копать. Может, у меня получилось бы выкопать проход, выйти из дворца и найти помощь. Я начала копать руками, но земля была твердой. Я попыталась пронзить землю мечом. Магия не дала мне этого сделать. И надежды о подкопе рассеялись.

Я попятилась и прислонилась к стене. Если я не могу открыть дверь дворца, то и сбежать не получится ни из башни, ни из окон, ни из подземелья. Магия была слишком сильной.

Кто-то активировал ее. Кто-то проклял дворец, зная, что случится. И они сделали это моей магией.

Но кто? И как?

Я знала только двоих, кто мог использовать мою магию, и первой была Эллен, а вторым — Аллертон, лидер Борганов. У обоих был амулет янтарного цвета, что использовал мое мастерство. Но зачем это Борганам? Кому польза от того, что дворец погружен в спячку? Я потрясла головой и поднялась на ноги. Мои мышцы болели из-за призыва бесполезной магии.

На дрожащих ногах я шла в подвал, по пути проходя безмолвные комнаты. Было странно не видеть у печей грязных людей с углем, что они бросали в огонь, и из-за этого трубы выпускали пар в воздух, сохраняя жизнь дворцу. Без огней в печи было темно, на кухне тоже было холодно. Я коснулась пальцем металлических труб, и на коже остался черный след. Тишина была невыносимой, после стольких попыток открыть дверь я чувствовала себя одинокой и потерянной, пока шла по подвалу замка. Я коснулась медальона, скрытого под платьем, и это придало мне уверенности. Что бы сказал отец, если бы я сдалась?

Может, если я пролью кровь на священную землю, это сломает проклятье. Это звучало так просто, но я должна была попытаться. Я забрала из ладони Эллен церемониальный нож, который она якобы использовала, притворяясь рожденной с мастерством с моей кровью, и лезвие пробежало по моей ладони, вызывая боль.

— Прошу, — я сжала руку над чашей с землей, думая о моей магии. Я представляла, как каждый элемент наполняет меня, пока я не стала целой. Земля, воздух, вода и огонь придавали мне сил, восполняли магию. Ценные капли крови капали на почву, но ничего не происходило. Даже не болело. Во время ритуала я была перегружена ощущениями, слышала волны моря, ощущала запахи травы, прикосновение теплого огня на щеке. Я чувствовала их внутри. В этот раз магия была мертва.

Я потеряла столько крови, что начала засыпать, и я села на пол рядом с Казом, оторвав полоску ткани от платья и перевязывая рану на руке. Я не для того выжила в лесу Ваэрг, чтобы все разрушило проклятие. Должен быть способ преодолеть его.

Я вздохнула. А еще в конюшнях был Анта. Я не могла добраться до него, пока не покину дворец. Я могла лишь надеяться, что он в порядке, и что когда я сниму проклятие, смогу добраться до него.

Каз выглядел таким умиротворенным. Я не могла себя остановить. Я потянулась к его лицу, мои пальцы коснулись его волос. Он никогда не полюбит меня, но у нас было общее путешествие. Я погладила его лицо, думая, как можно его разбудить, когда в голове зазвучал голос. Я знала этот голос, от него я побледнела.

Я там, куда ты от меня бежишь,

Меня не тронешь, но я заморожу.

Со слабыми всегда меня найдешь,

Но смелые сердца я вряд ли трону.

Так кто же я?

Я вскрикнула от внезапного падения, меня увлекло вниз. Я хваталась за воздух, словно могла спастись, но держаться было не за что. Комнату заволокло тьмой.

А потом она взорвалась цветами. В воздухе чувствовалась лаванда, а еще пудра, как тот дорогой тальк, что использовали Эллен и королева. Шелестели юбки, за ними шли мужские сапоги. Женщины смеялись, слышались скрипки, игравшие медленную мелодию. Я подняла взгляд, и свечи вспыхнули так ярко, как звезды в ночи.

Я задыхалась, а когда попробовала заполнить легкие, что-то сдавило грудь, словно ее сжимал кулак. Я осмотрела себя, растерявшись от этого ощущения, и обнаружила вокруг себя тугой корсет. Я была облачена в синее платье. Оно было мягким, юбка ниспадала на пол. Рукава трепетали, когда я двигала руками, а холодок вокруг шеи показал, что воротник был низким. Я никогда бы такое не надела, но вот я стояла посреди бального зала, окруженная парами, что скользили в танце, как по льду. Почему?

Танец был забавным. А еще здесь ходили слуги, одну руку они держали за спиной, а на другой был поднос с маленькими порциями угощений. Я взяла одно, двигаясь в сторону, пока никто не заметил, что меня не должно здесь быть.

Как я сюда попала? Я была в этой комнате, и тогда там был плесневелый хлеб и сгнившие яблоки. Но теперь это заменили блюда со свежей выпечкой, а маленькие кексы выстроились башенкой.

Никто меня не замечал. В сторонке стояли сплетники и потягивали шампанское из бокалов, громко смеясь. У мужчин были штаны с завышенной талией и свободные рубашки. Женщины были в платьях, которые подчеркивались тугими корсетами, с пышными юбками. У всех были маски. Я нашла свою в кармане платья и решила надеть ее. Зажимы удерживали ее на месте.

Я отошла от столов и скользнула в тень длинной занавески. Здесь бальный зал сужался и приводил к дверям, в которых стоял невысокий странный мужчина со свитком. На его голове взгромоздился высокий серебряный парик, что был закручен так, словно и сам состоял из свитков. Его лицо было выкрашено в белый цвет, а губы образовывали красное сердечко. Маленькое черное сердечко было и на его щеке.

— Тшшш.

Я развернулась. Я не привыкла к такому росту, из-за чего я почти упала. Позади меня колыхалась занавеска. Я сузила глаза и сделала шаг вперед. Шторы… говорили?

— Ч-что?

— Тшшш, — послышалось снова.

Я двинулась к занавеске, беспокоясь о своем рассудке.

— Здесь кто-то есть? — прошептала я.

Занавеска отодвинулась, и из-за штор показалась рука. Маленькая ручка. За ней появилось и личико с яркими серебряными глазами. Они мерцали от слез.

— Ты его видишь? — сказал мальчик. Ему было около семи лет.

— Кого? — спросила я.

— Моего брата, — маленькие пальчики схватились за занавеску так крепко, что костяшки побледнели. — Он бегает за мной с хлыстом, — мальчик поежился.

— Ужасно. Ты можешь ударить его в ответ? — сказала я.

Мальчик покачал головой.

— Он больше меня. Хотя я старше на полтора года. Я ненавижу брата. Он грубый.

— Если дашь отпор, он больше тебя не обидит.

— Если я это сделаю, отец запрет меня в комнате и лишит ужина. Он сказал, что будущий король не должен мстить кому-то, кто младше меня. Он говорит, что я маменькин сынок, что мне нужно учиться.

— Твой отец — король? — спросила я.

Мальчик грустно кивнул.

— Да, — он еще немного отодвинул занавеску. — Могу я рассказать тебе секрет?

— Конечно.

— Обещаешь, что не расскажешь никому?

Я пересекла сердце пальцем.

— Сердцем клянусь.

— Мне не нравится отец, не нравится брат, и я не хочу быть королем. Но я знаю, что должен стать королем, иначе королевством будет править Линдон. И все будет плохо.

— Уверена, ты станешь однажды прекрасным королем, — сказала я. — Ты уже намного лучше, чем твои брат и отец.

— Как тебя зовут? — спросил мальчик.

— Мей, — ответила я.

— Отец говорит, что мне не стоит разговаривать с обычными людьми, но мама сказала, что я должен знать имя каждого. Мне нравится твое имя.

— Твоя мама мудрая, — улыбнулась я. Отвернувшись, я разглядывала толпу, меня охватило любопытство, есть ли в зале король и королева. Когда я повернулась к мальчику, он исчез. — Странно, — прошептала я.

Я отпустила занавеску и отошла. Мои шаги эхом раздавались по деревянному полу. Только тогда я поняла, что музыка оборвалась. Комната была пуста. Бальный зал исчез. Остался лишь зловещий звук, который я уже слышала раньше: клац-лац-лац-клац…

Я прошла на дурацких туфлях с каблуком и споткнулась. Пока я падала, казалось, что меня что-то тянет вниз, унося с собой все быстрее…

Глава вторая: Возвращение Боргана

Я отдернула руку от лица Каза, схватившись за ткань на груди. Что произошло? Я вытерла пот со лба, пытаясь восстановить дыхание. Что я увидела? Что я почувствовала? Что я услышала?

Я не сразу поняла, что нахожусь уже в подвале среди спящих людей на полу. Запах гнили вернул меня в реальность; с ним пришла и паника, я могла застрять в замке навеки.

— Каз, что ты мне показал? — прошептала я. Пальцы мои потянулись к его коже. Было интересно, уведет ли меня прикосновение в его мир, но в этот раз ничего не случилось. Как и после того, как я положила ладонь ему на лоб. Значит, я не контролировала видения, что мне показывали. Я решила перейти к другому спящему телу и посмотреть, не случится ли чего-нибудь похожего. Ведь не только Казу здесь нужна была помощь. А потому нельзя было застревать в мире, который я не захотела бы покинуть. Я должна была разбудить всех, а не только тех, кто был мне дорог.

А потом я кое-что вспомнила и съежилась. Я слышала голос в видении. Голос, что слышала до этого лишь раз, но этого хватило, чтобы воспоминание вызвало приступ тошноты.

Водяной.

Я закрыла глаза, пытаясь оттолкнуть мысли о лесе Ваэрг: ноги были заморожены, он показал мне мои страхи, и я проснулась в тот раз с острым камнем в руке, готовая ранить себя…

Он говорил в моей голове, как и в тот раз. В видении я слышала, как щелкает его панцирь. Я содрогнулась, вспомнив его огромное насекомообразное тело с множеством ножек и круглым ртом, полным зубов. Если он был во дворце… Я покачала головой. Нельзя терять надежду. Нужно сосредоточиться на словах, что я услышала. Они звучали как какая-то загадка:

Я там, куда ты от меня бежишь,

Меня не тронешь, но я заморожу,

Со слабыми всегда меня найдешь,

Но смелые сердца я вряд ли трону.

Так кто же я?

В Хальц-Вальдене загадки рассказывали только путешествующие барды и актеры. Но они редко приходили в нашу деревню, потому что мы были рядом с лесом Ваэрг. Я слышала лишь несколько загадок за всю жизнь, а потому не умела их решать. Я размышляла над строчками, воскрешая их в памяти, шепча их спящему дворцу, и все время мою кожу покалывало при мысли, что Водяной был где-то рядом, следил и ждал. Что он от меня хочет?

Я там, куда ты от меня бежишь…

Это могло быть о самом Водяном.

Со слабыми всегда меня найдешь…

Я поднялась и обошла подвал, оглядывая спящих людей. Голова королевы была повернута в сторону, рот Линдона застыл тонкой линией, король казался слишком спокойным с закрытыми глазами, Бердсли покрыла паутина. Когда я подошла к Эллен, по ее полным губам пробежал паук, я поежилась. Я прогнала его носком туфли. Пока я смотрела на ее лицо, голос снова зазвучал в голове:

Я там, куда ты от меня бежишь,

Меня не тронешь, но я заморожу,

Со слабыми всегда меня найдешь,

Но смелые сердца я вряд ли трону.

Так кто же я?

В этот раз я была готова. Меня потянуло вниз, но я сохранила сознание. Мгновенно я оказалась в Хальц-Вальдене. Яркое солнце покалывало лучами по коже. Я села на холм на берегу реки, глядя на мельницу, тело расслабилось, как и мысли. Трава под ладонями была теплой, к такому удовольствию я не привыкла. Воздух сладко пах, ощущалась жимолость из соседнего сада.

Я напевала себе под нос и обнаружила, что мои длинные волосы прекрасного цвета воронового крыла. И голос был не моим, он был милее и мелодичнее, так я только мечтала звучать. Руки не принадлежали мне. Они были светлыми и нежными. Мозоли, полученные при лазаниях по деревьям, пропали.

Но в этот раз я была готова к тому, что произойдет. Я понимала, что и это какое-то видение. Я поняла, что я в теле Эллен, в ее голове. Я практически думала так, как она.

Светловолосая девушка шла ко мне, мое сердце подпрыгнуло.

— Элис!

Не я смотрела на ее золотые волосы, на то, как платье облегало ее худую талию, а тело, в котором я оказалась.

— Эллен! — она улыбнулась и подбежала. — Смотри! Я собрала маргаритки, чтобы вплести тебе в волосы.

Тело Эллен порозовело от радости, а я чувствовала это так, словно эмоции были моими. Я чувствовала, как к ее щекам прилила кровь, а грудь тревожно заныла.

— Ты будешь заплетать мне волосы? — спросила она. В ее голосе слышалась дрожь. Она нервничала, такую Эллен я не представляла. Особенно, не в Хальц-Вальдене.

— Конечно, милая, — юбка Элис зашуршала, она села рядом с Эллен — и со мной — на траву и собрала руками волосы Эллен — и мои. — Хотела бы я себе такие мягкие волосы.

— Элис, твои волосы сияют, как солнце. Почему же ты хочешь волосы, как у меня? — сердце Эллен билось о ребра, ее щеки все еще краснели.

Странно, что она так чувствовала себя рядом с подругой. Сколько я помнила, Эллен всегда была в обществе Элис. Они ходили по деревне, держась за руки, вскидывая носики, словно вся деревня принадлежала им. Но то, как она себя чувствовала, напоминало мне то, как я реагировала на Каза. Я не знала раньше, что слова и невинные прикосновения могут заставить щеки гореть.

Пальцы Элис с осторожностью заплетали волосы Эллен. Она постоянно останавливалась, чтобы показать Эллен свою работу, перекидывая косу ей через плечо, маленькие маргаритки казались драгоценными камнями среди черных прядей.

— Элис? — спросила Эллен. Я чувствовала трепет в ее голосе, а руки слабо тряслись. — Как думаешь, мы сможем сделать это снова?

Элис размышляла мгновение. Она потянула за косу и обернула ею голову Эллен, прицепляя ее шпильками, что вонзились в голову. Эллен поморщилась.

— Думаю, не стоит, — приглушенным тоном быстро проговорила Элис.

— Конечно, — сказала Эллен. — Ты права. Но ты… хотела еще с прошлого раза?

— Нет, — отрезала Элис. — Это запрещено.

Эллен склонила голову, глядя на траву. Она содрогнулась, и это казалось странным для девушки, которую я якобы знала. Она обхватила себя руками. Одно лишь слово всплыло в ее сознании, но она его не произнесла. Позор.

Элис повернулась, чтобы заглянуть в лицо Эллен. Ее губы скривились, а глаза были прикрыты, словно она размышляла над своими действиями. Она вздохнула и заправила выбившуюся прядь Эллен за ухо.

— Я хотела. Очень, — сказала Элис. — Но это неправильно.

— Знаю, — ответила Эллен. Слезы покалывали в глазах, она быстро моргала, чтобы прогнать их. — Прости, что напомнила.

Элис повернула голову, оглядываясь вокруг.

— Ну, мы одни.

Сердце Эллен снова подпрыгнуло. Кровь шумела в ушах.

— Да, так и есть, — сказала она прерывающимся голосом.

Холм, покрытый травой, тихое движение мельницы, плеск воды в реке, пение птиц — все это исчезло. Осталась только Элис. Ее волосы пахли розмарином и лимоном. Пальцы Эллен коснулись ее щеки, гладкой кожи, скользя к ее уху. Элис и Эллен склонились друг к другу, а когда их губы соприкоснулись, сердце Эллен вспыхнуло.

Она на вкус была медом, ее рот был теплым. Оказавшись в теле Эллен, я беспокоилась о том, что в песнях в таверне это описывалось как преступление перед богом, оскорбление Селины, а еще меня тревожили чувства Эллен. Ей это казалось естественным, как дыхание. Как такое возможно? Это не вязалось с ее воспитанием.

Я обращалась ко всему, чему училась, потому что никто из проповедников не мог полностью понять значение мира и Вселенной. Они даже не знали, чего хочет и во что верит Бог. Я беспокоилась о своем даре в этот миг. Не было ничего сильнее моих сил, связанных с природой, но любовь Эллен отталкивала мою силу. Она захватывала и меня.

А потом я внезапно отстранилась.

Паника Эллен стала моей паникой. Я еще ни разу не чувствовала себя такой загнанной в ловушку.

— Прочь от нее! — прогремел мельник.

— Папочка, — сказала Эллен. Слезы потекли по щекам, все сжалось от страха.

Грубая рука подняла ее, схватив за воротник платья, и Эллен могла лишь смотреть вниз на Элис, что сидела, зажав рот рукой, ее глаза были влажными.

— Папочка, пожалуйста.

Ее встряхнули снова. Туфли Эллен заскользили по траве, ее оттолкнули. По щекам текли горячие слезы, она сжалась перед огромным мужчиной.

— Ты разозлила меня, маленькая тварь, — прорычал он.

Эллен рыдала, пока ее тащили в небольшой коттедж, что Миллеры называли домом, а я часто завидовала. Но Эллен я уже завидовать не собиралась.

— Дорогой, что случилось? — мать Эллен, привлекательная полноватая женщина в фартуке, двинулась на помощь дочери, поднимая ее и уводя от мужчины.

— Я застукал ее с фермерской дочкой. Этой Элис, — прошипел он ее имя.

— О, Эллен, — сказала его жена. — Мы говорили об этом…

— Ты знала! — прогремел он. — Так вы заодно? Две твари пытались обмануть такого старика, как я!

Его лицо покраснело, кулаки по бокам сжались. Миллер был крупным мужчиной, но я не думала, что он так жесток. Мы с отцом порой шутили, что он под каблуком у его жены и дочери. Будучи самым богатым в городе, он часто оставлял монетку-другую в таверне, возвращаясь из Фордренкана с новой тканью для платьев. Мы всегда думали, что все деньги он тратит на своих женщин. Теперь я понимала, что все не так. Может, подарки он покупал из чувства вины за такие вспышки.

Миллер ударил жену по лицу, и Эллен поймала ее, когда та начала падать. Эллен закричала, когда Миллер приблизился к ней и схватил за горло, поднимая на ноги. Ее боль стала моей. Ее паника тоже была моей, и мое горло горело от его крепкой хватки.

Я думала о тех отсутствиях в школе. Это было не потому, что Эллен думала, что она лучше нас. Просто у нее были синяки, которые нужно было скрыть.

— Ты омерзительна, — сказал он. — Отвратительна.

Эллен впилась в его пальцы, но Миллер ударил ее по лицу тыльной стороной ладони. Меня пронзила боль, словно ударили меня. Щека ныла от удара.

— Я возлагал на тебя надежды. Ты должна была выйти замуж за принца и стать королевой, — он схватился за амулет, вытащив его из ее корсажа. Он был почти таким же, как у Аллертона из лагеря Борганов. Он пользовался моей магией. — Я достал тебе это, — он потянул за цепочку на шее Эллен, она задыхалась. — Но ты оскорбляешь меня своими откровенными нарядами и продажей себя самым извращенным образом.

Паника сдавливала горло Эллен. Она всхлипывала, пытаясь вдохнуть, легкие горели от удушья.

Он толкнул ее, и она рухнула в кресло. Тело, разум и душа Эллен онемели, словно она потеряла связь с чувствами. Я кричала в глубинах ее тела. Я хотела дать ей свой голос.

— Папочка? — прошептала она.

— Ты мне не дочь, — сказал Миллер и взял кочергу из камина. Последним, что я увидела, пока меня не вырвало из тела Эллен, был мельник, приближавшийся к ней с оружием.

* * *

Я хватала ртом воздух, полный пыли, в подвале Красного дворца. Рядом у Эллен вздымалась грудь, она крутила головой в стороны. Я надеялась, что она проснется, но через пару секунд ее дыхание замедлилось.

Я потерла шею. Видение Эллен было таким реальным, я все еще не могла оправиться от хватки Миллера. Я смотрела на нее. Годами я завидовала Эллен, ее красоте и популярности, а все это время она скрывала собственные проблемы. Теперь я видела ее в ином свете, жалея, что никогда не думала, в чем была причина ее поведения. Она ненавидела себя. Может, мы все ненавидели себя, хотя бы немного. И мы все, по всему Эгунлэнду, наказывали себя за то, кем были на самом деле.

— Видения показывают мне секреты, — сказал я громко, пытаясь осознать происходящее. — Но зачем?

— Действительно, зачем, юная Мим.

Звук его голоса заставил меня вскочить на ноги и схватиться за меч на поясе. Аллертон — глава Борганов, человек, которого я почти убила, — стоял передо мной, его кошачьи глаза мерцали в полумраке. На его голове не было ни волосинки, и, как всегда, его вид вызвал у меня отвращение. Это он приказал напасть на Хальц-Вальден. Он был виновен в смерти моего отца.

— Ты ведь знаешь, что мое имя — не Мим, — ответила я ледяным тоном.

— Да, дорогая Мей, знаю. Но я думал, что это привлечет твое внимание, — он хихикнул, как маленькая девочка, закатал рукава и хлопнул в ладоши. — О, прошу прощения. Я забыл, что не все понимают мой юмор.

Он подошел и остановился на расстоянии спящего тела, а потом взглянул на меня. Я почувствовала, как в горле поднимается желчь, я хотела вонзить меч ему в грудь.

— Ты сделал это. Не знаю, как, но ты работаешь с Водяным, — сказала я. — Ты своим амулетом проклял Красный дворец и всех заставил уснуть. Зачем? Если ты хочешь убить меня, тогда зачем были все эти речи в лагере Борганов? Весь этот вздор про наставника? — я вытащила меч из ножен и почти уронила его. Я не привыкла к такому тяжелому оружию.

Аллертон посмотрел на меня с мечом и вздохнул.

— Почему, во имя Древних, для моего убийства ты достала меч? В тебе есть величайшая сила! Дорогая девочка, тебе нужно еще столько выучить о мастерстве. Я так надеялся, что ты не позволишь своему упрямству встать на пути к твоей великой цели.

Мои щеки вспыхнули, когда он упомянул меч. Это было так глупо, особенно, когда я могла ударить его простым порывом ветра. Я решила бросить меч на камень, но поняла, что это будет считаться поражением.

— Зачем ты проклял дворец? Зачем ты это сделал?

Аллертон покачал головой и отвернулся.

— Зачем, зачем. Не о том ты спрашиваешь…

Я больше не могла себя сдерживать. Я направилась на него, сжимая рукоять меча, чтобы ранить его, а не убить. Пока я бежала к нему изо всех сил, крик сорвался с губ, выпуская раздражение и злость, что бушевали во мне, пока дворец спал. Из-за этого Аллертон обернулся и увидел, что я мчусь к нему. Его губы изогнулись в улыбке в тот миг, когда мы почти столкнулись. И пока я думала о его реакции, я почувствовала, что пролетаю сквозь него и падаю с грохотом на каменный пол. Меч вылетел из рук и откатился. Щека была оцарапана, а локоть — ушиблен.

— Прости, Мей, я должен был сказать… на самом деле, я не здесь.

Глава третья: Колючая душа

— Призрак, — я встала на ноги и отряхнула платье. — Ты умер. Ты призрак!

Он рассмеялся и принялся обходить меня по кругу. Или у меня в голове стучало, или я слышала медленные шаги Аллертона, но его вид вызывал у меня головокружение.

— Нет, нет. Я не призрак. Я еще жив. Хотя ты этому не обрадуешься.

— А обмана все больше. Ты использовал мою магию для своих злых целей, так ты проклял всех и… и… прошел сквозь стены.

Аллертон откинул голову и рассмеялся, его одежды затряслись.

— Мне нравится твое воображение, дорогуша. Но, боюсь, все не совсем так.

— Так расскажи мне, — потребовала я. — Ты говоришь, что мне нужно учиться, что ты можешь научиться меня, но говоришь загадками. Скажи, чего ты хочешь, зачем ты здесь. И прошу, если ты можешь разбудить принца…

— Ах, — перебил он. — Смешно, что ты первым упомянула принца.

Я сжала пальцами юбку.

— Но он самый важный человек в королевстве.

— Так ли это? Ты куда важнее любого принца. В тебе есть мастерство. Принца даже вторым по важности назвать нельзя. Король, естественно, второй самый важный человек в королевстве. Или ты предатель? Предатель? — спросил он.

— Если предатель, это тот, кто думает, что король — тиран и хулиган, тогда да, я предательница, могу это подтвердить… пока он без сознания, — я тревожно взглянула на спящего короля. — Принц куда важнее, ведь он будет править королевством справедливо. А король превратил этот мир в грязь, — я все сильнее сжимала ткань юбки, пока она не стала почти шаром в моем кулаке.

Аллертон пробормотал что-то, похожее на «влюбленная молодежь». А потом он добавил громче:

— Хорошо, Мей Вейландер. Думаю, пора кое-то прояснить, не так ли? Я начну. Во-первых, я не создавал это проклятие. Но интересно, что ты упомянула Водяного. Он — ужасный обманщик. Может, ты в этом права, но поговорим о нем позже. А причина моего… временного облика… в тебе, дорогуша. Ты ведь знаешь, что Борганы считаются защитниками рожденной с мастерством. Мы поклоняемся мастерству. И поклоняемся тебе. Мы, может, и не живем как зажиточные верующие из монастырей, как те самодовольные жрецы на западе Сверны, но у нас есть духовная связь, которой у них…

— Хватит, — фыркнула я.

Янтарные глаза Аллертона вспыхнули, глядя на меня. Я содрогнулась.

— Я твой защитник, Мей, по крайней мере, сейчас. И как твой защитник, я связан с твоим духом. Если ты в беде, твоя душа призывает меня. Проклятие не позволяет войти во дворец, но как твой верный подданный, я отпустил душу тебе на помощь.

— Душу?

— Да, милая Мей. Я почти мертв в лагере Борганов. К счастью, я смог оставить послание другим о своем отсутствии. Уверен, они не сожгут мое тело, — он рассмеялся, но уже не так весело.

— Ты сможешь вернуться? — спросила я.

Аллертон закатал рукава, чтобы сложить ладони вместе. Он сжал губы и сузил глаза, словно оценивал меня. Странный вопрос посетил мои мысли:

«Стоит ли ради меня умереть?»

— Не знаю, — ответил он. — Такого веками не происходило. Мы описывали появления рожденных с мастерством последние триста лет, но такое случается впервые.

— Но как это произошло? Борганы выживут?

— Не указано.

— Почему этого так долго не случалось?

Аллертон вздохнул.

— Причин много. Для такого призыва требуется много сил, а рожденные с мастерством не были так сильны. Ты другая, Мей. Не спрашивай, почему ты так сильна, я не смогу ответить. Поколениями рожденные с мастерством жили при дворе в Красном дворце. Они жили вдали от нас и не нуждались в помощи Борганов. Так что они отказывались от нашей защиты, — Аллертон недовольно цокнул языком.

— А вы ожидали что-то другое, похитив шестнадцатилетнюю рожденную с мастерством?

— Мы не похищаем, дорогуша. Это случилось, потому что нужно было действовать срочно. Король пытался женить на ней сына. Нам нужно было помешать.

Он сунул руки в рукава и отвернулся.

— Не думаю, что ты осознаешь всю опасность для меня. Мое тело осталось беззащитным.

Я отпустила юбку, руки хлопнули по бокам. Я не знала, что способна на такое. Я не знала, что могу причинить такое.

— Я не знала. Прости.

— Ничего не поделаешь. Не трать время зря, мы не знаем, когда я вернусь в тело, если это случится, конечно. Я могу пропасть в любой момент.

И я захотела смерти Аллертону. Но это казалось так глупо сейчас. Если я приму всю ответственность, я научусь контролировать свои силы. Это спасет многих людей. Это могло остановить короля. Он всеми силами старался заставлять механизмы работать, несмотря на загрязнения. Замок должен был работать от магии, таким его сделал Бердсли.

— Ой-ей. Так ты даже не скажешь, что переживаешь за меня? — Аллертон шагнул ко мне, и я впервые не захотела бежать от него. — Я помню яростную девушку с ножом у своего горла.

— Я этого не делала.

— Нет. Ты же не убийца, — он улыбнулся, похоже, искренне. Сарказм пропал. — Я знаю, что не нравлюсь тебе, и я не виню тебя. Мы не хотели убивать твоего отца, мне жаль, что это произошло. Но, боюсь, мир куда больше, чем ты и твой отец. В нем скрыто больше, а ты — в центре всего этого. Такова твоя судьба. И вместе мы приблизим эту судьбу.

Были то добрые слова или усталый вид Аллертона, но я начала оттаивать.

— Спасибо, — выдавила я.

Я слышала, как ветер раскачивает ветви в лесу Ваэрг. Откуда-то в замке донесся знакомый звук: клац-лац-лац-рик-чик-клац-лац-лац — Водяного, как в первом видении с Казом.

— Думаешь, он на меня охотится? — прошептала я.

Аллертон нахмурился и оглянулся.

— Не знаю. Ты уже сталкивалась с Водяным?

Я кивнула.

— Я так и понял. Нет существа коварнее, чем Водяной. Но мы знаем, что он не нападет прямо. Сейчас мы в безопасности, Мей. Он просто хочет, чтобы ты знала, что он здесь.

— Знаю, — прошептала я. Но я не могла забыть его черное тело, те страхи, что он мне показал. Когда я проснулась с острым камнем в руке, я была так испугана.

— Битва будет сложной, Мей. Ты справишься?

Мои пальцы дрожали при мысли о новой встрече с Водяным.

— Если я нужна Казу для этого, то я уничтожу этого монстра.

— Сначала перенеси их в безопасное место, — сказал Аллертон. — Не знаю, что задумал Водяной, но если он хочет добраться до тебя, то он использует все, что только можно, всех людей, что являются твоей слабостью, — он склонил голову и посмотрел на меня. Я содрогнулась, поняв, что он говорит о Казе. — Ты можешь их куда-то перенести?

— В комнату Бердсли, — сразу ответила я. — Я могу закрыть их там, пока мы будем охотиться на Водяного.

— Мей, всех убрать не получится. Забрать придется лишь самых важных.

Я опустила взгляд на тела у моих ног. Все они не поместятся в кабинете, это я знала, но я могла хотя бы спрятать там семью Каза. Я могла лишь молиться, что Водяной не тронет тех, кто мне не знаком, кто не так важен королевству. И все же горло сжималось при мысли, что я оставлю их здесь.

— Я отнесу королевскую семью в комнату Бердсли, а потом мы закроем подвал, — сказала я.

Аллертон согласно кивнул.

— Тогда приступай.

* * *

После тщательного поиска я поняла, как освободить комнатку для королевской семьи. Пришлось передвинуть бумаги Бердсли на полки повыше и расчистить место, чтобы влезли спящие тела.

Я использовала тележку для угля, чтобы переносить тела, и это очень помогло. Но вот перенести короля оказалось сложно, я обливалась потом, после этого болело все тело. Но теперь они спали рядом друг с другом, а я могла заняться проклятием. Пробуждение будет интересным, но что еще я могла сделать?

Все были закрыты в подвале, и мы вышли в коридор. Здесь по тьму мои пальцы искали грязные ниши в стене, где должны быть фонарь и спички. Без света Бердсли коридоры были тусклыми, полными теней и душными. Я отыскала спички, но разжечь пламя смогла лишь со второй попытки. Я вытащила фонарь из ниши и держала перед собой, готовясь к нападению Водяного.

Но единственным спутником оставалась душа Аллертона. Я выдохнула с облегчением.

— Я еще не видел тебя испуганной, — отметил он. — Тебе не идет.

— Ты вообще меня не знаешь, — ответила я.

— Я видел, как ты без тени страха вступила в схватку с человеком, что приказал убить твоего отца. Я знаю, что внутри ты храбрая.

Я пропустила его слова мимо ушей и свободной рукой схватилась за рукоять меча.

— Давай уже найдем и убьем монстра. Нет времени болтать.

— Наоборот. Тебе нужен план. Ты не победишь Водяного мечом. Ты его и поднять не сможешь, так как он тяжелый. А вот твои силы нужно развивать. Ты ведь, насколько я понял, еще не призывала пламя?

Я попыталась смело вскинуть голову, но Аллертон словно видел меня насквозь.

— Нет, не призывала. Идем. Отыщем безопасное место и начнем, — он поманил меня за собой.

— Что начнем? — спросила я.

— Твое обучение, естественно.

Я раскрыла рот.

— Мы не можем учиться, пока Водяной бродит по дворцу.

— Мей, ты и сама знаешь, что он еще долго не нападет. А если ты начнешь на него охоту, он продолжит показывать тебе страшные видения. Не успев понять, что происходит, ты сломаешься, ты не сможешь защититься.

Я знала, что он прав, но все еще не смирилась.

— Ты смелая, Мей, но тебе еще нужно многому научиться. Ты должна научиться терпению и хитрости, а я могу тебе помочь. А еще у меня есть секретное оружие.

— Какое? — спросила я.

— Я знаю величайший страх Водяного.

Я повернулась к нему с удивлением.

— Знаешь?

— Да, именно так. А теперь найдем место для обучения. Большую комнату с замком.

Впервые после появления проклятия я улыбнулась.

— Я знаю такое место.

Я подобрала юбки нелепого платья, мы повернули налево. Красный дворец был древним, Бердсли лишь улучшил его. Он поставил на все двери странные замки, огромные скобы из латуни. Каждая скоба была кусочком пазла, их нужно было двигать и соединять. Я жила в замке чуть более двух недель, я успела подсмотреть, как остальные входят в комнаты. Будучи в замке глазами и ушами, я запомнила многие комбинации.

Планировка замка была традиционной, я такими интересовалась. В Хальц-Вальдене отец давал мне книжки о монархии, а потому пребывание в таком месте было связью с отцом. Я знала, что дворец состоит из крыльев, в восточном были королевские покои, а в западном — комнаты гостей. С восточной стороны был и бальный зал, кухни, печи и комнаты слуг, крыло занимало три этажа. В западной части расположилась библиотека, а еще тронный зал, часовня и больничная палата, где лечили серьезные болезни. Эту часть я знала лучше. И я знала, где нам укрыться от Водяного.

— Я отведу нас в покои королевы, — сказала я.

— Очень умно, — сказал со смешком Аллертон. — Я бы оделся иначе, если бы знал.

Я сузила глаза.

— Это серьезно. На кону жизни людей. Я должна узнать, как убить этого слизня-переростка, и побыстрее.

Аллертон громко захохотал, я подскочила.

— Слизень-переросток! Какое прекрасное описание Водяного.

— Опять шутишь, — ответила я, отвернувшись, чтобы он не видел, как мои губы изогнулись в улыбке.

Мы приблизились к большой латунной двери, покрытой соединенными скобами. Каждое такое кольцо нужно было повернуть, чтобы открыть дверь.

— Ты можешь держать предметы? — спросила я у Аллертона.

— Наверное, нет, — ответил он, морща кожу на лбу, где были бы брови.

Я поставила фонарь на пол и приступила к замку. Нужно было правильно повернуть каждое кольцо. На это указывали щелчки. Пока я жила во дворце, только королева пустила меня в свою комнату. Она пригласила меня помочь заплести ей волосы к ужину. Я и не умела такое, а потому могла лишь представить, что так она показывала мне, как войти в комнату. Тогда я удивилась. Сейчас я верила, что она ожидала, что с ней что-то случится. Но почему?

Было сложно. Без магии во дворце я рассчитывала лишь на грубую силу. Годы лазаний по деревьям обеспечили меня силой, но мне не хватало веса. Каждое движение колец сопровождалось градом пота, который мне приходилось вытирать рукавами.

— Аллертон, если я прошла через тебя, то ты сможешь пройти сквозь стену. Проверь комнату. Водяной может ждать нас там, тогда я зря мучаюсь.

— Хорошо, — кивнул он и двинулся к стене. Я заметила его колебания и понимала, что приятного в хождении через стену мало. Я сжала зубы, когда он коснулся кирпичей. С облегчением я смотрела, как он исчезает.

— Чисто, — послышался голос.

Последнее кольцо сдвинулось на место с громким клац, механизм заработал. Я толкнула дверь и прошла в комнату.

Дверь со скрипом захлопнулась. Я поспешила закрыть ее на замок.

— Любопытные замки, — сказал Аллертон. — Зачем король так охраняет каждую комнату? Я знаю, что короли, по природе своей, цели всяких нападений, но это уже паранойя. Все двери такие?

Я пожала плечами.

— Вроде да.

— И ты не считаешь это странным?

— Я впервые во дворце, — ответила я. — Для меня все странное.

На самом деле я думала о странных механизмах на дверях. Но я знала лишь, что король попросил об этом Бердсли. Видимо, на то были причины.

— Это комната подойдет, — сказал Аллертон.

