Анжела Марсонс

Исчезнувшие

Angela Marsons

Lost Girls

Copyright © Angela Marsons, 2016

© Петухов А. С., перевод на русский язык, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Благодарности

Эта книга посвящается Мэри Форрест, любовь и щедрость которой коснулась столь многих, включая и меня.

Мэр, ты научила нас многому, и твои уроки навеки остались в наших сердцах.

Меня всегда интересовало, как обстоятельства могут влиять на поведение человека. И насколько непредсказуемо мы будем вести себя под давлением чрезвычайных обстоятельств. Окажемся ли мы в данной ситуации такими же, какими представляем себя сами, или верх возьмет какой-то унаследованный от далеких предков примитивный инстинкт?

Мне показалось, что порассуждать об этом будет лучше всего на примере самого, наверное, базового инстинкта – желания защитить, особенно собственного ребенка.

И я надеюсь, что мне удалось выполнить поставленную перед собой задачу.

Я никогда не смогу найти достойные слова, чтобы отблагодарить свою компаньонку Джулию. Ее откровенность и вера сопровождают меня на всем протяжении моей литературной деятельности. Она – мой резонатор, мой первый читатель, мой самый непримиримый критик и мой самый большой поклонник. Двадцать лет бесконечных отказов вызывали у нее всегда одну и ту же реакцию: «Они многое теряют», – после чего следовало ободрение с заверением, что в следующий раз «обязательно будет прорыв». У каждого в жизни должна быть своя Джулия.

Как и всегда, я хочу поблагодарить команду «Букотур» за их непреходящую поддержку Ким Стоун и историй, происходящих с ней.

Оливер Родс ведет себя как настоящий волшебник, когда совместно с Клэр Борд поддерживает книги и авторов «Букотур», постоянно вдохновляя и воодушевляя их.

Мой редактор, Кешини Найду, невероятно талантлива, эрудированна и привносит в книги гораздо больше, чем она сама думает.

Ким Нэш продолжает опекать, поддерживать, защищать и одобрять всю семью «Букотур», подставляя свое самое теплое в мире плечо.

Благодарю вас за все. Вы заставляете меня стараться изо всех сил.

Хочу также поблагодарить других авторов «Букотур». Каждый из них талантлив и уникален и вносит свою лепту в создание атмосферы взаимовыручки, взаимопонимания и веселья. Моя закадычная приятельница Каролина Митчелл начала свою карьеру одновременно со мной и всегда готова поддержать меня мудрым советом и невероятно смешными рассказами. Линдсей Дж. Приор невероятно талантлива и полна задушевности. Ренита Д’Сильва – одна из самых прекрасных людей, с которыми мне приходилось сталкиваться в жизни. Все они – мои коллеги по писательскому цеху, которые превратились в очень близких друзей.

Мои искренние благодарности Ма и Па, которые каждому встречному рассказывают о моих книгах, независимо от того, интересуют ли те их собеседников или нет. Их энтузиазм и поддержка достойны восхищения.

Моя самая теплая благодарность всем блогерам и критикам, которые нашли время прочитать и отрецензировать книги о Ким Стоун. Эти прекрасные люди должны получить свою долю восхищения не потому, что это часть их работы, но потому, что это их непреходящая страсть. Я никогда не устану благодарить эту часть общества за поддержку как меня, так и моих произведений. Спасибо вам всем.

И, наконец, моя искренняя благодарность Ди Уэстон, моему ангелу-хранителю, которая обеспечивает мне свою поддержку и дружбу в трудную минуту.

Пролог

Февраль 2014

Эмили Биллингхэм попыталась закричать, не обращая внимания на руку, которая зажимала ей рот.

Но тонкие и сильные пальцы крепко держали ее нижнюю челюсть. Ей удалось издать звук, который отразился от руки, и откинуть голову назад, чтобы освободиться от захвата. Затылком она уперлась во что-то твердое – скорее всего в ребро.

– Даже не думай, сучка, – сказал мужчина и потащил ее назад.

Из-за шума в ушах Эмили почти не услышала этих слов. Она чувствовала, как сердце хочет вырваться у нее из грудной клетки.

Из-за повязки на глазах девочка ничего не видела вокруг себя, но почувствовала гравий под ногами.

С каждым шагом Эмили все больше удалялась от Сьюзи.

Она взбрыкнула еще раз. Попыталась освободиться от захвата, используя предплечья, но мужчина только еще крепче прижал ее к себе. Девочка постаралась вывернуться из его рук, но те сжались еще сильнее. Она не хотела никуда идти. Ей надо освободиться. Необходима срочная помощь. Папочка знал бы, что делать. Он освободил бы их обеих…

Она услышала скрип двери. Хотя нет, это звук машины.

Эмили собрала все силы для крика. Ей совсем не улыбалось вновь оказаться в фургоне.

– Прошу вас… не надо… – крикнула Эмили, не оставляя попыток вырваться из захвата мужчины.

И тут же получила болезненный удар под коленку.

Нога девочки дернулась, и она стала падать вперед, но мужчина не позволил ей свалиться на землю, крепко схватив за волосы. Он чуть не сорвал с нее скальп, и слезы потоком хлынули у Эмили из глаз.

Одним движением мужчина забросил ее в заднюю часть фургона и захлопнул дверь. Машина издавала все тот же резкий металлический звук, который Эмили слышала, когда шла в школу.

Ее класс казался ей сейчас невероятно далеким, и она совсем не была уверена, что вновь увидит своих однокашников.

Фургон резко сдал назад, и девочку бросило на задние двери. Она почувствовала нестерпимую боль в затылке.

Изогнувшись, Эмили постаралась восстановить равновесие, но фургон двигался очень быстро, и ее бросало от стены к стене.

Девочка оцарапала щеку о деревянный пол машины, когда та ускорилась еще больше. В ногу ей впился гвоздь, и она содрогнулась от боли. Дорожка теплой крови протянулась к ее коленке.

Сьюзи сказала бы ей, что надо быть сильной. Как тогда, когда она растянула кисть на физкультуре. Помнится, Сьюзи взяла ее тогда за другую руку, изо всех сил сжала, делясь с ней своей силой, и сказала, что все будет в порядке. И все действительно было в порядке.

Но на этот раз Сьюзи ошиблась бы.

– Я не могу, Сьюзи. Мне очень жаль, – прошептала Эмили, и ее рыдания перешли в глухие всхлипывания. Она хотела быть смелой ради своей подружки, но дрожь, которая началась у нее сначала в ногах, сейчас уже охватила все ее тело.

Эмили подтянула колени к подбородку и попыталась превратиться в самый крохотный и незаметный комочек на свете, но дрожь все не прекращалась.

Она почувствовала капельку мочи между бедрами. Потом эта капля превратилась в струю, но ее тело ничего не могло с этим поделать.

Раздался душераздирающий звук, и Эмили взмолилась, чтобы ее мучения закончились как можно скорее.

А потом внезапно фургон остановился.

– М-ма-мамочка, умоляю тебя, забери меня отсюда, – прошептала Эмили, почувствовав, что вокруг установилась зловещая тишина.

Она лежала неподвижно, прислонившись спиной к двери. Дрожащие конечности отказывались двигаться. У нее больше не было сил для борьбы, и она просто ждала, что же будет дальше.

Когда ее похититель открыл дверь, у Эмили в горле от страха встал ком.

Глава 1

Черная Страна[1],

март 2015

Ким Стоун чувствовала, как закипает от гнева. От той точки в ее мозгу, где он начался, гнев со скоростью электрической волны распространился до самых кончиков пальцев на ногах, а потом вернулся в исходную точку, замкнув круг в ее теле.

Если бы рядом с ней оказался ее партнер Брайант, то он бы уже уговаривал ее успокоиться… Подумать, прежде чем действовать… Вспомнить о карьере и о заработке…

Так что хорошо, что сейчас она одна.

Спортивный комплекс «Пьюар Джим» располагался на Левел-стрит в Брирли-Хилл и занимал территорию между торговым центром «Мерри-Хилл» и офисным комплексом с баром «Уотерфронт».

Воскресным днем вся стоянка была забита машинами. Ким объехала ее всю и нашла-таки машину, которую искала, после чего остановила свой «Ниндзя»[2] прямо перед входом в клуб. Она не планировала задерживаться надолго.

Войдя в фойе, Ким подошла к конторке администратора. Симпатичная молодая женщина с лицом, покрытым слоем тона, приветливо улыбнулась ей и протянула руку. Ким поняла, что женщина ждет, когда вошедшая протянет ей карточку члена клуба… Но у нее была своя собственная карточка – полицейское удостоверение.

– Я не член вашего клуба, но мне нужно перекинуться парой слов с кем-то из руководителей.

Женщина оглянулась вокруг, как будто в ожидании подсказки.

– Полиция, – произнесла Ким. «Вроде как», – добавила она про себя.

Женщина кивнула.

Стоун посмотрела на указатели и сразу же поняла, куда идти. Она повернула налево и оказалась за тремя рядами спортивных снарядов, на которых люди шагали, бежали и поднимались по ступеням.

Перед взглядом Ким предстали тыловые части тел любителей, тративших свою энергию на путешествие в никуда.

Та, которую она искала, поднималась и спускалась по ступенькам в дальнем углу зала. Ее выдали длинные белые волосы, забранные сзади в конский хвост. А то, что на дисплее перед нею лежал мобильный телефон, оказалось последним аргументом.

Найдя свою цель, Ким полностью отключилась от звуков спортивного зала и от любопытных взглядов, которые бросали на нее как на единственного полностью одетого человека в помещении.

Сейчас ее волновала только роль, которую эта женщина сыграла в смерти девятнадцатилетнего юноши по имени Дивэйн.

Ким остановилась перед снарядом. Шок, появившийся на лице Трейси Фрост, практически успокоил ее гнев. Но не совсем…

– Поговорим, – предложила Ким, хотя это было вовсе не предложение.

Женщина чуть не споткнулась, а это было довольно опасно.

– Как, черт возьми, вы… – Трейси оглянулась вокруг. – Только не говорите мне, что воспользовались своим удостоверением, чтобы войти сюда.

– С глазу на глаз? – продолжила Стоун.

Трейси продолжала упражнение.

– Я ведь и здесь могу это сделать, – повысила голос Ким. – Я-то этих людей больше в жизни не увижу.

Она чувствовала, что половина присутствовавших не сводит с них глаз.

Трейси сошла с тренажера и протянула руку за телефоном.

Ким удивил рост женщины. Она решила, что в ней было в лучшем случае пять футов и два дюйма[3]. Просто раньше она никогда не видела Фрост без шестидюймовых[4] шпилек, с которыми та никогда не расставалась.

Ким ворвалась в фойе перед женским туалетом и здесь пришпилила Трейси к стене. При этом головой женщина чуть не врезалась в фен, висевший на стене.

– Что это такое ты из себя воображаешь, сука? – взвизгнула Стоун.

Дверь одной из кабинок открылась, и оттуда вышла девочка-подросток, которая быстро покинула помещение. Теперь они остались одни.

– Как вы смеете…

Ким отступила назад, и теперь между ними была только узкая полоска свободного пространства.

– Как ты, сука безмозглая, умудрилась опубликовать эту историю? А теперь Дивэйн Райт мертв. И умер он именно из-за тебя.

Трейси Фрост, репортер местной газеты и главная сплетница в городе, хлопала глазами, пока слова Ким доходили до нее.

– Но… моя… статья…

– Твоя статья его убила, курица ты безмозглая.

Трейси затрясла головой.

– И не сомневайся, – кивнула Стоун.

Дивэйн Райт был юнцом, жившим в районе муниципальной застройки Холлитри. Последние три года он был членом местной банды, которая называлась «Бандюги из Холлитри», а теперь решил с ними расстаться. Банда озверела и сильно его избила, оставив валяться на земле. Они подумали, что забили его до смерти, но какой-то прохожий выступил в качестве реаниматолога, и вот тогда-то Ким и вызвали для расследования попытки убийства.

Первым делом она распорядилась не сообщать никому о том, что он выжил, за исключением членов его семьи. Стоун понимала, что если бандиты об этом узнают, то найдут способ закончить начатое.

Ту ночь она провела на стуле рядом с его постелью, в надежде, что вопреки всем врачебным прогнозам он начнет дышать самостоятельно. Ким держала его за руку, пытаясь своей энергией поддержать его силы. На нее произвела впечатление смелость юноши, решившего поменять свою жизнь и не побоявшегося выступить навстречу ударам судьбы. Ей хотелось получше узнать смельчака, который решил покончить с жизнью в уличной банде…

Ким наклонилась и пронзила Трейси взглядом. От таких глаз не скроешься.

– Я же умоляла тебя ничего не публиковать, но тебе же было невтерпеж, правда? Ведь самое главное – это быть первой? Неужели тебе так хочется, чтобы тебя заметили в крупных изданиях, что ради этого ты готова пожертвовать жизнью мальчика? – Ким кричала прямо в лицо Трейси. – Будем надеяться, что они тебя действительно заметят, потому что здесь тебе больше не жить. Уж я об этом позабочусь.

– Но это не потому, что…

– Именно потому, что сделала ты! – рявкнула Ким. – Не знаю, как тебе удалось выяснить, что он все еще жив, но сейчас он мертв. Действительно мертв.

Лицо Стоун исказилось от ярости. Идиотка попыталась что-то сказать, но не могла найти слов. Да Ким и не стала бы ее слушать.

– Ты же знаешь, что он пытался уйти из банды, правда? Что Дивэйн был приличным парнем, который просто не хотел умирать?

– Но не я же во всем этом виновата, – произнесла Трейси, и ее бледность стала постепенно исчезать.

– Нет, Трейси, именно ты, – произнесла Ким с нажимом. – Кровь Дивэйна Райта лежит на твоих загребущих ручонках.

– Я просто делала свою работу. Люди имеют право на информацию.

Стоун подошла на шаг.

– Клянусь господом богом, Трейси, я не успокоюсь до тех пор, пока единственной работой в газете, доступной для тебя, не станет доставка подписки по адресатам…

Ее прервал звонок мобильного телефона. Журналистка воспользовалась случаем и отошла от Ким подальше.

– Стоун, – произнесла та в трубку.

– Вы нужны мне на базе. И немедленно.

Хотя старший детектив-инспектор Вудворд и не был самым милым начальником на свете, обычно он начинал разговор с какого-то подобия приветствия.

Ким стала быстро соображать. Шеф звонит ей во время ланча в воскресенье, после того как сам настоял на том, чтобы она взяла выходной. И чувствуется, что его что-то уже успело завести.

– Уже бегу, Стейси. И закажи мне бокал белого сухого, – ответила Ким и отключилась. Если шеф ошарашен тем, что она назвала его «Стейси», то она успеет все объяснить позже.

И ни за что на свете она не покажет, что получила срочный вызов от начальства, стоя в шаге от самого презренного репортеришки, с которым ей приходилось встречаться в жизни.

Одно из двух – или она опять во что-то влипла, или произошло что-то действительно серьезное. Ни то ни другое этой чмошницы абсолютно не касалось.

– Не думай, что я с тобой закончила. – Ким вновь повернулась к Трейси Фрост. – Я найду способ заставить тебя заплатить за то, что ты натворила. Слово даю. – И она открыла дверь из туалета.

– Ну и расстанешься с работой! – крикнула ей вслед Трейси.

– Заглохни, – бросила ей Стоун через плечо.

Девятнадцатилетний парень умер ночью ни за что ни про что. Явно не лучшая ночь в ее жизни.

И что-то подсказывало ей, что день будет еще хуже.

Глава 2

Ким припарковала «Ниндзя» за полицейским участком Хэйлсовен.

Полиция области Западного Мидленда обслуживала 2,9 миллиона жителей в таких городах, как Бирмингем, Ковентри, Вулверхэмптон, и всю территорию Черной Страны. Силы полиции были разделены на 10 территориальных управлений, включая управление в Дадли, в котором работала Ким.

Девушка прошла в офис на третьем этаже. Постучав в дверь, она вошла и замерла на пороге.

Удивило ее не то, что Вуди сидел рядом с внушительной фигурой своего собственного босса – суперинтенданта[5] Болдуина. И не то, что он был одет в простую рубашку-поло вместо своей обычной белой сорочки с погонами Службы. От самой двери Ким увидела капли пота на его лысом черепе цвета жженого сахара. Он явно не мог скрыть своего волнения.

Теперь она тоже заволновалась. Ей еще никогда не доводилось видеть потеющего Вуди.

Когда Ким закрыла дверь, взгляды присутствовавших обратились на нее.

Стоун не могла вспомнить ничего из своих поступков, что могло бы настолько вывести их из себя. Суперинтендант Болдуин руководил Службой из Ллойд-хаус в Бирмингеме, и Ким довольно часто его видела. По телевизору…

– Сэр? – вопросительно произнесла она, глядя на единственного мужчину в комнате, который для нее что-то значил. Шефа невозможно было рассмотреть, не заметив на стене сразу за ним фотографии его двадцатидвухлетнего сына в парадной форме морского пехотинца. Вуди встретил гроб с его телом через два года после того, как было сделано это фото.

– Присаживайтесь, Стоун.

Ким прошла вперед и уселась на одинокий стул, стоявший прямо посередине кабинета. Она внимательно осмотрела сидящих, надеясь хоть что-то понять из их поведения. Обычно ее беседы с Вуди начинались с того, что тот начинал сжимать резиновый мяч для снятия стресса, который всегда лежал на столе перед ним. И обычно это было хорошим знаком того, что между ними всё в порядке.

Сейчас мяч лежал на столе.

– Стоун, сегодня утром было совершено преступление. Похищение.

– Это точно, сэр? – немедленно уточнила Ким. Часто люди просто терялись и появлялись через пару часов.

– Да, точно.

Она терпеливо ждала. Даже если похищение подтверждено, Ким все равно не могла понять, почему сидит сейчас перед своим шефом и начальником Службы.

К счастью, Вуди не относился к категории людей, которые любят держать в напряжении других, поэтому он сразу же перешел к делу:

– Похищены две девочки.

Ким зажмурила глаза и с силой втянула воздух. Теперь она могла догадаться, что же происходит сейчас в недрах их системы.

– Как и в прошлый раз, сэр?

Хотя тринадцать месяцев назад она не принимала участия в расследовании, каждый сотрудник полиции Западного Мидленда интересовался его ходом, а многие внесли свою лепту в последующие поиски.

Ким многое знала о том случае, но сейчас ей в голову мгновенно пришло самое главное: одну из девочек тогда так и не нашли[6].

Голос Вуди вернул ее в настоящее. Наверняка еще ничего не известно. Хотя и сильно напоминает предыдущий случай. Девочки были лучшими подругами, и последний раз их видели у Центра досуга «Олд-Хилл». Мать одной из них должна была забрать обеих в 12:30, но ее машина оказалась сломанной.

– В 12:20 обе матери получили СМС-сообщение с информацией о том, что их дочери похищены.

На часах было четверть второго. То есть девочек похитили меньше часа назад, но наличие эсэмэски говорило о том, что нет никакого смысла опрашивать соседей и знакомых, так же как нет никакой надежды на то, что они просто где-то загулялись.

Ким перевела взгляд на суперинтенданта.

– А что пошло не так в прошлый раз?

– Простите? – удивленно переспросил тот. Он явно не ждал, что к нему обратятся напрямую.

Ким следила за выражением лица Болдуина, пока он мысленно формулировал свой ответ. Идеально подготовлен к беседам со средствами массовой информации – ни морщин, ни капелек пота на линии волос. Да это и не удивительно – у него было на кого свалить вину.

Взгляд Болдуина ничего не выражал, кроме предупреждения Ким держать свой рот на замке.

– Нашли всего одну девочку – так что же случилось? – продолжила она.

– Не думаю, чтобы детали…

– Сэр, для чего меня пригласили? – спросила Ким, поворачиваясь к Вуди. Двойное похищение относилось к сфере ответственности центрального аппарата, а не территориального управления. Раскрытие подобного преступления будет разделено на множество более мелких расследований. Отдельные группы займутся поисками улик, опросом жилого сектора, изучением жизни девочек, камерами наблюдения и прессой. Вуди ни за что на свете не назначит ее ответственной за связь со средствами массовой информации.

Вудворд и Болдуин обменялись взглядами.

Ким почувствовала, что ответ ей не понравится. Сначала пришло в голову, что ее группу придают кому-то как вспомогательную. И им придется забыть о куче нападений сексуального характера, случаях мошенничества и домашнего насилия, так же как и попытках убийства, над которыми они сейчас работают, не говоря уже об оформлении официальных документов по делу Дивэйна Райта.

– Вы хотите, чтобы моя группа занялась поисками…

– Никаких поисков, Стоун, – сказал Вуди. – Для средств массовой информации устанавливается режим полного молчания.

– Сэр?

Для случаев похищения это было неслыханно. Обычно пресса узнает о них в течение нескольких минут.

– Никто не участвовал ни в каких радиопереговорах. Родители тоже хранят молчание.

Ким с пониманием кивнула. Если она не ошибается, нечто подобное попытались применить и в последний раз, но новости стали достоянием публики на третий день. В тот же день выжившего ребенка обнаружили, когда она шла вдоль обочины дороги, а второй так и исчез бесследно.

– Все-таки я не совсем понимаю, что…

– Кое-кто требует, чтобы вы возглавили расследование, Стоун.

Следующие десять секунд Ким ждала хоть какого-то объяснения, но его не последовало.

– Сэр?

– Вы сами понимаете, что это невозможно, – вмешался Болдуин. – У вас недостаточно квалификации, чтобы возглавить расследование такого объема.

Хотя Ким была с ним согласна, она еле сдержалась, чтобы не напомнить суперинтенданту о крествудском деле, когда она со своими ребятами арестовала убийцу четырех девочек-подростков.

Стоун повернулась в кресле так, чтобы видеть только Вуди.

– И кто же это требует?

– Одна из матерей. Она назвала ваше имя и не хочет слышать ни о ком другом. Мы хотели бы, чтобы вы зафиксировали первичные факты, пока мы формируем команду. Закончив работу, вы немедленно вернетесь сюда и передадите материалы ответственному офицеру.

Ким кивнула в знак того, что процедура ей понятна, но Вуди так полностью и не ответил на ее вопрос.

– Сэр, могу я узнать имена девочек и их родителей?

– Девочек зовут Чарли Тимминс и Эми Хансон. Именно мать Чарли требует вашего участия в расследовании. Ее зовут Карен, и она говорит, что она ваша подруга.

Ким безучастно покачала головой. Это было невозможно. Она не знала никакой Карен Тимминс, да и подруг у нее никогда не было.

Вуди сверился с запиской, лежавшей у него на столе.

– Простите, Стоун. Вы могли знать эту женщину под ее девичьей фамилией. Тогда ее звали Карен Холт.

Спина Ким напряглась. Это было имя из прошлого. Из того прошлого, в которое она так не любила возвращаться.

– Судя по вашему лицу, Стоун, вы действительно раньше знали эту женщину.

Ким встала и развернулась таким образом, чтобы стоять лицом только к Вуди.

– Сэр, я соберу первичную информацию и передам ее назначенному руководителю расследования, но хочу заверить вас, что эта женщина никогда не была моей подругой.

Глава 3

Ким направила «Ниндзя» наперерез транспортному потоку, стоявшему на светофоре, и оказалась в самом начале очереди. Как раз прежде, чем зажегся желтый свет, она поддала газу и вихрем пересекла перекресток. У следующего островка безопасности ее колено коснулось асфальта уже на скорости сорока миль[7] в час.

Двигаясь на юг, Стоун покинула сердце Черной Страны, названной так за тридцатифутовые слои железной руды и угольной породы, выходившие то тут, то там на поверхность.

Исторически сложилось так, что многие жители этого района имели небольшие земельные наделы, но подрабатывали на стороне в качестве кузнецов и гвоздарей[8]. В 1620 году в округе с радиусом десять миль возле замка Дадли проживали 20  000 кузнецов.

Адрес, которым ее снабдили, удивил Ким. Она никак не ожидала, что Карен Холт живет в одном из лучших районов Черной Страны. Более того, Стоун была несколько удивлена, что она вообще жива.

По мере приближения к Пэдмору дома все дальше отодвигались от дороги. Участки становились больше, деревья – выше, и расстояние между домами увеличивалось.

Изначально на территории располагалась деревня в Уорчестершире, но сейчас она слилась со Сторбриджем благодаря бурному строительству, которое велось здесь в период между двумя войнами.

Ким свернула с шоссе Редлейк и поехала по подъездной аллее, покрытие которой хрустело под колесами ее мотоцикла. Она подъехала к дому и мысленно присвистнула.

Невидимый с дороги дом в викторианском стиле состоял из двух идеально симметричных крыльев. Казалось, что его белые кирпичные стены только что выкрашены.

Ким остановила мотоцикл перед украшенным орнаментом портиком, на котором располагался балкон с балюстрадой. По обеим сторонам от входа сияли окна с эркерами. Такой дом говорил о том, что его хозяева многого добились в жизни. У Ким сразу же возник вопрос, что Карен Холт совершила такого, чтобы жить в таком доме. Если бы Брайант был сейчас с нею, они сыграли бы с ним в свою обычную игру под названием «определи стоимость дома», и ее первая ставка была бы не меньше полутора миллионов фунтов.

Рядом с домом были припаркованы «Рейнджровер» серебристого цвета и ничем не примечательный «Воксхолл Кавальер». Быстро осмотрев окружающую местность, Ким поняла, что дом виден практически с любой точки. Двигаясь вперед, она делала мысленные заметки, чтобы сообщить их тому, кого Вуди назначит руководить расследованием.

Переднюю дверь ей открыл констебль, с которым она уже встречалась во время одного из предыдущих расследований. Ким вошла в холл, выложенный минтоновской плиткой[9], один вид которого убивал наповал. Центр помещения занимал громадный круглый дубовый стол, на котором возвышалась самая большая ваза для цветов, которую Ким видела в своей жизни. Парадные комнаты располагались по обеим сторонам холла.

– И где она? – спросила Стоун у офицера.

– На кухне, мэм. И мать второй девочки тоже здесь.

Кивнув, Ким двинулась мимо извилистой лестницы, которая вела на второй этаж. На полдороге ее встретила женщина. Понадобилось какое-то время, прежде чем на лице Стоун появились признаки узнавания, хотя было очевидно, что женщина узнала ее мгновенно.

Карен Тимминс мало чем напоминала Карен Холт.

Джинсы с прорехами, которые раньше обтягивали все выпуклости ее тела, сменились на стильные прямые брюки. Узкие топы с низким вырезом, которые едва скрывали ее внушительный бюст, сменил джемпер с V-образным вырезом, который шепотом только намекал на прелести, скрытые под ним, вместо того чтобы громко кричать о них. Выкрашенным перекисью белым волосам вернули их естественный каштановый цвет, и теперь они элегантно обрамляли лицо хозяйки, приятное, но не поражающее своей красотой.

Женщина явно прибегла к косметической хирургии – ничего серьезного, но достаточно для того, чтобы сильно изменить лицо. Ким решила, что переделке подвергся нос хозяйки – Карен всегда ненавидела его, и он действительно этого заслуживал.

– Слава богу, Ким… Спасибо, что приехала. Спасибо тебе.

Стоун позволила ей сжать свою руку на целых три секунды, прежде чем забрала ее назад.

Рядом с Карен появилась еще одна женщина. Ужас в ее глазах постепенно сменился надеждой.

– Ким, это Элизабет, мама Эми, – представила женщину Карен, делая шаг в сторону.

Стоун кивнула женщине, глаза которой были окружены черными кругами от размазанной туши. Ее золотисто-каштановые волосы были подстрижены в гладкий боб[10]. Она была тяжелее Карен на несколько фунтов[11] и одета в свободные брюки кремового цвета и вишневый джемпер.

– А ты, значит, мама Чарли? – уточнила Ким, и Карен с готовностью кивнула.

– Вы уже нашли их? – выдохнула Элизабет.

Ким покачала головой и заставила женщин вернуться на кухню.

– Я здесь, чтобы собрать первичную информацию для…

– И ты не примешь участия в расследовании?

– Нет. В настоящее время, Карен, они формируют следственную бригаду. А я приехала, только чтобы зафиксировать первичную информацию.

Карен хотела было начать спор, но Ким подняла руку и ободряюще улыбнулась.

– Могу заверить вас, что с вами будут работать самые лучшие офицеры, у которых гораздо больше опыта в раскрытии подобных дел. Чем быстрее вы сообщите мне все детали, тем быстрее я смогу передать их по команде, и ваши дети смогут целыми и невредимыми вернуться домой.

Элизабет согласно кивнула, но глаза Карен сделались узкими, как щелки. Ким сразу же вспомнила этот взгляд. И проигнорировала его так же, как делала всегда, когда они были еще подростками.

– Вы получили СМС-сообщения? – задала она вопрос.

Обе женщины протянули ей свои мобильные телефоны. Ким решила начать с телефона Карен. В нем стандартным черным шрифтом было написано:

Торопиться не надо. Сегодня Шарлотты дома не будет. И это не розыгрыш. Ваша дочь у меня.

Ким вернула телефон и взяла трубку Элизабет.

Сегодня Эми дома не будет. И это не розыгрыш. Ваша дочь у меня.

– О’кей. Расскажите мне подробно, как все произошло, – попросила Стоун, возвращая телефон.

Женщины устроились около барной стойки для завтраков. Карен глотнула кофе и начала:

– Я высадила их около Центра досуга сегодня утром…

– Во сколько?

– В десять пятнадцать утра. Занятия начинаются в десять тридцать и заканчиваются в двенадцать пятнадцать. В половине первого я всегда на месте, чтобы забрать их.

Ким видела, как она борется с эмоциями и пытается не разрыдаться. Элизабет дотронулась до руки Карен и заставила ее продолжать.

– Я вовремя вышла из дома, чтобы успеть забрать девочек, – Карен сглотнула. – Они всегда ждали меня возле стойки администратора. Но тут моя машина отказалась заводиться, а потом пришло это сообщение.

– В доме есть камеры наружного наблюдения? – поинтересовалась Ким. Приходилось исходить из того, что машину сломали намеренно, а сделать это можно было только проникнув на участок.

– А зачем они нам? – Карен отрицательно покачала головой.

– Не трогай больше машину, – распорядилась Стоун. – Возможно, экспертам удастся что-нибудь раскопать. – Возможно, но совсем необязательно. – Похитители были хорошо знакомы с вашим расписанием.

– Их что, было несколько? – подняла голову Элизабет.

– Я так думаю, – кивнула Ким. – Девочкам по девять лет. С такими нелегко справиться. А драку между одним взрослым и двумя детьми было бы невозможно скрыть – слишком много шума.

Элизабет издала чуть слышный всхлип, но здесь Стоун ничего не могла поделать. Слезами горю не поможешь. Если б такое было возможно, то Ким с удовольствием пролила бы парочку слезинок.

– А кто-нибудь из вас не замечал в последние дни что-нибудь странное? Какие-то назойливые лица или машины? Или, может быть, ощущение, что за вами наблюдают?

Обе женщины отрицательно покачали головами.

– А девочки вам ни о чем таком не рассказывали? Может быть, к ним приставали какие-то незнакомцы?

– Нет, – хором ответили женщины.

– А что с отцами девочек?

– Возвращаются с поля для гольфа. Нам удалось связаться с ними как раз перед твоим приездом.

Это рассказало Ким о многом. Обе семьи были полными, и вопросы об опекунстве отпадали сами собой. Кроме того, Ким поняла, что обе семьи очень близки.

– Ответьте, только честно: вы ни с кем больше не связывались? С друзьями или родственниками?

Обе отрицательно замотали головами.

– Офицер полиции, к которому мы обратились, запретил нам делать это, – добавила Карен, – до тех пор, пока с нами не свяжутся.

Хороший совет, и дали его только потому, что в похищении не было никакого сомнения. Девочки не потерялись. Их именно похитили.

– Что же нам делать, инспектор? – спросила Элизабет.

Ким знала, что их естественные инстинкты требуют начать что-то делать – двигаться, искать, действовать. Девочки пропали всего около полутора часов назад. Очень скоро женщинам станет гораздо хуже.

– Ничего. – Она покачала головой. – Сейчас мы понимаем, что похищение было спланировано, и спланировано людьми, которые знают, что делают. Они выяснили график ваших рутинных ежедневных передвижений и внимательно за вами наблюдали. Девочек могли увести от входа в Центр досуга тремя способами: с помощью человека, которого они хорошо знали; с помощью человека, которого они рассматривали как заслуживающего доверия; и, наконец, с помощью каких-то обещаний.

– Обещаний? – переспросила Карен.

– Девочки слишком взрослые, чтобы их можно было приманить конфетами, – кивнула Ким. – Так что скорее всего это мог быть котенок или щенок.

– О боже, – с трудом выдохнула Элизабет. – Эми уже много месяцев клянчит у меня котенка.

– Немного детей смогли бы устоять перед таким соблазном, – предположила Ким. – Именно поэтому это работает… – Она глубоко вздохнула. – Послушайте: для средств массовой информации вводится режим абсолютного молчания во всем, что касается этого происшествия.

Ким решила не объяснять причину этого. Чем меньше они будут знать о предыдущем случае – тем лучше.

– Никаких массированных поисков не будет. В этом нет никакого смысла, – продолжила она. – Такие люди в облавы не попадаются. Преступление было спланировано, и они уже вышли на контакт с вами. Девочки не сидят где-то под кустиком в ожидании, пока их найдут.

– Но что им нужно? – спросила Карен.

– Уверена, что они скоро об этом сообщат. А до этого момента вам надо хранить молчание. Даже члены семьи ничего не должны знать о случившемся. И никаких исключений. Если пресса об этом узнает, это здорово повлияет на ход расследования. Сотни людей, которые рыщут по округе, ваших девочек не вернут.

Ким видела их колебания и знала, что скоро это будет проблемой уже совсем другого человека, но в данный конкретный момент ей необходимо было уговорить их хранить молчание. Хотя бы до тех пор, пока она не вернется на базу и дело не передадут кому-то другому.

– Это ваше естественное желание, чтобы все принимали участие в поисках, так же как вы сами с удовольствием бы бросились в поле, но до добра это не доведет. – Ким встала. – Скоро здесь появится руководитель следственной группы. А вы пока займитесь составлением списков людей, которых должны будете предупредить о том, что ваши дочери – или вы сами – будут отсутствовать в течение нескольких ближайших дней.

– Но я хочу… – Карен выглядела ошеломленной. – Разве ты не…

– Здесь нужен человек, который имеет больше опыта в расследованиях похищения людей, – покачала головой Ким.

– Но я хочу…

Как по мановению волшебной палочки, из соседней комнаты донесся плач младенца. Элизабет встала, отодвинув стул. Стоун тоже встала и направилась к входной двери.

– Умоляю, Ким… – Карен схватила ее за руку.

– Карен, я не могу вести данное расследование. У меня нет соответствующего опыта. Мне очень жаль, но я могу пообещать, что назначенный офицер сделает все, что в его силах…

– Это все потому, что тогда, раньше, ты меня ненавидела?

Эти слова потрясли Ким. В них была доля правды, но она ни за что не позволила бы возобладать этим чувствам в то время, когда жизнь двух девочек подвергалась риску.

Стоун почувствовала, как внутри у нее растет разочарование из-за того, что она не может помочь отчаявшейся женщине, но ее начальники были с ней предельно откровенны.

– Но почему, Карен? Почему именно я?

– А ты помнишь, как нас поместили в семью Прайсов, – с полуулыбкой произнесла Карен, – а подошвы кроссовок Мэнди превратились в одну сплошную дырку? Тогда ты еще попросила у Дианы новую пару, а она тебе отказала?

Мэнди была застенчивой, тихой девочкой, которая редко открывала рот. Ее ступни были стертыми и грязными из-за того, что она шаркала ими по гальке.

– Конечно, помню, – ответила Ким. Для нее это была приемная семья № 7. Ее последняя.

– А я помню, что ты тогда сделала. Выяснила, сколько они получали за каждую из нас, и стала аккуратно записывать их расходы на провизию, аренду дома и так далее.

Ким действительно внимательно изучала, что они привозили из магазина каждую субботу, а потом шла в супермаркет и подсчитывала стоимость купленного. Раз в месяц она долго не ложилась спать и подробно разбирала расходы на содержание дома.

– А потом через месяц ты показала им бумагу, которую собиралась отправить в Службу социальной опеки.

Семейство Прайсов профессионально занималось опекунством и всегда брало к себе старших детей, за которых платили больше всего.

– Я до сих пор помню, что произошло, когда ты открыто на них наехала, – сказала Карен с улыбкой, которая была у нее на губах, но не в глазах. – Новые кроссовки возникли прямо из воздуха. – Она покачала головой. – Тогда мы ничего о тебе не знали, Ким. Ты ведь ни с кем не говорила о своем прошлом – ты вообще редко говорила, – но в тебе ощущалась готовность идти до конца.

– Так ты хочешь, чтобы я занялась этим расследованием, чтобы получить пару новеньких кроссовок? – спросила Стоун с мимолетной улыбкой.

– Нет, Ким. Я хочу, чтобы ты занялась этим, потому что знаю, что если ты согласишься нам помочь, то я увижу свою дочь живой и здоровой.

Глава 4

Когда Ким через двадцать минут вернулась на базу и, постучав, вошла в кабинет Вуди, он был один.

– Сэр, я хочу участвовать, – сказала она.

– Что вы хотите, Стоун? – уточнил он, откинувшись на спинку стула.

– Преступление. Я хочу руководить этим расследованием.

Вуди потер подбородок.

– А вы что, не слышали, что сказал суперинтендант?

– Я все отлично слышала, но он ошибается. Я могу вернуть этих детей домой, так что если вы скажете мне, кого я должна ублажить, чтобы получить это назначение…

– Этого не потребуется, – сказал шеф, протягивая руку к мячу для снятия стресса.

Черт, она проиграла, еще не начав настоящей игры. Но в прошлом ей удавалось вырвать победу и из челюстей поражения.

– Сэр, я женщина настойчивая, целеустремленная, управляемая…

Вуди склонил голову набок.

– Занудная, упрямая…

– Вот это в самую точку, Стоун, – согласился с ней начальник.

– Обещаю не есть, не пить, не спать, пока…

– Ладно, Стоун, приступайте.

– Никто не сможет работать больше, чем… Простите, сэр, что вы сказали?

Вуди выпрямился в кресле и выпустил антистрессовый мяч из рук.

– После того как вы ушли, мы с суперинтендантом долго общались на ваш счет. Я употребил почти все эти ваши эпитеты. Помимо всех прочих. И убедил его, что если кто-то и может вернуть этих детей, то это вы.

– Сэр, я…

– Мы оба кладем свои головы на плаху, Стоун. Суперинтендант не собирается отвечать ни за какие провалы. Особенно после прошлого раза. У нас с вами нет права на ошибку. Малейшая неудача – и нас вышвырнут на улицу, как котят. Вы хорошо меня понимаете?

Ким была благодарна Вуди за то доверие, которое он к ней испытывал, и не собиралась его подводить. Она попыталась представить себе беседу между шефом и суперинтендантом. Человек, сидящий напротив нее, должен был использовать все свое искусство, чтобы убедить Болдуина.

– Что вам сейчас потребуется? – спросил Вуди, беря в руки ручку.

Ким глубоко вздохнула.

– Полная информация по прошлому преступлению. Чтобы я смогла понять, как велось расследование.

– Делается. Еще?

– Я хочу, чтобы со мной работал тот же офицер-психолог, что и на прошлом расследовании.

Это требование шеф записал. Выполнить его будет непросто, но для Ким оно имело первостепенное значение. Офицер-психолог будет находиться с пострадавшими постоянно и сможет сообщать ей внутреннюю информацию о происходящем – особенно о сходстве и различии прошлой и нынешней ситуаций.

– Попробую. Что еще?

– Я хотела бы развернуть базу в доме Тимминсов. Руководить расследованием я буду оттуда.

– Стоун, это не совсем…

– Сэр, это необходимо. Я все время должна быть рядом. Первое сообщение о похищении было письменным. Мы не знаем, будут ли они продолжать в том же духе, но я должна присутствовать там постоянно, готовая среагировать на любое развитие событий.

Вуди задумался.

– На это надо будет получить разрешение суперинтенданта Болдуина, но это моя проблема, а не ваша. От вас я ожидаю постоянного поступления надежной информации, а дальше мы уже выходим на мой уровень общения, а не на ваш.

– Естественно, – согласилась Ким и встала, поглядывая в сторону двери. – Мне надо собрать команду.

– Они уже наверху и ждут вас.

– Сэр, – нахмурилась Стоун, – я же только что попросила вас назначить меня на это расследование.

– Я собрал их, как только вы уехали. Они ничего не знают, так что брифинг я оставляю вам.

– А откуда взялась такая уверенность? – Ким склонила голову набок.

– Вам сказали, что это невозможно, а я знаю, как вы относитесь к подобным отказам.

Стоун открыла было рот и вновь закрыла его. С этим она не стала спорить.

Глава 5

Ким вошла в отдел и закрыла за собой дверь. Вся команда повернулась в ее сторону. Как всегда, дверь закрылась с трудом.

– Добрый день, командир, – поздоровались все хором.

Она осмотрела присутствующих. Вуди не соврал, когда сказал, что вызвал всех.

Детектив-сержант Брайант все еще был в свитере для регби после тренировки, и под его левым глазом красовалось грязное пятно. Хотя его комплекция вполне подходила для игры, которой он занимался, ему было уже больше сорока пяти, поэтому Брайант редко уходил с поля без повреждений. И его жена, и Ким постоянно указывали ему на это.

Детектив-сержант Доусон выглядел так же безукоризненно, как и всегда. Приняв однажды за аксиому тот факт, что о человеке судят по его внешнему виду, Доусон всегда старался, чтобы его тело высотой пять футов одиннадцать дюймов было одето в соответствии с ситуацией. Даже в выходной день его безупречная одежда подчеркивала, что ее хозяин не чурается посещений спортивного зала. Ким решила, что он уже успел сегодня поиграть в сквош, принять душ и переодеться для ланча с выпивкой со своими приятелями. Ничего, перетопчется.

В отличие от мужчин, на детективе-констебле Стейси Вуд была надета рабочая одежда, состоявшая из синих брюк и простой белой рубашки, – это говорило о том, что ее скорее всего вытащили из дома, где она была погружена в компьютерную битву между магами и гоблинами, – «Мир Уоркрафта».

Ким уселась на край свободного стола, который прилегал к столу Брайанта.

– И что же мы все натворили, командир? – спросил Доусон, глядя на закрытую дверь.

– Что касается тебя, то я наверняка что-то обнаружу позже, но сейчас это тот редкий случай, когда мы ни в чем не виноваты.

– Слава тебе господи, – произнес Брайант.

– Слава, слава! – подхватила Стейси.

– Ладно. Прежде всего – как у нас с алкоголем?

Был воскресный день, но сейчас они находились на работе.

– Трезва как стеклышко, – откликнулась Стейси.

– Ни капли, – ответил Брайант.

– Самую малость, – простонал Доусон.

Сама Ким не прикасалась к алкоголю с шестнадцати лет, так что они могли приступать.

– Ну хорошо. Я знаю, что Вуди ничего вам не сказал, но собрали вас здесь не просто так. – Ким глубоко вздохнула. – Пару часов назад рядом с Центром досуга «Олд-Хилл» похитили двух девятилетних девочек. Факт похищения не вызывает сомнений. Девочки – лучшие подруги. Их семьи тоже дружат между собой.

Она сделала паузу, чтобы все смогли переварить информацию.

– Режим полного молчания и для прессы, и для Службы, командир? – уточнил Брайант, взглянув на закрытую дверь.

– Знают об этом всего четыре человека, – кивнула Ким, – и они все поклялись хранить тайну. Переговоры по радио запрещены. Мы не можем позволить этому делу выйти наружу.

– Чем подтверждено само похищение? – уточнил Доусон.

– Обе матери получили СМС-сообщения.

– Черт меня побери совсем, – прошептала Стейси.

– Значит, полномасштабной поисковой операции не будет? – уточнил Брайант.

Как отец девочки-подростка, он инстинктивно рвался в поле, чтобы начать поиски.

– Нет. Здесь мы имеем дело с профессионалами. Сейчас мы знаем, что девочек должны были забрать из центра в двенадцать тридцать. Эсэмэски пришли в двенадцать шестнадцать, а с машиной мамы, которая должна была забрать девочек, что-то сделали.

– Командир, все это выглядит очень знакомо.

– Согласна. Все мы знаем, что того, кто совершил похищение в прошлом году, так и не поймали. Это могут быть те же самые люди, или кто-то может под них маскироваться.

– А нам как лучше? – спросила Стейси.

Ким не знала. Если это те же самые люди, то прошлый год их многому научил. Их действия стали более тонкими. Теперь у них наверняка есть резервные планы и стратегия выхода из любой ситуации. Но во всем этом было и нечто положительное – Ким могла ознакомиться с их методами на основе информации о предыдущем похищении.

– Командир, а что не срослось в предыдущий раз? – поинтересовался Брайант.

– Не знаю, но уверена, что скоро мы обо всем узнаем, – Стоун вновь сделала глубокий вдох. – Послушайте, ребята. Работа нам предстоит нелегкая. Базу мы устроим в доме Тимминсов и будем находится рядом с обезумевшими родителями столько, сколько потребуется для того, чтобы вернуть девочек домой.

– То есть то, что мы вернем их, даже не обсуждается, да, командир? – уточнил Доусон.

– Так точно, Кев. Я же ясно сказала: столько, сколько потребуется для того, чтобы вернуть… – Ким внимательно посмотрела на Доусона.

Тот кивнул и отвернулся.

Она не будет думать о поражении еще до того, как они начнут расследование. Прошлая команда выполнила свою работу наполовину, да и то по чистой случайности. Похитители просто отпустили одну девочку. Ким не могла позволить членам своей команды войти в дом похищенных с мыслями о том, что все потеряно.

– Все члены семьи будут от вас что-то требовать. Они будут считать, что вам известно больше, чем им. А им будет хотеться узнать все. Всем нам придется соблюдать дистанцию. Мы не обязаны становиться членами их семьи или друзьями. И мы для них не психотерапевты и не священники. У нас только одна цель – найти их дочерей. – Тут Ким взглянула прямо в глаза Доусону. – Причем обеих.

Тот кивнул в знак понимания.

– Итак, Стейси, сделай список мобильного и стационарного оборудования и постарайся предугадать все, что нам может понадобиться. Список передай Вуди. Он позаботится о том, чтобы нам все выделили.

Стейси кивнула и застучала по клавишам компьютера.

– Кев, я хочу, чтобы ты отправился в Ллойд-хаус и надоедал там всем до тех пор, пока не получишь материалы по предыдущему преступлению. Вуди их запросил, но они срочно нужны нам – как воздух.

– Все понятно, босс.

– Брайант, ради всего святого, отправляйся домой, прими душ и переоденься. Собери мысли в кучку и возвращайся помочь Стейси с оборудованием.

Брайант встал, и Стейси с Доусоном расхохотались. Ким проследила за их взглядами и ужаснулась.

– Ну и шуточки у тебя, Брайант, – произнесла она.

Сделав шаг от стола, тот выставил напоказ ноги в черных шортах. Место таким ногам было в Зоологическом саду.

– Приказ Вуди был «явиться безотлагательно», командир.

– Иди уже, Брайант. – Ким спрятала улыбку и отвернулась.

Он был возле самой двери, когда она заговорила вновь:

– Да, и надеюсь, все вы понимаете, что об этом никто не должен знать. Все вы знаете, что я имею в виду.

Каждый из них кивнул в знак того, что услышал ее. Иногда даже членам семьи нельзя сообщать о своей работе.

Ким вошла в «кутузку» – конструкцию из стекла и дерева в правом углу помещения, которая, как считалось, служила ей собственным кабинетом. По размеру она больше походила на лифт средних размеров, и Ким использовала ее в основном для «промывки мозгов» провинившимся членам команды. Бо́льшую часть своего времени в офисе Ким проводила на краю свободного стола в комнате своих сотрудников.

Она оглянулась и увидела, как сотрудники принялись за дело. Сомнения – это не про них.

Любые колебания – это ее удел.

Глава 6

Стоун вернулась в дом Тимминсов, когда уже спускались сумерки – такая задержка явно не улучшила моральное состояние родителей. Ранние мартовские дни изо всех сил старались заставить мир забыть о февральских холодах. Каждый день заканчивался долгим вечером, который начинался практически в середине дня.

Постучав, Ким вошла в дом. Констебль сидел сразу за дверью.