Покои королевы были больше, чем целая таверна в Хальц-Вальдене. У нее был свой шкаф, огромная кровать с пологом на столбиках, узорчатый ковер покрывал каменный пол. Одна стена была заставлена книгами, от которых исходил запах старости и пыли. Был здесь большой стол из красного дерева и сундук. Гардероб мог вместить в себя хижину, где жили мы с отцом. Я коснулась рукой столбика кровати, думая, что здесь спала королева, что она касалась того же гладкого дерева.

Когда в прошлый раз я пришла сюда, то запомнила, как королева путалась, пока говорила. Она сидела перед зеркалом и задавала странные вопросы.

— Ты хотела быть принцессой?

— Нет, Ваше Величество.

— А королевой?

— Я бы лучше уехала на Анте куда подальше.

— Думаешь, ты стала бы хорошей правительницей?

— Я… не знаю, Ваше Величество.

— А что ты думаешь о правителях? Они могут быть выше закона?

— Нет.

— Ты бы выступила против, если бы поняла, что они ведут себя неправильно, что из-за них королевство в опасности?

— Думаю, да.

Разговор казался таким далеким. Давним. Я чувствовала, что она проверяет меня, смотрит, опасна ли я для замка. Теперь мне казалось, что она пыталась что-то подсказать.

Аллертон ходил по кругу, скрестив руки.

— Думаю на какое-то время мы в безопасности. Водяной не сможет пройти сквозь дверь. Надеюсь.

— Что ему от меня нужно? Почему он не убил меня? Почему показывает все это?

— Что «это»? — Аллертон развернулся, его янтарные глаза пылали на солнце, что проникало через окно.

— Когда мы были в лесу Ваэрг, он отравил меня и показывал будущее, где я… я… — я зажмурилась. Не хотелось вспоминать. Водяной показал, что я стану служанкой Каза, увижу его свадьбу с Эллен. И буду страдать и жить в комнате слуги.

— Ты же знаешь, что Водяной — обманщик, — сказал Аллертон. Его голос был спокойным. — Нельзя ему верить. Почему ты зациклилась на нем, девочка? Почему ты так с собой поступаешь? — я опустила голову, он оглядывал меня янтарными глазами. Я села на огромную кровать королевы, подавив желание плюхнуться на мягкую перину. — Ах, ясно. Вижу и не удивляюсь. В твоем сердце принц. Это твоя слабость. Как защитники рожденных с мастерством, мы ставим во главу веру. Мастерство важнее сердца. Твоя любовь к отцу едва не сделала тебя убийцей, Мей. Так с чего ты взяла, что любовь к мальчику тебя не разрушит? Такие чувства опасны, как и гнев, а то и сильнее. Ты можешь стать жестокой ведьмой, обиженной женщиной, а не мощной правительницей.

— Так видения правдивы? Но ты сказал…

Аллертон заставил меня замолчать взмахом руки.

— Не обращай внимания на Водяного. Да, он использует долю правды и наши страхи, извращая их. Но твоя судьба подвижна, как река Сверна. Кем бы ты ни стала, это определяет не склизкий таракан. А твое сердце, Мей… Оно влияет на твое будущее. Выбирай мудро, когда будешь решать, кому верить.

Я никогда об этом так не думала. Может, я и не представляла, что мое сердце нужно кому-то, кроме отца. Перестань я так думать, я была бы осторожнее. И здесь отчасти виноват был Каз. Будучи принцем, он вел себя со мной, как с равной, такого я не испытывала.

— Он говорил со мной, — сказала я. — Когда я была в подвале, я слышала голос. Он рассказал мне загадку, а потом утащил в видение. Позже это повторилось. Загадка, а потом видение.

— Видения Водяного? — спросил Аллертон, посерьезнев.

— Да, но другие. Не о моих страхах, а о страхах остальных. В одном видении был Каз. Он боялся младшего брата. В другом была Эллен, ее бил отец. Они были как настоящие, я чувствовала, как бьют меня.

Аллертон нахмурился сильнее.

— А что за загадка? Ты ее помнишь?

— Да, — сказала я и повторила ее. — Разве не кажется, что ответ — сам Водяной? Запугивание жертв — его специальность Он показывает наши страхи… стой, ответ не Водяной.

Меня не тронешь, но я заморожу.

- Страх делает кровь холодной. Вот ответ на загадку!

Аллертон кивнул.

— Отлично, Мей. Думаю, ты права. Может, страх — ключ ко всему этому, может, так ты сможешь развеять проклятие.

— Но зачем Водяной рассказал мне?

— Пока что не знаю, — ответил он. — Но мы это выясним.

— У Водяного есть страх? — спросила я.

— Огонь, — ответил Аллертон.

Глава четвертая: Принципы королевы

Аллертон сказал мне умыться и переодеться. Мое платье было изорванным и измазанным пылью. А еще оно было слишком длинным, а потому постоянно путалось и замедляло меня. А нам нельзя было терять время. Платья — точно не мое.

В купальне королевы я заметила перемены во внешности. Лицо было покрыто грязью после попыток выкопать ход, локти были расцарапаны после ползания по подвалу. Порезы, царапины, грязь делали меня похожей на сиротку, о которой никто не заботился. Но я видела в них признаки силы. Словно боевые шрамы.

Единственные вещи, что подошли мне, были пара брюк, ботинки и шелковая блузка, что была слишком хороша для меня, но она придала мне уверенности. Лес Ваэрг изменил меня. Мои глаза потемнели и стали умнее. Нетерпеливость прошла. На руках появились мышцы, фигура больше напоминала женскую. Я держала голову приподнятой. Прошли те дни, когда я смотрела себе под ноги при ходьбе. Вот такой я буду теперь.

Казалось, мое настроение стало лучше. Хотя под глазами еще лежала тень, что означала печаль. Озорная улыбка, что постоянно приводила к проблемам, почти пропала. Но еще оставалась искорка той девушки, которой я была, которая шутила и смеялась. И мне это нравилось. Ответственность, которой я сторонилась, теперь мне подходила. Вес на моих плечах казался удобным.

Я была готова к испытаниям. Я покинула ванную, расправив плечи. И мы начали тренировку в спальне королевы.

— Нужно сильное сердце, ясный разум, крепкий желудок, чтобы победить Водяного, — сказал Аллертон. — Придется использовать все, что есть, и тебе пора научиться использовать магию на уровне инстинкта. Она ждет, когда ты будешь ее использовать. Вытащи ее, посмотри, что ты можешь.

Но как бы он ни старался раззадорить меня, я не могла избавиться от внутренней дрожи. Каз, Эллен, королева, Бердсли… Они оставались без сознания, пока я пыталась создать огонек на ладони.

— Да как вообще это…?

— Шшш, — прервал меня Аллертон. — Сосредоточься.

— Но…

— Представь, что ты — огромная печь. Представь, что в животе бушует пламя. Ты — канал, пламя придет через тебя.

Я попыталась снова, закрыв глаза, представляя комнату с печами во дворце. Рабочие забрасывали уголь в пламя. Их лопаты ритмично стучали, огонь шипел, потрескивая… он должен был появиться во мне. Но ничего не получалось.

— Я не могу…

— …это не оправдание, — Аллертон свысока смотрел на меня, нахмурившись

Еще одна неудачная попытка. Аллертон вздохнул и сел рядом со мной на пол.

— Может, если ты поймешь истоки мастерства, то тебе станет проще, — сказал он.

— А что еще мне нужно знать? Магия идет от четырех элементов. И она течет во мне, потому что в моих венах есть кровь Древних, — я поежилась.

— Так и есть, — сказал он. — Но ты знаешь, как она связана с богами?

Я покачала головой.

— Отец иногда говорил о них, но он не был верующим. Хальц-Вальден связан с Селиной. Нас защищает ветер, — я пожала плечами. — Сказки хороши, но нам было не до них.

— Согласно учениям о мастерстве, боги куда сложнее, чем многие верят. Они не всегда хорошие. Они не всегда заботятся о бедных и беспомощных.

— А я думала, боги должны помогать? — сказала я.

— В какой-то мере, — ответил Аллертон. — Но все куда сложнее. Очень давно, еще до того, как подобные нам заселили Эгунлэнд, Древние поклонялись источнику магии. Они поклонялись элементам, а не богам. Поклонялись природе, придавали ей образы. Они создали богов.

— Тогда какие же это боги? Я думала, боги создали миры?

— Не в этот раз, — сказал Аллертон. — Может, где-то и есть такие боги, но боги твоей силы сделаны из твоей силы. Селина — богиня ветра, Эндвин — бог огня, Рен — бог воды, Фенн — бог почвы. Они появились из источника твоих сил, Мей. Ты можешь все изменить мастерством. Ты можешь сделать все. У Водяного лишь одна слабость. А теперь закрой глаза и создай пламя.

— Почему Водяной боится огня? — спросила я.

— Потому что он — последний в своем роде. Как и ты, Мей. Ты — рожденная Древними. Он тоже рожден Древними. Разница в том, что Водяной — это смесь зверя и магии. Когда мастерство впервые наполнило вены Древних, оно было слишком сильным, чтобы им управлять. Оно было повсюду, из всех элементов от растений до облаков, и пока Древние не смогли управлять им, мастерство меняло все вокруг. Оно искажало зверей, насекомых, птиц, мужчин и женщин. И только когда мастерство приручили, мир начал обретать облик. Как видишь, Водяной — один из тех зверей, что появились при выбросе магии. Он монстр, но с мозгами. Он почти все может понять, потому что проникает в жертв, разрушая их. Он управляет ими. Он питается страхом. Но ты не знаешь, что во время Зачистки, когда еще были Древние, Элфены сожгли многих Водяных. Массово.

— Элфены?

Аллертон фыркнул.

— Тебе явно нужно в лагерь Борганов. Так много тебе нужно узнать. Древних называли Элфенами давным-давно.

— Элфен, — сказала я, пробуя это название. — И я тоже Элфен?

Он кивнул.

— Последняя.

— Элфены атаковали Водяных. Но если это произошло так давно…?

— Он помнит. Он родился с воспоминаниями предков. Он помнит боль от огня. Он уже тысячи раз умирал. Ему нужны страхи других, чтобы стать сильнее, потому что его собственный страх ослабляет его.

Я молчала. История была ужасной.

— Потому он злой? Потому что в нем боль предков?

Аллертон колебался.

— Наверное.

— Значит, он может измениться? Стать хорошим?

— Думаешь, такое возможно?

Я покачала головой.

— Не знаю. Я не могу представить такую боль. Боль из-за смерти отца была невыносимой. Она сделала меня мстительной. Мысль о том, что он выносит тысячекратную боль постоянно… Я бы уже не была собой после такого.

— Я соглашусь с тобой, Мей. Я не верю, что у Водяного не осталось капли человечности. Я не знаю, почему он выбрал целью тебя, но это лишь его дело.

Я потерла подбородок, обдумывая информацию. Теперь все было понятнее, словно у врага появилось лицо.

— Придворные переживают худшие страхи. Это что-то значит.

Аллертон нахмурился.

— Расскажи мне о тех видениях. Это может быть важно.

— У Эллен все было ужасно. Я была в ее теле, ее бил отец, — я решила не рассказывать Аллертону секрет Эллен. Это было бы неправильно.

— Может, это часть проклятия. О, очень умно, — улыбнулся Аллертон. То, что он восхищался Водяным, было так же неприятно, как и то, что все мои друзья испытывали раз за разом свои страхи. — Прекрасный способ истощить тебя. Он ведь, видимо, хорошо тебя знает. И мысль о том, что страдают твои друзья, для тебя больнее, чем твой страх. Это сломает тебя, и он получит то, чего хочет.

— А что он хочет? Я не понимаю.

Я встала и обошла комнату.

— Мей, пора призывать пламя, — сказал раздраженно Аллертон.

Но я была погружена в мысли. Нужно было понять тайну, и я чувствовала, что должна сначала сделать это, а потом работать с мастерством. Это занимало все мысли.

— Что-то в замке… что это может быть? — пробормотала я под нос.

— Сядь, Мей, у меня из-за тебя голова кружится, — Аллертон попытался схватить меня за руку, но она прошла через меня. Он недовольно посмотрел на ладонь. — Очень странно видеть себя таким. Я ничтожество.

Я уставилась на руку Аллертона, а потом поняла, что замки внутри двери сложнее, чем снаружи. Там были еще кольца, что должны были соединиться. Я пыталась вспомнить, как королева выпустила нас из своей комнаты. Я была так ошеломлена ее вопросами, так восхищена комнатой, что не обратила на это внимания.

— Аллертон, ты видел дверь?

— Любопытно, — он двигался за моей спиной, его бесшумное тело заставило меня вздрогнуть, когда он заговорил. И теперь мне уже не хватало дыхания спящих людей, их движение рядом со мной.

— Похоже, королева что-то скрывала.

— Почему ты так решил? — спросила я.

— А зачем еще ей дополнительный замок? Или она очень беспокоилась о своей безопасности, что и не удивительно с таким грубым мужем, тут я ее не виню, или эти замки ведут куда-то еще.

— Другая дверь? — спросила я.

— Именно, — медленная улыбка растянула губы Аллертона. — Скажи, много ли людей, кроме королевы, сюда входит?

— Я жила здесь всего несколько недель, но я слышала сплетни среди слуг о тайне королевы. Они еще говорили, что она никогда не развлекает короля, что он зовет ее в свои покои, но уже редко, — мои щеки покраснели, когда речь зашла об отношениях мужа и жены.

— Тогда этому есть хорошее объяснение, — сказал Аллертон. — Может, она просто хотела, чтобы о дополнительной двери знали только самые верные.

«Как я, — подумала я. — Она пригласила меня сюда, чтобы показать ее, а я была так глупа, что не заметила».

Я отошла от двери и принялась разглядывать комнату. Если бы у меня в комнате была потайная дверь, где бы я ее спрятала? Здесь была гардеробная. Это казалось очевидным, но я вошла туда и принялась отодвигать мебель от стен.

— Жаль, что я не могу помочь, дорогая Мей, — сказал Аллертон, но в голосе не было и капли сожаления.

Мебель была слишком тяжелой. Я могла откатить ее лишь на дюйм и заглянуть в щель между стеной и шкафом. В кирпичах не было ни малейшего просвета, да и вряд ли королева бы каждый раз двигала шкаф.

Я методично проверяла комнату, двигала гобелены и картины, столы и тумбочки… но двери не было видно.

— Здесь ничего нет, — я вытерла пот со лба и глубоко вдохнула. — Я проверила везде, кроме… — сердце ёкнуло. Кроме ванной, конечно! Она как раз рядом со ступеньками, там легко спрятать узкий ход.

Я двинулась в маленькую ванную, где совсем недавно переодевалась. Здесь была маленькая мраморная раковина и большая фарфоровая ванна. Я не замечала ничего необычного в комнате раньше, но здесь обнаружилось огромное зеркало во всю стену за раковиной. Я прижала пальцы к зеркалу, ощупывая края. Слева, ближе к стене у ступеней, ощущался ветерок.

Я почти бежала к Аллертону, возвращаясь к двери. Одно из этих колец отвечало за тайную дверь в ванной. Но я не понимала, как его найти.

— Ты нашла дверь, Мей? — спросил Аллертон.

— Одно из этих колец откроет дверь в ванной. Думаю, зеркало — дверь. Не знаю, какое именно кольцо.

Аллертон смотрел, как я безрезультатно двигаю кольца. Комбинаций могло быть слишком много.

— Как она могла помнить, как это сделать? — удивлялась я. — Слишком много запоминать.

— Может, она это и не делала, — сказал Аллертон. — Может, она оставила себе напоминание в комнате.

— Конечно!

Я обошла кровать королевы на обратном пути в ванную. Где-то должна быть подсказка, я что-то пропустила. В ванной все еще пахло розовым мылом, которым я умывалась, на зеркале висели капельки пара. Я склонилась к зеркалу, легкий ветерок защекотал ухо. Я снова касалась краев зеркала. И я заметила царапины на зеркале, похожи на рисунок из колец.

— Нашла что-то? — снова сказал Аллертон, беззвучно появляясь и пугая меня.

— Сбоку на зеркале есть резьба. Я не вижу ее, но чувствую. На каждом кольце разная резьба. Может, так я найду нужное.

— Неплохо, дорогуша, — сказал Аллертон. — В этой голове есть ум.

— А теперь мне лишь нужно… — я резко вдохнула. Голос вернулся. Водяной.

Шелком скольжу я, вращаю картинки, чтобы поймать тебя и осушить.

Что же я?

— Мей?

Земля под ногами исчезла. Меня тащило вниз, комната растворялась…

* * *

Ноги ударились о твердую почву. Печи щелкали и шипели. Воздух пах углем и влажной землей. Все слышалось словно сквозь слой воды. Вскоре это ощущение исчезло.

— Ты это хотела у меня спросить?

Я отвернулась от горящих печей и увидела старика, опиравшегося на трость рядом с чашей земли.

— Бердсли, — сказала я.

— Что ты хотела спросить?

— Я… не помню.

Глаза старика сузились, брови сдвинулись, он разглядывал мое лицо.

— Ты выглядишь встревоженной, Мей. В чем дело?

— Не знаю. Я чувствую себя так, словно уже делала это. Я… не должна быть здесь. Я что-то ищу. Я должна решить загадку.

— Тогда ты пришла по адресу, — глаза Бердсли вспыхнули. — Я люблю решать ребусы. Это я и делаю. Создаю загадки, которые решают люди. Кого-то они сбивают с толку, — он помрачнел. — А иногда их нельзя решить. Иногда они запутывают тебя.

— О чем вы?

Бердсли покачал головой.

— Ничего важного. Почему бы тебе не рассказать обо всем?

— Это насчет покоев королевы…

— Шшш! — Бердсли вскинул руку и склонил голову. — Ты слышишь?

Слышны были рабочие, что были у печей, они смеялись и шутили о работе, это было обычным. Медные трубы шипели и щелкали, доставляя энергию во все комнаты.

— Нет, а что? — ответила я.

— О, ничего, — сказал он, все еще глядя вдаль. Он звучал отвлеченно. — Продолжим. Покои королевы. Да, я создал тот замок. Она хотела отличаться от короля. Думаю, так она выпускала определенных придворных. Она была непреклонна… — его голос стал тише, он, похоже, задумался. — О, и там… да, верно… Ты не слышишь, как этот демон щелкает?

— Печи?

— Нет, глупая, — фыркнул Бердсли. — Дурочка, о чем ты думала? Почему ты решила, что сможешь сбежать? Самозванка!

Я отступила на шаг, встревожившись такой переменой в Бердсли. Раньше он казался мне спокойным. А теперь его лицо исказила гримаса.

Но она тут же исчезла, а глаза смягчились, впрочем, удивление не исчезло.

— Прости. Я не знаю… я не в себе.

— Может, вам стоит прилечь, — предложила я. — Или сходить на кухню и выпить чаю. Я могу попросить его для вас. Я схожу за ним.

Когда я отвернулась, костлявая рука Бердсли вцепилась в мою руку. Его хватка была сильной, крепкой, как бывает у стариков, словно он цеплялся за жизнь. Его глаза молили, под ними залегли черные круги от страха, а лицо было бледным. Мир замедлился. Печи притихли. Трубы не было слышно. В комнату влетел странный ветер. Он бил мне в лицо. Исчезла и чаша с землей, я сжалась, не понимая причину перемен.

— Что происходит? — прошептала я.

Ногти Бердсли впились в мою кожу. Его рот открывался и закрывался, но он не издал ни звука. Я уже хотела заговорить, но услышала страннейший шум. Вокруг нас менялся пейзаж, но мы оставались во дворце. Я видела красные кирпичи стен, гобелены, что шли от потолка до пола. Мы были в коридоре восточного крыла. Я узнала красную с золотом вышивку.

— Мне уже больно, — сказала я. Его пальцы так сильно давили на руку, что я уже представляла синяки, что останутся на запястье. — Отпустите меня Бердсли, слышите?

Скрип и громкий щелчок. Рот Бердсли открывался и закрывался, глаза расширились в ужасе. Его темно-синие одежды свисали на пол, тело дрожало.

— Он идет, — прокряхтел он. — Говорю тебе, он идет.

— Что это значит? Я не понимаю…

Но я могла и не говорить, ведь шум стал таким громким, что мой голос тонул в нем.

— Что это? — прокричала я.

— Он идет за мной, — Бердсли все же отпустил мою руку и повернулся на звук. — Я так и знал.

Послышался хруст камней, словно кто-то шел по ним огромными ногами. Коридор дрожал, со стен сыпалась пыль. Бердсли попятился, цепляясь за меня, когда он оступился. Он замер позади меня.

Словно все замедлили. Я знала, что должна бежать, но ноги не двигались. Мышцы напряглись, они были готовы к движению. Но я не могла двигаться. Сердце билось о грудную клетку, и когда коридор снова содрогнулся, мне пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. Снова скрип и щелканье… оно доносилось со стороны зала.

Длинный тонкий медный прут появился из-за угла. За ним последовал другой такой же формы и размера, а потом еще и еще. Мне уже казалось, что в глаза двоится, в коридоре появлялось слишком много таких штук. И каждая царапала камни.

Пол содрогался, когда за этими ногами последовало металлическое крупное тело. И когда я увидела это, что-то внутри оборвалось. Мои колени задрожали, думаю, лицо побледнело.

— Мей, это опасно. Нам нужно… — Бердсли схватился за мою тунику и попытался оттащить меня.

К нам бежал огромный механический паук.

Глава пятая: Страх изобретателя

Скрип лап паука о камень заставил меня содрогнуться. Он приближался, а клацанье отдавалось дрожью в ногах. Ладони промокли от пота. Отчаянный страх поднимался во мне и заполнял, пока я представляла, что случится с моей ногой, если паук вцепится в нее своими острыми металлическими жвалами.

И хотя я знала, что это — видение Водяного, я не могла одолеть этот страх. Я не могла представить, что паук просто уйдет. Я не могла так рисковать.

Бердсли подхватил одной рукой свои одежды, пошатнувшись, его старые ноги онемели. Я схватила его за свободную руку и потащила дальше по коридору. Вес паука сотрясал стены. Старые щиты и декоративное оружие стучали о кирпичи. Гобелены падали с крючков.

При мысли, что он преследует нас, меня подташнивало, он был выше, чем таверна в Цине и шире, чем телега фермера в Хальц-Вальдене. Он был в пять раз больше хижины, где жили мы с отцом, он занимал весь проход Красного дворца, а лапы придвигали его все ближе к нам. И эти жвала…

Нужно было укрыться в комнате с крепкой дверью, которую он не сломает. Но где?

Острая лапа его ударила по моей лодыжке, я закричала от боли. Бердсли умудрился ускориться, его старое тело покачивалось на каменных плитах. Я попыталась бежать быстрее, желая выжить. Мы повернули налево, отправившись к спиральной лестнице, надеясь, что резкая перемена направления замедлит паука хоть немного. Я задыхалась, а Бердсли ослабел, но мы спускались по ступенькам так быстро, как только могли. Я оглянулась и увидела, что паук пытается прорваться на лестницу. Его восемь лап запутались в маленьком пространстве. Изменение направления помогло нам оторваться, и это расстояние могло спасти нам жизни.

Этажом ниже Бердсли указал костлявым пальцем на дверь справа, защищенную замком из колец. Я кивнула, и вместе мы принялись их поворачивать. Бердсли знал нужную комбинацию. Я задумалась, сколько секретов королевской семьи он хранит, при этом секреты, что важно, не должны были знать другие члены семьи.

Внутри я узнала огромную кровать и орнамент на столе, мы были в покоях королевы. Я снова была здесь, но в этот раз без Аллертона. Видение привело меня сюда. Этому должна быть причина.

— Что это такое? — спросила я.

Бердсли вытер пот со лба и опустился на кровать.

— Я… создал его. Король хотел, чтобы я придумал оружие, что было бы страшнее любого другого в Эгунлэнде. И я сделал это.

— Во имя богов, Бердсли, зачем надо было делать его таким большим?

Он покачал головой.

— Я сделал королю хуже. Я помог ему совершать страшное.

Мне не нравилось мрачное выражение лица и глаз Бердсли. Я двинулась к нему, намереваясь сказать что-нибудь приободряющее или положить ладонь на его руку, чтобы успокоить, но послышался ужасающий треск. Пронзительный писк, словно прищемили свинью, исходил из-за двери, я содрогнулась.

— Это… то существо? Оно может так пищать? — сказала я, отходя от двери. Бердсли оказался рядом.

— Я создал его таким, что он должен управляться хозяином. Но… боюсь, у него появилось собственное сознание. Я всегда этого боялся, — его голос дрожал.

Треск стал громче, паук пытался пробиться через дверь.

Скрип металла о металл оглушал, я зажала руками уши. Но шум резко прервался. Острая лапа паука разрезала дверь. Паук попытался вытащить лапу, но она застряла в щели, и он завизжал в панике.

— Нам нужно убираться отсюда! — завопила я.

Бердсли двинулся в ванную.

— Здесь есть выход, я его сделал. Но замок на двери.

Я колебалась лишь мгновение.

— Мне… нужно узнать комбинацию. Точно! Потому я здесь.

Паук умудрился вытащить лапу, но теперь он собирался расширить щель челюстями. Жвала гремели, пожирая металл.

— Нужно спешить. Бердсли, что за комбинация? — я отцепила от стены меч и двинулась к пауку, направляя лезвие на него. Меня нельзя было назвать мастером меча, и я хотела бы, чтобы Каз сейчас был рядом. Он смог бы сразиться с этим монстром.

— О, дай-ка вспомню, — старик потер подбородок дрожащими пальцами. — Давно это было. А дверей очень много.

Паук просунул несколько лап в отверстие. Он ворвался, падая на расписной стол, что развалился на части. Я в ужасе смотрела на это.

— Вы знаете комбинацию. Вы можете, — подбадривала его я.

— Идем к двери. Я вспомню, когда увижу.

Я продвигалась к двери, уклоняясь от огромных лап паука. Его челюсти щелкали рядом с дверью, и я ткнула в них мечом, пытаясь оттолкнуть его. На месте глаз у него были стеклянные вставки. Может, получится попасть хоть по одному… Я двинулась вперед, замахнувшись мечом. Удар пришелся на лапу, от металла пошли искры. Пауку хуже не стало, но дрожь прошла по запястью, посылая боль по всей руке.

Я была перед дверью, паук потянулся ко мне челюстями, но дверь сдержала удар. Я вскинула меч и ударила по жвалам. Металл слегка погнулся, но запястье заныло сильнее. Я вскрикнула и почти выронила меч.

— Бердсли, скажите уже!

— Ой-ей. О, боги. Я не уверен… держись. Там три кольца?

— Да! — крикнула я. Сердце бешено билось. Я пригнулась и отбежала вправо, едва избежав еще одной атаки паучьей лапы. Она рухнула на сундук, на пол вывалились красивые платья.

— Дай-ка подумать. Левое открывает дверь, среднее ведет к принцу Казимиру, да… правое кольцо, Мей. Но я не могу вспомнить… там должны совпасть выемки.

— Бердсли! Надо… стойте, — и я вспомнила, как касалась резьбы на зеркале. Да, там были выемки, они явно были связаны с этим кольцом. Конечно!

Я успокоила себя и повернулась к кольцам. Времени не оставалось. Паук пролез в дверь еще двумя лапами, обе целились в меня. Я могла останавливать удары мечом, но не вечно.

Пальцами я пробежала по крайнему кольцу. Крайние должны были соединиться с внутренним кольцом, я вспомнила. Я помнила рисунок. Чтобы их сдвинуть, нужно было давить всем весом.

Я взвыла, кольца не поддавались. Чтобы подвинуть хоть немного, пришлось задействовать все силы. А паук с треском прорывался в дверь, а мне нужно было сосредоточиться на кольцах.

— Мей. Осторожно!

Но Бердсли крикнул слишком поздно. Одна из лап паука ударила меня по голове, отбрасывая на полу. Я пыталась встать, а он схватил меня двумя лапами и поднял в воздух. Я размахивала мечом, пытаясь ударить паука, но металл не поддавался. Я была беспомощной. Я могла только бить по лапам, высекая искры; металл звенел о металл.

— Мей! — крикнул Бердсли. — Бей по глазам. Это слабое место.

Но я была слишком далеко от его глаз. Нужно было ждать, корчась в воздухе, чтобы он решил поднести меня ближе, а лапы сжимали меня все крепче, впиваясь в ребра.

— Я не могу… дотянуться…

Бердсли бросился вперед, двигаясь быстро и целеустремленно. Он вскинул голову и несся по каменному полу. Пропало мрачное выражение. Этот новый Бердсли казался моложе. И его энергия придала мне надежду.

Костлявые пальцы, что недавно цеплялись за мою руку, теперь сжимали тяжелый на вид подсвечник. Он взобрался на кровать, поравнявшись с механическим монстром. Взмахом руки он попал прямо по глазу паука.

Удар сотряс паука, и он выронил меня. Я со стуком упала, ударяя плечо. Я закричала, но не могла терять время. Вместо этого я вскочила на ноги и заковыляла к двери. Мы вырвались ненадолго из смертельной хватки, а теперь я должна была открыть потайную дверь, чтобы мы сбежали.

Еще один поворот. В этот раз Бердсли помогал мне двигать кольцо, но нам все еще было сложно, ведь я повредила руку. Паук отпрянул, когда Бердсли разрушил один его глаз.

— Еще немного, — сказал он, его голос звучал устало.

Мы всем весом надавили на кольцо, заставляя его двигаться. Пот стекал по вискам, все тело ныло от усилий. Бердсли хрипел, схватившись за грудь.

Мы почти закончили, поворачивая последний раз, когда паук ударил по двери изо всех сил, прорываясь челюстями в дыру. В этот раз он цапнул меня за бок, потекла кровь из открытой раны. Я отшатнулась, глаза расширились от ужаса.

— Мей! — Бердсли смотрел на меня испуганно.

— Не надо, — сказала я. — Откройте дверь.

Он кивнул. Его глаза были печальными, но я проигнорировала это. Еще рывок, и кольцо встало на место. Я услышала стук открывшейся двери.

Но паук не унимался. Бердсли поспешил ко мне, уводя прочь, но я увидела, как паук прорвался в дыру. Огромное тело заполнило комнату. Он скрежетал, от челюстей поднимался пар. Бердсли крепко держался за мою рубашку, уводя меня в крошечную ванную, а потом и в открывшийся туннель. Там он потянул за рычаг, и проход закрыл камень.

Скрежет и визг паука теперь был далеким. Вместо этого темноту заполняло наше тяжелое дыхание. Мы спаслись, но кровь все еще текла из моей раны.

* * *

Фонарь отбрасывал длинную тень на стены туннеля. Он закручивался, следуя за лестницей. Но тут туннель пошел в другую сторону. Этот путь был не только способом сбежать, он был лабиринтом скрытых комнат и путей. Мое сердце заныло, я подумала, мог ли здесь быть ход за пределы проклятия. В глубине души я понимала, что шансов почти нет, но так хотелось, чтобы Водяной что-нибудь упустил. Может, я смогу найти помощь. Смогу ли я сделать это, находясь в страхе Бердсли? Я не знала, но попробовать стоило.

— Так ваш худший страх — быть атакованным одним из изобретений, — сказала я.

Бердсли вздохнул.

— Хотел бы, чтобы все было так просто. У меня много страхов. Когда ты будешь моего возраста, то будешь воспринимать их, как должное. Некоторые касаются изобретений, некоторые — меня. Некоторые относятся к тому, что мои изобретения сделают с другими. Они уже принесли много проблем. Если бы я не позволил королю убедить меня, что дворец может работать на угле, Цинна не пострадал бы. Фермеры молятся богам, чтобы я поскорее умер. Клянусь, порой в ночи я чувствую это. Я чувствую их ненависть.

Я сглотнула и прижала кусок ткани одежды Бердсли к ране. Было больно, но еще хуже была слабость, в любой момент я могла провалиться в сон и уже не вернуться.

— Но я еще не могу оставить вас. Я словно должна узнать что-то о Красном дворце. У вас ведь есть секрет? Что-то, что вы никому не скажете?

Спина Бердсли напряглась.

— Почему ты так думаешь?

— Я не понимаю, зачем бояться своих изобретений и их вреда людям, но упрямо скрывать свои секреты. Может, я смогу вам помочь? — сказала я.

Он покачал головой.

— То, что я наделал…

— Бердсли, сосредоточьтесь. Скажите, что вы наделали.

Но его глаза не были видны из-за тени. И я не была уверена, что смогу что-нибудь узнать от него.

— Начнем хотя бы с туннелей. Зачем они здесь? И куда ведут?

— Королева, — сказал он. — Она всегда знала, каков ее муж. Она всегда подозревала, что он гнилой внутри, жестокий. Она хотела безопасности своей семье. Она хотела знать, как сбежать из Красного дворца. Туннели — большой секрет. Король никогда не приходит в ее покои, а посылает за ней… потому здесь их не найдут.

— Кого не найдут?

— Туннели, конечно. И смотровую площадку. Здесь все секреты, — он снова вздохнул. — Он не знал ничего о тайной двери. У него тоже есть такая. Но о ее двери он не знает.

— Что? — спросила я, растерявшись. — О чем вы? Что за секреты?

— Все секреты…

Голос Бердсли таял. Уши закладывало. Мир начал расплываться.

— Нет, — крикнула я. — Нет, мне нужно узнать больше.

Но меня тянуло под землю. Я словно падала, я была беспомощна. Последовал другой голос:

Мей?

Я тут же увидела силуэт, что мгновенно узнала. Водяной.

Он был не посреди коридора замка или леса Ваэрг. Он был окружен светом, но я могла разглядеть все его тело. От черных панцирей на теле до длинной шеи и толстой грудной клетки, до длинных ножек, что поспешно бежали, когда он двигался, а рот был полон острых зубов. Он ждал меня. Я это чувствовала.

Мы скоро встретимся, рожденная с мастерством, когда будем готовы. Я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня. Если ты поможешь мне, я помогу тебе в ответ.

— Никогда, — прошептала я. — Никогда я не помогу тебе. Я лучше умру.

Земля ощущалась под лопатками. Голова болела. Плечо болело. Бок ощущался влажным, его покалывало.

Мей?

Меня словно вытащили из одного сна в другой.

— Мей. Ты должна проснуться. У тебя идет кровь.

Я увидела янтарные глаза, а потом лысину.

— Аллертон.

— Да, да, это я. Но для начала нужно обработать рану. Я не могу помочь тебе, ведь не могу ничего поднять.

Когда я села, бок пронзила боль.

— Не может быть, — пробормотала я. — Но это был механический паук. Я никогда… и не думала…

— Мей, быстрее приложи что-то к ране. Ты потеряла много крова.

Теперь было понятно, почему мне было так плохо. Я искала что-нибудь, чтобы закрыть рану, и пришлось взять покрывало с кровати королевы. Пока я рвала его на полоски, внутри все крутило. Если король узнает, что я уничтожаю его имущество, я лишусь головы. Но выбора не было, или так, или я смотрела бы, как моя кровь вытекает на каменный пол замка.

Я обмотала полосками ткани рану. Она была глубокой, но не такой ужасной, как я себе представляла после битвы с пауком.

— Что случилось? — спросила я Аллертона. — Откуда у меня рана? В видении я сражалась с пауком. Но это лишь видение.

— Ты лежала на полу без сознания, иногда бормоча имя «Бердсли». А рана появилась внезапно, словно тебя порезали мечом.

— Это был не меч. Это были жвала паука, одного из изобретений Бердсли.

— Кто такой Бердсли? — спросил Аллертон, хмурясь.

— Создатель замка. В видении он показал мне комбинацию для тайной двери, мы прошли в туннель. Их там гораздо больше, чем мы думали. Он сказал, что там можно найти все секреты дворца.

— Не нравится мне это, — сказал Аллертон. — Секреты любит и Водяной. Он — самое сильное существо в лесу Ваэрг, а потому всегда ищет способ увеличить свою силу.

Я закончила с перевязкой. Рана болела, но я могла стоять. Я приковыляла к двери, чтобы рассмотреть кольца. Воспоминание о пауке, порывающемся сквозь дверь, вспыхнуло в голове. Я содрогнулась.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Аллертон. — Поспать. Я постараюсь разбудить тебя, если услышу Водяного. Но тут мы в безопасности.

Во мне горело любопытство. Я хотела вернуться в туннель и узнать, о каких секретах говорил Бердсли. Но Аллертон был прав. Я должна была отдохнуть, чтобы набраться сил. Я взобралась на кровать королевы, не успев подумать, что испачкаю все кровью.

Пока я засыпала, я громко сказала:

— Видения уносят меня, куда захотят. Я не… могу, похоже, управлять ими. И они такие разные. Иногда пугают, иногда — нет. Но если меня можно ранить через видение, значит, я могу там и умереть.