– Какие новости?

Мужчина вытянулся, как будто рапортовал сержанту:

– Прибыли мужья. Слышались крики и очередные рыдания.

Стоун кивнула и направилась на кухню.

В холле ее перехватила Карен, крепко прижимавшая руки к груди.

– Ким, ты…

– Руководитель следственной группы, – закончила за нее та с полуулыбкой.

Карен благодарно кивнула и повела ее на кухню.

– Давно пора, инспектор, черт меня побери. Вы уже нашли мою дочь?

– Стивен… – запротестовала Карен.

– Всё в порядке, – сказала Ким, поднимая руки. Теперь ей постоянно предстоит сталкиваться с эмоциями членов семей, и ярость среди этих эмоций будет не на последнем месте.

Она быстро покачала головой.

Казалось, что в комнате существуют два совершенно независимых потока времени. Для нее последние несколько часов пролетели совершенно незаметно, а родители прожили за это время целую жизнь.

Стоун ожидала столкнуться с яростью и разочарованием. Потом последуют обвинения и ей перестанут доверять, но Ким была к этому готова. До определенного предела.

Она посмотрела на говорившего мужчину. У него были такие же черные, как и у нее, волосы, в которых не было ни одного седого. В нем имелось фунтов двадцать лишнего веса, ногти были тщательно наманикюрены.

Представляя мужчин, Карен бросила на него уничтожающий взгляд.

– Ким, это Стивен Хансон, муж Элизабет, а это Роберт, мой муж.

Ким постаралась скрыть свое удивление. Росту в Роберте Тимминсе было не менее шести футов с дюймом. Ким знала, что Карен ее ровесница, значит, ей сейчас тридцать четыре, а Роберт выглядел значительно старше.

Его нельзя было назвать непривлекательным, и было видно, что он следит за собой. Седые виски хорошо дополняли его открытое и честное лицо. Правой рукой он обнимал жену, как будто хотел защитить ее от невзгод.

Роберт совершенно не походил на человека, которого Ким представляла себе в качестве спутника жизни Карен. Подростком ее привлекали в основном «плохие мальчики». Так что у ухажеров Карен обязательно должны были быть татуировки, пирсинг и хотя бы один привод в полицию за злостное нарушение общественного порядка. Особенно ей подходил один персонаж – парень из другого приюта, встречи с которым она не смогла избежать. Подростками они сходились и расходились бесчисленное количество раз. И каждый раз, когда он ее поколачивал, Карен клялась, что никогда больше к нему не вернется. После пятого раза ей просто перестали верить.

– Рада с вами познакомиться. А теперь к делу. Я встретилась со своей командой, которая появится здесь в течение ближайших нескольких…

– Когда, черт побери, начнутся широкомасштабные поиски? Где поисковые бригады, вертолеты?.. – воскликнул Стивен Хансон, направляясь к ней.

Ким не отступила ни на дюйм, и он остановился, не пересекая границы ее личного пространства[12].

– Чтоб мне пусто было, и это всё, что они нам прислали? – прорычал он, осмотрев Ким с ног до головы.

Хотя Элизабет хватило такта опустить глаза, Стоун почувствовала, что все они в глубине души надеются, что его ор каким-то образом поможет вернуть девочек.

– Мистер Хансон, для прессы установлен режим абсолютной тишины во всем, что касается этого преступления. О том, что вашу дочь похитили, знает считаное количество людей.

На фоне ее спокойного, размеренного голоса глаза Хансона метали молнии.

– То есть ничего еще не сделано?

– Мистер Хансон, я умоляю вас успокоиться. То, что это станет достоянием прессы, не поможет вернуть вашего ребенка.

Остальные трое внимательно следили за их беседой.

С каждой минутой Ким все лучше и лучше понимала ту роль, которую играл каждый из членов этой группы.

Стивен Хансон отводил себе роль героя. Ким понимала, что его главными инстинктами со времен еще каменного века были защищать и контролировать.

– Как, черт побери, широкомасштабный поиск может навредить? Если публика узнает о происшествии, то все попытаются поделиться информацией.

– Какой же, например?

– Например, о мужчине, который заталкивал двух девочек в машину, – пояснил Стивен так, как будто говорил с младенцем.

– А вы не считаете, что об этом мы и так узнали бы? – ответила Ким, приподняв бровь.

– Ну, это я для примера, – заколебался мужчина. – Иногда люди не придают значения тому, что видели, пока об этом не заговорят на каждом углу.

– Максимум, что могут сообщить нам свидетели, – это то, что видели девочек около места похищения. Для нас эта информация бесполезна, так как сам факт похищения не вызывает сомнения. Бесполезна, если только свидетель не готов сообщить номер машины, описание нападавшего и направление, в котором машина уехала. Все остальное не стоит затраченных усилий.

– Простите, но я с вами совершенно не согласен, – покачал головой Хансон. – И я намерен вернуть свою дочь, даже если для этого мне придется информировать о ее похищении самую захудалую газетенку в этой стране.

С этими словами он достал мобильный телефон.

– Я не могу запретить вам делать то, что вы считаете необходимым, но, сделав этот звонок, вы, скорее всего, подпишете приговор своей дочери.

Заявление Ким прозвучало очень взвешенно. На мгновение мужчина заколебался, а обе женщины затаили дыхание.

Роберт Тимминс сделал шаг вперед.

– Стивен, убери телефон.

У него был спокойный, негромкий голос привыкшего распоряжаться человека. Он, как нож сквозь масло, прошел сквозь напряжение, которое все еще царило в комнате.

– Послушай, Роб, ты же не можешь согласиться… – Стивен повернулся к своему другу.

– Я думаю, что мы должны выслушать все, что инспектор имеет нам сказать. После твоего звонка пути назад уже не будет, хотя и о звонке можно будет подумать на досуге.

– К тому времени дети, черт меня подери, могут быть уже мертвы! – взорвался Стивен. Было ясно, что он не любит, когда ему говорят, что надо делать. Но номер набирать он не стал.

– Они и сейчас могут быть уже мертвы, – невозмутимо произнес Роберт.

Элизабет и Карен зарыдали в голос. Тимминс успокаивающе сжал плечо жены.

– Я, правда, так не думаю, но мне не приходит в голову ни один сценарий, при котором мы выигрываем от того, что «Скай ньюс»[13] развернет у нас на лужайке перед домом свой корпункт.

Ким чувствовала, как от Стивена исходят потоки плохо контролируемой ярости.

– Послушайте меня, – вмешалась она в беседу. – Ваши дочери живы. Это не какое-то случайное, спонтанное похищение. Оно было тщательно спланировано, и скоро мы узнаем условия похитителей. Вы помните, как в прошлом году похитили двух маленьких девочек в Дадли? – Обе женщины кивнули. – Пока все очень похоже на то похищение. Подробностей мы еще не знаем, но тогда вернулась только одна девочка. Тело второй так и не было найдено. Тогда для прессы был тоже введен режим полного молчания, но информация дошла до публики на третий день. Вполне возможно, что это заставило преступников заторопиться. Сейчас нам такое не нужно. Похитители уже вышли на контакт. Так что теперь вы знаете, что похищение совершено с некоей целью, а не просто каким-нибудь случайным прохожим-педофилом.

Ким проигнорировала ужас, появившийся на лицах родителей похищенных девочек. Они должны знать всю правду, а она здесь не для того, чтобы разливать чай для задушевных друзей.

– Они выйдут на связь. Им что-то нужно от одного из вас или от всех вместе. Самое логичное – деньги, но нельзя исключать и чего-то другого.

Наконец-то они все внимательно слушают ее.

– У кого-то из вас есть враги, имена которых сразу приходят на ум? Какие-то неудовлетворенные сотрудники, клиенты, члены семьи? Здесь никого нельзя упускать.

– А вы можете себе представить, скольким людям я порчу настроение в течение недели? – в свою очередь задал вопрос Стивен Хансон.

«Наверняка я тебя обгоню», – подумала Ким.

– Я – королевский обвинитель по делам, связанным с организованной преступностью.

В другой ситуации Ким сказала бы ему, что он вполне мог бы портить настроение и большему количеству людей.

Стоун знала, что его Служба отделена от той Службы, которая работала с делами, относящимися к ее компетенции, и именно поэтому они никогда не встречались. Тем не менее отношения между королевскими обвинителями и офицерами полиции были, мягко говоря, слегка натянутыми. Хуже нет, чем работать над расследованием недели, месяцы, а иногда и годы, а потом наблюдать, как обвинение закрывает дело, ссылаясь на недостаточную доказательную базу.

– И сколько ваших бывших клиентов способны организовать нечто подобное? – поинтересовалась Ким. – Ведь это не кирпичом в окно швырнуть, мистер Хансон.

– Я составлю список.

Его отношение изменилось, как только запахло возможностью сделать что-то реальное. Мысленно Ким сказала себе, что Стивена Хансона надо чем-то постоянно занимать.

– А как насчет вас, миссис Хансон?

Женщина беспомощно пожала плечами.

– Я всего лишь его помощница, но я подумаю.

– Мистер Тимминс?

Пока тот размышлял, его лицо покрылось глубокими морщинами.

– Мне принадлежит транспортная компания, и семь месяцев назад мне пришлось уволить несколько человек, но я не думаю…

– Мне понадобятся их имена. Всех их необходимо проверить.

В помещении наступила тишина.

– Карен?

Женщина покачала головой.

– Ничего не приходит в голову. Я простая домохозяйка, – и она пожала плечами, как будто это все объясняло.

– А в прошлом? – уточнила Ким.

– Абсолютно ничего, – ответила Карен – правда, чуть-чуть поспешно и категорично. Поняв это, она добавила: – Но я обещаю тоже подумать.

– И последнее на сейчас – списки лиц, которых вы должны предупредить о том, что ваших дочерей завтра не будет. Вы должны будете придерживаться одной версии, чтобы никто ничего не заподозрил. Это понятно?

Все закивали, и Ким вздохнула с облегчением. Пока все согласны сотрудничать. Но это пока… Долго так продолжаться не будет. Сейчас им всем есть чем заняться, есть что обдумать, что может помочь вернуть их детей, но по мере того, как они все это переживут, крайними окажутся она и ее ребята.

Ким вышла в холл, чтобы глотнуть свежего воздуха, – и в этот момент на весь дом затрезвонил звонок входной двери.

Ким направилась к входной двери, которую уже открыл констебль.

Здесь она встретила женщину средних лет с пепельными волосами. Посетительница была слегка полновата, но несла себя с видом человека, привыкшего властвовать. На ней были светлые джинсы, а из-под тяжелого зимнего пальто виднелся толстый вязаный свитер.

Не обращая внимания на констебля, женщина улыбнулась прямо Ким.

– Хелен Бартон. Вы хотели, чтобы я приехала.

Стоун смотрела на нее непонимающими глазами.

– Офицер-психолог. – Женщина протянула руку инспектору.

– Слава тебе господи, – сказала Ким, пожимая протянутую руку.

Наконец-то появился специалист по чаю и задушевным компаниям.

Глава 7

– Проклятие, – сказала Ким, когда Брайант остановил машину перед Центром досуга, в окнах которого стояла абсолютная темнота.

Они оставили Стейси разгружать компьютерное оборудование в доме Тимминсов, в то время как Доусон был на полпути к дому с файлами по прошлогоднему делу.

Природная нетерпеливость заставила Ким покинуть дом и направиться к первому и пока единственному месту, связанному с преступлением.

Она вылезла из машины и осмотрела окрестности.

Дорога огибала здание Центра досуга, расположенное на вершине холма, прежде чем начать спускаться по другую его сторону. Рядом с Центром находилась строительная площадка, образовавшаяся после разрушения здания местного совета. Справа находился вход в парк. Парк и Центр разделяла грунтовая дорога.

По другую сторону дороги располагались частные жилые дома, которые начинались на каком-то расстоянии от тротуара и поднимались вверх по склону холма. Группа только что построенных домов закрывала дорогу, которая вела к небольшому району муниципальной застройки, который располагался прямо за ними.

– Слишком много возможных путей отхода, – заметила Ким.

Она подозревала, что похитители припарковались на грунтовой дороге между Центром досуга и парком. Достаточно далеко, чтобы можно было быстро слинять, но недостаточно близко, чтобы вызвать подозрения, если девочки окажут сопротивление. Удобно расположенная береза закрывала это место от окон окружающих домов.

Брайант проследил за ее взглядом.

– Ты думаешь, что все произошло именно здесь?

– Если они хорошо подготовились, то да.

Ким прошла по дорожке к входу в Центр и, почти прислонившись лицом к стеклу, посмотрела внутрь. Там все было тихо.

– Нам нужны данные камер наружного наблюдения, Брайант.

– Э-э-э… но мне кажется, что они уже закрылись на ночь.

– Полная дурь, – ответила Ким, внимательно рассматривая дверь.

– Кстати, просто для сведения, шеф, – взлом и проникновение в здание считаются преступлением.

– Да, да… Брайант, вернись к машине и настройся на полицейскую волну.

– Черт! Что ты…

– Делай что говорят, – приказала Ким.

Сержант запыхтел и направился к машине.

Стоун нагнулась, чтобы осмотреть нижнюю часть двери. Она не заметила никакого замка, а только контакты звуковой сирены, которые были прикреплены к наличникам. То же самое она уже заметила и наверху. Сам замок располагался посередине двери.

Ким ударила по металлической полосе, которая шла по ее нижней части. Ничего не произошло. Она ударила еще раз, стараясь не задеть стеклянную панель. Опять ничего. Тогда инспектор отвела назад правую ногу и ударила уже с размаха. Раздался оглушающий вой сирены, и над головой у нее замигали огни стробоскопа.

Она вернулась к машине и села в нее.

Голова Брайанта лежала на рулевом колесе.

– Командир, почему нельзя было просто…

Его прервала информация из диспетчерской. Ближайшие экипажи вызывались на проверку возможного взлома Центра досуга.

– Ответь, Брайант. Мы же совсем рядом.

Сержант покачал головой и связался с диспетчером.

Теперь оставалось только ждать. Охранная компания сообщила о сработавшей сирене в первую очередь в полицию. Их второй звонок должен быть владельцу.

– А потерпеть немножко нельзя было? – спросил Брайант.

Ким проигнорировала вопрос. На то, чтобы найти нужного человека вечером в воскресенье, потребовалась бы куча времени, после чего его пришлось бы уговаривать показать данные камер. Нет, так все получится значительно быстрее. Владелец уже на подходе, и ей даже не пришлось никому угрожать. Вуди это наверняка «понравится».

– Потерпеть? Да брось ты, Брайант. Даже ты уже давно не ждешь от меня терпения.

Глава 8

– Это, должно быть, он, – сказала Ким, когда рядом с ними остановился «Фольксваген Поло».

Брайант уже сообщил в диспетчерскую, что вокруг все спокойно, но охрану надо было включить по новой.

Ким вылезла из машины и лицом к лицу столкнулась с мужчиной лет двадцати пяти с высветленными волосами.

– Вы управляющий? – спросила она.

Мужчина кивнул.

– Брэд Эванс, – представился он, сделав официальный поклон.

– Дежурные офицеры. Взломщика нигде нет, – сообщила Ким.

– Ну-у-у… спасибо, конечно… но почему… – Мужчина улыбнулся.

Пока он шел к входу в Центр, Ким пристроилась сбоку.

– Это может показаться странным, но дело в том, что мы как раз ехали сюда, когда получили сигнал тревоги.

Добравшись до двери, Эванс повернулся к Ким. Сирена уже замолчала, а вот мигающий синий свет над дверью с удовольствием демонстрировал свою яркость.

– Действительно странно.

Брайант покашлял у Стоун за спиной.

Эванс отпер дверь и вошел в фойе. Лампы зажглись автоматически. Чтобы войти во вторую дверь, надо было набрать код.

Ким посмотрела на потолок и заметила камеру наблюдения.

Вслед за Брэдом она прошла в зону ожидания и вдохнула запах хлорки.

Рядом располагалось обширное кафе, заполненное пластиковыми столами и стульями. Вдоль левой стены стояли торговые аппараты. За кафе находилась дверь в кабинки для переодевания. Дальше всего от входа возвышалась стеклянная перегородка, за которой был виден мелкий бассейн.

Пока Ким изучала обстановку, Брайант успел объяснить управляющему, что цель их визита – отсмотр данных камер видеонаблюдения в связи с инцидентом на дороге.

– А в рабочее время это сделать нельзя? – спросил Брэд.

– Нет, – просто ответила Ким.

Брайант пожал плечами в знак согласия.

Лицо Брэда напряглось, но Ким это нисколько не волновало. Ему придется изменить свои воскресные планы.

– Прошу вас пройти за мной, – предложил управляющий, направляясь в сторону от бассейна.

Они прошли мимо гимнастического зала, располагавшегося справа от них, и туалетов, находившихся слева. В конце коридора оказалась дверь с надписью «Посторонним вход воспрещен».

Брэд ввел код и подключился к компьютерной системе. Ким с облегчением увидела, что здесь стояло цифровое оборудование – это здорово облегчит работу Брайанта.

– Камеры сканируют каждый дюйм помещения, за исключением раздевалок, по вполне понятным причинам, – пояснил Брэд, – но все входящие и выходящие из них фотографируются.

Он вывел систему на передний экран и, подняв руку, взглянул на часы.

Это нарочитое движение не ускользнуло от внимания Ким.

– Так что же вы хотите увидеть?

– Знаете, дальше мы уже сами, – предложил Брайант. – У нас есть описание вероятного преступника.

– Что ж, в этом есть определенный смысл. Если вы дадите мне описание, то я смогу… – Брэд не сделал ни малейшей попытки встать из-за стола.

Ким так и не поняла, в чем был «определенный смысл», но Брайант продолжал настаивать.

– Нам может понадобиться какое-то время, так что вы можете пока заняться переустановкой охранной системы, – сказал детектив, постукивая по спинке стула.

Прежде чем нехотя подняться, Брэд внимательно осмотрел их с ног до головы.

– Мне потребуется время, чтобы осмотреть здание. – Тут он со значением посмотрел на Ким. – Хотя я полагаю, что с ним все в порядке…

– Но лучше убедиться во всем самому, – сказала Ким, освобождая ему дорогу.

Брэд указал на внутренний телефон и поднял свой мобильный.

– Нажмите «ноль», и вы соединитесь прямо со мной. Это на тот случай, если вам понадобится что-то еще.

– Спасибо, Брэд, – с улыбкой поблагодарила его Стоун.

Брайант уселся за клавиатуру и выслушал инструкции Ким.

– Сначала посмотри фото на выходе из раздевалок. Я хочу быть уверена, что, когда они выходили, рядом никто не крутился.

Брайант ввел в компьютер дату и время.

На экране появились девять статических изображений – все они замерли точно в 12:05.

– Начинай с верхнего в правом углу и выводи их все на весь экран, пока мы не узнаем девочек.

Брайант нажал кнопку, и изображения задвигались в реальном времени. Полицейские молча наблюдали. Прошло две минуты, прежде чем девочки появились на выходе из раздевалки.

На Эми были розовые джинсы и синий свитер. Чарли была одета в черные легинсы и длинную футболку. В руках у обеих – куртки и ранцы.

– Перейди на пятую камеру, – попросила Ким.

Несколько нажатий кнопок – и Стоун смогла определить девочек на камере, которая покрывала девяносто процентов всего пространства Центра.

Они прошли к торговым аппаратам и поставили вещи на пол. После этого внимательно изучили витрины всех автоматов, прежде чем сделать окончательный выбор. Эми выбрала картофельные чипсы, а Чарли – пакетик сладостей. Обе девочки купили по горячему напитку. После этого они, скрестив ноги, уселись возле автомата с кока-колой, как будто были на пикнике.

Ким внимательно изучала пространство вокруг них, чтобы понять, не обращает ли кто-то на девочек особого внимания. У нее было странное ощущение, что она наблюдает последние несколько минут жизни девочек. Однако ее внутренний голос не соглашался с этой мыслью, а так как для нее он был самым надежным предсказателем, то Ким не оставалось ничего, кроме как тоже отбросить эту мысль. Даже на секунду она не позволит себе подумать, что девочки мертвы. Она вернет их домой живыми. Изменившимися, но живыми.

– Последние минуты детства, а, шеф? – спросил Брайант, повторяя ее мысли.

Оба они были абсолютно уверены, что дети уже никогда не будут смотреть на мир теми же глазами. Каким бы ни был результат поисков.

В 12:23 обе встали. Чарли выбросила мусор в урну, и они надели свои куртки. Эми просунула левую руку в лямку ранца, но в куртке она никак не могла дотянуться до правой лямки.

Чарли взялась за лямку и потянула ее назад, накинув на руку подруги. Даже этот маленький жест многое рассказал о дружбе девочек.

Они прошли в фойе и подошли к входной двери. Чарли почему-то оглянулась назад, но не остановилась.

– Переключайся на внешние камеры, – велела Ким, хотя уже знала результат.

– Черт, он стоит прямо под камерой, а она смотрит вдоль дорожки, а не на тропку, протоптанную посетителями.

– Остановись и отмотай назад всего пару кадров.

Брайант сделал как она велела, и они увидели, как Чарли поднимает голову, чтобы посмотреть в лицо какому-то взрослому.

Но в глаза Ким бросилось еще кое-что.

– Брайант, отмотай еще немного назад.

Теперь последние сомнения исчезли. Стоун взяла внутренний телефон и нажала «0».

– Брэд, вы мне нужны. И немедленно.

Глава 9

– Ведь это вы торопитесь здесь через фойе? – уточнила Ким.

Брэд бросил беглый взгляд на экран и пожал плечами.

– Дело в том, что мы все носим…

Боже, неужели так трудно вспомнить!

– Брэд, это было время ланча, и вы почти бежите…

– А, ну да, ну да, это я. У нас тогда женщина потеряла сознание. А в мои обязанности входит встретить «Скорую помощь» и быстро провести их в нужное место… – Мужчина помолчал, глядя на экран. – Но какое это имеет отношение к нападению на дороге?

Черт возьми, бог дал этому парню и красоту, и отличные мозги. Ким переглянулась с Брайантом. Перед ними стоял человек, которой прошел как раз мимо похитителя.

– Брэд, а вы не обратили внимания на человека, который разговаривал вот с этими девочками?

– Обратил, – лицо мужчины стало жестким, – и хочу вам сказать, что ему надо прочистить мозги.

– Расскажите, как он выглядел.

Управляющий на минуту задумался и еще раз оглядел Ким с ног до головы.

– Где-то вашего роста, может быть, на дюйм повыше. Весит стоунов[14] тринадцать-четырнадцать. Лицо такое… обычное. Нос немного длинный. И говорил он мягким и негромким голосом без признаков местного акцента.

Ким нахмурилась.

– А откуда вы знаете, как он говорил?

В конце концов, этот Брэд лишь пролетел мимо похитителя.

– Я попросил его помочь. Объяснил, что нам необходимо оказать первую помощь посетительнице, но он наотрез отказался. Все вполне цивильно, только я немного психанул. Можно подумать…

– Брэд, вы не могли бы подъехать в полицейский участок в Хэйлсовене и поработать там с художником? Нам необходимо узнать, кто этот человек.

Брэд нахмурился и издал нервный смешок.

– Вы что, шутите?

Ким покачала головой, чувствуя, как у нее в животе поднимается волна тошноты.

– Вы что, не можете посмотреть в своей собственной системе?

– Это с какого перепугу? – спросил Брайант, но Ким уже знала ответ.

– Да с такого, что этот парень, с которым я говорил, – он «фараон».

Глава 10

– Спасибо, Брэд, – поблагодарил Брайант. – Мы свяжемся с вами, если понадобится.

– А… здесь вы еще долго? – спросил управляющий.

– Совсем нет. Мы закончим через минуту.

Брэд потихоньку убрался из комнаты.

– Черт побери, Брайант, – простонала Ким.

Он точно знал, что она сейчас ощущает. Преступники, выступающие под маской офицеров полиции, вызывали и у него, и у нее стойкое отвращение.

– Ну что, мы закончили? – спросил Брайант, отодвигая стул и вставая.

Ким была уже готова сказать «да», но неожиданно ей в голову пришла мысль.

– Секундочку… Мы увидели, как девочки выходят из раздевалки в двенадцать ноль девять. Вернись на двенадцать ровно и дай мне вид с камеры, которая смотрит на зону ожидания.

Брайант ввел время и выбрал третью камеру. На экране появились движущиеся изображения. Ким внимательно изучила ту часть зоны ожидания, которая находилась ближе всего к детскому бассейну. Тщательно изучая каждую фигуру, через полторы минуты Стоун нашла то, что искала.

– Стоп, – произнесла она, и картинка замерла. Ким указала на правый верхний угол изображения. – Нажми воспроизведение и внимательно смотри на нее. У меня такое впечатление, что через минуту ей станет плохо.

Они оба уставились на экран, не отрываясь глядя на затылок женской головы со светлыми волосами. Приблизительно каждые двадцать секунд голова слегка поворачивалась.

– Она следит за выходом из раздевалок, – заметил Брайант.

– Не отвлекайся.

Действо продолжалось, при этом наблюдательница несколько раз подняла руку. Проверяет время. В 12:09 в левом нижнем углу экрана появились девочки, выходящие из раздевалки.

Фигура отвернулась и почесала левый висок, при этом рука полностью закрыла лицо. Потом она слегка изменила положение, так что зона ожидания осталась прямо перед ней, а торговые аппараты оказались где-то на периферии ее взгляда. Рука продолжала закрывать лицо от Эми и Чарли.

Когда девочки встали, чтобы уйти, Ким увидела, как женщина достала из сумки мобильный телефон. Провозившись с ним несколько мгновений, она вновь убрала его.

Когда Эми и Чарли направились к выходу, женщина встала и вышла из зоны ожидания. Сделав всего три шага, она упала на пол.

С этой камеры Ким увидела, что Чарли обернулась на шум за спиной, но девочка была слишком далеко, чтобы что-то увидеть.

– Отвлекающий маневр, – заметил Брайант.

Ким кивнула. Неплохо придумано. Все обернутся на упавшую. Такова человеческая натура. Зрители не будут смотреть на двух девочек, выходящих из здания. А вот Чарли, обернувшись назад, не стала останавливаться, потому что знала, что на улице их ждет ее мама.

– Умные негодяи, – пробормотал Брайант.

Вот именно, подумала Ким. Именно этого она и боялась больше всего.

– И знаешь, что еще, Брайант? Когда девочки вышли из раздевалки, женщина закрыла лицо рукой, чтобы они ее не увидели.

– Черт. – Сержант покачал головой. Он хорошо понимал, что это должно значить.

Женщина, которая намеренно вызвала всю эту суматоху, была знакома девочкам.

Глава 11

Пока Брайант вновь вызывал Брэда в комнату с записывающей аппаратурой, Ким уже поняла, что у них на руках реальная проблема.

Дело было абсолютно секретным, и она не имела права сообщать детали кому бы то ни было.

Сгорающий от нетерпения управляющий засунул голову в комнату.

– Ну что еще?

– Насчет словесного портрета, – начала Ким милым голосом. – А вы не могли бы отправиться с нами прямо сейчас, чтобы начать его составлять?

Глаза мужчины расширились, и Ким поняла, что нарушила все разумные границы его терпения.

– Мне жаль, но это невозможно, – покачал он головой. – У меня есть свои планы, офицер.

– Брэд, мне необходимо, чтобы вы поехали с нами в участок. Речь не идет о нападении на дороге. Все гораздо серьезнее, и получается, что теперь вы в этом замешаны.

Брэд по очереди посмотрел на нее и Брайанта. Затем побледнел.

– Но… Я ничего не понимаю. Ведь тот парень был «фараоном».

– Нет, он им не был, – покачала головой Ким. – Он маскировался под офицера полиции, чтобы сделать то, что хотел, и опознать его можете только вы. И мне кажется, что сейчас ваша жизнь находится под угрозой.

К этому моменту Брэд уже полностью вошел в комнату.

– И что же он натворил? Убил кого-то?

– Ну… знаете, мы не можем…

– Инспектор, я наизусть знаю все ваши стандартные отговорки. Вы ничего не можете мне сказать, но хотите, чтобы я отказался от своих планов?

Ким была поражена той драмой, которая прозвучала в его словах. Отказ от нескольких кружек пива мало походил на конец света. И это вовсе не самая большая жертва, которую приходится приносить в жизни.

– Брэд, я могу только попросить вас…

– Вы закончили? – спросил управляющий, и его лицо обрело нормальный оттенок.

– Ну хорошо, как хотите, – Ким выудила из кармана свою карточку. – Если с вами произойдет что-то необычное – звоните. Это понятно?

Брэд положил карточку в карман, даже не взглянув на нее. Он придержал дверь, чтобы полицейские могли выйти из здания.

Ким задержалась, поравнявшись с ним.

– Брэд, просто послушайте…

– Офицер, позвольте мне закрыть здание и заняться своими делами.

Стоун заколебалась, но Брайант подтолкнул ее вперед.

– Будь все проклято, – пробормотала Ким, толкая автоматическую входную дверь, прежде чем та открылась сама.

Сержант следовал за ней по пятам, пока она пробиралась к машине.

– Как бы вы ни хотели этого, всех вы защитить все равно не сможете, шеф.

Правильно, но постараться все равно надо.

Ким повернулась к зданию как раз в тот момент, когда Брэд закрывал дверь, и произнесла с, как она надеялась, извиняющейся улыбкой:

– Мне очень жаль, но надо осмотреть еще кое-что.

– Это что, шутка такая? – Лицо управляющего потемнело.

– Не грубите, Брэд, прошу вас, – Ким сделала шаг в его сторону. – Ведь я же вам не грублю. Мне просто нужно…

– Я вам, черт побери, не грублю. Я просто говорю, что…

Стоун сделала еще один шаг вперед.

– И не надо ругаться, прошу вас. Согласно Акту об общественном порядке от одна тысяча девятьсот девяносто четвертого года, это серьезное нарушение…

– Она вообще нормальная? – обратился управляющий к Брайанту.

– А вы не его спрашивайте, Брэд. Вы поговорите со мной. Или вы хотите оскорбить меня, не снисходя до разговора «с женщиной», да?

– Да вы просто ненормальная. – Брэд отошел к стене – больше ему отступать было некуда.

Ким сделала еще один шаг и теперь вторглась в его личное пространство. Ее лицо находилось всего в паре сантиметров от лица управляющего.

– Я только попросила вас о помощи и взаимодействии…

– Поосторожнее, офицер, – сказал мужчина, толкая ее в плечо.

Ким с улыбкой повернулась к Брайанту.

– Надень на него наручники и зачитай ему его права.

Вуди будет от этого «в восторге», но это единственное, что она могла сделать, чтобы обеспечить безопасность Брэда. Хотя бы на короткий промежуток времени. Сейчас Ким надеялась, что этого будет достаточно.

Глава 12

– Надеюсь, ты понимаешь, что творишь, – произнес уголком рта сержант, захлопывая заднюю дверь машины.

«Надеюсь, что мы оба это понимаем», – подумала Ким, направляясь к пассажирской двери.

– Садись за руль. Я пока свяжусь с диспетчерской «Скорой помощи».

Температура на улице упала на пару градусов и теперь была чуть выше нуля по Цельсию.

Езда на машине после мотоцикла всегда напоминала Ким покорение горной вершины с двадцатифунтовым рюкзаком за плечами. Обилие металла и отделки делало поездку невероятно тягостной. Свой собственный убитый «Гольф» Ким использовала только для того, чтобы отвезти Барни в Клент-Хиллс или когда дороги покрывались льдом.

– Детектив-инспектор Стоун, – представилась она по телефону. – Надеюсь, что вы сможете мне помочь.

– Попробую, – ответил женский голос на другом конце провода.

– Бригаду неотложной помощи вызывали сегодня к женщине, которая потеряла сознание в Центре досуга «Олд-Хилл». Где-то в районе ланча…

На другом конце провода повисла тишина, пока диспетчер вводила информацию в компьютер.

– Да, я могу это подтвердить.

– Не подскажете, куда ее увезли? – поинтересовалась Ким.

– Пациентку отвезли в больницу «Рассел-Холл».

– А имя ее вы можете назвать?

– Нет, прошу прощения, но такую информацию я сообщить не могу.

– Я понимаю, что существуют правила защиты информации, но нам действительно необходимо выяснить, кто эта женщина.

– Инспектор, мне очень жаль, но я не имею права сообщать такие детали…

Ким зарычала. Им действительно необходимо выяснить, была ли женщина замешана в похищении, но иногда закон о защите информации был совершенно непреодолим.

– Послушайте, – закричала Ким в трубку, – нам необходимо…

– Я не могу дать вам этой информации, – голос диспетчера звучал очень холодно, – потому что у меня ее попросту нет. Женщина, о которой вы говорите, так и не добралась до больницы. Как только двери «Скорой помощи» открылись, она испарилась.

Глава 13

Ким пролетела по холлу и ворвалась в помещение, которое им выделили под штабную комнату.

Стейси соединяла провода двух лэптопов и сетевого адаптора.

Доусон сгружал в угол уже четвертую пластиковую коробку.

– И что, это всё? – спросила Стоун, осматривая документы из Ллойд-хаус. Она ожидала гораздо большего. Ведь речь шла о двойном похищении и убийстве.

Доусон кивнул.

– Ладно, Брайант вам все расскажет. Я пойду поговорю с родителями.

Она прошла в одну из гостиных, которая превратилась в место неформальных встреч. Все сидящие в ожидании смотрели на нее.

– Ну что же, господа. Мои ребята прибыли, и столовая теперь становится нашей штаб-квартирой. Так что прошу вас держаться от нее подальше.

Трое согласно кивнули, но Стивен не отрывал от нее взгляда.

Она смело встретилась с ним глазами.

– В дверь будет врезан замок – так, на всякий случай. Сейчас вы все согласны не входить в помещение, но через несколько дней, если мы все еще будем здесь, ваше мнение может измениться… Все вы уже познакомились с Хелен, которая будет проводить с вами бо́льшую часть времени, а мы будем то появляться, то исчезать. Однако в любое время у двери будет дежурить сотрудник полиции. Итак, что вы надумали?

– Пищевое отравление, – в унисон произнесли Роберт и Элизабет.

– С утра каждый из нас позвонит в школу. Никого это не удивит. Девочки проводят все время вместе.

– А что с семьями?

– То же самое. Я в ближайшее время отвезу Николаса к своим родителям и расскажу им ту же историю, – пояснил Стивен.

Ким заметила, как Элизабет с трудом сглотнула. Было видно, что она не согласна с таким решением, и инспектор ее понимала. Потеряв дочь, женщина никак не могла смириться с тем, что ее второй ребенок будет не у нее на глазах, но она явно решила не спорить с мужем. Ким подумала, что это решение неправильное. Наличие малыша было бы хорошим отвлекающим фактором для всех.

В ее обязанности не входило выяснять отношения между этими парами, но каждый проведенный с ними час давал ей все больше и больше информации.

– На обратном пути я захвачу одежду и личные вещи из дома. Мы тоже будем жить здесь, – продолжил Стивен.

– Неплохая идея, – похвалила Ким. То, что они все будут в одном месте, значительно облегчит ей жизнь.

– Так мы сможем поддерживать друг друга.

На взгляд Ким, это пояснение было лишним, и для нее оно прозвучало неискренне. Вполне возможно, что он использовал этот аргумент для своей жены, но у Ким создалось впечатление, что Стивен просто хочет быть как можно ближе к расследованию.

На его месте она поступила бы точно так же.

– Я пока приготовлю одну из свободных комнат, – встала Карен. Было видно, что ей неймется чем-то заняться.

– Подожди, у меня есть еще кое-что. Мы имеем все основания полагать, что в похищении ваших детей участвовала женщина. Она создала неразбериху в точке похищения, якобы потеряв сознание. И мне кажется, что кто-то из вас ее знает.

Ким вытащила фото из кармана и подняла его вверх.

Элизабет мгновенно судорожно вздохнула и прикрыла рот рукой. Сначала на лице у нее появился шок, который потом сменился недоверием. Уставившись на фотографию, она стала качать головой.

Ким взглянула на Стивена, ожидая разъяснений. У того оказалось совершенно белое лицо.

– Здесь какая-то ошибка. Она…

– Кто это, мистер Хансон?

– Это Инга, бывшая няня нашей дочери.

Глава 14

Инга Бауэр чувствовала, как толпа вокруг нее становится все реже. Последние одиннадцать часов были самыми долгими в ее жизни.

Влюбленные парочки и большие компании покидали бар, довольные тем, что смогли с пользой провести последние несколько часов уик-энда перед тем, как разойтись по домам.

А вот Инга в свой возвратиться уже не могла.

До того, как ее попросили из закрывающегося торгового центра, она наблюдала за толпами людей, сгибавшимися под пакетами, полными покупок. Они смеялись, разговаривали и отхлебывали из стаканчиков кофе, которое покупали по несуразным ценам. Они ели ланч, перекусывали на ходу и тратили деньги. А потом уходили из центра.

И все это время Инга находилась среди них. Стараясь не умереть.

Она поудобнее уселась возле аппарата, торгующего фруктами. В этом баре Инга умудрилась оставаться незамеченной последние несколько часов, но понимала, что здесь становится небезопасно. В помещении осталась только парочка самых стойких посетителей, на дне кружек которых не было ничего, кроме остатков пивной пены. Бармены мыли посуду и прибирались, готовясь закрыть бар на ночь.

Но она еще не могла уйти. Ей надо было еще немного времени. Ее тело ныло от усталости, и только нервное напряжение заставляло ее держаться. Ей надо поспать. Ей надо расслабиться. Ей надо избавиться от страха. Хотя бы на какое-то время.

Инстинкт подсказывал ей, что надо оставаться в толпе. Но в воскресенье вечером найти толпу было сложно.

Они наверняка уже ищут ее. В этом она была уверена. Она не до конца выполнила план. Ей надо было оставаться в больнице до тех пор, пока Эми и Чарли не спрячут понадежнее. А потом ее тоже забрали бы.

Двое мужчин, сидевшие возле стойки, вышли из бара, и теперь Инга осталась в одиночестве. Бармен – тот, что был пониже, – многозначительно посмотрел на нее. Она все поняла.

Инга вышла из бара навстречу холодному ветру, от которого она мгновенно перестала чувствовать щеки. Мимо ее ног ветер пронес пакет, и сердце пропустило удар.

Инга направилась на многоуровневую парковку, где надеялась спрятаться от ветра и обдумать ситуацию.

Море машин на парковке освещалось несколькими желтыми фонарями, вделанными в потолок. Бродя между ними, Инга поняла, что попытаться спастись она может двумя взаимоисключающими способами. Или смешаться с толпой и вести себя как ее часть – или найти себе тихий, темный, неприметный уголок.

Инга ощутила уверенность, что где-то неподалеку должна быть норка, в которую она сможет забраться и где ее никто не увидит. Всего на несколько часов, чтобы отдохнуть и подумать.

В дальнем правом углу площадки она увидела лифт. С такого расстояния он выглядел темным и зловещим, то есть таким местом, которое одинокая женщина предпочтет обойти стороной. Инга направилась прямо к нему.

Подойдя ближе, она поняла, что там негде спрятаться. Вокруг самой шахты лифта вилась пологая пешеходная дорожка, и все кругом хорошо просматривалось. Как только она решится закрыть глаза, опасность может появиться откуда угодно.

Инга покинула парковку, внимательно оглядывая близлежащие строения и темные переулки в поисках надежного убежища. Дорога, выходившая из парковки, проходила мимо еще одной стоянки для машин, на самом краю которой располагалась игровая площадка, окруженная зеленой ячеистой сеткой, доходившей Инге до груди.

Неожиданно она кое-что вспомнила и направилась к разноцветным фигурам на площадке. Появился белый автомобиль охраны. Инга пригнулась.

Прижавшись к стене и затаив дыхание, она ждала, когда машина проедет.

Если патрульная машина объезжает территорию по расписанию, сообразила женщина, то у нее есть добрых десять минут до того, как она появится еще раз.

Прокравшись в тени, Инга присела за контейнером для мусора.

Сидя неподвижно, она впитывала окружающие ее звуки. Почти полная тишина убедила ее в том, что она может двигаться дальше. Женщина забралась на контейнер и перебралась через сетку. По другую сторону нащупала ногой деревянную скамейку.

Кровь стучала у нее в висках. Сейчас она пересечет границу частных владений. Если ее поймают, то могут задержать до прибытия полиции. От этой мысли Инга почувствовала новый приступ ужаса.

Но она уже зашла слишком далеко, чтобы останавливаться.

Очень осторожно, дюйм за дюймом женщина преодолела деревянную поверхность скамьи и направилась к деревянной же конструкции для лазания. По форме она представляла собой целый замок с веревками, ступеньками и приставными лестницами. На самом его верху находилась башенка – небольшая, тесная, но безопасная.

Инга забралась на самый верх и втиснулась в башенку.

Опершись спиной о деревянную стену, она наконец смогла выдохнуть. Двухсантиметровые щели между деревянными планками не смогут обеспечить ее теплом, но сквозь них она будет видеть все окрестности.

И заметит, если кто-то приблизится к ней.

Инга на мгновение прикрыла глаза. Она в безопасности. По крайней мере сейчас.

Страх, наполнявший ее тело, сменился изнеможением. Она была втиснута в крохотное деревянное строение на высоте шести футов от земли.

Здесь ее никто не найдет.

Эта мысль окончательно успокоила женщину, и она расслабилась. О стратегии отхода она подумает позже. Впереди у нее часы, чтобы обдумать свой план, а сейчас, хоть на несколько минут, она может дать отдых и своему телу, и своему мозгу.

Усталость заставила Ингу закрыть глаза. Она чувствовала, как куда-то уплывает. Ее мысли отделились от ее сознания и побежали сами по себе.

Перед ее глазами, как отрывок из фильма, пронеслось воспоминание, которое привело ее к этой башенке.

Эми, забирающаяся на за́мок. Эми, раскачивающаяся на параллельных брусьях. Эми, машущая ей рукой из веревочной петли. Эми, цепляющая шнурком за башенку и падающая на землю.

Эми, крепко обнимающая ее.

Ужас мгновенно исчез, и Ингу захлестнула волна вины за то, что она наделала.

По щекам ее покатились слезы.

– Боже мой, Эми, что же я натворила?

Глава 15

Уилл Картер удовлетворенно откинулся на спинку кресла.

Первый день прошел по плану, за исключением нескольких мелких деталей, которые, он был в этом уверен, будут исправлены в ближайшем будущем. Раз и навсегда.

Инга, эта глупая сучка, должна была ждать в больнице, пока они не вернутся и не заберут ее. Задание проще простого. А теперь она умрет. Раньше, чем планировалось. Она должна была продолжить играть свою роль и провести несколько часов в отделении неотложной медицины. Уилл заверил, что Симз заберет ее, как только подойдет время, и что она будет ухаживать за детьми до тех пор, пока не будет произведен обмен.

Все это было абсолютной ерундой, и Симз прикончил бы ее, как только они покинули бы больницу.

Ее побег оказался довольно неожиданным, но на такие случаи у него и был Симз.

– Да пошли же ты уже этот гребаный текст, – раздался голос Симза у него за спиной.

Уилл не обратил на него никакого внимания и произвел калибровку всех трех мониторов. Один был соединен с внешней камерой и два – с внутренними.

Стол перед ним напоминал пульт управления звездным крейсером «Энтерпрайз»[15], хотя сам Уилл и не был капитаном Кирком. Этот Кирк – слабак, лицемерный моралист, который мотается по Вселенной, спасая инопланетные расы и галактики. А должен был бы огнем и мечом проложить свой путь через Вселенную, сжигая и уничтожая все на своем пути. И тогда сорокаминутные серии были бы гораздо интереснее.

– Да пошли же ты его, чтоб тебе пусто было. А потом расслабимся.

– Пошлю, когда придет время. Все должно идти по плану.

Симз сплюнул в угол, и Уилл почувствовал, как все у него внутри перевернулось. Это уже слишком.

– Кто это назначил тебя гребаным начальником? – прорычал Симз.

Нормальное образование, чуть не ответил Уилл, но решил держать рот на замке.

Тупица Симз был простым наемником. Бандитом, которого наняли за его врожденные способности и таланты. Души у него не было. А это должно пригодиться им в самые ближайшие дни.

Уилл понимал, что так разочаровало Симза. Ему обещали подарок, а потом отобрали его. Но у Уилла в рукаве был еще один козырь. Всему свое время.

Что касается Уилла, то для него главное – это стратегическое планирование. И в этом месте он оказался после почти двух лет подготовки, которая завершилась провалом.

Он жаждал успеха и почти чувствовал на губах вкус свободы. Он будет держать себя в руках, чтобы достичь максимального эффекта. Есть расписание, и он будет его придерживаться.

– Послушай, оглядись-ка вокруг, а когда вернешься, время и подойдет.

Симз распрямил свою тушу и вышел из комнаты.

Высказывания Симза вообще ничего не значили. Он был рожден солдатом, а ему, Уиллу, надо отдавать приказы и следить за их выполнением.

Он включил левый от себя монитор. Симз не знал, что эта часть коридора просматривается камерой наблюдения. Он думал, что единственная камера, расположенная в коридоре, смотрит на дверь, за которой находились девочки. Придурок считал, что небольшая выпуклость на потолке – это датчик дыма. На кой черт им нужен здесь датчик дыма?

За ним надо следить повнимательнее. Да, у них были определенные договоренности, и Уилл был готов выполнить их до последней запятой, но ему вовсе не хотелось, чтобы придурок потерял терпение и слишком рано забрал свою награду.

Поэтому Уилл следил за тем, как Симз выполняет свои задания. Тот был человеком, который находил удовольствие и развлечение в жестокости, но, честно говоря, Уилла это не очень волновало до тех пор, пока не влияло на выполнение их плана. На этом этапе для них самым важным было не отклоняться от него.

Услышав, как Симз взбирается по ступеням лестницы, Уилл посмотрел на разделенный на четыре части экран, на котором был виден периметр здания.

Вниз он спустится попозже, когда Симз заснет. У всех них есть свои маленькие секреты.

А его секрет не знал никто в мире.

Уилл встал и перешел к столу, стоявшему в углу помещения. На нем лежали с десяток мобильных телефонов, которые заряжались от целого ряда адаптеров.

Машинально мужчина погладил телефон с отключенным звонком, который лежал у него в кармане. Этот – самый важный. Своего рода страховка.

– Эники, беники, ели вареники… – Уилл договорил считалку до конца, и его палец остановился на третьем телефоне с левого края. Это будет послание № 2.

– Ну что, собираешься посылать? – спросил Симз, с шумом усаживаясь на софу.

Уилл не мог понять, почему Симз так дергается. Это было не то послание, которое могло изменить жизнь семей девочек на веки вечные. И не то послание, которое могло потрясти до основания само существование семей и нанести им непоправимый ущерб, – всему этому придет черед завтра, и Уилл просто умирал от нетерпения.

– Все будет послано в заранее оговоренное время, – спокойно ответил он и, обернувшись, взглянул на идиота у себя за спиной. – Ну а теперь сосредоточься. У меня есть для тебя работенка.

Глава 16

– У тебя все в порядке, Стейси?

Стеклянный стол в столовой был закрыт простыней, и Стейси расположилась за ним как можно дальше от входной двери. Два компьютерных монитора были поставлены таким образом, чтобы их не могли увидеть любопытные глаза.

Почти вся мебель была вынесена – в комнате остались только стол длиной в шесть футов и шесть обитых кожей стульев.

– Да, командир. Пытаюсь настроиться на самый сильный сигнал.

– Замок в дверь врезан, – доложил вставший Брайант.

Раздался мягкий стук в дверь. Сержант открыл ее. На пороге, с усталой улыбкой на лице, стоял Роберт, ожидая разрешения войти в собственную столовую.

Но Ким не стала его приглашать. Домашние должны понять раз и навсегда, что эта территория теперь принадлежит полиции Западного Мидленда и для них закрыта.

– М-м-м… я подумал, что это может вам пригодиться. – С этими словами Роберт подтащил к двери большое кресло, обитое красным велюром, которое раньше стояло в углу официальной приемной. – В нем вам будет удобнее…

Ким была благодарна ему за беспокойство.

– Спасибо, мистер Тимминс, – сказала она, а Брайант стал затаскивать кресло в комнату.

– Прошу вас, называйте меня Робертом.

– Роберт, а мы можем убрать со стен картины? – кивнула в сторону Ким. Это можно было посчитать жестом доброй воли – изначально она никого не собиралась спрашивать.