Глава шестая: Вес ответственности

Я проснулась и обнаружила, что Аллертон сидит на полу, закрыв глаза и скрестив ноги.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Связываюсь со своим телом, дорогуша, — один глаз приоткрылся, из-под век показался бледно-оранжевый цвет. — Хотел проверить, что все в порядке.

— И как там?

— Выглядит нормально, да, — он открыл глаза и вытянул ноги. — Но даже будучи душой я чувствую боли своего возраста. Может, сила связана не только с сознанием, но и с телом. Как рана?

— Хорошо, — сказала я. — Когда я была в лесу Ваэрг с Сашей, она сказала, что я исцеляюсь быстрее, чем другие люди. Это из-за моей силы?

— Конечно же. Природа отвечает на твой крик о помощи. И дает тебе то, что нужно, чтобы все было хорошо.

Я задумчиво похлопала по повязке. С мастерством я сильно рассчитывала на природу. Но для чего я вообще существую? Порой мне казалось, что я — буря, что высасывает энергию из всего вокруг. А иногда — что я ураган, разносящий магию по королевству.

— Нужно время, чтобы привыкнуть к магии, Мей, — сказал Аллертон. — Когда это все кончится, тебе нужно прийти в лагерь Борганов и узнать больше о том, кто ты. Мы изучали таких, как ты, веками. И хотя я еще не работал с рожденной с мастерством, есть старейшины, что имеют в этом опыт. Есть книги и учения. Учить много, но ты все же должна открыться этому.

Я инстинктивно сжала кулаки, вспомнив разгром в лагере. В тот миг я приняла смерть отца. Я не могла думать о лагере без привкуса печали. Но я знала, что он прав, часть меня желала узнать больше о том, кто я. А потому нужно было держать болезненные воспоминания подальше. Я должна была видеть в Аллертоне человека, что ошибся, а не направленно убил моего отца. Смогу ли я? Не уверена.

— Не знаю, — тихо сказала я.

— Мей. Ты юна, но носишь тяжелый венец. Ты должна научиться мастерству.

— Тяжелый венец? — повторила я.

— Венец ответственности, дорогуша. Его носит каждая рожденная с мастерством. Он тяжелее, чем тот, что носит король, осмелюсь так сказать. Он лишь украшенный самозванец, а ты — настоящая. И, может, это не звучит правильно, но будет звучать. Поверь мне.

Вот оно. Слово повисло в воздухе между нами. Доверие. Слово, что требовало доказательств через действия. Между мной и Аллертоном позитивного было мало, а потому я сомневалась, зародилось ли доверие вообще. Началось все с самого худшего пути — с ярости и ненависти. Я пыталась изменить отношение, но это было сложнее всего, что я пыталась когда-либо, а ведь для меня в новинку были все эти попытки дружбы, изменений. Я отвернулась от него и уставилась на расшитый гобелен на стене. На нем изображалась коронация юного принца Этельберта Третьего, если я правильно помнила имя. Я видела эту картинку в книгах отца. И он был бы горд, что я видела его здесь. Боль сжала сердце. Может, это рана добавляла мне мрачности, но я не могла даже представить дружбу с Аллертоном. Я все еще винила его глубоко в сердце.

Аллертон вздохнул.

— Ты научишься доверять мне. Не сразу. И я хотел бы, чтобы у нас было больше времени, но, боюсь, такого не будет. И потому я могу лишь показать, что я здесь — твой страж, как и твой белый олень.

— Анта?

— Да, дорогуша. Он — защитник, как и я. Он приглядывал за тобой с твоего рождения, и я уверен, что в нем есть часть духа Древних. Он волшебен. Я в этом почти уверен.

Кусочки картины становились на место. Я всегда чувствовала себя защищенной рядом с Антой. Он был постоянной величиной в моем мире. Он всегда был со мной, даже если другие отворачивались. Конечно, он был волшебным. Потому другие жители и боялись его. Они это чувствовали. Как и чувствовали магию во мне. И потому они остерегались.

Печаль вцепилась в мое сердце. Если это так, то все, кого я встречу, будут чувствовать одно и то же — настороженность. Они будут подозревать, что что-то не так, даже не зная, почему. Всю жизнь я скрывала этот секрет, верила, что он надежно скрыт. А теперь оказалось, что это не так. Они все знали. Все, кого я встречала, знали. Я другая. Они просто не знали, насколько другая.

— Магию можно ощутить? — спросила я у Аллертона. — Когда я пересекаюсь с другими людьми, они понимают, какая я?

Он прикрыл глаза в раздумьях.

— Да, думаю, они это чувствуют. Но могут не понимать, что чувствуют. Но я заметил твои силы, как только увидел, — он изучал меня взглядом. — Тебе ведь одиноко? Это и есть тот венец. Вес одиночества, — он придвинулся ближе и поднял руку, словно собирался положить ее на мою ладонь. Но передумал и спрятал ее обратно в рукав. — А поскольку одновременно несколько рожденных с мастерством быть не может, ты не сможешь избавиться от этого одиночества. Но ты все-таки не одна. Борганы всегда…

— Борганов заставили защищать магию ради королевства. Это никак не связано со мной. Вам приходится быть рядом со мной.

— И это великая честь. Ты же особенная, Мей.

— Из-за магии, а не меня самой, не из-за моего характера или внешности, потому что тут мне хвастать нечем, — сказала я, даже не собираясь жаловаться. Я просто сообщила известный факт. И я могла бы не обращать внимания на то, что не обладаю красивой внешностью, но не получалось. — Даже пророчица Ибенов сказала, что я — обычная девушка, что во мне нет ничего особенного, кроме магии.

Аллертон выпрямился и нахмурился.

— И ты веришь нездоровому подростку, сказавшему, кто ты и чего хочешь? Если да, то ты ничего и не достигнешь. Этого хотел бы твой отец?

Я вскинула голову. Упоминание отца из его уст тут же всколыхнуло во мне ярость, что скрывалась все эти недели за печалью.

Аллертон сжал губы. На миг я подумала, что так он скрывает улыбку. Словно он и хотел, чтобы я разозлилась.

— Ах, вот и дух Элфенов.

— Дух? — спросила я.

— Именно так. Дух Элфенов. Твоих предков. Они были непокорными. Даже когда люди еще не появились в Эгунлэнде, между их племенами шли войны. Территория была важна для Элфенов, но важнее была верность. И если ее нарушали, они злились. Да, потому они рубили с плеча, а всему виной их мораль.

— И я такая? — спросила я, думая о своем желании отомстить за смерть отца, о том, как я боролась с желанием разрушить Борганов.

— Кто знает, — сказал Аллертон. — Но я не верю, что нас определяет наша кровь, уж точно не полностью. Влияет и окружение. И те, кто важны для нас. Может, в тебе есть немного вспыльчивости, передавшейся от Элфенов, но я все же вижу девушку, что учится на своих ошибках.

Я раскрыла рот, но не сказала ничего. Я никогда не чувствовала себя уютно рядом с другими людьми, а потому никогда не задумывалась, какая я. И этот кусочек информации легко встал на место. Порой я чувствовала себя разбитой вазой, которую нужно было собирать по осколкам. Верила я Аллертону или нет, но я знала, что он прав, говоря, что я должна узнать больше о своих предках. Я должна была узнать, как это — быть рожденной с мастерством.

— Так мы откроем туннель? — сказал он.

Я чувствовала голод, поднимаясь с кровати королевы. Я все еще была в окровавленной рубашке, а потому пришлось сначала переодеться. При этом я проверила рану на боку. С облегчением я отметила, что инфекции не было, а в ванной нашлись чистые бинты. А потом я взяла из гардероба королевы еще одну рубашку, понадеявшись, что за такое моя голова не будет потом висеть на пике.

Перед тем, как выйти из ванной, я снова коснулась резьбы на зеркале, вспоминая рисунок, а потом отправилась к двери. Кольца оказались передо мной. И я поежилась от воспоминаний о пауке, что прорывался сквозь дверь, что укусил меня за бок. Я отогнала воспоминания и принялась за работу, повторяя рисунок. Когда я закончила, механизм издал тихий щелчок, и холодный ветерок донесся из комнаты.

— Получилось, Мей, — сказал Аллертон. Он склонил голову, словно был впечатлен.

— Мне помог Бердсли в видении.

Аллертон тут же нахмурился.

— Что не так? — спросила я.

— Странно, — сказал он. — У меня плохое предчувствие об этих видениях.

Мы направились в туннели, закрыв проход, дернув рычаг. Фонарь был на том же месте, и я зажгла его. Все было совсем как в видении, и это было жутко.

— Бердсли сказал, что здесь есть смотровая площадка. И я должна это увидеть. Как думаешь, что это значит? — сказала я. — Это как-то связано с королевой. Должна быть причина в этой потайной двери. Бердсли обновил старый замок по просьбе короля. Но об этом туннеле его попросила королева. Он думал, что она хотела иметь способ сбежать отсюда семьей. Но зачем тогда скрывать это от короля?

— Может, она боялась короля, — предположил Аллертон.

— В этом есть смысл, он страшный. Но он все же отец ее детей. Зачем ему угрожать детям?

— А зачем люди вообще что-нибудь делают? Ради денег или любви, а я не могу представить его любящим котят, что уж говорить о детях. Он скорее поиздевается над немощным и даже не почувствует угрызений совести.

Я попыталась сдержать смешок, но вышло плохо.

— Он бы нас казнил за такое. Он ведь при первой же встрече вонзил в меня стрелу.

В этот раз смеялся Аллертон.

— Узнал бы он правду. Узнал бы, что выстрелил в рожденную с мастерством… после всей это суеты с поиском… Какой же он дурак. Если и есть что-то опаснее, чем король-тиран, так это король с пустой головой.

Мы шли по туннелю. По носу ударил неприятный запах, переворачивая мой пустой желудок. Когда я последний раз ела? От воспоминаний о пироге с мясом и шоколадном кексе я сглотнула. Нужно было добраться до кухни. Может, там еще осталось что-то, что не тронуло проклятие.

— Ты знаешь, куда идти? — спросил Аллертон.

Я шла тем же путем, что и с Бердсли в видении, но теперь мы оказались в том месте, где видение оборвалось, а я вернулась в покои королевы. Тут мы говорили о короле, о том, что для него делал Бердсли. И я чувствовала, что в словах Бердсли было что-то очень важное.

То, что я наделал…

Все секреты…

Все, что он сделал, было приказано королем. Если Водяной показывал мне это видение, а внутри него Бердсли указывал на короля, то, может, король был ключом ко всему? Но другие видения показывали мне разное, как у Каза или Эллен с ее отцом… все они запугивали разным образом. Я понурила голову, пытаясь увидеть смысл этого. Но я его не находила.

— На этом видение кончилось, — сказала я. — Я не знаю, куда теперь идти.

— Но ты знаешь примерную структуру замка. Можно идти в общем направлении всех туннелей. Здесь пора начинать использовать инстинкты, Мей. Ты должна призвать свои силы.

— Тогда стоит пойти в покои короля. Создатель дворца упоминал в видении кое-то, и я хочу это проверить. Он говорил о секретах. А еще, что у короля тоже есть потайная дверь. Может, я смогу ее найти.

Мы поспешили обратно по извилистому туннелю. Три раза я останавливалась и думала. Пока я была в Красном дворце, я успела хорошо изучить его, но я не была внутри комнаты короля. Я была рядом, я говорила со слугами, что доставляли ему завтрак каждое утро, но внутри не была. Ладони покалывало от нетерпения. Я была готова узнать больше о короле и причине его приказов Бердсли. Я хотела узнать, почему он хотел, чтобы замок работал на магии. Должна быть причина, и Аллертон был прав, говоря, что все могло быть связано с деньгами или властью, а то и с обоими факторами.

Мы шли по туннелям, что глубоко уходили под лестницу, огибали стены и спускались еще ниже.

— Думаю, мы близко, — сказала я, заглядывая в щель между камнями. — Это коридор рядом с покоями короля. Если мы повернем налево… да… а вот и она. Еще одна дверь! И рычаг на том же месте, — я повернула его, и стена поднялась, пропуская в ванную короля, вход оказался на том же месте, что и у королевы. — И король, и королева запросили себе скрытые туннели, но не знали о приказах друг друга. Представляешь?

— Да. Придворные любят подслушивать и подглядывать. Может, королева следила за королем, — предположил Аллертон. — И это она хотела бы скрыть.

Пульс ускорился, когда я прошла в покои короля. Одно дело заходить в комнату королевы, ведь она бы не разозлилась, узнав причину, но король расправился бы сразу, не раздумывая. Это было опасно. Я рисковала всем ради информации. Я надеялась найти что-нибудь для борьбы с Водяным.

Комната была огромной и сверкающей, насколько это было возможно. Король не экономил на своих удобствах, не думая о голодных семьях, которых мы видели по пути в Цину.

Шелковые занавески ниспадали с потолка на пол. В отличие от остальных во дворце, эти были чистыми и новыми. Каменный пол укрывали мягкие ковры, что пружинили под ногами. Его кровать была в два раза больше, чем у королевы.

Стол был огромным деревянным чудищем, заваленным бумагами. Странно, что король работал над важными вопросами в своих покоях, но это указывало, что дела должны были храниться в тайне.

Комната была не похоже на остальные в замке, сходство прослеживалось лишь в окнах. Мне не нравилось, что король хотел, чтобы его комната была лучше, чем у всех, что, возможно, он видел ценность в том, как его воспринимает мир. Он хотел быть выше всех. И я не могла жалеть такого человека, мне не позволил бы шрам под ребрами, который лишь увеличивал ярость, клокотавшую во мне.

Я прошла по комнате, касаясь бумаг и книг, чтобы узнать, есть ли тут что-нибудь ценное, а нашла длинный зловещий кнут. Я подняла его за рукоять и рассмотрела. В голове тут же пронеслось изображение: король склонился над Казом и бьет его кнутом. Каз никогда не говорил, что его бил король, но я бы не удивилась, узнав, что он опустился до избиения детей. Жар прилил к щекам, я уронила кнут на пол.

— Мей, милая, это мы искали? — спросил Аллертон. Его глаза скользнули от кнута к моим пустым рукам.

— Не знаю, — вздохнула я. — Инстинкты привели меня сюда, но они исчезли. Я не знаю, что делаю. Что Водяному нужно от замка? Почему только я не уснула?

— Спокойнее, Мей. Думай о том, что ты знаешь, а не о том, чего не знаешь, и так мы сможем заполнить пробелы.

— Я знаю, что все спят. Знаю, что Водяной в замке. Мои силы не могут сломать проклятие, меня затягивает в видения. В первом я увидела Каза еще мальчиком, он прятался от брата и боялся отца. В следующем Эллен избивал ее отец. А потом я встретила Бердсли, который боялся своих изобретений. Он помог мне с кольцами на двери комнаты королевы.

— И что все это тебе говорит?

— Видения важны. Король плохой. Бердсли сделал для короля что-то, чего боится сам…

— Вот! — Аллертон хлопнул в ладоши. — Вот и ключ. Если Бердсли сделал что-то, чего он боится, для короля, это важно. А если это важно, то Водяному это нужно.

— И я должна понять, что изобрел Бердсли. Но как?

Аллертон пожал плечами.

— А еще это означает, что Водяной дает подсказки в видениях. А хотя нет. Не обязательно. Подсказки были лишь в видении с Бердсли, там я их хотя бы заметила. А еще загадки, — я простонала. — Это так путает.

— Водяной — игрок. И он любит управлять людьми. Он хочет, чтобы ты задалась вопросом, во что верить. Он хочет запутать тебя как можно сильнее. Так он терзает свою жертву, разрушая сознание.

— Я ему не позволю, — сказала я, пытаясь отринуть тревоги и сосредоточиться на том, что еще я знаю, что в замке еще есть секреты, и если разговор с Бердсли был правдивым, то они приведут к королю.

Я склонилась над столом, копаясь в документах. Большая их часть была чеками. Здесь было подтверждение, что король послал много денег в Джакани, но должен он был еще больше.

— Это может быть связано с бриллиантами? — спросила я Аллертона. — В каждой таверне ходят слухи, что король создает в тайне бриллианты, чтобы продавать их в Джакани. Говорят, шахты в Джакани иссушены, а рабы гибнут на солнце.

Аллертон скрестил руки.

— Это связано с деньгами и властью. Красный дворец обветшал, и ему нужно продавать камни, чтобы возместить стоимость ремонта. Так он мог угрожать Джакани бриллиантами, но и оказывать давление на Цину.

— Даже не знаю, — сказала я. — Это почти и не секрет, это точно не объясняет, чего так боялся Бердсли, — я продолжила копаться в бумагах, не зная, что ищу. За такое меня могли казнить, и от этой мысли горло сжималось. — Стоп, а это что? — я вытащила широкий лист бумаги из-под стопки. На нем были диаграммы, цифры, какие-то чертежи. — Рисунки похожи на механического паука, что преследовал нас. А ниже… смотри-ка, — я протянула бумагу Аллертоне. — Приказ кузнецам Цины делать такие детали, — я скривилась. — Он почти ничего им не платил. Чуть больше, чем платят рабам. Отец зарабатывал почти столько же, продавая дерево.

Аллертон покачал головой.

— Он же тиран. Но зачем ему столько оружия? Если он торгует с Джакани, зачем делать армию?

Я читала дальше бумагу.

— Приказ требует секретности. Если кого-нибудь поймают на разговоре об этих оружиях, его приговорят к смерти! Так тут говорится. Но это странно. Похоже, что король заказывает оружие для армии. Но зачем?

Глава седьмая: Другой взгляд

Аллертон молчал, пока я обыскивала покои короля. Мы не нашли больше ничего о заказе оружий или механических пауках. Ничего не уточняло содеянное Бердсли. Я не могла представить, кого король собирается атаковать с такой армией. Но мы узнали, что он берег оружие на потом. Может, он ждал чей-то атаки. Мысли тут же вернулись к Джакани. Они были самыми воинственными в Эгунлэнде, у них было много шахт и рабов. Они продавали соль и бриллианты. Я понимала, почему король хочет управлять их богатствами, особенно с такой разрухой в Цине. Но, насколько я понимала, королю Джакани нужны были в союзниках, ему нужны были деньги. А потому смысла в войне с ними не было.

Аллертон продолжил уроки. Водяной часто атаковал мысленно, но мог напасть и в реальности, а чтобы уничтожить его, мне нужны были мои силы. Но как бы я ни старалась, я не могла призвать огонь. Зато я смогла создавать маленький ураган, размером с книгу или тарелку, научилась управлять его движением. Ветер слушался меня лучше всех элементов. Я подозревала, что это связано с моим характером. Я не была холодной или горячей, я была сильной, дикой и непокорной.

— Хорошо, Мей. Ветром ты управлять научилась. Насколько я знаю, многим рожденным с мастерством это давалось сложнее всего.

— А огонь? С огнем им управляться было проще? Почему я не могу его призвать?

— Это зависит от сердца. Те, что вспыльчивы и легко злятся, умеют призывать пламя, — рассмеялся он. — Это приносило много хлопот Борганам.

— Но меня легко разозлить, — сказала я. — Почему у меня не получается?

— Ты испытала огромную потерю, — сказал он. — И боль изменила твое сердце. Тебя все еще легко разозлить?

— Многое изменилось после смерти отца. Но я не знаю. Я не знаю, что я.

— А знает ли хоть кто-нибудь? — ответил он. — Ты сама бы поняла это с возрастом. Никто из нас не знает, что делает. Мы лишь выбираем из того, что умеем. Человек, что говорит тебе, что знает все, просто лжет.

Я вздохнула. Неприятно, но я должна была сказать.

— Может, причина того, что я не могу создать пламя, в том, что мне помогает человек, убивший моего отца.

Аллертон отвел взгляд, его челюсть сжалась. Таким безропотным я его еще не видела.

— Я не могу изменить прошлого, Мей. Надеюсь, однажды ты поверишь, что я сожалею об этом.

Я покачала головой, вспоминая, как вел себя Аллертон тогда в палатке. Даже если сейчас он был моим защитником, я не могла отменить своей реакции на него. А если я не могла отвлечься от этого, как я вообще смогу с ним работать? А ведь я должна была помнить и о Казе, и об остальных придворных.

— Почему ты мой защитник? Почему не кто-нибудь другой?

Он замолчал и окинул меня взглядом.

— Из всего лагеря я подхожу больше всех. У меня больше всех знаний. Я изучил больше книг, чем остальные. Но я понимаю, что, несмотря на мои старания, на то, что я — глава Борганов, я не могу не упомянуть это, нашу первую встречу уже не изменить. Ты сможешь увидеть меня не монстром, виновным в смерти твоего отца?

Я думала над этим какое-то время.

— Я пытаюсь, но не думаю, что готова.

Слова повисли в воздухе. И они увеличили дистанцию между нами.

— Почему ты не используешь его? — сказал он сквозь сжатые зубы.

— Что?

— Используй свой гнев ко мне. Ты не сможешь ранить мою душу. Используй его на мне. Сожги меня, — его янтарные глаза сверкали.

Я глубоко вдохнула и уставилась на Аллертона, вспоминая первую встречу. Это было так ярко, словно случилось лишь мгновение назад. Он шел по лагерю Борганов со стражей. Я смотрела, а внутри клокотала ненависть, я знала, что его окружают те же люди, что напали на деревню. Они убили моего отца и похитили рожденную с мастерством. По его приказу. Из-за Аллертона. Забрали бы меня, но жертвой стала Эллен. И они, сражаясь, убили единственного человека, которого я любила. Они убили того, кто растил меня, приглядывал за мной, учил меня жизни.

Я вспомнила, как пламя лизало небо на похоронах отца, и я почувствовала, как в животе разжигается пламя. Я сосредоточилась на этом жаре, проводя его к груди, но стоило позволить ему захватить меня, как в памяти всплыло лицо Каза. Мы сидели у костра и говорили, смеялись. Я видела, как он вел себя, и хотела стать лучше. Я не хотела быть только мстительной. Жар угас, и я опустила голову.

— Я не могу.

Аллертон нахмурился.

— Дурочка! Разве ты не видишь, сколько жизней в опасности из-за того, что ты не можешь разозлиться и использовать огонь?

— А нельзя уничтожить Водяного другим путем? Почему я не могу сделать этого ветром? — я хрипло дышала. На лбу выступил пот. Я должна была использовать больше сил, чем представляла. Но я чувствовала, что руки и ноги слабеют, мне хотелось опуститься на холодный каменный пол комнаты. Все расплывалось, комната темнела…

…и послышался голос.

Что длится мгновение, но помнится всю жизнь?

Что воскрешает тех, кто ушел?

Что остается отражением в голове?

Что различно у других, но одинаково для тебя?

Меня затягивало в видение.

* * *

Сосны и березы. Я узнала эти деревья по пряному запаху. Воздух был знакомым. Дом. Я открыла глаза и увидела сплетенные ветви, тропинку, услышала топот копыт.

Я ушла с тропы, едва успев скрыться. Я выдохнула, сжимаясь в комок за кустами. Копыта удалялись, и я привстала. Вдали виднелась кобылица с каштановой шерсткой, она остановилась. И еще две лошади замерли позади нее. У первого наездника была накидка. И песочного цвета волосы.

Не совладав с любопытством, я пошла вперед. Что-то знакомое было в этих лошадях и их наездниках. И тут я в шоке зажала рот ладонями. Невысокая девушка с темной кожей стояла рядом с каштановой кобылицей. От этого вида я застыла. Я видела себя. Да и юноша… был Казом. Это была наша первая встреча.

— А на что это похоже? Я упала, — послышался раздраженный голос. Сердце ёкнуло. Это мой голос? Значит, я звучала так дерзко и по-детски.

— Странный народ в Хальц-Вальдене, — сказал Каз. — И грубый. Это так ты обращаешься к принцу?

Мое отражение чертыхнулось. Я заметила настороженность в ее глазах, она пыталась взять себя в руки. Она боялась, маленькая и испуганная, немного наивная. Она еще не знала, что ее отец вот-вот умрет. И мое сердце болело за нас обеих.

— Простите, Ваше Величество.

— Высочество, — исправил он. — Но это худший реверанс, что я когда-либо видел, но и этого хватит. Признаюсь, что мы заблудились и опаздываем. Страж увидел редкого белого оленя, мы захотели поохотиться на него. Отец захотел бы себе его голову…

— Да как вы посмели, — мое отражение в ярости сжимало кулаки.

Принц раскрыл рот.

— Прошу прощения? — кожу принца покалывало от возмущения, и я поняла, что чувствую и его. Я чувствовала и видела то же, что и он. Девушка перед ним казалась ему любопытной. Он хотел узнать больше, но она же его раздражала. Она понравилась ему своим остроумием. Но он же видел в ней дикого зверька: дикого кота, что не хочет быть прирученным, который ко всем относился настороженно.

— Как вы посмели охотиться на моего оленя?

— Твоего оленя? Вообще-то ты не можешь приручить оленя, — он приблизился на лошади и с любопытством смотрел на нее. Я помнила, что в тот момент считала его заносчивым и избалованным. Теперь же я видела, что он заинтересован. — Ты.

— Да, он мой, а потому никто не тронет его и не убьет.

Стражи потянулись к мечам, но Каз остановил их. Мне было больно видеть их. Я помнила их тела в таверне. Бедный Каз. Они были его друзьями. Я была тогда поглощена своим горем, не замечая, что и ему больно. И для меня стало открытием, как боль не дает увидеть страдания остальных. Я понадеялась, что больше такого не случится.

Зачем мне показывали этот момент? Да, теперь я видела его с другой стороны. В этот раз я была ближе к Казу. И хотя я не была в его теле, я видела себя его глазами. Меня всегда удивляли его действия. Он относился ко мне, как к равной, что до этого делал только мой отец, но в тот же миг я была неприятностью, а потом лишь стала другом. Теперь же я видела, что была интересна ему. Словно он никогда не встречал кого-то похожего и хотел узнать, почему я такая.

— Конечно, нет. Слава богам. Я бы не хотела быть на месте этой дурочки ни за какие коврижки.

Принц переглянулся со стражами.

— Хочешь сказать, что моя будущая невеста — дурочка? Она же не… уродлива?

Я помнила, как слова Каза задели меня. Он казался мне тогда недалеким. Теперь же я видела юношу, что боялся будущего, свадьбы с незнакомкой. Когда я скрывала мастерство от жителей деревни, я тоже боялась свадьбы с принцем, которого совсем не знала. Почему бы и Казу не бояться?

— Толстая? О, боги, она — свинья? Отец говорил, что она — самая красивая девушка в деревне. Но, без обид, глядя на тебя, я уже ни на что не надеюсь.

В тот момент он заставил меня признать себя уродливой. Каз думал, что я была обычной, когда увидел меня. Но теперь я видела его глазами, и там не было этих чувства. Теперь я понимала, что он пытался сохранить лицо, что он совсем не считал меня уродливой. Его щеки даже слегка порозовели, словно он думал совершенно иначе.

Странно.

— Некоторые считают, что важнее сама личность.

— А она — хорошая личность?

— Нет, — ответила я. — Она ужасная.

Я скривилась от своих слов. Так по-детски. Так глупо. Вместо того, чтобы ходить по лесу и пачкать мамино платье, я должна была провести последние часы с отцом, ценить все то, что он сделал для меня. А я показала непослушание, разозлила на весь день.

Я отошла от Каза, но осталась в лесу Ваэрг. Всадники уехали, и я чувствовала, как глаза покалывает от слез. Я хотела кричать на Водяного, что во всем этом не смысла. Зачем он показал мне нашу с Казом первую встречу? Что это означало? И, что важнее, могла ли я этому верить?

Я еще не вернулась в покои короля, а сидела на траве в лесу Ваэрг, размышляя над увиденным. А если Водяной пытался отвлечь меня от моей цели? Конечно, было заманчиво видеть, что я с самого начала понравилась Казу. Но что дальше? Водяной заточил меня в Красном дворце по какой-то причине, и уж явно не для того, чтобы я страдала из-за юноши, с которым мне не быть вместе.

Но Водяной не контролировал страх людей, что проклял. Я знала, что он показывал наши худшие страхи, воплощая их в видения, но не предсказывал будущее, как я когда-то боялась. Может, и с этими видениями было так же? Может, если я как-то преодолею страхи всех здесь, это разрушит проклятие?

Я в возбуждении вскочила на ноги. Теперь у меня был план. Если я научусь управлять видениями, в которые меня затягивает, может, я смогу изменить и грядущее, помешать тому, чего хотел Водяной. Вот только я не знала, как это сделать.

Воздух разрезал низкий стон, как у раненого животного. Я тут же отозвалась.

— Анта!

Я узнала бы этот крик боли везде. Я побежала сквозь лес, цепляясь за ветки платьем. Я вспомнила, как убегала от отца, беспокоясь об Анте, о том, что с ним могло случиться. Он мой страж, так сказал Аллертон. Он защищал меня, помогал мне расти. Меня заполняли воспоминания, пока я пробиралась сквозь переплетенные ветви: Анта-олененок смотрит в окно, я была ребенком, и он опускал голову, чтобы я могла соскользнуть с его спины, а позже мы неслись по лесу, свободные, как птицы.

— Анта!

Послышался еще один крик. И тут же яркий полдень стал непроглядной тьмой. Я едва видела тропу, пока двигалась по лесу. Мышцы ныли и заставляли замедлиться, я несколько раз споткнулась. Руки были обожжены крапивой, в которую я упала, но я не обращала внимания. Я двигалась вперед, боясь того, что найду, но не в силах отступить и оставить его.

Я сбавила шаги и смогла слышать свое дыхание и треск веток. Где я? Я могла быть близко к смертельному туману или лозам, что высасывают кровь, а то и к нимфе. Я могла быть где угодно. Но я продолжила идти дальше. Намереваясь найти единственного настоящего друга.

Низкий стон. Такой тихий, что это напугало меня.

Дрожащими пальцами я раздвинула ветки куста и прошла через них. И тут я увидела его, лежащего на опавших листьях. Я упала на колени рядом с ним, все внутри сжалось от страха. От страха потерять его. Я забыла, что была в видении. Были только я и мой друг, которого никто не должен был так ранить. Дыхание Анты согревало мою ладонь. Он фыркнул. А потом я почувствовала тепло его крови. Она была повсюду, она впитывалась в землю леса, покрывая его шерсть. Я не могла найти рану, но я понимала, что он ранен серьезно, что он даже может…

Глава восьмая: Маленький принц

Анта.

Я не успела даже прокричать его имя, как меня вернуло в покои короля. Запах одеколона короля смешивался с чернилами и кожей. Земля подо мной казалась слишком твердой, а ладони покалывало от возмущения. Голос Аллертона звучал откуда-то издалека, словно шептал призрак.

Я села. Анта. Что случилось с ним? Я вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. Почему я нашла его одного в лесу, истекающего кровью? Не это произошло, когда я отвела Каза в Хальц-Вальден. Да, он был ранен, но случайной стрелой и не так сильно, как это было в видении.

Водяной добавил мои страхи в видение Каза? В этом не было смысла.

— Мей? Ты в порядке?

Я уставилась на него, а потом опустила взгляд на покалывающие ладони.

— Ожоги от крапивы. Значит, это правда. Это правда! — я вскочила на ноги. Аллертон смотрел на меня в ужасе.

— В чем дело, Мей? — он молил ответить жестами.

— Мне нужно попасть к Анте, — я двинулась к двери в комнате короля и начала крутить кольца замка. Но тщетно, ведь я не знала комбинацию.

— Мей, что ты делаешь? Ты не можешь так уйти, Водяной…

— У него Анта!

— Успокойся и расскажи, что было в видении в этот раз? Ты ведь понимаешь, что нельзя верить всему, что показывает Водяной?

Я пропустила его слова мимо ушей и направилась к коридору. Но остановилась и передумала. Возвращаться в покои королевы долго, и если я попытаюсь найти в ее туннелях выход, то могу заблудиться в поворотах.

— Должна быть подсказка, — я принялась копаться в вещах короля, уже не заботясь, что он обнаружит это. Я сбрасывала бумаги и книги на пол, с маниакальной яростью копаясь в них.

— Что ты ищешь? — осведомился Аллертон. Он стоял рядом со мной, приоткрыв рот.

— Что-то, что поможет покончить со всем этим. Водяной что-то хочет, и я найду это и разберусь с ним.

— Мей, расскажи, что ты видела. Глубоко вдохни и поговори со мной, — сказал он.

Но меня охватывала паника, и я не могла думать адекватно. Загадки крутились в моей голове, я чувствовала кровь Анты на руках, видела серебряные глаза Каза. Воспоминания снова сделали меня девушкой с раной в сердце, которая, как мне казалось, зажила. Но слезы пылали, не проливаясь из глаз.

— Мей, — сказал Аллертон. Его голос стал выше от возмущения. — Хватит игнорировать меня. Я должен знать, что случилось. Что тебя так напугало? Ты впустила в мысли Водяного? Он разозлил тебя?

— Нет, — ответила я, двигаясь по комнате и сбивая вещи на пол.

— Врешь. Сосредоточься.

— Нет, я должна помочь тем, кому нужна.

Он стоял и смотрел на меня, а я пыталась избегать его янтарного взгляда. Он был бессильным, и мы оба это знали. Без телесного облика он не сможет меня принудить.

— Не уверен, что смогу быть твоим Защитником, — сказал он после паузы.

Я замерла и повернулась к нему.

— Что ты сказал?

— Я не могу тебе помочь. Между нами слишком много плохого, и я не смогу заслужить твоего доверия, а Водяного нужно скорее убить. Я мешаю тебе развиваться. Ты не можешь открыться, пока я здесь. Посмотри, ты напугана чем-то увиденным, но не можешь мне рассказать. А я не могу ничего понять.

Я раскрыла рот, понимая, что должна что-то сказать. Но не могла. Он был прав.

— Я должен уйти, — сказал он. — Дать тебе разобраться с этим самой.

Мои глаза расширились.

— Ты бросаешь меня?

Он покачал головой.

— Не совсем. Я буду приглядывать за тобой. И буду здесь, если понадоблюсь.

— Но ты сказал, что ты мне не защитник.

— Я могу присматривать за тобой, — загадочно сказал он.

— Но я останусь одна?

Аллертон не ответил. Он стал прозрачнее.

— Постой, — сказала я. — Я… — нужно было уговорить его остаться.

— Прощай, Мей. Мне жаль, — сказал он, медленно тая.

Я смотрела, как он растворялся дымкой, а на сердце было тяжело. Нужно было крикнуть, что я не это имела в виду, но часть меня задумалась о его правоте. Как нам быть стражем и рожденной с мастерством, если я ему не верю? Я потерла обнаженные руки, пытаясь согреться. Пустая комната пугала.

Последнее видение испугало меня сильнее всех остальных. Я не знала, было ли это из-за близости мне людей, или из-за близости дома в видении, или это Водяной истощил меня, но мысли были спутаны. Я была в отчаянии.

Нужно сосредоточиться на возвращении Анты. Я думала, что он в безопасности вне замка, в конюшнях короля. Но теперь было ясно, что безопасности не было нигде. Я не могла скрываться от Водяного вечно. Хватит прятаться в королевских покоях. Пора столкнуться со своими страхами.

Я искала подсказки на столе короля. Комбинация замка у королевы скрывалась за зеркалом. У короля могло быть нечто схожее. Его стол был центром комнаты. Я представила, каким важным он себя за ним чувствует. Это было на него похоже, в его жестоком стиле. Я пробежала пальцами по поверхности, а потом по внутренней стороне, пытаясь найти резьбу. Но дерево было гладким.

Когда я выдвинула ящичек, то он оказался не таким длинным, как я представляла. И тут я заметила маленькие кольца замка, здесь комбинаций было меньше. Повезло бы мне угадать? Я коснулась пальцем кольца на задней части ящичка под стопкой бумаг. У короля должно быть много тайников с замками Бердсли. Вряд ли он мог запомнить столько комбинаций. Я пробежала пальцами по краю ящичка. Да! Вот! Как и на зеркале королевы, у короля были едва заметные подсказки. В этот раз я рисковать не хотела. Может, комбинации еще понадобятся. Я взяла листок из ящичка и начала записывать комбинации, что уже знала, а потом спрятала листок в карман.

Открыть тайный ход теперь было просто. Когда я убрала фальшивое дно ящичка, то нашла там лишь один скрытый предмет: маленький блокнот размером со священные книжки в Хальц-Вальдене, что были толстыми и помещались в ладонь. Я вытащила его и раскрыла на первой странице.

Я в отчаянии.

Похоже, это дневник короля. И начинался он с этих ужасных слов. Этого я не ожидала.

Нужно, чтобы Бердсли избавил меня от этого страха раз и навсегда.

Я не стала читать дальше. Внутри были личные чувства, что странно, ведь я сомневалась, есть ли у короля здравый ум. Я не хотела знать безумный бред короля-деспота. Мне нужна была комбинация, чтобы я ушла. Я быстро листала страницы и нашла трофей на последней. Король записал комбинации к дверям Красного дворца. Я спрятала блокнот в карман и взяла со стены новый меч. Он был легче предыдущего, но острее.

С новым оружием открывать дверь стало проще. Вскоре последнее кольцо встало на место, и механизм со щелчком открылся. Я взялась за ручку двери и замерла, ответственность была лишь на моих плечах. Я и не думала, что мне будет не хватать Аллертона. Но так и было. Я пошевелила затекшими плечами и проверила рану на боку, тупая боль от которой не исчезала, рассмотрела обожженные руки. Нельзя и дальше падать в эти видения. Меня могут убить там. Нет уж. Хватит. Я хотела встретиться с Водяным и покончить со всем этим.

Я открыла дверь и шагнула в коридор.

Тишина.

Я не была уверена, что там мог ожидать меня большой, покрытый слизью жук. Но я выдохнула с облегчением и тихо помолилась, чтобы не столкнуться с врагом раньше, чем я буду готова к этому.

Я успокоила колотящееся сердце, глубоко дыша, и скользнула за угол с мечом наперевес. Я знала, что должна пользоваться своими способностями, но сталь была надежнее. Она была тяжелой, но мне нравилось это чувство. Резная рукоять напомнила о Казе, и сердце сжалось. Мне нравились его вопросы. Мне не хватало его голоса.

Тишина давила на меня. Я не слышала Водяного. В лесу Ваэрг он ползал по тропам, и панцири на его теле щелкали. Этот шум преследовал меня в кошмарах. Это осталось мне на память от леса Ваэрг. А еще воспоминание о Финне с ножом в груди.

Я сглотнула.

Куда я иду?

Я быстро двигалась по замку, стараясь ступать как можно тише по каменным плитам. Где-то скрипнула дверь. Ветерок? Или Водяной идет за мной? Может, я ошиблась. Последнее видение запутало меня, толкнуло к ошибкам. Я отринула сомнения и пошла дальше.

Пора решать, что делать. Нужно было разом расправиться с Водяным. И все должны были выжить. Страх дразнил меня. Я так и не овладела огнем. А ведь, по словам Аллертона, именно этого боялся Водяной. Но Аллертон ушел. Он бросил меня, и мне нужно теперь действовать самой.

Лестница исчезла под моими ногами. Я задыхалась, падая мимо кухонь к печам в подвале. Я слишком хорошо знала это место.

Я вскинула руку, чтобы вытереть пот со лба, а меня тянуло по коридорам.

— Нет, — прошептала я. — Только не сейчас. Нет!

Я поглощаю сердца.

Я — в твоих кошмарах.

Я — в твоих братьях и сестрах.

Я — в тебе.

Ты уже решила мои загадки, рожденная с мастерством? Или необразованная сельская девочка может лишь разбрасываться словами? Тебе нужен проводник. Позволь провести тебя. Позволь направить тебя…

Я вернулась в покои королевы. В руке я держала иголку и нитку. В другой — сверток ткани, расшитой нежными розами. Солнце светило снаружи. Я села на подоконник, забравшись на него с ногами. Окно было открыто, оттуда был прекрасно виден город. Захватывающее зрелище. Высокие магазины были выкрашены в яркие цвета, красный и коричневый, и усеяны вывесками и надписями. За ними виднелись вспаханные поля. На некоторых уже взошли ростки, некоторые оставались темными. Еще дальше простирались зеленые поля Эгунлэнда, ограниченные лесом. Север был известен своей зеленью, и выглядело все просто прекрасно.

Я вернулась к работе. Иголка сновала по ткани, создавая рядом с розами нежные зеленые листья. Хороший экземпляр в мою коллекцию, может, самый лучший. Я прилежно училась этому, после того как мама ругала меня за плохую вышивку. Я глубоко вдохнула, помня, что мама была очень сложной. Сердце сжималось от любви и печали, горечи и ненависти. Она была жестокой женщиной, одержимой успехом дочери, но в то же время ревнивой. Корсет был затянут слишком туго, чтобы позволить мне вздохнуть.

— Мамуля, смотри, что я умею.

Я повернула голову на голос. Волосы песочного цвета всегда заполняли мое сломанное сердце радостью. Казимир играл на противоположной стене замка. Я тут же выронила вышивку и вскочила на ноги. Он был высоко на крепостном валу.

— Казимир, прекрати сейчас же. Залезай в окно! — я заламывала руки, ужасаясь от вида моего ребенка в таком опасном положении. — Остановись!

— Но, мамуля, Линдон сказал, что тебе понравится.

В свои шесть лет и четыре месяца Казимир, хоть и был старше, но явно был наивнее двухлетнего. Линдон же больше походил на расчетливого старика. Он был выше Казимира и жаднее, и он все еще оставался выше Казимира, пока мальчики росли.

— Нет, Казимир. Мне не нравится. Я не злюсь, но ты должен развернуться и спуститься к окну. Давай же, милый.

Сердце бешено билось, я прижала руки к груди. Где Линдон? Зачем он сказал это Казимиру? Ему было лишь четыре, но он был опытным. Я боялась, что это из-за того, что он так много времени проводит с королем. Плохое влияние.

Казимир маленькими шажками двигался к окну, и я начала успокаиваться. Когда он окажется в безопасности, я обниму его и вдохну запах его волос. Мне было больно не ощущать его тепло в своих руках, боль стремилась и к другому ребенку. Но на нее я не обращала внимания. Я никогда не понесу еще одного ребенка от короля. Знала бы я раньше то, что знаю сейчас…

Вздрогнув, я поняла, что темная голова моего второго ребенка ждет Казимира у окна. Линдон стоял, будучи слишком высоким для четырех лет, и ждал брата.

— Линдон, отойди от окна и пропусти Казимира, — крикнула я из своего окна. На окнах были прутья, но маленький Казимир мог легко пролезть между ними.

Я застыла. На лице Линдона была улыбка, из-за которой волосы вставали дыбом. Я молилась.

— Линдон, помоги брату вернуться во дворец. Линдон, делай это, или мамочка будет ругаться, — я отошла от окна, готовясь бежать по замку. Но я не успею. Слишком далеко они были. — Стража! Стража! Помогите моему сыну! — я знала, что звать стражу бесполезно. Их оставалось мало. — Финан! Помоги нам, Финан!

Линдон схватился ручками за прутья. Казимир плакал. Он понял, что наделал, и испугался. Сердце сжалось от его крика. Он так напуган. Я должна идти к нему.

Я выбежала из комнаты, двигаясь на плач. По пути я выглянула в окно. Видно было не так хорошо, как из моей комнаты, но тут я видела, как руки Линдона тянутся к Казимиру.

— Да, помоги брату, — крикнула я мягким голосом.

Я уже собиралась продолжить бег, когда заметила ладони Линдона. Он не расставил их, словно хотел бы взять Казимира за руки, он сжал их, словно собирался толкнуть его.

— Линдон! — закричала я. — Нет!

Крик разнесся по замку. Я рухнула на колени. Одной рукой я тщетно сжимала прут окна, словно могла дотянуться до него. Я никогда уже не вдохну запах его волос. Я никогда не почувствую его тепло в своих руках. Я всегда буду видеть, как он падает…

Шажки стучали по каменным плитам. Высокий ребенок появился из-за угла.

— Ты печальна, мамочка? Теперь я стану королем. Разве ты не этого хотела? Папочка так говорил.

Я проснулась в холодном поту. Слава богам, лишь сон. Но я захотела проверить мальчиков.

Я собиралась встать с кровати, когда заметила, что в комнате есть кто-то еще.

— Казимир? — сказала я. Голос сорвался шепотом.

— Нет, мама, твой второй выбор.

Горло сжалось.

— Линдон, милый мальчик…

— Запомни это, — сказал он ледяным тоном. Линдон никогда не был нежным ребенком. Он всегда как-то странно взаимодействовал с миром, но этот тон отличался. Он пугал меня. — Я знаю, что ты обо мне думаешь. Я знаю, что я — не твой любимчик. Я даже думаю, что ты меня не любишь. Папочка любит. Казимир ненавидел меня. Может, поэтому я ударил хнычущего мальчика мечом, кто знает.

Мой голос дрожал.

— Почему… ненавидел?

Линдон бросил на кровать две головы, словно они были буханками хлеба. И снова крик сорвался с моих губ, разносясь по замку. Я сбросила головы с кровати и прижала к груди колени. Мой сын и мой муж. Мой сын. Милый Казимир. Мой Каз. А я отбросила его, как жука.

Он умер жестокой смертью.

Слишком много боли. Я сломаюсь.

— Я стану королем, — сказал Линдон. — Как только избавлюсь от тебя, — он поднял окровавленный нож, на лезвии сверкнул лунный свет. Ужасающая усмешка отражалась на стали.

Глава девятая: Охотница

Я втянула воздух, проснувшись, а по лицу текли слезы. Хуже еще не было. Я была королевой в этом видении. И ничего не могла изменить. Я была такой беспомощной. Я чувствовала боль матери, чей сын погиб от руки брата. Я видела, как ее мир рухнул за один ужасный миг.

Горло горело, пока я пыталась сдержать всхлипы. Я вытерла слезы рукавом. Бедная женщина. Из всех страхов, что я испытывала, ее был самым тревожным.

Я подняла голову и попыталась собраться с мыслями. Водяной насмехался надо мной перед видением, насмехался над моим неумением решать его загадки. Я знала только одно, зато точно. Он был злом. Настоящим злом. Но мысли все еще путались. Видения не имели смысла. Мне нужно что-то забрать у каждого? А связаны мы были лишь страхом. Эллен боялась, что отец узнает ее секрет, Каз боялся брата, Бердсли боялся своих изобретений, а королева — младшего сына. Но одно видение выбивалось. Видение о лесе Ваэрг, когда я видела уже случившееся глазами Каза. Зачем Водяной показал мне это?

Видения только путали. Если Водяной хотел убить меня, то он должен был напасть из-за угла и обездвижить своей сывороткой. А ведь при нашей первой встрече я сама почти убила себя. Но он скрывался. И пытал разум вместо моего тела. А потому я должна была отыскать его сама, пока еще не сошла с ума.

Я взяла себя в руки и продолжила свое дело, но не могла не думать, хотел ли король в тайне выдвинуть на трон Линдона. Если это так, то он собирался убить собственного сына, при чем сделать это до того, как Каз женится на Эллен. Король ведь еще верил, что Эллен была рожденной с мастерством, и он хотел, чтобы будущая королева была такой. Может, потому Бердсли и был так печален. Может, король рассказывал Бердсли, что собирается убить Каза.

Но он не мог этого сделать. Я не могла поверить. Но я все равно верила, что для не такого любимого сына короля и наследника престола грядут опасные времена. Когда проклятие падет, нужно будет предупредить Каза или королеву о своих подозрениях. Мне не нравились эти мысли о Казе в опасности. Но вид его убитого… был ужаснее.

Все тело дрожало от страха и усталости. Мне нужно было поесть, а потом уже охотиться на Водяного. Я давно не пила, живот голодно урчал. Прижимаясь спиной к стене, я тихо шла по замку. Кухня была этажом выше.

На кухнях царила зловещая тишина. Я уже привыкла, что повариха прогоняла меня от жаркого и била по рукам деревянной ложкой, когда я пыталась стащить печенье. Сердце сжалось, когда я увидела ее, упавшую на длинный стол, раскинув руки. Ложка все еще была в ее руках. Я перетащила ее в кресло, а потом и ее помощников. Так они хоть не поранятся, когда проснутся.

Я сглотнула. Если проснутся.

Впервые с момента появления проклятья я задумалась о том, что могу проиграть. И все из-за странностей, с которыми я столкнулась. Я же была лишь девушкой, что не может использовать свои силы в полном размере, как и хорошо сражаться мечом. Я так и не поняла, как бороться с видениями. Что случится тогда с невинными людьми, запертыми в подвале? Они просто умрут? Останется ли Красный дворец во власти проклятия на долгие годы? Эгунлэнд погрузится в хаос без власти королевской семьи. Я ненавидела короля, но пустой трон был еще хуже. Кто знает, что затеется, чтобы занять его, или какой еще тиран сядет на трон?

Бремя понемногу увеличивалось, моя спина склонялась под его весом. У меня был выбор: я могла выдержать это бремя, поднять голову и пойти дальше, а могла и сломаться под его весом. Я не была готова сломаться. Я отказывалась видеть страдания невинных людей. Аллертон был прав.

Кухню не затянуло паутиной, как остальную часть замка. Но тишина была подавляющей, и я напряглась, когда ударилась о кастрюлю на полу, и гул ускорил биение моего сердца. Я поставила ее на стол и направилась в кладовую.

Мне не разрешали сюда заходить, и я знала, что там повариха прячет запасы еды для всего замка, а потому там я могла что-нибудь найти. Я сглотнула, увидев свежий хлеб и запеченное мясо. Я поспешила на кухню за сумкой. Пришлось сделать ее из фартука, чтобы повязать на спину. На обратном пути в кладовую я заметила корзинку свежей клубники и сунула одну в рот. Сок ее был вкусным.

После завтрака из хлеба, ветчины и сыра я наполнила фартук кусочками запеченного мяса, хлебом и фруктами, связав его и прицепив к плечам. Дополнительно я взяла с собой свечи и спички. Я подняла меч и взмахнула им. После еды мне полегчало, и я выпила вина, согревая кровь и прибавляя себе смелости, теперь я была готова. В этот раз я была уверена, что уничтожу Водяного. Время охоты.

Пока я шагала по коридорам Красного дворца, то вспоминала, как отец брал меня с собой на охоту. Из меня была никудышная охотница. Мне не хватало терпения, и я пугала добычу, когда выбегала на нее с луком наперевес. Часто я слишком быстро выпускала стрелу, и зайцы с оленями сбегали, а я промахивалась.

Отец говорил, что мое сердце не для охоты. Но когда мы тренировались на деревьях, я попадала в яблочко. Но промахивалась, когда нужно было убить. Он думал, что мое сердце управляет головой, а потому я и не могла убить животных. А потому охотился отец, а я готовила, баюкая уязвленную гордость. Я всегда считала это слабостью, а потому пыталась скрыть от Каза свое нежелание убивать. Но после слов Саши мне пришлось признать это.

Но я не могу проявлять слабость, сражаясь с Водяным.

Я шла по восточному крылу, а логика подсказывала, что Водяной скрывается где-то в западном. Я отправилась в ту сторону, цепляясь за рукоять меча. В этот раз я не могла упускать шанс. Никто не поможет мне, даже Аллертон. Я не могла колебаться. Я не могла касаться каблуками каменного пола или уронить хлеб. Я должна оставаться настороже. Я должна быть готова. Кожу покалывало от недовольства, а недавняя еда урчала в желудке. А если мне не хватит смелости?

Я сосредоточилась на Анте из своего видения. Оно было другим. Словно Анта видел меня, по-настоящему видел меня. Я могла, конечно, ошибаться. Водяной мог меня путать. Так ведь он и действовал. Пытал страхами, пока у тебя не кончались силы сражаться, силы вообще думать. Но это было предупреждением. Должно было. Закрывая глаза, я чувствовала теплую кровь на своих пальцах. Он в опасности, а когда Анта в опасности, я бежала к нему со всех ног. И в этот раз все было так же. Вот только мне мешало проклятие.

Где-то на западе замка раздался звук. Слабый, но стук сопровождался быстрым движением. Я застыла. Сердце забилось быстрее, и я прижалась к стене, поднимая меч и слушая.

Тишина.

Несколько мгновений, и я пошла дальше, ступая мягко, как кошка. Я боялась дышать, ладони покрыл пот. Я схватилась за меч крепче, нельзя было его ронять. Еще никогда тихие шаги мои не казались такими громкими.

Клац-лац-лац-рик-ик-ик.

Водяной! Я повернулась на звук, но столкнулась с пустотой. Я не контролировала дыхание, и оно всхлипами вырывалось из груди.

Лац-лац-клац-клац.

Я тут же вспомнила лес Ваэрг. Как мои руки и ноги быстро сковала сыворотка. И я тут же проверила, не попала ли на меня эта жидкость.

Те ужасные видения вспыли в сознании: служанка Каза, неравная королю, одинокая и пытающаяся покончить с жизнью. Я хотела выбраться из того видения. Я ведь хотела покинуть Красный дворец и уйти в Хэдалэнд, оставив Каза жить с Эллен без моего вмешательства. И, охотясь на Водяного, я боялась того, что стану той женщиной из моего видения.

Нет. Этого от меня и хотел Водяной. Я знала, что не смогу остаться с Казом, что всегда буду одна. Я не так сильна. Я слабая, и позволила своим страхам поглотить меня.

Я подняла меч и продолжила идти. Восточное крыло было длинным и извилистым, многие комнаты не использовались. Но я шла к библиотеке на западе, проходя уснувших стражей и пыльные гобелены. Свет лился из узких окон, очерчивая пылинки, что плавали в воздухе, бросая на пол яркие полосы.

Шум вернулся, но в этот раз я была готова.

— Твое щелканье не пугает меня, слизняк-переросток!

Мой голос эхом разносился по коридорам замка.

Клац-лац-лац-скриии-лац.

И все же волосы от звука встали дыбом.

Я успокоила себя, поднимая меч. Я шла на звук, успокаивая дыхание и думая о ветре. Я должна была убедиться, что силы будут при мне в сражении.

Рожденная с мастерством, не стоит так бояться, — сказал он. — Я не этого добиваюсь.

— Тогда чего? Скажи, что тебе нужно.

Хриплый смех звучал в моей голове. Я захотела зажать уши руками.

Тогда ничего не получится, рожденная с мастерством. И все же ты поймешь, что я хочу. Тебе придется.

— Почему?

Я шагнула за угол, ожидая увидеть его огромное склизкое тело. Но его там не было.

— Почему?

И снова смех, от которого я скривилась. Я никогда не слышала такой злой смех. Зло пыталось забраться в мое сердце.

Я больше не могла терпеть это. Я должна была покончить с этим. Еще один поворот ничего не принес, и я бросилась бегом к библиотеке.

— Что ты сделаешь с Антой? Если тронешь моего оленя или Каза, я тебя убью!

Смех стал громче. В этот раз он звучал не в голове. А справа. Я развернулась и последовала на звук. Я проходила мимо старых картин королевской семьи, пыльных доспехов, а меч становился тяжелее, и мышцы болели.

— Выходи и сразись, трус! — закричала я.

Всему свое время, рожденная с мастерством, — дразнил он.

И тут я поняла, что он меня обманул. Пока я гналась за смехом в своей голове, Водяной сбежал в другую сторону. Я выругалась и развернулась. Где он?

Я должна была рискнуть. Если я пробегу через библиотеку и поверну налево, то смогу перехватить Водяного, пока он двигается к западному крылу. Он должен удаляться от меня. Это могло не сработать. Водяной мог уже свернуть куда-то, но я должна была попробовать.

Я схватила рукоять меча крепче и вошла в библиотеку через огромные деревянные двери. Комната была большой с дополнительным балконом над стеллажами. Вообще-то, я любила библиотеку, она напоминала мне о времени, когда отец учил меня читать, но сейчас мне было не до этого, я была напряжена, а в горле пересохло. Но я сосредоточилась. Я думала о ветре, пока шла по библиотеке. Я представляла воющие ветра и ураганы. Я рисовала мысленно двери по другую сторону библиотеки и коридоры за ней. Я могла послать по ним ветер, чтобы поймать Водяного, чтобы выхватить преимущество.

Бежать и призывать ветер одновременно было сложно, перед глазами потемнело, и я едва не упала в обморок. Покачав головой, я взяла себя в руки. Ураган полетел вперед, терзая по пути гобелены.

Я бежала за ним, вскинув меч. Тишины в замке уже не было, но пропало и клацанье Водяного. После библиотеки я повернула направо и последовала за своим вихрем. Больше я ничего не могла делать, но пыталась уловить глазами черный силуэт. Сила урагана ранила бы даже Водяного.

Я уклонилась от обломка. Ураган отреагировал на мой приказ и ускорился, словно был верным псом. Я обхватила рукоять меча обеими руками, мы были близко. Сердце колотилось. Вот и он. Вот и миг, когда я уничтожу Водяного.

Визг послышался среди воя ветра. Я прорывалась сквозь ураган, что не ранил меня. А пот серебряная фляжка, пролетая, больно ударила по плечу.

Когда я увидела его, кровь застыла. После леса Ваэрг я видела этого монстра впервые, и все его насмешки, загадки и издевки закружились в голове, словно и там был ураган. На ужасающий миг я застыла в его присутствии. Водяной встал на дыбы, приподнятый ветром. Множество его ножек шевелились в воздухе, зубы клацали друг о друга. Его тело извивалось, и панцири ударяли друг о друга, казалось, что и там у него есть зубы. Он посмотрел мне в глаза, прозрачный зеленый цвет окружал черноту. Увидев меня, он плюнул сывороткой, но ветер сбил ее.

Еще один небольшой ураган должен был вытащить пару кирпичей из стен, но не все сразу. И кирпичи падали на Водяного, ударяя его. Я быстро остановилась, поняв, что так разрушу весь дворец.

Ты не так сильна, как я, рожденная с мастерством, — дразнил меня он. — Где же твой белый олень? Кто теперь тебя защитит?

При упоминании Анты я бросилась вперед и ударила Водяного. Но поняла слишком поздно, что этого он и хотел. И посреди урагана и кирпичей Водяной умудрился ударить меня одной из своих заостренных ножек, царапая мне лицо и грудь. Я отступила, ошеломленная, и Водяной плюнул в меня сывороткой.

Что бы ты ни увидела, он никогда тебя не полюбит. И не из-за той поддельной рожденной с мастерством, а из-за того, что ты соврала ему.

Ломай сердце на куски,

Я всегда вру, ошиблась ты.

— Нет! — крикнула я. Плохо дело. И меня утянуло в видение.

* * *

И снова Каз. Его глаза уже не были в слезах, он и не был мальчиком, а стал спокойным юношей. Но пока я смотрела, как он стоял у окна и смотрел на море, он напоминал мне того мальчика, а не Каза, которого я знала. Я вспомнила кошмар королевы, и сердце сжалось. Я дважды видела, как его убивают. Боль уже была невыносимой, и не из-за эмоций королевы, что я почувствовала тогда, но из-за того, что я страдала, когда страдал он.

Он заговорил. Он не знал, что я здесь.

— Что же мне делать? — прошептал он. — Мей. Мей, что мне делать?

Он печально покачал головой.

— Я никогда не полюблю ее.

— Не полюбишь кого? — крикнула я. И побежала к нему, но он вряд ли смог бы меня увидеть. — Кого ты не полюбишь?

Я всегда была призраком в этом мире. И он вряд ли смог бы увидеть меня. И это не нужно было доказывать, я это чувствовала: я лишь призрак в этом мире. Дух девушки. Призрак, приставший к нему. Но мое сердце оставалось живым, и ему было больно.

Я потянулась к нему. Он склонил голову и вцепился в подоконник открытого окна. Холодный морской ветерок взлохматил его волосы, потрепал воротник туники. Я хотела, чтобы он посмотрел на меня серебряными глазами. Хоть раз. Всего раз.

Я вспомнила его глаза, полные слез.

Но одно было правдой. Он, видимо, говорил обо мне. Он сказал мое имя. Каз никогда не полюбит меня, переступит через мою жизнь. Зато я получила подтверждение.

Но, когда я повернулась к Казу, мир переменился. Я выдохнула, и меня затянуло в другую комнату.

Я вернулась в бальный зал. Тишина колокольной башни заменилась вихрем платьев и громом оркестра. Музыка была быстрой, отличаясь от прошлого видения про бал. Мою грудь сдавило, а значит, я снова была в корсете.

Я коснулась рукой шеи, чувствуя холодок, а волосы оказались собраны в косы, и маска закрывала мое лицо. Но я была собой. Моя кожа осталась смуглой, я стояла не как подобает леди, а при виде еды я сглотнула.

Может, я снова увижу маленького Казимира. Но я тут же предположила с болью, что Линдон в третий раз попытается убить Каза.

Но комната закружилась. Мои ноги двигались в такт музыке, меня уносил танцор. И я словно делала это раньше, тело знало, как реагировать. Если я и была в чьем-то видении, то играла в нем себя. Я подняла взгляд на потолок. Подсвечники украшали ткани. Они кружились надо мной, пока я танцевала.

Партнер был высоким и в маске, что скрывала лицо. Тень мешала увидеть цвет глаз. Маска закрывала и волосы. Но руки его были сильными, он уверенно двигался по полу, хотя я спотыкалась. Танцевала я не очень хорошо, но это его не беспокоило. Он прижал меня к себе крепче, пока между нашими телами не осталось меньше пальца расстояние. Может, это было слишком близко для вежливого танца, но моего партнера это не беспокоило. Он с легкостью справлялся с танцем и всем балом. Его одежда была красивой. Тунику украшала золотистая вышивка. Видимо, он был очень богатым.

И только теперь я взглянула на свое платье, ожидая, что оно будет из дешевой ткани и потрепанным. А вот и нет. Оно было красивым и белым, по ткани серебром были вышиты цветы.

— Ты хорошо танцуешь, — сказала я. Слова сорвались бездумно.

— Как и ты, — ответил он. Но его слова были сдержанными, словно он нервничал.

Я расслабилась. Я долго наслаждалась поворотами танца и тем, как мое платье касается тела. Теплая рука моего партнера лежала на моей спине. Его прикосновение успокаивало меня, я могла успокоиться, и с каждым шагом танца мы становились все ближе друг к другу. Мы были так близки к скандалу, но меня это не беспокоило. Я увлеклась мыслями об этих руках вокруг меня и о желании снять маску. Я хотела увидеть его глаза и узнать.

— Может, нам не помешает немного свежего воздуха, — предложила я. Слова снова сорвались с губ так, словно я ими не управляла. Словно я играла чью-то роль в пьесе, и кто-то управлял марионетками. Водяной?

— Звучит неплохо, — сказал он.

Мы с неохотой разжали объятия. Без его рук мне было холодно. Я чувствовала, что на нас смотрят, когда мы вышли из бального зала. Какая-то женщина сказала:

— Вы их видели? Ему не стоит танцевать с кем-то вроде нее. Что скажет принцесса?

Мои щеки обожгло от стыда и возмущения. С кем же я танцевала, если принцесса расстроится?

Мы прошли по пустому балкону, что выходил в прекрасный сад. Воздух был теплым и пах лавандой и сладостями. Плющ обвивал перила. Я повернулась к своему партнеру по танцу, но не успела озвучить вопрос. Он снял маску, поняв, что я хочу спросить.

Каз?

Глава десятая: Неудавшийся побег

— Мей, — сказал он, и в голосе не было тревоги, тон был торопливым. — У нас не так много времени, пока принцесса… Я не должен был так с тобой танцевать. Слишком опасно.

— Но, Каз! — я потянулась к нему и взяла за руки. — Не надо! Я хочу быть с тобой.

— И я, но если Эллен, принцесса — как же мне не нравится говорить это — если она поймет… Тебе придется уйти. Тебе придется покинуть это место, — выпалил он. — Она сильна, и она убьет тебя, если узнает. Прости, Мей.

Эллен — принцесса? Но, значит, они сыграли свадьбу. Сердце сжалось.

Он подцепил пальцем мою маску. Я не успела ничего сделать, а его губы прижались к моим. Поцелуй был нежным, но все равно разжег мои чувства. Я чувствовала знакомый запах Каза, сладкий и острый. Мускус, ягоды, лимоны…

— Идем, нужно тебя спрятать. Верни маску. Я знаю путь из замка, тебе придется пойти по нему. Уйдешь туда, где безопасно. Я не могу вечно терять тебя, Мей. Не могу.

Мы вернулись в бальный зал и прошли в коридоры. Каз шагал по ним, игнорируя шепоты и взгляды. Он остановил меня у стола с напитками и склонился ко мне, словно мы говорили.

— Ничего не говори. На нас смотрят. Подожди, пока им станет скучно, и я помогу тебе сбежать, — сказал он. — А эти пирожные вкусные, да? — он оглянулся через плечо. — Сейчас.

Мы выскользнули из бального зала и отправились дальше по коридору. Мои туфли стучали по камню. Я сняла их. И теперь я могла поспевать за Казом.

— Куда мы идем? — спросила я.

— Я отведу тебя в туннели. А потом иди к Анте. Уезжай отсюда. Другого выхода нет.

— Ты не пойдешь со мной?

Он покачал головой.

— Я не могу. Я должен думать о королевстве. Отец болен. Если я уйду, Линдон сможет захватит трон. Мы оба знаем, что он сравняет Эгунлэнд с землей. Я не могу этого допустить.

Я знала, что он прав, но все равно было больно.

— Куда мне идти?

— К Саше, — сказал он. — Она укроет тебя в лагере Борганов. Знаю, ты еще злишься на них, но ты знаешь, что она — хорошая. Она с этим не связана.

— Знаю, — сказала я. — И пойду к Саше.

Каз остановился, и я в третий раз оказалась у покоев королевы. Он покрутил кольца, выстраивая их правильно, а потом позвал меня в комнату. Он открыл скрытую дверь в ванной, подвинув другие кольца на двери изнутри. Он схватил меня за руку и повел в туннель.

— Я еще увижу тебя? — и мне показалось, что я уже говорила эти слова.

— Я не знаю, — ответил он. Его лицо напряглось. Челюсти сжались, как и зубы. — Прости, Мей.

Я взяла его за руку.

— Это не твоя вина.

Мы снова поцеловались, но в этот раз настойчивее. Его тело прижалось к моему. И это ощущалось нормальным и правильным, и часть меня кричала, что я не смогу перестать целовать его, что я не отпущу его. Когда он отстранился, у меня кружилась голова. Я пошатнулась. Каз поймал меня.

Повороты и изгибы туннелей менялись. Я пыталась запомнить их, считая, сколько раз мы поворачивали влево и вправо. Но все выглядело смазано. Фонарь Каза раскачивался, мы спешили, тени падали на стены. Я вспомнила театр теней в Хальц-Вальдене, когда актеры руками делали силуэты. Я помнила силуэт волка, что так меня напугал, что я не могла уснуть две ночи. А ведь отец предупреждал, что я еще маленькая, но я настояла…

На стене слева я заметила вырезанные слова. Они были маленькими, почти стершимися. Я должна была прочитать их, но я не управляла телом в этом видении. Ноги продолжали спешно шагать. Я могла повернуть голову, но мое тело не слушалось.

Но вот он. Вот шанс понять, пока я не вернулась в свое тело и к Водяному. Я была собой. И я должна была понять, как управлять этими видениями, потому что так я могла уничтожить Водяного.

Я могла лишь надеяться, что мастерство осталось со мной. Если королевство зависело от магии, то и магия Водяного была подобна моей. Если я попытаюсь управлять телом… может…

Я попыталась замедлить свои шаги. Я отстранилась от Каза, пытаясь высвободить свою руку из его. Тело вело меня вперед, но я глубоко вдохнула и очистила сознание. Когда моя рука отпустила Каза, я поняла, что у меня почти получилось. Теперь нужно замедлить шаги.

— В чем дело? — сказал Каз.

— Я… я… — управлять голосом было сложнее. Я заставляла себя говорить. — Нужно кое-что увидеть… слова на стене…

— О чем ты говоришь? Мей, нам нужно уходить.

— Не могу… — сказала я. — Нужно…

Я заставила себя отступить. Сначала я не могла развернуться и шла спиной вперед, но я продолжила бороться и смогла обернуться, поспешив по проходу к тем словам. Были ли они важны для уничтожения проклятия?

— Мей! — позвал Каз. — Что ты делаешь?

Я слышала его шаги, он спешил ко мне.

— Мне нужно кое-что увидеть, — настаивала я.

— Что же?

— Вот, — я указала на слова. Там было: Зп Чорть Соран.

— Видимо, это подпись некого Сорана, — сказал Каз. — Нам нужно идти.

— Зачем оставлять здесь подпись?

Каз пожал плечами.

— Кто знает, что есть на этих стенах. Некоторые могут скрыть в себе тело. Может, кто-то из старых царей убил или заточил здесь своего противника. Я об этом раньше не думал.

— Зп Чорть Соран, — громко сказала я. Слова звучали странно и разобщено.

— Перестань, — торопил меня Каз. — Смотри, под ними есть символ. Видимо, инструмент бедняги застрял в стене, — он указал на мох на стене. Под ним виднелся рисунок глаза.

Я выдохнула.

— Смотровая площадка.

— Что? — спросил Каз.

— Бердсли говорил, — я понимала, что это ключ. Что-то могло решиться здесь. Я склонилась к стене, оглядывая ее, касаясь пальцами. Может, мое воображение искало что-то, чего здесь не было, но прямоугольник под словами был более гладким, чем другой камень. Это вызвало мои подозрения. Может, там была фальшивая стена.

— Это не важно. Мей, Эллен знает о нас. Тебе опасно быть здесь.

— И что Эллен сделает? — спросила я. Сейчас я полностью управляла собой. И могла говорить и идти, как захочу.

Он покачал головой.

— Не знаю. Но для короля опасно обнаружить меня с тобой. Он этого не упустит. Они с Линдоном постараются убрать меня. Клянусь, они замышляют что-то. И порой я не сплю ночами, ожидая подвох. Боюсь, сначала они доберутся до мамы. Я не могу бояться еще и за тебя. Я… хочу, чтобы ты была в безопасности, Мей.

— Тогда я пойду, — сказала я. Хотелось еще рассмотреть стену, но меня могли здесь ранить, могли даже убить. А еще глаза Каза умоляли меня, и я не могла сопротивляться. Я коснулась его щеки. — Обещаю, — а потом меня пронзила эмоция, что почти сбила с ног, и я не смогла себя остановить. — Я люблю тебя, Каз. Мне понадобилось много времени, чтобы понять это, — вместе со словами по коже прошла волна жара. В видении я была смелой. Я смогла быть не собой. Я говорила за себя, а не как кукла Водяного.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он, выдохнув. Он схватил меня за руку, глядя мне в глаза. Сердце колотилось. Но момент был мимолетным. Я хотела прижаться к нему. Я хотела остановить время. Я хотела сохранить этот миг, растянуть на бесконечность. Больше всего я хотела, чтобы этот миг был настоящим, а не частью игры.

— Но нам нужно идти, — настаивал он.

Я взяла себя в руки и кивнула. Мы поспешили по туннелю. Каз направлял нас. Я представила, как он и его мама учатся ходить по этим туннелям. Королева правильно побеспокоилась о безопасности в Красном дворце.

Каз задыхался и раскраснелся к тому времени, как мы достигли большой деревянной двери с замком, что был сложнее предыдущих.

— Если пройти здесь, ты попадешь в канализацию Цины. Там тебя ждет страж с Антой. Прости, Мей. Был бы другой способ. Хотел бы я пойти с тобой.

Неожиданные слезы потекли из моих глаз. Я управляла телом, но эмоции взяли верх. А разве этого мало: роман с Казом? Опасность от Эллен? Побег?

— Я смогу написать тебе, когда доберусь до Саши? — сказала я.

— Да, но пиши моей маме. Она передаст мне. Прямые письма опасны. Они придут за мной, Мей. Я чувствую.

— Тогда я останусь и защищу тебя, — ответила я.

— Как? Нет, я хочу, чтобы ты была невредимой.

— Я сильнее, чем ты думаешь.

Каз отвернулся от меня и принялся работать с дверью. Она открылась, и запах гнилостных сточных вод сжал мне горло.

— Иди, — сказал он.

Мои глаза затуманились. Я поцеловала Каза. Но в этот раз я управляла собой, и я давно ждала этого момента. Я тонула в нем, запоминая каждый миг. Я вдыхала его запах, вкус меда булочек Цины. Я могла всю жизнь проживать этот миг. И пусть он был нереальным, я его запомню. Весь.

Мы отстранились, и я двинулась к туннелю канализации, когда послышался свист и стук. Что-то горячее вонзилось мне в спину, теплая жидкость потекла по поясу.

— Что…? — сказала я, замерев, голова кружилась. Каз схватил меня за запястье, на его лице читался ужас.

Еще свист и стук, и стрела попала в мою грудь. Ноги подкосились.

Мужчина в золотом вышел из тени. Он усмехался волчьим оскалом.

Король.

— А я говорил, что в этот раз не промажу.

Туннель темнел, а я видела слезы в глазах Каза.