– Пожалуйста, пожалуйста. Если вы дадите картины мне, я уберу их подальше.

Брайант стал снимать со стен акварельные пейзажи с изображением береговой линии и остановился перед портретом, на котором было запечатлено все семейство.

– Я его заберу, офицер, – сказал Роберт, протягивая руки. – И можете вешать на стенах все, что вам заблагорассудится.

Стоун кивком поблагодарила его. Он предупредил ее следующую просьбу.

– А комната Чарли? Можем мы…

– Ну конечно, – ответил мужчина, кивая; на лице его была ясно видна боль. – Четвертая дверь по правую руку.

Ким поблагодарила его до того, как он, собрав все картины, удалился.

– Вы слышали его, Брайант, – сказала она, поворачиваясь. – Используйте вашу дрель по максимуму.

– Знаете, если б я хотел стать плотником, то я им и стал бы, – простонал полицейский.

– А если б я хотела стать школьной учительницей… – сказала Ким, подтаскивая одну из маркерных досок к стене за дверью. При таком расположении никто не сможет увидеть того, что на ней будет написано. – Ну что, мы уже все распаковали? – спросила она, оглядывая комнату.

– Там еще одна коробка под столом, – сказал Брайант, заканчивая сверлить вторую дырку.

Наклонившись, Стоун вытащила коробку на свет божий, открыла ее и улыбнулась. В коробке находились абсолютно новая кофемашина, стопка разовых стаканчиков и четыре пачки «Колумбийского золота»[16], ее любимого.

– Брайант, хотите, я выйду за вас замуж и нарожаю вам детей?

– Не получится, командир. Моя женушка говорит, что я уже давно и счастливо женат.

Стейси выпрямилась и заглянула через край стола.

– Классно! Я сбегаю за водой.

Она вышла из комнаты, и Брайант повернулся к Ким.

– И как твой внутренний голос?

Стоун улыбнулась. Они работали вместе уже около трех лет, так что Брайант, наверное, больше всего походил на человека, которого она могла бы назвать своим другом.

– Мой внутренний голос почему-то упорно молчит, – честно призналась Ким.

– Думаю, что скоро он запоет. А как тебе нравятся эти родители?

– Некоторые отношения в этой группе очень интересны, – Ким пожала плечами. – Стивен пытается выставить себя забиякой, но пока не очень успешно.

– Типичный обвинитель, – заметил Брайант.

– Роберт выглядит вполне милым человеком, но мне кажется, что он многое скрывает. Элизабет подчиняется желаниям Стивена, как любимая ложка Ури Геллера[17], а Карен ничем не похожа на девочку, которую я помню.

– По детскому дому?

– И по приемной семье номер семь.

– Боже, сколько же их было всего? – спросил Брайант, опуская дрель.

Это было ярким свидетельством того, что даже самый близкий ей человек в мире практически ничего не знал о ее прошлом. Ну и отлично.

Звонок ее мобильного, раздавшийся именно в эту секунду, оказался очень кстати. Правда, потом она увидела, кто звонит.

– Стоун, – произнесла Ким в трубку.

– Какого черта вы там творите? – Она чуть не оглохла от голоса Вуди.

– Простите, сэр?

Брайант молча качал головой.

– У меня в участке сидит мальчишка, которого арестовали якобы за нападение на вас. Это так?

– Да, сэр. Он дотронулся до меня.

– Только не надо делать из меня идиота. Мне нужна правда. И немедленно.

Про себя Ким громко застонала. Она знала, что этот разговор неизбежен, но надеялась, что он состоится завтра.

– Брэд видел одного из похитителей в лицо, сэр. Мне кажется, что он в опасности.

– А вы ему об этом сказали? – спросил Вуди. Удивительно, но его ярость, казалось, передавалась по воздуху прямо ей в ухо.

– Естественно.

– И тем не менее решили, что сможете обеспечить его безопасность только в участке?

– Мне кажется, что он не совсем понимает, в какой опасности оказался, а я не имею права раскрывать перед ним все карты.

– Как хотите, Стоун, но я не собираюсь держать здесь этого паренька, основываясь на ваших дурацких измышлениях. Да и Служба не будет поддерживать вас в возможных последующих судебных разбирательствах. Как только он закончит работать с художником по составлению словесного портрета, я велю доставить его туда, куда он скажет, и принести ему глубочайшие извинения от полиции Западного Мидленда.

На мгновение Ким прикрыла глаза.

– Я знаю, что он…

– А если вы позволите себе еще раз нечто подобное, то Болдуину не придется снимать вас с этого расследования, потому что я сам сделаю это с превеликим удовольствием.

И линия замолчала.

– Да уж… – сказала Стоун, бросая телефон на стол.

– Ну, ты должна была ожидать нечто подобное, – заметил Брайант.

Она пожала плечами. Конечно, но от этого ей не было легче.

– Черт побери, командир, – сказал Доусон, открывая дверь. – На улице уже минус два.

Ким подождала, пока он снимет куртку. Она отправляла его по адресу проживания Инги, который было нетрудно установить после того, как Элизабет Хансон узнала ее.

К сожалению, ничего больше семейство Хансонов сообщить не смогло. Они ничего не знали ни о друзьях своей бывшей работницы, ни о ее молодом человеке, ни о ее семье. А если даже Инга и рассказывала об этом, они все пропускали мимо ушей. А Стейси не смогла найти никаких указаний на семьи, в которых она работала раньше, так что попытаться проследить ее связи было невозможно.

– Ну и?.. – спросила она у Доусона.

– Ее жилище выглядит так, как будто по нему проехал громадный грузовик. И не один раз, а дважды. Дверь была открыта, поэтому я, естественно, заглянул внутрь. Тот, кто там что-то искал, явно не в себе. Все было разнесено по кусочкам – действительно все, включая мебель, украшения, картины, тарелки…

– Это что, предупреждение?

– Точно. Она должна молиться, чтобы мы нашли ее первыми.

– Или это предупреждение, или это значит, что искавший совершенно не может себя контролировать, – сказала Ким, потирая подбородок.

– Или и то и другое вместе, – вставил Доусон.

Стоун согласно кивнула.

– Кто-нибудь из соседей описал искавшего?

– На первом этаже дома сидит старик с деменцией[18], который описал мне его в мельчайших деталях. Сказал, что в мужчине было около пяти футов двух дюймов, черные вьющиеся волосы, очки и голубая рубашка.

– И?..

– И в тот момент вышел его сын, чтобы посмотреть, что мне надо. И догадайтесь, что случилось? Вот именно. В нем было пять футов два дюйма, у него были черные вьющиеся волосы, голубая рубашка и…

– Очки, – закончила за него Стейси. Ким застонала.

– Хорошо, Кев. Инга Бауэр – твоя первоочередная задача…

Ее фразу прервал громкий, пронзительный крик, заполнивший весь дом.

Глава 17

Симз ждал, прячась в тени. Эта глупая сука, Инга, лишила его обещанного вознаграждения. Теперь он разыщет ее, и когда это произойдет, она об этом пожалеет. Она заплатит за все, и с процентами. А сейчас ему неожиданно повезло.

Он знал, что его вид приводит людей в ужас, и получал от этого удовольствие. Сначала они обращали внимание на его рост и мускулы. Потом уже шел выбритый череп, а за ним – татуировки, завершавшие общую картину. Которая получалась достаточно точной.

Но он знал, что дело не только в его внешнем виде. Выражение его глаз заставляло любого, кто имел наглость встретиться с ним взглядом, опускать глаза. По его глазам любому было сразу понятно, что он, Симз, готов к драке.

Вот и сейчас рядом с ним стояла группа мужчин с бокалами пива и с сигаретами в руках, но ни один из них не решался посмотреть ему в глаза.

Но так было не всегда. Все дело в том, что к моменту, когда он научился такому взгляду, его истинный враг был уже мертв. Его отец позволял себе бить его и вытирать о него ноги, только пока он был ребенком. Каждый гран ненависти, которую мужчина испытывал по отношению к ушедшей жене, отражался на мальчике. Если б только его отец знал, что Симз сам уже давно ненавидит свою мать, они вполне могли бы понять друг друга.

Еще ребенком Симз обнаружил, что ему становится легче, когда он причиняет боль кому-то другому. Такого облегчения и эйфории он никогда больше не испытывал. Он просто переносился в совсем другое место. Это было больше, чем сексуальное наслаждение, – в этом было что-то от религии, и в своей чистоте и непорочности это чувство заслуживало того, чтобы ему поклонялись.

Периферическим зрением он заметил какое-то движение и осмотрел фигуру мужчины с ног до головы.

Ну что ж, пора начинать молитву.

Глава 18

– Новое текстовое сообщение, мэм, – сообщила Хелен, просовывая голову в дверь.

Ким уже догадалась об этом по крику Карен. Протиснувшись в дверь мимо офицера-психолога, она обнаружила четверых родителей сидящими в комфортабельном холле. Вот только происходящее совсем не соответствовало расслабленной атмосфере помещения.

В отличие от официальной приемной, которая располагалась через прихожую, эта комната была оформлена в мягких бежевых тонах и обставлена мягкой мебелью и диванами, которые все смотрели на камин и большой экран телевизора. Понятно было, что это место предназначалось для вечерних сборов всей семьи. Но сейчас, когда Ким вошла в комнату, она почувствовала, что в любой момент напряжение, заполнявшее помещение, может закончиться эмоциональным взрывом.

Стивен мерил шагами пространство за софой. Роберт стоял возле окна, покусывая костяшки пальцев. Карен и Элизабет сидели, прижавшись друг к другу, и не сводили глаз с экранов своих мобильных телефонов.

– Какого черта все это значит? – проревел Стивен.

Ким протянула руку в сторону Карен, которая с облегчением отдала ей свою трубку. Инспектор мгновенно заметила, что номер, с которого было послано сообщение, отличался от того, с которого была послана первая эсэмэска. Она взяла телефон Элизабет и увидела, что послания ничем не отличаются друг от друга.

Пока ваша дочь в безопасности.

Игра начнется завтра.

– Скажите же нам, инспектор, что все это значит? – Стивен кипел от ярости.

Ким покачала головой. Она не представляла, с чем им пришлось столкнуться.

А еще она никак не могла понять смысла послания. В нем никто ни о чем не просил. Оно было совершенно пустым и больше напоминало попытку спровоцировать их на что-то.

– Вы ожидали нечто подобное? – спросил Стивен. – И что же прикажете нам делать? Что отвечать?

– В настоящий момент мы не станем отвечать вообще, мистер Хансон. Это послание не требует ответа. – Голос Ким звучал успокаивающе.

– Вы что, инспектор, собираетесь вот так вести все расследование? Ни на что не отвечая?

Ким постаралась не реагировать на то, что, очевидно, было просто вызванной страхом тирадой, но ей стало ясно, что теперь ярость Стивена будет нацелена прямо на нее.

Она уже открыла было рот, но тут подала голос Хелен.

– Постарайтесь сосредоточиться на первой части послания. Ваши дочери в безопасности, – произнесла она, оглядывая родителей.

Дамы уставились на доброжелательную женщину, которая уселась на краешке софы. Элизабет тщетно пыталась сдержать слезы, а Карен позволила им свободно литься по щекам.

Хелен взглянула на Ким, как бы спрашивая позволения продолжать. Та чуть заметно кивнула ей. Ее знаний здесь явно не хватало.

– Давайте рассуждать логически. Кем бы ни были эти люди, им что-то нужно от вас. Так что причинять вред девочкам – это совсем не в их интересах.

Все смотрели только на Хелен. Ее теплый, успокаивающий голос превращал их в ее доверчивую паству. Это была работа настоящего профессионала.

Роберт сел рядом с Карен и нежно взял ее за руку. Бессознательно она прижалась к нему. Слезы постепенно прекратились, но супруги все еще не отрывали глаз от Хелен.

Ким потихоньку выбралась из комнаты и вернулась в столовую, плотно прикрыв за собой дверь.

– Итак, ребята, сегодня здесь делать больше нечего. Поэтому отправляйтесь-ка домой и возвращайтесь завтра свежими и выспавшимися. Мы начинаем в шесть утра. Не могу обещать, что у нас не будет бессонных ночей, пока мы ведем это расследование, но сегодня не тот случай.

– А вы сами поедете домой, командир? – спросил Брайант.

Ким отрицательно покачала головой. Свою постель она сегодня устроит здесь.

– Тогда я не понимаю, почему мы должны…

– Потому что я так сказала, Брайант. – По ее тону было ясно, что спорить бесполезно.

Стейси и Доусон медленно собрали свои вещи и испарились из комнаты. У них было всего семь часов для того, чтобы добраться до дома, поспать и вернуться назад.

Брайант задержался.

– А как же Принц? – спросил он со все понимающей ухмылкой.

Ким подняла брови. Так Брайант называл ее собаку, Барни. А называл он ее так потому, что Ким относилась к ней как к особе королевских кровей.

– Я уже позвонила Дон. Она приедет ко мне.

Ким взяла Барни из приюта после того, как его хозяин был жестоко убит, за несколько месяцев до происходящих событий. Собака была специфической – ни с кем не сходилась, не любила толпы, и было ясно, что ее характер уже не изменится. Но друг другу они с Ким подходили практически идеально[19].

Правда, был еще один человек, к которому Барни благоволил, – администратор в салоне стрижки собак. Барни всеми фибрами души ненавидел самого парикмахера, но привязался к девятнадцатилетней девушке, которая жила с родителями и которой нравилась та свобода, которую она время от времени получала, когда сидела с Барни.

– Надеюсь, что она с успехом прошла все проверки, – сказал Брайант. – На моей памяти она – единственная собачья няня, которой пришлось пройти тест на совместимость…

Ким на это ничего не ответила, но он был недалек от истины.

– Пока, Брайант, – попрощалась она, со значением поглядывая на дверь.

Он отсалютовал ей и исчез.

Стоун стала доставать содержимое своего рюкзака. Она аккуратно сложила смену одежды и положила ее под кресло. Затем вытащила туалетные принадлежности, а журнал о мотоциклах оставила в рюкзаке.

В дверь кто-то негромко постучал. Это оказалась Хелен.

– Я убедила их всех лечь в постель, мэм. Не знаю, смогут ли они заснуть, но несколько часов сна им явно не помешают.

– Спасибо, Хелен. Вы можете ехать домой. – Ким посмотрела на часы. – Сможете вернуться к девяти утра?

– Нет, я вернусь тогда же, когда и все остальные, – покачала головой Хелен.

– Тогда в шесть, – улыбнулась Стоун.

– До встречи, – сказала женщина, отходя от двери. Неожиданно она притормозила: – Постарайтесь хоть немного отдохнуть, мэм.

Ким кивнула и уселась за обеденный стол.

Она услышала, как закрылась входная дверь. Хелен – совершенно бесценное приобретение для следственной группы. Она будет настоящим мостом между командой и родителями. Будет успокаивать их, не вдаваясь в подробности, а Ким сможет полностью сосредоточиться на расследовании.

Инспектор подумала о том, что Хелен надо всячески оберегать. Иначе она сломается под грузом окружающих ее уныния, страха и бесконечных ожиданий.

А может быть, даже и горя, прошептал тонкий голосок на ухо Ким.

Она не стала его слушать и вышла из комнаты. Лукас кивнул ей, когда она стала подниматься по лестнице.

Идя по холлу, Стоун услышала разговор в одном его конце и приглушенные рыдания в другом. Подойдя к четвертой двери по правой стороне, она осторожно вошла в комнату. Закрыв дверь, начала шарить по стене в поисках выключателя.

У левой стены находилась кровать. С плаката, висевшего на стене, на лоскутное одеяло и наволочку с диснеевскими рисунками смотрели пятеро ребят. В одном месте на покрывале виднелся след, как будто там кто-то сидел. На подушке была аккуратно сложена пижама с изображениями обезьянок, ожидающая возвращения Чарли.

Ким уселась на тот след, который, как она подозревала, оставила Карен, и осмотрела комнату маленькой девочки. Белая антикварная мебель с поцарапанной кое-где поверхностью. Украшенный узорами книжный шкаф с милыми игрушками и несколькими книгами. На комоде в углу – небольшой телевизор. На туалетном столике – зеркало в рамке из цветных лампочек.

Куда бы ни посмотрела, везде Ким натыкалась на индивидуальность дочки Карен. Браслеты, колечки, цветные вставки для волос… Несколько обручей для волос, набор разноцветных подтяжек, которые можно комбинировать с любыми джинсами… Перед платяным шкафом стоит целая коллекция кроссовок: с огоньками, колесиками, а рядом лежат разноцветные шнурки, которые можно комбинировать как душе угодно.

Ким включила прикроватную лампу. На потолке немедленно появилась и начала вращаться модель Солнечной системы. Стоун улыбнулась.

Когда она протянула руку, чтобы выключить лампу, то наткнулась на фотографию в рамке, которая стояла лицом к кровати. Простая серебряная рамка со вставленной в нее газетной вырезкой, с которой прямо в камеру улыбались обе девочки с влажными волосами. В заголовке говорилось, что они победили на национальном празднике плавания.

Было ясно, что Чарли нравится смотреть на это фото перед тем, как заснуть. Ким вернула рамку на ее место на прикроватной тумбочке, и тут у нее в заднем кармане зазвонил мобильный. Резкий звук звонка нарушил покой комнаты, и ей захотелось немедленно отключить его.

Номер звонившего был ей незнаком.

– Стоун, – ответила она.

– Инспектор Тревис из управления Западной Мерсии.

– Слушаю. – Ким нахмурилась. Было время, когда они с Тревисом обращались друг к другу по имени и вместе работали в Западном Мидленде. До того момента, пока ей не присвоили звание инспектора раньше, чем ему. Он перевелся в соседнее управление, которое было значительно меньше и спокойнее, чем то, в котором они служили вместе, и исчез, прихватив с собой свою ненависть.

– У меня здесь труп, – заявил Тревис.

Ким очень развлекало то, что он никогда не обращался к ней по званию.

– И?.. – спросила Стоун. Что она должна сделать по этому поводу? Устроить вечеринку?

– Вы, возможно, знаете убитого…

Тревожное чувство, которое преследовало ее вот уже несколько часов, получило свое объяснение.

– Продолжайте. – Ким приготовилась к тому, что – она была в этом уверена – должно было последовать.

– Светловолосый мужчина, на вид чуть больше двадцати – и ваша служебная карточка в кармане.

Глава 19

Двигатель «Ниндзя» стих, когда она остановилась перед полицейской лентой, огораживающей место преступления.

Ким сняла шлем и повесила его на руль мотоцикла. «Литтелтон армз» был гастропабом[20], расположенным на Бромсгроув-роуд в Хэгли, всего в какой-нибудь миле от границы, разделяющей зоны ответственности полиции Западного Мидленда и Западной Мерсии. Сам паб был последним зданием перед тем местом, где шоссе сужалось до ширины однорядной дороги, по обеим сторонам которой росли живые изгороди. Тревис стоял в пятидесяти футах от бара, предупрежденный о ее приезде грохотом мотоцикла. Весь транспорт был остановлен на уровне островка безопасности, поэтому вокруг царила тишина.

Расстояние между ними освещалось только светом его фонаря.

– Я должна забрать себе это убийство, – сказала Ким без всякой преамбулы. Они почти не общались друг с другом вот уже три года.

– Не выйдет, – ответил Тревис, качая головой. – Помню, я говорил тебе нечто похожее не так далеко отсюда, и ты послала меня куда подальше, потому что первая приехала на место преступления.

Да, она очень хорошо это помнила. Тогда было обнаружено тело Терезы Уайатт, что положило начало крествудскому расследованию[21].

– Не принимай все так близко к сердцу, Тревис. Сейчас не время мне мстить, – сказала Ким, делая шаг в сторону, чтобы обойти полицейского. Но тот продолжал загораживать ей проход.

– Почему у него в кармане оказалась твоя карточка?

– Его зовут Брэд, и она оказалась у него потому, что я ее ему дала. – Ким сделала шаг влево.

И опять он преградил ей дорогу.

– Да что с тобой такое, черт побери? – прорычала женщина.

– Ты ничего не получишь, Стоун.

– Ради всего святого! Уж не думаешь ли ты, что я сверну в рулон место преступления и исчезну с ним, а? Дай мне просто взглянуть.

По-видимому, инструкция Вуди о том, что вести себя надо хорошо, глубоко укоренилась у нее в мозгу. До сих пор она еще ни разу не обругала Тревиса.

– У тебя есть пять минут, Стоун. Я даю тебе целых пять минут на месте моего преступления.

Ким покачала головой и наконец прошла мимо него. Она с трудом сдержалась, чтобы не высказать ему все, что она о нем думает.

– Мне все еще интересно, откуда ты знаешь этого парня, – не отставал Тревис, шагая рядом с ней.

– Ну так и продолжай мучиться, – сказала она в тот момент, когда в ее сторону повернулись лучи сразу трех фонарей.

Прикрыв рукой глаза, Ким продолжила свой путь. Еще два фонаря освещали мертвое тело Брэдли Эванса.

Стоун собрала все силы, чтобы взглянуть на последнее выражение на его лице. Всего несколько часов назад это был спортивный, подвижный мужчина, который помогал ей и Брайанту, горя в то же время желанием как можно быстрее встретиться со своими приятелями. А теперь он был мертв. Мурашки, пробежавшие по ее коже, не имели никакого отношения к температуре окружающей среды.

А ведь она могла спасти его от смерти. В этом Ким была уверена. Только не совсем понимала, что должна была сделать, но шанс на спасение у него точно был.

В свете фонаря блеснули ключи от Центра досуга. Они то ли выпали из кармана убитого, то ли их вытащил Тревис.

– Патологоанатом еще не появился? – уточнила Ким.

– На подходе, – ответил Тревис.

– А когда его нашли?

– Двадцать минут первого, – сообщил полицейский.

Уже больше часа, а патологоанатома все еще нет. Если б она отвечала за расследование, то не стояла бы сейчас среди этой толпы никому не нужных офицеров полиции, а не отрывала бы мобильный от своего уха, угрожая самой передвинуть тело жертвы, если эксперты не появятся как можно скорее. В этот короткий и неопределенный промежуток времени улики могут быть утеряны, свидетельства уничтожены, а свидетели могут оказаться очень далеко. Ведь расследование не может продолжаться, пока не прибудут судмедэксперты.

Но не надо забывать, что это не ее преступление.

– Разрешите? – попросила она, протягивая руку к ближайшему полицейскому.

Тот отдал ей свой фонарь, и Ким направила его луч на землю.

Единственная дорожная полоса переходила в канаву в тех местах, где дорожное покрытие соприкасалось с почвой, на которой росла зеленая изгородь. Тело Брэда, присыпанное листьями, лежало на боку. Луч фонаря двигался по затянутой в черное фигуре, которая почти сливалась с окружающей темнотой, пока не дошел до плеч трупа.

– Боже правый, – прошептала Ким.

Его голова превратилась в бесформенный ком. Исчезла аккуратная окружность нормального черепа. Казалось, что его заменил сдутый футбольный мяч. Посветив лучом фонаря вокруг, Ким заметила следы крови в тех местах, где Брэда буквально колотили головой по дорожному покрытию.

На том месте, где сейчас находился его череп, растекалась лужа крови, смешанная с частичками мозговой ткани, которая виднелась в одной из многочисленных ран. Если б на нем не была надета та же одежда, Ким не узнала бы мужчину. Он больше ничем не напоминал Брэда. Он вообще больше ничем не напоминал человека.

– У кого-то был хороший зуб на этого парня, – заметил стоявший рядом Тревис.

Стоун не стала заморачиваться с ответом. Тот, кто это совершил, вообще не знал Брэда. Просто парень оказался не в том месте и не в то время, да еще умудрился попросить кое-кого о помощи.

Ким вернула фонарь офицеру, стоявшему справа от нее. С нее довольно. Она сделала несколько шагов от трупа и двинулась по дороге.

– Черт побери, Стоун. Если верить моим часам, у тебя осталось еще полторы минуты! – презрительно крикнул Тревис ей в спину.

Не стоило тратить на него свою энергию.

Тревису придется заниматься этим делом в одиночку. Найти он никого так и не сможет, но, уходя, Ким дала себе слово, что убийца Брэда заплатит ей за все.

Когда она подошла к своему мотоциклу, то громко застонала, увидев, как погасли фары у знакомой машины.

Она подошла к полицейской ленте как раз в тот момент, когда с другой стороны к ней приблизилась Трейси Фрост.

– А тебе какого черта здесь надо? – произнесла Ким вместо приветствия. По-другому с Трейси говорить было невозможно. Да и инструкции Вуди «вести себя хорошо» наверняка на нее не распространялись. Даже Вуди предполагал, что у терпения Ким могут быть свои пределы.

Честно сказать, Стоун совсем не удивилась тому, что репортер появилась на месте убийства так быстро. Она была уверена, что эта сучка занимается радиоперехватом полицейских разговоров.

– Я просто делаю свою работу, инспектор, – сказала женщина, снимая кожаную перчатку.

– Да, и оставляешь за собой след, как слизняк, – Ким взглянула Трейси за спину.

Женщина достала и включила диктофон.

– Гораздо важнее, что вы делаете здесь, инспектор? Ведь это территория управления Западной Мерсии.

Ким подошла к полицейскому, который притворялся, что ничего не слышит из их разговора.

– Не позволяйте этой женщине заходить за ограждения. Если понадобится – стреляйте на поражение. – Она повернулась к Трейси и посмотрела на ее машину. – Надеюсь, что тебе все ясно.

Стоун хотела пройти мимо журналистки, но та не отставала от нее. Неужели ее носорожью шкуру ничем не прошибешь?

– Расскажите же мне хоть что-нибудь, инспектор, – попросила она с улыбкой. Удивительно, если вспомнить, что сегодня утром Ким прижимала ее к стене туалетной комнаты и угрожала ей.

– Лучше не выводи меня из себя, Трейси, – посоветовала Ким, надевая мотоциклетный шлем. К сожалению, он не был звуконепроницаемым.

– Я хотела поговорить с вами о других делах.

– Полагаю, что ты имеешь в виду смерть молодого человека по имени Дивэйн Райт, – повернулась к ней Ким, – и свой вклад в это событие.

– Ну да, вроде того, – сказала Трейси, облокотившись на свою машину.

– А мне больше нечего тебе сказать.

– Когда вы поймете, что ошибались, то будете чувствовать себя полной дурой, – жеманно улыбнулась репортер.

– А я не ошибаюсь по твоему поводу, Трейси. Я отлично знаю, что ты есть на самом деле и какими методами действуешь.

– Думайте что хотите, но я вас предупредила, – пожала плечами Трейси.

– Правильно, а сейчас я предупреждаю тебя. Брысь с моей дороги, а не то я…

– Что ж, хорошо. – Трейси отошла в сторону, чтобы дать Ким пройти. – Только не думайте, что это наша последняя встреча.

Господи, если б у нее было одно волшебное желание…

Ким забросила ногу на седло и стала ждать, когда Трейси подойдет к офицеру, стоящему в оцеплении. Теперь она будет головной болью управления полиции Западной Мерсии.

Оглянувшись, Ким посмотрела на то, что происходило на узком и темном отрезке дороги. Сейчас ее занимала мысль о том, что человек, который сотворил такое с Брэдом, может находиться рядом с Эми и Чарли. Если это так, то да поможет им бог.

Глава 20

Ким негромко постучала во входную дверь, чтобы привлечь внимание полицейского, который находился внутри дома. Дверь открылась, и она неожиданно поняла, что тот находится на посту уже больше двенадцати часов.

– Отдохните немного на софе, Лукас, – предложила она, снимая шлем.

Полицейский покачал головой, но глаза у него были усталые и красные.

– Идите, идите, – настойчиво повторила инспектор. – Смена будет здесь утром.

– Не надо снимать меня с расследования, мэм, – умоляюще попросил полицейский.

– Я и не собираюсь, но работать сутками без перерыва вы не можете.

Констебль кивнул и на цыпочках прошел через фойе в холл.

Ким тоже передвигалась на цыпочках. Дорогая плитка на полу разносила звуки шагов по всему дому.

Проходя мимо кухни, Ким достала ключ от столовой. В темноте кухни она заметила тень, и ее сердце забилось сильнее.

– Боже, Карен, я думала, что ты уже давно в постели.

– Ты где была? Я стучала в столовую. – Карен сделала глоток воды из стакана.

Стоун включила свет.

– Иногда по ночам я гоняю на мотоцикле. Здорово прочищает мозги.

Это не было ложью. Она действительно часто так делала. Только не сегодня ночью. Ким была рада, что ключ от штабной комнаты лежал у нее в кармане.

– Ты что, занимаешься еще каким-то расследованием, потому что моя дочь…

– Карен, я ничем больше не занимаюсь. Это мое единственное задание до тех пор, пока Чарли и Эми не окажутся дома.

– Слово?

Совершенно детский вопрос в устах женщины, которая отчаянно пытается сохранить свою семью.

– Слово, – подтвердила Ким и склонила голову набок. – А ты что делаешь здесь в полном одиночестве?

– Надоело делать вид, что сплю. Роберт все время вертится, а через холл до меня доносятся рыдания Элизабет. Спустилась, чтобы взять стакан воды, и… осталась здесь.

Она дотронулась до экрана своего мобильного.

Ким попыталась определить, с точностью до сотни, сколько раз она повторяла это движение за сегодняшний день.

– Я все смотрю на него. Хочу, чтобы он зазвонил, – и в то же время жутко боюсь этого.

Ким уселась напротив нее. В доме стояла абсолютная тишина.

– Мне все время кажется, что если я достаточно сосредоточусь, то смогу повернуть время вспять и не позволю им отправиться в Центр досуга.

Ким подозревала, что это ничего бы не изменило. Похищение было спланировано, семьи выбраны, так что оно все равно рано или поздно произошло бы.

– То меня переполняет ярость, что кто-то похитил мою малышку, а уже через мгновение я готова предложить им себя в обмен на жизнь моей девочки. Я уже мысленно помолилась всем возможным богам и поклялась, что исправлюсь и стану гораздо лучше. Я готова на все, только б Чарли вернулась. В ней весь смысл моей жизни.

Карен протянула руку за спину и поставила фотографию девочек возле телефона.

– Хочешь забрать ее в вашу штабную комнату? Просто на всякий случай?

Ким покачала головой. Ей не нужно было никаких напоминаний, но фото она рассмотрела очень внимательно. Чарли была более загорелой, чем Эми, немного выше ее и отличалась от подруги копной светлых вьющихся волос. Над верхней губой у нее были усы из мороженого. Глаза светились ярко-синим цветом.

Прическа Эми представляла собой темное каре с торчащей челкой. Обе девочки смотрели в объектив камеры, вытянув шейки и сложив руки на груди. Их физиономии искажали гримасы.

Карен дотронулась до изображения светловолосого ребенка.

– Они здесь притворяются, что превратились в сурикатов. Мы были в сафари-парке и не могли оторвать их от этих существ. Даже карусели не помогли. Они пытались каждому из них дать имя, но эти животные не сидели на одном месте.

– А какая она, Чарли? – спросила Ким, глядя на копну кудрей.

– С характером, – улыбнулась Карен, – сказать так, наверное, будет правильнее всего. Посмотри на эти волосы – из-за них на нее обращали внимание еще в детском саду. Ее обзывали «шваброголо́вой» и другими именами, но она так и не согласилась состричь их или даже привести в порядок. Ей ее волосы нравятся, а все остальное не считается. Только не пойми меня превратно. Она совсем не избалована. Роберт любит потакать ей, но он кремень, когда речь идет о правилах приличия. Он позволяет Чарли самовыражаться, но никогда не смирится с вульгарным или недоброжелательным поведением. Он любит ее больше всех на свете. Всегда первый начинает кататься с ней по полу или охотиться за ней в саду, издавая животные звуки…

Ким с удовольствием сидела и слушала Карен. Заснуть она точно не сможет, пока перед глазами у нее стоят картинки с места убийства Брэда.

– А у тебя есть дети? – спросила Карен.

Стоун отрицательно покачала головой.

Заметив, что Карен опечалил ее ответ, она решила ничего ей не объяснять. Для самой Ким это было осознанное решение. Гены ее матери умрут вместе с ней.

– Ты многое теряешь, Ким. Только материнскую любовь можно назвать настоящей. Все остальные виды меркнут по сравнению с ней.

Все правильно, но все равно не стоит продолжать именно эту кровную линию, подумала про себя Ким. И решила ничего не говорить. Хотя могла бы рассказать о сотнях случаев детской жестокости и пренебрежения по отношению к родителям, которые совсем не соответствовали клубнично-сиропному взгляду Карен. Черт возьми, она могла бы рассказать и свою историю, но не стала.

– В детстве ты не очень меня любила, да?

Ким удивилась столь внезапному изменению темы разговора. Заявление было слегка мрачноватым, но она просто кивнула.

– А почему?

– Сейчас не время…

– Прошу тебя, Ким, поговори со мной о чем-нибудь отвлеченном. Я не могу бесконечно думать об одном и том же. Эти картины, которые постоянно возникают у меня в голове, сводят меня с ума. Расскажи мне, как тебе вспоминается наше прошлое?

Более реально, чем тебе, подумала Стоун. Нет смысла возвращаться к нему. Это – прошлое, и изменить его невозможно.

– Я знаю, что мы не были очень близки, но между всеми нами существовала какая-то связь, – продолжала Карен. – Мне это напоминает сестринские отношения. Все мы берегли друг друга.

– Ты действительно так это помнишь?

Открытое и правдивое выражение лица Карен было ей ответом.

Ким уже сталкивалась с этим раньше. Некоторые люди предпочитают переписывать свое прошлое. Создавать нечто абсолютно новое, чтобы как можно дальше отодвинуть от себя реальные факты. Стоун же предпочитала раскладывать факты по ячейкам и больше к ним не возвращаться.

– Карен, никаких сестринских отношений между нами не было, и никто никого не берег.

– Я знаю, что в те времена была немного агрессивной, но все это из-за…

– Ты была эгоисткой, которая хотела иметь все, что было у других девочек, – честно призналась Ким.

Честно говоря, она с бо́льшим удовольствием оставила бы воспоминания Карен в покое – пусть себе живет в этом созданном ею самой мирке, – но та сама завела этот разговор, а Ким никогда не любила прятать голову в песок.

Детство у всех у них было тяжелым. Некоторые дети сбивались в шайки – им важно было чувствовать свою принадлежность, пусть даже и к подобию семьи. Ким к ним не принадлежала. Она никогда не устанавливала длительные отношения и крепкие связи с кем бы то ни было. А вот задир и забияк ненавидела всей душой.

Начиная с шести лет ее жизнь время от времени пересекалась с жизнью Карен, и ей сложно было назвать эти моменты приятными. Но только в последней приемной семье им пришлось соединиться надолго.

– Ты помнишь такую индийскую девочку Шафилею, которую у нас все презирали? – спросила Ким.

Карен задумалась.

– Ах да, ну конечно. Она была смешная, правда? Если я правильно помню, у нее была большая голова.

Да, у нее действительно была большая голова и очень маленькое тело. Ее отобрали у родителей, которые до этого месяцами морили ее голодом, потому что на ней в клочья изорвались слишком тесные для нее джинсы. Ким слышала, как приемные родители жаловались на жесткую диету и специальное меню, которых им приходилось придерживаться, чтобы постепенно нарастить девочке мышечную массу.

Пару раз Стоун пыталась поговорить с Шафилеей, но даже визиты к врачу три раза в неделю не заставили девочку разговориться.

– А ты помнишь напитки, которые она пила после чая?

– Конечно. Мы все еще не могли понять, почему ей дают молочный коктейль, а нам – нет, – улыбнулась Карен.

Ким с трудом смогла скрыть свое удивление этими извращенными воспоминаниями. Она никак не могла понять, где была она сама, когда их тогдашний дом неожиданно превратился в волшебный дворец, полный бабочек и эльфов. Ведь в реальности дом ее последней приемной семьи был строением из двух объединенных муниципальных коттеджей, в котором кроватей было больше, чем в магазине «ИКЕА».

– Это был протеиновый напиток, сделанный для того, чтобы укрепить ее истощенное голодом тело.

– А я и не знала…

– Так вот, я поймала твою лучшую подругу, когда та, засунув голову Шафилеи в унитаз, держала ее там до тех пор, пока девочка не отдала ей свой напиток.

Карен с сомнением посмотрела на Ким и стала качать головой.

– Девочке было десять лет.

На лице Карен появилось выражение ужаса. Всего на год старше ее собственной дочери.

– Нет, ты ошибаешься, – сказала она, хотя в ее словах не было уверенности убежденного человека.

– А разве твоя подружка не вплетала себе в волосы розовые блестящие ленты? – огрызнулась Ким.

– Боже мой, так, значит, это была ты? – Рука Карен метнулась к ее рту.

Ким промолчала.

– Значит, это ты избила Элайн. Ни она, ни ты ничего об этом не говорили, но я все хорошо помню. И теперь, задним умом, я понимаю, что она действительно тебя ненавидела.

Наконец-то, подумала Ким, у тебя хоть что-то проясняется в мозгу.

Она совсем не гордилась тем, что сделала в тот день, но иногда с забиякой приходится говорить на его собственном языке.

Обе женщины замолчали, как будто погрузились в воспоминания о прошлом.

– А знаешь, Ким, ты, наверное, была права тогда. Но сейчас меня волнует только вопрос, когда я смогу увидеть Чарли.

Стоун кивнула в знак понимания, а Карен прикрыла рот ладонью, стараясь подавить зевок.

– Почти три часа. – Ким взглянула на часы. – Постарайся поспать хоть пару часов, хорошо?

Карен кивнула и еще раз дотронулась до своего телефона.

Подавшись вперед, Ким накрыла руку Карен своей. Испуганные глаза впились в нее.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

– Я верну твою детку домой.

Карен кивнула в ответ и сжала руку Ким. Затем, еще раз зевнув, вышла из кухни. В любых ситуациях организму необходим отдых – и хотя стресс, страх, беспокойство и выброс адреналина могут долго поддерживать тело в функциональном состоянии, рано или поздно наступает изнеможение.

Правда, до Ким оно еще не добралось.

Пора было возвращаться в штаб.

Она протянула руку и взяла фотографию.

Глава 21

Ким выбросила использованный фильтр в мусорное ведро. Влажный комок кофе с глухим звуком упал на дно. После этого она поместила в машину белый хрустящий треугольник и насыпала в него четыре полные ложки кофе. Потом, подумав, добавила еще одну.

Она сидела за столом и ждала, не отрывая глаз от фотографии на стене.

Ее потрясла чистота и непорочность девочек. Обе улыбались в камеру – мгновенный снимок застывшей навсегда радости. Две юных души в защищенном мире, окружающем их и состоящем из их семей, их друзей, их невинности.

Ким пыталась вспомнить, был ли в ее собственной жизни момент, когда можно было бы сделать подобную фотографию.

Возможно, что в возрасте от десяти до тринадцати ее еще можно было заснять улыбающейся. С Эрикой по одну сторону от нее и с Китом по другую, она чувствовала себя в безопасности в приемной семье № 4. Правда, доброта этих людей так и не смогла стереть в ее памяти прошлое.

Она не могла думать о Ките и Эрике, не вспоминая Мики. В ячейке ее памяти под маркировкой «потери» хранились воспоминания о всех них.

На мгновение Ким закрыла глаза. Как бы изменилась их жизнь, если б их матерью была Эрика?

Ким быстро отогнала эти мысли прочь. Погружение в глубины воспоминаний напоминало ей бег по минному полю. Стоит задержаться на мгновение, и тебя разорвет на мелкие кусочки.

Хоть ей этого и не хотелось, но она была вынуждена признаться себе, что слова Карен вывели ее из себя. Описание материнской любви в ее устах было совсем далеко от того, что Ким испытала в своей собственной жизни. И эта всепоглощающая привязанность к ребенку, о которой говорила Карен, была Ким непонятна. У нее не было никакой точки отсчета, поэтому она не могла постичь эту мысль. И с матерью у нее не было никакой волшебной связи. Ким слишком много времени тратила на то, чтобы они с Мики просто выжили.

Разговор с Карен вернул ее в прошлое, и теперь Ким не могла от него избавиться. Оно было совсем рядом. Здесь, в этой комнате.

Стоун оттолкнула кресло, открыла дверь и осторожно вышла в холл.

– С вами все в порядке, мэм? – раздалось из угла.

– А я думала, что вы спите, – сказала Ким Лукасу, который уже вернулся на свой пост.

– Пару часиков прихватил. Теперь все будет в порядке до самой смены, – ответил молодой констебль.

Ким кивнула и открыла тяжелую дубовую входную дверь. В тех местах, где ее кожа была обнажена, в нее немедленно впился мороз. Она радостно шагнула ему навстречу, засунула руки в карманы и, высоко подняв голову, повернулась навстречу холодному ветру. Он кружился вокруг ее головы и попытался отморозить ей уши, прежде чем толкнул ее на куст, который передал движение дальше, так что весь ряд хвойных кустарников наклонился в правую сторону.

Ким еще глубже засунула руки в карманы и двинулась вдоль этой живой изгороди. Неожиданно ветер прекратился, и теперь в воздухе раздавались только ее шаги, когда она ступала на ветки, ставшие ломкими от покрывшего их льда и разбросанные ветром по земле.

Ким обернулась, когда неожиданный порыв ветра приподнял крышку на мусорном баке, а потом вновь опустил ее.

Она пошла было дальше, но тут услышала хруст, несмотря на то что ветви кустарников не двигались.

Реакция ее организма была мгновенной, и все ее чувства обострились до предела. Она замерла в надежде услышать этот звук еще раз.

Тишина.

Здесь до нее не доходил свет электрических ламп, освещавших подъездную аллею. Единственный свет, горевший в доме, шел из холла, скрытого тяжелой дубовой дверью, которую прикрыл Лукас.

Ее нос почувствовал какой-то аромат. Пахло петунией, хотя вокруг не было ни одного цветущего цветка.

Ким слегка повернула голову в направлении хруста. По ветвям кустарников пробежал порыв ветра, который открыл какую-то темную массу по другую сторону плотной живой изгороди.

Запах становился сильнее по мере того, как масса медленно двигалась влево. Сейчас Ким была с ней на одной линии, и разделял их только ряд кустарников.

Женщина слышала громкий стук своего сердца. Если она сейчас вернется в дом, то так никогда и не узнает, кто крадучись пробирался в тени, наблюдая за ней.

Ким добралась уже до середины живой изгороди. Даже если она сейчас со всех ног бросится вперед или назад, пытаясь обежать ее, то просто потеряет драгоценное время.

Инспектор замерла на мгновение, а потом с силой просунула руку сквозь кустарник.

Ее рука натолкнулась на толстую грубую материю, в которую тут же вцепилась. Ветер затих, и Ким услышала сначала, как кто-то резко вдохнул. А потом рассмеялся.

– Кто, черт побери?.. – спросила Ким, вытаскивая куртку из кустов.

Перед ней оказалась человеческая фигура, хозяйка которой пыталась очистить лицо от паутины.

– Опять взялись за свои старые шуточки, Стоун? Все секретничаете?

Ким показалось, что ее ударили током.

Трейси Фрост попыталась убрать ее руку со своей куртки, но Ким не поддавалась. Добром это все точно не кончится.

– Какого черта ты здесь делаешь? – вырвался у Ким вопрос, но она уже знала неутешительный ответ.

– Я могу задать вам тот же самый вопрос, – ответила Трейси, склоняя голову набок.

– Только я на него не отвечу, и тебе это прекрасно известно.

Ким судорожно обдумывала создавшееся положение. Этой женщине она не уступит ни пяди.

– Я знаю, что происходит что-то серьезное…

– Вот именно, и можешь так и написать в своей «Дадли стар» завтра утром, – ответила Ким, твердо стоя на своем. – А что, тебе совсем нечем заняться, кроме как следить за мной?

– Может получиться отличная статья.

– Ты что, следишь за мной от самого места преступления?

Трейси пожала плечами. Было видно, что она очень довольна собой.

– Какого черта тебе надо? – спросила Стоун. Она быстро теряла последние остатки терпения. Беседа с любым человеком на морозе в четыре часа утра никому не могла доставить удовольствие, а уж если этим человеком оказывалось подобное насекомое, то это становилось непереносимым.

– Сдается мне, что речь идет о похищении, – с улыбкой заявила Трейси.

Ким почувствовала, как ее накрывает волна отвращения. Только вот такое жалкое подобие женщины может говорить об этом с улыбкой.

– Думай что хочешь, – ответила она, отворачиваясь.

Сердце ее колотилось как сумасшедшее. Она понимала, что влипла.

– Режим полной тишины и для прессы, и для Службы. Похоже на то, что вы боитесь облажаться еще раз.

– Давай не будем об этом, Трейси.

– Ты что, действительно все еще веришь, что это моя вина?

– Я это знаю, – Ким скрипнула зубами. – Ты опубликовала историю Дивэйна Райта, и это стоило ему жизни.

Трейси покачала головой.

– Я здесь ни при чем. – У нее был такой голос, как будто она уже устала объяснять всем и каждому одно и то же.

А Ким устала выслушивать эту ерунду, в которую не верила.

– Ты же сама знаешь, что всему виной твое желание держать все в секрете.

– Трейси, давай-ка вали… – отвернулась от нее Ким.

– Я обязательно выясню, что здесь происходит, Стоун. И когда я это сделаю…

– Ты будешь держать свой гребаный язык за зубами, бессердечная сука, а если нет, то горько об этом пожалеешь.

– А если я все-таки не буду молчать? – Трейси смело приняла брошенный ей вызов.

– Тогда я организую утечку своей собственной истории. Уверена, что публику заинтересует информация о том, что ты любишь выпить. И не просто выпить, а напиться до поросячьего визга. И что однажды ты набралась до такой степени, что избила мужчину, который пытался тебя сфотографировать. И только благодаря одному из моих сотрудников тебя не арестовали. Доусон вполне мог «закрыть» тебя за нахождение в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения и за нарушение общественного порядка. До кучи можно было добавить несколько нарушений Пятой статьи[22] и сексуальные посягательства.

Трейси отступила на шаг.

– Ты что, действительно думала, что я об этом не узнаю? Доусон, конечно, не подарок, но в лояльности ему не откажешь. Я даже знаю, что во время этой стычки ты умудрилась залезть к нему в штаны. Классный заголовок для статьи о криминальном репортере, правда? Твой редактор с удовольствием ее напечатает. Сразу же после того, как подпишет твое заявление об уходе.

Трейси достаточно хорошо знала Ким, чтобы понять, что это не блеф. Но только одна из них знала, как сложно будет претворить эту угрозу в жизнь. Так как режим молчания для прессы никто не отменял, а Трейси была человеком в своей среде известным, то Ким совсем ни к чему было, чтобы она делилась даже своими подозрениями.

– Несколько дней. Я подожду несколько дней, – сказала Трейси, сдаваясь. – После этого начну копать.

Ким почувствовала волну облегчения. Последнее, чего ей не хватало в жизни, – это Трейси, крутящейся вокруг расследования именно сейчас.

Отойдя на добрый десяток футов, журналистка обернулась.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Стоун, и не собираюсь повторяться. Но вместо того, чтобы постоянно винить меня в том, что произошло, я бы посоветовала тебе еще раз проверить график времени и поразмышлять над тем, что ты там обнаружишь.

Вместо ответа Ким повернулась и скрылась в доме. Ей ничего не надо проверять. Трейси Фрост виновата в смерти Дивэйна Райта, и точка. А заявление Трейси о виновности самой Ким есть не что иное, как попытка отвести обвинение от себя.

Черт возьми, она еще раз проверит все записи и раз и навсегда убедится в том, что права.

Глава 22

Чарли Тимминс сидела, прислонившись спиной к стене. Это было чуть ли не единственное место, которое ей удалось отыскать, не покрытое холодной, влажной слизью, здо́рово вонявшей.

Верхнюю часть ее ног свело судорогой, но она изо всех сил старалась не двигаться. Это походило на игру в «замри», в которую она играла с родителями. Только там мамочка останавливала музыку, и Чарли с папочкой приходилось стоять не двигаясь столько, сколько хватало сил.

Чарли обожала эту игру. Правда, она заметила, что, когда думает о том, что ей надо стоять неподвижно, ей мгновенно начинает хотеться двигаться. Казалось, что ее тело начинает зудеть, и ей приходилось на чем-то сосредотачиваться, чтобы отвлечься от игры.

Этим она и пыталась заниматься сейчас, пока ее руки бессознательно поглаживали волосы на голове, которая погрузилась в сон у нее на коленках.