* * *

Я проснулась от жгучей боли в теле. Грудь и спина горели. Водяной ушел, но из ран текла кровь, расплываясь по каменному полу. Перед глазами мелькали черные точки, и я хотела закрыть их, но услышала голос.

— Останься со мной, Мей. Не засыпай.

— Саша? Что ты здесь делаешь?

Вспышка рыжих волос. Зрение затуманилось, но я увидела ее бледное лицо.

— Похоже, я твоя новая защитница. Аллертон вернулся в лагерь. Было ужасно смотреть, как его душа возвращается в безжизненное тело. Нет, не двигайся. Ты сильно ранена. Лежи смирно.

Из-за боли я потянулась к Борганам. И в этот раз забрала душу Саши. Ее знакомый голос успокаивал меня, но мне не нравилось, что она в опасности из-за меня.

— Я не могу коснуться тебя, Мей, так что раны придется перевязывать самой. Рана на груди кровоточит сильнее, чем та, что на спине. Ее нужно чем-то зажать.

— Это… не первая рана, — сказала я, пытаясь перевязать рану на груди. — Есть еще порез на боку. И Водяной попал по моему лицу. Этого… слишком много. Я не выдержку.

— Ты сможешь, — сказала она. — Ты — рожденная с мастерством, ты быстро исцеляешься. Прижми руки к ране на груди и думай о земле. Помнишь, как в лесу Ваэрг тебя ранила Профета?

— Да, — сказала я. — Помню.

— Эта рана куда хуже, чем те, она заражена. Думай о земле. Думай о корнях, что тянутся в почве, и это тебя исцелит. Сделай так. Перевяжи рану крепче и думай о корнях.

Я следовала ее указаниям, крепче затягивая дрожащими пальцами самодельную повязку.

— Это был король, — пробормотала я. — В видении. Он выстрелил, потому что я была с Казом. А Каз сказал, что любит меня.

Саша нахмурилась.

— Очередное видение Водяного?

— Не знаю, — сказала я. — Не знаю, что в этом правда, а что ложь. Я запуталась, Саша. Я не знаю, чему верить, — я чуть не подавилась слезами. Я так устала. Я почти сломалась от игр Водяного. Чем дольше это длилось, тем меньше смысла я видела в это игре. Сейчас мне казалось, что это изощренный способ пытать меня и убить.

— Верь в себя. Верь, что ты выживешь и убьешь этого заигравшегося червя, — сказала Саша. Ее губы сжались, а красные пряди упали на лицо. Она была в той же накидке с капюшоном, что и все Борганы.

— Рада, что это ты, — сказала я.

— Ты звала меня, — ответила она. — Я и не знала, что я — защитница, но ты позвала меня, — она улыбнулась. — Думаю, ты скучала.

Я рассмеялась, но боль того не стоила. Видение начало затемнять мое зрение, дыхание сбилось.

— Нет, нет, нет! Останься со мной, Мей, — Саша опустилась рядом со мной на колени, но коридор уже растворялся.

Глава одиннадцатая: Предки

Красный дворец больше не был окутан тишиной, нужно было только прислушаться. И если помолчать, то было слышно копошившихся тысячи существ под землей. Словно множество корней тянулось под землей. Древней землей, связанной с моими предками, Элфенами, по этой земле ходили тысячи ног тысячи лет, здесь меняли историю, здесь были и тела погибших. Я чувствовала магию, как ощущала собственные руки. Почва — моя кровь. Моя жизненная сила. Словно между нами не было камня. Не было фундамента дворца. Преграда исчезла. Я была одним целым с землей, и ее силы бежали по мне, будто магия.

Природа была во всем, как и мастерство.

Похожее говорил мне Аллертон. И он был прав. Я чувствовала магию в земле, и стала с ней целым. Мы сплелись в один комок рук, ног и корней.

Я едва ощущала мир вокруг, но слышала, что Саша поет ту же песню, что и в лесу Ваэрг, про девушку со сломанным сердцем, что молила дерево забрать ее под землю. И теперь я это понимала. Я понимала, как вообще возможно соединиться с землей, стремиться к этому.

Пока я так лежала, то плавала между реальностью и безумием. Мысли путались с кусками загадок, что оставлял мне Водяной:

Я поглощаю сердца.

Меня не тронешь, но я заморожу,

Так кто же я?

Шелком скольжу я.

Я всегда вру, ошиблась ты.

Кто же я?

Сначала он пытал меня мысленно, теперь дело дошло до ран. Как далеко зайдет Водяной? Убьет ли он меня?

В ногах сосредоточилось особое тепло, и я подозревала, что так магия пытается вывести из меня боль.

Когда я увидела ее, то решила, что уже сошла с ума.

Сначала я подумала, что очередная нимфа решила напасть на меня. Она была очаровательной и сияла, как светлячки леса Ваэрг. Но когда она приблизилась, я заметила ее темную кожу и волосы черные, как ночь. У нее были синие глаза и полные губы.

Она была обнажена и должна была стыдиться открытого тела. Но она так не делала. Она словно хвасталась, а не стыдилась. Она держала голову высоко, а плечи ее были расправлены, глаза же мерцали, как роса. Она смотрела на меня так, как на Каза — королева, как мама, гордившаяся своим ребенком, и грустно улыбалась. Влажные глаза, сияющая кожа и приятное лицо. Она была прекрасна.

Она села рядом со мной и положила теплую ладонь на мой холодный лоб.

— Кто вы? — спросила я.

Ближе она оказалась еще красивее. Ее овальные глаза обрамляли изогнутые ресницы. А симметрия ее лица была такой поразительной, что в ее присутствии любой казался бы невыразительным.

— Я — Эйвери, дитя.

— Что вам от меня нужно?

— Я хочу, чтобы ты жила. Ты, похоже, сдаешься, а я не могу с этим смириться.

— Почему Водяной хочет убить меня?

— Не думаю, что это так, милая. Но его намерения нельзя назвать хорошими, и мне очень жаль, что из-за него ты проходишь через все это, — она взглянула на мою рану и вскинула бровь. — Столько жестокости, чтобы получить от тебя желаемое, — уголок ее рта приподнялся в изумлении. Она убрала руку с моего лба.

— Я должна помочь Казу, — прошептала я. — И найти Анту.

— Да, ты должна выжить, чтобы помочь своему принцу, — она слегка нахмурилась. — Мне жаль, что тебе приходится так страдать. Все это почти сломало тебя. Но не сходи со своего пути, будь так же сильна, как старое дерево в лесу Ваэрг. Придет время, когда тебе придется принять непростое решение, милая Мей. И ты должна послушаться сердца. Верь ему и всегда верь своей магии.

Она выпрямилась и отстранилась. Она уходила, а жар накатывал на меня волнами. И я чувствовала, что мои раны понемногу заживают.

Она уходила и нежно пела:

Девы слезы той

В пустыню текли.

Шумною рекой

От засухи спасли.

И среди песков

Будет плакать она,

И утихнет боль,

Слез уйдет река.

Биться за нас

Будет она.

Сердцем смела,

Сильна душа.

А мы ждем —

Свободны мы!

Но ей уже

Такой не быть.

— Мей? Мей?

Просыпаясь, я слегка испугалась Саши, склонившейся надо мной. Она казалась такой реальной, что я чуть не попросила ее помочь мне подняться.

— Пора за дело, — сказала я, пытаясь сесть и чувствуя ужасную боль в груди.

— А вот и нет, — сказала она. — Тебе нужно поспать. Хотела бы я помочь тебе с ранами, но я не могу тебя коснуться, — она понизила голос. — Мей, я боялась, что ты не выживешь.

— Все хорошо, — сказала я. — Эйвери помогла мне.

— Эйвери? Кто? — ответила Саша. — Не важно. Водяного здесь нет. Так что поспи, чтобы раны быстрее зажили. Используй мастерство и дальше, Мей. Пусть оно исцелит тебя.

Теперь я понимала, для чего рожденным с мастерством Борганы. Без Саши я бы погибла. Я бы отдалась страху и ослабела. Она придала мне сил.

В Хальц-Вальдене мне казалось, что я не люблю общество других. Может, я сама убедила себя в этом, чтобы не так больно было из-за отношения ко мне жителей деревни. А все оказалось не так. А даже наоборот. Я всегда боялась оставаться одной. Потому смерть отца оказалась для меня такой огромной потерей, потому мне было хорошо рядом с Казимиром.

Вот только я не привыкла быть ни с кем, кроме отца. Я не знала, как дружить. Я не знала, как любить кого-то, кроме него. Сначала не знала.

Любовь.

Слово все еще отдавало болью. Говорила ли я отцу, как сильно люблю его? Или он умер, не зная этого?

И это настоящая я сказала Казу в видении, что люблю его. Это были мои чувства, та часть меня, что так долго скрывалась. После долгих недель в лесу Ваэрг, ночей у костра, спасений друг друга. Чувства раскрывались медленно, но с нарастающей силой.

Как долго он спал? Как долго мы были порознь?

Видение оставило еще одну рану, что пылала, отказываясь гаснуть. Была бы в видении Каза хоть толика правды…

А Водяной был умён. Он использовал любые уловки, чтобы ударить меня. Когда он решит использовать против меня смерть моего отца? Я сжала кулаки, все еще лежа на каменном полу, ожидая, пока заживут раны. Я засыпала и просыпалась, слыша негромкое пение Саши.

Я хотела спать. Но я хотела не видеть при этом сны. Тогда мне бы стало лучше.

Я не знала, сколько еще его уловок выдержу. Я не знала, кому верить, что реально. Почему в одних видениях я получала раны, а в других — нет? Меня ранили, когда я была собой. А вот когда я вселялась в других или смотрела со стороны, то уходила невредимой. Водяной мог так наказывать меня за попытки захватить власть над собой.

Может, это было из-за того, что я приближалась к его уничтожению. Если Водяному приходилось ослаблять меня каждым видением, значит, я совершала то, что нужно было предотвратить. Эйвери говорила о трудностях. А если все это было проверкой?

Я попыталась проанализировать то, что узнала из видений.

Бердсли боялся чего-то, созданного королем.

Шелком скольжу я, вращаю картинки, чтобы поймать тебя и осушить.

Паук. Я поежилась, вспомнив.

Эллен боялась своего отца, потому что любила девушку.

Со слабыми всегда меня найдешь,

Но смелые сердца я вряд ли трону.

Страх. Водяной дважды повторил эту загадку. Он предупреждал о страхах.

Каз и королева боялись Линдона.

Я — в тебе.

Зло. Зло было во всех нас, но в Линдоне его было больше, чем во всех, кого я знала. Даже больше, чем в короле.

Каз боялся… за меня? Или того, что любил меня? Я не могла разобрать его страхи. Некоторые его видения показывали мои воспоминания его глазами. Нет, не мои, а те, что Водяной решил показать мне. Он явно менял их, дразня и показывая то, чего не могло быть, ведь Каз не мог меня полюбить. Жаль, что его нельзя было спросить.

Что бы ты ни увидела, он тебя не полюбит. Этого не случится, ведь ты соврала ему о мастерстве.

Ломай сердце на куски.

Я всегда вру, ошиблась ты.

Это видение спутало все мои эмоции. Я не могла мыслить здраво. И потому нужно было забыть пока что об этом видении и сосредоточиться на других проблемах.

Что еще я узнала:

У короля в дневнике были комбинации ко многим замкам дворца.

В туннелях был какой-то код. Зп Чорть Соран. Я не верила, что это просто подпись.

Король был должен Хэдалэнду.

Король платил за создание оружия.

Платежи кузнецам и долг Хэдалэнду намекали на беспорядки. Король мог копить оружие на всякий случай. Но зачем влезать в долги ради дополнительного оружия? Когда я читала в книгах отца про войны, все они начинались с того, что одна страна что-то хотела от другой. Они обычно находили предлог, казня кого-то из членов семьи, расторгая браки, но на самом деле один король хотел украсть у другого. Я читала и о жадности, а потому понимала, что король — жадный.

Но, пока я думала о мотивах короля, меня не покидало ощущение, что все не так просто. Какое дело Водяному до войны? И хотя отчасти я верила, что он просто хотел поиздеваться надо мной и убить, глубоко внутри я понимала, что для этого не нужно было прилагать столько усилий. Было что-то еще.

Аллертон был прав. Ключом было использование моих сил. Если я смогу призвать мастерство, то не только смогу сразиться с Водяным, но и стану сильнее и смогу управлять видениями. Если я это сделаю, то пойму, чего хочет Водяной. Слишком много уловок было в этих видениях. Пора мне уменьшить их количество.

Под пение Саши я расслабилась. Я не могла ничего делать, пока не заживут раны. Магия исцеляла меня, я накапливала силы, они расцветали теплом во мне. Как цветы распускались весной. Я вспомнила подсолнухи Хальц-Вальдена. Хотя местность была окружена темным лесом, подсолнухи росли у нас высокими. Многие завидовали нашему саду. Они ведь не знали, что это было из-за моей связи с природой.

Нужно сосредоточиться на исцелении плоти. Я глубоко дышала и представляла себя такой маленькой, что могла бы спрятаться в капельке своей крови. Мысль о крови и плоти была отвратительной, но она же позволила думать о том, как все заживает. Я снова становилась целой.

— Мей, как ты?

— Как долго я спала?

— Пару часов… вру. Почти весь день.

Я резко села, чувствуя боль в груди.

— День? Почему ты меня не разбудила?

Я проверила раны под надзором Саши. Они неплохо зажили. И мы вернулись на кухню, чтобы я смогла подкрепиться и восстановить силы. Я не боялась Водяного в этот раз. Он не убил меня, хотя мог. Он позволил мне исцелиться. А потому он вряд ли хотел убить меня. Я была орудием в его игре, и пока что я была ему нужна.

— И все же этот призыв души странный, — сказала Саша. — Я не могу ничего коснуться, ничего не чувствую. Словно я и не человек.

— Призрак, — ответила я, хрустя яблоком.

— Не говори так, — сказала она. В глазах ее сверкнуло предупреждение. — Это не верно.

— Прости, — отозвалась я. — Я не… говорила, что ты умерла.

— Знаю. Просто страшновато, что мое тело не здесь. Я чувствую себя уязвимой, ведь не могу защитить его. Я и тебя едва могу защитить. Я не смогла перевязать твои раны, сразиться с Водяным. Я ничего не могу.

— Можешь. Ты можешь использовать ум. Твое присутствие помогает, — сказала я. — Я скучала.

Саша притворилась ошеломленной.

— Доброе слово от Мей Вейландер? Неужели небо позеленело, а трава посинела?

Я не могла не засмеяться, но потом вспомнила обо всем случившемся, и смех утих.

— Столько всего произошло в Красном дворце. Мне пришлось вместе с Эллен обманывать короля. Потом я решила помочь Эллен и Казу. А потом меня начало затягивать в видения, где воплощаются худшие страхи придворных. Я видела… ужасное. Все было размытым. И я не могла… не могла остановить этого. Я…

Саша склонила голову.

— Прости, Мей.

Я еще раз укусила яблоко, пытаясь взять себя в руки.

— Все в порядке. Я справляюсь.

— Почему ты прогнала Аллертона? — спросила Саша.

Я пожала плечами и посмотрела на яблоко, которое почти доела.

— Я понимаю, что Аллертон хотел защитить меня. Думаю, я даже начала доверять ему, и его знания были полезными. Он мудрый, — я покачала головой и вздохнула. — Но я все еще не считаю его хорошим человеком.

Саша уставилась на меня с нечитаемым выражением лица. Она дважды моргнула и продолжала смотреть. Взгляд не был осуждающим, он успокаивал.

— Я все еще не до конца простила его, но я стараюсь. Хотя это не причина. Когда мы встретились с ним в его палатке, он ни разу не показал свою хорошую сторону. Он только насмехался над тем, что нельзя назвать смешным. Он посадил Эллен в клетку и относился к ней с презрением. Он плохой, Саша. Я это чувствую. А ты — хорошая. Только ты защитишь меня. Не он.

Саша склонилась ко мне.

— Хотела бы я взять тебя за руки и поклясться в верности…

— Нет, — сказала я. — Я не королева. И не королевских кровей. Я не хочу никаких клятв. Ты — мой друг. И этого мне хватит, — необъяснимые слезы наполнили мои глаза. Я не знала от радости или от боли они появились. Наверное, от всего сразу: от радости, что Саша со мной, но от боли, что Каза, отца и Анты с нами нет.

Саша сглотнула и отвернулась.

— Я стану тебе лучшим другом. Можешь на меня рассчитывать, — она повернулась со злорадной усмешкой. — И я прощу твои издевательства надо мной.

Я невесело рассмеялась.

— Уж прости. Я злилась из-за смерти отца.

— А теперь?

— Это бессмысленно. Я оградилась от своих чувств. И я не хочу, чтобы это повторилось.

— Но барьер между тобой и чувствами — это барьер между тобой и счастьем, — сказала Саша.

Я не думала раньше об этом, но она была права. Как я смогу быть любимой или счастливой, если не буду этого чувствовать?

Помолчав, Саша прочистила горло.

— Я здесь, чтобы помочь тебе. И я знаю, что ты застряла в Красном дворце, на тебя напал Водяной. Ты говорила, что была в худших страхах других людей. Такого я еще не слышала. Нужно как-то остановить это. Расскажи все, что знаешь.

Я не скрывала ничего, и Саша терпеливо слушала мой пересказ последних дней. Воспоминания порой путались, я вспоминала детали и возвращалась к уже рассказанным событиям.

— Так у тебя есть личный дневник короля? — спросила она.

— Да, — отозвалась я. — В нем есть комбинации…

— А его мысли? Ты их читала? Ты вообще читала дневник?

Я вытащил книжечку из кармана. Я ее не открывала.

— Я была занята охотой на Водяного.

— Так прочитай ее, Мей. Ведь все сводится к королю, — сказала она. — У королевы есть тайный ход, чтобы сбегать от него. Изобретатель его боится. Младший сын хочет быть им. Где-то должна быть скрытая лаборатория. Он взял деньги у богачей Хэдалэнда, заказал оружие для какой-то войны. Прочитай этот дневник, глядишь, мы поймем, чего хочет Водяной.

Я открыла дневник, переплет захрустел, и вгляделась в первую страницу:

Я в отчаянии.

Глава двенадцатая: Дневник короля

Я в отчаянии. Нужно, чтобы Бердсли покончил с этим. Если они сказали правду, то больше я ничего не могу поделать. Все кончится, я лишусь власти.

Я — король, рожденный в семье, избранной богами. Я не смирюсь с такой судьбой. Я не стану сидеть и ждать, пока все случится. Я не для того столько боролся с захватчиками трона, чтобы потом мою корону вырвали из моих охладевших пальцев. Такое неприемлемо.

Бердсли говорит, что решение есть, но оно — практически легенда. Я верю, что решение есть, что его можно найти в Эгунлэнде. Я только не знаю, где именно. Я заставлю Бердсли найти ответ. Должен быть выход. Он говорит, что все связано с магией королевства. Почему все сводится к чертовой рожденной с мастерством? Как все-таки несправедливо, что силу всегда получают несчастные девчонки. Сила должна принадлежать королю.

В конце концов, так и будет. Я найду ответ, даже если придется спустить всю кровь рожденной с мастерством.

Сила станет моей, а с ней я стану богом.

— Что все это значит? — сказала я громко.

Саша покачала головой.

— Похоже, король боится потерять трон.

— Он хочет спустить мою кровь, чтобы сохранить корону? — сказала я, качая головой. — Я не позволю! Маньяк какой-то.

Мы продолжили читать, но записи были бредом пьяного или ненормального человека. Если он возомнил, что станет богом, то с головой у него точно все не в порядке. А потом я вспомнила истории Аллертона о богах, что, как я думала, создали нас, и подумала, что его вариант вполне возможен.

— Это может быть Водяной? Он может бояться Водяного? — сказала я.

— Возможно, — ответила Саша.

Черное, все черное. Я ничего не вижу, вокруг одна лишь тьма. Она передо мной, она ждет.

А внутри бушует зло. И оно пожирает меня.

Бердсли — бесполезный старик. Он так и не нашел способа найти это без магии, так еще и рожденная с мастерством не найдена. Я заставлю эту дуру с магией выйти замуж за моего сына, даже если это станет последним, что я успею сделать.

Нет, не последним. Уж точно не последним.

Отыскать. Он должен отыскать это.

Я покачала головой.

— Все это бессмысленно. Он что-то ищет, — я захлопнула книжку. — Может, бриллианты, чтобы вернуть долг Хэдалэнду. Или ищет источник денег для своей глупой войны, — мысли о короле злили меня. Править должен Каз, а не этот сумасшедший.

А внутри бушует зло.

Звучало безумно, но в этом была доля правды. Он и был злом. И все же о чем-то он беспокоился, ведь говорил не только о своем драгоценном Линдоне.

— Все не так просто, — сказала Саша. — Король не безумен. Он бы не правил, если бы был таким. Он просто не смог бы править. Много людей желало бы занять трон. Но он смог сохранить это место, пусть и оставшись на грани нищенства. Он хитер, он использует страхи. Безумие пугает не так сильно, как беспощадность. Поверь, будь он таким безумным, как ты судишь по дневнику, он не остался бы королем.

Я задумалась. Ответ был на поверхности, нужно было лишь собрать все кусочки, но они ускользали от меня, а голова разболелась от усилий осознать все.

— Нужно вернуться в туннели, — сказала я. — Там был какой-то шифр, думаю, он пригодится. Зп Чорть Соран. Каз сказал, что это какая-то подпись, словно ее написал кто-то, замурованный в туннелях, но я думаю, это чушь. Думаю, это подсказка. Я чую, что это важно.

— Каз был там с тобой? — спросила она.

— В видении. Подделка Водяного, — сказала я.

Саша одарила меня недовольным взглядом.

— Мей, в тех видениях Каз… был с тобой романтичен?

Я поежилась.

— Не понимаю, о чем ты.

— Понимаешь, и я расценю это как положительный ответ.

— Я знаю, о чем ты, могла бы и сказать. Водяной просто играет со мной. Каз в видениях — не он настоящий, а потому я не верю ни единому слову.

— Вообще-то, я не это хотела сказать, — ответила Саша. — Водяной питается страхами, но ему нужен настоящий страх. Что-то истинное. Потому, когда он охотится, он выясняет о жертве все. Когда Водяной схватил в лесу мою маму, то видимо, использовал эти знания, чтобы запугать ее до смерти. Не будь в видении правды, оно бы так и не пугало.

— Но жертва Водяного я, а не Каз.

— Разве? — отозвалась она. — Ты сказала, что была в худшем страхе Эллен, Бердсли и королевы, так разве они о тебе?

— Нет, конечно. Я там даже не присутствовала как человек. Я была внутри кого-то. Словно зритель.

— Вот именно. Может, Водяной использует страхи Каза, чтобы пытать тебя ими. Может, Каз к тебе что-нибудь все же чувствует, — предположила она.

— И это его кошмар?

— Подумай хорошенько. Юноша обручен с девушкой, которую не знает. Его заставили, Мей. Ты вообще думала, что он чувствует? Ему пришлось поверить, что он ее любит, потому что выбора не было. Все это время, что он провел с тобой, что вы рисковали вместе и узнавали друг друга, смущало его. Может, для Каза хуже всего — подвести его народ, короля и мать. Но полюбить тебя для него еще страшнее.

Словно кто-то ударил мне светом по глазам. Я ничего не видела. Я онемела.

— Я не… верю этому, — прошептала я, хотя каждая клеточка тела хотела верить в это.

— О, не надо притворяться дурочкой, — Саша помахала ладошкой перед лицом. — Впрочем, у нас есть проблемы серьезнее, чем мальчики.

— Это ты подняла тему, — напомнила я.

— Ну, да. Постараюсь больше так не делать. Мальчишки скучные.

Я поднялась на ноги и скривилась от боли в груди. Хотя я исцелялась быстро, раны все еще не зажили до конца. Мы вернулись к туннелю, с которого все началось. Слишком много раз я была здесь. Может, королева догадывалась о проклятии. Я верила, что она не просто так привела меня в свои покои. Но почему меня, а не Эллен? Ведь в ее глазах лучше — рожденная с мастерством.

Я помнила комбинацию замка. С ранами поворачивать кольца было неудобно, но я преодолевала боль. Мне хотелось открыть секреты, которые так и не заметила, пока ходила по дворцу до проклятия. Я часто следила за придворными по замку, восхищаясь изгибами длинных коридоров. Я привыкла быть незаметной в Хальц-Вальдене, а потому и во дворце следить за другими было просто.

Но я никогда не ходила за королем. Я не хотела быть рядом с ним после того, что он сделал со мной в лесу Ваэрг. Может, зря я так делала. Но откуда я могла знать, что мне придется разбираться с проклятием? Вот только казалось, что все мои действия готовят меня к чему-то худшему. Словно стоило мне преодолеть одну проблему, как за углом я сталкивалась с чем-то ужасным.

— Вроде бы это было за этим поворотом и вниз по лестнице, — сказала я Саше.

Она запустила пальцы в волосы и сжала губы.

— Там темно. Я не люблю замкнутые пространства, хоть я сейчас и что-то вроде души.

— Но ведь ты можешь сквозь стены ходить, — сказала я, поднимая фонарь выше.

Она поежилась.

— Нет уж, спасибо. Там вообще могут быть тела мертвецов.

Я рассмеялась.

— Ну, пойдем еще немного. А вот и оно.

Я придвинула фонарь к надписи на стене. Снова те три слова:

Зп Чорть Соран.

— Святая Селина, жутковато. Это точно не подпись? Похоже на то. И я не стану шагать в стену, чтобы понять, где этот «Соран», — сказала Саша.

— Соран слегка похоже на Боргана, — отметила я.

— В лагере нет ни одного Сорана, насколько я знаю. Я вообще не слышала такого имени.

— Как и я. Может, это и не имя вовсе, — я убрала со стены под словами мох, чтобы показать ей символ глаза. — Бердсли говорил о смотровой площадке, что раскрывает секреты дворца. Думаю, Бердсли отметил бы это место, и глаз как раз подходит, не так ли?

— Именно. Это логично.

— А вот этот камень. Он гладкий, я это чувствую. И оттенок немного отличается. Все камни вокруг него потемнели от времени. А этот светлее, словно поверх него что-то висело или его протирали.

— Но если подумать, — сказала Саша. — Тут могла висеть картина, а подпись могла относиться к ней.

— Да. Но приглядись к этим словам. Они похожи на шифр. Словно ребус.

— Но что делать с Сораном. Мы же решили, что это не имя, да и слова такого я не знаю. Может, оно на другом языке, например, Джаканов или, не дай бог, Ибенов.

Я поежилась при их упоминании. Я слишком хорошо еще помнила, как они пытались принести меня в жертву богам.

— Нет, вряд ли. Когда отец учил меня читать, мы изучали и книги о королях Эгунлэнда. Во время войны между Джаканами и Южным Архипелагом, король Фредерик шифровал свои письма. Он отмечал каждую букву алфавита цифрой.

— Но здесь цифр нет, — отозвалась Саша.

— Да. Но я не знаю о другом шифре. Чтобы его разгадать, нужна подсказка, код.

— Ясное дело, Мей, — Саша закатила глаза. — Но это лишь набор букв. Может, если переставить их…

— …мы разгадаем ребус, — закончила я. Мы повернулись друг к другу. Саша усмехнулась, а я почувствовала прилив сил.

— Роза, — начала Саша.

— Просто, — добавила я.

— Ночь.

— Стоп. Сон?

— Пора. Нос. Проза?

— Проз… про…

— Прозрач… стой, нет.

И тут мы вместе сказали.

— Прозрачность!

Мы с надеждой повернулись к стене, но ничего не произошло.

— Что же пошло не так? — сказала я.

— Не думаю, что слово было магическим, — ответила Саша. — Это ведь сделал тот изобретатель?

— Да.

— Не думаю, что ему хватило бы магии на такое заклинание. Слово нужно как-то использовать.

— Написать? — сказала я.

— Может, это сработает.

Я прижала палец к камню и вывела поверх него слово. Мысленно я произносила это слово, благодаря отца, что он научил меня читать в детстве. Многие крестьяне даже и не думали учить детей, да и я всегда терпеть не могла учебу. А теперь это мне пригодилось, и было больно, что я не могу больше так посидеть с ним и с книгой.

Я покачала головой, выписывая последнюю букву.

— Не открывается.

— Но что-то должно быть, — сказала Саша. — Может, слово нужно написать не там, а то и переставить буквы.

Мы обыскивали стену, но ничего не находили. Я касалась ладонями каждого дюйма, ожидая, что что-нибудь двинется. Ничего не происходило. Я вздохнула и поставила фонарь на крепление. И тут же взглянула на подсвечник, где теперь стоял фонарь. Могло ли все быть так просто? Я слышала о полках, где стояли особые книги, о поворачивающихся подсвечниках. Я попыталась повернуть крепления влево. Они не сдвинулись. А вот вправо повернулись.

Саша вскрикнула, камень царапал о камень. И под шифром появилась коробочка. Внутри нее были двенадцать букв, соответствующих надписи. Я коснулась букв и поняла, что они двигаются по дну коробки, а значит, я могла их переставить.

П Р О З Р А Ч Н О С Т Ь

Я затаила дыхание. Сначала не сдвинулось ничего. Никаких звуков. Сердце замерло. А потом словно дым, растворяющийся в воздухе, камень превратился в стекло.

— Иллюзия, — выдохнула Саша.

— Или цветное стекло, — парировала я.

Она покачала головой.

— Точно иллюзия. Она связана с мастерством. Никто не мог посмотреть в это окно, после того как умерла последняя рожденная с мастерством.

При словах о мастерстве мои плечи тут же опустились под тяжестью ответственности. Этот миг был особым. Мы разгадали код, а теперь узнаем секрет Красного дворца.

Саша склонилась вперед.

— Вау, интересно, как далеко простирается все это.

Вид из окна завораживал. Прямо в центре дворца, где-то между первым и вторым этажами, была комната цилиндрической формы, уходящая все дальше в недра замка. Вдоль стен шла витая лестница, теряющаяся во тьме. А посередине тянулась высокая металлическая конструкция, которая почти задевала окно, металл был желтоватым, покрытым странными рукоятями и рычагами. Я сразу поняла, что изобрел это Бердсли.

Витая лестница на разных уровнях имела платформы. И каждая из них тянулась к конструкции. Там можно было расположить оборудование. Можно было стоять и работать.

— Смотри-ка, эта часть стекла увеличительная, — Саша указала на утолщенный участок стекла снизу. — Так можно посмотреть вниз.

Я приблизилась к окну и заглянула в увеличительное стекло. Такого я еще не видела. Порой в Хальц-Вальдене останавливались охотники с забавными очками, что улучшали зрение. Но я никогда не заглядывала в такие, а потому я не могла сказать, насколько лучше них изобретение Бердсли, но вид меня так заворожил, я могла увидеть мельчайшие детали на дне комнаты.

Похоже, конструкция выходила из печи. Вокруг нее стояли полукругом низкие столики, полные склянок и пробирок. А еще нечто, похожее на осколки стекла, мерцало на столиках.

— Похоже на лабораторию, — сказала я. — Но у короля есть лаборатория в западном крыле. Зачем ему еще одна?

— Для каких-то секретных экспериментов, — отозвалась Саша.

Я отступила от стекла. Металлическая конструкция была любопытной, но я не понимала, как она работает. Я заметила трубу, что уходила к витой лестнице. Когда я снова заглянула в увеличительное стекло, оказалось, что труба уходит в выступ стены. Какой бы ни была эта конструкция, она тянулась ниже, чем заканчивалась комната.

— Как думаешь, как далеко тянется эта комната? Ниже, чем подвал? — спросила Саша.

— Скорее всего. Думаю, она идет к фундаменту, к склепу, — я поежилась, сказав это. Я не была в склепе, но мне и не хотелось.

— Думаю, есть лишь один способ узнать, — сказала Саша.

* * *

Туннели лабиринтом скользили между комнатами замка, но здесь не было гобеленов, потому легко можно было заблудиться. Повернув уже не первый раз не туда, мы решили вернуться к покоям королевы и оттуда пойти к надписи. А пока мы шли, мыслями я возвращалась к видению с Казом. Я думала о том, каким был бы поцелуй Каза, пока мы шли по лесу Ваэрг. Теперь я знала.

Я все еще ощущала вкус.

Словно сладкой выпечки в Хальц-Вальдене.

Но он был ложью.

Мне не хватало его. Не хватало пробуждений на рассвете, когда он сидел у костра и сторожил, уткнув подбородок в кулак и опустив глаза. Но больше всего мне не хватало общения с ним. Я очень долго привыкала к нему, но как только это произошло, мне понравилось говорить с ним. Мы могли обсуждать свои проблемы. Он не всегда знал, как поступить, но всегда мог успокоить.

Повторить пройденное нами в лесе Ваэрг нельзя было. Я никогда не соглашусь на такое. И никто не узнает. Даже Саша.

Я глубоко вдохнула, пытаясь подавить бурлящие эмоции.

— Призывай огонь, пока мы идем, — сказала Саша. — Если придется сражаться…

— Знаю, знаю. Водяной его боится.

— Что тебе мешает? — спросила она.

Я потерла ладони об одежду.

— Сложно описать. Я чувствую усталость, видимо, это ближе к правде. Я устала от того, что нужно злиться. Я не хочу таких эмоций. Это опасно.

— Да, из всех эмоций злость, скорее всего, самая опасная. Она разрушает и портит. И я понимаю, почему ты так думаешь. Но почему бы просто не помолиться Эндвину? Огонь ведь не всегда разрушителен. Он может и созидать. Это топливо. Это энергия. Тебе стоит просто направить эту энергию, — она пожала плечами, словно проще задания придумать было невозможно.

Я рассмеялась.

— Я ведь и не молилась никогда, но, думаю, хуже от этого не станет.

— Думай об этом, как о медитации. Думай только о пламени, Боге огня, созидании.

Я так и сделала и направилась мысленно к подвалу, пролетая мимо кабинета Бердсли, где спал Каз, к печам, сосредотачиваясь на Эндвине. Я его никогда не видела. Я не знала вообще, какого он пола и как выглядит, а потому представила огромный костер, тянущийся к небесам. Но я сбивалась, когда он превращался в погребальный костер уплывающего плота, словно Бог огня насмехался надо мной.

Мы добрались до узкого коридора. На выступе значилось:

Молчание утраченных.

Я ступила в коридор, и по спине пробежал холодок.

Глава тринадцатая: Немые короли

Мы шли во тьме. Я нашла факел на стене, зажгла его и несла высоко, пока мы спускались по ступенькам к склепу. Я вздрагивала, когда шаги эхом отдавались по пространству. Молчание утраченных. Утраченных. Казалось, что их можно вернуть, если переместить.

— Мне кажется, что это место для души, — сказала Саша. — Меня поймают в саркофаг?

— Надеюсь, что нет, — ответила я. — Потому мы и сжигаем тела в Хальц-Вальдене. Только представить, что мое тело будет лежать в такое тьме…

Саша кивнула.

— Понимаю.

Мы спускались все ниже. Я дрожала, и факел пришлось обхватить двумя руками, чтобы не уронить его. Впереди я уже видела дверь склепа. Очередная дверь с кольцами замка, созданная Бердсли. Я поставила факел в подставку на стене, достала дневник короля и раскрыла его на последней странице. Кольца двигались со скрипом, но я услышала щелк замка, дверь отворилась. Мы замерли на пороге, не желая двигаться дальше. Я сглотнула, в горле пересохло.

Выхватив факел, я прошла в склеп. Комната была длинной, стены покрывали полки, разделенные на отделы, в которых стояли мраморные гробы. Странно, что мертвецов они хранили на полках, словно в магазине, словно спрятали в шкаф.

Между полками виднелись небольшие подсвечники. Проходя их, я зажигала свечи, и в комнате становилось светлее с каждым шагом. Но танцующее пламя заполнило комнату тенями, которые шевелились и пугали меня.

Вдалеке послышался писк крысы, я надеялась, что это все же крыса.

— Надеюсь, лаборатория того стоит, — сказала Саша.

— Да, если мы найдем там средство борьбы с Водяным, — добавила я.

Я зажгла еще три свечи, и полки закончились, перед нами стояли в ряд у стены саркофаги. Они были вырезанными из мрамора, высотой достигали наших талий, а на поверхности каждого изображался усопший со скрещенными руками и любимым оружием в них, у женщин вместо него было любимое украшение.

— Здесь лежит Кэтрин Ксениатус, жена Андрея Второго, королева, мать, жена, сестра. Пусть Селина отпустит ее в свободный полет, — прочитала я на одном из мраморных гробов. — Я читала о ней в книге отца. Ее брата бросили в темницу, потому что она подумала, что он хочет захватить трон. А вот Андрей Второй точно был дураком. Правила, в основном, она, — королева была вырезана в мраморе, у нее были выдающиеся скулы и крупный нос. Я искала сходство с Казом, ведь она была одной из его предков, но не находила.