Чарли не знала, был ли сейчас день или ночь и сколько времени они уже провели в этой вонючей темноте.

Полицейский сказал, что его послала мамочка, потому что у нее сломалась машина. Папочка велел ей никогда не заговаривать с незнакомцами, но это ведь был полицейский…

Мысли о папочке заставили разболеться горло. По привычке Чарли постаралась сдержать слезы. Если Эми расстроится, то испугается еще больше. Тогда ее лицо станет неподвижным, и она начнет очень смешно дышать. Чарли уже дважды удалось успокоить ее, всякий раз начиная новую игру.

Она проглотила слезы. Пока они ей так и не помогли. Мамочка и папочка не появились. Сначала она злилась на них, но постепенно поняла, что они даже не знают, где она находится.

Чарли знала, что они давно появились бы, если б смогли.

По ее телу пробежала дрожь, но не от того, что ей было холодно. Ощущения совсем не походили на те, которые она испытывала, когда папочка взял ее с собой кататься на коньках. В тот день у нее от холода стучали зубы и замерзло все тело. Но в ту же минуту, когда они ушли с катка, ее дрожь немедленно прекратилась.

Девочка постаралась спрятать свой страх как можно глубже и сказала себе, что не боится. Когда она размышляла обо всем, что с ними произошло, дрожь успокаивалась.

В комнате был один двуспальный матрас и ведро. Чарли поняла, зачем оно нужно, на несколько секунд раньше, чем Эми. Единственная лампа без абажура свисала с потолка и освещала помещение желтым светом.

Чарли постаралась сконцентрироваться на том, что знала. Мужчин было двое. Они не входили в комнату, но девочка знала это наверняка, потому что шаги у них были разными. Их с Эми кормили уже дважды, причем один из мужчин оставлял еду прямо у порога, а второй толкал ее по полу в их сторону.

Оба раза еда была одинакова: сэндвич в целлофановом пакете, пакет картофельных чипсов и упаковка сока.

Последний раз еду приносил тот, кто толкал ее. Чарли заставила Эми замолчать, и они, замерев, слушали, как шаги спускались по лестнице, а после этого мгновенно открылась их дверь. Потом дверь закрылась, и шаги удалились. Недалеко открылась и вновь закрылась еще одна дверь. А потом шаги еще раз прошаркали мимо их двери, прежде чем подняться наверх.

Она еще поразмышляет об этом, когда немного отдохнет. Может быть, ей стоит откинуть голову и немного поспать? Глубокое сонное дыхание Эми заставляло ее расслабиться. Может быть, ей удастся заснуть всего на минутку, пока спит Эми, и не обращать внимания на пружину матраса, впившуюся ей прямо в бедро.

Голова девочки откинулась к неровной, холодной стене. Даже ощущение твердого кирпича под затылком не заставило ее глаза открыться. Чарли чувствовала, как на нее спускается плотная темнота. И ей это нравилось. Она хотела полностью укрыться ею. Темнота выглядела вполне безопасной, и, может быть, когда она проснется, мамочка и…

– Как у вас дела, маленькие девочки? – послышался голос по ту сторону двери.

Чарли толчком выпрямилась. Изнеможение погрузило ее в сон, и она пропустила те сигналы опасности, которые так хотела выучить.

– Чар… что?.. – Эми зашевелилась и подняла голову, разбуженная резким движением Чарли.

– Ш-ш-ш-ш, – успокоила ее подруга.

– Сегодня, девчонки, я был занят. Вы же знаете Брэда из Центра досуга?

Эми схватила Чарли за руку и крепко сжала ее. Голос звучал почти мило. Мягкий, но без теплоты. Приятный, но не дружеский.

– Кто такой Брэд? – прошептала Эми.

– Он иногда брал у нас деньги за конторкой, – прошептала Чарли. А один раз он заклеил мизинчик на ноге Эми пластырем.

– Отвечайте мне, девчонки! – раздалось из-за двери.

– Д-да, знаем, – крикнула Чарли в ответ, а Эми еще сильнее прижалась к ней.

– Я с ним сегодня встретился, и мы поиграли в одну игру. Я люблю играть в игры.

Эми глубоко вздохнула и посмотрела на Чарли. Та чувствовала, что ее глаза становятся все шире и шире, пока она смотрит на дверь.

– В игре надо было определить, сколько раз я смогу ударить его по голове, пока она не взорвется. Смешно было, когда его нос расплющился под моим ботинком. А потом я ударил его еще раз, и у него из глазницы вывалился глаз.

– Чарл… – прошептала Эми, – пусть он…

– Закрой уши руками, – посоветовала ей Чарли. Сама она сделала именно так.

– Не могу, – ответила Эми, не желая, видимо, отпускать руку подруги.

– Двигайся ближе, – сказала Чарли и поместила сплетенные руки между их головами, как будто они слушали один наушник. – А теперь вот так, – она подняла свободную руку подруги и прижала ее к свободному уху.

– … рыдал как младенец и умолял… прекратить… ударил его еще раз. Хороший регбийный удар… голова могла оторваться… шеи.

Хотя голос звучал приглушенно, Чарли все-таки могла расслышать большинство слов, и этого было достаточно, чтобы у нее в голове сформировалась ужасная картина. Она крепко зажмурила глаза, стараясь ничего не видеть и не слышать.

– …треснула, и кровь потекла из… ушей. Зубы попадали… пол.

Эми негромко захныкала, и Чарли прижала ее к себе.

– …вытекал мозг… кончено.

– Чарли, – выдохнула Эми.

Чарли не могла заставить его замолчать. Она только еще крепче зажмурила глаза и сморщила лицо, пытаясь остановить этот словесный поток.

– …нравится, детки. Люблю… мгновение этого… расплата, понимаете ли. Не интересуют… деньги… причинить боль. Делаю… очень… мои милашки.

Даже этих отрывков, доносившихся до Чарли хватило, чтобы у нее заболел живот. А вот последнюю фразу она услышала совершенно ясно:

– Жду не дождусь, когда смогу поиграть с вами.

Глава 23

Ким уже сидела с прямой спиной за обеденным столом, когда появился первый член ее команды. Сегодняшний брифинг будет очень коротким, да и настроение у нее было не самым лучшим. Она не любила ночных посетителей и в особенности ненавидела лгунов. А Трейси была и тем и другим.

– Доброе утро, командир, – поздоровался Брайант, снимая пальто.

Свободная форма одежды осталась в прошлом. За окном был понедельник, первый рабочий день, а он был детективом. Это означало темно-серый костюм, белую сорочку и галстук. Первые две части туалета даже не обсуждались, тогда как третья давала ему некоторое пространство для маневра. Для Брайанта распоряжение прибыть на работу в штатском не значило «прибыть на работу пятничным разгильдяем»[23]. Хотя ему исполнилось всего сорок семь, он был человеком старой закалки.

– Кофе готов, – предложила Ким.

Полицейский взял чашку и наполнил ее кофе.

– А Хелен у нас ранняя пташка, нет?

Ким кивнула. Офицер-психолог постучала во входную дверь ровно в пять сорок пять.

– А у дверей дежурит тот же самый паренек, что и вчера?

– Да, – ответила Ким. – Его сменщик заменит его во время дневной смены, а Лукас вернется ночью.

– Уже говорила с Вуди?

– Послала ему письменный отчет.

Брайант взял чашку кофе в руки и стал рассматривать фото на стене.

– Симпатичные девчушки, – заметил он. – А эта так просто без ума от своих волос.

Ким улыбнулась, увидев, что в комнату вдвоем вошли Доусон и Стейси.

Она сразу же заметила, что Доусон решил по полной использовать отдаленность их штаб-квартиры от Управления и был одет в джинсы цвета индиго, производства «Джи-Стар»[24], дополненные свитером с эмблемой какого-то университета.

– Сильно торопился, Кев? – спросила Ким, не отрывая взгляда от его ног. Из всей команды он был единственным, кому иногда удавалось вывести ее из себя.

– Нет, командир, я просто…

Она уставилась на него тяжелым взглядом.

Выдержал он его всего пять секунд, а потом отвернулся.

– Надеюсь, мне не придется возвращаться к этому вопросу. А теперь – марш к доске.

Стейси устроилась во главе стола и включила свою аппаратуру.

– Итак: заголовок сверху – Чарли и Эми. С левой стороны укажи дату и время похищения. В следующей колонке – тексты обоих письменных сообщений, причем слово в слово. На второй доске укажи направления поиска.

Ким замолчала. Доусон изо всех сил старался успеть за ней, но все еще писал на доске содержание второго послания.

– Первое направление – камеры наружного наблюдения. Рядом пометь: Инга. Второе – телефонные номера, с которых были посланы сообщения. Третье – документы предыдущего расследования и четвертое – списки возможных врагов от родителей. Как у обвинителя, у Стивена этот список должен быть самым длинным и, наверное, самым значимым. Затем идет список Элизабет, а потом – Роберта.

Ким подождала, пока Доусон все это запишет.

– Последний столбец должен быть обозначен буквами «ЧС». И с ним мы должны быть особенно аккуратны. То, что мы начнем изучать членов их семей, может отдалить родителей от нас, так что я хочу, чтобы это делалось в полной тайне. – Инспектор повернулась к Стейси. – Я хочу, чтобы ты покопалась в их друзьях, знакомых, родственниках и финансах.

– Но если вы не хотите, чтобы они знали об этом, то как…

– Здесь нам поможет Хелен, – прервала Ким Доусона. – Она сможет выяснить некоторые имена и детали, не вызывая подозрения.

– Но, командир…

– Я слушаю тебя, Кев. – Ким повернулась лицом к сержанту.

– А что, если это те же самые люди, что и прошлый раз? И действуют они теми же методами? Тогда все вот это – просто потеря времени.

– Знаешь, Кев, жаль, что эта мысль не пришла в голову мне самой. Я тебя поняла – можешь стереть все написанное, а я, когда в следующий раз буду говорить с похитителями, спрошу их, не они ли работали в прошлом году. Так что все оставайтесь на местах – будем ждать, пока они выйдут на связь.

Ким знала, что она несколько перегибает палку, но иногда Доусон реально выводил ее из себя.

– Кев, даже если это те же самые похитители, все равно эти две семьи были выбраны по какой-то причине, и здесь должна быть какая-то связь.

Мужчина кивнул в знак согласия.

– Итак, я хочу, чтобы ты продолжил поиски Инги. Поговори с соседями, друзьями, да с кем угодно, лишь бы тебе дали наводку, где она может сейчас находиться. Мы знаем, что она в этом деле замешана – именно через нее узнали подробности расписания девочек. Мы также знаем, что она испугалась и решила соскочить. В твоем списке Инга на первом месте.

– Понял, – ответил Доусон.

– Отлично. Стейси, что мы можем выяснить по телефонным номерам?

– Не слишком много, – с гримасой произнесла девушка.

Именно этого Ким и боялась. Она ждала объяснений.

– По текстовым сообщениям мы не можем определить, в какой сети работают телефоны. Я думаю, что у него их целая куча, и все безлимитные и незарегистрированные. И если он умнее, чем мы хотели бы думать, все они будут работать в разных сетях, так что к провайдерам обращаться практически бесполезно.

– А мы что, не можем просто отследить эти номера? – задал вопрос Доусон.

Для полицейского он слишком любит смотреть телевизор.

Стейси отрицательно покачала головой.

– Мобильное позиционирование – это технология, которая используется телефонными компаниями для того, чтобы установить приблизительное местонахождение мобильного телефона.

Она поставила свою чашку кофе на стол, чашку Брайанта расположила в десяти дюймах от нее, а между ними положила ручку.

– Технология основывается на измерении излучения вышек, потому что любой мобильный телефон постоянно обменивается информацией с ближайшей вышкой. Сложная система указывает на сектор, в котором находится искомый телефон, и позволяет приблизительно определить расстояние от него до вышки. В городских условиях иногда с точностью до пятидесяти метров.

– Но ведь с этого вполне можно начать? – не унимался Доусон.

Стейси сдвинула чашки на разные края обеденного стола, не трогая карандаша.

– В сельской местности расстояние между вышками сможет составлять несколько миль, поэтому даже если определить саму вышку, в точном обнаружении телефона это мало поможет.

– Но у нас же есть номера этих телефонов. – Доусон был на удивление настойчив.

Стейси закатила глаза и повернулась к Ким.

– Командир?

– Все телефоны отключены, Кев, – вступила в разговор Стоун. – А никакая технология не позволит обнаружить выключенный телефон.

– А мы уверены?..

– Я проверила их вчера вечером, – ответила Ким. – Оба выключены, а может быть, уже разбиты, и обломки выброшены на улицу.

Брайант взял свою «мобильную вышку» и сделал глоток кофе.

Было видно, что они так и не убедили Доусона. Иногда это его упорство было совершенно бесценным, но периодически оно направлялось явно не туда.

– А вот я читал статью, в которой люди получили доступ к внутреннему микрофону мобильника и так прослушивали разговоры.

– Начнем с того, что никто не даст тебе разрешение на подобное, – заговорила Стейси. – Да и пользы от этого будет мало. Готова поспорить, что аккумуляторы хранятся отдельно от телефонов.

– Так что же, ничего нельзя сделать?

– Ну почему же, Кев, – вздохнула Стейси. – Мы можем получить разрешение на отслеживание телефонов в чрезвычайных ситуациях, но совершенно очевидно, что для каждого контакта похититель будет использовать новый телефон, который он будет включать по необходимости. Все, что я могу, – это разослать электронные письма четырем основным провайдерам и выяснить, согласятся ли они на такого рода поиск, – но это может занять дни, если не недели, и при этом каждый из них выкатит нам счет на несколько тысяч фунтов.

Стейси повернулась к Ким, как бы ожидая ее поддержки.

– Но сделать это надо – никогда не знаешь, что может сработать. – Стоун не колебалась. – Мы обязаны использовать все шансы, которые у нас есть.

В комнате установилась тишина, и Ким смогла услышать звуки на кухне, которая располагалась за стеной.

Она отодвинула стул.

– Все свободное время должно тратиться на изучение документов предыдущего расследования. Может быть, нам повезет и мы наткнемся на что-то, что раньше пропустили.

Ким все еще не определила задания для себя и Брайанта. У нее было ощущение, что им предстоит трудиться на выезде.

Глава 24

Выбираясь на тротуар, Инга споткнулась о торчащую бетонную плиту.

Ей удалось незамеченной выбраться с детской площадки. Ночь, проведенная в деревянном замке, была холодной и неудобной, но замок обеспечил ей безопасность на несколько часов. Условия не позволили ей погрузиться в глубокий и долгий сон, но она смогла подремать урывками, просыпаясь только от света фар машины с охраной, которая совершала свои рутинные объезды.

Только в машине «Скорой помощи» Инга поняла, как нагло и безжалостно ее использовали. Она лежала в ней неподвижно и прислушивалась к разговору незнакомцев, которые действительно волновались о ее здоровье, и старалась их обмануть. Из-под крепко сжатых век у нее текли слезы, и она никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой. За исключением, может быть, одного раза.

Она еще раз восхитилась тем, как профессионально ее заставили сделать нечто, что никак не отвечало ее моральным принципам. Манипулировать ее собственными фантазиями и закомплексованностью было совсем просто, так что задача перед преступниками стояла несложная. Все и каждая из слабостей Инги были использованы против нее. Ей дали то, чего она жаждала больше всего на свете, но ей пришлось отдать за это гораздо больше. Ей пришлось отдать им Эми.

От ходьбы пальцы на ее ногах стали согреваться. Она почувствовала покалывание, и теплая волна стала подниматься по ногам вверх.

После того как Инга отдохнула несколько часов, думалось ей гораздо легче.

Прежде всего ей надо сменить одежду. На ней все еще были надеты вещи, в которых она была во время похищения, так что любой, кто занимался ее поисками, мог легко ее обнаружить.

До квартиры четыре мили. Она может добраться до нее по темным аллеям и глухим закоулкам и там переодеться.

Когда эта идея превратилась в план действий, Инга задвигалась быстрее. Хорошо бы добраться до квартиры, переодеться, забрать свой паспорт, получить деньги в банкомате и сесть на самолет.

Конечно, использование банкомата сразу же укажет на ее местонахождение, но к тому времени она уже будет в переполненном людьми аэропорту. И ее никто там не узнает. А как только самолет приземлится в Германии, она позвонит в полицию и расскажет все, что ей известно.

Подходя к автобусной остановке «Крэдли-Хит», Инга заглянула в сумочку. План придал ей уверенности в себе, и она решила потратить оставшиеся деньги на автобусный билет.

Автобус уже отъезжал от остановки, когда Инга оказалась прямо перед ним. Водитель ударил по тормозам и посмотрел на нее, как на сумасшедшую. Она забралась в салон, радуясь тому, что находится в толпе несчастных работяг, у которых начиналась новая рабочая неделя. Как бы она хотела мучиться такими же, как у них, проблемами…

Через двенадцать минут женщина сошла с автобуса и направилась к Доувер-стрит, которая шла параллельно ее улице. Если она завернет за угол в самом конце, то сможет быстро определить, не ошивается ли кто-нибудь возле ее дома.

Она знала, кого ей искать, а проглядеть этого человека было довольно сложно.

Инга остановилась на углу, и ее глаза осмотрели окрестности. Она ничего не увидела. Сделав несколько шагов вперед, внимательно присмотрелась к каждому зданию у себя на пути.

От звука мусорного контейнера на колесиках, который ставили на место после еженедельного вывоза мусора, Инга чуть не подпрыгнула, но до дома в викторианском стиле она добралась без приключений.

Ключи позванивали в ее руках, когда она открывала общую дверь. Инга проклинала свою неловкость – ключи дважды выпали у нее из рук. Наконец она закрыла дверь за собой и, привалившись к ней, вдохнула знакомую атмосферу дома. Неожиданно женщина почувствовала тоску по казавшейся ей раньше невыносимой лямке простой, рутинной жизни. Для нее она закончилась не так уж давно, чтобы она успела забыть, как ежевечерне возвращалась домой с работы, жалуясь себе самой на своих работодателей, или на набитый под завязку автобус, или на стоимость продуктов.

Инга вставила ключ в замок двери своей квартиры, но та легко открылась сама. Сердце женщины заколотилась, когда она увидела разруху за дверью.

Вся ее мебель была разломана на мелкие кусочки. Одежда валялась повсюду; даже от двери она увидела, что та порвана и изрезана. Помещение заполняла вонь отбеливателя, напоминающая больницу.

Инга смотрела на мусор у себя перед глазами и представляла себе улыбку на лице Симза, когда тот разносил на атомы ее дом.

Подобное тотальное разрушение было для нее предупреждением, которое она очень хорошо поняла.

Инга развернулась на каблуках и бросилась бежать.

Глава 25

Карен была одна на кухне, когда туда вошла Ким.

Женщина отложила тряпку и с трудом улыбнулась. Стоун заметила, что она сняла драгоценности, которые были на ней накануне, и на лице у нее не было ни грамма краски.

– Доброе утро, Ким. Надеюсь, что прошедшая ночь была не слишком…

– Мы можем поговорить на улице? – спросила инспектор.

Карен замерла, не закончив фразы.

– Всё в порядке? У тебя что, какие-то новости?

Ким покачала головой и прошла к французскому окну[25].

Карен вытерла руки и достала из подсобки черную шаль. Красную она предложила Стоун.

– Спасибо, не надо, – поблагодарила та.

Было девять часов утра, и температура уже добралась до отметки в один градус тепла.

Карен закрыла дверь на кухню и плотно закуталась в шаль.

– В чем…

– Расскажи мне о Роберте, – попросила Ким, отходя от задней двери. Карен, с выражением недоумения на лице, двинулась за ней.

– Он совершенно удивительный человек. Когда мы с ним впервые встретились, я так не думала, но оказалось, что он может быть очень настойчив.

Стоун кивнула. Это был единственный шанс Карен рассказать всю правду.

– Я работала в вечернюю смену в компании по аренде люксовых автомобилей. Каждые несколько недель он появлялся и брал машину на уик-энд. Ему нравилось управлять разными машинами, но он не видел смысла покупать их все только для того, чтобы наслаждаться ими в одиночку. Несколько раз мы с ним разговаривали. Мне тогда было двадцать два, а ему – сорок один. Придя в пятый раз, он принес мне громадный букет цветов. Сначала я отказывалась их принять, и знаешь, что он мне сказал?

Ким покачала головой.

– «Пусть мое отношение к вам не вызывает у вас ужаса, несмотря на разницу в возрасте. Я ведь совсем не старикашка с грязными мыслями. Я ухаживаю за женщиной, которую хочу видеть в качестве своей жены». – Карен улыбнулась.

– Хорошо сказано, – согласилась Стоун.

– Это было очень умно с его стороны. Весь уик-энд я думала об этих словах, а значит, думала о нем. И решила, что серьезно поговорю с ним, когда он вновь у нас появится, но он исчез почти на месяц. И вот тогда я поняла, что хочу, чтобы он пришел. А когда он появился, на нем был смокинг. Он был таким симпатичным и обходительным, что я не смогла отшить его. Вел он себя так, как будто ничего особенного не произошло, и попросил дать ему самую дорогую машину, которая у нас была. Это оказался кабриолет «Бентли». Я еще спросила его, что особенного происходит, а он ответил, что машина нужна ему для очень важного первого свидания. Нашего с ним свидания… Все это очень напоминало эпизод из какой-то романтической комедии, но это сработало, и Роберт оказался очень милым мужчиной. Мы поженились ровно через год. И это было прекрасно.

Разговор затягивался, и Ким решила взять инициативу в свои руки.

– А Роберт знает, что Чарли – не его дочь?

Во всей этой волшебной сказке крылся обман, и у Ким не было желания слушать ее цензурированный вариант.

Карен спустилась с небес на землю и набросилась на Стоун:

– Как, черт тебя побери?..

– Я просто внимательно изучила фото и заметила, что в Чарли нет ни капли от твоего мужа, особенно если рассмотреть ее губы.

Тело Карен сжалось, и Стоун услышала всхлипывания. Она продолжала смотреть прямо перед собой.

– О боже, Ким, какое это облегчение наконец…

– Не думай, что я буду тебя утешать. Я не священник, не добрый самаритянин и не твой духовный наставник. Я офицер полиции, и мне надо знать наверняка только одну вещь…

– Это был Ли, – пробормотала Карен, глядя в землю.

Ким кивнула. Так она и думала. Губы ей все рассказали. Для такого агрессивного, подлого куска дерьма у него всегда был удивительно женственный рот.

– Клянусь, это было только один раз. Я просто не смогла…

– Карен, мне на все на это наплевать. Что меня действительно злит, так это то, что ты не посчитала нужным немедленно сообщить мне всю правду. Ты что, не понимаешь, что сейчас любая информация буквально на вес золота? Ты действительно думаешь, что то, что ты скрыла от меня все это, поможет мне вернуть твою дочь?

– Боже мой, Ким, мне так… – Карен сжала рукой горло.

– Он о ней что-то знает?

– Неужели ты думаешь… – Ее лицо мгновенно стало белым.

– У меня нет времени думать. Я просто должна вычеркнуть его из списка.

Карен бурно выразила свое возмущение.

– Он ничего не знает о Чарли. Я его никогда не видела после… Я даже не думаю о нем как об отце моего ребенка. Для меня отцом Чарли всегда был…

– Ты собираешься все рассказать Роберту? – многозначительно спросила Ким. Ей надо было знать, не ждет ли их впереди семейная ссора, способная повлиять на расследование.

– Боже, ну конечно, нет. – Было видно, что Карен в ужасе. – Я ничего не могу сейчас ему рассказать, так же как и ты.

Ким и не собиралась просвещать Роберта. Это было не ее дело, но ей необходимо выяснить, не принимал ли участия во всем этом реальный отец Чарли.

Стоун понимала, почему Карен боится разоблачения. Все деньги были в руках у Роберта, а мало кто в этом мире согласится тратить их на чужого ребенка.

– Послушай, Ким, это действительно было всего… – Карен сделала несколько шагов по направлению к инспектору.

Стоун развернулась и ушла. Ей вспомнилась старая поговорка о том, что если не можешь сказать ничего хорошего, то лучше исчезнуть, пока не наговорила ничего плохого. Или что-то в этом роде. Она не помнила точных слов, потому что никогда не задумывалась над этим.

Лично она ненавидела ложь в любых ее проявлениях, а уж в любовных отношениях ложь была совсем непростительна. И уж коли отношения закончились, то и веди себя соответственно, вместо того чтобы делать из любимого человека идиота.

Ким вошла в штабную комнату, потирая руки.

– Стейси, начинай искать Ли Дарби. Он есть в нашей картотеке, так что это будет несложно.

– Поняла, босс, – откликнулась девушка.

– М-м-м… Командир, есть чем развеселить вас. Звонил Вуди, – доложил Брайант. – Хочет, чтобы мы к нему заскочили.

Просто великолепно, подумала Ким, протягивая руку за курткой.

День начался из рук вон плохо, и у нее было ощущение, что скоро все станет еще хуже.

Глава 26

– И что ему могло понадобиться, – ворчала Ким, пока Брайант объезжал пробки в районе Хэйлсовена. – Он прекрасно знает, над чем мы работаем, и тем не менее приглашает на это чертово совещание…

– Значит, это что-то важное, – предположил Брайант, но Стоун находилась в неуступчивом настроении.

Сержант припарковал машину. Ким уже отстегнула свой ремень безопасности.

– Жди здесь и не выключай двигатель. Я ненадолго.

Взбежав по ступенькам, она постучала в дверь кабинета и подождала пару секунд, прежде чем войти.

Вуди был один.

– Вызывали, сэр? – Ким остановилась на пороге.

– Присаживайтесь, Стоун, – предложил начальник, снимая очки.

– У меня слишком мало…

– Я сказал, присаживайтесь.

Инспектор сделала три шага в глубь кабинета и села.

– На чем стоим?

Не может быть, черт возьми, чтобы он пригласил ее для текущего отчета. Это можно было сделать и по телефону, но Ким решила не спорить.

– Следственная группа расположилась в резиденции Тимминсов. Хансоны тоже перебрались туда. Вчера вечером поступило второе сообщение, в котором говорится, что игра начнется сегодня. Хелен находится на месте. Мы отсмотрели пленку из Центра досуга. Похититель выдал себя за офицера полиции. Уверена, что вы уже знаете, что Брэдли Эванс мертв.

Правая рука Вуди сжала ручку, которую он держал.

– А что, по вашему мнению, мы должны были сделать, Стоун? – мягко спросил он. Она знала, что Вуди прав, но Брэд тем не менее мертв.

– Не знаю. Я просто хотела хоть как-то защитить его, сэр. Ведь это наша работа.

– И я знаю, что со своей стороны вы постарались сделать все, что было в ваших силах, а в смерти мистера Эванса повинен только тот человек, который колотил его головой по асфальту. Для нас самое главное – это Чарли и Эми. – Вуди положил ручку и потянул руку за антистрессовым мячом.

Черт.

– И запомните, Стоун: то, что я вам сейчас скажу, не обсуждается. Вы можете кричать, визжать, топать ногами и дуться на меня сколько вам угодно, но изменить что-либо вы не в силах.

– Неужели хорошие новости?

– В этом расследовании вам будут помогать два основных эксперта. Один появится сегодня, а второй – завтра.

– Прямо как в романе Диккенса, сэр.

– Первый – это поведенческий аналитик…[26]

– Это что, профайлер[27], сэр?

– Нет, это поведенческий аналитик.

Масло масляное, подумала Ким. У нее было свое собственное мнение о профайлинге, которым она с удовольствием поделится с поведенческим аналитиком.

– Что ж, имея в своем распоряжении только два письменных сообщения, я буду слушать его с удвоенным вниманием.

– Вторым экспертом будет переговорщик…[28]

– А мы что, уже сворачиваемся, сэр? – Ким опустила голову.

– …который может оказаться полезным, когда вы установите плотный контакт с преступниками.

– Я сама вполне способна вести с ними переговоры. Как насчет такого предложения – как только я беру этих ублюдков, то договариваюсь о пожизненном сроке для каждого из них, без права на УДО[29] и с заросшим шерстью милым другом в камере в роли мужа?

– Пригласить переговорщика была моя идея, Стоун.

– Ах вот как. А почему, сэр?

– Скажем так, мне кажется, что ваши способности лежат в несколько других областях.

Ким всегда с уважением относилась к мнению начальства.

– А может быть, договоримся так – я соглашусь на переговорщика, а мозговеда вы оставите себе?

На лице Вуди появилось некоторое подобие улыбки.

– И я могу надеяться, что во всех случаях вы будете продолжать вести себя обходительно и профессионально?

С этими словами шеф положил антистрессовый мяч на стол.

Стоун уже научилась вести себя по-умному в подобных спорах.

– Конечно, сэр. Вы же меня знаете.

Суровое выражение его лица рассказало ей обо всем.

– Что-нибудь еще? – спросила Ким, тяжело вздохнув.

– Нет. Думаю, что я достаточно мотивировал вас на сегодня.

– Так точно, сэр, – произнесла инспектор, не решаясь сказать ничего больше.

Она вышла из кабинета и заторопилась вниз по ступенькам. Ей потребовалась пара секунд на то, чтобы принять быстрое решение. В офисе ей понадобилось не более пяти минут.

– Ну что, нам всем повышают жалованье? – поинтересовался Брайант, когда она бросила файл на заднее сиденье машины.

– Все гораздо лучше. У нас теперь будут профайлер и переговорщик.

– А как насчет специалиста по подсвечникам?

– Не сейчас, но кто знает.

– М-да, – кашлянул Брайант. – И какой во всем этом смысл?

– Так начальству будет спокойнее. И если что-то в расследовании пойдет не так, меня всегда можно будет призвать к ответу и сказать, что в моем распоряжении было все, что душе угодно.

– Но, командир, ведь ничего «не так» пойти не должно?

– Можешь быть в этом уверен.

Брайант улыбнулся.

– Так что, двигаемся дальше, в Фезерстоун?..[30]

Они едва успели покинуть дом Тимминсов, как Стейси сообщила, что обнаружила местонахождение Ли Дарби. В настоящий момент он изволил отдыхать в тюрьме Ее Величества.

– Конечно, – ответила Ким, хотя и не была в восторге от предстоящей встречи.

Глава 27

Карен была удивлена своей способностью нормально функционировать при выполнении рутинных действий. Какая-то ее часть была уверена, что, если только она будет вести себя как обычно, Чарли просто появится в доме. Как это произойдет, для нее было не важно. Умом Карен понимала, что ее ребенка держат в заложниках и он не сможет просто так материализоваться перед ней, но, когда она занималась рутинными делами, это казалось ей вполне возможным.

Каждые несколько минут Карен поднимала глаза на входную дверь – ее всю ломало от желания оказаться на свободе. Хотелось закричать, завизжать, начать поиски – она была уверена, что Чарли услышит ее и появится. А потом окажется, что все эти телефонные послания были просто глупым розыгрышем, а девочки все это время находились в безопасности.

Карен сморгнула слезы, которые появились у нее на глазах, когда ее бесполезные мечты уступили место неумолимым фактам. В те несколько минут, что она длилась, фантазия была даром божьим, но ей на смену всегда приходила суровая действительность. Прошли уже целые сутки, а ее девочка все еще не вернулась домой.

Приготовление ланча давало отдых ее измученному сознанию и отвлекало от единственной свербевшей у нее в мозгу мысли. Но она не могла и не хотела произносить эту мысль вслух. Если она это сделает, то мысль уничтожит ее. Чарли жива. Она в этом уверена.

Карен занялась мытьем посуды. Еда на четырех тарелках была практически не тронута, но она не обратила на это внимания. Ее целью было приготовить еду, а не съесть ее.

Женщина наполнила раковину горячей водой, не притронувшись к посудомоечной машине. Она не хотела, чтобы мытье посуды завершилось в течение нескольких минут, – ей нужен был длительный процесс, который займет ее на несколько часов. Как раз до того момента, когда Чарли вернется домой.

С каждым разом ей становилось все труднее и труднее общаться с Робертом – ведь она знала то, что знала и что было неизвестно ему. И хотя Ким, фигурально выражаясь, ее здорово выпорола, Карен понимала, что инспектор права. Если б она хоть на минуту подумала, что это может повлиять на судьбу ее дочери, она провозгласила бы правду с крыши своего дома. Но никакой связи здесь не было. Просто не могло быть.

– Разреши, я помогу тебе, – попросила Элизабет, входя на кухню.

Карен была уже готова отказать ей – если она разделит работу с Элизабет, то закончат они ее достаточно быстро, и она опять останется наедине со своими мыслями. Но один взгляд на лицо подруги заставил ее изменить свое мнение. В конце концов, ей еще повезло – она находится у себя дома. Она может заняться готовкой, уборкой или чем-то еще.

– Бери чайное полотенце, – ответила Карен. – А что делают мальчики?

Их сложно было назвать мальчиками, но именно так они называли своих мужей в разговорах между собой.

– Оба сидят за компьютерами. Роберт притворяется, что читает почту, но вот уже десять минут не нажимает ни одной кнопки.

– А Стивен?

– Сделал пару телефонных звонков. По-видимому, существуют какие-то вещи, которые он должен сделать сам. И в этом нет его вины. Просто его работа не такая легкая, как моя, – неловко пояснила Элизабет.

– Правда? – уточнила Карен.

– Ну да. Я совсем не такая незаменимая, как мой муж. Если я заболеваю, то документы просто передаются следующему свободному помощнику. Со Стивеном это не так. Даже тяжелого пищевого отравления бывает недостаточно, чтобы остановить поток вопросов, связанных с разбираемым делом.

Карен притворилась, что не заметила некоторую горечь в тоне Элизабет. Она знала, что подруга встретилась со Стивеном в университете, где они оба должны были получить свои ученые степени, но когда занятия стали мешать их отношениям, Элизабет отказалась от своей карьеры в пользу карьеры Стивена. План был такой, что она возобновит ее после того, как Стивен твердо станет на ноги. Но потом неожиданно появилась Эми, а за ней последовал Николас.

Карен хотела бы родить еще одну дочь или даже сына. Она все еще не отказалась от мысли заиметь ребенка от Роберта, поэтому никогда не пользовалась средствами контрацепции, а Роберт никогда не сомневался в ее фертильности. Ведь он считал себя отцом Чарли.

Карен знала, что Элизабет никогда не винила своих детей в своей неудавшейся карьере. Она была прекрасной матерью, а ее скрытая враждебность по отношению к мужу имела совсем другие корни.

То, что началось как случайное знакомство из-за того, что их дети ходили в один и тот же детский сад, позже переросло в крепкую дружбу, которая уже не зависела от нежных чувств, которые их дочери испытывали по отношению друг к другу.

Обе они любили музыку 80-х и китайскую кухню, что и стало фундаментом для совместных вечеров по пятницам. Отношения между мужьями были не такими близкими, но они тоже подружились и переносили компанию друг друга ради своих жен и дочерей.

Стивен, Роберт и Элизабет сделали массу звонков своим сотрудникам, коллегам и друзьям, чтобы объяснить свое отсутствие на работе, встречах, светских мероприятиях. Их телефоны разрывались от ответных звонков с вопросами, подтверждениями и просто пожеланиями доброго здоровья.

Карен не звонила никому. У нее был очень узкий круг общения. И ее это совсем не беспокоило. В самом начале их знакомства Элизабет была потрясена отсутствием в таком большом доме помощницы по хозяйству, но Карен упорно отказывалась от нее, хотя Роберт неоднократно поднимал этот вопрос.

– Как дела у Николаса?

– Он прекрасно проводит время, – кивнула Элизабет. – Я не смогла долго говорить с ним – соблазн слишком велик.

Карен хорошо понимала, что ощущает подруга. Что-то подсказывало ей: чем больше людей знают о случившемся, тем лучше. Напоминает сбор войск по тревоге. Глядишь, кто-то и предложит что-то, способное вернуть их детей.

– Ты думаешь, мы правильно согласились на этот режим полного молчания в отношении средств массовой информации? То есть я хочу сказать, что, может быть, стоит привлечь к этому побольше людей? – заговорила Элизабет, вслух повторяя мысли Карен.

Часть Карен хотела рассказать об этом всему миру. Она хотела, чтобы сотни людей вышли на улицы в поисках девочек. И если б глубоко в душе она поверила бы в то, что это поможет ее дочери, то сделала бы это не задумываясь.

Но она приходила в ужас от того, что у нее в доме будут толпится родственники, друзья и коллеги с банальными пожеланиями успеха. Она не могла даже представить себе, как будет мило улыбаться этим людям, зная, что Чарли все еще не нашли. Вот когда девочка вернется домой, Карен устроит вечеринку, на которую пригласит весь свет.

Она сконцентрировалась на кухонной утвари, следя, чтобы каждая поверхность была протерта не менее трех раз.

– Знаешь, Каз, – сказала Элизабет с дрожью в голосе, – где бы наши девочки сейчас ни были, я надеюсь, что они вместе.

Карен почувствовала, как от эмоций у нее перехватило горло. Иногда ей казалось, что у нее больше не осталось слез. Но увидев слезы, текущие по щекам подруги, она поняла, что они никогда не кончатся.

Они упали в объятья друг друга и зарыдали так, как будто от этого зависели их жизни, – так они разделяли между собой боль, которую только они могли понять.

– Я тоже на это надеюсь, – прошептала Карен в плечо подруги.

Уже через минуту Элизабет отодвинулась от нее и вытерла слезы.

– А ты ей веришь? – спросила она.

Без всяких колебаний Карен утвердительно кивнула, зная, что Элизабет говорит о Ким.

В детские годы их пути пересекались несколько раз. В самом начале девочка с абсолютно черными волосами и темной кожей заинтриговала Карен. Выглядела она довольно экзотично.

Ким всегда была одиночкой, что делало ее еще загадочнее. Карен не могла вспомнить ни одной подружки Ким. Она ни с кем не искала близких отношений и пресекала все попытки подружиться с ней. Ким ни с кем не хотела водить компанию, чтобы облегчить себе жизнь. Ее главной задачей было выжить.

Элайн была лучшей подругой Карен и страстно ненавидела Ким. Когда-то она попробовала завербовать ее в свою компанию, но потерпела неудачу. После этого она пыталась повлиять на Ким пристальными взглядами и «случайными» тычками и толчками.

Карен вспомнила тот день, когда Элайн решила сыграть с Ким в жестокую игру под названием «Тень». Она целый день провела, пародируя каждое движение Ким и находясь при этом всего в паре футов за ее спиной. Многие другие решили, что игра классная, и присоединились к Элайн, так что к чаю в игре принимали участие практически все дети.

Карен тоже присоединилась к игре, и не потому, что боялась Элайн, а потому, что ее восхищало железное самообладание Ким, которая продолжала заниматься своими делами так, как будто ее не пародировали 20 глупых девиц.

Ким дождалась вечера. Она разделась в их присутствии, почистила зубы и умылась, не обращая никакого внимания на кривляния у себя за спиной. И наконец, убрав зубную щетку, обратилась к Элайн.

– О, прости, Элайн, а я тебя и не заметила, – сказала она с приятной улыбкой.

Пока Ким шла к двери, все присутствующие замерли. У порога она остановилась и повернулась лицом к ним.

– А не жалко уделять так много внимания человеку, который о тебе совсем не думает?

В течение пяти секунд Ким ждала ответа, а потом растолкала окруживших ее девочек и легла в кровать.

Ким тогда было тринадцать лет, и она была единственным человеком, насколько знала Карен, который совсем не боялся Элайн.

– Я готова доверить ей свою жизнь, – честно призналась Карен.

Но, произнеся эти слова, она вдруг поняла, что сейчас доверяет детективу совсем не свою жизнь.

Глава 28

– О чем задумалась, командир? – спросил Брайант, когда они проезжали Дадли.

– Да ни о чем, всё в порядке.

– Нет, не всё. Ты посадила меня за руль, а так ты делаешь только тогда, когда тебе надо подумать.

– Всякая ерунда… я сама разберусь.

– Ничуть в этом не сомневаюсь, но ты разберешься гораздо быстрее, если все мне выскажешь.

– И что, это поможет? – поинтересовалась Ким.

– Не буквально. Я тебя хорошо знаю, так что обещаю не лезть со своими советами. Просто расскажи о проблеме вслух.

– Трейси Фрост не виновата в смерти Дивэйна Райта, – сказала Ким и сразу же почувствовала некоторое облегчение от того, что смогла вслух произнести эти слова. – Она приходила к дому Тимминсов сегодня ночью – правда, это уже другая проблема – и продолжала настаивать, что не виновата. Тогда я захватила в отделе файл и еще раз внимательно его просмотрела.

– Но она же выдала всю информацию, так как же?..

– Там время не совпадает. Мы… то есть я, решили, что это она, потому что все произошло слишком быстро. Ты не думай, я знаю, что она напечатала эту статью, но он был мертв еще за десять минут до того, как первые экземпляры газеты оказались на полках киосков.

– Черт подери, значит, кто-то другой сообщил Лирону, что Дивэйн все еще жив?

Ким кивнула и уставилась в окно.

Постоянное дерганье на бесчисленных светофорах нового Бирмингемского шоссе начинало действовать ей на нервы. Брайанту надо всего один раз стартовать на желтый, и они будут лететь весь оставшийся путь.

– А ты прикипела к этому парнишке, верно? – уточнил сержант.

Ким на него даже не посмотрела. Да, она прикипела к Дивэйну Райту, потому что он был одним из самых смелых парней, которых она встречала в жизни. Он знал, что разрыв с бандой может стоить ему жизни, и тем не менее все-таки решил сделать это.

– И что же ты собираешься делать? – спросил Брайант. – Ты не любишь оставлять хвосты, а с этим расследованием…

– Я даже не могу себе представить, что придется вести еще одно расследование, и не потому, что я дала слово Карен. Я все силы должна бросить на поиски Чарли и Эми и вернуть их домой.

– Значит, ты не можешь этим заниматься, – с пониманием кивнул Брайант.

– Да знаю я. Но я не собираюсь оставлять без внимания тот факт, что какой-то ублюдок выдал, что парень еще жив, и таким образом убил его. Мальчик заслуживал гораздо большего.

– Не дай бог, если в каком-нибудь из твоих расследований что-то не сходится, – пробурчал Брайант. – Но ведь ты действительно связана по рукам и ногам нынешним преступлением.

Стоун искоса взглянула на него.

– Они что, приплачивают тебе за то, что ты повторяешь за мной все, что я говорю?

– Не-а, я делаю это по собственному желанию.

– Ага, – сказала Ким, и части головоломки наконец встали на свои места. – Я знаю, о чем ты думаешь, и мне это нравится.

– Да я вообще ни о чем не думаю. Просто слушаю, как и обещал.

Теперь Ким точно знала, что ей делать, и решила закрыть этот вопрос по возвращении на базу.

Когда они остановились возле тюрьмы, она повернулась к напарнику и торжественно произнесла:

– Как всегда, Брайант, я благодарю вас за вашу абсолютную никчемность.

– Обращайтесь, командир.

На расстоянии размеры входной двери тюрьмы Ее Величества Фезерстоун, расположенной в стене, выложенной из грубого кирпича, заставили Ким вспомнить мультипликационные фильмы – вход выглядел так, как будто его проделали после того, как завершили строительство самой стены. Ким хотелось думать, что архитектор построил высокую и крепкую стену, а потом посмотрел на нее и подумал: «Черт, а ведь они должны как-то входить внутрь». Тюрьма Фезерстоун в Вулверхэмптоне никогда не была образцом исправительного учреждения. Начало нового тысячелетия она отметила результатами опроса, во время которого 34 % заключенных признались, что употребляют наркотики. Сюда можно смело добавить процентов тридцать тех, кто не захотел в этом признаться. В 2007 году тюрьма выиграла соревнование на звание заведения, в котором самый высокий процент заключенных в Великобритании показывает положительный результат при проверке на опиаты и, в частности, на героин.

За последние несколько лет здесь были построены три новеньких корпуса, которые превратили заведение в супертюрьму и вдвое увеличили количество заключенных категории С, которых она могла вместить.

За входной дверью, которая больше подходила для эльфов, их встретила сотрудница в форме, которая выглядела так, как будто участвовала в маскараде. Ким решила, что ей не больше двадцати одного года. Худощавая фигура, невинное личико.

Ким знала, что внешний вид может быть обманчивым, но не до такой же степени. Она просто молила бога, чтобы эта девочка не решила вдруг, что все заключенные – люди достойные, но непонятые, и не обращалась с ними с уважением, на которое, как она полагала, они должны ответить взаимным уважением. Никогда они таковыми не были и вовсе не собирались так поступать.

Брайант предъявил свой знак, и девочка внимательно изучила его.

– Сегодня посещений нет. Сегодня понедельник, – покачала она головой.

Ким была благодарна за то, что ей сообщили расписание посещений. Она уже открыла было рот, но, к счастью, Брайант опередил ее.

– Мы звонили сюда и говорили с…

– Всё в порядке, Дейзи? – спросил мужчина от двери, которая вела внутрь тюрьмы.

Брайант быстренько продемонстрировал ему свой знак.

– У нас есть разрешение. Если вы свяжетесь с…

– Я в курсе, – отрывисто произнес мужчина.

– Мы должны поговорить с одним из ваших заключенных, – продолжил Брайант. – Это очень важно.

Ким решила, что тюремщику около пятидесяти. Верхние пуговицы его накрахмаленной белой рубашки были расстегнуты, демонстрируя в спешке побритые заросли волос, покрывавших его грудь.

– Проходите сюда, – сказал он, указывая на рамку металлоискателя.

Они освободили свои карманы и положили ключи, мобильные телефоны и мелочь на поднос. Ким прошла с первого раза, а вот Брайанту пришлось задержаться из-за забытой во внутреннем кармане ручки, которая заставила систему завизжать.

– Нам надо поговорить с Ли Дарби, – пояснила Ким, протягивая руку к своим вещам.

– Вам придется оставить их здесь, – сказал офицер, передавая поднос Дейзи.

Ким проследила, как поднос исчез под столешницей.

– Офицер… – она наклонилась к бирке с его именем, – …Бартон, я бы хотела…

– Вы не пройдете за эту линию с ключами, телефонами или служебными знаками.

– Спокойнее, командир, – сказал Брайант сквозь притворный кашель.

Стоун нехотя согласилась, что это не ее песочница, и тяжело вздохнула.

Офицер протянул руку и вручил им два пропуска для посетителей.

– И наконец, у вас есть что-нибудь острое?

– Разве что ее язык, сэр. – Брайант сделал шаг вперед.

– Цель визита? – продолжил Бартон, не обращая внимания на сержанта.

– Не разглашается, – ответила Ким.

Бартон изучал ее лицо целых пять секунд. Стоун ни разу не сморгнула.

– Я проведу вас в помещение для посетителей, – повернулся тюремщик.

– Мы бы хотели сами пройти к нему, – заявила Ким.

– Но это совершенно против правил. – Офицер замер на месте.

– Я все понимаю, – согласилась Ким. Нельзя было, чтобы этот визит выглядел как запланированный. Единственной целью Ким было выяснить, замешан ли Ли Дарби в похищении собственной дочери. А для начала ей надо было понять, знает ли он вообще о Чарли. – Но нам это необходимо, и, боюсь, я не смогу объяснить вам всю важность этой встречи.

С этими словами женщина пошла вперед.

Офицер Бартон, идя рядом, взглянул на часы и на мгновение задумался.

– Он должен быть в спортзале. Тренировка по баскетболу. Там будут и другие заключенные.

– Не беспокойтесь о Брайанте, – сказала Ким. – Пока он со мной, он в безопасности.

– Инспектор, ваша безопасность – это мое дело.

– Хорошо, офицер, – сдалась наконец Ким. – Обещаю, что не отойду от вас ни на шаг. Устраивает?

Если ее план сработает, то ей это и не понадобится.

Бартон на мгновение задумался, а потом согласно кивнул.

– Так что он за человек? – спросил Брайант, пока они шли по коридору. Через равные промежутки им приходилось останавливаться и ждать, пока решетки будут отперты и вновь заперты.

Где-то в самых недрах этого здания небольшая группа людей следила за каждым из заключенных. Они знали, с кем каждый из них общается, а с кем – нет, кто с кем враждует и, что важнее, кто с кем дружит.

– Он один из наших тюремных мечтателей, – ответил Бартон.

– Как вы сказали? – переспросила Ким.

– Мы всех их относим к определенным типажам. Так вот, Ли пытается установить контакт с теми, кто выше его на иерархической лестнице.

– Как это? – заинтересовался Брайант.