— Это выдающиеся представители королевских семей, — сказала Саша. В ее голосе слышалось волнение, а слова она произносила очень быстро. — И короли, наверное, тоже.

Мы прошли чуть дальше по комнате. И уткнулись в тупик.

— Этельберт и его жена. Они жили в любви, но он обезумел и отрезал жене палец кинжалом.

Саша вскинула брови.

— Ты знаешь о королевской семье все?

— Нет, — сказала я. — Только то, что было в пяти книгах по истории. Он выменял их за дерево и учил меня читать. Он говорил, что я должна учиться. И мы читали эти пять книг снова и снова. А вот — Грегор Первый, — я взглянула на его лицо. — Он был страшным и толстым. Только посмотри на его размер.

Саша захихикала.

— Мей, не надо так.

— Верно, дело серьезное, — ответила я. Вид гробов королевичей вызывал нездоровое головокружение. — Но он толстый. Только представь, каково выйти замуж за него. Он избивал своих пятерых жен, все они умерли как-то подозрительно. Это тебе за всех несчастных жен, ужасный уродец, — я, обезумев, пнула гроб, пошатнулась и упала на вырезанную рукоять меча мертвеца. Странно, но меч провалился в гроб, послышался скрежет, от которого мне стало жутко.

— Мей, берегись! — крикнула Саша.

Из саркофага вырвалось пламя. Я отскочила, но штаны загорелись. Закричав, я принялась бить по одежде, пока огонь не погас.

— Да что же это… — пробормотала я.

Саша подошла ко мне.

— Ожог минимальный. Все хорошо. Будет неудобно некоторое время.

— Неудобно, — повторила я. — Неудобна подстилка из соломы, а тут нечто другое. Откуда, во имя Селины, вообще взялось это пламя?

Саша опустилась на колени.

— Ко дну гроба присоединена труба. Когда ты упала на меч, это сработало как спусковой крючок. Внутри, наверное, какой-то механизм. Может, это подсказка? Мы ведь знаем, что где-то здесь вход в лабораторию, но двери не видно. Она может быть скрыта.

— И она в одном из гробов, — сказала я. — Да, логично. А это была ловушка.

— Только осторожно, Мей. Тут могут быть и другие ловушки.

Я кивнула и пошла по комнате, вглядываясь в каждый уголок и трещину, стараясь не касаться ничего, а особенно гробов. Трубу и огонь сюда добавил Бердсли. Что еще он изменил во дворце? Из пола вылезут шипы? Начнут двигаться стены? Как бы там ни было, а спрятал он ловушки хорошо. Не было каких-то выдающихся кирпичей. Стены выглядели нормальными. Но кое-что все же привлекло мое внимание. Над саркофагами на стене были вырезаны слова. Сначала я подумала, что это надгробная надпись, но теперь видела, что это — стихотворение, записанное на стене.

Я прочитала вслух:

Здесь лежат правители,

Королевства и народа,

Они отдали жизни для защиты,

Службы,

Чести.

Присматривайте, боги,

Селина ветром,

Рен водой,

Эндвин огнем,

Фенн землей.

А свет пусть проведет вас дальше.

— Нет ничего необычного, — отметила Саша. — Это дань королям.

— Но огонь вылетел из гроба Грегора. Огонь есть и в стихотворении.

— Да, но это ловушка. Я не понимаю тогда, как сделать оружие из ветра, воды и земли, — ответила она.

— Не знаю, но Бердсли очень изобретательный. Он точно придумал, — я снова прочитала стихотворение, пытаясь найти подсказки. Бердсли, похоже, любил подстраховываться и оставлять подсказки, если кто-то забудет код. — Боги идут в определенном порядке. Может, в таком порядке стоит нажать на саркофаги.

— Но как понять, какой из королей к какому богу относится? Я бы и не угадала, что Грегор связан с огнем.

— Нет, это не просто так. Во время его правления в Цине был пожар. Он уничтожил множество зданий, сотни людей погибло. Потому он — огонь. А король или его наследник знает историю предков. А потому может и разгадать стихотворение, — сказала я.

— Но ты бы не догадалась, если бы не знала, что искать, — сказала Саша. — И, кстати, пинать гробы неприлично, — она пронзительно взглянула на меня. — А потому вряд ли кто-то непосвященный придет сюда. Но кто тогда сюда приходит? Кроме королевской семьи.

— Нужно понять, с каким королем какой бог связан, а потом активировать рычаги. Грегор — огонь, он третий. А нам нужен воздух. Помнишь какие-то бури? Ураганы, что вошли в историю?

— Уроки истории в лагере Борганов не очень-то нужны. Мы постоянно добываем пищу, чтобы выжить.

Я не слушала Сашу и думала.

— Этельберт посылал на Южный Архипелаг корабли. И буря создала огромные волны и потопила флот. Но это больше связано с водой, чем с ветром. Но я припоминаю сказания об урагане, что пришел с гор и разрушил селения на севере, когда правил Альфред Третий.

— Осторожно, — предупредила Саша.

Я встала между двумя гробами.

— Это Альфред.

— Точно? Ты же сказала, что это слухи.

— Да. И в этом прелесть этой истории. Король захотел бы, чтобы люди в нее верили. А потому он выбрал бы Альфреда, — мои руки дрожали, я подошла к гробу. Сглотнув, я провела ладонью по мрамору.

— Будь готова бежать, — взывала Саша.

Мои мышцы напряглись. Нервы дрожали. Ладонь замерла над рукоятью мраморного меча, что был на груди статуи. Альфред умер молодым, а потому его гроб был тонким. Я медленно опускала руку, пока между холодным мрамором и кожей не остался сантиметр. Мне все еще было тревожно, но я взяла себя в руки и поверила в себя, как советовала Эйвери. Глубоко вдохнув, я опустила руку, готовая отскочить в сторону в любой миг.

Мрамор двинулся вниз. Я напряглась, не зная, чего ожидать, сверху мог полететь топор, меня могло сбить воздухом, но стояла тишина, а позади меня вспыхнул свет.

— Мей, смотри!

Я отодвинулась от гроба Альфреда и повернулась в Саше. Она усмехнулась и указала на землю под своими ногами. Снизу доносился свет, он сочился сквозь щели между камнями.

— А свет пусть поведет вас дальше, — сказала она. — Сработало! Ты угадала.

Я выдохнула сквозь зубы, замерев. Я и не думала, что это сработает.

— Теперь вода, — сказала Саша. — Вроде ты говорила, что утонули корабли Этельберта?

— Да, но я не думаю, что это подойдет. Там случались катастрофы в Цине. Здесь же военные действия.

— Это все еще связано с природой, — парировала она. — Волны.

— Но был и потоп. Море Одиночества разлилось и затопило Цину. Тысячи погибли, но я не помню короля, — я шла мимо саркофагов. — Это не Грегор, Этельберт или Альфред Третий. Это мог быть Андрей или… да, наверное, это был Альфред Второй. Вроде так.

— Уверена? — спросила Саша.

— Я вспомнила. Сын Альфреда Второго погиб, потому что как раз развлекался с дамочками недалеко от берега.

— И где твой отец взял такие книжки по истории?

— О, там, конечно, написали не так. Там было: «посещал таверну для игр», но я же не дурочка, — я остановилась у гроба и прижала ладонь к рукояти меча. На лбу выступил пот, а я представила, как меня накрывает волной, и я тону в подвале замка. Нет, нужно верить. Я надавила на рукоять, хотя была не так уверена. Но я должна угадать.

Сияние за моей спиной указало, что я права. И я увидела улыбку Саши.

— А теперь Грегор, — сказала она.

— Да, — ответила я, но все же сверилась со своими знаниями. Ошибаться нельзя. Третий камень загорелся, когда я нажала на рукоять. И теперь от дальней стены нас отделял только один камень. И мы проберемся в лабораторию.

— Земля, Мей. Были какие-то землетрясения? — спросила Саша.

Я думала о книгах.

— Была лавина в Бенотэне. Тогда еще север и юг были разделены, а правил Ольдрих Первый. Но еще было землетрясение, что оставило след возле Хэдалэнда, когда правил Андрей. Я вспомнила. Отец говорил, что его родственники из Хэдалэнда, а землетрясение случилось неподалеку.

— Значит, это оно, — сказала Саша. — Вот и земля. А лавина — это замерзшая вода. Это все знают.

Я закусила губу.

— Но Ольдрих — отец нынешнего короля. Он тоже может быть ключом. Но снег все же отличается от земли. Так что этого не может быть. Это Андрей.

— Мей, — сказала Саша. — Думаешь, Бердсли все гробы пометил? Их тут много. А если ты ошибешься?

— Нужно попробовать.

— И какого короля ты выбрала?

Ольдрих стоял ближе к стене, куда вели светящиеся камни, а Андрей был дальше, зато стоял рядом со стихотворением. Я поворачивалась то к одному, то к другому. Часть меня хотела выбрать Ольдриха, хотя катастрофа во время его правления была почти не связана с землей. Нынешний король мог выбрать отца. Лавина была похожа на оползень больше, чем на волну. Я отвернулась от Ольдриха и посмотрела на Андрея. Нет. Там говорилось земля, а потому нужно рассуждать логически.

Ладони покрывал пот, я потянулась к рукояти меча. Я судорожно вдохнула, стены, казалось, начали сдвигаться. Я поежилась. Я угадывала. А потому я надавила на рукоять и вжала ее в гроб, как и остальные, позади послышался скрежет камня, словно открылась тяжелая дверь.

Я радостно повернулась к Саше.

— Получилось.

Но Саша, раскрыв рот, смотрела на землю. Камень скрежетал не из-за потайной двери. Последний камень, ведущий к стене, опустился, оставив после себя зияющую дыру. Оттуда слышались шорохи.

— Что это? — прошептала я.

Саша покачала головой.

— Не знаю.

Я шагнула вперед, не желая видеть, что же кроется под землей. Я чувствовала, что это не та дверь. Сердце дико колотилось в груди, а из дыры вылезло металлическое существо.

Глава четырнадцатая: Тайная комната

Во вспышке света происходило что-то ненормальное. Создание прыгнуло на меня, и я едва успела отбить его ветром. Как только оно отлетело в сторону, я схватилась за меч и обеими руками удерживала рукоять.

— Что это? — крикнула я Саше. Но она застыла и смотрела на механического зверя.

А существо поднялось на ноги и повернулось ко мне. Рубиновые глаза пылали во тьме. У него была длинная морда, широкая грудь, четыре лапы и челюсть с острыми зубами. В этот раз Бердсли превзошел себя, создав ужасающую собаку. Она лязгала зубами, изображая оскал, и я могла представить, как звучало бы ее рычание, если бы она могла издавать звуки.

Саша вышла из оцепенения.

— На лапах есть куски стекла, как когти, а хвост похож на металлический хлыст. Он длинный и гибкий, будь осторожна.

Пес царапал когтями по каменным плитам, словно выжидая момента для удара. Я же не отпускала ветер и держала меч наготове. Не все элементы я могла использовать в склепе, чтобы не разрушить его. Вода затопила бы нас, да и собака от нее вряд ли пострадала бы, пламя врага тоже не ранило бы, так я еще и призвать его не могла, а земля поглотила бы нас. И я помнила лишь слова Бердсли, что слабость — глаза.

— Бердсли, зачем же было делать таких монстров? — пробормотала я.

Пес сорвался с места, и я оттолкнула его ветром. Нужно было контролировать силы и эмоции. Пес боролся с ветром, но я могла его так замедлить и подготовиться к атаке. Я вскинула меч, готовясь ударить существо, но пес отскочил, уклоняясь, и набросился на меня, обнажив зубы. Я увернулась и слепо ударила мечом, умудрившись ударить по животу монстра, меч уткнулся в пол. Пес отлетел и упал на гроб Андрея, отбив кусок мрамора с угла.

Я отступила на первый светящийся камень. Пес не двигался и лежал на крышке гроба короля Андрея, и я надеялась, что он и не встанет. Но голова дернулась вправо. Хвост ударил по камню. Пес вскочил на лапы и повернулся ко мне, один глаз был разбит.

— Целься в голову, Мей, — крикнула Саша. — Похоже, у него есть… мозги там.

Пес двинулся ко мне, а сквозь сломанный глаз виднелось нечто сверкающее, похожее на янтарный камень, как в амулетах Борганов. Я решила не менять тактику и замедлила пса порывом ветра, а потом ударила мечом вперед, крича и вытягивая руки. Собака попыталась прыгнуть на меня, сверкая зубами, но я была готова и попала мечом по целому глазу. Пес застыл и отшатнулся. Я пронзила мечом его глаз, отыскав щель между металлическими пластинами, и лезвие вышло по другую сторону. Я вытащила меч, и пес тут же рухнул. Саша подпрыгнула и поздравила меня.

А я подобрала сломанный амулет.

— Бердсли использовал его, потому что он направляет магию. Механизм и магия. Конечно, они ужасают.

— Мей! — крикнула Саша.

Я не успела взглянуть на Сашу, а из дыры выпрыгнуло еще три собаки. Я чуть не выронила меч, увидев их. Саша закричала, что мне нужно отскочить влево, и я за миг до столкновения успела уклониться.

Собаки были такими же, с теми же мощными лапами и острыми зубами. Живот сводило, но я взяла себя в руки и подняла меч. Пес, что был ближе ко мне, быстро побежал на меня. Воздух закружился и отбросил пса, сбивая двух других, но от такого усиленного использования магии на лбу у меня выступил пот. Ноги дрожали. Так я могу проиграть, ослабев.

Мечом я биться с ними не могла. Нужно было соображать быстрее. Нужно перехитрить их. В чем их слабость? Найти ее было сложно. Они были сильными, быстрыми, непробиваемыми. Но я уничтожила первого пса, когда он ударился о саркофаг. Эти псы не были живыми, они не ведали страха. Они не рисковали так, как люди и животные.

С новыми силами и встала рядом с гробом Андрея, извиняясь мысленно, что побеспокою его.

— Я жива, Андрей, — прошептала я, не сводя взгляда со стеклянных глаз собак, — и хочу остаться такой.

Я замерла, а собаки побежали на меня.

Саша выкрикивала мое имя, но я на нее не смотрела. Я смотрела на псов и ждала. Дожидалась мига, когда все их ноги будут над землей. И я тут же скользнула за могилу. Послышался скрежет металла по камню, а я отползала по земле в сторону. Куски металла падали на меня, один все же умудрился укусить меня за руку.

— Скорее, Мей. Один еще жив, — предупредила Саша.

Я вскочила на ноги, успев поднять меч. Челюсть пса сомкнулась на лезвии, а когти ударили меня по плечу, сбивая на землю. Я умудрилась быстро подняться и ударить его по животу, пытаясь сбить его с ноги. Пес ослабил хватку, и я выхватила меч, ударяя его по голове. Что-то внутри меня сломалось, и я услышала дикий боевой клич, что вырывался из моего горла. Первобытный. Связанный со страхом и яростью, желанием выжить. Я столько всего прошла не для того, чтобы погибнуть в челюстях пса.

Меч разбил стеклянный глаз и вонзился в механизм за ним, разрушая череп пса. Куски металла отлетали в стороны, тело пса рухнуло на меня. Мне пришлось отбросить его и встать, все тело дрожало.

— Вау, — сказала Саша. — Ты убила четырех монстров. Поражает.

Склеп был усеян осколками стекла и обломками металла. Я подняла янтарный камень и сунула в карман.

— Надеюсь, это были последние, потому что я вряд ли смогу сделать это снова, — я взглянула на меч, что изогнулся из-за столкновения с челюстями пса. Плечи ныли от боли. Я бросила бесполезное и испорченное оружие на пол и потянулась. — И, видимо, я ошиблась с королем.

Саша рассмеялась.

— Может, и нет. Смотри, камни все еще светятся, значит, тебе нужно надавить на меч Ольдриха и все закончится.

Я вытерла пот со лба рукавом туники.

— А если я ошибусь? Я не знаю точный ответ.

— Рассуждай логически, — предложила Саша.

Я скользила взглядом по двум рядам саркофагов. Слишком много королей. А если я что-то упустила? Я не могла вспомнить другие землетрясения или оползни, что повлияли бы на правление короля. Я помнила лишь о лавине в Бенотэне, что убила сотни людей Ольдриха.

— Был бы тут отец, — прошептала я, не понимая, что говорю вслух. Щеки вспыхнули, я взглянула на Сашу.

— Ты справишься и сама, Мей. У тебя хорошая интуиция. Ты — рожденная с мастерством. Ты волшебная. Просто доверься себе, — сказала она.

— Я не одна, — ответила я. — Ты ведь здесь. Хотя было бы лучше, если бы и ты могла сражаться с теми псами.

Она усмехнулась.

— Прости. Но ты отлично справилась. Мей, ты ведь знаешь, что ответ — Ольдрих. Давай.

Я покачала головой и шагнула к последнему саркофагу, ближайшему к дальней стене.

— Легко тебе говорить, твое горло сторожевой пес не перегрызет.

Но я положила ладонь на рукоять, погладив гладкий мрамор. Он появился в склепе позже всех. Отец нынешнего короля. Я задрожала, подумав, что его тело лежит в нескольких дюймах под моей ладонью. Должен быть он. Должен быть.

Я прикрыла глаза и надавила на меч, молясь, чтобы я выбрала правильный ответ. Тишину нарушил скрежет камня о камень. Когда звук стих, Саша выдохнула.

— Мей, ты должна это видеть.

Я открыла глаза и обернулась. Стена склепа сдвинулась и открыла проход в тайную комнату. Наконец-то. Я запустила пальцы в волосы и выдохнула с облегчением.

— Мы угадали! Получилось. Мы разгадали загадку, — говорила я, едва дыша от восторга.

Рано радоваться, ведь мы еще не узнали, что нашли. Саша махнула, чтобы я шла первой. Я выхватила факел из держателя на стене и шагнула в комнату.

Сперва я увидела огромный цилиндрический механизм размером в несколько этажей. Он стоял на огромной печи посреди комнаты. Под всеми стенами стояли столы, полные пробирок и предметов, которые я видела впервые.

— Странно все это, — Саша плыла по комнате, глядя на бутылочки с зельями, солями, камнями, стоявшими на столах. — Мей, посмотри, — ее голос был встревоженным, и я поспешила к ней. Она показывала на маленькие черные камешки.

— Что это? — я зажала один между указательным и большим пальцами и разглядывала. Тусклый свет лампы, что доносился из крошечного окна сверху, мерцал на множестве граней камня. — Похоже на бриллиант.

— Но он черный, — сказала она. — А бриллианты прозрачные.

Я никогда еще не видела бриллианты. А потому свое смущение скрыла, бросив:

— Значит, это другой камень.

Саша не обратила внимания на мой тон и склонилась к камню.

— Нет, думаю, ты угадала. Помнится, когда-то по королевству ходили слухи. Мы грабили деревню в Фордренкане. Мы ждали двух богачей у таверны и слышали, что король в долгах. И кто-то говорил, что он пытался делать бриллианты без магии. Твоя магия не просто использовалась Борганами в амулетах, но с ее помощью работал и Красный дворец…

— Да, — сказала я. — Бердсли говорил об этом. Он создал машины, что работают на моей магии. Но как она делает бриллианты?

— Говорили, что что-то нужно сильно сжать, чтобы оно стало кристаллом. Не знаю, что это, наверное, какой-то камень. Говорили, что король пытается сделать черные бриллианты, потому что они стоят больше.

— Вот как, — сказала я, крутя в пальцах камешек. — Похоже, у него это вышло.

Саша сжала губы, словно что-то ее тревожило.

— Что такое? — спросила я.

— Не знаю, — сказала она. — Только странно это вот так скрывать. Ведь все королевство знает про бриллианты.

— Может, чтобы люди их не украли, — предположила я.

— Нет, — сказала она. — Должно быть что-то еще. Во дворце есть тайники. Это, скорее всего, связано со странными изобретениями, что они тут хранили.

— Ты про это? — я указала на механизм в центре комнаты.

Мы подошли ближе, разглядывая строение. Не было видно ничего странного, но мы обе плохо в этом разбирались. Мы жили не в таких развитых местах, как Цина.

— Почему бы снова не почитать дневник короля, — сказала я. — Он, может, и чокнутый, но мы могли упустить что-то из написанного там.

Я отыскала кресло и села. Битва с собакой ослабила меня, мне нужно было отдохнуть. Но, стоило мне опуститься в кресло, как меня начало куда-то утягивать. Я слышала, как Саша выкрикивает мое имя, но ее голос заменил другой:

Я — конец истории.

Я — каждого удел.

Я к кому-то приду рано.

А к кому-то поздно.

Рожденная с мастерством, ты поможешь изменить мою судьбу, или я оборву твою историю. Но если ты поможешь мне, то я отдам тебе то, чего ты хочешь больше всего.

И пустота.

Глава пятнадцатая: Ничто

Комната была холодной. Слабый запах плесени указывал, что я могу быть под землей. Может, я попала в подземелье, в темницу, где оставили гнить преступников, или снова в склеп. Нервы напряглись. Тьма была слишком плотной, чтобы что-то разглядеть. Я не смогла увидеть руку, даже когда приложила ее к лицу. И в этой тьме слышался только один звук.

Всхлипывание.

— Кто здесь? — сказала я.

Плач продолжался, и моя кровь остыла. Нельзя так подслушивать чьи-то рыдания. Я на ощупь шагнула вперед, вытянув руки.

— Здесь кто-то есть?

Всхлипывания не прекращались. И чем дальше я шла, тем труднее был понять, откуда доносится звук. Я поворачивала, и плач доносился с той же стороны.

— Каз?

Сердце стучало о грудь. Каза я плачущим слышать не хотела. А всхлипывания стали громче, превращаясь в завывания, и я содрогнулась. Дыхание участилось, я боялась. Нужно было успокоиться. Меня пугали лишь тьма и плач. Вряд ли я была в опасности. Пока что не была.

Я споткнулась, вытягивая руки. Нога скользнула по холодному камню, но этого почти не было слышно за рыданиями. Я выровняла шаги. Если не взять себя в руки, я вообще не смогу идти, застыв от страха. Отчасти я и хотела остановиться, сесть и спрятаться от этих рыданий. Глаза так и не привыкли к тьме. Не было даже вспышки света. У меня не было ни спичек, ни фонаря.

А в голове звучали слова Водяного:

«Я оборву твою историю».

Первая угроза. Я глубоко вдохнула и попыталась унять дрожь в пальцах. Теперь я понимала, что это не уловка. Водяной хотел, чтобы я изменила его судьбу, и пока я буду выполнять эту цель, я не умру. А вот боль…

Рыдания превратились в стоны. А потом снова стихли до всхлипываний.

Я замерла, а на сердце стало тяжело.

— Отец? — хрипло выдохнула я.

Было что-то жуткое в этом месте, где я не могла видеть сквозь тьму. Здесь не проникал никакой свет. Ничто. И это ледяным кулаком сжимало мою грудь. А если плакал отец? Если он не покоится с миром, а застрял навеки в… пустоте?

— Ты меня слышишь? — сказала я. Скрыть дрожь в голосе не удалось. Я не могла вынести мысль, что отец мог попасть в такое место. — Отец.

Беспокойство охватывало меня. Как пробиться сквозь эту тьму? Я глубоко дышала, стараясь успокоиться. Аллертон сказал, что сражаться нужно магией. Он был прав. Я должна использовать силу. Я призвала магию, и ветер окружил меня.

«Создать бы пламя. Тогда я осветила бы путь, — подумала я. — Пламя связано со злостью».

Я сложила ладони чашей, вытянув перед собой руки. Я их не видела, но представить могла, и сосредоточилась на этом. Я три раза сжала ладони в кулаки, пытаясь разозлиться так, как это было, когда я смотрела на погребальный костер отца. Кожу покалывало от воспоминаний жара огня на лице, танца пламени в воздухе.

Я не стану снова тем человеком. Нужно лишь притвориться такой.

И эта мысль успокоила меня. Я могу призвать этот гнев и управлять им. Вот только вместе с ним пришла и печаль.

Впрочем, страх был хуже скорби. Страх того, что отец застрял в таком месте. Что он страдает и плачет. Страх подгонял меня действовать.

— Все равно я скорблю постоянно, — громко сказала я, сжав зубы. — Нужно это сделать.

Выбора не было. Но печаль все еще останавливала меня. Я не хотела испытывать ту злость, что была во мне, когда тело отца уплывало по реке. Но должна была.

Без света я даже не пойму, кто плачет. Я не узнаю, отец ли это. Слезы покалывали глаза.

«Это видение, — напомнила себе я. — Это не реальность».

Но, по словам Саши, часть правды в них была. И правда была основой.

Рыдание прерывалось паузами. Оно разносилось эхом, напоминая сразу три голоса. Я обернулась, быстро дыша, паника сжимала сердце.

Я заставила себя сосредоточиться на том, что знала. Я не могла победить Водяного без четвертой стихии. И я могла выбрать: остаться во тьме или копнуть глубже и отыскать эту силу.

Сосредоточься.

Отец.

Пламя.

Эндвин.

Злость.

Я закрыла глаза и отпустила это чувство. Оно разгоралось, причиняя боль. Ярость заполняла меня, охватывая полностью. Я блокировала это чувство, потому что оно разрушало, и мне было больно от этой злости. Я вскрикнула, слезы потекли из глаз.

Огонь поднимался выше. Жар бежал по венам. На лбу выступил пот, я должна была управлять огнем. Я должна всеми силами не дать себе взорваться огнями. Щеки пылали от усилия, но я успокоила дыхание.

Я открыла глаза.

Огонь вспышкой молнии сорвался с моих пальцев. Водопадом он исходил от меня, освещая всю комнату.

Вот только это была и не комната вовсе.

С огромным огненным шаром в руках я оглядывала место, в котором оказалась. Я понимала, что не смогу удерживать пламя долго. Я смотрела на все вокруг беглым взглядом, поворачивая голову. И понимала, что я посреди широкого пространства, где не было ничего, этого я и боялась.

Все вокруг было черным или серым. Пол был каменным, но не из плит, как в Красном дворце. Он простирался в бесконечность серым камнем. А вместо стен была тьма.

И только один силуэт выделялся в этой пустоте. Человек.

— Отец!

Я бросилась к нему, но почти сразу поняла, что это вовсе не мой отец. Я не ожидала увидеть здесь этого человека.

Я с трудом узнала его. Он был в рваных лохмотьях. Лицо его посерело, он лежал на спине. В его серых глазах не было жизни, они, остекленев, смотрели вверх. Его рот был приоткрыт. Я поняла, что он не мог плакать. Он не мог издавать звуки мертвым горлом. Но я все еще слышала в голове его плач. Я слышала боль. Из его сердца. Его души.

Мертвец посреди пустоты был королем, и я скривилась. Огненный шар задрожал, грозы взорваться. Я подумала о воде — дожде, реках, спокойствии. Она отозвалась быстрее, чем огонь, может, потому что я отчаянно хотела погрузиться во тьму и не видеть больше эти глаза.

* * *

Саша была рядом, когда я проснулась, и я тут же заметила ее хмурое выражение лица.

— Что ты видела? — тут же спросила она, не дав мне толком открыть глаза.

Попав в видение, я упала с кресла, и теперь болел затылок. Но, ощупав голову пальцами, я не нашла кровь, лишь небольшую шишку. Я поднялась на ноги и с осторожностью устроилась в кресле.

— Очередное видение Водяного. Я была в длинной комнате в кромешной тьме. Я не видела ничего. Но призвала огонь…

Она вскрикнула:

— Смогла? Это… невероятно!

— Я чуть не взорвалась, но призвала огонь, чтобы разглядеть, куда попала… — я вцепилась в край туники. — Саша, я не хочу больше через это проходить. Призыв огня освобождает мою ярость. Это больно… это… страшно.

— Что случилось? — требовательно спросила она.

— Мне нужен был свет, ведь… я думала, что там мой отец. Но когда огонь появился, это был другой человек, — сказала я. Голос был отрешенным и тихим. — Он лежал там. И плакал. Но на лице не было слез. Он не издавал ни звука. Плач исходил из его сердца.

Саша неодобрительно хмыкнула, мой ответ сбил ее с толку.

— Кого ты видела?

— Короля, — ответила я. — Король лежал на полу. Он точно был мертв. Его глаза не моргали. Он не дышал. Я видела его недолго, но от этого стало так холодно… внутри, — я поежилась, лед снова сковал меня.

Саша притихла. Она скрестила руки на груди и, задумавшись, смотрела в пол.

— Почему в комнате не мог плакать кто-нибудь еще?

— Это была не комната, — сказала я. — Пустое пространство. Не знаю точно, но, похоже, я была в его сознании. Я чувствовала его страх, боязнь, что вокруг ничего нет, словно при мыслях, есть ли загробная жизнь. Вот такой страх. Думаю, король боится смерти. И я увидела его страх. Или так его показал мне Водяной.

— И мы снова пришли к ним, — сказала Саша. — Водяной и король. Дневник, тайная лаборатория и видения… Они должны быть связаны.

— Да, — сказала я. — Водяной угрожал мне перед видением. Говорил, что я должна найти то, что изменит его судьбу, или он оборвет мою историю. Судя по дневнику короля, он чего-то боялся. И хотел, чтобы Бердсли разобрался с этим. Оказалось, что это смерть.

И тут же все кусочки головоломки встали на место. Отчаяние в дневнике, давление на Бердсли, возвращение магии в королевство, его страх…

— Смерть, — повторила я, размышляя вслух. — Конечно,… теперь понятно.

— Объясни.

— Помнишь старинную легенду об Угольном камне?

Я запела:

— На древо старое смотрели поколенья,

Бессмертье получить желая.

Король-старик повсюду рыскал,

Угольный камень так и не обрел…

— Когда в Хальц-Вальден пришли актеры, они пели эту песню. В легенде говорится, что ключ к бессмертию — таинственный черный бриллиант. И люди искали повсюду: и в шахтах Хэдалэнда, и в горах… — я запнулась, увидев, что Саша побледнела.

— Это не бриллиант, — сказала он. — Это амулет. Борганы о нем знают.

— Да? Так легенда правдива?

— Весьма. Это черный камень в ожерелье. О нем написано мало. Говорят, его создал древний король, но амулет был утерян. Он позволяет жить вечно. Так написано в дневниках рожденных с мастерством.

— И где его потеряли? — спросила я.

Она пожала плечами.

— Никто не знает. Все равно это основано на песнях и сказках.

— Так откуда ты знаешь, что он существует? — удивилась я.

— Мы верим в это. В определенном смысле. Наши амулеты — отражение Угольного камня, мы делаем их из янтаря, в них содержится твоя магия. Конечно, они и рядом не стоят с оригиналом.

— И что будет, если король получит Угольный камень?

Саша вскинула брови.

— Он станет самым могущественным королем. Он сможет использовать твою магию. Станет непобедимым. Не будет оружия, способного ранить его. Его не сможет поразить болезнь. Он будет жить вечно.

Я содрогнулась.

— Король хочет воссоздать амулет. Он решил, что это бриллиант, полный магии. Потому он все ресурсы Цины пустил на работу Красного дворца. Не для богатства, а для вечной жизни, — сказала я. Все еще сжимая крошечный камешек в руке, я смотрела на него с трепетом. Как может камень давать вечную жизнь? Силу его можно было только представлять.

— Ты ведь понимаешь, что это значит? — сказала Саша. — Это хуже, чем мы ожидали. Он будет тиранить вечно.

— Этого хочет и Водяной. Аллертон говорил, что в нем страхи его предков, он боится смерти. Если Водяной может умереть от старости или болезни, то ему тоже нужна сила помешать этому, — сказала я. — И когда по Эгунлэнду пошли слухи, что король пытается сделать бриллианты, то он решил подслушать его мысли. Он ведь может?

Саша кивнула.

— Потому ему нужна я, — продолжала я. — Как еще такой слизняк может получить такую мелкую вещь? Он хочет, чтобы я нашла Угольный камень и дала ему силы. А потом он заставит меня принести камень ему. Потому он проклял всех. Потому он истощает меня постоянными видениями. Он хочет, чтобы я не могла сопротивляться, когда найду камень. Чтобы подчинить меня, — я вскочила с кресла. — Но мы уже близко. Амулет где-то в Красном дворце. Нужно поискать!

— Не спеши, — ответила Саша. — Его может и не быть у короля, — она понизила голос. — Водяной может думать, что он здесь. Мей, задумайся, ведь Водяной — огромное существо, он силен. Но полагается он на свои способности. Водяной читает мысли. Но они не всегда правдивы. Они могут путаться. Ты сама это видела в дневнике короля. А если Водяной поспешил? А если он захотел забрать Угольный камень, пока король не заполнил его силой, но расставил ловушку слишком рано?

— Почему ты решила, что у короля нет амулета? — спросила я.

— Только догадка, — сказала она. — Но почему тогда он все еще боится смерти?

Я вздохнула.

— Нельзя верить видениям. Нельзя ничему верить. Хотела бы я доказательства. Или указатель. Как мне их освободить?

— Мы узнаем, — сказала Саша. Ее глаза сузились. — Водяной это еще не получил. А мы составим план, что приведет к тому, что ты зажаришь его, как цыпленка на огне.

— Саша, я не могу рассчитывать на пламя. Один раз удалось, но больше может и не выйти. Видения отличаются, ведь там мне ничего не мешает. Ведь я знаю, что все это понарошку. Или меня подгоняет страх. Думаю, нужен запасной план, — я не сказала, что не хочу потерять контроль над огнем.

Глаза Саши вспыхнули.

— Есть идея!

Глава шестнадцатая: Сихраны

— Готова? — спросила Саша.

Я не была уверена, но и другого варианта у меня пока что не был. Не было гарантий, что это сработает. Но я уже не обращала на это внимания. Я постоянно делала то, в чем не была уверена полностью. Даже моя жизнь была под вопросом. Но это не важно. Есть то, что важнее меня. Если я сделаю то, что должна, Эгунлэнд стает безопаснее.

— Думаешь, это сработает? — спросила я.

Саша прикусила губу.

— Надеюсь, Мей. Вспомни, о чем мы говорили. Только ты здесь обладаешь магией. Ты — рожденная с мастерством. Водяной лишь использовал часть твоей магии, чтобы активировать проклятие. А это значит, что ты можешь управлять видениями так же, как и Водяной. Это как с призывом души. Ты ведь вызвала меня, даже не думая об этом. Ты можешь и отключиться так же. Нужно лишь подумать, куда ты уйдешь оттуда, и контроль восстановится.

Я кивнула.

— Придется сосредоточиться.

Я взглянула на вход в лабораторию. Мы надежно скрыты фальшивой стеной, что вряд ли так легко сломалась бы и управлялась рычагом изнутри комнаты. И все же мне было тревожно бросать тут Сашу одну, пока я буду пытаться что-то сделать. Мы обе хотели, чтобы Саша могла чего-то касаться и чувствовать, но сейчас она не смогла бы защитить нас, и потому я боялась, что ее могли ранить как-нибудь, пока я буду смотреть видения. Но что я могу сделать? Приходилось с этим мириться.

— Думаешь, это снимет проклятие? — спросила Саша.

— Должно, — ответила я. — Другого пути я не вижу. Ключ всегда в страхах. Так он и управляет. Если я прорвусь сквозь страхи, то смогу его ослабить.

Саша кивнула.

— Если не сработает, призови пламя. Ты сможешь. Просто верь в себя.

Я села в гнездо из нескольких подушек. Саша устроилась рядом.

— Ты будешь петь? — спросила я. — Пока я буду там, ты будешь петь? Это поможет мне.

— Конечно, буду, — ответила она.

И она запела высоким и мелодичным голосом. Она пела о любви, и эта баллада помогла мне уснуть. Мышцы постепенно расслабились. Разжались кулаки, расслабились мышцы живота. Дыхание выровнялось. Горло больше не сжимала тревога. Я глубоко вдохнула и сосредоточилась на задании.

Я устроила голову на подушках, и знакомое чувство затянуло меня в видение. В этот раз без загадки. И без голоса. Я управляла собой.

* * *

В Хальц-Вальдене стоял солнечный день, я сидела у мельницы. Моя кожа была молочно-белой, а юбка накрывала траву вокруг меня. Я была Эллен. Но в этот раз я собой управляла. Я могла двигать руками. Я могла встать и пойти. Я даже могла влиять на ее мысли.

Когда Элис прошла по зеленым лугам, мое сердце встрепенулось от радости. Я встала и взяла ее за руку.

— Что ты делаешь? — сказала она, с тревогой глядя мне в глаза.

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной к отцу, — ответила я. — Мне нужно ему кое-что сказать.