– Как и везде, в тюрьме существует иерархическая пирамида. Основу ее составляет слой – самый многочисленный – мелких жуликов, людей, которые постоянно воруют в магазинах, угоняют машины и тому подобное. Каждый раз они попадают к нам на сравнительно короткий отрезок времени. Предпочитают держаться друг друга – и подальше от внутритюремной кухни. В основном потому, что сидят недостаточно долго. Второй слой – это воры, что называется, «авторитетные», часто сидящие за совершение тяжких преступлений, и сроки у них средней продолжительности. Наш мальчик пытается установить контакты с этими взрослыми дядями. Хотя его беседы с ними долгими не назовешь. Времени хватает только на то, чтобы послать его куда подальше.

– То есть он не очень популярен?

– Мог бы им стать, если б не пытался связаться с самыми крутыми парнями, – пожал плечами Бартон. – Оно и понятно: ведь то, что ты избил свою «дражайшую половину», никогда не сделает тебя популярным. Особенно в его случае.

– Это еще почему?

– Потому что она дала показания против него на суде и упекла его сюда. Так что очевидно, что даже его женщина его не боится. Он сейчас здесь хоть и не на уровне педофилов, но недалеко от них ушел.

– И все-таки не прекращает попыток?

– Для него это возможность хоть чем-то заняться, – кивнул Бартон.

– Нарушения режима? – поинтересовалась Ким.

– Несколько драк, но все несерьезные. За это ему добавили несколько месяцев, так что первое прошение об УДО он сможет подать в конце этого года.

Бартон отпер дверь в тамбур, за которым находился спортзал. Ким знала, что обычно заключенным предлагается масса спортивных состязаний, включая бадминтон, волейбол и футбол. Ей также было известно, что заключенные в Фезерстоуне ежедневно проводят около десяти часов вне камер.

Боже, если б только ей доверили управление этим миром…

– М-м-м… – Бартон повернулся к ней, – а вы никак не могли бы держаться в сторонке и позволить вашему коллеге…

– Брайант, пойдите и поговорите вон с тем коротышкой. Притворитесь, что вы его знаете, – велела Ким, просовывая голову в дверь.

Сержант бросил на нее странный взгляд, но сделал так, как она приказала.

Ким вошла в зал и остановилась у стены, глядя в никуда. Бартон глубоко вздохнул и встал рядом.

Запах незнакомой женщины произвел на присутствовавших такое же действие, какое запах кокаина производит на собаку, натренированную на поиск наркотиков. Ей даже показалось, что все сейчас сбегутся к ней и усядутся вокруг. Как и ожидалось, все глаза в зале повернулись в ее сторону.

Мужчинам понадобилось около четырех секунд, чтобы понять, что она офицер полиции, и их интерес испарился. У всех, кроме одного.

Ким не смотрела в его направлении, но периферическим зрением заметила, как он вскинул голову и профланировал в ее сторону. Было видно, что ради нее он использует свою лучшую гангстерскую походку. Едва заметное повиливание бедрами и легкое подволакивание ног. Ничего смешнее Ким уже давно не видела.

Бартон придвинулся ближе к ней.

– Всё в порядке, начальник, – Ли поднял руки, – я эту сучку знаю.

– Послушай, за языком…

– Ким? – произнес Ли, встав перед Стоун. – Ким Стоун? Правильно?

Ким перевела взгляд на него, но ее глаза оставались пустыми.

– Это же я… Ли… Ли Дарби. Мы выросли вместе. Мы же были приятелями.

Боже, он говорит с ней так, как будто реально верит в ту чепуху, которая льется из его вонючей пасти. Ее воспоминания о прошлом несколько отличались от его.

Ким склонила голову набок и нахмурилась. Наконец на ее губах появилось подобие улыбки. Что ж, продолжай, приятель. Я с удовольствием поиграю с тобой в воспоминания.

– Ну да, я тебя помню. Мы были вместе в Гудхэмптоне.

Дарби широко улыбнулся, но от этого его неприятная физиономия лучше не стала.

– Точно. Я еще слыхал, шо ты скурвилась, но, чесслово, никада в это не верил.

Ким оглянулась вокруг, как будто только что поняла, где они ведут эту беседу.

– А ты как сюда попал? Я думала, что у тебя все схвачено, – коротко спросила она.

– Да по ерунде. Вы ж всегда дергаете не того, кого надо. Ничего такого я не сделал. Просто оказался не там и не вовремя.

Ага, значит, чисто случайно оказалось, что руки, которыми его женщину избили до полусмерти, принадлежат ему. Как же ему не повезло, бедняжке…

– Ну, а чем ты занимаешься, когда оказываешься там, где надо, и вовремя?

– Да так, торгую помаленьку.

Ким понимающе кивнула. Любой, кто ему поверит, может встретиться и с ней. У нее есть Лондонский мост на продажу.

– Жена, дети?

Ли покачал головой.

– Не-а. Не переношу этих маленьких спиногрызов. Тока и делают, шо тянут из тебя деньги. Так шо я свободен, как вольная пташка.

Он подмигнул, и Ким почувствовала, что ее рот наполняется желчью. Она прикрыла его рукой и откашлялась. Это был ее сигнал Брайанту, что она закончила.

И вот тут Стоун позволила себе снять маску, и глаза ее засверкали от отвращения.

– А ты, Ли, совсем не изменился с тех пор. Может быть, ты и считаешь, что сидишь по недоразумению, но я всегда знала, что ты окажешься именно здесь.

Сбоку к ней подошел Брайант. Она повернулась и вышла из зала.

Ким не обнаружила в этом «недоразумении» никакой склонности к мошенничеству. Если б Ли был замешан в такой сложной операции, как двойное похищение детей, он должен был бы смотреть на всех с видом полного превосходства. Его распирало бы от дешевого самодовольства и восхищения собственным умом.

Ким была уверена, что он ничего не знает о существовании Чарли. На его лице не промелькнуло ни облачка, когда она упомянула детей.

Естественно, она могла бы пойти простым путем и допросить его напрямую, но, сделав это, она бы выдала ему то, что у него есть дочь. А этот факт Ли, без сомнения, попытался бы рано или поздно использовать в своих интересах.

По правде говоря, Ким совсем не волновало сохранение той хрупкой ограды, которую Карен воздвигла вокруг своей семьи. Она состояла из паутины лжи, и рано или поздно Карен придется с ней что-то делать.

Все, что Ким делала, она делала ради Чарли. Такой отец, как Ли Дарби, малышке был не нужен. У нее есть Роберт. По крайней мере, сейчас.

– Куда теперь, командир? – спросил Брайант, когда они вышли на свежий воздух.

– Назад, в штаб, – ответила Ким.

Упершись в тупик, перегороженный кирпичной тюремной стеной, она сильно надеялась, что что-то сможет разыскать в старых файлах.

Глава 29

– Есть что-то новенькое, Кев? – с ходу спросила Ким. Доусона пригласили для отчета перед прибытием бихевиориста[31].

На лице Кевина ясно читалось разочарование.

– Если верить моему лучшему другу, который живет на первом этаже, Инга вот уже многие месяцы никого не приводит в квартиру. Другие соседи общались с ней не часто, но все они подтверждают, что видели ее только в одиночестве. Я показывал ее фото в магазинах и других заведениях. Несколько раз она пользовалась соседней парикмахерской, чтобы сделать стрижку, и пару раз покупала еду навынос в китайском ресторане, но ни с кем ни там, ни там не общалась. Встретил ребят из Брирли-Хилл, которые расследуют взлом ее квартиры. Очень удивляются, почему она до сих пор не написала заявление.

Поддерживать режим полного молчания для Службы было ничуть не легче, чем для средств массовой информации.

Разыскать эту девушку практически невозможно. Ким подумала: ради благополучия Инги пусть это будет так же невозможно и для похитителей. Единственным объяснением побега женщины из машины «Скорой помощи» был страх. Она долго копила его в себе. Ким сильно сомневалась, что это было частью изначального плана. Для Инги было гораздо логичнее задержаться в больнице, пока ее не заберут оттуда сообщники, или позже уйти оттуда самой. Сцена, которую Инга устроила перед самой больницей, говорила о том, что она испугана до потери пульса.

– Стейси? – спросила инспектор, поворачивая голову.

– Я послала умоляющие письма основным провайдерам. Все они подтвердили получение и даже умудрились сдержаться от слишком громкого хохота в наш адрес. У меня есть вероятный адрес одной из семей, пострадавших в предыдущем случае. Со второй сложнее – вероятно, изменились или адрес, или фамилия. Что касается списков, составленных родителями, то в одном из них есть человек, сидевший за мелкое воровство. Роберт подтвердил, что знал об этом, когда брал его на работу. Остальные – люди добропорядочные, если не считать людей из списка Стивена. Ими я собираюсь заняться сейчас.

– А что по поводу телефонов, с которых посылались сообщения?

– Куплены у разных провайдеров с уже предоплаченным кредитом. Заплатили за оба клоном кредитной карточки из Манчестера. Телефоны были доставлены по адресу почтового ящика в Илинге.

– Это дает нам…

– Это было одиннадцать месяцев назад, босс, – уточнила Стейси.

– Проклятие, – простонала Ким. Ниточка и так была очень тонкая… Никто на свете не сможет вспомнить человека, который арендовал почтовый ящик так давно.

– Это доказывает, что похищение девочек планировалось очень давно, – подал голос Брайант.

– Не обязательно этих двух девочек, – сказала Ким. – Это говорит о том, что план существовал очень давно, но в нем не было точных имен детей, которых собирались похитить. Иначе между похитителями и одной или обеими семьями должна быть какая-то связь. Должна быть причина, по которой похитители положили глаз именно на них… Ладно, каждый берет себе по пачке документов, – велела она, доставая бумаги из ближайшей коробки. – Я хочу знать, нет ли в них указания на принцип, по которому девочек выбрали в первый раз.

Каждый кивнул и взял себе по стопке старых документов.

– Послушайте, командир, а что, если этот умник-мозговед попытается изменить ваш стиль поведения?

– В этом случае он получит и мою вечную благодарность, и приют в моем доме, – фыркнул Брайант.

– И, уж конечно, заслуженную прибавку к жалованью, – в свою очередь добавил Доусон.

Ким улыбнулась и тому и другому.

– Черт, Доусон, ты только посмотри – она улыбается, – заметил Брайант.

– Тогда мне пора заткнуться.

– А вот это очень неплохая мысль, – сказала Стоун.

Она занялась своей пачкой документов, в которой хранились свидетельства очевидцев, перемешанные с журналами телефонных вызовов, отчетами наружного наблюдения и записями звонков на горячую линию.

– Черт бы меня побрал, – проворчала Ким, неожиданно вспомнив про фотографию.

Она выбежала из комнаты и через несколько минут вернулась с фото в рамке, которое стояло возле кровати Чарли.

– Фестиваль плавания, – пояснила Стоун, вытаскивая из рамки газетную заметку.

Она быстро прочитала ее, и с каждым предложением ее сердце опускалось все ниже и ниже. Закончив, она по столу перекинула заметку Брайанту.

– Пишут о том, что девочки были лучшими подругами. Упоминают отца Эми как «уважаемого обвинителя» и Роберта Тимминса как «представителя местных деловых кругов».

Пока заметка путешествовала вокруг стола, Ким не переставала удивляться, сколько важной для похитителей информации в ней содержалось. Девочки были страстными пловчихами, и у обеих были состоятельные родители. Проследить их до Центра досуга в Олд-Хилл было проще простого даже без помощи извне. А фотография, на которой они держали свои медали, давала возможность легко их идентифицировать.

– Совершенно безобидная статья, – присвистнул Брайант, – которая не оставляет практически никаких секретов. – Тут он посмотрел на верх страницы. – И опубликовали ее в июне.

Да, все это Ким и сама уже заметила. Если фотография послужила катализатором, то на подготовку ушло девять месяцев.

– И о чем это все говорит нам, командир? – задал вопрос Доусон. – Теперь нас уже не интересуют враги и члены семьи? Эта заметка действительно сузила круг поисков?

– Нет, Кев, она его значительно расширила.

Теперь Ким не могла больше работать, основываясь на предположении, что во всем этом был замешан кто-то, известный семьям пострадавших. В таком сценарии имелся хоть какой-то намек на след, и Ким, без сомнения, нашла бы его, а сейчас ей приходилось согласиться с фактом, что выбор девочек был совершенно случайным и основывался на газетной заметке.

И так как вероятность семейных связей исчезла, ей теперь приходилось надеяться, что действовали те же похитители, что и в прошлом году. Так что теперь надо было снова возвращаться к фактам, связям и свидетелям, с которыми работали раньше, в надежде на то, что предыдущий следователь по небрежности оставил ей хоть какое-то зернышко истины.

– О’кей. Все возвращаемся к документам, – велела Ким. Пришло время для серьезных раскопок.

Глава 30

Уилл проверил зарядку на телефоне номер три. Первые два лежали на дальнем конце стола с левой стороны и были выключены. Он ведь не ожидал никаких ответов на свои послания. Пока не ожидал. Ответы посыплются после следующего сообщения.

Он выровнял оставшиеся телефоны, убедившись в том, что их верхние кромки были на одной линии друг с другом. Между всеми телефонами оставалось расстояние в два дюйма с каждой стороны.

Удовлетворенный тем, что все оборудование находится в полном порядке, мужчина вернулся к сценарию. Это сообщение он уже читал сотни раз, но оно все еще звучало не идеально. Прошлый раз он не уделил необходимого внимания формулировкам в тексте. Недостаточно просмаковал его в голове.

И вообще, в прошлый раз он наделал массу ошибок. А самой главной из них было то, что он решил, что сможет справиться со всем без помощников. На этот раз у него их двое, и оба – фигуры довольно любопытные. Первый, самый неожиданный, вышел на него сам. Второго он долго обхаживал.

Симза он нашел еще до того, как были выбраны жертвы, и с первой встречи понял, что это его человек. Весь процесс был разделен на несколько этапов, и Симз понадобится ему в самом конце. Холодная безжалостность Симза позволит ему получить удовольствие от работы.

Уилл еще раз прочитал текстовое сообщение. На этот раз он хотел добиться максимального эффекта от каждого слова. Хотя еще больше ему хотелось присутствовать при чтении этого послания.

В нем жило такое восторженное ожидание, которого он никогда не испытывал даже перед Рождеством. Да и среднему ребенку в семье, где всего росло семеро детей, ожидать было особенно нечего. Его первое воспоминание касалось того дня, когда измученная мать протянула ему каталог «Аргоса»[32] и велела поставить свои инициалы напротив игрушки ценой не больше десятки. Он так и сделал, и мать передала тяжелую книгу следующему ребенку.

А потом, в первый день после Рождества, все дети хвалились подарками, которые принес им Санта. Уилл чувствовал, как закипает от зависти. И не только из-за подарков, но и из-за веры детей в эту волшебную сказку. Он стал рассказывать всем и каждому о том, что Санты не существует в природе и что все это одна большая ложь. Мальчики и девочки плакали, протестовали и спорили с ним, хотя постепенно соглашались и после этого плакали по новой. А он смеялся, потому что чувствовал себя очень важным.

Его родители не верили ни во что. Зуб, оставленный под подушкой, оставался под ней и утром[33]. А пасхальные яйца продавались в «Асде»[34] по три штуки на соверен.

Уилл жаждал денег. Их денег. Он хотел отобрать их у людей, у которых было все.

Уилл пытался представить себе выражение лица этих людей, когда он разорвет их жизнь в клочки. О, как же он хотел увидеть это своими собственными глазами! Но это было невозможно. Ему придется остаться здесь и дать волю своему воображению.

Еще какой-то час, и он пошлет сообщение, которое навечно изменит жизнь этих людей.

Уилл стал думать о своем помощнике. Тому пора было бы появиться и доложить о выполнении задания. С Ингой все ясно. Она вела себя как дура и должна за это заплатить. Глупая сучка с распустившимися нервами – ему было наплевать на ее страхи. Ее эмоции были нужны в самом начале, но сейчас они угрожали выполнению всего плана.

Она должна умереть, и как можно скорее.

Уилл надеялся только, что Симз убьет ее не торопясь.

Глава 31

– Тот, кто формировал эти файлы, заслуживает хорошей взбучки.

– Прекрати ныть, Кев, и занимайся своим делом, – огрызнулась Ким, хотя она была полностью согласна с сержантом. Их первый полный день расследования приближался к концу. Чарли и Эми отсутствовали уже почти тридцать шесть часов, а они, казалось, топтались на одном месте.

Больше всего пугало то, что если предыдущее расследование проводилось с такой же тщательностью, как подготовка файлов, то было понятно, почему оно закончилось такой трагедией.

– Почему, по-вашему, вернулась только одна девочка? – задал вопрос Брайант.

– Не знаю, но готова поспорить, что ответ где-то здесь, в этих бумагах.

В дверь негромко постучали. Хелен засунула голову в комнату, но не стала переступать порог.

– Мэм, к вам посетительница – некто доктор Лоу.

Ким оттолкнула кресло и направилась к входной двери, пройдя по дороге сквозь ароматы, доносившиеся с кухни.

Женщина, стоявшая перед ней, была худощавой и высокой. На ней были надеты юбка-карандаш, высокие каблуки и похожий на мужской пиджак. Короткая прическа из волос каштанового цвета поддерживалась простой лентой.

Она повернулась к Ким с деланой улыбкой на лице, которая совсем не отражалась в ее холодных голубых глазах.

– Доктор Элисон Лоу, – представилась она приятным голосом. – Вас обо мне предупреждали?

– Вы профайлер, – уточнила Стоун. Ей сложно было привыкнуть к титулу «доктор», когда речь шла о людях без белых халатов или хирургических костюмов.

– Я предпочитаю термин «бихевиорист», – ответила Лоу с едва заметным нетерпением в голосе.

– Ну конечно, – согласилась Ким, улыбнувшись. Вуди ясно дал ей понять, что она должна быть мила с приданными ей экспертами, но милое выражение плохо держалось у нее на лице.

Ким протянула руку для пожатия. Элисон, казалось, сильно удивилась. Может быть, Ким сделала это слишком резко? Правда состояла в том, что она обычно избегала физического контакта с незнакомыми людьми, если только не бросала их через плечо на землю.

– Рада знакомству, – сказала инспектор одновременно с коротким рукопожатием.

– А вы – руководитель следственной группы?

Ким больше нравился термин «детектив-инспектор», но она не стала спорить, а, окинув взглядом одежду женщины, улыбнулась.

– Спасибо, что сразу же появились здесь, но, если вам надо, можете разместиться в гостинице, разложить вещи, и тогда возвращайтесь…

– Я все это уже сделала, офицер.

– Что ж, тогда нет проблем, – сказала Ким, удивляясь про себя, как можно так одеваться в шесть тридцать вечера. – Пойдемте, я представлю вас ребятам. Они все сгорают от нетерпения познакомиться с вами.

Но, произнеся эти слова, Ким подумала, что, наверное, перегнула палку. Она чувствовала, что ее изначально хорошее к ней отношение не заставит ее полюбить эту женщину.

– Ребята, это доктор Элисон Лоу, наш консультант-бихевиорист.

Доктор Лоу на цыпочках проследовала во главу стола.

– Зовите меня Элисон, – сказала она поставленным голосом, привыкшим к публичным презентациям, и улыбнулась всем в комнате. Свой портфель женщина поставила на кухонный стол, задев им кофейную кружку, которую Стейси удалось поймать в самый последний момент.

– Здесь мое краткое резюме, чтобы дать вам представление о моих профессиональных достижениях.

Она раздала резюме всем сидящим за столом.

Взглянув на него, Ким лениво задумалась, не была ли Лоу в детстве ребенком-вундеркиндом из тех, кто заканчивает медицинский колледж в возрасте двенадцати лет. Степень в социологии, степень в психологии, впечатляющая россыпь заглавных букв…[35] Правда, в резюме было мало сказано о практической работе доктора.

– Если у вас есть ко мне вопросы, прошу вас.

– А вы не можете рассказать нам, с какими преступлениями сталкивались в прошлом? – спросил Брайант, покашливая.

Можно быть уверенной, что он всегда знает, о чем она думает, и умеет сформулировать вопрос гораздо лучше, чем сама Ким.

Элисон улыбнулась так, будто ожидала этого вопроса.

– Я помогала в раскрытии тройного убийства в Эдинбурге и в расследовании дела серийного насильника в Хертфордшире.

Ким не была уверена, до какой степени слово «помогала» соотносилось с реальным участием доктора в расследовании, но речь шла не о найме Элисон на работу, так что она не стала заострять на этом внимания.

– И с чего вы хотите начать? – спросила Стоун.

Элисон отошла от глубокого кресла и села за стол.

– Для начала я бы хотела получить общую информацию о преступлении. Как я понимаю, в прошлом году случилось нечто похожее.

– Правильно, – подтвердила Ким.

– Мне бы хотелось посмотреть бумаги.

– Не стесняйтесь, – сказала инспектор, широким жестом указывая на кучу файлов.

– Полагаю, что речи о каком-то систематизированном порядке здесь не идет.

Ответ Ким прервал стук в дверь. Доусон как сидевший к ней ближе всего встал и открыл ее.

Стоун откинулась на спинку стула и увидела Карен.

– Если у вас есть время, то обед готов, – сообщила она, глядя мимо Доусона прямо на Ким.

Три члена команды выжидающе посмотрели на инспектора.

– Идите уже, – разрешила Ким, закатив глаза. Мысленно она решила поговорить с Карен. Это была совсем не ее забота – кормить следственную группу, и, хотя Ким понимала, что это позволяет Карен хоть чем-то себя занять, подобную практику надо было прекращать. Совместные обеды создавали атмосферу интимности, как в семье, которая вечером собирается за столом, чтобы обсудить события прошедшего дня. А ее люди не должны ввязываться ни в какие обсуждения.

– Вы тоже можете присоединиться, – сказала Ким Элисон.

– Я уже ела, благодарю вас. Хочу поскорее начать.

Стоун подождала, пока дверь в столовую закрылась.

– Так вот: две девятилетние девочки были похищены из местного спортивного клуба. Машина той матери, которая должна была их забрать, была намеренно сломана, чтобы женщина не смогла приехать вовремя. Первый из похитителей был одет в форму полицейского, и с ним говорил один из сотрудников заведения, которого убили прошлой ночью. Общаются похитители текстовыми сообщениями. До настоящего времени их было получено два. Тексты написаны на доске. Девочки – очень близкие подруги, и несколько месяцев назад о них написали газетную заметку, в которой упомянули и о положении, занимаемом их отцами. И в качестве ответа на ваш первый, я в этом уверена, вопрос – нет, требования выкупа не выдвигались.

Элисон посмотрела на доску и почесала подбородок.

Рассказав ей обо всем, что они знали, Ким сама еще лучше поняла, как мало они продвинулись в расследовании.

– В настоящее время мы прорабатываем списки возможных врагов обоих семейств, – продолжила она, – но приходится признать, что выбраны девочки были на основе газетной статьи.

– М-м-м-м… Последнее сообщение несколько настораживает.

– Точно, – кивнула Ким в знак согласия. – Такое впечатление, что на нашем горизонте появился психопат.

Глава 32

Симз допил свое второе пиво, но это ничуть не улучшило его настроение.

Весь день он гонялся за этой кошелкой, но так и не напал на ее след.

Подняв руку, он заказал следующую пинту. Коль работы нет, то он займется поглощением спиртного, хотя для начала ему хотелось слегка снять напряжение. Совсем чуть-чуть.

Он же с самого начала был против того, чтобы она участвовала в деле. Эта глупая корова была им не нужна. И он оказался прав. Но гребаный Уилл тогда настоял на своем.

Одна мысль его немного порадовала. Симз похлопал себя по карману. Эта дура никуда не денется без своего паспорта.

Часть разрушений в ее квартире была связана с попытками разыскать этот документ, отсутствие которого свяжет ее по рукам и ногам. А остальное было сделано для того, чтобы показать, что с ней случится, когда он ее поймает. А поймает он ее обязательно.

Дело в том, что Уилл сильно недооценивает его умственные способности. Если б он был таким уж идиотом, то не смог бы пережить две командировки в Гемленд[36].

Так что Симз для начала изучил жизнь Инги. Его врожденное недоверие к людям говорило ему о том, что он должен хорошо знать тех, с кем имеет дело. Он знал, где она пьет кофе, где стрижется, где делает покупки. Он знал о ней все. А еще он знал, что человеческая натура заставляет людей в моменты опасности возвращаться в те места, где они раньше чувствовали себя в безопасности.

Она где-то недалеко. Она борется за свою жизнь вот уже около тридцати часов, и ее время заканчивается.

Но, пришла ему в голову трезвая мысль, он должен вернуться и сказать этому гребаному Уиллу, что все еще не нашел ее.

Симз мог представить себе гримасу, которая появится на лице Уилла, прежде чем тот повернется и уставится в свои драгоценные экраны. Это будет гримаса человека все понимающего, с оттенком отвращения и брезгливости. И на мгновение Симзу захочется врезать по этой гримасе так, как будто уже наступил конец следующей недели. Но он не может себе этого позволить. Пока они нужны друг другу.

Даже в детстве Уилл был ублюдком, который вызывал тошноту и аллергию. Симз ходил со старшим братом Уилла, потому что тот однажды решился сойтись с ним один на один. Ларри был жестким парнем, который любил иногда подраться для удовольствия. Несколько раз его приглашали на серьезные дела, а его братец-вонючка шел в качестве довеска.

Ларри «закрыли», когда ему еще не исполнилось и двадцати, за хранение краденого. Его явно сдали, и Симз хорошо знал, кто это сделал. А за две недели до окончания трехлетнего срока его приятеля пришили во время тюремных волнений. Уилл даже не пришел на похороны. Гребаная семейка. Симз радовался, что его собственный папаша-недоносок умер, когда ему было двенадцать. Он жалел только о том, что не пришил его сам.

Когда одиннадцать месяцев назад Симз встретил Уилла в баре в Горнале, то был удивлен его дружелюбием и щедростью. Спустя пару недель они встретились снова, и Уилл намекнул, что работает над интересным делом. Симз сразу же почувствовал, что речь идет о чем-то крупном.

Уилл не был самым приятным компаньоном на свете. На его лице постоянно блуждала презрительная усмешка, и одна мысль о постоянных издевательствах Уилла заставляла артериальное давление Симза взлетать до небес.

Он хорошо знал себя. И знал, что если не снимет напряжение до возвращения, то ему придется избить Уилла. Голова у него заполнится туманом, и только потом он вспомнит о том, что наделал.

По опыту, только две вещи могли снять с него напряжение. Приканчивая третью пинту, Симз задумался, как бы ему получить обе.

Выйдя из бара, он пошел к машине, припаркованной на заправке «Теско»[37], и, улыбаясь, двинулся в сторону Сторбриджа.

Припарковался он на главной улице и прошел в бар, в котором пару недель назад был с несколькими приятелями. Тогда ему здесь строили глазки, но он притворился тупым, а сейчас готов был рассмотреть варианты.

Пройдя к бару, Симз заказал виски. По глазам бармена он понял, что его узнали.

– Ну привет, большой мальчик. Как поживаешь? – Голос был мягкий и нежный. Он принадлежал бармену Стюарту, который выглядел немного чужаком в баре для работяг.

– Все путем, парень, а как ты?

– Уже лучше, когда увидел тебя.

– А у тебя перерыв бывает?

– Если хочешь, то прямо сейчас, – ответил Стюарт, взглянув на часы.

– Хочу, – улыбнулся Симз. – Жду тебя за углом.

Выйдя из бара, Симз обошел здание с тыла. Темный и узкий проулок отделял его от рыбного магазина в соседнем здании.

Тяжелая металлическая дверь слева от Симза открылась, и из нее показался Стюарт с кокетливой улыбкой на лице.

Глядя на него, одетого в униформу, состоявшую из черной рубашки и черных брюк, Симз решил, что парень неплохо выглядит. Почти хорошенький.

Теснота прохода заставила бармена подойти к Симзу совсем близко.

– Так о чем хочешь поговорить, большой мальчик? – спросил Стюарт, проводя пальцем по руке Симза.

Тот стряхнул его руку и расстегнул ширинку.

– О боже, – произнес Стюарт, опуская глаза на свободное пространство, которое их разделяло. Его рука опустилась вниз и стала поглаживать Симза. От этого эрекция стала только тверже. Стюарт стонал, массируя член. Он придвинулся ближе и попытался заглянуть Симзу в глаза, но тот смотрел куда-то поверх его головы.

Положив правую руку на плечо бармена, Симз заставил его опуститься на землю. Взяв в руку его яйца, Стюарт полностью заглотил член.

Симз улыбнулся самому себе. Никто не умеет так сосать, как гомики.

Он почувствовал, что ему становится жарко. Запустив пальцы в копну светлых волос, стал двигать голову бармена вперед-назад.

Не глядя вниз, Симз чувствовал, что Стюарт одновременно ласкает и себя самого. А вниз он не смотрел, потому что вид мужчины с его членом во рту вызывал у него отвращение.

Жар охватил Симза, и все остальное вокруг отодвинулось на второй план. Сейчас главным для него было кончить. Он все грубее и грубее засовывал член в рот Стюарта и все сильнее тянул его за волосы. На лбу Симза появились капельки пота. Он чувствовал, что финиш уже близок, и со всей скоростью мчался к нему.

Зарычав, Симз кончил.

Эффект он почувствовал незамедлительно – почти все его напряжение исчезло, как вода из сита. Но этого было еще недостаточно.

– Послушай, парень, мог бы подождать…

Удар по голове заставил Стюарта замолчать. Он упал на бок.

Симз быстро застегнул молнию и ударил бармена ногой в спину. Тот закричал от боли.

– А ты чего ждал, задница? – поинтересовался Симз. – Вы, извращенцы, все одинаковы. – Он ударил бармена в живот. – Гребаный гомик, ты просто отвратителен.

Со стоном Стюарт перевернулся на спину, прижимая руки к животу. Под руками Симз увидел его сморщенный член.

Этот вид вызвал у Симза отвращение. Он почувствовал приступ тошноты, от чего разозлился еще больше. И больно ударил Стюарта в бедро.

– Гребаное ничтожество. Ты что, не знаешь, что то, чем ты занимаешься, это грех? Сосать член другого мужчины – это такая грязь!

И Симз ударил еще раз.

Стюарт застонал и покатился по проулку подальше от этого ужаса.

Симз последовал за ним.

– Прошу… не надо больше… – умолял бармен.

Симз ударил еще раз.

– Я прекращу твои гребаные мучения раз и навсегда.

– Умоляю… не надо…

Симз встал над извивающимся телом так, что его ноги оказались по бокам тела бармена, и взглянул в полные ужаса глаза жертвы.

– Ладно, я оставлю тебя в покое, если ты скажешь, что сожалеешь об этом.

– Ч-что?

Правой ногой Симз заехал ему под ребра.

– Я сказал – скажи, что тебе жаль. Извинись за то, что грязный, вонючий гомик и что ты сожалеешь о том, что заставил меня только что сделать. – Последовал еще один удар. – Ну, говори же…

Симз заметил, как из глаз молодого человека текли слезы, когда он слово в слово повторял его фразы.

Удовлетворенный, Симз улыбнулся. Парнишка взял на себя ответственность за действия Симза, так что он оставит его в живых. Сам же он избавился от ответственности и был абсолютно чист.

Симз привел в порядок одежду и направился к выходу из проулка.

Он был готов вернуться.

Глава 33

Ким остановилась, когда наткнулась на титульный лист с заголовком: «Текст третьего послания».

Больше в файле ничего не было.

Она посмотрела на разбросанные по столу бумаги. В голову пришла мысль об иголке и стоге сена. Взгляд женщины остановился на Элисон, сидевшей на противоположном конце стола. Она смотрела на Ким с полуулыбкой.

Стоун тоже попыталась улыбнуться, но почувствовала, что ее улыбка выглядит как отражение улыбки Элисон в кривом зеркале.

– Почему вы стараетесь быть такой любезной? – смущенно спросила доктор Лоу.

– Ничего я не стараюсь, – солгала Ким.

– Нет, стараетесь. А теперь вы еще и врете. – Элисон сдвинула брови. – Просто я не могу понять – почему?

– А с чего вы взяли, что я притворяюсь? – поинтересовалась Ким.

– Инспектор, я специалист по человеческому поведению. И нюхом чувствую обман за целую милю. Так почему же?

На лице Стоун появилось то истинное выражение, которое она пыталась спрятать с первого момента встречи с экспертом.

– Мой босс говорит, что со мной нелегко сработаться.

– А-а-а-а, так, значит, это не ненависть по отношению конкретно ко мне, – с облегчением произнесла Элисон. – Вы просто не любите большинство людей.

– Что-то в этом роде, – ответила Ким, пораженная проницательностью Элисон, – но обещаю, что, пока мы с вами здесь болтаем, я ни разу не совру вам. Дело в том, что профайлинг вызывает у меня тошноту.

Элисон решила пропустить терминологию мимо ушей.

– И вы не считаете, что возможность определить преступника по его психологическому портрету может стать для полиции дополнительным преимуществом?

– Я знаю, что совсем недавно профайлинг ограничивался измерением частей тела преступника. Считалось, что у насильников короткие руки, узкие лбы и светлые волосы. А у воров были отклонения в строении черепа и густые волосы.

– Думаю, что с тех пор мы ушли немного вперед, – улыбнулась Элисон. – Сейчас используется много широко известных характеристик, которые имеют под собой серьезную научную основу, – это личностные характеристики на основе тестов Майерса – Бриггса, Гилфорда – Циммермана и Эдвардса[38].

Ким положила на стол лист бумаги, который держала в руках. Она знала обо всех тестах, которые упомянула Элисон.

– Все они основываются на аксиоме, что опрашиваемый честно отвечает на вопросы теста, – начала она. – То есть преступник должен быть абсолютно честен и отдавать себе полный отчет в своих действиях. И в этом заключается их первый недостаток. Второй недостаток состоит в том, что у вас появляется возможность допросить преступника только после того, как он уже пойман, поэтому от вашего внимания ускользают все остальные, кто избежал ареста. Так что эти данные нельзя назвать полными.

– Я понимаю, что вы хотите сказать…

– Третья проблема в том, что вы используете данные из прошлого. То есть вы пытаетесь предсказать, что случится в будущем, основываясь на знании того, что уже случилось в прошлом. Вы просто считаете, что этот тип личности среагирует вот таким образом. То есть сводите живых людей к предсказуемым механизмам, которыми они не являются.

– Но ведь обычно люди последовательны в своих действиях. И их личностные характеристики неизменны.

– В состоянии стресса люди могут вести себя совсем по-другому. Они вынуждены делать выбор, и этот выбор нельзя предвидеть…

– А это значит, – Элисон подалась вперед, – что сравнение поведенческих характеристик сводится к сравнению людских типов, и типы – это то, что для нас важно.

Ким открыла было рот, но в дверь просунулась голова Брайанта.

– Кофе?

– Брайант, я бы с большим удовольствием выпила чашечку свежезаваренного чая.

– Командир, но вы никогда не пьете чай. – От удивления глаза Брайанта расширились.

– Вот вам и мой аргумент, – сказала Ким, поворачиваясь к Элисон. – То, что я постоянно пью кофе, вовсе не значит, что время от времени мне не захочется изменить этой привычке.

– Но в большинстве случаев вы все-таки пьете кофе – недаром привычку называют привычкой.

– Но всегда существуют исключения, которые подтверждают правила, – возразила Ким. – Каждое преступление, как и преступник, его совершивший, уникальны, так что их невозможно предсказать, основываясь на прошлом поведении других преступников.

– То есть вы не видите никакой пользы от поведенческого анализа?

– Я твердо верю, – Ким на мгновение задумалась, – что успешное расследование – это смесь наблюдательности, дедукции и знаний.

– А-а-а-а, подход Шерлока Холмса.

– Не совсем, потому что он вымышленная фигура. Но есть некоторые вещи, в которых я могу быть уверена. Ни один нарушитель закона не нарушает его без мотива. Разные преступники иногда демонстрируют схожее поведение по тысяче различных причин. Поведение человека есть уникальный продукт воздействия биологии и окружающей среды. И, по правде говоря, мне абсолютно все равно, есть ли у нашего похитителя фрейдистские мотивы в отношениях с матерью или он просто асоциальный отшельник, который в свободное время занимается вязанием, – потому что до того момента, как вы сообщите мне его адрес, все это не имеет никакого смысла.

К удивлению Ким, Элисон рассмеялась в голос:

– Вы бы хоть на мгновение прервались.

Что ж, возможно, она слегка перегнула палку. Ей вовсе не хотелось намекать этой женщине, что та занимается ерундой.

– Послушайте, любая помощь, которую вы сможете предложить, основываясь на поведенческих аспектах, будет принята с благодарностью.

– Конечно, инспектор.

– И, ради всего святого, приходите завтра одетой соответствующим образом, – добавила Ким, оглядывая женщину с ног до головы. – В этой одежде вы похожи на гробовщика.

Элисон внимательно посмотрела на Ким.

– А что не так с одеждой мужского кроя? Немного отдает поздними восьмидесятыми. Будучи женщиной, мне приходится серьезно воевать за свое место под солнцем. А в такой одежде меня гарантированно будут и уважать, и не пренебрегать мной.

Ким знала, что уважение команды не зависит от стиля одежды. Оно зависит от решений, которые вы принимаете.

– Можете быть уверены, док, что мои ребята не будут игнорировать вас только за то, что вы женщина. Мы поступим так только тогда, когда вы начнете нести абсолютную хрень.

Женщина окинула Ким ледяным взглядом.

– Шутка.

– Ах да, я поняла. Бирмингемский юмор.

– Нет, нет и нет. И никогда не говорите так, а то нарветесь на неприятности. Черная Страна – это совсем не Бирмингем. И вот это уже не шутка.

– Инспектор, я думаю…

Слова Элисон прервал короткий крик, раздавшийся в холле. Ким бросилась к двери, наступая на кучи бумаг, и выскочила в прихожую.

– Новое сообщение, – сказал Доусон, протягивая ей телефон Карен. Ким попросила родителей не читать поступающие сообщения, но телефон Элизабет как-то сам собой оказался в руках Стивена.

– Мистер Хансон, если вы будете так любезны… – произнесла Стоун, протягивая руку к телефону.

– Я зачитаю вслух, инспектор, – произнес мужчина, проводя пальцем по экрану.

– Мистер Хансон, прошу вас, отдайте мне… – Ким сделала шаг в его сторону.

Мужчина отступил на шаг.

– Это мой ребенок, а не ваш, – упрямо заявил он.

Когда Стивен открыл телефонный экран, обе матери, сидевшие на софе, прижались друг к другу. Они крепко держались за руки.

Вся команда Ким, включая Элисон, находилась сейчас в этом помещении. Ким не хотела, чтобы Стивен зачитывал послание до того, как ей станет известно его содержание, но она не могла насильно отобрать у него трубку. Он начал читать, и с каждой фразой его лицо становилось все бледнее и бледнее.

Насколько вы любите вашу дочь? Попробуйте измерить вашу любовь в фунтах. Здоровая конкуренция делает людей лучше. Родители, которые предложат большее вознаграждение, вновь увидят своего ребенка. Те, кто проиграет, – нет. Это правила, которые останутся неизменными. Я еще свяжусь с вами. И не делайте ошибок. Один ребенок умрет.

Комната заполнилась какофонией криков и тяжелых вздохов. Ким посмотрела на потерявших рассудок матерей и увидела, как они расцепили руки.

Глава 34

Ким повернулась к офицеру-психологу.

– Можно вас на пару слов, Хелен?

Стоун вышла из гостиной, пересекла холл и вышла на улицу. Футов тридцать она прошла по подъездной дороге. Разговор должен был быть совершенно конфиденциальным.

– Мэм? – спросила Хелен, догнав Ким.

– То же самое случилось и в прошлый раз, верно? – спросила та, поворачиваясь к ней. – Гребаный выкуп. А вы даже не удосужились упомянуть о нем? – Она сжала в карманах кулаки.

– Я не думала, что на этот раз произойдет то же самое. Не знала… Я просто…

Было видно, что женщина в отчаянии, но Ким это мало волновало.

– В документах об этом ничего не говорится. Текста третьего послания просто нет.

У Хелен был страдальческий вид.

– Послушайте, вам бы лучше начать говорить правду, а не то, видит бог, я…

– Текста там действительно нет, – согласилась наконец женщина.

– Почему же, черт побери? – Ким расслабила руки.

– Тогда о третьем послании знали всего несколько человек. И нас заставили поклясться, что мы сохраним его в тайне. Это здорово ударило бы по Службе, если б мир узнал о том, что нам было заранее известно, что вернется только один ребенок, а мы так ничего и не сделали, чтобы реально поймать негодяев. Но вернуться должен был только один, так что наше расследование ничего не меняло.

– А почему это так и не стало достоянием общественности?

– Не будьте ребенком, мэм. Разве вы никогда не принимали участия в расследованиях, разглашение информации о которых не отвечало бы интересам общества?

– Мы сейчас не говорим об интересах общества, – взорвалась Ким. – Мы говорим о вещах, непосредственно связанных с этим чертовым преступлением.

– И не забывайте, мэм, что глава той следственной бригады все еще является моим непосредственным начальником, – парировала Хелен.

– Боже, час от часу не легче… – Стоун запустила руку в гриву своих волос. – Я должна знать еще что-то?

Психолог покачала головой.

У Ким был выбор – или снять Хелен с расследования, или попытаться каким-то образом использовать ее.

– Мэм, мне действительно очень жаль. Надо было все вам рассказать. Право общественности на доступ к информации – штука достаточно неприятная, но это меня не извиняет. Мне надо было предупредить вас о том, что может случиться.

– Вот именно, черт побери. – Ким была вне себя.

Хелен убрала прядь волос за ухо; ее пальцы дрожали.

– Если я решу оставить вас, то должна быть уверена, что вы ничего от меня не скрываете. Ваша единственная цель – это помочь мне вернуть девочек домой.

– Мэм, уверяю вас, что я…

– Возвращайтесь в дом, Хелен. И… приготовьте чай.

Психолог кивнула и заторопилась к дому.

Ким погуляла еще несколько минут – не хотелось возвращаться в дом полной гнева. Ей придется, наверное, вырастить дополнительные пальцы, чтобы точно сосчитать, сколько ошибок было сделано при проведении предыдущего расследования. Но эти ошибки никак не влияли на судьбу Чарли и Эми, и это Ким нравилось меньше всего.

Завтра она сообщит Вуди об отсутствующих документах. Разбираться со всем этим – это как раз его уровень.

Ким волновало только благополучное возвращение девочек домой.

Глава 35

Она вернулась в штабную комнату. В ней царило мрачное настроение.

– Что ж, ребята, пора предупреждать близких. Сегодня работаем всю ночь.

– Уже сделано, командир, – откликнулся Брайант. Доусон и Стейси молча кивнули. Боже, как же они хорошо знают ее. Для нее самой первый день расследования уже здорово затянулся, но Ким не могла забыть, что наступала уже вторая ночь, которую девочки проведут не дома. Количество случившегося за это время создавало впечатление, что наступает далеко не вечер понедельника.

– Главная задача та же – выжать максимум из этих файлов. Они, конечно, неполные, но я могу сказать, что теперь становится все более вероятным, что мы имеем дело с теми же самыми подонками. Так что все, что мы сможем найти в документах, нам поможет. – Ким взглянула на часы – было почти девять часов вечера. – Элисон, вы можете идти, а утром мы расскажем вам все новости.

– У меня тоже есть глаза, инспектор. И я умею читать.

Ким не собиралась с ней спорить.

– Отлично. Спать будем по очереди по паре часов вот в этом кресле. Задача номер два – обеспечить бесперебойную работу кофемашины.

– Так точно, командир, – подал голос Брайант.

– Ладно, а я пойду пообщаюсь с родителями, – сказала Ким, вставая.

Карен сидела, уткнувшись лицом в грудь мужа. Роберт гладил ее по волосам.

Элизабет сидела на отдельном стуле, а Стивен пристроился на его подлокотнике. Женщина смотрела куда-то вдаль, а ярость его, казалось, можно было потрогать руками.

Когда Ким вошла, Хелен предпочла ретироваться на кухню. Пары никогда не выглядели такими далекими друг от друга, как сейчас, и Стоун с трудом удалось мысленно восстановить картину, на которой женщины держали друг друга за руки.

Она тоже села на отдельный стул и повернулась лицом к присутствующим.

– Послушайте, для меня произошедшее такой же шок, как и для вас, но…

– В прошлом году было точно так же? – прервал ее Стивен.

– Я не могу обсуждать подробности прошлого расследования с…

– Значит, да, – особенно принимая во внимание то, что вернулся только один ребенок.

– Мистер Хансон, нам надо обсудить…

– Нам нужен достойный специалист, который мог бы возглавить расследование. – Три пары глаз уставились на него. Он развел руками. – А что это вы все всполошились? Я говорю только то, что вы все сейчас думаете.

Карен открыла рот, но Роберт оказался быстрее. Он заговорил негромким, но твердым голосом:

– Стивен, не вздумай в будущем говорить от моего имени. Детектив-инспектор, я совсем так не думаю.

Карен кивнула в знак согласия.

– Пожалуйста, продолжайте, инспектор, – попросила Элизабет.

– Спасибо. Газетная вырезка оказалась штукой полезной, но я все еще не могу исключить того, что во всем этом принимает участие кто-то из ваших знакомых. Сосредоточьтесь, пожалуйста, и попытайтесь вспомнить, не забыли ли вы кого-то? Даже если вы считаете что-то неважным, поставьте меня в известность об этом.

Ким направилась было из комнаты, но на пороге остановилась и повернулась к ним лицом.

– Я вынуждена просить вас никак не отвечать на текстовые сообщения. Понимаю, что это будет нелегко, но такой альтернативы для вас просто не существует. Договорились?

Ответили ей не с таким энтузиазмом, как хотелось бы Стоун.

– Сегодня на ночь мы все остаемся на рабочем месте, но постараемся вести себя как можно тише, – обратилась она к Карен, после чего направилась в штабную комнату.

Наступало время ответных действий.

Глава 36

Во временной штабной комнате все еще висела тишина, вызванная кошмарным посланием. Но времени размышлять над ним у них не было. Ким надо было вернуть сотрудников к тому, что они делали ранее.

– Послушайте все – это не должно ввести нас в ступор. Может быть, для похитителей это какая-то извращенная игра, но для нас – нет. Ничего не изменилось, ребята. Мы хотим, чтобы обе девочки вернулись домой.

– И тем не менее это ужасно, босс, – выдохнула Стейси.

– Ведь само подобное предложение как бы гарантирует смерть второго ребенка. – У Брайанта было измученное лицо.

Ким кивнула. Сама мысль об этом была ужасна, но от этого никуда не денешься.

– Обратите внимания на эффект этого послания. Единство между родителями полностью разрушено. Теперь каждый за себя. Разделяй и властвуй. Уничтожена любая надежда, что они будут действовать как единая команда. Поставьте себя на их место. Неужели вы будете беспокоиться о чужом ребенке так же, как о своем собственном?

– У меня просто в голове не укладывается… – Слова Брайанта стихли в тот же самый момент, когда сержант понял различие между тем, что он будет делать, и тем, что ему хотелось бы сделать.

– Вероятно, родители все-таки выйдут на связь с похитителем, – негромко сказала Элисон.

Ким согласно кивнула. Ее интересовало только, какая пара сломается первой.

– Командир, мы должны иметь в виду, что девочки…

– Даже не думай, Брайант. Единственное, что я согласна иметь в виду, – это то, что девочки возвратятся домой. Живыми и здоровыми.

Для Ким это была единственная цель всего расследования.

Она достала свой мобильный телефон и набрала по очереди те три номера, которые уже использовал преступник. Теперь у него появится ее номер, но Ким это мало беспокоило.

– Что вы делаете? – спросил Брайант.

– Посылаю весточку нашему приятелю.

– А вы что, думаете, что он будет проверять одноразовые номера после того, как их использует?

– Обязательно, – подала голос Элисон. – Игра только началась. Он не может получить удовлетворения от прямого контакта, так что будет искать любые доступные ему признаки того, что на него обратили внимание. В отсутствие информации в массмедиа у него ограниченные возможности убедиться в своем величии.

– А может случиться так, что он сольет информацию в прессу? – Стейси повернулась к Элисон. – Если ему так хочется всеобщего восхищения, то это может быть лишь вопросом времени.

Подумав мгновение, Элисон отрицательно покачала головой.

– Не думаю. Самым главным для него является следовать плану. Нужда в восхищении появится потом. Ведь чем бы все это ни закончилось, в газетах информация все равно появится. И это будет настоящая бомба. Он уже проявил себя человеком терпеливым и умеющим держать себя в узде. Так что он подождет.

Пока Элисон говорила, Ким не поднимала глаз. Номера в телефоне она пометила как Т№ 1, Т№ 2 и Т№ 3.

В комнате повисла тишина. Единственным слышимым звуком был писк клавишей ее телефона всякий раз, когда она их нажимала. Наконец Ким нажала на кнопку «Отправить».

– И о чем вы его попросили, командир? – спросил Брайант, и три пары глаз уставились на нее.

– Попросила негодяя доказать мне, что девочки живы.

Глава 37

Чарли зубами осторожно обкусывала обруч для волос, который взяла у Эми. Повернув голову налево, она заметила, как пальцы подруги судорожно двигаются по ее руке.

– Прекрати чесаться, Эми, – прошептала она.

С того момента, как прошлой ночью с ними разговаривал этот мужчина, они объяснялись только шепотом. Чарли не знала почему, но ей казалось, что так будет правильно.

– Не могу, – выдохнула Эми, и ее пальцы переместились под коленку.

Чарли знала, что с этим ничего нельзя поделать, Эми всегда чесалась, когда нервничала. Впервые Чарли заметила это перед диктантом, когда им было по шесть лет.

– Я все еще не могу понять, что ты делаешь, – раздался шепот Эми рядом с ней.

Наконец белое пластиковое покрытие обруча отвалилось, и в руках у Чарли оказалась тонкая и острая металлическая полоска.

Она стремительно подползла к стене, отодвинув по дороге свой ранец, и стала тереть металлическим концом по кирпичу. Через несколько мгновений на нем появилась царапина.

– Последний раз, когда он приходил, он забрал с собой мусор, – Чарли обернулась к подружке. – Я хочу отмечать, сколько сэндвичей мы всего съели. Это поможет нам подсчитать, как долго мы здесь сидим.

Эми опять почесалась. На сей раз это заняло у нее много времени.

– Эми, мне надо, чтобы ты вспомнила, какие сэндвичи мы ели. У тебя отличная память, так что расскажи мне.

Начав вспоминать, та отвлеклась и стала загибать пальцы.

– С сыром, с ветчиной и опять с сыром… – на мгновение Эми замолчала. Чарли тоже запомнила их, хотя, по правде, все они были сухими и безвкусными. – А… самый первый был с яйцом. Помнишь запах? – Эми сморщила нос. Они ели их только потому, что умирали от голода. О сэндвиче с яйцом Чарли совсем забыла.

– Отлично, Эми. Значит, они кормили нас четыре раза. Будем считать, что по два раза в день. – Чарли продолжала царапать на стене. – Мне кажется, что сейчас вечер понедельника, потому что…

Услышав шаги на лестнице, Чарли остановилась, не договорив фразы. Со времени последнего черствого сэндвича прошло не так уж много времени. Мужчина спускается не для того, чтобы их накормить.

– Привет, мои красотулечки. Скучали по мне?

Чарли крепче прижала к себе Эми. Их руки и ноги переплелись – они попытались создать вокруг себя подобие защитного барьера.

– Все хорошо, Эми. Просто старайся не слушать его, – прошептала Чарли.

Она чувствовала, как дрожит ее собственный голос, и опять ощутила приступ тошноты.

– Сегодня я заставил одного придурка сосать мне член. Вы знаете, как это отвратительно, детки?

Чарли не знала, о чем он говорит, но по его тону поняла, что о чем-то противном. Она почувствовала, как рядом с ней дрожит Эми.

– А потом я набил ему морду. Рассказать почему? Потому что я начинаю терять терпение. Больше всего на свете мне хочется сделать больно именно вам.

Хныканье Эми донеслось до ушей Чарли, которые она тщетно пыталась заткнуть.

Чарли почувствовала, как кровь быстрее побежала по сосудам и застучала в висках.

Пока он говорил с ними, стоя по другую сторону двери, все было в порядке. Они в безопасности.

Но внезапно в скважине повернулся ключ.

Она услышала смех мужчины, дверь открылась, и он появился на пороге, улыбаясь и глядя на них сверху вниз, как настоящий великан.

Он осмотрел их обеих, и в глазах у него появился жестокий блеск. От его следующих слов у Чарли кровь застыла в жилах.

– Настало время снять одежду, детки.

Глава 38

Ким оттолкнула в сторону третью стопку документов. Все это были бесполезные листья, облетевшие с давно засохшего дерева, которые не открыли ей ничего нового.

Она изучила предлагавшуюся стратегию и расписание действий, а потом – планы расследования и его основные цели. Все это было важно, но составляло лишь небольшую часть любых поисков.

А вот ни про конкретные действия, ни про то, что было реально сделано следственной группой, в документах ничего не было. Ни данных о направлении поисков, ни детальных расшифровок допросов, ни журналов операций, ни логической связи между всеми этими вещами.

Было уже около двенадцати. За последний час ни она, ни ее сотрудники не обменялись ни единым словом. Все файлы, за исключением одного, были раскрыты и внимательно изучены. Нераскрытым оставался только файл по делу Дивэйна Райта.

Стоун оттолкнула кресло от стола, и три изможденных лица повернулись в ее сторону.

– О’кей. Брайант и Стейси отдыхают пару часов. Будем делать это по очереди.

Стейси кивнула и свернулась клубочком в большом мягком кресле, которое стояло в углу. Брайант подвинул к себе освободившийся стул и положил на него ноги. Он сложил руки на груди, и его голова склонилась набок. Часом раньше Элисон убедили вернуться в свой номер в гостинице.

Доусон с завистью посмотрел на отдыхающих, а потом кивнул в сторону двери.

– Командир, мне надо вдохнуть…

– Кев, мы не на уроке, и тебе ни к чему спрашивать разрешения.

Ким выпрямилась во весь рост и потянулась. Что-то в ее плечевых мышцах хрустнуло, и наступило приятное расслабление.

Если б дорога не была такой скользкой, она бы прыгнула в седло «Ниндзя» и прокатилась бы, чтобы прочистить мозги.

Такие ночные бдения в расследованиях, похожих на это, всегда были ее злейшими врагами. Обычно Ким имела дело с мертвецами, которым ничто не угрожало. Для них опасность уже миновала. А вот Чарли и Эми – Ким знала это твердо – были все еще живы. И от нее зависело, как долго они будут жить дальше.

После сегодняшнего текстового сообщения Ким могла только догадываться, какие приглушенные разговоры велись в спальнях на втором этаже.

Дверь стала потихоньку приоткрываться. Стоун ждала, что вот сейчас в нее войдет Доусон, но вместо него в щель просунулась голова Хелен.

– Хотела сказать вам, что я уезжаю.

Черт, Ким совсем о ней забыла.

– Хелен, вы совсем не должны…

Ее слова прервал негромкий, но четкий стук во входную дверь.

Стоун нахмурилась, а Хелен отступила в холл. Инспектор прошла за ней. Лукас стоял возле двери, ожидая распоряжений Ким.

Она кивнула и подошла ближе. Хелен отставала от нее на один шаг.

Когда дверь открылась, Стоун опустила глаза вниз, и ее взгляд остановился на полной женщине, одетой в длинное пальто, которое визуально уменьшало ее рост. Ее шея была замотана толстым шерстяным шарфом. Круглое морщинистое лицо выглядывало из-под теплой вязаной красной шляпы.

Эта женщина, должно быть, ошиблась дверью.

– Вы офицер полиции? – поинтересовалась женщина с подозрительным видом. А может быть, вид у нее был нормальным…

Ким едва заметно кивнула. Женщина протянула руку, как будто на улице не стояла полночь.

Ким не обратила на это внимания и сложила руки на груди.

– Меня зовут Элоиза Хантер. – Женщина убрала руку. – У меня есть для вас информация.

– Какая? – отрывисто спросила Стоун.

О расследовании не знала ни одна живая душа. Людей за пределами дома, которые о нем знали, Ким могла пересчитать по пальцам одной руки. И еще один палец остался бы свободным.

– Де… девочки… Похище…

– Послушайте, – Ким сделала шаг вперед. – Я не знаю, откуда у вас такая информация и кто, черт побери, вы сами…

– Я ее знаю, – раздался голос Хелен у Ким за спиной.

Ким посмотрела на офицера-психолога. На ее лице было написано отвращение, как будто она съела что-то несъедобное, но воспитание не позволяет ей выплюнуть съеденное.

– Вот уже месяц в Сивик-холле идет ее шоу. Она – медиум.

– Вы что, издеваетесь надо мной?

– В прошлом году она тоже приходила, – покачала головой Хелен. – Тогда ей удалось проникнуть в дом. Довела родителей до белого каления, рассказывая им всякую ерунду о…

– Вы должны меня выслушать, – сказала женщина, переводя взгляд с Ким на Хелен и обратно. – Я многое знаю. Девочки… девочки… Они живы, но находятся под землей. Они испуганы, и им холодно…

– Боже правый! – воскликнула Ким, качая головой. – Лучше расскажите же мне что-то, чего я еще не знаю. – Она ежеминутно испытывала на себе страх за этих детей.

– Есть секреты, есть ложь, есть мошенничество и есть номер двести семьдесят восемь. Запомните этот номер – двести семьдесят восемь. И он еще не закончил, – произнесла женщина в ажитации.

– Не закончил? – нахмурилась Ким.

– С прошлым. У него есть планы… они полны горечи и… злобы.

– Послушайте, Элоиза, – сказала Стоун, мягко поворачивая женщину в сторону дороги, – вам уже давно пора в постель.

Элоиза повернула голову, когда Хелен незаметно подтолкнула ее вперед. Она попыталась встретиться взглядом с Ким.

– Пожалуйста… вы должны выслушать…

– Ошибаетесь, я ничего вам не должна, – сказала инспектор и повернулась к ней спиной. Не хватало ей только всяких чудаков и психов.

– Он знает, Ким… Он знает, что ты не могла его спасти.

Стоун резко обернулась и возвратилась к женщине.

– Что вы сказали? Кто и что знает?

– Он знает, что ты пыталась, – Элоиза быстро заморгала глазами, – и он так тебя любил…

– Хелен, уберите ее с глаз моих, – взвизгнула Ким.

– Присмотритесь внимательнее, инспектор. Кто-то…

– Заканчивайте, Элоиза, вам действительно пора в постель. – Голос Хелен звучал успокаивающе, она взяла женщину за руку.

Ким уже отвернулась от нее, но все равно слышала у себя за спиной голос, который нес что-то про райские врата, но желания выслушивать эту женщину у нее больше не было.

Она вернулась в дом и закрыла за собой дверь.

– Кто это был, черт побери? – прорычал Стивен с середины лестницы.

Просто великолепно. Еще один нежеланный собеседник.

– Никого достойного вашего внимания, – ответила Ким, отходя от двери.

– Но она сказала, что у нее есть информация, – сказал Хансон, стараясь заглянуть Ким за спину. Но входная дверь была закрыта, и Лукас встал прямо перед ней. Путь Стивену был надежно закрыт.

– Прошу вас, возвращайтесь в постель, мистер Хансон.

– И что мне там делать? – вырвалось у мужчины. – Не думаете же вы, что кто-то на втором этаже сейчас спит?

Стивен заговорил громче, и Ким решила, что даже те, кому удалось забыться сном, теперь наверняка проснулись.

– Мистер Хансон, – Ким говорила почти шепотом в надежде, что мужчина тоже заговорит тише, – прошу вас вернуться в спальню и предоставить мне вести расследование.

Холодными и неподвижными глазами Хансон проследил, как Хелен вернулась в дом.

– Вернусь, если только вы его действительно ведете, инспектор.

Ким глубоко вздохнула и направилась на кухню, пытаясь ответить на вопрос, как, черт возьми, эта женщина могла узнать… Утром она сообщит Вуди, что где-то в их хозяйстве утечка информации.

– Простите за недосмотр, Хелен. Я была уверена, что вы отправились домой, – сказала Стоун, наполняя чайник. Для кофе сейчас было не время.

Психолог уселась за стол и потерла руки.

– Прибиралась после того, как уговорила их улечься. Потом немного подремлю на софе.

Ким достала из шкафа еще одну кружку.

– Молоко или сахар?

– И то и другое, – ответила Хелен.

– Как они восприняли последнее послание? – поинтересовалась инспектор.

Для того чтобы существовать в атмосфере такого отчаяния и страха и не поддаться им, надо обладать особым складом характера. Офицер-психолог должен обеспечить семьям пострадавших поддержку, попытаться воодушевить их и обеспечить стабильность в отношениях. При этом он должен избегать эмоциональной вовлеченности и сохранять трезвость ума для того, чтобы замечать все, что может помочь следствию.

– После послания пары практически не разговаривали друг с другом. Был какой-то странный разговор о чашке чая, но в целом они больше напоминали две команды бойцов, которых развели по разным углам ринга.

– А эта больная? – спросила Ким.

– Я знаю, что где-то в файлах о ней упоминается. Сама писала рапорт. То есть я хочу сказать, что это была короткая записка, но, может быть, мне стоило…

Ким подняла руку. Она поняла, что не может винить во всем, что было сделано не так в прошлом расследовании, только Хелен. У женщины была своя, достаточно специфическая роль, которая не предусматривала ответственности за проводимое расследование и подготовку документов.

– Думаю, я тоже не стала бы упоминать о посещении этой ненормальной, – сказала Ким, давая женщине вздохнуть свободнее. Мало кто из офицеров полиции обратил бы внимание на бормотание сумасшедшей. – А в прошлый раз ее кто-нибудь выслушал?

– Да нет. Она ведь не говорила ничего конкретного, но при этом умудрилась довести родителей до белого каления. Постоянно хватала за руку миссис Коттон и повторяла, что ей очень жаль.

– Это вы о матери того ребенка, который не вернулся? – нахмурилась Ким.

– Это было совершенно ужасно. – Хелен кивнула и пожала плечами.

– А вы сами не верите в сверхъестественное?

– Я не люблю людей, которые зарабатывают на горе других. А ее шоу почти полностью посвящено умершим родственникам.

– Стало быть, она медиум?

– Скорее какой-то вариант ясновидящей. – Хелен улыбнулась. – А вот возвращаясь к вашему вопросу о сверхъестественном – нет, я не верю. Меня ведь вырастила бабушка, которая была одной из забастовщиц в тысяча девятьсот десятом году.

– Да неужели? – удивилась Ким.

Всем было хорошо известно, что в то время в Крэдли-Хит работали женщины, изготовлявшие цепи и относящиеся к беднейшим жителям страны. Они зарабатывали в час меньше, чем стоила буханка хлеба. В августе 1910 года группа этих женщин совершила неслыханное – они забастовали. Их действия привлекли к городу международное внимание. Десятинедельная забастовка закончилась договором о первой в истории Англии минимальной оплате труда.

– Сложно пройти через такое и продолжать верить во что-то, чего не видел собственными глазами. Моя бабушка не была в этом смысле какой-то особенной. Она придерживалась философии «Розги пожалеешь – ребенка спасешь»[39].

Хелен больше не улыбалась.

– А вас воспитывали как верующего человека? – поинтересовалась она.

Ким покачала головой. Ее вообще никак не воспитывали.

– А ваши родители?

– Они умерли, – солгала Стоун. Насколько она знала, ее папаша, кем бы он ни был, вполне мог уже умереть, а вот ее мамаша, к сожалению, была жива. Она все еще пребывала в Грантли, специальной клинике для душевнобольных преступников.

Ким сделала глоток из своей кружки, готовая перенести беседу со своей собственной персоны на то, что происходило сейчас.

– У вас есть дети? – спросила она у Хелен.

Та с сожалением покачала головой.

– Кажется, мне всегда хотелось их иметь. Но до этого так и не дошло. Я обожала свою работу и достигла в ней очень многого. Всегда выбирала продвижение по службе. У меня ведь звание старшего инспектора[40]. А вы не знали?

Ким постаралась скрыть свое удивление.

– Когда четыре года назад началась большая перестройка Службы, мне предложили выбор. – Хелен экспрессивно развела руками. – А мне надо было выплачивать деньги за дом, оплачивать счета, и не было ни одной души на свете, которая была готова разделить со мной все это. Так что выбора практически не было. Я прошла переподготовку, которая включала в себя консультирование по вопросам семейных отношений и психологию. Ведь если я собиралась помогать людям, мне необходимо было понять их чувства и, что важнее, их возможные действия. – Хелен виновато улыбнулась. – Прошу прощения, но что-то я все о себе да о себе…

– Прошу вас, продолжайте, – сказала Ким. Эта женщина, которая проводила все свое время в попытках помочь чужим людям в их страданиях, оказалась совсем одинокой.

– А годы идут, и ты их не замечаешь. Для мужчин все это намного проще. Ведь семья никак не влияет на развитие их карьеры. А у нас, женщин, все наоборот, сколько бы Служба ни говорила о равенстве полов. Да еще эти декретные отпуска… Вот так и не оказалось ни одной живой души, ради которой я должна была сделать свой выбор, – Хелен пожала плечами. – Никого, кто действительно заслуживал бы такой жертвы. А теперь…

– И вы обо всем этом жалеете? – задала Ким еще один вопрос.

Подумав минуту, Хелен покачала головой.

– Нет, это был мой выбор, и я готова за него ответить. – Она опять улыбнулась. – Меня комиссовали в соответствии со статьей А19.

Ким знала об этой спорной статье, которая позволяла Службе отправлять в вынужденную отставку старших офицеров, прослуживших тридцать и более лет. Эта статья была разработана в суровые годы всех и всяческих ограничений и с 2010 года применялась «в интересах повышения эффективности Службы». После таких сроков службы многие офицеры сами с готовностью уходили в отставку в возрасте пятидесяти пяти лет. Но другие сопротивлялись.

– А вы подавали на апелляцию? – поинтересовалась Стоун.

– Безуспешно, – пожала плечами Хелен и осушила кружку. – И на этой ноте я вас покину и ненадолго прилягу.

Ким еще раз поблагодарила женщину, прежде чем заполнить фильтр новой порцией кофе. Она чувствовала, что не сможет заснуть.

Глава 39

Ким вернулась в штабную комнату и прикрыла за собой дверь. Веки Стейси слегка подрагивали, а негромкое похрапывание, раздававшееся из угла Брайанта, говорило о том, что он тоже спит.

Доусон потер глаза и перевернул страницу. Ким смотрела на него несколько минут, а потом приняла решение.

– Кев, отложи-ка ты этот файл на минутку, – сказала она, приблизившись.

На лице мужчины появилось покорное выражение. Видимо, он слишком устал, чтобы думать о том, что он еще успел натворить.

Ким положила на стол между ними папку.

– Расслабься, Кев. Я просто хочу обсудить с тобой кое-что.

Доусон заметно выдохнул и посмотрел на папку.

– Речь идет о деле Дивэйна Райта, – пояснила Ким.

Глаза мужчины слегка сощурились, и в уголках глаз появились едва заметные морщинки.

– А я думал, что мы…

– Я тоже так думала, но получается, что я кое в чем ошибалась.

Кевин подался вперед. Ему не надо было напоминать об этом деле, ведь оно было закрыто всего несколько дней назад.

Это не первая связанная с бандами смерть, с которой им пришлось столкнуться, и далеко не последняя. Вместе с Лондоном, Манчестером и Ливерпулем Бирмингем входил в четверку городов, в которых банды представляли наиболее серьезную проблему. В некоторых районах Лондона и Манчестера отношения между бандами уже стали превращаться в подобие отношений между «Калеками»[41] и «Кровниками»[42] в США.

Самыми известными бандами были «Бруммагемские[43] парни», «Парни из бургер-бара» и «Джонсоны». В одном из недавних документальных телефильмов было показано примирение между «Парнями из бургер-бара» и «Джонсонами», состоявшееся после жестокой уличной войны между ними. С тех пор в определенных районах уровень преступлений против личности действительно значительно понизился.

«Бандюги из Холлитри» формировались не по расовому, а по территориальному принципу. Они не дотягивали до уровня «Бруммагемских парней», «Джонсонов» и «Парней из бургер-бара», но контролировали проституцию и наркотики на большой территории, на которой жили приблизительно четыре тысячи жителей.

– А вы все не можете забыть этого парнишку, да? – спросил Доусон.

Когда Ким оставила Райта в постели, было позднее утро, а ко времени ланча он был уже мертв. Лирона, главаря банды, арестовали через два часа, сразу же после того, как разглядели, как он надевает маску в машине, на записях с больничных камер наблюдения. Банда просто не рассчитала, что одна из камер может смотреть прямо на автостоянку.

Ким согласно кивнула.

– Открой файл и прочитай два первых отчета.

Доусон вытащил документы и стал читать. Первой шла запись показаний Конроя Бланта, издателя «Дадли стар», которые он дал под присягой. В них Блант подтверждал время, когда статья Трейси Фрост была зарегистрирована и одобрена редакцией, после чего направлена в печать. Второй документ был справкой о смерти Дивэйна Райта. Доусон прочитал оба и посмотрел на Ким. Постепенно в его глазах появилось понимание.

– Так это была не она? Не Трейси Фрост? Ведь он был уже мертв к тому времени, когда газеты появились в киосках.

– Обрати внимание – в статье она только сообщает о том, что он еще жив, а банда об этом уже давно знает, – заметила Ким.

Имея трех сестер и не имея матери, Дивэйн пал жертвой техники обольщения, которая часто использовалась бандой из Холлитри. Бандиты регулярно устраивали вечеринки, на которые приглашались все окрестные дети в возрасте 12–13 лет. На этих сборищах им обещали деньги, секс и жизнь, полную опасностей и приключений. То есть все, о чем может мечтать подросток.

Если вечеринки не давали результата, то были и другие способы. Одним из самых популярных было убедить ребят, что они вступают в клуб, или группу друзей, созданный для защиты их собственных интересов. Бандиты находили неблагополучных подростков и прямо заявляли тем, что их никто, кроме них, не любит.

Других детей ловили на обязательствах. Банда оказывала им услугу – платила по счету или избивала кого-то по их указанию, – а после этого требовала от них оплаты долга и лояльности.

А еще бандиты не чурались таких прямых способов, как избиения и угрозы членам семьи.

Попасть в банду было легко, выбраться из нее – гораздо труднее.

– Черт побери, – произнес Доусон, засовывая руки в копну волос.

– Итак, Кев, ты догадываешься, что все это может значить?

– Только то, что информатор банды ходит где-то среди нас… Боже, командир, мы просто обязаны выяснить, кто это. Ведь паренек умер.

Ким улыбнулась. Именно такой реакции она ждала от молодого сержанта.

– Так займись этим, Кев. Выясни, кто это.

– Шутите? – фыркнул сержант. – Вы что, хотите поручить это дело мне?

– Возьми папку, – кивнула Стоун. – Ты много ездишь по городу – вот и попытайся выяснить что можно. Я не буду вмешиваться, просто держи меня в курсе.

– Я не подведу вас, командир, – пообещал Кев, выпрямившись.

– В холле должна освободиться софа. Отдохни немного. – Ким указала головой на дверь.

Доусон сделал, как ему велели, но захватил с собой папку.

Ким перевела взгляд на фото Чарли и Эми. Видимо, от усталости глаза стали подводить ее, потому что на фотографии поверх лиц девочек появились два новых лица. Лица мальчика и девочки, которые были гораздо младше Чарли и Эми.

Все стало расплываться у нее перед глазами, и Ким попыталась сморгнуть эти образы.

Она обязана вернуть девочек домой. И ту и другую.

Глава 40

– Ребята, я знаю, что это был не самый комфортный отдых в вашей жизни, но нам надо подбить бабки до того, как появится Элисон со своим ви́дением происходящего. Я начну первой, – сказала Ким, обводя взглядом комнату.

Все привели себя в порядок – сна не было ни в одном глазу. Или почти ни в одном. Начинался второй полный день поисков, и всем требовался приток свежей энергии.

– Вчера у нас здесь была посетительница по имени Элоиза Хантер. Утверждает, что она то ли медиум, то ли ясновидящая, или что-то еще в этом роде. И потому, что она появилась ночью, я хочу, Стейс, чтобы ты ее проверила.

– Хорошо пообщались? – встрял Брайант.

– Не совсем, – ответила Ким.

– Если б она действительно была той, за кого себя выдает, то могла бы это предвидеть, – проворчал сержант.

– Что у тебя, Стейс? – Ким не стала обращать внимания на Брайанта.

– В предыстории семей нет ничего интересного, босс. Пару лет Карен была вне зоны видимости, но в полиции на нее ничего нет. Все еще тружусь над финансовым положением Хансонов, но оно охраняется лучше, чем бумажник Кева.

– Продолжай в том же духе, – распорядилась Ким. – Что-то еще?

– От телефонных компаний пока ничего, но мне удалось выяснить адрес семьи той девочки, которая не вернулась. Найти адрес другой семьи оказалось сложнее.

– Возможно, переехали или поменяли фамилию, но не бросай этого направления. Кев, с тобой мы уже все обсудили…

– Так точно, командир, – ответил тот.

– Простите, мэм… – На пороге стояла Хелен. – К вам некто Мэтт Уорд. Говорит, что вы его ждете.

– Впустите его, Хелен. Благодарю вас.

Ким подождала, пока дверь не закрылась.

– Просто изумительно. Появился второй эксперт нам в помощь, – здесь она взглянула на Элисон. – Не в обиду вам будет сказано.

Теперь в доме находились четыре родителя, четыре детектива, два эксперта, один охранник у дверей и офицер-психолог. Ким была рада, что дом такой большой и расположен так далеко от соседей. Деятельность, напоминающую час пик на станции «Нью-стрит», было бы трудно скрыть в таунхаусе с тремя спальнями.

Мужчина, появившийся в дверях, оказался суровым и неулыбчивым.

На нем были надеты прямые черные брюки и голубая рубашка. Когда он размотал серый шарф, защищавший его шею, Ким заметила, что верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Тяжелое черное пальто мужчина успел снять заранее.

Ким решила, что ему лет тридцать, хотя морщины на лбу добавляли ему лишних лет десять.

Жестом пригласив посетителя войти, Ким встала и представила ему себя и своих сотрудников.

– А это наш консультант-бихевиорист Элисон Лоу.

Войдя в комнату, Мэтт сделал общий поклон. Стоун села и указала ему на место напротив себя.

Он прошел по грудам бумаг, покрывавших пол, двигаясь с грацией атлета на отдыхе. У него были черные волосы, но на висках уже виднелись серебряные нити. На открытых участках кожи лежал золотисто-коричневый загар.

– Мэтт Уорд, дипломированный переговорщик, – прибыл после перелета, длившегося четырнадцать часов. Так что у нас здесь?

Ким приподняла бровь, удивившись его грубости. Она уже открыла рот, не зная, правда, что произнесет, но ее опередила Стейси:

– Хотите кофе, Мэтт?

Когда мужчина посмотрел на Стейси, выражение его лица изменилось. Улыбкой это Ким не назвала бы, но хмуриться он стал немного меньше.

– За неимением двойного виски согласен ограничиться кофе.

Брайант закашлялся, а Мэтт снова повернулся к Ким. Она всегда выступала за прямоту, но в данном случае бросалось в глаза именно отсутствие воспитания.

Стоун коротко доложила переговорщику все факты и закончила рассказ получением третьего текстового послания и своим требованием доказать, что девочки живы.

Мэтт встал, чтобы прочитать распечатку третьего послания, которая располагалась под первыми двумя, написанными на доске.

– М-да-а-а-а, – сказал он, возвращаясь на место.

На фото девочек эксперт не взглянул ни разу.

– Вам приходилось сталкиваться с чем-то подобным? – поинтересовалась Ким.

Мужчина покачал головой.

– Когда у меня появится что сказать, я это обязательно сделаю. А пока я попрошу вас больше не контактировать с похитителями. Теперь это моя забота.

Ким хотела было поспорить с ним, но промолчала. Ни один спор не вернет назад девочек.

Старый афоризм насчет того, что у человека есть всего один раз, чтобы произвести первое впечатление, никогда не казался Ким таким точным. Было очевидно, что мужчина груб, заносчив и малоприятен в общении. Стоун сильно сомневалась, что это ее первое впечатление когда-нибудь изменится.

– О’кей, Элисон, вам слово, – сказала инспектор, глядя через стол.

Бихевиорист встала и переложила флипчарт с бумагой поудобнее. Ким украдкой взглянула на вновь прибывшего, который смотрел куда-то вдаль, поверх ее головы. Надо не забыть позвонить Вуди и поблагодарить его за этот ледяной и бездушный подарок.

– Как будто смотришь на себя в зеркале, да? – прошептал Брайант, наклонившись поближе.

– Брайант, лучше прикрой свой рот, пока я…

– Ты не можешь меня ударить, – парировал мужчина. – Вокруг масса свидетелей. – Он ухмыльнулся и отодвинулся от нее подальше.

За подобные высказывания Стоун была готова убить его и отсидеть срок в тюрьме.

Глава 41

Элисон встала рядом с флипчартом и взяла в руку маркер.

– Внимание, господа, – произнесла она своим хорошо поставленным голосом, который больше подходил для аудитории или классной комнаты. Ким оглянулась. Нет, сидели они все-таки в столовой. – Итак, начнем с базовой информации. Я не собираюсь называть вам цвет волос преступников или размер их обуви, хотя знаю, что среди нас находятся скептики. И все-таки поведение людей в прошлом – это лучший показатель того, что от них можно ждать в будущем.

Ким готова была поклясться, что Элисон смотрела прямо на нее, когда произносила слово «скептики».

– Итак, выяснив характерные особенности человека, мы можем отнести его к тому или иному типу, который, в свою очередь, обладает набором определенных качеств. Я предлагаю назвать нашего «писателя» объектом номер один и начну прямо с него.

– Минуточку, – прервала ее Ким, заглядывая в свои записи. – А нельзя ли начать с Инги? Она ведь единственный известный нам участник похищения, и разбор ее поведения может оказаться полезным.

Ким заметила, как в глазах Элисон мелькнуло легкое недовольство. Но Инга действительно была единственной установленной исполнительницей.

Элисон на мгновение задумалась, а потом заговорила, постукивая маркером по ладони. Было очевидно, что она размышляет вслух.

– Няни, работающие с детьми, особенно с одним ребенком, обычно вступают с ним в суррогатные взаимоотношения, напоминающие отношения «мать – дитя». Они являются свидетельницами множества событий, которые впервые случаются в жизни ребенка, если можно так сказать. Это приводит к возникновению псевдоматеринских отношений с их стороны. Хансоны Ингу не увольняли – она сама ушла от них всего пару месяцев назад, из чего мы можем заключить, что она хорошо обращалась с Эми и хорошо за ней присматривала. По-видимому, один из похитителей заставил ее совершить нечто, что противоречило ее убеждениям.

– Деньги? – спросил Доусон.

– Маловероятно, что ее можно мотивировать деньгами, – покачала головой Элисон. – Существует масса способов заработать деньги, не рискуя жизнью ребенка.

– Любовь? – подала голос Ким.

– Вот это уже ближе, – кивнула Элисон. – С любовью бороться трудно, и за деньги ее не купишь…

– Но другой тип любви может стать козырем в борьбе с ней? – уточнила Ким.

– Именно так, – согласилась Элисон. – Есть вероятность, что Ингу соблазнил один из похитителей, окружил ее любовью и вниманием и заставил почувствовать себя единственной и неповторимой. А с таким типом любви бороться трудно. Эми ведь всегда оставалась чужим ребенком, а это уже более далекие отношения.

Ким сделала пометку в блокноте. Теория о том, что любовь можно победить любовью, была ей понятна, но она не была уверена, что кто-то из похитителей обладает необходимыми для этого душевными качествами.

– Продолжайте, Элисон, – велела Стоун. Смешно, но некоторые мысли бихевиористки заставили ее задуматься.

Элисон перевернула первую страницу флипчарта. На следующей был написан заголовок: «Объект № 1», под которым в столбик шел текст, разбитый на пункты.

С помощью маркера Элисон стала по очереди указывать на них.

– Очевидно, что мы имеем дело с двумя похитителями. Объект номер один, «писатель», уже продемонстрировал нам свой интеллект. Скорее всего, он человек хладнокровный и дотошный. То, как методично он следует своему плану, доказывает, что он полностью контролирует свои действия. Его текстовые сообщения приходят точно в начале часа, как будто так заранее спланировано. У него в руках две девочки, а он умудряется сохранять присутствие духа и следовать заранее намеченной стратегии. Другие бы на его месте вполне могли заторопиться. «Писатель» к таковым не относится. Отправка его сообщений спланирована таким образом, чтобы добиться максимального эффекта. Он достаточно хорошо образован и не скрывает этого. Даже в текстовых сообщениях его грамматика и пунктуация безупречны. Объект номер один наслаждается этой игрой. Когда он посылает свои послания, перед глазами у него стоит момент их получения. Больше всего ему нравится возбуждение, которое дает ему контроль над ситуацией. А вот гибкости ему не хватает, так что в стрессовых ситуациях его поведение может стать непредсказуемым.

– А как он должен был среагировать на то, что Инга не выполнила план? – поинтересовалась Ким.

Элисон нахмурилась из-за того, что ее прервали, но инспектор выдержала ее взгляд.

– Первым его желанием должно было быть, чтобы ее убили, заставили замолчать, навсегда убрали с его глаз, чтобы она больше не напоминала ему о неудаче. Но сам делать он этого не будет.

Ким кивнула в знак того, что поняла, и одновременно разрешая Элисон продолжать.

– Если его личность известна полиции, то скорее всего за финансовые грехи: растраты или должностные кражи. Это должны быть преступления, достойные его интеллекта и имеющие только одну цель – денежное вознаграждение. Это человек, изначально не склонный к насильственным действиям, и здесь я перехожу к объекту номер два.

– Подождите-ка, – остановила ее Ким. – Почему он не склонен к насильственным действиям? Вы же сами сказали, что его поведение будет трудно предсказать, если он будет вынужден поменять свои планы?

Прежде чем ответить, Элисон глубоко вздохнула.

– Я сказала «изначально», а это значит, что для него насилие не относится к действиям первого выбора.

– Но он способен на него? – настаивала Ким. – Поймите, я не хочу, чтобы у сидящих здесь сложилось ложное мнение о наших противниках.

Элисон не стала оглядывать сидевших в комнате, она смотрела только на Ким.

– Ладно, скажу по-другому: шансы, что объект номер один перейдет к насильственным действиям, гораздо ниже, чем в случае с объектом номер два.

Ким удовлетворенно кивнула.

Элисон перевернула лист на флипчарте.

– Из той крайне ограниченной информации, которую мы имеем о его сообщнике, можно заключить, что он – полная противоположность своему подельнику. Повреждения и раны на голове Брэдли Эванса и фото ущерба, нанесенного квартире Инги, говорят о том, что здесь мы имеем дело с человеком, которому нравится безнаказанная жестокость. Если в случае с Брэдли Эвансом речь шла только о его смерти…

– С Брэдом, – прервала женщину Ким. – Прошу вас, зовите его Брэд. Так было написано на его именной бирке, а это значит, что он предпочитал это имя.

– Хорошо. Так вот, если б речь шла только о смерти Брэда, то этого можно было достичь гораздо проще и быстрее, чем колотить головой жертвы по асфальту, как футбольным мячом. Но это доставило удовольствие нашему похитителю. Такой способ значительно рискованнее, но в то же время повышает уровень самоудовлетворенности. Шума это должно было произвести гораздо больше, чем требовалось. Брэд Эванс мог…

– Переходите к следующему пункту, прошу вас… – резко произнесла Ким.

Она чувствовала, что Брайант не сводит с нее глаз. Ни один из них не хотел вновь увидеть перед глазами этот ужас.

– В полном разрушении квартиры Инги тоже не было никакого смысла. Он ломал мебель и совершенно не боялся, что кто-то услышит шум. Он был уверен, что никто не сможет остановить его; и в этом, наверное, заключается главный побудительный мотив всей его жизни – в безнаказанности. На данном этапе я не могу сказать, в чем причина его ярости, но явно не в том, что Инга отступила от плана.

– Каковы шансы договориться с объектом номер один? – спросила Ким.

– Переговоры с ним – вещь в высшей степени амбициозная. Маловероятно, что он согласится говорить по телефону, а любое текстовое сообщение придется строить таким образом, чтобы не нарушить его уверенности в том, что он полностью контролирует ситуацию, иначе…

– Благодарю вас за эти рекомендации. Я постараюсь не забыть ваши наблюдения.

Мэтт произнес эту искусно составленную фразу с легким поклоном истинного профессионала, но у Ким создалось впечатление, что поступать он будет так, как сочтет нужным сам, не обращая внимания на советы Элисон.

Инспектор заглянула в свои собственные записи. Кажется, ничего не забыли.

– Тут есть еще один момент, – сказала она, вставая.

Элисон смотрела на нее с улыбкой мученицы.

– Где у нас клей? – продолжила Ким.

– Простите, инспектор?

– Клей, командир? – уточнил Брайант у нее за спиной.

Ким подошла к флипчарту, оторвала страницу № 1 и приложила ее к странице № 2. Мэтт с интересом наблюдал за ней.

– Здесь у нас идет речь о двух совершенно противоположных личностях. И кто же здесь главный? В любой группе, какой бы маленькой она ни была, должен быть лидер. Альфа-самец. Не уверена, что кто-то из этих двоих может быть таким самцом. У них слишком разные типы личности. Склонный к насилию и старающийся держаться от него подальше. Педант и склонный к риску изувер… Представьте себе детские качели. На каждом конце расположены сиденья, а посередине стоит ограничитель. Он не позволяет сиденьям подниматься слишком высоко или опускаться чересчур низко. Мне кажется, что эти двое не могут существовать без третьей, доминирующей личности, имеющей всю полноту власти.

– А мне кажется, что совершенно очевидно, что «писатель» здесь главный, – покачала головой Элисон, – второй же – просто наемный исполнитель. Вполне очевидная иерархия. – Она пожала плечами и осмотрела комнату.

– Только объект номер два – совсем не тупой бык, – заметила Ким. – Он смог найти Брэда Эванса, человека, которого никогда не встречал, и убить его так, что никто этого не заметил. Да, он склонен к насилию и практически непредсказуем, но у него есть мозги, и его не так просто контролировать.

Тут она открыла следующий лист на флипчарте. Он был девственно-чист. Стоун постучала по нему пальцем.

– Мне кажется, что этот лист нам тоже понадобится. Озаглавьте его «Объект номер три».

Глава 42

Элизабет затянула волосы в конский хвост. В душ она только зашла – и сразу же вышла.

Все эти действия могли отвлечь ее от главного не больше чем на пару минут. Она просто мечтала о глубоком сне, в котором хоть ненадолго избавится от навязчивых мыслей и образов.

Даже до прошлого вечера жить в чужом доме было неудобно, а после последнего сообщения это стало просто невыносимо.

С того самого момента, как они получили последнее текстовое сообщение, она пытается переговорить со Стивеном. Им просто необходимо обсудить ситуацию. Надо выработать план.

Вчера она бродила по дому до полуночи, пытаясь выловить его, но ему загадочным образом удавалось избегать ее в этом громадном доме.

У Элизабет было ощущение, что вся ее семья вдруг исчезла. Красавица-дочка находится черт знает в каком ужасном месте. Сына с ней тоже нет, а вот теперь и собственный муж избегает ее. А находится она в доме своей лучшей подруги, с которой теперь вынуждена бороться за жизнь своего ребенка.

Иногда на Элизабет нападали приступы бесконтрольного смеха. Ситуация была настолько нелепая, что на короткие мгновения ей удавалось убедить себя, что все это не более чем кошмарный сон и скоро она проснется у себя дома со своей дочерью, своим сыном и своей ничем не омраченной жизнью.

А потом приходило осознание того, что это вовсе не сон. Это ее теперешняя жизнь, а вот прошлую она вспоминала уже с трудом.

Элизабет спустилась по лестнице и остановилась, как и всегда, у двери столовой. Ей еще ни разу не довелось услышать что-то интересное, но она не прекращала попыток.

Звук убираемых тарелок сообщил ей о том, что Карен находится на кухне. Еще вчера ужас происходившего, казалось, навсегда связал их – то, что они испытывали, могла понять только мать. Они искали друг в друге поддержку и понимание – а сейчас просто не могли видеть друг друга.

Элизабет уже не знала, как говорить со своей подругой. Они оказались противницами в извращенной и жестокой игре.

Сейчас больше, чем когда-либо, ей необходимо присутствие мужа. Элизабет глубоко вздохнула, прежде чем переступить порог кухни. Карен стояла возле раковины.

– Ты не видела?..

Телефон Карен издал короткий звук. Обе женщины уставились на него. Элизабет захотелось броситься вперед и схватить трубку обеими руками.

Карен подняла экран к глазам, и Элизабет замерла, видя, как она читает текстовое сообщение.

Карен нахмурилась и прочитала его еще раз – уже вслух:

Ищите дары, которые я вам послал.

Старайтесь и думайте о своем ребенке.

– Это что еще за ё… – Карен посмотрела на Элизабет в ожидании ответа. Она не закончила фразу, как будто внезапно поняла, с кем разговаривает.

Не выпуская трубку из рук, Карен бросилась из комнаты, а Элизабет так и осталась стоять, с головой, идущей кругом от бесчисленных вопросов.

Что, черт побери, значит это гребаное послание?

Она достала свой собственный мобильник. На экране не было никакого значка, говорившего о том, что ей тоже пришло письмо.

Почему текст послали только Карен?

И где, черт возьми, скрывается ее муж?

Глава 43

– В доме что-то есть, – сказала Ким, вежливо выпроводив Карен из столовой. – Объект номер один всегда тщательно выбирает слова. Он пишет «я послал», а это значит, что где-то здесь находится что-то.

Карен забрала телефон с собой, но слова, прочитанные Ким, отпечатались у нее в мозгу.

Инспектор стояла во главе стола.

– Это «что-то» скорее всего находится снаружи. Никто из похитителей ни под каким видом не мог ничего пронести в дом. – Ким осмотрела находившихся в комнате сотрудников. – Брайант, Кев, Стейси – за мной. Элисон, помогите Хелен удержать родителей в доме. – Тут ее взгляд упал на новичка. – А вы, мистер Уорд, остаетесь здесь за старшего. Проследите, чтобы никто не входил в эту комнату.

Уорд кивком дал понять, что понял ее, и Ким вышла из комнаты, повернула направо и направилась к заднему входу, через который вышла в сад.

Дымка, стоявшая на дворе с утра, превратилась в нудный мелкий дождик, который быстро промочил их одежду.

Им необходимо было обыскать территорию, по площади сравнимую с футбольным полем. Если разделить ее на четыре части, то поиски будут более эффективными.

Травяная лужайка была разделена на две равные части проходившей по ней коричневой тропинкой, покрытой содранной с деревьев корой. На одной ее стороне расположились качели и песочница, на другой – подстриженный газон.

По всему периметру участка росли старые сучковатые дубы. Прямо перед ними располагался ряд контейнеров, предназначенных для садового инвентаря. Справа находились детский домик для игр и декоративная альпийская горка.

Территория вокруг самого дома была засыпана гравием, на котором то тут, то там тоже виднелись контейнеры для мусора и для хранения каких-то вещей.

Ким стерла пленку дождя с лица.

– Стейси – твоя левая сторона дома. Кев – берешь на себя правую. Брайант – правая часть сада, а мне остается левая.

И они все разошлись по указанным направлениям, внимательно оглядывая по пути землю. Ким не обнаружила ничего интересного и стала заглядывать в контейнеры, в то время как дождь становился все сильнее.

– Командир, я нашла куртку! – крикнула Стейси из-за деревьев.

– Положи ее у края дома, но так, чтобы не увидели родители, – велела ей Ким. – Должно быть еще что-то.

Никто из них не догадался надеть уличную одежду, и дождь уже промочил их насквозь.

Стоун открыла крышку первого контейнера, в котором оказались газонокосилка и триммер для травы. Ей пришлось приподнять оба механизма, прежде чем она убедилась, что в контейнере больше ничего нет.

Второй контейнер доходил Ким до колен, и создавалось впечатление, что там тоже лежит садовый инвентарь. Она подняла крышку и увидела пылесос для листьев.

– А у меня здесь пара штанов! – крикнул Доусон из-за угла.

– У меня тоже, – ответила Ким, приподняв пылесос и вытаскивая из-под него пару легинсов.

Брайант подбежал к Ким с майкой, которая – они оба это знали – принадлежала Эми. Его голубая рубашка потемнела от дождя и липла к телу.

– Командир…

– Вижу, Брайант…

И у того и у другого в голове формировалась одна и та же картина.

– В детском домике – джемпер, – сказала Стейси, подбегая к углу дома.

Все они смотрели на горку одежды, к которой Доусон добавил еще одну куртку.

– Как, черт возьми, они умудрились организовать эту гребаную игру в прятки так, что ни один человек в доме ничего не услышал и не увидел? – спросила Ким, оглядываясь по сторонам.

Ответом ей было молчание.

Она пересчитала одежду и мысленно сопоставила ее с той, которую видела надетой на девочках на камерах скрытого наблюдения. От мысли, которая пришла ей в голову, у Ким появились рвотные позывы, и она еще раз осмотрела сад.

– Кто-нибудь проверял альпийскую горку? – спросила Стоун, втайне надеясь услышать утвердительный ответ.

– Сейчас сделаем, босс, – сказал Доусон и бросился к горке.

– Здесь все, что мы видели на девочках, – сказал Брайант, вытирая дождь с глаз.

Ким ничего не сказала. Она была слишком занята изучением наклона плеч Доусона. Его спина была неподвижна, пока он осматривал булыжники, из которых состояла горка. Все трое стояли молча, дожидаясь своего коллегу.

– Да будь он проклят, – проговорила Ким, чувствуя, как к горлу подступает ярость. Она уже знала, что найдет Доусон.

Сержант медленно вернулся к тому месту, где они ждали его, и разжал кулак. На его ладони лежали двое трусиков.

Они уставились на одежду, хорошо понимая, что хотел сообщить им похититель.

Чарли и Эми остались совсем без одежды.

Глава 44

Инга поняла, что потерпела поражение. Все ее тело ныло от боли, и она была уверена, что лишь слой липкой грязи, покрывающий его, не дает ему рассыпаться на кусочки.

Она не могла вспомнить, когда последний раз была в ду́ше. Умывание на бегу в общественных туалетах заставляло ее чувствовать себя еще грязнее.

Инге все труднее становилось вспоминать простые вещи, которые происходили с ней до воскресенья. Она знала только, что сегодня вторник, потому что слышала, как кто-то сказал об этом.

В какой-то из дней – почему-то Инга была уверена, что это случилось вчера, – она долго шла по городу и остановилась только для того, чтобы купить у рыночного прилавка чашку дешевого чая, что дало ей право присесть рядом и хоть немного отдохнуть. Женщина знала, как она выглядит, и понимала, что сегодня и эта роскошь будет ей уже недоступна. Ее волосы были все перепутаны, несмотря на ее попытки «расчесать» их пятерней. На лице у нее были грязные пятна, которые уже невозможно было смыть простой водой. Желтые джинсы хранили следы ее бесконечного похода.

Ингу не отпускало непреодолимое желание разрыдаться, и в то же время слезы отказывались течь из глаз.

Везде, куда бы ни смотрела, она видела только Симза – он был то ниже, то толще, то выше… Любой проходивший рядом мужчина превращался в него.

Они никогда не простят ее за то, что она нарушила их план. Она должна была лечь в больницу и ждать там, пока за ней не приедет ее «муж» и не заберет ее оттуда. Потом ее отвезли бы в их берлогу, где она ухаживала бы за девочками, пока их не обменяют. Но она не смогла сделать этого. Эми поняла бы, что Инга принимает участие в событиях, которые настолько испугали ее и Чарли. А если не она, то Чарли додумалась бы до этого очень быстро. И Инге пришлось бы наблюдать, как облегчение и радость Эми быстро превращаются в недоверие и подозрительность. Женщина знала, что ребенок возненавидел бы ее на всю оставшуюся жизнь.

Инга чувствовала себя так, будто вся ее жизнь вместилась в эти несколько дней. Она не могла вспомнить ни одного мгновения, в которое не испытывала бы страх. Каждое ее движение сопровождалось дрожью.

Она хорошо понимала, что с ней произойдет, если она остановится. Симза Инга видела всего один раз, но этого оказалось вполне достаточно. В нем было что-то, что напомнило ей бездушного робота.