На деревьях неподалеку пели птицы, вода падала с мельницы. В такие дни я восхищалась красотой своей деревни. И несколько недель в грязном городе Цине заставили меня соскучиться. Но мне не хватало природы, не узколобых людей, что шарахались от меня из-за того, что я отличалась.

Но в теле Эллен я поняла, что мы не так и отличаемся. Мы обе хранили секрет, что мог изменить наши жизни. И я надеялась, что Эллен в видении сможет увидеть, что я делаю, и это даст ей силы повторить эти действия в реальности.

Руки потянулись к двери домика, где жили Миллеры. Сердце забилось. А если это не сработает? Стоило допустить сомнения, как тут же послышался звук, пронзивший меня холодом.

Клац-лац-лац-щелк.

— Водяной, — прошептала я.

— Что? — спросила Элис.

— Ничего.

Я должна была сосредоточиться и управлять телом Эллен. Она не давалась. Нет, так быть не должно. Все строится на моих силах. Я глубоко вдохнула и шагнула на кухню.

Мать Эллен помешивала суп. Она подняла голову, ее глаза расширились.

— Здравствуй, милая. Ты пришла на обед? У нас суп…

— Где отец? — я не хотела грубить, но нужно было сосредоточиться на результате.

Но спрашивать не нужно было, он вышел из ванной, его волосы были мокрыми.

— В чем дело? — спросил он, глядя на Элис с подозрением.

— Я хочу вам кое-что сказать, — заявила я, выпрямив спину. Голосок в голове понимал, что я собираюсь сделать. И он был напуган. Он кричал, чтобы я остановилась. — Я люблю эту девушку.

Элис вскрикнула:

— Эллен, что ты делаешь?

— Я влюблена, и вы этого не измените, — продолжала я. На лбу выступил холодный пот, Эллен не нравилось, что я делаю. — Мне все равно, что вы думаете. Даже если вы думаете, что я поступаю неправильно.

Элис вырвала ладонь из моей хватки и выбежала в дверь. От этого сердце Эллен сжалось. Я скривилась и отвернулась. Это не реальность. Это видение. Но меня могли в нем ранить.

Мельник раскрыл рот. Жена всхлипывала, прикрывшись рукавом. Я ждала. Я знала, что он сделает дальше, и ждала, но Эллен боялась. Ее колени дрожали, слезы готовы были пролиться. Она хотела упасть к его ногам и просить прощения.

Я ей не позволила. Я управляла телом.

— Что за дерзость? — выпалил он. — Как ты посмела заговорить о таком в моем доме?

— Я сказала правду, отец, — сказала я.

Он шагнул вперед, тело Эллен попятилось. Я силой вернула власть себе и не дала ей сбежать. Ее страх хотел вырваться, но я не давала. Это мое видение. Его не контролировал Водяной. Я заставила ее посмотреть на отца и выпятить подбородок. Это разозлило его сильнее, и он ударил ее по лицу. Боль ощутила и я, словно мое тело и ударили. Мать Эллен закричала, зажав рот рукой.

Оправившись от болевого шока, я взяла все в свои руки и дернула кулаком, попав по подбородку отца Эллен. Внутри Эллен ликовала.

Но мельник пошел на меня с яростью в глазах, так он делал и в первом видении Эллен. Вот. Здесь я должна все сломать. Я смотрела, как он приближается, и в последний миг бросилась в сторону. Я оказалась у очага и схватила кочергу.

Мельник отпрянул, закрываясь руками.

— Стой, — сказал он. — Хватит.

Жена его смотрела с ужасом.

— Эллен, что ты…

Я начала опускать кочергу, а мельник тут же бросился на меня. Я едва успела увильнуть. Его взгляд неотрывно следил за мной.

Я подняла кочергу выше. Но когда захотела ударить его, мне помешала Эллен. Она повернулась к матери.

У жены мельника яростно скривился рот, Эллен задрожала, словно готовясь, что и мать ударит ее. Но глаза той сузились, она кивнула.

— Давай, — сказала она.

Мы с Эллен управляли вместе, это немного пугало. Но мы с радостью опустили кочергу на ее отца.

Видение сменилось, и я оказалась с Бердсли в туннелях замка. Он что-то бормотал под нос и заламывал кривые пальцы.

Я развернулась, заставляя его заметить меня.

— Король заставил вас сделать фальшивый черный бриллиант? Он заставил вас использовать замок в своих гнусных целях, и ему нужна магия рожденной с мастерством, чтобы эти фальшивые камни дали ему бессмертие, — сказала я.

Бердсли взглянул на меня.

— Но как ты…? Кто тебе сказал?..

— Сама поняла, конечно. Я не дура. Вы должны увидеть то, что натворили, старик. Иначе пожалеете.

— Да, — сказал он, его глаза ожили. — Туннель. Иначе я не выйду отсюда, а пауки поймают меня, как и тех, кого убили мои изобретения. А таких много. Слишком. У меня нет доверии, но если бы была, хотел бы я, чтобы она выросла такой, — он погладил меня по голове, словно я была маленькой, но я не обиделась. — Смелое сердце, острый ум.

Щеки вспыхнули, слова напомнили Аллертона. Это правда? Я такая?

— Верь в это, — сказал он. — Верь, и все выйдет. А теперь прости. Я пойду и скормлю себя паукам.

Я хотела возразить, но поняла, что не должна мешать ему. Бердсли должен идти. Так я разрушу его страх, не сражаясь с ним, но позволив ему самому с ним сразиться. И тогда он справится с чувством вины.

Клац-лац-щелк-лац.

По коже пробежал холодок. Водяной как-то пробрался в мои видения и пытался теперь захватить власть. Нужно спешить. Мы повернулись и увидели, как в нас летит струйка сыворотки. Он появился в видении лично, чтобы не дать мне снять проклятие.

— Бежим! — крикнула я.

Мы поспешили по туннелю, Бердсли хромал, но старался не отставать.

— Плохо дело, — сказал Бердсли. — Мы не сбежим.

Я оглянулась и поняла, что он прав. Вряд ли я смогла бы сражаться с Водяным и удерживать Бердсли от самопожертвования одновременно. Я не знала, что с ним случится, пусть это и было лишь видение, но я не хотела этого узнавать. Присутствие Водяного нарушало правила последних видений, но все могло обернуться как угодно.

Впрочем, это могло быть и мне на руку. Слова Саши всплыли в сознании. Я могу управлять. Я могу своими силами изменять видение.

— Бердсли, возьмите меня за руку, — сказала я.

Он дотянулся до меня, и я схватилась за его пальцы. В нас полетела еще сыворотка. Если она попадет, нас парализует, Водяной завладеет нами. И я должна была взять ситуацию под контроль. Я подумала о Бердсли и его пауках. Подумала о замке и его строении.

Сыворотка пролетела рядом с моей рукой, я чуть повернула голову и увидела совсем близко зубы Водяного.

— Держись, — прошептала я, обращаясь и к себе.

Яд, Водяной, тьма туннеля исчезли, мы вбежали в арку, скрытую гобеленом в одном из коридоров. Бердсли рухнул на колени, дыхание его вырывалось с хрипами. Я огляделась. Я перенесла нас в самую дальнюю от Водяного часть замка.

— Простите, старик, — сказала я. — Ничего лучше я не придумала.

— Ты — рожденная с мастерством, — ответил он. — Я должен был понять.

— Да, — сказала я. — Но это не важно. Вы этого не вспомните, когда проснетесь.

— Что там было за существо? Еще одно мое творение?

— Нет, это за мной, — ответила я. — Он пытается поймать меня, чтобы я обеспечила его бессмертием. Не только король ищет Угольный камень.

Бердсли со свистом выдохнул.

— Я никогда не говорил этого королю, ведь он казнил бы меня, но я не думаю, что магию можно поместить в обычный бриллиант, сделанный людьми. Я смог использовать во дворце магию, но это совсем другое. Это не по силам магии королевства, даже твоей. Угольный камень сделали Древние. Один из самых сильных, если быть точнее. В нем содержится чистая магия. Но бриллиант был утерян.

— А Борганы говорят, что его сделал король. И потерял, — я покачала головой. — Но я думала, что все это сказки.

— О, это правда, — вздохнул Бердсли. — Король искал повсюду и лишь потом приказал создать фальшивые бриллианты. У него есть свои люди и в шахтах Хэдалэнда, и в Южном Архипелаге. Он отправлял отряд и на север в горы. Но ничего не находили. Одни тупики. И тогда он решил создать новый с помощью магии, заставил меня помочь. Я не хотел, чтобы правил такой ужасный человек, но тем более не хотел, чтобы он правил вечно, но я слаб, меня можно запугать. И я работал на него. Но, Мей, есть то, что ты должна знать.

— Говорите. Быстрее, — сказала я.

— Когда я понял, что создание бриллиантов ни к чему не приведет, я занялся своим исследованием. Я нашел тексты Дрвених. Они были на языке Элфенов, но я отчасти смог его перевести. Не весь, но части. И Угольный камень вполне может храниться в храме под песками Анади.

— Под песками Анади? — повторила я.

Он кивнул.

— Но как? — отозвалась я.

— Давным-давно там было племя Древних, называемых Сихранами. Они жили в храмах и были очень праведными. Они жизни посвящали служению богу магии, Дволу. И в награду тот передал силу их лидеру, а он заключил ее в Угольный камень. Говорили, что тот бриллиант был самым красивым в Эгунлэнде. Может, об этом короле твои Борганы и говорили.

— Но что с ними случилось? Почему храм под песками?

— Была ужасная песчаная буря, племя погребли пески.

— Но они были бессмертными? Как они умерли? — спросила я.

Глаза Бердсли вспыхнули.

— Кто сказал, что они умерли? Они могут еще жить под песками Анади. Они могут спать, а могут и бодрствовать, этого я не знаю. Или все это слухи, и они все же погибли. Но это заслуживает исследования.

— Где эти тексты? Где я их найду?

— В моем кабинете, милая, — ответил он. — Я храню их в ящике стола. Может, ты отыщешь их и продолжишь поиски. А я, похоже, скоро этот мир покину.

— Не надо так говорить, — возмутилась я.

Он медленно кивнул. Его лицо было серым от волос до бороды.

— Помоги старику встать на ноги, — сказал он. — Я готов к встрече со своими изобретениями.

— Уверены?

— Вполне. Идем. Я должен идти.

Бердсли вцепился в меня и встал. Я чувствовала хрупкость его тела.

— Прощай, Мей, — сказал он, обхватив рукой мою щеку. — Ты напомнила мне, что в мире еще осталось добро. Я всегда знал, что мы связаны с весами добра и зла. И чаши постоянно колеблются в пользу то одного, то другого. Но долгое время мир был склонен в пользу зла. Я верю, что ты восстановишь это равновесие.

— Нет… — начала я.

— Да, да. Не спорь со стариком. Может, тебе этого не видно, но ты — сила этого мира. А теперь я должен покончить с пауками.

Глаза горели от непролитых слез. Я знала, что должно случиться, чтобы планы Водяного была разрушены, но все внутри сжалось. Видения ощущались такими реальными. Часть меня поверила, что никогда не увидит больше Бердсли.

Глава семнадцатая: Заманчивое видение

Тсс. Тссс.

Клац-лац-лац.

Водяной.

— Тссс!

— Кто здесь?

Тишина взорвалась какофонией звуков, комната закружилась, и я подумала, что меня стошнит. Корсет впился в мои ребра. В воздухе витала музыка, медленная и мелодичная. Люди хихикали и заигрывали друг с другом, некоторые пили вино. Пудра с париков сыпалась на пол, когда тучные дамы брали с серебряных блюд канапе. А рядом со мной из-за золотой расшитой шторы выглядывал маленький мальчик.

— Принц Казимир, — сказала я с улыбкой. Глаза его не изменились. Они остались такими же добрыми.

— Ты видела моего брата? Он высокий и с хлыстом.

Я присела, чтобы мы были на одном уровне.

— Послушай меня. Ты стоишь десяти таких, как он. Он так ведет себя, потому что слаб, а ты не должен бояться слабости. Не бойся чужой слабости, Каз, это пустая трата сил. Сосредоточься на том, в чем силен. Твоя душа добрая, ты должен ее сохранить, ведь однажды ты станешь королем, и эти качества позволят тебе остаться хорошим правителем.

— Но он все равно будет меня бить.

— А ты должен помнить, что в чем-то и ты хорош, а он — нет, используй это как свое преимущество.

Каз кивнул.

— Есть кое-что. Я быстрее, — его глаза расширились, он вышел из-за шторы.

— Отлично! Используй это.

— А если он все равно победит? — спросил Каз. В его глазах мерцал свет комнаты.

— Он не победит. Пока он будет таким забиякой, никто его не полюбит. Он будет лишь пугать людей, заставляя делать, что захочет. Но так нельзя жить. Это одиноко.

Каз улыбнулся.

— Спасибо, — он сделал еще шаг из-за шторы и выпрямился. — Я всегда буду помнить тебя.

От его слов мне стало не по себе, хотя я и знала, что это лишь Каз из видения, но он вполне мог запомнить меня на всю жизнь.

— Кстати, откуда ты знаешь мое имя? — спросил он, серебряные глаза сузились.

— Я… хмм… ну…

Меня вытащило из видения, я не успела объяснить, кто я. С тремя страхами я расправилась. Некоторые были проще. Сложнее всего было противостоять тем, кто пугает. Раньше я и не догадывалась, как сильно могут пугать другие люди.

Следующий страх боялась я сама. Это был страх королевы, ужасное описание убийства короля и принца Линдоном. От меня не укрылось, что я так и не побывала в страхе Линдона. Может, у него их не было. Водяному ведь нужно было за что-то уцепиться, а если там ничего не было, то и показывать было нечего.

Но в этот раз я была не в теле королевы, я видела ее лицо, когда голова ее сына упала на ее одеяло. Она отпрянула от мертвых глаз мужа и рухнула с кровати на пол.

— Я стану королем, мамочка, разве не этого ты хотела? — сказал Линдон нарочито сладостным тоном, от которого я задрожала.

Крики королевы были безумными и ужасающими, пронзительными и отчаянными. На краткий миг я хотела лишь покинуть комнату, уйти от этого запаха смерти и окровавленных простыней, криков матери из-за погибшего ребенка. Но я не могла. Я должна была взять все в свои руки. Я должна была показать Водяному, что я могу управлять, что моя магия сильнее. Он мог влиять на сознание людей, но только если там была слабость. Я сильная, и я уничтожу его. Я должна привести это видение к другому результату.

Я глубоко вдохнула и сменила окружение. За миг крики прекратились, заменившись плачем ребенка и испуганным шиканьем матери, пытающейся успокоить его.

— Так будет лучше, будет лучше, — говорила снова и снова королева. Я шла вместе с ней по коридору. Она меня не видела. Я словно была невидимой. — Я должна держать тебя подальше от него. Только так.

Ее ноги стучали по каменному полу, она чуть не споткнулась в спешке. Ее лицо закрывал капюшон, ребенок хныкал в шерстяном покрывале.

— Ваше Величество, — прошептал голос. Из тени выступил мужчина. Он был в бриджах и легкой броне. Я узнала в нем Финана, стража Каза, убитого в Хальц-Вальдене Борганами. — Я здесь.

— Забирай моего сына и уезжай подальше отсюда. Не могу сказать, почему я так поступаю, но ты должен держать его подальше от моего мужа, иначе случится что-то ужасное. Ты мне веришь? Тебе придется действовать за спиной короля. Ты не сможешь вернуться в Цину.

— Я ваш верный слуга, моя леди, — в его глазах что-то сверкнуло, указывая на особую связь между ними, и я обрадовалась, что у королевы было хоть какое-то счастье в жизни рядом с тираном.

— Прощай, маленький Линдон. Вырасти таким, каким хочу тебя видеть я, а не твой отец.

Я попятилась, радуясь, что теперь я знала, как справиться со страхом королевы. Она признала, что зло в ее сыне — влияние короля, и поняла, как с этим бороться.

Меня охватило спокойствие. Я закрыла глаза и улыбнулась. Если бы можно было так менять реальность, я бы смогла дать каждому то, что им нужно. Может, даже себе смогла бы помочь?

Но эти решения были временными. Как только проклятие падет, все страхи вернутся. И Линдон останется в Красном дворце.

Холод тут же проник в мои вены. Я вспомнила про Анту, мне снова показалось, что произойдет что-то плохое. То видение как-то не вязалось с Водяным, с теми страхами, которыми меня запугивали. Я не могла объяснить это чувство, может, дело было в моей магии, но интуиция предупреждала меня. Аллертон и Саша говорили, что Водяной обманывает людей, показываем им извращенную правду, а я должна отрицать все, что не могу подчинить, хотя меня не покидало ужасающее чувство, что Анта в настоящей опасности, я все равно не могла никак помочь ему, пока была заперта во дворце.

Я покачала головой, стараясь забыть о том видении хоть на миг. Водяной пытался ослабить меня. Я могла менять его видения и управлять ими, не давая страху распространяться. Водяной питался страхами, и пока я ими управляла, он не мог подчинить меня. А значит, я могла оградиться от помощи Водяному.

— Он заставит тебя думать, что тебе это нужно, — напомнила я себе. — Хочет, чтобы ты думала, что твои любимые умрут, если ты не поможешь. Потому и посылает эти страхи. Управляй ими, Мей.

Сильное сердце, острый ум.

Я прогнала тревоги, сжав кулаки так крепко, что ногти впились в кожу, и сосредоточилась на следующем видении.

Клац-лац-щелк-лац.

Куда собралась, рожденная с мастерством? — слова зазвучали в моей голове, и от голоса Водяного я поежилась. — Чего ты хочешь этим добиться?

— Покончить с тобой раз и навсегда. Ты больше не управляешь мной, — боль пронзила мою голову, а в мыслях закружились картинки. И все обо мне и Казе: разговор в лесу Ваэрг, танец в бальном зале, Каз один в башне после нашего разговора о море, поцелуй в туннеле… и даже то, чего я не видела — прекрасный день, когда мы шли по цветущему саду рука об руку, Каз надевает серебряное кольцо на мой палец, склоняется ближе и убирает непослушные пряди с моих глаз, мы повзрослели, мой живот округлился. Он положил руку на мой живот…

— НЕТ! — крикнула я. — Хватит. У нас такого не будет. Мы не можем быть вместе…

Потому что ты соврала ему.

Я зажала руками уши.

— Заткнись!

Он больше тебе не поверит.

— Я сказала — заткнись!

Он перестанет быть твоим другом. Пока ты не поможешь мне. Помоги мне найти Угольный камень, а я дам тебе все, что захочешь.

— Нет, — прошептала я. — Ты не сможешь, у тебя нет такой силы.

Видения так просты, да, Мей? Жить в них проще. Твоя жизнь с Казом сможет стать такой.

— И это будет ложью, — сказала я. — Моя жизнь станет ложью.

Я не успела ничего добавить, меня потащило в новое видение. Я вернулась в туннель. Серебряные глаза Каза сияли в темноте.

— Нужно идти, — сказал он. — У нас мало времени.

— Куда мы пойдем? — спросила я.

— А это важно? Ведь мы будем вместе.

— Почему? Почему ты меня любишь? — спросила я. Его руки сжимали мои. Они были теплыми, но пальцы его сжимались достаточно сильно, чтобы по рукам бежали мурашки.

— Мей, ты как ураган. Ты страстная, свободная и непоседливая. Жизнь с тобой — приключение. А я хотел бы для нас приключения, но подальше отсюда, подальше от этих людей… моего отца.

— Но ты должен стать королем. Ты станешь хорошим королем.

— Я не хочу править, никогда не хотел. Я и не ожидал, что взойду на трон. Я всегда думал, что Линдон или отец убьют меня раньше. Но мы вместе, и этого я хочу. Я возьму Гвен, ты найдешь Анту, и мы уедем в Хэдалэнд, увидим Южное море. Это будет прекрасно. Представь простирающиеся желтые пески Анади. Разве ты не хочешь их увидеть, Мей? Не хочешь?

Больше все хочу. И положительный ответ казался мне естественным.

— Почему это твой страх?

— Прости, что?

Слезы стояли в моих глазах.

— Почему это — твой худший страх? Тебя пугает любовь ко мне? Почему?

— Она не пугает меня, — сказал он. Отпустив мои ладони, он отступил на шаг. — Я не… понимаю, о чем ты.

— Это твой страх, Каз, но я не пойму, чего ты боишься. Ты боишься меня? Или жениться на ком-то, кого не любишь? Или боишься остаться здесь и стать королем?

Каз провел рукой по песочным волосам.

— Я не знаю.

— Тогда мы не можем уйти, — сказала я. — Нельзя просто сбежать.

Он снова взял меня за руки.

— Можно…

— Нет, потому что это все не правда, — я попятилась. — Это не правда. Все это… это нечто…

— О чем ты говоришь, Мей?

— Ты должен вернуться, — слезы текли по моим щекам. — Вернись и выступи против своего брата и отца, скажи им, что ты будешь править королевством, что ты сделаешь это лучше, чем они. Это твоя судьба, Каз. Она не связана со мной.

— Я не хочу ее.

— Не хочешь, но Эгунлэнду ты нужен. Ты нужен нам. Нужен людям, — нужен мне.

Это я тоже хотела сказать, но не смогла. Внутри меня оставалось столько невысказанного, и, видимо, всему этому придется остаться там.

— Ты этого хочешь? — спросил он, заглядывая в мои глаза.

Я знала, что все это не правда. Я знала, что видение создал Водяной, но оно казалось настоящим, словно все так и было. Тело горело от желания передумать и подбежать к Казу, жить с ним там, где будем только он и я, и пусть наши тела спят и дальше в Красном дворце. Пусть это будет ложь, зато какая!

Я покачала головой. А что будет, когда Водяной вытащит меня отсюда? А он это сделает. Что тогда? Я буду ослаблена и физически, и морально, ему это и нужно было. А еще он получит власть над королевством, над дворцом останется проклятие, а в королевстве — хаос. Водяной хотел, чтобы я выбрала этот путь. Хотел, чтобы я проиграла. Хотел, чтобы я была его марионеткой, чтобы моими силами найти Угольный камень и жить вечно, править миром, что станет мрачной версией ада.

— Я этого хочу, Каз, — сказала я. — Я не хочу идти с тобой. Прости. Я хочу остаться одна.

Челюсть Каза напряглась.

— Но я думал… — он выпрямился. — Ладно, я видел нечто, чего здесь нет. Подумать только, я чуть не разорвал себя на куски из-за вины… — его голос оборвался, он покачал головой. — Я так боялся своих чувств, но никогда не думал, что настанет такой миг. Я был дураком.

Слезы застилали мне глаза, я могла в них утонуть.

— Ты не дурак и никогда им не был. Даже при нашей первой встрече, хотя я восприняла тебя именно таким. Но я не знала тебя. А как только узнала, какое у тебя сердце… — голос оборвался на этом слове.

— Видимо, недостаточно, — сказал он, невесело усмехнувшись. — Ладно, если ты говоришь, что я стану хорошим правителем, я им буду. Теперь я это знаю… Теперь это решено, я все силы направлю на то, чтобы стать королем, нужным Эгунлэнду.

— Так будет лучше, — сказала я.

— Но тебе небезопасно быть….

— Не волнуйся, я не останусь. Я… не могу остаться, — и снова я забыла, что это не реальность. Губы дрожали, я пыталась преодолеть слезы. — Мы с Антой отправимся на юг.

— Хочешь посмотреть Хэдалэнд?

— Да.

— Хорошо. Значит, это прощание.

— Видимо, так.

Каз протянул мне руку в официальном жесте, но я оттолкнула ее и обняла его. Сначала он застыл, но потом расслабился. Я застала его врасплох и была этому рада, он не смог сопротивляться.

— Может, когда-нибудь мы встретимся, когда все это безумие уляжется, и мы сможем посидеть у моря и вспомнить, как сидели у костра в лесу Ваэрг.

— Мне бы это понравилось, — сказал он.

И исчез. Мои руки обнимали пустоту, я осталась ни с чем.

Абсолютная пустота вокруг. Страх вцепился в мое сердце, как тиски. Где я?

Глава восемнадцатая: Сила и слабость

Через несколько мгновений, исполненных паники, я все же успокоилась и поняла, куда попала. Черное пространство. Пустота. Смерть короля. Рыдания нарушили тишину. Я ничего не видела, словно глаза были закрыты, дыхание с хрипами вырывалось из груди, я пыталась взять себя в руки.

— Вы умираете, да? — крикнула я.

Он замолк, судорожно вдохнув, и плач возобновился.

— Вот ради чего все это было. Вы умираете, из-за этого и боитесь, а страдает из-за этого Эгунлэнд. Вы организовали во дворце лабораторию, чтобы делать себе бриллианты, втянули в свой план меня, потому что вам нужно было, чтобы рожденная с мастерством разожгла магию в королевстве. И все это время вы разрушали свои земли, загрязняли воздух, только чтобы создать Угольный камень. Но у вас не вышло. Вы не сможете его сделать.

Рыдания прекратились. Он задыхался.

— Вы самый жалкий человек из всех, кого я знаю, а я видела много таких в «Падшем Дубе». Зачем вам Эгунлэнд? Разве он заслужил такого к себе отношения? Заслужил? Разве люди достойны такого слабака на троне? Вы должны отступить и освободить место для Казимира, это будет достойным поступком.

— Ха! Да он слабее меня!

— Так может сказать только тот, что судит по внешности. Вы хоть раз попытались узнать своего сына лучше? Пытались? Думаю, нет. Вы не видели, каким бесстрашным он был в лесу Ваэрг. Он боялся лишь поначалу, но не боятся только дураки. Истинная сила исходит из страха и подавляет его. Вы же делаете по-другому. Я видела, как Каз смотрел, не мигая, в лицо смерти. Я видела его, принявшим смерть. Не то, что его отец — жалкая рыдающая куча…

— Ты не знаешь! — завопил он. — Ты не знаешь, как я жил, сколько страдал.

— Вот только не надо. Я знаю. Я была при смерти несколько раз во дворце, да, я отступала, я сражалась, я один раз чуть не проиграла, но я не сдалась, а еще я никогда не забрала бы чужую жизнь, чтобы продлить свою. А вы пустили на это сотни жизней. Вы убивали ради этого своих людей. Вы жалкий человечишка, король-тиран, над которым смеются. Я сама убью вас.

Я шагнула во тьму, вытянув руки. Бесполезно. Темнота была такой плотной, что я не видела совсем ничего. Чтобы найти короля, нужен свет. А для этого мне нужен огонь. Я сглотнула. Еще больше ярости.

— Сначала найди меня, — прорычал король.

— Я сильнее, чем вы представляете, — сказала я. — Я вас найду.

Я шагнула вперед, вытянув руку ладонью вверх. Хотя слова были храбрыми, мои пальцы дрожали. Я не понимала, чего боялась больше: призывать огонь или сражаться с королем. Я покачала головой и разожгла в себе ярость. Это лишь видение. Это не реальность. Здесь я могу использовать пламя, это я уже делала. Я подчиню магию своей воле. Только так все получится.

— Глупая девчонка…

— Не девчонка, — сказала я. Остановившись, я удвоила усилия. Жар покалывал тело, причиняя ощутимую боль. Я застонала, но выпрямила спину и позволила пламени разлиться оранжевым светом в темной комнате. — Рожденная с мастерством, — я заставила себя выпрямиться, став выше и сильнее.

Огонь не будет управлять мной.

Вдалеке послышалось хныканье и топот. Король увидел мой огонь, он был близко. Я опустила руку и отправила огонь в стороны на поиски трусливого мужчины. Пламя горело ярко и поползло далеко, но ничего не находило, не было ни углов, ни коридоров, просто пустота.

Где он?

Все внутри сжалось от ярости. Я тонула в ненависти. Я ненавидела пламя. Я ненавидела чувства, что оно с собой приносило.

Я хотела снести всю комнату одним махом, но в ней не было даже стен. Я лишь шла вперед, бросая огненные шары во все стороны. Они летели, не сталкиваясь ни с чем. Управлять страхом короля было невозможно, ведь вокруг была пустота.

— Должно что-то быть, — пробормотала я под нос. Пот стекал по вискам. — Никто не может представлять пустоту. Должно что-то быть, какой-то путь, тропа, что-то, добавленное сюда им.

Я посмотрела себе под ноги. В этом мире, похоже, был только пол. Ведь это король создал здесь пол, по которому я шла.

— Следы! — сказала я.

Пол покрывал толстый слой пыли, а на нем четко виднелись очертания подошвы ботинок. Король оставил след.

Я замедлила шаги, тихо ступая по пыли. Я боролась с огненным шаром в руке, на его контроль уходили все силы, но я оставила его, подсвечивая себе путь. Контроль становился лучше, но это меня истощало. Но я смогла. Аллертон не зря говорил, что мне нужен последний элемент.

Но мысль об убийстве огнем пугала меня. Было в этом элементе что-то первобытное. Я ускорилась, желая только отыскать короля и уйти.

Тишина давила и оглушала. Я судорожно дышала, сердце бешено билось. Король точно слышал меня. Я представила, как он сжался во тьме и ждет. Словно охотящийся кот.

Я сосредоточилась на своих чувствах. Звуков не было. Он замер или двигался очень медленно. Его не было видно. Он спрятался в тенях своего мира. Но остался запах. Слабый запах мускуса, пота и чего-то еще… похожего на металлический запах. Так могла пахнуть броня или кольчуга. Или его страх.

Он близко.

Рубашка промокла от пота, что прошиб меня при мысли, как я убью короля. Я не смогу одолеть его в сражении. Пусть он и рыдал, но все еще был сильнее меня физически. Мне нужна моя магия.

Я могла сжечь его, но при мысли, что я буду смотреть на горящего человека, мне стало плохо.

Я могла бросить его в стену порывом ветра. Стоило мне представить, как его изломанное тело ударяется с хрустом о стену, как пламя в моей руке почти погасло.

Ты не можешь убить.

Я не раз могла убить врагов, но постоянно находила другой выход. А если я сомневаюсь не просто так? Если я не могу убить? Я ведь и охотиться толком не могла.

Как еще можно сломать его страх? Король боялся смерти, его нужно было столкнуть с ней лицом к лицу. Все это лишь видение. Я должна была повторять это. Водяной создал эту реальность. Он проверяет меня, ослабляет. И сломать видение можно, оставаясь сильной.

Я должна убить его.

Должна.

Послышался шорох, я тут же повернулась в ту сторону. Огненный шар в ладони стал больше, я подняла руку вверх. И тут он бросился на меня из теней, его кольчуга позвякивала, лицо искривилось, рот был раскрыт, с губ сорвался боевой клич, он вскинул меч.

Я отпрянула, спотыкаясь и падая на пол. Я снова была маленькой девочкой. Слабой Мей, что считала себя смелее, чем была на самом деле, что хотела приключений и часто злилась. Меч просвистел надо мной, и я едва успела откатиться в сторону.

Вскочив на ноги, я чувствовала, как колотится сердце, как напряглись все мышцы, я приготовилась бежать

Но я не могла.

Пора разорвать этот замкнутый круг.

Король бросился на меня, и ударила его ветром.

Его шаги замедлились, ветер отталкивал его. Я усилила ветер до бури. Он склонился ниже, волосы отбросило назад, глаза его злобно смотрели на меня.

— Может, у тебя и есть парочка козырей в рукаве, — сказал он, — но у тебя нет такого рвения к жизни. Я не умру. Я столько старался не для того, чтобы умереть от руки деревенщины.

Я сбила его порывом ветра, но он поднялся на ноги, пошатываясь и сжимая меч. Я чувствовала, что силы убывают, я была истощена духовно. Я использовала слишком много. А пока я слабела, король становился сильнее, подбираясь ближе. В одном он был прав — он очень хотел жить. Он цеплялся в жизнь ногтями, царапая, но не желая отпускать, так вели себя только из страха.

Я убрала ветер и погасила огонь, прячась в тенях, тело дрожало от холода. Руки тряслись, я старалась взять себя в руки.

Теперь мы не видели друг друга.

Я слышала, как он взмахивает мечом, кряхтя при каждом ударе. Я решила не вмешиваться и дать ему истощить себя. Нужно было восстановить силы.

— Ты не сбежишь, девчонка, — рычал он. — Я найду тебя и разрежу на куски. Меня не убить.

Его голос был слишком близко, заставив меня отступить на шаг. Меч пролетел рядом с моей рукой, зацепив меня. Король это понял и приблизился, вынуждая меня развернуться и побежать.

— Я слышу, как ты убегаешь, — сказал он. — Трусишка. Но ты слишком много говоришь для глупой девчонки из Хэдалэнда.

Вот. Я должна использовать силу. В этот раз я смогла подавить растекающийся по мне гнев, но пламя откликнулось с легкостью. В руках вспыхнул огненный шар.

— Я из Хальц-Вальдена! — сила приливала ко мне, как адреналин, такого я еще не испытывала. Это восхищало и пугало. Я поняла, что боль от злости и ненависти пропала. От такого облегчения я рассмеялась. Вот так все должно быть. Вот так должны работать мои силы. И призывать огонь стало так же легко, как ветер. Почему же мне раньше не удавалось?

Огонь попал по его плечу, заставив выронить меч. Король испугался и принялся хлопать другой рукой, пытаясь затушить огонь. В воздухе появился тошнотворный запах горелой плоти, но это не убило его.

Пока он отвлекся, я склонилась и подняла его меч, оставив его без оружия.

Огонь погас, а я сказала:

— И я не девчонка. Я рожденная с мастерством, запомни это.

Послышался яростный рев, я не успела сдвинуться, а озверевший мужчина налетел на меня. Он вцепился в мое запястье, пытаясь отобрать меч, но я держала его крепко, пытаясь выровнять его так, чтобы лезвие попало по королю.

Я пыталась сбить его с себя ветром, но его безумные движения сковали меня страхом. Свободной рукой я царапала его глаза, вырывая меч из его хватки.

Мы катались по полу. Кулак ударил по моему лицу, выбивая зуб, я прикусила язык. Кровь заполнила рот, теплая и с металлическим привкусом.

Я смогла ударить его коленом в пах и вырваться из хватки. Он схватил меня за ногу, но я пнула его в грудь, он вскрикнул, а я смогла вскочить на ноги.

Я готовилась создать еще один огненный шар, но король был быстрее. Его крик раздавил меня, но в этот раз у меня был малюсенький шанс направить на него меч. Я обеими руками схватилась за рукоять и выставила его вперед, король сам налетел на него. Смертоносное лезвие вонзилось в брешь между слоями брони, скользнув между ребрами. К сердцу. Подавив тошноту, я надавила на меч, его плоть сопротивлялась, и я отшатнулась, решив, что все кончено, зажав рукой рот.

Во тьму проникал свет, но его создавала не я, лучи пронизывали пустоту. Я видела кровь на руках. Видела, как король падает на колени, его глаза расширились от ужаса. Видела, как его охватывает страх. Видела испуг в его глазах.

В книгах отца было многое написано о королях, но больше про войны. Я слышала, что солдатов называли героями. Они сражались ради славы, но не было ничего славного в том, чтобы забирать жизни, от этого тошнило. В такой момент появлялся страх собственной силы. Начинаешь бояться, что внутри каждого есть только одно — умение убивать. Каким бы хорошим ты ни был, ты можешь убить. Я поняла это, когда король рухнул на спину, его взгляд потух, но лицо было искажено от страха.

Меня тошнило. Я опустилась на пыльный пол.

Я этого не хотела.

И мне придется отвечать за то, чего я не хотела, ведь в этом была моя вина.

Я заплакала.

Почему жизнь поворачивалась так, что мы казались себе то сильными, то слабыми? Даже в мощной силе скрывались слабости.

Я отпрянула от тела и отвернулась. Последний страх. Я прошла их все, и уничтожила каждый. Если Водяной питался страхами жертв, то я достаточно ослабила его, чтобы разрушить проклятие. Мне нужно было покинуть дворец. А он снова станет прежним. Король проснется и оживет. Я хотела вернуться в реальность. Искренне хотела.

Но, похоже, видение это было не последним.

Глава девятнадцатая: Черная Корона

Я была в комнате, куда до этого попадала лишь однажды. Тронный зал, место, где король должен сидеть и выслушивать о несчастьях народа. По слухам среди слуг, король уделял этому очень мало времени.

Трон стоял на приподнятой платформе в конце комнаты. К трону вела дорожка, что переходила в ступеньки у возвышения. Ступени перетекали в огромное каменное кресло. Дизайн его был на удивление простым. На сидении не было подушек. Спинка оказалась овальной, на камне был запечатлен полет птицы. Вокруг нее были пометки, словно кольца на дверях дворца. Я представляла, что именно этим Бердсли и вдохновился на свои изобретения. Я могла видеть его, стоявшего здесь и пытавшегося понять, как выполнить приказ короля. Мое сердце тут же наполнилось болью. Оно страдало за каждого, пострадавшего из-за короля-тирана. За людей Цины, что бедствовали, потому что королю захотелось вечной жизни, потому что он забирал все деньги для создания бриллиантов, потому что из-за него они жили в дыму, среди мертвых земель и грязной воды.