Он улыбнулся ей угрожающей улыбкой, в которой не было ни капли теплоты, как будто знал о ней что-то тайное. Когда он осматривал кафе, Инга услышала треск пальцев, которые он один за другим поламывал под столом. Еще тогда она почувствовала, что эти руки не могут дождаться момента, когда сомкнутся на ее горле. Но они были связаны, пока Инга была нужна. А сейчас она уже никому не нужна. Теперь она представляет собой угрозу, незачищенный конец, и вся ее защита мгновенно испарилась.

Страх сжал ее пустой желудок. Если Симз ее поймает, то быстрая смерть будет для нее желанным даром. Это не тот человек, который способен на милосердие. Он будет пытать ее, а тот, кому она верила, не пошевелится, чтобы ей помочь.

Инга уже многие годы жила одна, но еще никогда не чувствовала себя такой одинокой.

Ее тело было измучено, а сознание на грани полного истощения.

Инга поняла, что должна сделать.

Глава 45

У Уилла чесались руки сделать хоть что-то.

Сколько он себя помнит, в тех случаях, когда порядок в его мозгу нарушался, с ним случались длительные периоды отключения сознания.

Когда все шло по плану, его сознание находилось в покое, и он полностью владел собой. В его мозгу постоянно звучала тихая мелодия, но любые неожиданности заставляли оркестр в его голове играть в полную силу. Инструменты вступали не вовремя, струны болезненно визжали, и начиналась какофония, от которой он уже не мог избавиться.

Уилл отодвинул стул. Скрип металлических ножек по каменному полу вонзился ему в голову, как нож. Он стал мерить шагами комнату.

Десять шагов в каждую сторону. Когда Уилл прошел комнату четыре раза, какофония стала утихать. Еще шесть раз полностью разделили этот шум и его сознание.

Ему не надо было соглашаться на участие в деле других людей. Уилл ненавидел, когда ему диктовали, что надо делать. В одиночку он всегда достигал большего.

Ведь это он нашел семьи и изучил их финансовое положение. Неужели люди не понимают, сколько долгих недель ему потребовалось на то, чтобы выбрать достойных кандидатов: состоятельные семьи, которые можно было заставить соревноваться друг с другом, а потом разорвать их связь одним быстрым движением?

Все должно было сработать и в первый раз. Оно и сработало бы, если б не случилось нечто, что было вне сферы его влияния.

Он сам решил включить Симза в команду. Знал, что ему еще понадобятся умения этого человека. А вот то, что он согласился еще на одного участника, теперь отливалось ему горючими слезами.

Уилл потерял полный контроль над ситуацией, и это здорово его доставало. Слишком много участников.

Его родные братья всегда исключали его, среднего брата в семье, из своих игр. Он был просто барьером между старшими и младшими и не принадлежал, соответственно, ни к тем, ни к другим. Он был предметом их насмешек и боксерской грушей для отработки ударов. И ему пришлось соглашаться с этим, потому что деться было просто некуда. Его мать всегда говорила: «Мальчишки есть мальчишки».

Уилл успокаивал себя тем, что тщательно планировал свою месть. Именно в этом он находил свое удовольствие и свободу – в чем Ларри, его старший брат и главный мучитель, скоро убедился.

Они с Симзом похожи друг на друга больше, чем он готов это признать. Уилл знал, что когда Симз был мальчишкой, его избивал солдафон-отец, после того как мать ушла от этого жестокого и черствого человека.

Будучи окруженным братьями, он испытывал такое же одиночество, как и Симз. Они оба искали утешение в мести: сам Уилл – в психологических издевательствах, а Симз – в причинении боли другим людям.

Симза он не любил, но хорошо понимал.

Еще пять шагов, и Уилл почувствовал, как напряжение покидает его тело.

Одежда дошла до адресатов точно в назначенное время. Эта часть плана была выполнена просто идеально. И то, что теперь перед глазами родителей стоят их голенькие дочки, должно побудить их к действиям. Они должны начать опустошать свои банковские счета.

Но какая-то сука требует доказательств, что девочки живы. Уилл решил проигнорировать это послание. Они с самого начала решили, что не будут отвечать ни на какие письма, которые приходят не от родителей.

В этом и заключался их план.

А теперь ему придется его поменять.

Потому что этого хочет Босс.

Глава 46

– Полтора километра до места, если верить навигатору, командир, – произнес сидевший рядом с ней Брайант.

Ким сделала резкий левый поворот и поехала среди жилых домов. Так она собиралась сократить почти половину расстояния.

– Не обижайся, она никогда никого не слушает, – сказал мужчина, наклоняясь к навигатору.

Стоун не обратила на это никакого внимания.

– Ну и как, командир, одежда доказала, что девочки еще живы? – спросил Брайант, когда Ким приблизилась к небольшому островку безопасности. Объехать его было невозможно.

– Нет. Трюк с одеждой был запланирован заранее, так что он ничего не доказывает. – Ким проехала прямо по этому островку. – И трюк этот предназначался только для родителей. Он хотел, чтобы они начали поиски. Чтобы они нашли одежду. Чтобы они представили своих детей без одежды.

– Что ж, немного не сложилось… А почему письмо было послано только одной матери?

– Все это игры разума, Брайант. Наш объект номер один наслаждается психологией всего происходящего. Хочет выжать из этой извращенной игры все до последней капли горя.

– Понятно. Но он не смог предвидеть, что ты окажешься рядом, правильно?

Ким на это сильно надеялась. Одежду сложили в мешок, и Доусон по-быстрому отвез его экспертам-криминалистам. Существовал слабый шанс, что на одежде что-нибудь найдут, хотя использовать эти находки в суде будет невозможно. Одежда уже успела побывать в грязи, траве и бог знает еще в чем.

– А ты не думаешь, что надо было сказать им правду? – спросил Брайант, ее вечная совесть.

Ким впервые соврала родителям и надеялась, что больше ей этого делать не придется, хотя она и не была готова спорить на еду Барни.

Стоун сказала родителям, что нашли они только куртки, но и этого им хватило. Большего им знать совсем не нужно. Стивен попытался настоять на том, чтобы опознать куртку Эми – просто так, на всякий случай. Но Доусон уже успел уехать. Ким объяснила Стивену, что опознала куртку по кадрам с камер наблюдения.

– Что нам даст эта правда? – спросила Ким. – Они и так уже достаточно закошмарены.

Увидев дом, который они искали, Стоун прекратила объяснения. Она быстро припарковалась и постучала в дверь.

Время было безжалостно к открывшей дверь женщине.

Ким знала, что Дженни Коттон было тридцать шесть лет и что тридцать пять из них она прожила гораздо лучше, чем самый последний год.

Светло-каштановые волосы женщины были забраны в нерасчесанный конский хвост, а на висках проступали седые пряди. Рот с опущенными губами окружали неглубокие морщины.

– Мы – детективы Стоун и Брайант, миссис Коттон. Не уделите нам немного времени?

В усталых глазах промелькнула надежда.

– У нас нет новостей о Сьюзи, – быстро произнесла Ким, чтобы сразу положить конец пустым надеждам. – Ее дело останется открытым до тех пор, пока ее тело не доставят домой.

Миссис Коттон сделала шаг в сторону, позволив им пройти внутрь.

Ким прошла через дом в небольшую кухоньку-гостиную, которая занимала всю ширину здания, – и здесь мгновенно почувствовала всякое отсутствие какой-либо деятельности. В комнате не ощущалось никакого характера или индивидуальности. Она была чистенькой и вполне функциональной, с окнами, выходящими в небольшой сад, выложенный серой плиткой. В нем не было ни деревьев, ни цветов, ни растений в кадках.

Жизнь здесь замерла, как будто кто-то нажал на кнопку «СТОП».

Дженни Коттон стояла на пороге. Светлые джинсы, которые были на ней, висели мешком. Серый свитер вытянулся на шее, а плечи, казалось, свисали до самых кистей рук. Ее ноги украшали шлепанцы. Похоже, полицейским вообще повезло, что Дженни оказалась одетой.

Неожиданно Ким поняла, что в этом ее визите нет даже намека на сострадание. Ей нечего было рассказать женщине о ее пропавшей дочери, и в то же время нужна была информация, которую она была готова получить, даже заставив женщину вспомнить самый черный период в ее жизни.

Прямо сейчас для Ким самым главным были две пропавшие девочки. В принципе, она любила свою работу, но иногда эта любовь требовала от нее слишком многого.

– Я понимаю, миссис Коттон, что вам очень тяжело, но мы вынуждены задать вам несколько вопросов по поводу случившегося в прошлом году…

– Зачем? – В глазах женщины светился ум.

– Миссис Коттон, я не могу…

– Ну конечно, вы ничего не можете мне рассказать, – в словах Дженни прозвучала горечь, – как будто у меня нет права знать, правильно?

Несколько мгновений Ким молчала. Эта женщина имела право на раздражение. Ее ребенок не вернулся домой. Инспектор не имела права раскрывать подробности, поэтому, встретившись взглядом с печальными и безрадостными глазами матери, она могла только надеяться, что та ее поймет.

Прежде чем Дженни Коттон закрыла глаза и разжала губы, она глубоко вздохнула.

Она все поняла.

– Спрашивайте все, что хотите, только, прошу вас, не притворяйтесь, что понимаете меня. Потому что вы этого понять не в состоянии.

– Вы правы, мне это не дано, – негромко согласилась Ким. – Но если вы расскажете нам о ваших собственных ощущениях начиная с самого первого дня, я буду вам очень благодарна.

Дженни Коттон кивнула и села за круглый стол, жестом приглашая полицейских сделать то же самое.

– Не ожидайте, что я вспомню всю последовательность событий, потому что этого я не могу. Сейчас это все превратилось в расплывшееся пятно, состоящее из лихорадочной деятельности, полного бездействия и бесконечных слез. Я совершенно точно помню, что исчезли они обе в понедельник. Эмили нашли в среду после обеда. Боже, тогда казалось, что прошла бесконечность, а не каких-то жалких два дня…

Ким ненавидела себя за то, что ей приходилось расспрашивать бедную женщину, но они имели дело все с той же бандой, и информация для нее была на вес золота. Расследование первой попытки может дать бесценные результаты. Конечно, со временем схема действий негодяев меняется. Что-то шлифуется, извлекаются дополнительные уроки. Но определение вероятных ошибок, сделанных в прошлом году, позволяет проникнуть на кухню преступников.

– Сьюзи забрали из магазина, на полпути между домом и школой. Эмили захватили в пятидесяти метрах от ее дома. Мы с Джулией получили послания в одиннадцать утра.

– А вы не знаете, по какому принципу отбирались девочки?

– Обе участвовали в радиопередаче фонда «Дети нуждаются в вашей помощи». – Женщина кивнула. – Тогда они мытьем машин заработали более пятисот фунтов. Моего мужа там тоже упомянули. У него была фирма по прокату лимузинов – то есть она у него и сейчас есть, насколько я знаю… Все это было в другой жизни, – улыбнулась Дженни. – В давно прошедшей. У мужа Джулии, Алана, была сеть офисов по продаже недвижимости. Так что борьба изначально не была равной. Я немедленно сообщила в полицию, и они допросили нас с Джулией в моем доме. Мы ведь были такими хорошими и близкими друзьями. Почти все уик-энды проводили вместе, вместе ездили в отпуск. Мы с Джулией изо всех сил держались друг за друга, пока не пришло третье послание.

– А вам рекомендовали не вступать в контакт с похитителями? – уточнила Ким.

– Да.

– И что же?

– Детектив, если б у вас были дети, вы бы даже не стали задавать этот вопрос. Конечно, мы вступили в контакт. И неожиданно люди вокруг нас стали говорить тихими голосами, стараясь, чтобы мы их не услышали. Даже полицейские предпочитали стоять и шептаться по углам.

– И какой срок вам установили?

– Среда, после обеда.

Менее сорока восьми часов после похищения, отметила про себя Ким. Им до такого срока оставался всего один час.

– И что вы сделали?

– Мы сообщили наше предложение. Это было все, что мы смогли наскрести, включая сбережения, закладные на недвижимость, помощь родственников… И нам немедленно сообщили, что другая семья предложила больше. Мы слали предложения до утра среды. В конце уже предлагали то, чего никогда не смогли бы собрать, – но, когда вы участвуете в аукционе, на который выставлена жизнь вашего ребенка, у вас нет другого выхода.

Ким подалась вперед. Жестокость создавшейся ситуации претила ей. Обычно в ситуациях с выкупом присутствовала масса разнообразных эмоций, а здесь, при прямой торговле, у родителей появлялась иллюзия того, что они могут контролировать происходящее, если соберут достаточно денег. А если не смогут…

– Когда Сьюзи не появилась дома, я была уничтожена. Я потеряла все на свете. Я не могла даже смотреть на мужа – меня преследовала мысль, что если б у него была работа получше, то мы смогли бы спасти нашу девочку.

Ким позволила женщине выговориться. Большего она для нее сделать не могла.

– Люди по-разному переживают горе. Когда я услышала, как Пит впервые засмеялся после всего этого ужаса, во мне умерли остатки чувств к нему. Я понимаю, что тело реагирует на стресс и включаются защитные механизмы, но со мной этого не произошло.

Как и подозревала Стоун, женщина все еще ждала. Она превратилась в тень, существующую в потоке времени. И не могла найти выход из этого потока, хотя другие вокруг нее смогли.

Неожиданно Ким пришла в голову шальная мысль.

– Миссис Коттон, а у вас сохранился ваш тогдашний телефон?

– Нет, инспектор, его забрали как улику. – Дженни Коттон встала из-за стола и подошла к чайнику.

Ким взглянула на Брайанта. Тот сделал пометку в блокноте. Если телефоны все еще хранились в вещдоках, то они могли подсказать им хоть что-то.

Миссис Коттон смотрела в окно, а из чайника выливалась вода.

– Раньше я мечтала об отдыхе и, может быть, еще об одном ребенке. – Дженни замолчала, и ее рука замерла над открытым краном. – А теперь моя единственная мечта – это похоронить свою девочку.

Ким не отвела от нее взгляда, но промолчала. Она не собиралась давать обещаний, которых не сможет выполнить.

– Миссис Коттон, а почему, по вашему мнению, Эмили так быстро выпустили?

– Я думала, что вы догадаетесь. Джулия и Алан заплатили выкуп.

Глава 47

Ким нажала кнопку вызова на телефоне еще до того, как добралась до машины.

– Стейс, брось все силы на поиски семейства Биллингхэмов. Они могут оказаться гораздо важнее, чем мы думали.

– Я уже начала поиски, командир, – ответила Стейси, – но эта семейка не хочет, чтобы ее обнаружили.

Это Ким совсем не удивило.

– Постарайся, Стейс. Это еще не точно, но, кажется, они заплатили выкуп.

Она услышала, как на другом конце линии Стейси с шумом втянула воздух.

– Но в файлах нет ничего…

– В этих файлах вообще мало что есть.

– Все поняла, командир.

Ким отключилась.

– До сих пор мы считали, что преступники запаниковали, поскольку информация о похищении просочилась в газеты. Нам и в голову не приходило, что одна из семей могла заплатить выкуп.

– А если это так, то у них должны были быть дополнительные контакты с похитителями, – кивнул Брайант. – Им должны были сообщить инструкции, место, где оставлять деньги, что-то еще…

Хотя сама по себе мысль была ужасна, но Ким пришлось прийти к выводу, что действия семейства Биллингхэмов привели к смерти Сьюзи Коттон.

Глава 48

Симз улыбался. Сегодня ничто не могло испортить ему настроение. У него появилась наколка, которая позволит очень быстро обрубить оставшийся хвост.

Ну да, он мог продолжать носиться как угорелый по городу, бесполезно тратя энергию на поиски следов Инги. А мог остаться сидеть там, где он сидит, и ждать, пока она сама не явится к нему. А она явится, как пить дать.

Глупая сука скрывается от него почти сорок восемь часов. Сейчас она уже вымотанная, уставшая и испуганная до потери пульса. Ее тело должно быть измотано постоянными передвижениями в надежде избежать опасности. Ее мозг истощен и не способен рационально мыслить. Так что ее инстинкт самосохранения в значительной степени снижен.

Для того чтобы поймать ее, надо просто понять сущность ее страха.

После двух командировок в Афганистан Симз знал, что такое страх абсолютный. Ведь это такой страх, которого не существует в обычной жизни. Он появляется только тогда, когда ты боишься за свою жизнь.

Например, перед прыжком с банджи[44] страх, который охватывает твое тело, смешан с волнением и адреналином. А абсолютный страх не оставляет места ни для каких других эмоций. Он проникает через кожу и грызет тебя до тех пор, пока не добирается до самых костей. Он не становится частью тебя. Он становится тобой. Каждое твое движение, взгляд, вздох наполняются страхом, и никакие дыхательные упражнения не избавят тебя от него.

В армии такой уровень страха был ежедневным фактором, но Симз решил попытаться обмануть свое подсознание. И вместо того чтобы проводить дни, пытаясь выжить, он тратил одну минуту каждое утро, готовясь к смерти.

Каждый божий день во время своих командировок Симз убеждал себя, что сегодня умрет. Каждое утро он представлял себе свою смерть, а каждый вечер благодарил господа за то, что все еще может почистить зубы.

Если Инга боится и его, и полиции, то вопрос заключается в том, кого она боится меньше. И Симз уже знал ответ на этот вопрос.

Он улыбнулся и захрустел суставами пальцев.

Глава 49

В надежде на лучшее Инга двигалась, с трудом переставляя ноги. Страх, притаившийся внутри, вгрызался в ее плоть. Куда бы она ни посмотрела, ей казалось, что люди не сводят с нее глаз. Каждый мужчина, который ей встречался, оказывался либо Уиллом, либо Симзом. Каждая тень располагалась в таком месте, чтобы как можно сильнее испугать ее.

Окружающий мир смыкался вокруг. Ее окружала масса углов и опасных предметов, готовых в любой момент вцепиться в нее.

Последние два дня растянулись на целую жизнь. Инга не помнила недель, месяцев и лет, которые прожила до последнего воскресенья. Она не могла вспомнить время, когда не ощущала страха в каждой клетке своего тела.

Опасность окружала ее со всех сторон.

И хотя она пыталась скрыться от нее последние сорок восемь часов, вот эти последние мгновения были самыми рискованными.

Ее цель находилась на расстоянии не больше ста футов от нее. Она ее видела. И между этой целью и обретением душевного покоя находилась только толпа людей, спешащих на ланч, пешеходный переход типа «пеликан»[45] и оживленный перекресток.

Семьдесят футов – Инга не отводила глаз от здания, боясь, что оно может исчезнуть.

Она все им расскажет. Начнет с того, что натворила, а потом отведет их к девочкам. Так что к чаю дети уже вернутся домой к своим семьям, а она будет счастлива принять положенное наказание.

За тридцать футов от цели Инга споткнулась о торчащий бордюрный камень. Она умудрилась удержать равновесие. Пара мужчин, которые шли вслед за ней, захихикали.

Инге было все равно. Еще двадцать футов, и она с удовольствием посмеется вместе с ними.

Безопасная камера в полицейском участке раскрывала ей свои объятия. Женщина была готова принять любой приговор. Все равно хуже уже не будет.

В пяти футах от входа ее тело стало расслабляться.

Рука, схватившая ее сзади за шею, была сильной и уверенной. Она развернула ее в сторону от входа в полицейский участок, до которого Инга могла уже дотянуться.

– Прекрасная попытка, сучка, но неудачная.

Инга почувствовала, как ее ноги оторвались от земли и ее куда-то понесли.

– Один звук – и располосую тебе горло прямо здесь.

Почувствовав его мускулистую руку у себя на плече, Инга лишилась дара речи. Она попыталась закричать, но во рту у нее все пересохло.

Пользуясь ее молчанием, Симз направил женщину в переулок за отделением полиции.

А ведь она почти смогла…

Для людей, смотревших со стороны, все это выглядело как любовные объятия. Правда, они не могли чувствовать железные пальцы, ломающие ей плечевые кости, и то, что ее ноги практически не касались земли.

Шум центральной улицы не достигал ее ушей.

– Сейчас мы пойдем и немного поболтаем. Слегка прочистим тебе мозги.

– Нет, нет! – закричала Инга, пытаясь встать ногами на землю.

Она собрала всю оставшуюся у нее энергию, чтобы вырваться из его хватки. Симз сжал руку у нее на затылке. Боль пронзила ее голову. Она знала, что мужчина может сломать ей шею одним движением руки.

– Пожалуйста… не надо… больно…

– Думать надо было перед тем, как сделать то, что ты сделала.

Инга не считала для себя зазорным умолять своего мучителя. Это был ее единственный шанс.

– Симз, мне жаль. Я не должна была… Я просто… испугалась…

Кашлянув, мужчина открыл дверь фургона.

– Ну а сейчас ты испугаешься по-настоящему.

Он захлопнул дверь и перебежал к водительской двери на другой стороне машины. Здесь нажал кнопку, которая блокировала замки на всех дверях.

Инга попыталась сдержать слезы. Неожиданно прошлое стало для нее очень важным. Она знала, что умрет, и теперь ее волновала только одна вещь.

– Девочки?..

Симз развернулся к ней. Его глаза блестели от возбуждения, и ожидание уже успело изменить контуры его рта. Каждая клетка его тела пела от восторга в предвкушении момента, когда он ее убьет.

– Д-девочки… – заикаясь, повторила Инга.

Он откинул голову назад и расхохотался.

– Из-за тебя они давно уже умерли.

Глава 50

В Холлитри царила жутковатая тишина, когда Доусон припарковал машину перед рядом магазинов, который обозначал границу беспорядочно застроенного района.

Всем было известно, что, пересекая линию магазинов, вы попадаете в сам район. И хотя это походило на переход через границу в другую страну, вам не нужен был ваш паспорт – для безопасности вам вполне хватило бы предписания суда за злостное нарушение общественного порядка, или тюремного срока за плечами, или наличия запрещенных химических веществ.

Многие другие муниципальные застройки в Черной Стране были чище, безопаснее и счастливее только потому, что существовал район Холлитри.

Общественность таких муниципальных застроек каждый раз вздыхала с облегчением, когда из них выселяли очередную неблагополучную семью. Но таким семьям тоже надо где-то жить, и вот кому-то пришла в голову не самая светлая мысль поселить все эти семьи вместе. В результате появилась управляемая бандой территория, которая существовала совершенно отдельно от местных органов самоуправления.

Доусон оценил иронию того, что Дивэйн Райт жил в квартире, расположенной над одним из магазинов. На самой границе района. Там, откуда легче всего было сбежать. А ведь именно это пытался сделать бедный парень.

Доусон не впервые сталкивался с феноменом банд. Он понимал его гораздо лучше, чем готов был признаться, но все-таки не на уровне Холлитри.

Когда Кевин был ребенком, у него имелся лишний вес. Полнота не была связана ни с гормональными нарушениями, ни с другими медицинскими проблемами. Она была результатом наличия матери-одиночки, которая слишком доверяла простоте приготовления еды на сковороде с ручкой.

К тому моменту, когда ему исполнилось пятнадцать, Доусон был готов на все что угодно, лишь бы принадлежать к группе. Любой группе. И ему это почти удалось.

В его жизни в те годы был один день, воспоминания о котором даже сейчас заставляли его густо краснеть. Он никогда в жизни не забудет его.

А когда ему исполнилось шестнадцать, он стал ходить в спортзал, готовить свою собственную еду и следить за уровнем насыщенных жиров[46] в организме. Он ни за что не хотел больше возвращаться во времена избыточного веса.

Забравшись на открытую лестницу, проходившую по задней стене магазина, Кевин осмотрел окрестности. Хотя жилье здесь и называли квартирами, оно было расположено на двух уровнях. Балкон каждого жилища отделялся металлическим барьером и выходил на беспорядочный лабиринт сдаваемых в аренду гаражей, которые редко использовались для того, чтобы ставить в них машины.

Доусон осмотрел участок, на котором стояли две проржавевшие барбекюшницы и валялось несколько разномастных пластмассовых стульев. Справа от входной двери располагалась сломанная кукольная коляска.

Кевин дважды постучал в дверь, и за стеклом сразу же появилась темная человеческая фигура.

Дверь открыла девушка, которой, по прикидке Доусона, было лет восемнадцать-девятнадцать. Вспомнив фотографии в деле, он понял, что перед ним старшая сестра Дивэйна Шона. Ее приятное личико, которое хмуро смотрело на него, было обрамлено плотными блестящими кудряшками.

– И чё надо? – спросила она, уже решив про себя, что это нежеланный гость.

– Детектив-сержант Доусон, – представился Кевин, показывая свой знак. Девушка не отрывала глаз от его лица. Доусону приходилось видеть подделки полицейских знаков, сделанные в Холлитри, – на их фоне его собственный трудно было назвать аутентичным. – Я могу поговорить с вашим отцом?

– Это еще о чем? – спросила девушка.

– О вашем брате, – терпеливо ответил полицейский. Хотя ее поведение и выводило его из себя, он не забывал, что в этой семье случилось несчастье, а полиция не смогла его предотвратить. – Открылись новые обстоятельства.

– Он что, вдруг ожил?

– Ваш отец дома, Шона? – твердо повторил вопрос Доусон.

– Подожжите, ща проверю, – сказала девушка и захлопнула перед ним дверь. Обычно такие квартиры состоят из двух спален, холла, кухни и туалета. Ей ничего не надо проверять, подумал Доусон.

Через несколько мгновений дверь открылась вновь.

Прямо на Доусона смотрел Вин Райт. На его лице не было ни радости, ни гнева. Оно было словно окаменевшим.

– Что тебе надо, сынок?

Доусон выходил из себя, когда его называли «сынком». Его собственный отец никогда его так не называл, даже тогда, когда уходил из дома в горы Шотландии в поисках себя самого. Насколько Доусон знал, он все еще находится в процессе поисков. Но не нравилось ему это обращение не только поэтому. Он был полицейским, сотрудником уголовного розыска и никак не сыном этого человека.

– Мистер Райт, я должен проинформировать вас о вновь открывшихся обстоятельствах, касающихся смерти вашего сына. Я могу войти?

Вин Райт поколебался, прежде чем сделать шаг в сторону.

Доусон знал, что миссис Райт не существует в природе вот уже двенадцать лет – женщина умерла от осложнений при рождении очередного ребенка.

Кевин прошел на узкую, напоминающую камбуз кухню, где Шона расставляла горшки и пакеты по полкам в шкафу. Рядом лежал рулон пластиковых пищевых пакетов. Убирается после того, как приготовила сухой паек для младших сестер, догадался Доусон.

Перед чайником лежали проспекты с памятниками и цветами на обложках. Этот человек занят подготовкой к похоронам сына.

Вин продолжал стоять в дверях, не желая покидать это крохотное помещение. Кевин решил, что много времени этот разговор не займет. И он не имел ничего против, потому что не хотел заставлять этого человека страдать ни на мгновение дольше, чем это было необходимо.

– Мистер Райт, информацию о том, что ваш сын все еще жив, выдала не журналистка.

В мойку упала тарелка, и Доусон с Вином посмотрели на Шону. Она не повернулась в их сторону, а продолжала стоять, глядя на предмет, который выскользнул у нее из рук.

Вин несколько минут смотрел ей в спину, а потом повернулся к Кевину.

– Ничего не понимаю. Ведь очевидно, что…

– Там время не совпадает. У нас есть подтверждение того, что газеты еще только выезжали из типографии к тому моменту, как Дивэйн был мертв. Все произошло так быстро, что мы решили…

Доусон замолчал, почувствовав, что в его тоне появились извиняющиеся нотки.

Вин тоже их услышал. Но его глаза не обвиняли; в них не было ничего, кроме глубокого горя.

– Мы все так думали, сынок.

– А это значит, что его выдал кто-то другой.

Вин понимающе кивнул. Он уже сам об этом догадался.

– Я должен задать вам вопрос: кто, помимо членов семьи, знал, что Дивэйн еще жив?

Вин почесал покрытую короткими вьющимися волосами голову.

– Не знаю. У меня все это как в тумане. В это же время на прошлой неделе мой сын был… Все произошло так быстро. Мне позвонили на работу. Я перезвонил детям и…

– Лорен, – негромко произнесла Шона.

Доусон молча ждал. Девушка наконец повернулась к нему.

– Мы позвонили Лорен. Она… она была девушкой Дивэйна. Я оставила информацию для нее, но она так и не перезвонила. – Шона повернулась к отцу. – Ты помнишь, Па, она ни разу не появилась в больнице.

Доусон почувствовал волнение. Полиция звонила только ближайшим родственникам подростка. И Кевин знал, что всем было строго-настрого приказано молчать о том, что мальчик жив, до тех пор, пока его состояние не стабилизируется.

– А вы не знаете, где я…

– Я вам напишу, – предложила Шона и почти бегом покинула комнату. Полицейский повернулся к Вину, который взглядом проводил свою старшую дочь.

– После смерти Дивэйна банда больше не беспокоит?

– После того как ваши ребята арестовали Лирона по обвинению в убийстве – нет, – покачал головой Вин. – Там сейчас всем заправляет Кай. Он не такой отмороженный, как Лирон. Мне кажется, им велели оставить нас в покое.

В этом Доусон сильно сомневался. Смерть одного из членов семьи от рук бандитов не гарантировала безопасность трем дочерям Вина. Банды так не работают. И Вину Райту придется не спускать глаз со своих девочек до тех пор, пока они не покинут район Холлитри.

Вернувшись на кухню, Шона протянула Кевину клочок бумаги.

– Вот ее адрес, – сказала она.

– Спасибо. Благодарю вас… – Звонок мобильного телефона прервал его. – Простите, – сказал Доусон и отвернулся.

Это был дежурный.

– Наконец-то я нашел хоть одного детектива, – произнес голос на другом конце провода. – Не могу дозвониться ни до вашего босса, ни до сержанта Брайанта. Поэтому придется вам меня выслушать.

Доусон и так знал, что он лишь третий среди четырех сотрудников следственной группы, и очень не любил, когда ему об этом напоминали.

– Секундочку, – сказал он, прикрыв микрофон ладонью, и повернулся к Вину Райту. – Спасибо за все. Я буду держать вас в курсе.

Вин печально кивнул и открыл перед ним дверь.

– В чем дело? – спросил Кевин дежурного, обходя мусор в палисаднике.

И замер на месте, услышав слова, которых ждал вот уже шесть лет.

– У нас здесь образовался труп, а так как до босса мы дозвониться не можем, то вам придется им заняться.

Наконец-то, пусть и на короткое время, он стал начальником.

Глава 51

– Слушаю тебя, Кев, – сказала Ким, отвечая на его звонок.

– Босс, я в шести футах от тела женщины. Ей около двадцати пяти лет, и я не уверен…

– Какого цвета у нее джинсы?

– Э-э-э… желтые.

– Это она, – простонала Стоун, прикрывая глаза.

Она внимательно слушала, пока Доусон сообщал ей подробности.

– Сейчас буду. – Сказав это, инспектор отключилась и обернулась к Брайанту. – Мы опять, черт побери, опоздали.

После просмотра изображений с камер наружного наблюдения Ким не испытывала к женщине никаких личных чувств. И тем не менее Инга была их единственным точно известным подозреваемым.

Ее знали обе девочки, особенно Эми. И Инга предала их самым подлым способом. За это она теперь заплатила своей жизнью, и хотя Ким предпочла бы видеть ее извивающейся на месте для свидетелей в суде, она никак не могла заставить себя почувствовать сожаление по поводу смерти женщины.

– А может быть, у нее не было выбора, командир? – предположил Брайант.

Она по достоинству оценила филантропические взгляды сержанта, но согласиться с ними не могла.

– Чертов выбор есть всегда. Она знала этих девочек – и тем не менее продала их со всеми потрохами.

– И все-таки что-то заставило ее удариться в бега. Может быть, совесть…

– Брайант, ты же не ребенок, – буркнула Ким. Иногда его оптимизм выводил ее из себя. – Если б это была совесть, она продолжила бы выполнять план и при первой же возможности спасла бы девочек. То, что она сделала, было актом самосохранения. Она просто испугалась.

– А теперь она мертва, – сказал Брайант, словно изрек важную мысль о том, что этим Инга искупила все свои грехи. Но Ким не могла с этим согласиться. Ведь Эми и Чарли в лучшем случае ожидали ужасные испытания, а в худшем – кошмарная смерть.

– Брайант, сделай милость, веди машину.

Нет, смерть Инги она оплакивать не собирается.

Глава 52

Ким выскочила из машины рядом с полицейской лентой, ограждавшей территорию, показала свой знак и не останавливаясь прошла к месту преступления. Узкая аллея шла между супермаркетом и магазином инструментов по самому краю центральной улицы Брирли-Хилл.

Доусон перехватил ее на середине пути. Он был белый как полотно.

– Босс, там просто жуть какая-то…

– Я уже взрослая девочка, Кев! – рявкнула Ким в ответ и протиснулась мимо него.

– А, инспектор… То-то мне показалось, что я слышу ваш теплый, нежный голосок.

Китс, ростом едва доходивший ей до плеча, был местным патологоанатомом. Казалось, что все волосы с его макушки переместились на нижнюю часть лица и здесь приняли форму аккуратных усиков и заостренной бородки.

Стоун взяла у него из рук пару синих перчаток из латекса.

– Китс, никогда не сомневайся, если я говорю, что не в настроении.

– Боже мой, да неужели Брайант…

– Послушай лучше меня, Китс, – произнес сержант, появляясь у Ким за спиной. – Она действительно не в настроении.

Ким уже осматривала сцену, развернувшуюся перед ней. Чтобы лучше видеть, она обошла фотографа-криминалиста.

Казалось, что тело лежит под совершенно невозможным углом. Оно напомнило Стоун обведенные мелом контуры, которыми в воскресных теледетективах обозначали места, где лежали трупы жертв.

Правая рука была закинута за голову, но кисть смотрела в неправильном направлении. Левая рука была вытянута вдоль тела. Плечо выглядело сильно опущенным, а сама рука торчала вверх.

Лицо Инги опухло и раздулось. Левый глаз полностью скрылся в складках раздувшейся щеки и лба. Правый таращился в небо. Струйка крови проходила от середины лица до конца подбородка. Ким поняла, что нос мертвой почти наверняка сломан.

Вокруг валялись клочья светлых волос, как будто женщина линяла, как собака.

– Инспектор, – позвал ее Китс, предлагая подойти к нему. Он стоял у ног жертвы.

Ким отошла в сторону, и фотограф тут же нагнулся над трупом, чтобы сделать крупные планы лица.

– Поверхностный осмотр говорит о множественных переломах костей. По крайней мере четырех.

– То есть все конечности? – уточнила Ким.

Патологоанатом кивнул и показал на правую ногу. Колено было повернуто под углом в 180 градусов.

Инспектор подошла на шаг ближе и внимательно осмотрела то место, где кончалась струйка крови. Она увидела узкую полосу, пересекающую шею от уха до уха. По ее ширине можно было предположить, что речь идет о садовом шпагате.

И тут Ким поняла, что смотрит она вовсе не на место преступления. Ингу пытали. А значит, здесь ее крики мог услышать кто-то посторонний. Так что в этом месте ее тело просто выбросили из машины.

– Причина смерти? – спросила инспектор.

– Сложно сказать, пока я не осмотрю ее детально, – пожал плечами Китс, – но думаю, что вот это тебя заинтересует.

Он сделал несколько шагов вдоль тела и осторожно приспустил воротник, который прикрывал шею.

– Боже всемогущий, – сказала Ким и покачала головой.

Она прошла вперед и посчитала. На шее было семь или восемь дополнительных борозд.

Брайант, стоявший рядом, проследил за ее взглядом.

– Думаете, она сопротивлялась, командир?

Ким отрицательно покачала головой. Для этого полосы были слишком четкими. Борозды, которые могли появиться при сопротивлении, были бы менее выраженными и не так глубоко проникли бы в тело жертвы.

По другую сторону от трупа появился Доусон.

– Что думаешь, Кев? – спросила Ким.

Доусон посмотрел сначала на борозды, а потом перевел взгляд на тело.

– Он ее мучил, босс. Сначала придушивал до бессознательного состояния, а потом ударами приводил в себя.

– Перед смертью ей пришлось почувствовать боль от каждой нанесенной раны, – согласно кивнула Ким.

– Зловредный ублюдок, – произнес Брайант, прежде чем отойти в сторону.

Ким была вынуждена согласиться, хотя на место преступления она смотрела совершенно хладнокровно. Инга сама сделала свой выбор. Она принимала активное участие в похищении невинных детей. Да, в самом конце эта несчастная испугалась. А сейчас ее страхи остались позади. А вот для двух маленьких девочек они еще не закончились. Так, по крайней мере, надеялась Ким.

Они были где-то рядом: запутавшиеся, испуганные и одинокие. А в доме четверо их родителей пытались сохранить хоть какие-то остатки разума, оказавшись втянутыми в беспощадную игру, в которой были вынуждены делать ставки на жизнь своих детей. И эта женщина сыграла свою роль во всем этом.

Ким в последний раз взглянула на тело, стараясь запомнить все подробности. Ее взгляд остановился на вывернутом колене. Материя желтых джинсов на нем была задрана на дюйм.

Ким наклонилась и осторожно подняла ее выше. Перед глазами появилось что-то, изображенное черными чернилами. Она подняла материю еще выше. На ноге женщины был нарисован прямоугольник, разделенный пополам проходившей точно посередине линией. По краям линии стояли точки.

Ким позвала фотографа.

– Сделайте мне крупный план вот этого, – велела она, распрямляясь.

– Грубая, кустарная работа, – заметил Китс.

Ким согласно кивнула. Брайант тоже внимательно рассмотрел рисунок.

– Кто вызвал полицию? – спросила инспектор.

– Парень, который развозит закуски по барам, – откликнулся Доусон. – Заглянул в кусты, чтобы отлить перед следующим адресом. Он как раз только что кончил блевать. В животе уже ничего не осталось.

– И?..

– Я смог выяснить, что перед этим, часов в одиннадцать, хозяин паба выбрасывал мусор, и нашей девочки здесь еще не было.

– На этот раз не будешь пытать меня, как обычно, по поводу времени смерти? – поинтересовался Китс.

– Ну если ты можешь назвать его точнее, чем двухчасовой отрезок, о котором мне только что сказали, то не стесняйся.

– Думаю, что это произошло ближе к концу этого отрезка, – заявил Китс.

Ким кивнула, и в этот момент завибрировал ее мобильный телефон. Звонили со знакомого номера.

– Стоун, – ответила инспектор.

– Это она?

Навыками общения Вуди сейчас ни в чем не уступал Ким.

– Да, сэр. Это она.

– То есть уже два трупа, а, Стоун?

Ким стала отодвигаться от группы людей, окружавших тело Инги.

– Мы пытались найти ее…

– Но так и не нашли, Стоун? Кто этим занимался?

Ким знала, что Доусон сделал все возможное, чтобы разыскать Ингу. Она этого не допустит. Она не позволит Вуди оттоптаться на нем.

– Сэр, Инга активно не хотела, чтобы ее нашли – ни мы, ни похитители. Она принимала участие в похищении, и если мне придется выбирать, то я с большим удовольствием полюбуюсь на ее труп, чем на тела Чарли и Эми.

Она услышала, как Вуди резко втянул в себя воздух.

– Стоун, кто отвечал за эту часть расследования?

Боже, он как пес, вцепившийся в кость. Ясно, что без имени он не успокоится.

– Я, сэр. Как руководитель следственной группы, я отвечала за поиски Инги.

Ким почти ощутила антистрессовый мяч в его левой руке.

– Вот именно что вы.

Зарычав в отключившийся телефон, Ким вернулась к телу Инги.

– А вы что, искали эту девушку? – спросил Китс, который услышал часть разговора.

– В связи с одним текущим расследованием, – кивнула Ким.

Китс ждал ее объяснений, но их так и не последовало.

Ким еще раз взглянула на тело.

Подобная запредельная жестокость обычно объяснялась безумием самого преступника – наличием у него приступов ярости, которые он не может контролировать, – но сейчас Ким не оставляло ощущение, что все эти зверства были устроены просто из удовольствия.

Они направились назад к машине.

– Брайант, будь я проклята, если вон там стоит не «Ауди».

– Точно. Ищейка уже здесь.

Ким в голову пришло еще несколько сравнений с собаками, но она предпочла промолчать.

– Даже не надейся. – Стоун подняла руку навстречу подошедшей Трейси.

– А ведь мое терпение уже на исходе, инспектор, – парировала журналистка, тряхнув гривой длинных светлых волос.

– Мое тоже. А ты продолжаешь его испытывать.

– Твоя угроза не остановит меня надолго, – предупредила журналистка.

– Это которая? – уточнила Ким с серьезным видом, а потом пожала плечами. – Хотя неважно. Уверена, что у меня в запасе есть еще парочка.

Трейси проводила их до самой машины.

– А знаешь, другие полицейские с бо́льшим удовольствием сотрудничают с прессой. Мы ведь тоже иногда можем помочь.

На это Ким не могла не среагировать.

– Что ж, приведи мне хоть несколько журналюг, которые хотят помочь, и я с удовольствием с ними пообщаюсь. Но так как речь сейчас идет только о тебе, то благодарю, но я лучше помолчу.

– Сколько уже этих девочек нет дома? – задала вопрос Трейси.

Одним движением Ким развернулась и встала прямо перед журналисткой.

– Командир… – попытался предупредить ее Брайант.

Стоун не обратила на него никакого внимания.

– Только попробуй задать этот вопрос кому-нибудь еще, и я обещаю тебе, что ты станешь моим личным врагом. И имей в виду – я готова потерять работу, только бы заткнуть тебя.

Пока Ким намеренно никак не касалась самой Трейси, но если та сделает хоть что-то, что сможет повлиять на безопасность Чарли и Эми, то до конца дней своих не будет знать покоя.

Ким сделала шаг назад и направилась к машине.

– Командир, ты была немного…

– Брайант, или говори по делу, или вообще молчи. – Ким вовсе не хотела выслушивать оценки своего поведения.

Сержант тяжело вздохнул и оглянулся назад, на ленту, окружавшую место преступления.

– Если этот зверь находится рядом с нашими девочками…

– Знаешь, тебе лучше вообще помолчать! – рявкнула Стоун, садясь в машину.

Она мгновенно представила себе, что может произойти.

Глава 53

– Чарл, – сказала сидевшая рядом с ней Эми, – я чувствую, как ты дрожишь.

Чарли отчаянно пыталась приказать своему телу, чтобы оно прекратило непроизвольные движения. Она больше не могла сказать, был ли их причиной холод или страх. Она только чувствовала, что время от времени ее зубы начинали стучать, и она ничего не могла с этим поделать.

– Со мной всё в порядке, Эми, просто замерзла немного, – сказала Чарли, сдвигаясь в сторону подруги до тех пор, пока ее обнаженное бедро не коснулось обнаженной кожи Эми.

Влажный купальник, который лип к ее телу вчера вечером, высох на ней и при этом проморозил ее до самых костей. Они сидели на полотенце Эми, которое было меньше, но холод все равно добирался до них и сквозь матрас, и сквозь материю полотенца. Полотенцем самой Чарли, большим по размерам, они накрыли плечи. Эми держала один его угол, а Чарли – другой.

Звук поворачиваемого в скважине ключа напугал Чарли. Она не слышала никаких угрожающих звуков. Девочка вообще становилась все менее внимательна к тому, что ее окружало. Чарли попыталась вжаться в стену, крепко держа Эми за руку. Та не отрываясь смотрела на дверь.

Через порог переступила темная фигура.

Чарли прикрыла глаза от яркого света, который лился из коридора. Этот похититель был крупнее второго. Именно он забрал их одежду.

– Чарл, что он… – Эми придвинулась ближе.

– Ш-ш-ш-ш-ш, – успокоила ее Чарли.

Одну руку мужчина держал за спиной. Его ноги были широко расставлены.

Наконец он показал им свою левую руку. В ней был черно-белый котенок. У него были сонные и равнодушные глазки.

Чарли немедленно ощутила теплоту – она не могла оторвать взгляд от комочка меха, который, открыв глаза, пытался осмотреться вокруг.

Внизу живота у девочки появилось неприятное ощущение.

Чарли подняла глаза и посмотрела на лицо мужчины. В углах его глаз она заметила морщины. Он улыбался, но улыбка была очень холодной. Смотрел он вовсе не на котенка, а прямо на Чарли.

Неприятное ощущение в животе усилилось. Оно походило на то, которое Чарли чувствовала перед походом к зубному. Только гораздо хуже. Она могла слышать, как сердце колотится у нее в груди. Чарли хотелось подпрыгнуть и выхватить котенка из рук мужчины, но ее всю, с ног до головы, охватила дрожь.

Она с трудом сглотнула, пытаясь взять свое тело под контроль. Во рту все пересохло. В горле застряли слова, которые были слишком страшными, чтобы произнести их вслух.

Чарли смотрела, как мужчина поднял правую руку и сжал ею горло котенка. А затем одним быстрым движением свернул животному шею.

Чарли и Эми закричали.

Глава 54

Ким прослушала запись во второй раз. Все находившиеся в комнате замерли, не отрывая глаз от телефона.

Крик, все еще звучавший у нее в ушах, был настолько ужасен, что Стоун показалось, что ее сейчас стошнит.

Она бросила телефон на стол и выбежала из комнаты.

Сделав двадцать шагов, инспектор оказалась на холодном ночном воздухе. Со сжатыми кулаками она обошла вокруг пруда в саду. Ей хотелось заехать самой себе по физиономии. Ее требование доказать, что девочки еще живы, привело к тому, что им сделали больно, а этого она вовсе не хотела. Ведь ее задачей было всячески защищать девочек. Она вообще должна была давно вернуть их домой. Они были детьми – голыми, испытывающими ужас, а теперь еще и боль.

– Будь это все проклято! – прорычала она, нанося удар по воздуху.

– Это нечестно. Дерево не сделало вам ничего плохого.

Ким повернулась и увидела Мэтта Уорда, стоящего возле стены дома.

– Вам чего?

– Хотел увидеть вас в плохом настроении, – пожал он плечами. – Что ж, и не такое приходилось видывать…

– Я пытаюсь не демонстрировать свое разочарование перед членами своей команды. Это подрывает их боевой дух.

– А вы что, думаете, что они сейчас там хлопушками хлопают? Они ведь слышали абсолютно то же самое, что и вы.

– Благодарю за напоминание.

– Только они не стали выбегать из комнаты, как избалованный ребенок. У вас просто прекрасные методы работы с командой, инспектор Стоун. Они там до сих пор пялятся на этот телефон.

Ким повернулась к переговорщику. Сейчас весь ее гнев был направлен именно на него.

– Вы ничего не знаете ни обо мне, ни о моей команде, так что отвалите.

Он выслушал ее, не изменив выражения лица.

– А в чем, собственно, ваша проблема?

Ким была потрясена отсутствием каких-либо эмоций в его голосе.

– Да неужели вы этого не слышали, хладнокровный вы…

– Слышал. А потом прослушал еще раз.

– Значит, вы знаете, что им сделали больно из-за того, что я потребовала доказательств, что они все еще живы?

– Да возьмите вы себя в руки, – закатил глаза мужчина. – Вначале вы не произвели на меня впечатления человека, который способен мучиться приступами совести. Естественно, что вы попросили о доказательствах, – и я бы поступил так же на вашем месте. Прекратите истерику и слушайте: не в моих правилах облегчать жизнь другим людям, но этим девочкам никто не причинял боль.

– Что вы хотите этим сказать?

– Это были крики ужаса, а не боли. Есть разница.

– А вы откуда знаете?

– Знаю. Поверьте. – Сказав это, Мэтт и глазом не моргнул.

Ким с недоверием смотрела на него, когда он отошел от стены.

– А вот вы забываете про самую главную вещь.

Она не стала спрашивать, про какую, потому что было очевидно, что он и так про нее скажет.

– Теперь вы знаете, что они живы. Причем обе.

Мэтт повернулся и вошел в дом. Ким проводила его глазами.

Она уже решила, что он ей не нравится. В нем чувствовалось полное отсутствие эмоций, которое выводило ее из себя.

Он ей не нравился, и она ему не доверяла, но, черт побери, надеялась, что на этот раз он прав.

Глава 55

Дженни Коттон соскребла остатки лазаньи, разогретой в микроволновке, с тарелки в мусорное ведро. Она автоматически отнесла единственную тарелку к раковине и вымыла ее. На лице женщины появилась печальная улыбка. Больше ей не надо будет мыть за собой посуду. Ее рука машинально протянулась к полотенцу.