Я уже видела покои короля и знала, как он любит украшать себя предметами роскоши. Но трон был простым. Может, он был старинным. Но я не могла представить короля, заботившегося об истории. Его желания шли вразрез с историей королевства. Нет. Если бы он хотел красивый трон, он бы его сделал. Он был бы из золота, покрытый изящной резьбой. На нем были бы бархатные подушки, а рядом стоял бы слуга с вином.

Впрочем, короля я видела охотящимся или ходившим по замку в своем богатом одеянии, а не сидящим на троне. Сложные решения принимали его доверенные лица. И эта трусость показывала мне, каким королем он был. Ему были нужны титул и слава, но не работа. Я попыталась представить его бессмертным. Каким он станет через сто лет? Останется ли к тому времени королевство?

Я подумала о тех, кто уже сидел на этом троне. Ольдрих, Этельберт, Грегор… они были или безумны, или слабы, или жаждали власти. Эгунлэнду не везло с правителями. А потому много лет королевство страдало от войн и от бедности.

Я шла к трону и представляла, как множество мужчин, женщин и детей приходят к королям со своими проблемами. Интересно, сколько проблем здесь решилось. Парочка, а то и ни одной.

Я устала от сражения, путь к каменным ступеням казался бесконечным. Мышцы болели. Я двигалась медленно, а потом опустилась на ближайший стул. Но любопытство разгорелось сильнее. Зачем я здесь? Я прошла все видения. Это все еще страх короля? Что произойдет? Я представила, как в зал врываются воинственные люди, ведомые гневом и желающие покарать кого-нибудь. Я задрожала от мысли, что столкнусь с такой толпой.

И только приблизившись к трону, я увидела, что на нем стоит. Корона. Я ни разу не видела корону короля, но ее описывали как золотую с резными пиками и разноцветными камнями. На этой ничего такого не было. Металл был черным и изогнутым, словно ветви. Камни напоминали оникс или… черные бриллианты. Когда я потянулась к короне, передо мной появился король, расслабившийся на своем троне, одна нога была закинута на другую, губы насмешливо изогнулись. Я отступила на шаг, задержав дыхание, ведь не ожидала снова увидеть это лицо.

Но король тут же исчез, на его месте возник Линдон. Ледяные глаза уставились на меня из-под короны. Он обнажил острые зубы, я покачала головой, прогоняя его видение.

На троне появился Каз, вот только не тот, которого я знала. Этот был старше, выше, шире и с золотой бородой. Его серебряные глаза растерянно оглядывали комнату. Брови встревожено изогнулись. Он выглядел королем, что держит на плечах груз ответственности. Я с облегчением выдохнула.

Но видение снова переменилось, и я отпрянула в шоке, зажав рот рукой.

— Нет, ради всех богов, нет, — бормотала я.

На холодном каменном троне сидела я. Но я осталась девочкой, все еще неуклюжей и худой, волосы непослушно завивались. Я не была похожа на королеву, как бы ни старалась. Корона была мне велика. Она почти висела у меня на ушах. Глаза расширились от страха, словно я не понимала, что вокруг происходит, не была готова к весу короны.

— Нет, — прошептала я.

Я зажмурилась и пошла прочь. Ноги запутались, и я упала на ступеньки. И из-за одного движения я падала, падала, падала.

Тело замерло, когда я прилетела на последнюю ступеньку. Комната кружилась, перед глазами мелькали видения. Водяной дразнил меня картинками с Казом.

— Нет, — сказала я. — Прекрати. Пора с этим покончить, — и закрыла глаза.

* * *

Я открыла глаза, и рядом со мной сидела Саша, она пела высоким голосом куплет о бедной фермерской дочке, которую похитил аристократ и заставил сыграть свадьбу. Голова болела, тело покрывали синяки. Я не двинулась и закрыла глаза. Я ничего не сказала. Я слушала песню, поглядывала на ее спину и яркие рыжие волосы, спадавшие ей на плечи.

Свадьба. Она повлияла на мою жизнь. Я бежала от нее. Я скрывала силы. Теперь это казалось таким незначительным.

— Ты проснулась, — сказала Саша. — Я побаивалась, что ты не вернешься.

— Сработало? — спросила я. — Проклятие пало?

— Не знаю, — сказала она. — По этой части замка сложно судить.

Я встала на ноги, постанывая из-за боли в мышцах.

— Ты в порядке? — спросила Саша.

Я прикусила губу и кивнула, удерживая кипящие эмоции в себе. Сражения со страхами истощили меня морально и физически. Словно я испытала на себе худшее, что только мог испытать человек. А испуганный взгляд короля будет сниться мне всю жизнь.

— Идем, — сказала я. — Осмотрим замок.

Я дернула рычаг, и стена отъехала в сторону. Я перешагнула сломанных псов Бердсли и отправилась в подвал замка. Я хотела проверить дверь наружу.

Но пока мы шли по подвалу, Саша остановилась.

— Что-то не так, — она вытянула руку, и я увидела, что она угасает. — Мне пора уходить.

— Почему? — спросила я.

— Не знаю, — отозвалась она. — Думаю, тело требует душу обратно, — она поежилась.

— Смогу ли я отблагодарить тебя? — сказала я.

— В этом нет нужды. Теперь я твоя защитница, — широко улыбнулась она. — Такой работы у меня еще не было.

— И ты справилась с ней отлично, — отметила я.

Ее глаза вспыхнули гордостью.

— Саша… скажи Аллертону, что мне жаль… что я так сказала. Есть вещи куда важнее. Думаю, пора отпустить все мое негодование.

Она кивнула.

— Конечно, скажу, но, если хочешь знать, лысого старика не помешало бы пару раз пнуть. Он слишком высокомерный. А теперь иди, Мей. Иди и разбуди всех, а потом празднуй победу над Водяным в его игре.

— Думаешь. Я победила?

Саша растворялась, я уже могла видеть сквозь нее.

— Я это знаю, — сказала она.

— Увидимся, — прошептала я.

— Увидимся.

Саша превратилась в дымку, и я осталась ода в огромных коридорах замка. Я покачала головой. Кто же знал, что призраком можно стать, не умерев? Не удивлюсь, если в мире еще много таких сюрпризов.

Я шла к главному залу, двери которого выходили в сад. Я хотела на свежий воздух. Я тянулась к нему. И сейчас я могла убедиться, сломала ли я проклятие. Глубоко вдохнув, я пожелала, чтобы все вернулось на свои места. Успокоившись, я надавила руками на дверь. И в этот прекрасный миг они открылись, широко распахнувшись. Сердце подскочило, я хватала ртом воздух, не испорченный Красным дворцом. Теперь я могла вернуться к Казу и остальным, разбудить их и рассказать, как спасла их, как была в их страхах и победила их. Я стану их героиней.

Но пока что я не могла отвести взгляд от широких газонов, пруда, высокого фонтана и клумб. Я почти не замечала сорняки, что выглядывали среди хризантем, неровные кусты, меня заворожило солнце и зеленая трава, а за газоном виднелся лабиринт кустов.

Этот лабиринт заинтересовал меня, и я ступила во внутренний двор, поглядывая на воду. Подо мной трава раскачивалась на легком ветерке. Я тихо рассмеялась, готовая вернуться во дворец. Но раздался звук, от которого я застыла. Улыбка исчезла с моих губ, я слышала звук монстра, которого якобы уничтожила.

Клац-лац-лац.

Сердце ёкнуло. Страхи не кончились.

Слова зазвучали в моей голове.

Верно, рожденная с мастерством. Ты еще не победила меня.

Я обернулась, призывая ветер, но Водяной уже выстрелил своей парализующей сывороткой. Я ринулась в сторону, уходя от атаки, но спотыкаясь. Я закричала, падая в пруд, руки били по воздуху. Клацанье стало громче, Водяной бросился вперед, и я умудрилась отскочить от него и упала на землю.

Ты проиграла, рожденная с мастерством. Я хотел, чтобы ты добыла мне Угольный камень, но ты проиграла.

— Нет, — крикнула я. — Это ты проиграл. Ты ошибаешься. Король не нашел бриллиант. Ты издевался надо мной без причины. Угольного камня не существует, — соврала я.

А это значит, что ты мне больше не нужна. Мне не нужен этот замок и люди в нем. Все это ничего для меня не значит.

— Ты отвратителен, — бросила я. — Думаешь, ты сильный, но на деле ты таракан-переросток с мозгами. Думаешь, ты сможешь править королевством, но этого не случится. Никто тебя не воспримет серьезно.

Он зло выстрелил в меня сывороткой, я вовремя откатилась в сторону. Я вскочила на ноги, чувствуя силу, и ветер вырвался из меня ураганом, сбивая Водяного. Я рассмеялась, когда он отлетел. Почему я вообще его боялась? Я победила его видения, смогу победить и его тело.

Но Водяной оказался быстрее, чем я думала. Порыв ветра сбил его лишь на одно мгновение. Пока я восстанавливала силы, он пополз на меня, обнажив зубы.

Я поспешила отбежать от пруда, направляясь к лабиринту.

Ты и вполовину не так сильна, как думаешь, — сказал он.

Я ненавидела этот голос. Ненавидела его холодное безразличие. Я ненавидела его звучание в своей голове. Он будет сниться мне в кошмарах. Всю оставшуюся жизнь.

Стоило принять мое предложение. Ты была бы счастлива с принцем, но ты упустила шанс.

— Заткнись! — злость прокатилась по моему телу, пламя вспыхнуло на моих ладонях.

Водяной испуганно завизжал, как свинья, которую резали, но уклонился от моего огня. Я могла только бежать. Но я была в ловушке между лабиринтом и Водяным. Здесь было слишком просторно для сражения. Негде спрятаться от сыворотки. И я вошла в лабиринт.

Глава двадцатая: Прощальный подарок

Я скорчилась за высокой живой изгородью, прислушиваясь к своему дыханию. Оно было слишком громким. Нужно взять себя в руки. Воздух всегда был тихим перед бурей. Я должна напасть внезапно. Но, казалось, что это на меня постоянно нападают внезапно. Я-то думала, что все закончилось. Но ошиблась.

Но надежда оставалась. Аллертон был прав, Водяной боялся огня. Я впервые смогла напугать его. Я слышала его вопли из-за моей атаки. Огонь был той силой, которая обладала я, но не он. Нужно сражаться с его помощью.

Клац-лац-лац-лац.

Звук пробежал по моей коже, как тысячи муравьев. Водяной преследовал меня, вокруг пахло травой, и я вспомнила лес Ваэрг. Я была испуганной девочкой, скорбящей по отцу. Но я изменилась. Я стала достаточно сильной, чтобы пройти видения Водяного. А значит, я смогу одолеть его и в битве.

Нужно только поверить.

Ты не скроешься от меня, рожденная с мастерством.

Пот стекал по лицу, пока я пыталась создать в ладони еще один огненный шар. Я выругалась, когда самая непредсказуемая сила не пришла ко мне. Если все так пойдет и дальше, бой закончится, так и не начавшись. Я должна верить. Должна погрузиться в себя.

Клац-щелк-щелк.

Водяной приближался, пока я ослабела. Мне нужно было время собраться с силами, с мыслями и приготовиться к призыву огня. Но времени не было. Я могла лишь убегать глубже в лабиринт.

Я вскочила на ноги и помчалась по лабиринту. Зеленые высокие стены сливались, они давили на меня. Грудь сковала паника, но я вскинула плечи и старалась не обращать на нее внимания. Я зашла слишком далеко, чтобы проиграть Водяному.

Может, я бы выиграла время, бегая от Водяного. Даже устав после всего случившегося, я быстрее него. Мое тело создано для бега, ему же мешает собственный размер. Я могу заставить его следовать за мной в лабиринте. А потом можно развернуться и напасть, убив его. Вот только я не знала лабиринт так хорошо, чтобы проводить такие маневры. Каз показывал мне двор, когда мы только пришли во дворец, но я не запомнила строение лабиринта.

Но, стоило услышать устрашающие звуки сзади, я бросилась в лабиринт, не разбирая дороги. Я резко развернулась на каблуках и двинулась влево. Ошибка. Я пришла в тупик. Сердце билось о ребра, а щелканье становилось все ближе.

Я схватилась за тонкие колючие ветви, пытаясь забраться наверх. Нога смогла за что-то уцепиться, и я, ломая мелкие ветки, смогла подняться выше. По изгороди попала сыворотка. Я была почти у вершины, двигаясь лишь немного быстрее, чем в меня стрелял Водяной. Пот заливал глаза, но я не могла их закрыть. Они болели, но я лезла наверх. Водяной успел попасть сывороткой по моей левой ноге, а я рухнула на траву по другую сторону.

Ты не сбежишь, рожденная с мастерством, — издевался Водяной.

Тело дрожало от усилий, его покрывали синяки и порезы, а от ноги поднималось онемение. Сначала все покалывало, потом приходило онемение. Я должна двигаться дальше, пока монстр не нашел меня. Дрожащими руками и подняла себя, но ноги не двигались. Почти расплакавшись, я рухнула на землю.

Почему бы нам не прекратить? — издевался он. — Я помогу тебе.

Я закричала от боли, а сознание заполнили картинки. С Казом. В этот раз он был другим, он злился. И прошел мимо меня по коридору замка, даже не взглянув. Он был холодным и далеким.

Это ты соврала ему, рожденная с мастерством, и он никогда не простит тебя. Смотри, что я могу тебе дать.

Я сдвинулась с места, ползя по лабиринту. А Водяной продолжал мучить меня.

Мы с Казом держались за руки. Я чувствовала тепло его кожи, слегка загрубевшей, но все же мягкой. Он улыбнулся мне. Мы поцеловались, и я почувствовала его губы на своих…

— Нет. Это ложь. Ты не заставишь никого любить меня, у тебя нет такой силы. Ты запрешь меня в одном из видений, чтобы управлять мной, как марионеткой. Это ведь ты добиваешься? У тебя нет самой силы, но использования сил рожденной с мастерством тебе подойдет, — я покачала головой. — Я не…

И следующая картинка заставила меня замолчать.

— Отец, — прошептала я.

Он ждал меня у хижины, опираясь на трость, а другой рукой обхватывая связку хвороста. Кривая улыбка появилась на его лице, а в глазах — искры, его рот открылся, чтобы заговорить со мной.

Я пыталась избавиться от этого видения.

— Нет. Это не правда.

Но похоже на правду.

Лабиринт исчез. Я стала меньше, легче и быстро бежала по нашему саду. Моя магия бежала по растениям, призывала бабочек и светлячков к цветам. Пчелы гудели над моей головой, танцуя в воздухе. Отец стоял передо мной, нас разделяло несколько шагов, и могла даже дотянуться…

— Нет, — прошептала я, борясь с видением. — Не могу. Я никогда не вернусь.

Тебе и не нужно, рожденная с мастерством. Принеси мне Угольный камень, еще не поздно. Ты можешь. Он существует. Я ведь вижу твои мысли, глупая девчонка. Забыла?

Я должна поверить, что могу это сделать.

Я сжала зубы и поползла по траве. Приходилось подтягивать себя руками и одной ногой. Я не могла сдаться. Если найти укромное место и спрятаться там, я смогу выждать. Если я смогу призвать огненный шар… мне лишь нужно… немного дальше… Нет, не обращай внимания на онемение. Я должна верить.

Повсюду зеленела изгородь, высокая и внушительная. В лесу Ваэрг со мной был Каз. И даже если мы разделялись там, он искал меня, хотел помочь. Теперь же никто не придет. Здесь только я и Водяной.

Но я осталась собой.

Клац-лац-щелк-лац.

Я обернулась, в меня полетела сыворотка. Она попала в меня с такой силой, что я отлетела в сторону, врезавшись в стену листьев. Я попалась, как муха в паутину. Ветки царапали шею сзади.

Я же говорил, что найду тебя, — сказал он.

— Это не конец, — отозвалась я, трепыхаясь. Тело быстро сковывало холодом, проникающим под кожу.

Я так не думаю.

Водяной полз ко мне, перебирая длинными, как у насекомых, лапками, пластины на теле щелкали. Зубы лязгали, с них капала слюна.

— Больно? — спросила я.

Водяной вздрогнул. Он замер и поднял уродливую голову, я увидела свое отражение в черно-зеленых глазах.

О чем ты, рожденная с мастерством?

— Смерти предков. О них больно думать? Это не дает тебе спать по ночам? Я знаю все. Я знаю, что ты все еще чувствуешь…

Молчи.

Сыворотка попала мне на лицо, закрыв нос и рот. Безнадежно. Он может проглотить меня целиком, вот только я не позволю. Я отогнала эту мысль, словно отмахнулась от мухи. Я — злость. Я — ярость. Я борюсь со своей гибелью и смертью дорогих мне людей. Я — жар, бегущий по венам. Я — огонь.

Водяной бросился вперед, но я была быстрее. Пламя слетело с моих рук и ударило в Водяного, сбивая его на спину. Он верещал от боли, лапки били по воздуху.

Я билась в оковах застывшей сыворотки. Ноги не касались земли, руки были прижаты к бокам. Я не могла дышать. И я задыхалась, словно тонула. Но я верила, что смогу освободиться силой воли. Если я призову природу, то все смогу. Я слышала шум крови в ушах, зубы стучали от холода. Перед глазами плыли белые точки. Но я не сдамся. Я извивалась. Я не прекращала двигаться, превозмогая онемение, призывая мастерство на помощь. И понемногу сыворотка трескалась, и я, наконец, вдохнула.

Водяной визжал, его плоть горела. И этот запах скрутил мой живот. Мое пламя сжигало врага. Я смогла. Я убила, и… я не чувствовала себя победившей или всесильной… но я чувствовала жалость и… облегчение.

Я стояла, пораженная видом пламени, но напуганная гибелью монстра. Я задумалась, стоит ли что-то сказать перед его смертью, но что сказать? Что без него мир станет лучше? Это звучало торжественно, но я не чувствовала этого. Я не считала, что чью-то гибель стоит праздновать, даже если это был ненавистный мне Водяной.

Я не позволила ненависти овладеть мной, но шагнула к пламени и положила ладонь на горящее тело. Огонь не обжигал меня, ведь его создала я.

— Забери его, ветер, — сказала я.

Я не готов уходить.

Я закричала, а Водяной изогнулся и впился зубами в мое запястье. Что-то треснуло, и это было слышно сквозь клокочущее пламя. Я с ужасом осознавала происходящее, чувствуя боль, видя его черные зубы, а время, казалось, замедлилось. Я застыла, боясь, что потеряю руку, но не могла ничего с этим поделать. Ведь хрустнула моя кость.

Мои вопли возносились в пустое небо, кровь текла из обрубка. Я отшатнулась, потрясенная потерей руки, глаза в ужасе расширились.

Надеюсь, прощальный подарок тебе понравился, — сказал Водяной.

Я едва это слышала. Боль парализовала меня, я не могла пошевелиться.

Тело Водяного дымилось. Мои колени дрожали, потеря крови путала мысли. Сознание заволокло туманом. А черные щупальца дыма поднимались в небо. Они становились все длиннее, окружая Красный дворец. И растворились.

Колени подкосились, и я рухнула на землю. Огонь угас. Водяной превратился в горстку пепла. Я убила его. Наконец.

Но какой ценой?

* * *

Я проснулась от низкого монотонного голоса. Голоса священника. В последний раз я слышала проповеди в Хальц-Вальдене, и воспоминания тут же отправили меня к урокам в церкви. Селина, богиня ветра. Забери с собой в полет, Селина. Святая богиня ветра. Защити нашу деревню. Защити нас от зла. При этом мы кланялись и думали о полете. И я представила себя птицей, летящей над землей и смотрящей на проносящиеся внизу поля.

Скрежет разбил мое видение мирной церквушки Хальц-Вальдена. Друг друга задевали шестеренки огромного механизма. Я хотела закрыть уши, но боль в руке остановила меня.

И тут я поняла, что лежу лицом на холодном каменном полу. В церкви Хальц-Вальдена пол был деревянным. Но не из деревьев леса Ваэрг. Они никогда не построили бы церковь из деревьев проклятого леса.

— Сработало! Эллен, ты так сильна.

Я узнала имя. В сознание всплыла картинка красивой девушки. Я жалела ее, но и завидовала ей. Повернув голову, я увидела ноги придворных. Никто не заметил, что я была на полу. Правая рука пульсировала.

Я раскрыла рот, чтобы попросить о помощи, но вырвался лишь хрип. А комнату заполняли взволнованные голоса.

— Рожденная с мастерством вернулась!

— В Красном дворце снова есть магия!

И голос Эллен:

— Я только… то есть, в этом нет ничего особенного.

— Есть. Это потрясающе.

И на меня нахлынуло все. Абсолютно все. Я вспомнила смерть отца, печаль и скорбь, что сбили бы меня на пол, не будь я уже на нем. А потом и проклятие. Спящие тела. Я же оставила их в кабинете Бердсли. Почему они здесь?

Я, видимо, вернулась в тот миг, когда Эллен разожгла магию в Красном дворце с помощью моей крови. Нет. Так не честно. Я помогла им всем, но никто об этом не узнает. Все это было стерто, все мои труды. Сражение с Водяным…

Тошнота подступала к горлу. Зубы впивались в мою руку. Нет, нет… нет! Рука пульсировала. Я не могла заставить себя взглянуть на нее. А если я ее потеряла? А если… нет, об этом я не могла думать. Я жалобно заскулила.

Толпа зашевелилась, женщина в широкой юкке наступила на мою руку. Боль была острой и мучительной. Я сдавленно вскрикнула, и женщина заверещала. Она покачнулась и не совладала с собой, падая на меня со стуком. Боль наполняла меня, так плохо мне еще не было. Невыносимо. Перед глазами вспыхивали точки, я почти потеряла сознание. Шарканье, и вес меня уже не придавливал, я увидела, как ко мне спешат ботинки.

— Мей? Что…? Ради всех богов, твоя рука. Позовите лекаря!

* * *

Проснувшись, я увидела, как над головой кружатся яркие огни.

— Как я сюда попала? — пробормотала я.

Зашуршала одежда, скрипнуло отодвигаемое кресло.

— Мей, я здесь. Я так рад, что ты проснулась, — голос Каза. Его серебряные глаза возникли передо мной, они были полны беспокойства.

— Что случилось? — спросила я.

— Мы не знаем. После ритуала ты лежала на полу. Похоже, падая, ты порезала руку, — он замолчал и отвел взгляд.

— В чем дело? — насторожилась я.

— Боюсь, у меня плохие новости. В ране была инфекция, она грозилась заразить все тело. Лекарю пришлось удалить руку. Мне жаль, Мей, очень жаль.

— Руку? Но… — я все поняла, желудок сжался. — Водяной, это был он.

— Нет, Мей, ты еще не пришла в себя. Ты уже не в лесу Ваэрг. Это просто порез. Но это ужасно, Мей. Мне так жаль. Я останусь здесь с тобой. И помогу. Днем или ночью, клянусь… я буду здесь, — его голос оборвался из-за избытка эмоций. Он дрожал.

Я понимала его, но помнила, что это был Водяной. Я помнила, как он горел. Я коснулась его, чтобы отправить в последний путь,… и он меня укусил.

— Тебе нужен отдых.

Я уставилась на обрубок руки, и этот вид потряс меня. Моя правая рука. Ведущая рука.

Я, может, и не была мечницей или лучницей, но рука была мне нужна. Как я теперь буду лазать по деревьям, кататься на Анте или сражаться с врагами? Мне не нравилось рассчитывать только на мастерство. Я хотела быть способной на всякое и без магии. Я хотела быть чем-то большим, чем слабая девочка с магией. А теперь у меня словно вырвали самостоятельность, и это после всего, что я сумела достичь.

— Я калека, — сказала я.

— А вот и нет. Я обеспечу тебе лучший уход. Ты справишься и с одной рукой. Ты сильная, — сказал Каз. Его глаза сверкали. Они были мокрыми.

— Сильное сердце, крепкий желудок и острый ум, — рассмеялась я. — Может, я отращу новую.

Каз нахмурился.

— По-моему, у тебя шок. Сильный шок. Думаю, ты немного не в себе.

— Возможно, — отозвалась я.

Каз был рядом со мной, когда пришел лекарь и грустно рассказал мне об инфекции, избавиться от которой он не смог без ампутации, хотя и старался. По его словам, такой сильной инфекции он еще не видел, она была похожа на яд, но он такой не знал. Конечно, я сразу поняла правду. Меня можно было ранить в видениях. Водяной пытался так помешать мне снять проклятие. Но я все равно сделала это, а рука оказалась наказанием.

Вот только реальность этой раны меня даже обрадовала. Значит, и проклятие я разрушила на самом деле, и Водяного убила. Я так хотела увидеть подтверждение. Может, его останки еще есть где-то во дворце. Но вряд ли такое могло быть. Каз бы мне сказал.

Видения теперь казались незначительными, хотя до этого заставляли погрузиться в себя полностью. Каз никогда не узнает о наших романтических моментах в туннеле, когда мы льнули друг к другу, отчаянные и влюбленные. Королева не знает, что я решила ее проблему с Линдоном. Эллен не знает, что я раскрыла ее секрет и помогла выстоять перед отцом. Никто не узнает, что я для них сделала.

Голос лекаря был далеким. Легкие прикосновения Каза и слова поддержки тоже отошли на второй план, а я чувствовала лишь горькое разочарование от того, что снова проиграла.

Это негодование кипело во мне, а я смеялась. И я не могла управлять этим смехом, он был не тем хохотом, что подхватывали остальные. Лекарь с сочувствием посмотрел на меня. Каз глядел на меня с печалью. А я не могла перестать смеяться.

— Одна рука у меня еще осталась, — сказала я.

Глава двадцать первая: Судьба

Днем ко мне пришла королева. Ее глаза были полны слез, когда она увидела мою руку, но она оставалась красивой даже в слезах, ее светлые волосы волной ниспадали на спину. Она не заплетала их, хотя все придворные дамы носили высокие прически с множеством кос. Она же оставалась простой.

— Свадьба Казимира и Эллен скоро состоится, — сказала она, взяв себя в руки. — Надеюсь, к тому времени тебе будет лучше.

Я выдавила улыбку. Со всем этим я и забыла о свадьбе.

— Надеюсь, — соврала я.

Королева пристально разглядывала меня, словно пыталась выведать мои истинные чувства.

— Знаешь ли, мой сын не отходил от тебя, пока ты была без сознания. А если и уходил, то с трудом. Он не ел, не ходил на занятия. Король злился, а Казимир обычно не осмеливается злить отца.

— Он хороший друг, — сказала я, сглотнув.

Королева взяла меня за оставшуюся руку и сжала ее.

— Мей, мы ничего не хочешь мне рассказать? О Казимире? Или об Эллен?

Я покачала головой, но не заговорила, боясь, что голос меня выдаст.

Она вздохнула.

— Я не смогу помочь, пока ты мне не откроешься.

— Кое-что есть, — выдавила я.

— Что?

Я оглянулась, убедившись, что мы одни.

— Я думаю, что король готовится к войне с Хэдалэндом.

— Почему ты так говоришь?

— Я… не могу объяснить. Но я наткнулась на такую информацию, пока ходила по замку.

— Мей, за такое подглядывание тебя могли убить.

— Простите, Ваше величество, и не собиралась…

Она взмахнула рукой.

— Не извиняйся, а расскажи, что ты узнала.

Я рассказала ей о планах короля насчет Угольного камня, о его секретной лаборатории. Пришлось сочинять, как я раскрыла это, ссылаясь, что я многое подслушала от Бердсли. Правда была слишком странной, и я боялась, что она не поверит мне, если я расскажу о Водяном и видениях.

Королева побледнела, пока я рассказывала. Она вцепилась в рукав платья и уставилась на стену поверх меня. Нахмурившись, она слушала меня.

— Ужасно. Не говори об этом ни с кем, особенно, с Казом. Он не должен знать об этом. Он и так уязвим, как наследник, — она покачала головой. — Мой муж одержим властью. Если он не получит вечную жизнь, то не даст жить и наследнику. О, это ужасно. Спасибо, что рассказала. Я должна собрать своих союзников. И, наверное, стоит вывести семью из Цины.

— Вам хватит поддержки, чтобы захватить трон?

Она задумчиво пожевала губу. Вокруг глаз залегли морщины, указывающие на тревогу и годы опыта. Она годами жила в Красном дворце посреди всевозможных политических игр. Я надеялась, что ей хватит мудрости для своей игры. Надеялась ради всех нас.

— Герцоги Цины, некоторые аристократы в Хэдалэнде, — она посмотрела на меня. — Но ты лишь ребенок, Мей. Ты рассказала мне все, но теперь тебе нужно все силы направить на исцеление. Не бойся, я найду выход.

— Не дайте ему найти Угольный камень. Он существует, я верю, но его нельзя сделать во дворце. И когда он поймет это, то начнет поиски, и если вы ему не помешаете, все мы будем обречены.

Она погладила меня по щеке.

— Знаю.

Мне было уже легче, когда после нее пришел Каз. Он тайком забрал с кухни лепешки и миску сливок. Мы сидели и обмакивали лепешки в сливки, слизывая после этого их с пальцев. Он проверил, что Анта в порядке и все еще в конюшне, значит, я могла пока что оставаться в кровати, и Каз рассказывал мне анекдоты, чтобы взбодрить.

— Зато теперь Бердсли может легко ходить, — сказал Каз. — Магия заставляет дворец снова петь и плясать, — он рассмеялся, увидев мое лицо. — Не в прямом смысле, Мей. Честно!

Я смутилась.

— Я и не думала…

— Конечно, нет, — сказал Каз с оттенком сарказма.

— И ты ждешь свадьбы? — спросила я. — Как идут приготовления?

Он помрачнел и опустил взгляд на ладони.

— Хорошо. Я буду завтра примерять костюм. Он очень красивый. Его носил дедушка, когда был юношей.

Последнее слово ударило меня. Порой я забывала, как юны мы еще были, чтобы сталкиваться со свадьбой и смертью. В Хальц-Вальдене люди женились в промежутке от девятнадцати до двадцати пяти лет. Но если к крайнему сроку остаться одинокой, это сочтут странным.

— Дворец охвачен суетой. Отец принимает гостей. И город ожил, мне так сказали, я еще из замка не выходил, — он говорил уже не тем тоном, которым шутил. Голос был низким, лишенным эмоций. Уставшим.

— Ты уже не звучишь радостно. Что изменилось?

— Не знаю, — сказал он. — Видимо, реальность взяла верх.

— А Эллен? Ты узнал ее лучше? Вы… стали друзьями?

— Да, — отозвался он. — Мы говорили.

— И?

— Оказалось, что нам практически не о чем говорить. И почти каждый раз все приходило к тому, что мы говорили о тебе.

— Серьезно?

— Да, ты куда интереснее. То есть, ты ведь постоянно попадаешь в какие-то передряги.

— И не поспоришь, — я выронила лепешку в миску со сливками, пытаясь управляться левой рукой. — Черт, я еще не скоро привыкну к… этому.

— Скоро твоя левая рука станет такой же сильной, какой была правая.

— Надеюсь. Иначе придется есть очень долго, а я не люблю остывшую еду.

Мы рассмеялись, и мне было так хорошо рядом с лучшим другом.

— Расскажи еще об Эллен, — сказала я.

— Она красивая и бывает смешной.

— Но?

Он отвел взгляд, кружа лепешкой по сливкам.

— Ничего. Нет никаких «но», Эллен прекрасная. Она очень хорошая, — он помрачнел, и мне показалось, что я зашла слишком далеко. Мы сменили тему, но я все же чувствовала, что Каз что-то скрывает касательно свадьбы. Волнение было нормальной реакцией, я бы тоже нервничала, даже если бы избранником был любимый человек. Но было что-то еще. Но я не знала точно, хотелось ли мне в это верить, или так и было на самом деле.

* * *

А ночью во сне ко мне пришла Эйвери.

Она была такой же неземной, как и раньше. Тело ее было черным, как ночь, и гибким. Она чувствовала себя уверенно, будучи обнаженной, я так не могла. Я ни разу не видела себя полностью обнаженной. В Хальц-Вальдене у нас и не было зеркала такого размера, лишь осколки. Однажды я попыталась заглянуть так в реку, и это смутило меня. А Эйвери меня не смущала.

Она была прекрасной, похожей на маму, которую я так и не узнала. Она была женственна, как и Эллен. Я почти завидовала ей, ведь часть меня порой хотела себе долю такой ауры, что нравилась мальчикам, но я никогда не стала бы завидовать Эйвери.

— Вы говорили, что мне придется страдать, но я не думала, что потеряю из-за этого руку.

Она не изменилась в лице, и я оценила отсутствие сожаления.

— Это еще не конец, Мей Вейландер. Мир надавит на тебя еще сильнее. Порой я боюсь, выдержишь ли ты, но сила есть здесь, внутри, — она коснулась ладонью моей груди.

— Что-то случится? — спросила я.

— Да, — отозвалась она. — Но это еще не определено. Я вижу много вариантов твоей судьбы, все зависит от твоего выбора. Но знай, что ты будешь удивлена.

— Не люблю сюрпризы.

Она улыбнулась.

— А кто их любит?

— Мной управляют боги? Если так, то скажите им, пусть оставят меня в покое.

Она покачала головой.

— Это не боги, а предки. Твои предки следят за тобой и приходят на помощь, если нужно.

— Элфены? — спросила я.

— Да, — ответила она.

Слезы застилали глаза.

— Что им от меня нужно? Зачем они так поступают?

— Я не могу сказать, дитя. Но знай, что твоя сила поможет выдержать все испытания.

— И сколько еще раз меня испытают?

Она рассмеялась с оттенком грусти.

— Я и не сосчитаю. Некоторые испытания повлияют на тебя сильнее, чем другие. Но все они помогут тебе стать тем, кем нужно, если ты этого захочешь.

Я не понимала ее слова. В них не было смысла. Может, из-за видений Водяного я не могла теперь понять, где реальность, а где выдумка.

— Вы — очередное видение?

— Нет, — ответила она. — Я реальна. Но мне проще приходить к тебе во снах. Я ведь уже не жива, рожденная с мастерством. Но моя душа здесь, и я помогу тебе.

— Я умру? — спросила я.

Она села на кровать рядом со мной.

— Когда-нибудь. Все умирают.

Мне показалось, что она ушла от ответа.

— Почему я должна становиться кем-то? Почему не могу остаться такой?

Эйвери склонилась ближе и погладила меня по щеке.

— С тобой все в порядке, Мей. Хотя не совсем. Ты просто еще не готова. Но ты станешь женщиной. И я вижу, какой потрясающей ты станешь.

— Это путает. Я бы хотела знать, куда идти. Хотела бы знак, за которым нужно следовать или… что-то еще.

— Мир весь запутан, маленькая рожденная с мастерством. И ты можешь управлять только собой. Ты — постоянная величина в этом хаосе. Верь в себя.

Она погладила меня. Ее улыбка была теплой и дружелюбной, в глазах мерцали искры, она знала то, что было недоступно мне. Коснувшись кармана на моей пижаме, она исчезла.

Я положила ладонь на карман и почувствовала что-то твердое. Там обнаружился дневник короля. Странно, что она дала мне это, но я перепрятала книжку, решив, что это важно. Читать дневник во дворце было опасно. Сюда могли в любой момент войти.

Я откинулась на подушку и попыталась собраться с мыслями. Вряд ли я смогу стать прежней после всего, что видела из-за Водяного. Монстр водил меня по кошмарам, что становились реальными, я прошла через страх смерти, убийства, огромных механических созданий. Но я подозревала, что худшее меня только ждет.

Судьба. От нее нельзя было уйти. Я могла принять ее или пытаться убежать. Мей из Хальц-Вальдена, что никогда не мыла лицо и не носила платьев, девочка с детским чувством юмора и озорством убежала бы. Она уже попыталась убежать от своей магии. Но новая Мей, скорбящая, сильная, смелая и раненая, зато с новым взглядом на мир достигла многого. И она хотела встать и сражаться, хотя и была теперь слабее, чем раньше.

Я должна была злиться из-за того, что случилось со мной. Но злости не было. Призыв огня помог мне понять, что своей злостью я могу управлять, как и жаждой мести.

Я посмотрела на обрубок руки.

— Я — постоянная величина, — сказала я. — Я выживу. И стану сильнее. И узнаю свою судьбу.

Content

Далтон Сара Красный дворец