Это был символический жест, венчающий последние тринадцать месяцев. Смысла жить не было никакого, но ее тело функционировало вполне исправно.

Каждый день она заставляла его действовать. Каждое утро она заставляла себя почувствовать надежду. Может быть, это произойдет сегодня, говорила она себе, заставляя таким образом двигаться свои конечности.

Дженни вышла в холл и поправила стопку лежавших там журналов. Выключила телевизор, который так никто и не смотрел. Взяла мобильный телефон, по которому не звонили вот уже много недель. Рядом с ним лежал еще один. Тот, который она берегла как свою последнюю связь с дочерью. Тот, о котором она сказала детективу, что его у нее больше нет.

Естественно, полиция требовала вернуть его и даже разозлилась на нее, когда Дженни не моргнув глазом сказала, что потеряла его. Она даже позволила обыскать свой дом, уверенная, что никто не найдет его, спрятанный в птичьем гнезде, прилепившемся под крышей дома.

Все текстовые сообщения в нем сохранились, и она часто их перечитывала, продолжая искать какие-то намеки, но слова в них не менялись, а Сьюзи так и не возвращалась.

От того, что ей не надо будет больше притворяться, Дженни ощутила какое-то облегчение. Ей больше не надо будет каждое утро вытягивать себя из кровати, чтобы присоединиться к остальному миру. И надевать одежду, и причесывать волосы. Не надо будет продолжать жить.

Потому что теперь она знает наверняка…

Визит полицейских подтвердил ее самые худшие страхи. Это опять повторилось. Она поняла это по глазам женщины. А если те же самые люди украли еще двух девочек, то больше не имело смысла прятать голову в песок.

Сьюзи никогда не вернется.

Дженни медленно поднялась по ступенькам. Ее шаги были единственным звуком, нарушавшим тишину дома. Но на этот раз ей это было все равно. Ее тело наполнилось покоем, который окружал ее. Наконец в ее душе поселилось согласие. С тем, что наступил конец.

Ей ничего не надо было от этих последних мгновений. Она не пыталась получить от них какое-то удовольствие. Удовольствие ждет ее в самом конце.

Дженни разделась и сложила одежду на кровати. Задумалась. А может быть, стоит написать письмо с объяснениями? Но кому? Общение с друзьями и родственниками давно свелось к нечастым разговорам по телефону, когда ей звонили из чувства ответственности или вины. Они умоляли, побуждали, заставляли ее продолжать жить, и даже когда она отказывалась, не прекращали свои попытки.

Дженни надеялась, что они поймут, что она бежит не ОТ, а К. Ведь теперь она потеряла последнюю надежду, которая еще теплилась у нее в сердце.

Женщина опустилась в ванну и закрыла глаза. И заколебалась всего на одно мгновение. А что, если она не найдет Сьюзи в потустороннем мире? Что, если из-за ее действий ее поместят в какое-нибудь гиблое место и приговорят к вечным поискам? Дженни покачала головой, и ее страхи исчезли так же быстро, как появились. Чтобы такое произошло, надо верить в Высшее Существо. А она не верит. И уже давно.

Женщина взяла в руки бритву и на мгновение замерла. Она знала, что резать надо вдоль, а не поперек.

На губах у нее появилась улыбка, и она почувствовала, как ее тянет к дочери.

– Я иду к тебе, Сьюзи. Иду, – прошептала она, медленно опуская лезвие.

И тут зазвонил телефон.

Тот, другой.

Глава 56

– Ладно, дети, всем пора по домам.

Кто-то запротестовал, но Ким подняла руку:

– Нет, вы все нужны мне отдохнувшими. К утру я приготовлю список приоритетов, и мы встретимся в шесть часов утра.

Сотрудники один за другим стали покидать штабную комнату.

– Вас это тоже касается, мистер Уорд, – сказала она в затылок склонившейся голове переговорщика.

– Да, да. Вот только здесь закончу, – ответил тот, не поднимая головы.

Когда комната опустела, Ким стала задвигать стулья и закрывать оставшиеся на столе файлы. После этого она достала из-под кресла свою сумку с ночными принадлежностями.

– Итак, я уверена, что вы уже закончили читать то, что там изучали, поэтому если вы…

– Закончил, но я никуда не уйду. Я просто не хотел спорить с вами в присутствии ваших сотрудников.

– Так что, вы хотите поспорить сейчас? – Ким сделала глубокий выдох. – Если вы ищете ссоры…

– Вовсе нет. Я просто стараюсь выполнить свою работу.

Ким ударила кулаком по столу, но Мэтт так и не посмотрел на нее.

– Как старшая в этой команде, я приказываю вам…

– Ну-у-у, в этом заключается ваша первая проблема. – Он наконец-то поднял на нее глаза. – Я не член вашей команды. Я и в полиции не работаю, так что не начинайте эту бодягу вроде «я попрошу моего босса связаться с вашим боссом…», потому что я и есть свой собственный босс.

Ким почувствовала, что краснеет.

– Я здесь занимаюсь своим делом, и в настоящее время эта комната временно принадлежит полиции Западного Мидленда. Поэтому, как не члена моей команды, я прошу вас удалиться…

– Вы что, собираетесь выставить меня силой? – спросил Мэтт, и Ким заметила у него на губах первое подобие улыбки за весь день.

– Если это понадобится, – решительно ответила она.

Они стояли и смотрели друг на друга через импровизированный рабочий стол.

Она ни за что не уступит.

– Отлично, я вам верю, – поднял руки переговорщик. Он встал и собрал три файла, из которых выписывал какие-то данные. – Я переберусь на кухню, но из этого дома я не уйду до тех пор, пока не вернутся девочки.

Ким кивнула и опустила руки. Просто отлично, они будут вместе пить чай и рассуждать о прожитом.

Постепенно Мэтт превращался в человека, который бесил ее больше, чем кто-либо другой на этом свете. Его заносчивость можно было сравнить только с его же упрямством, и его легко можно было принять за ходячего мертвеца в связи с полным отсутствием всех и всяческих эмоций.

У двери он остановился и повернулся к Ким.

– А ведь вы всегда получаете то, что хотите, а, инспектор?

Ким задумалась, а потом кивнула:

– Почти всегда.

– Так, может быть, настало время изменить это правило?

– Мистер Уорд, я бы с удовольствием посидела и поболтала с вами о том, как высоко я ценю ваше мнение обо мне, но сейчас я хочу вежливо попросить вас покинуть эту комнату, которая превращается в мою спальню.

– Ну конечно, – ответил мужчина и вышел из двери.

Ким немного расслабилась.

В дверь раздался легкий стук.

– Какого черта вам еще…

– Мэм, я просто хотела предупредить вас, что уезжаю.

Ким немедленно охватило чувство вины. Что-то она стала регулярно забывать о существовании Хелен.

– Простите, сегодня у меня совсем не было времени, чтобы поговорить с вами.

– Да и говорить-то особенно не о чем, мэм. Парочки стараются держаться подальше друг от друга и при этом притворяются, что это вовсе не так.

– Как вы думаете, кто-то из них уже вступил в контакт с похитителями?

– Нет еще, – покачала головой Хелен. – Они все еще надеются, что вы каким-то чудом сможете вернуть детей.

Да, Ким тоже на это надеялась.

– А вы знаете о том, что прошлый раз выкуп был-таки выплачен? – Стоун склонила голову набок.

– Не думаю, – покачала головой Хелен. – Обе семьи общались с похитителями и обменивались с ними предложениями, но мне кажется, что обмена деньгами так и не произошло. И все родители были в абсолютном шоке, когда Эмили нашли.

Хелен подтвердила подозрения Ким. Теперь ей надо было, чтобы это же подтвердила вторая семья, так как ее внутренний голос подсказывал ей, что прошлое дело закончилось совсем по другой причине.

– Дженни Коттон уверена, что вторая семья заплатила деньги, – сказала Ким. – И ее можно понять. Их дочь осталась жива, а ее – нет.

Но это совсем не убедило Хелен.

– Я бы узнала об этом. Ведь поведение второй семьи сильно изменилось бы. Такую надежду удержать в себе просто невозможно.

– Так почему же, по вашему мнению, одна из девочек была освобождена?

Прежде чем ответить, женщина заколебалась.

– Руководитель следственной группы думал…

– Хелен, – начала Ким, и ее глаза превратились в щелки. – Я ведь не руководителя спрашиваю. Если этот ваш руководитель сказал бы мне, что я женщина, то я сбегала бы в ванную и перепроверила его слова… Я спрашиваю ваше мнение.

– Мне кажется, что-то случилось у самих похитителей. Я мозги сломала, пытаясь понять, что было не так с нашей стороны, но так ничего и не придумала.

– Ну что ж, благодарю вас, Хелен. Завтра мы сможем поговорить поподробнее. Постарайтесь отдохнуть.

Шестнадцатичасовые рабочие дни уже оставили свои следы под голубыми глазами женщины.

– Обязательно, мэм, и вам того же желаю, – сказала она, выходя из комнаты.

– Послушайте, Хелен, из простого любопытства: какая, по-вашему, пара сломается первая?

Психолог задержалась на пороге.

– Элизабет и Стивен, – ответила она без колебаний.

Ким не стала спрашивать, почему она так решила.

Ей этого было не надо, потому что ее внутренний голос говорил о том же.

Жестом Стоун отпустила Хелен.

– Увидимся…

Ее слова прервал звонок ее мобильного телефона. Номер был незнакомый.

Хелен продолжала стоять на пороге комнаты.

– Детектив-инспектор Стоун, – произнесла Ким в трубку.

На другом конце провода стояла тишина. Ким махнула Хелен, чтобы та уходила.

– Алло, с кем я говорю? – спросила она.

Полное молчание.

Боже, как же она ненавидит этих телефонных придурков.

– Если вам некуда девать время, то советую вам взять…

– Инспектор… – Что-то в этом совсем тихом голосе показалось Ким знакомым, но что именно, она не могла понять.

– Кто это? – спросила еще раз Стоун, непроизвольно прищурив глаза.

– Это… это Дженни Коттон. Я… э-э-э… я подумала…

Ким была уже на ногах.

– Миссис Коттон, у вас что-то случилось?

– Это все телефон. Тот, другой телефон. Мне прислали послание.

– Ничего не делайте, миссис Коттон, – сказала инспектор. – Я уже еду.

Глава 57

Измученная Элизабет сидела на краю кровати.

Всем своим телом она ощущала напряжение прошедшего дня. Но ее мысли не знали покоя. Они летели и сталкивались друг с другом, как в гонке стандартных автомобилей.

Элизабет сильно скучала по детям. Ей не хватало теплоты и нежности Эми и дерзких шалостей Николаса. Она чувствовала себя так, как будто детей у нее отобрали.

Из ванной комнаты, примыкавшей к спальне, вышел Стивен. Он положил вещи на стул, который стоял рядом с чемоданом.

Элизабет повернулась и взяла в руки его джинсы.

– Нам надо хотя бы обсудить это, – негромко сказала она.

Стивен возился с часами и предпочел промолчать.

Теперь женщина взяла его небесно-голубую рубашку.

– Стивен, мы не можем притворяться, что ничего не произошло. Мы пытаемся не говорить об этом вот уже двадцать четыре часа, но разговор неизбежен.

Элизабет прижала рубашку к телу, чтобы сложить ее. С каждым произнесенным словом она все яснее и яснее осознавала, что совершает предательство.

– Ты что, хочешь, чтобы мы жили в их доме, – вздохнул муж, – ели их еду, спали в их кровати и при этом обсуждали, сколько мы можем заплатить, чтобы их дочь убили?

– Ты сам читал письмо. Это будет или их, или наша дочь. – Руки Элизабет вцепились в рубашку.

Она знала Чарли с того момента, как девочке исполнилось четыре года, и любила ее, как свою племянницу, но не как дочь. Любовь к Чарли была на порядок слабее. Ее собственная дочь не была такой непоседой. Безмятежность Эми была спокойной и невозмутимой. Она всегда позволяла Чарли быть лидером во всем – ей было достаточно того, что они просто вместе.

И где бы они ни были сейчас, Элизабет молилась только о том, чтобы их не разлучили. Она была честна сама с собой и признавала, что Чарли была самой сильной из них двоих. Как раз неделю назад в сухом бассейне[47] старший мальчик врезался в Эми, и та вверх тормашками упала на землю. Элизабет занялась небольшой ранкой на локте дочери, но краем глаза наблюдала за действиями Чарли. Та подождала, пока мальчик не оказался на самом верху спуска в настоящий бассейн. Здесь он стал стучать себя кулаками в грудь, как Тарзан, а Чарли изо всех сил врезалась в него, да так, что он покатился по спуску головой вперед. При этом она громко выкрикнула: «Извините!»

Да простит ее господь, но Элизабет надеялась, что Чарли и сейчас защищает Эми, как делала это всегда. Однако эта надежда не помешала ей продолжить разговор.

– Мы должны хотя бы обсудить это, Стивен, – прошептала она, ненавидя себя за каждый произнесенный слог.

Элизабет говорила о приговоре одному ребенку ради спасения другого. Ее собственного. Но у нее реально не было другого выбора.

– Я должна знать, сколько мы сможем предложить.

Ну наконец-то слова, которые постоянно застревали у нее в горле, были произнесены. Элизабет знала, что никогда не сможет взять их назад.

– Ты не можешь говорить такие вещи серьезно. Неужели ты сможешь так поступить с ними?

– А ты что, не хочешь, чтобы Эми вернулась?

Всепоглощающее беспокойство Стивена о судьбе их второго ребенка выводило Элизабет из себя. Она любит своего мужа, но хорошо знает его слабые места. Почему он все еще не послал их предложение?

– Ты готов позволить нашей дочери умереть? – Она повернулась к мужу.

Тот сглотнул и отвернулся.

Бросив рубашку, Элизабет подошла ближе.

– Ты что же, думаешь, что на другом конце холла они сейчас не говорят о том же самом?

Стивен опустил голову на руки.

Неожиданно Элизабет почувствовала себя одинокой. А ведь они должны быть единой командой. И вдвоем бороться за жизнь их дочери. Но ее муж предпочел уйти с ринга.

– Роберт, скорее всего, уже позвонил в банк и своему бухгалтеру, – сейчас она говорила с его макушкой, – и всем остальным. А может быть, он уже сделал свое предложение. – Стивен встал с кровати и отошел в сторону.

Элизабет не отставала.

– Стивен, да что, черт возьми, с тобой происходит? Мы должны сделать все для того, чтобы спасти нашего ребенка.

– Убив ради этого чужого? – Он повернулся к ней лицом.

Элизабет отступила на шаг. Хотя муж и произнес эти слова, глаза его были совершенно пустыми.

– Стивен, я не… то есть я хотела сказать…

– Я просто не могу понять, что мы должны сделать. Это абсолютное варварство. – Муж опять отвернулся от нее.

В его голосе не хватало эмоций, поэтому она не поверила в эти слова.

– Сколько, Стивен? – спросила Элизабет. – Сколько денег мы можем собрать, чтобы сохранить жизнь нашей дочери?

Стивену не удастся отвертеться от ответа на этот вопрос.

Он опять сел на кровать. Его глаза бегали по комнате, как случалось с ним всегда, когда он начинал терять терпение.

– Стивен, отвечай мне. Сколько ты готов заплатить за жизнь Эми?

Его глаза заблестели. Очень хорошо. Ей и нужен эмоциональный ответ, который больше соответствует его сути.

– Не знаю. Все это сложно.

– Совсем нет. Ты же знаешь, чем мы владеем.

– Элизабет, сейчас уже поздно, – сказал муж, избегая ее взгляда.

– Давай же, Стивен. У нас ведь есть деньги на депозите?

– Лиз, прошу тебя, хватит. Ты ничего не понимаешь в финансах! – рявкнул он.

– Не говори так со мной. – Элизабет приблизилась к мужу. – Как быстро мы сможем организовать закладную на дом?

– Лиз, прекрати. Это безумие.

– Если мы продадим машины и драгоценности, то получится…

– Лиз, я в последний раз прошу тебя прекратить этот бред.

Элизабет замерла, поняв, что он так до сих пор и не ответил ни на один из ее вопросов.

Стивен стоял у окна, и она видела, как напряглись его плечи. Лучше всего оставить его сейчас в покое. Но она не может сделать этого.

Элизабет встала перед ним и заставила посмотреть себе в глаза.

– Скажи мне, Стивен, во сколько ты оцениваешь нашего ребенка?

Она еще успела заметить, как изменились его глаза, прежде чем он нанес ей первый удар по рту.

Глава 58

Пятимильный отрезок дороги от Пэдмора до Недертона был местами покрыт льдом. Не один раз заднее колесо мотоцикла почти срывалось в занос, а подъем по холму, ведущий к дому, больше напоминал лыжный слалом. И тем не менее Ким преодолела это расстояние всего за девять минут. Оставляя Дженни Коттон свои координаты, она совершенно не рассчитывала на то, что женщина позвонит.

Коттон уже ждала ее в дверях, закутанная в белый купальный халат и с телефоном, стиснутым в руках. Застывшее, как бы замерзшее выражение на ее лице не имело никакого отношения к температуре на дворе.

Ким сняла шлем и увела женщину в дом, плотно прикрыв за собой дверь.

– Спасибо, что приехали… Я просто не знала, что…

– Всё в порядке, – успокоила ее Стоун. – Вы всё сделали правильно.

Ким не удивило, что телефон все еще был у Дженни. Положа руку на сердце, она бы тоже никому его не отдала.

Двигалась женщина чисто механически – было видно, что она в глубоком шоке. По пути споткнулась об один из стульев. Протянув руку, Ким поддержала ее, а затем заставила сесть.

Ей самой нужно было выпить что-то горячее и сладкое, но женщине, которая сидела перед ней, это было нужнее. Ким вышла на кухню и наполнила чайник. Потом разыскала кофе, молоко, кружки и подсластитель.

– Я была уже так близка… – прошептала женщина, когда вскипевший чайник отключился.

Ким повернулась к ней.

По щекам Дженни беззвучно текли слезы, а она все не отрывала глаз от телефона в руках.

– Близки к чему? – уточнила Стоун, хотя ее внутренний голос дал ей ответ еще до того, как ей ответила Дженни.

– К покою, – сказала та, поднимая на Ким глаза.

Инспектор поставила на стол кружки и села.

– Это не ответ, – мягко проговорила она.

– Ответ, если вы не знаете самого вопроса.

Ким подумала, что, кажется, Альберт Эйнштейн сказал: «Жизнь не стоит проживать вообще, если ее не для кого прожить». Сейчас перед ней сидело живое воплощение этой максимы. Эта бедная, сломленная женщина попыталась жить без своего дитя, но не смогла этого сделать.

Ким вытянула руку и нежно коснулась Дженни.

– А вы уже прочитали послание?

Женщина кивнула и прижала телефон к груди.

– А можно мне посмотреть? – Ким протянула к ней руку.

Дженни сдержанно вытянула свою. Ким взяла телефон из ее пальцев и нашла последнее сообщение.

Оно не было послано ни с одного из номеров, которые похитители использовали в этот раз. Номера телефонов были написаны на доске над каждым из соответствующих посланий. Тексты и цифры навсегда остались в памяти Стоун.

Текст был коротким и простым:

Хочешь еще поиграть?

Ким прикрыла глаза. В худшем случае это была одна из самых жестоких шуток, о которых ей только приходилось слышать, – попытка вытянуть деньги у женщины, полностью раздавленной горем. А в лучшем – матери предлагали поторговаться за тело ее мертвой дочери.

В голове у Ким появилась картинка Элоизы, которую насильно выводят из сада Тимминсов. Тогда она сказала, что преступник еще не закончил с прошлыми… Может быть, она имела в виду именно это? Но Ким мгновенно отмахнулась от этой мысли. С любым сумасшедшим иногда случаются удивительные совпадения.

Ким была офицером полиции и привыкла иметь дело с фактами.

Она встала и задвинула стул.

– Мне придется попросить у вас этот телефон на время.

На лице Дженни появилось выражение ужаса. Ее глаза не отрывались от телефона, и Ким почувствовала, что больше всего женщине хочется выхватить у нее телефон и прижать его к себе.

Пальцами правой руки Дженни хрустела пальцами на левой.

– А есть хоть какой-то шанс, что вы сможете вернуть тело моей дочери домой?

Ким ненавидела давать обещания, в выполнении которых она не была уверена, но одного взгляда на лицо, которое было так близко к отчаянию, ей хватило.

– Если тело у них, то я найду его.

Глава 59

Ким поняла, что она влипла.

Ей было холодно, кофейник опустел, а обдумать предстояло еще многое. Ей была необходима вода, а на кухне сидел этот придурок.

Стоун совсем не улыбалась перспектива еще одной ссоры, но жизнь без кофе была просто невозможна, особенно после полуночи. В мире было много вещей, без которых она могла спокойно функционировать: любовь – да, секс – обычно, еда – очень часто, кофе – никогда.

Стоун схватила кофейник и вышла из штабной комнаты. Черт побери, она никого и ничего на свете не боится.

Она вошла на кухню с соответствующим выражением на лице и остановилась как вкопанная. Голова Мэтта лежала у него на руках, и он дышал глубоко и спокойно.

Легкими шагами она прошла к раковине. Открыв воду на минимум, подставила чайник и стала ждать, когда ее накапает достаточно.

– Спасибо за вашу предупредительность, но я не спал.

Внутренне Ким зарычала.

– Правда? А ваш храп с вами не согласен. – Она повернулась к переговорщику.

– Я практиковался в искусстве глубокой медитации, при которой ваше сознание функционирует, в то время как подсознание отдыхает. Здорово помогает, особенно когда имеешь дело с тяжелыми людьми.

– Естественно. Жизнь с таким человеком, как вы сам, должна здорово травмировать эмоционально.

– Отличная реакция, инспектор.

Ким направилась к выходу.

– Придурка, который вел переговоры в предыдущем случае, надо расстрелять на заднем дворе, – произнес Мэтт ей в спину.

– Это еще почему? – спросила Стоун, возвращаясь на кухню.

– Потому что он вел их как рыночный торговец. Никакой стратегии – сплошное позиционирование и демонстрация себя любимого.

Ким сделала два шага.

– Продолжайте.

Мэтт вздохнул и потер переносицу.

– Несколько лет назад в Боливии был случай с тигром.

– С тигром?

– Прошу прощения. «Тигром» на нашем жаргоне называют человека, который берется в заложники для того, чтобы влиять на его любимых или членов семьи.

Ким села на стул.

– Тогда похитили пятилетнего мальчика, который должен был убедить своего отца, судью, выпустить из тюрьмы брата похитителя. Брат – политический активист – был виновен в гибели семнадцати человек при взрыве городского автобуса. Речь шла об обмене «жизнь за жизнь» – речи о деньгах не было. Но с самого начала такой обмен являлся нереальным, и судья был бессилен его осуществить.

– И что же произошло?

– Тело ребенка нашли через пару дней на берегу реки – так обычно происходит, когда переговорщик действует с полным пренебрежением к самому процессу переговоров. Вот если б речь шла об экспресс-обмене…

– Экспресс? – переспросила Ким. Такого она еще не слышала.

– Это тот случай, когда требуемый выкуп достаточно невелик и семья легко может выполнить требования похитителей. Все с самого начала понимают, что деньги будут заплачены и ребенок освобожден, так что речь идет только о том, чтобы договориться по сумме.

– А таких преступников когда-нибудь ловят?

– Очень редко, – покачал головой Мэтт. – Они – настоящие профессионалы в своей области. И пока переговоры ведутся так, как надо, все оказываются в выигрыше. – В его голосе Ким услышала нотки, которые привлекли ее внимание.

– А может что-то пойти не так?

– Время от времени такое случается. – Мужчина встал и подошел к раковине.

Это было первое проявление эмоций со стороны Мэтта, которое удалось заметить Ким, но что-то сбивало ее с толку.

– А у нас еще нет требований по сумме – с чего же вы собираетесь начать переговоры?

Мужчина повернулся к ней лицом. В руках у него был стакан воды.

– А я в этом случае и не собираюсь заключать сделку. Мне до фонаря, кто и какую сумму заплатит. Для меня на кону стоит жизнь. И, несмотря на то что написано в последнем послании, – жизнь обеих девочек, – заявил переговорщик.

– А раньше вы сталкивались с подобной ситуацией? – спросила Ким. – С ситуацией аукциона?

– Нет. – Мэтт покачал головой. – В прошлом у меня было двойное похищение – это были два брата, и за них тупо требовали определенную сумму.

Ким не очень обрадовалась услышанному.

– И как же вы предлагаете…

– В первую очередь я должен оценить уровень их ожиданий. Хотя требований по сумме не высказывалось, у них должна быть какая-то цифра, на которую они ориентируются. Кроме того, я попытаюсь выяснить, нет ли у них предпочтения в том, что касается отдельно взятой семьи. Может быть, их больше интересуют Хансоны, а Тимминсы взяты как пристяжка, чтобы вздуть цену, или наоборот. Каждая их реакция будет сообщать мне о чем-то, что в будущем поможет выбрать правильный вектор деятельности.

– То есть у вас достаточно гибкий план?

– Так и должно быть, пока я не узнаю реакций похитителей.

– Боже, да вы сейчас почти улыбнулись, – заметила Ким. – Осторожнее, а то я подумаю, что вы способны на какие-то эмоции.

На лице Мэтта вновь появилась непроницаемая маска.

– Хоть ваше мнение для меня мало что значит и от него у меня не начнется бессонница, могу сказать вам, что мои эмоции могут привести к смерти девочек.

– Но ведь улыбка время от времени совсем не помешает вам выполнять свою работу? – поинтересовалась Ким.

– Вероятно, но если я в хорошем настроении, то могу пропустить нечто, чего пропускать никак нельзя, – и только потому, что светит солнышко или накануне я удачно провел вечер. Так же как если я в плохом настроении – например, из-за того, что вы рядом, – это может послужить причиной иррационального поведения с моей стороны. Факты говорят о том, что переговорщики в плохом настроении используют менее конкурентные стратегии и реже идут на сотрудничество с преступниками. – Мэтт поднял брови. – Так что, прошу вас, держитесь от меня подальше.

– Можете мне поверить, с этим проблемы не будет. – Ким встала и направилась к двери. – Кстати, в качестве добавки к вашему стрессу: Дженни Коттон – это одна…

– Я знаю, кто она, – перебил ее мужчина.

– Она получила послание, в котором ее спрашивают, нет ли у нее желания продолжить игру.

Мэтт откинулся на стуле и поскреб подбородок.

– Вы шутите?

– У меня ее телефон. – Ким покачала головой.

– Но вы же не думаете, что ребенок может быть еще жив?

Стоун глубоко вздохнула и еще раз покачала головой. Ощущение тошноты, которое все никак не исчезало из ее желудка, обуславливалось тем, что она невольно надеялась, что этот контакт позволит ей найти двух живых девочек. То есть она пыталась использовать смерть и горе в одной семье для того, чтобы спасти две другие.

– На это надо что-то отвечать.

Ким открыла было рот.

– Просто напишите ДА и посмотрите, что из этого выйдет.

Именно это она и собиралась сделать.

С кофейником в руках инспектор подошла к выходу. На пороге она задержалась.

– Утолите мое любопытство – с чего вы начнете партию?

– Именно об этом я и размышлял, когда вы заглянули в мою «спальню».

– Вы можете сделать это в любое удобное для вас время. Я вовсе не хочу подгонять вас напоминаниями о том, что у нас две пропавшие девочки.

– Инспектор, уверяю вас, что меня невозможно подгонять. Но удовлетворите и вы мое любопытство. Если б вы смогли связаться с главарем банды по телефону, то с чего начали бы вы?

Ким ответила практически мгновенно:

– Верни девочек в целости и сохранности, и я позволю тебе пожить еще немного.

Мэтт молча смотрел на нее целых десять секунд, но она не отвела взгляда.

– Что ж, теперь я понимаю, зачем надо было приглашать меня, – произнес наконец переговорщик.

Глава 60

– Чарл, мне нехорошо… – сказала Эми, держась за живот.

Чарли понимала, что она имеет в виду. Последние сэндвичи были теплыми и странно пахли. Правда, ни одна из них не съела свой до конца – обе были в шоке от вида обмякшего тела котенка, которого мужчина раскачивал за шею, прежде чем закрыть дверь. Каждый раз, когда Чарли закрывала глаза, она видела хорошенькую черно-белую мордочку, которая смотрела на нее. Такую сонную, теплую, доверчивую…

Неожиданно Чарли захотелось рагу. Ма часто готовила его раньше, но Чарли оно никогда не нравилось. Это была смесь овощей и кусков мяса, плавающих в подливке с белыми шариками, которые ее Ма называла жемчужным ячменем или чем-то в этом роде. Из-за этого рагу она всегда радовалась, когда заканчивалась зима. Оно готовилось только зимой.

Но сейчас сама мысль о рагу вызвала слезы у нее на глазах.

– Я д-думаю, ч-что мы з-здесь уже три д-дня, – сказала Чарли, сосчитав царапины на стене. – Так что сейчас, наверное, в-втор…

– Чарл, ты опять заикаешься, – заметила Эми, беря ее руку в свою.

– П-просто х-холодно, Эмс, – пояснила Чарли.

Эми сняла с себя полотенце и накрыла им подругу, а потом стала быстро растирать ей руки. От этих простых движений слезы, которые у Чарли были уже наготове, хлынули из глаз.

– М-мне с-страшно, Эмс, – сказала она, вытирая их краешком полотенца.

– Мне тоже, Чарл, но я никому не позволю сделать тебе больно. Обещаю.

Чарли никак не могла остановить слезы, каскадом стекавшие по щекам. Рыдания начинались у нее где-то в животе и потом добирались до горла. Чарли старалась быть сильной ради своей подружки – и вот теперь подвела ее.

Эми растерла ее ноги.

– С нами все будет в порядке, Чарл. До тех пор, пока мы вместе. Сейчас наши родители ищут нас. И они найдут нас, я знаю.

– Д-двигайся б-ближе ко м-мне, – с трудом выдавила из себя Чарли. Долго без полотенца Эми не продержится. Их купальники совсем не защищали от влаги и холода, стоявших в комнате.

Эми пристроилась рядом, и они замерли под полотенцем.

– Ты думаешь, что они н-нас н-найдут, Эмс?

Подруга негромко хихикнула, и этот смех осушил последние слезы Чарли.

– А ты не помнишь, как мы ездили на ярмарку в Большом Ярмуте?

Чарли подумала с минуту.

– Мы тогда увидели этого клоуна и пошли за ним, потому что в руках у него были фигурные воздушные шары, – Эми толкнула Чарли локтем в бок, – и потерялись. Мы бродили там целый век в поисках родителей, а потом решили сесть и ждать, пока они сами нас найдут. Ярмарка уже закрывалась, и сильно стемнело, но они нас нашли.

Чарли знала, что тогда все было по-другому.

– Н-но тогда они знали, где мы можем быть. Они з-знали, где нас искать…

– Но ведь они ни за что не ушли бы домой без нас, – пожала плечами Эми.

Чарли было интересно, заметила ли Эми, что они поменялись местами и теперь роль сильной личности играет именно она.

Чарли открыла рот, чтобы ответить подруге, но тут услышала звук знакомых шагов.

– Чарл… нет… только не это…

– Добренький вам вечерочек, девчонки, – сказал мужчина.

Обе молчали, прислушиваясь, как в замке поворачивается ключ.

– Сегодня я видел вашу подружку. Вы ведь помните Ингу?

Эми напряглась и кивнула в сторону двери.

– Отвеча…

– Да! – выкрикнула Чарли. После того, что он сделал с котенком, она совсем не хотела злить мужчину.

Рука Эми отпустила ее угол полотенца и стала медленно двигаться в сторону предплечья. Чарли попыталась ей помешать.

– Заткни уши, – прошептала она, но Эми покачала головой и продолжила смотреть на дверь.

– Думаю, вы, девчонки, обрадуетесь, когда узнаете, что она умерла…

Крик Эми прервал мужчину на полуслове. Чарли представила себе, как он улыбается по ту сторону двери.

– Эмс, не слушай, – повторила Чарли. Она хотела прикрыть Эми уши своими руками, но та оттолкнула их.

– Она была пропащим человеком, и я заставил ее помучиться гораздо больше, чем Брэда. Я действительно вдоволь помучил ее, девчонки, прежде чем сломал ей шею.

Эми стала трясти головой.

– Она кричала, умоляла и визжала каждый раз, когда я наносил ей удар ремнем. Все это было очень трогательно, но вы же знаете, почему она должна была умереть, правда, девчонки?

Они обе молчали, и в комнате было слышно только, как ногти Эми скребут кожу на ее предплечье.

– Она должна была умереть, потому что подвела нас. Она ведь была участницей этого предприятия. И помогла нам добраться до вас обеих. Все нам рассказала, в том числе и о том, где вы можете быть. А сделала она это потому, что никогда вас не любила.

Даже в полутьме Чарли заметила, как побледнела Эми. Свободной рукой она терла свой живот, не отрывая глаз от двери.

– Он все врет, Эмс. Не слушай его, – сказала Чарли. Она знала Ингу еще со своих пяти лет и не хотела верить тому, что слышала. Хотя как еще они могли узнать про нее и Эми?

– А знаете, что она сказала мне перед тем, как я ее убил? Что она никогда вас не любила и надеется, что вы давно поумирали.

В этот момент Эми вырвало.

Глава 61

Вместе с членами команды в комнату проник холодный воздух с улицы. Тонкий слой выпавшего накануне снега за ночь превратился в хрустящую корочку.

– На улице чертовски неприятно, – сообщил Брайант, проходя мимо Ким. Теперь им приходилось платить за более теплый, чем обычно, февраль.

– Наливайте себе кофе, и давайте начинать, – сказала Стоун, когда верхняя одежда была сложена на мягком кресле в углу.

Стейси встала возле кофемашины.

– Мэтт, налить вам?..

– Спасибо, Стейси, не надо. – Мужчина показал ей кружку, которую держал в руках последние пятнадцать минут, с того самого момента, как Ким позволила ему войти в штабную комнату. За все это время они не сказали друг другу ни слова.

– Ну что ж, ребята, возьмемся за дело с новыми силами, – сказала Ким, когда сотрудники расселись за столом. Уже наступила среда, и инспектор была уверена, что все они думают о том, что отрезок времени с момента похищения в воскресенье и до сего дня вновь увеличился.

– Стейс, начинай.

Стейси открыла рот, но остановилась, потому что дверь в комнату стала медленно открываться. Ким немедленно вскочила на ноги. Никто не смел входить в эту комнату без ее разрешения.

В дверном проеме появилась шестифутовая фигура старшего детектива-инспектора Вудворда. У Ким похолодели ноги, и она рукой оперлась на крышку стола, чтобы не упасть.

Господи, только бы они не обнаружили тела́.

– Приехал поприсутствовать на брифинге, Стоун. Отставить.

От облегчения Ким чуть не упала в кресло, но смогла устоять на ногах и представила своему начальнику Мэтта и Элисон. Оба пожали ему руку и поклонились.

Вуди отступил в угол комнаты, где и остался стоять, опершись на дверь.

Его тело было прямым как палка, а руки он скрестил на груди, закрыв знак какого-то спортклуба на светло-синей футболке. Спасибо тебе, господи, что он не появился в мундире. Хотя гражданская одежда совершенно не смотрелась на Вуди, она больше подходила к окружающей обстановке. Ким не сомневалась, что, прежде чем появиться в Управлении, Вуди заедет домой и переоденется.

Она повернулась к нему спиной и кивком предложила Стейси продолжать.

– Мне удалось разыскать адрес второй семьи, командир. Это было совсем не просто.

– Перешли его на телефон Брайанта, – распорядилась Ким.

– От телефонных провайдеров все еще ничего, – продолжила Стейси. – Один даже заблокировал мои письма как спам. Думаю, что у него ничего для нас нет. Что касается ясновидящей, то о ней очень мало сведений. Парочка критических статей, но, черт возьми, они есть даже у «роллингов»[48]. Местным жителям нравятся ее представления в Сивик-холле, но, помимо этих выступлений, я не нашла никаких дополнительных источников дохода: ни книг на «Амазоне», ни аудиокниг, ни дисков – ничего. За входной билет она берет пятерку, из которой половину жертвует Королевскому обществу борьбы с жестоким обращением с животными. Ни «Фейсбука», ни «Твиттера», ни других социальных сетей. Ничего опасного, что я могла бы…

– Минуточку, – сказала Ким, услышав сигнал своего мобильного. Это было послание от Китса, которому, по-видимому, сегодняшним утром тоже не спалось. С трудом верилось, что они только вчера вместе посещали место убийства Инги.

– Кев, вскрытие в девять.

Сержант кивком дал понять, что все понял. Он там будет.

– Что-то еще, Стейси?

Девушка покачала головой.

К посланию были прикреплены фотографии с места преступления. Ким открыла первую и передала телефон Элисон.

– Прокрутите до фото с татуировкой.

Кто-нибудь в комнате наверняка знает, что это такое.

– Ночью мне звонила Дженни Коттон. – Ким повернулась лицом к сотрудникам. – Она тоже получила послание.

Шум в комнате показал, насколько все удивлены.

– Телефон находится у мистера Уорда, на случай, если будут еще послания. Текст очень короткий и прямой – в нем ее спрашивают, не хочет ли она продолжить игру.

– Боже, какая жестокость, – покачал головой Брайант.

– А может быть, это пранк?[49] – предположил Доусон.

– Сложно сказать, – пожала плечами Ким. – Послание поступило не с известных нам номеров, но он каждый раз использует новый, так что это нам мало поможет.

– А вы считаете, что это «наш» выродок? – Стейси наклонилась к Ким.

– Дженни хранила телефон в течение тринадцати месяцев в надежде, что тот снова зазвонит. – Ким вздохнула. – Тот факт, что звонок раздался как раз в то время, когда исчезли две наши девочки, не простое совпадение. Сложно поверить и в то, что это случайный пранк. О Чарли и Эми никто не знает.

– Командир, мы что, думаем, что… – Доусон поймал взгляд Ким.

– Нет, Кев, не думаем. Если Сьюзи Коттон играет во всем этом хоть какую-то роль, то самое большее, на что мы можем надеяться, – это возврат тела.

В комнате повисла тишина. Все понимали, что Ким имеет в виду. Для Дженни Коттон это и так было бы концом всех надежд.

– Какой кошмар, – сказала Элисон, возвращая телефон Ким.

Та согласно кивнула.

– Думаю, что мы можем на сто процентов согласиться, что это работа нашего объекта номер два. Есть какие-то мысли? – обратилась инспектор к бихевиористке.

– Если он и известен полиции, то за бесчеловечные, жестокие преступления. Он также может быть мясником или относиться к профессии, каким-то образом связанной с убийствами. Может быть, мы даже ищем бывшего военного.

– Солдата? – переспросил Брайант.

– Продолжайте, – подбодрила Ким.

Элисон утвердительно кивнула.

– Хорошо задокументирован тот факт, что до последнего времени лучшим оружием в вооруженных силах считалась ненависть. Солдатам вбивали в голову ненависть по отношению к врагам, с тем чтобы свести на нет муки совести за отнятые жизни. Если вы ненавидите владельца жизни, то вам легче ее уничтожить. Гнев и агрессия являются столпами военной жизни, но, чтобы создать эффективную машину для убийства, вам прежде всего надо лишить солдата человеческих чувств. Надо лишить его способности сопереживать, понимать, прощать. Иначе враг, умоляющий о пощаде, может заставить солдата заколебаться всего на мгновение, которого хватит на то, чтобы лишить его оружия и положить все отделение. И все это вполне логично, пока солдат не возвращается к мирной жизни. Вбитый в него образ мыслей – это не временное явление. Это не что иное, как измененное сознание. И вдруг враг неожиданно исчезает. И отцы-командиры – тоже. Так же, как и сослуживцы, объединенные единой целью. А после этого общество говорит солдату, что все, что он делал раньше, – неправильно. Что убивать неправильно, быть жестоким тоже неправильно. Но вы не можете просто стереть все, что было вложено в солдата, только потому, что теперь вы хотите, чтобы он жил в «правильном» обществе. Ненависть не исчезает. Она просто теряет ясную цель.

Ким посмотрела на своих сотрудников. Элисон наконец удалось завладеть их вниманием.

– Прошу вас, продолжайте, – попросила она. – Этот человек находит наслаждение в процессе убийства, что видно по телам Брэда и Инги. И он должен был этому где-то научиться.

– Если объект номер два служил в армии, то он был бы там на своем месте и никогда, скорее всего, добровольно не демобилизовался бы.

– Мы имеем дело с гребаным механизмом, – высказался Доусон.

– Не совсем так, – пожала плечами Элисон. – У него есть свои слабые места, только они спрятаны глубоко внутри и имеют отношение только к его собственным ощущениям. Вернувшись в гражданское общество, он сейчас оказался на незнакомой ему территории. Скорее всего, он сбит с толку, растерян и считает себя брошенным на произвол судьбы. К сожалению, все эти эмоции только подпитывают его злобу. И если я права, то девочкам есть чего бояться, – тут Элисон повернулась к Ким.

Той вовсе не требовалось дополнительного подтверждения этому.

– Неужели он ничего не почувствует, причиняя боль невинным созданиям?

Благослови господи вечный оптимизм Брайанта. Он всегда верит в то, что у каждого человека есть определенные границы, через которые он не может переступить. Ким не уставала удивляться, как, работая на такой работе, он умудрялся сохранять эту свою наивность.

– Уже нет, – покачала головой Элисон.

– После вскрытия продолжай свое расследование, – велела Ким Доусону.

Тот кивнул, схватил куртку и направился к двери. Вуди дал ему пройти, но не стал закрывать дверь.

– На пару слов, инспектор, – предложил он, выходя из комнаты. Покидая комнату, Ким услышала, как Брайант пропел первые такты похоронного марша.

Она догнала старшего инспектора, когда тот подошел к своей машине, припаркованной возле пруда.

– Вы знаете, что Болдуин практически ежечасно требует от меня отчетов о ходе расследования?

Ким чуть не съязвила, что она обязательно передаст это похитителям, но вовремя сдержалась.

– Вы понимаете, что здесь поставлено на карту? – спросил Вуди.

– Жизнь двух девятилетних девочек, которых зовут Чарли и Эми.

– И?..

– Сэр, при всем моем уважении, должна сказать вам, что вы напрасно тратите свое драгоценное время. И мое тоже. Для меня нет большей мотивации, чем надежда увидеть этих девочек целыми и невредимыми. Ничто в мире не может заставить меня работать быстрее, больше или тщательнее, чем я работаю, и если…

– Я все это вижу, Стоун. Я только что ознакомился с тем, как вы ведете расследование, и мне нечего к этому добавить.

– Тогда вы, сэр, занимайтесь политикой, а мне предоставьте заниматься девочками. – Ким примирительно улыбнулась.

Поколебавшись, Вуди открыл водительскую дверь.

– Просто верните их домой, Стоун, – произнес он, захлопнув ее.

Ким повернулась и направилась в штаб. Там она забрала свой телефон, который уже прошелся по всем рукам. Большим пальцем нажала на экран, на котором появилось последнее фото, снятое на месте преступления. Наклонив голову, Ким увеличила его во весь экран.

– Стейс, ты получила почту от Китса? – спросила она, помолчав.

– Только что пришла.

– Выведи фото на экран. С максимальным увеличением.

Пока Стейси нажимала на клавиши, Ким встала у нее за спиной.

– Перейди к последнему фото.

Девушка сделала так, как ей велели.

Ким указала на китайский иероглиф, который занял весь экран.

– Ты видишь?

Стейси всмотрелась в изображение и покачала головой.

– Увеличь его еще больше.

Иероглиф вырос в размерах.

– Тут идут какие-то линии из одного конца в другой, – заметила Стейси, приглядевшись. – Ого, их здесь много.

– Посмотри на верхний правый угол…

Брайант уже стоял рядом с ней и тоже смотрел на экран.

– Засохшая кровь, – почесал он голову. – Я не понимаю…

– Это китайский иероглиф, обозначающий МАТЬ, – раздался слева голос Мэтта.

Ким постаралась не показать своего удивления, что он это знает. Она пристальнее всмотрелась в изображение.

– А засохшая кровь значит, что она недавно пыталась соскрести его?

Все молча стояли и ждали, пока Ким не очнется от своей задумчивости.

– Стейс, я хочу, чтобы ты полностью сосредоточилась только на Инге. Хочу знать о ней абсолютно все. Мне кажется, что этому трупу еще есть что нам рассказать.

Глава 62

Карен взяла в руки коричневого плюшевого медвежонка, которого Роберт принес в больницу в день рождения Чарли. За эти годы животному пришлось пройти огонь и воду. Медвежонок бывал покрыт рвотой, его таскали за одно ухо, а набивка была из него практически выдавлена.

В последние годы его переселили на самый верх шкафа, чтобы освободить место для более важных для девятилетней девочки вещей, но он продолжал оставаться на виду.

Три недели назад Чарли слегла с ангиной и кашлем, и медведь каким-то образом перебрался со шкафа на подушку.

И вот теперь Карен сидела на кровати, прижимая его к себе.

Это была комната, в которой она пряталась от остального мира, где ее окружали Чарли и ее сокровища. Все в комнате о чем-то напоминало: и рамка для фото, украшенная ракушками с Ямайки; и зеркало с разноцветными лампочками, которые зажигались от батарейки, над туалетным столиком; и гребень со щеткой для волос, купленные во время поездки в Лондон.

В этой комнате Карен ощущала присутствие своей дочери так, будто Чарли просто вышла на несколько минут в душ.

Комната была единственным местом в доме, где еще не успели побывать чужаки. Карен больше не ощущала себя дома в своем же доме. Теперь здесь было поле битвы, гостиница, крепость – и в то же время это чувство отчуждения не было связано с непривычной деятельностью, которая охватила весь дом, а скорее с тем, чего в доме не хватало. А именно с ее маленькой девочкой.

Она крепче прижала к себе медвежонка и почувствовала приступ физической боли. Душевная боль превратилась в физическую, и это стало для Карен откровением. За все свое детство, проведенное в детских домах, приемных семьях и сопровождаемое периодическими избиениями и надругательствами, она не испытывала такой боли.

– Я люблю тебя, мой ангел, – прошептала Карен. – Держись. Мамочка вызволит тебя.

Глаза горели от слез, но общение вслух с Чарли почему-то облегчило ее боль, хотя и совсем немного.

– Привет, милая. Я так и знал, что найду тебя здесь.

В дверях стоял единственный в мире человек, которому позволялось входить в эту комнату.

Карен похлопала рукой по кровати, и Роберт сел, крепко прижав ее к себе.

Она хорошо понимала, что видят люди, глядя на ее мужа: высокий, хорошо сложенный мужчина с сильной проседью. Нос немного слишком острый для такого лица, а уши торчат чуть больше, чем надо. Кроме того, они замечают возрастные пятна у него на руках, которых нет у нее.

Но они не видят того, что видит она. Если б они внимательнее вгляделись в его глаза, то все поняли бы. Его глаза светились любовью, силой, участием и свидетельствовали о широте его натуры. Она наблюдала это изо дня в день.

– Мы вернем ее, милая, я обещаю. С каждым часом следственная бригада все ближе и ближе к решению задачи.

У него был мягкий, теплый и уверенный голос. Карен прикрыла глаза и прижалась к его груди, позволив себе на минуту спрятаться в этом безопасном месте.

– Бедный медведь, – сказал Роберт, беря игрушку за левое ухо. – Помнишь, однажды мы пытались вымыть его после того, как Чарли скормила ему бутерброд с джемом?

Карен кивнула, не отрывая лица от его груди.

– Мы все испробовали, чтобы отобрать его у нее, но когда она поняла, что мы хотим сделать, она еще сильнее вцепилась в него.

Карен улыбнулась.

– Тогда мы предложили сыграть в «Твистер»[50], понимая, что так ей придется положить медведя. Ты тогда незаметно ускользнула и запихала медведя в стиральную машину. А через полчаса она вошла на кухню и закричала, увидев медведя через окно барабана. Она подумала, что мы решили его убить.

– Я помню.

– В ту ночь я долго не мог уснуть, – вздохнул Роберт. – Все думал, не нанесли ли мы ей психологической травмы, позволив увидеть такое обращение с любимой игрушкой.

Как и всегда, муж смог облегчить ее страдания.

– И это ты называешь меня курицей-наседкой?

– Вы – моя семья, и я люблю вас.

Карен почувствовала, как тело ее мужа напряглось. Он придерживался традиционных взглядов и считал, что защищать ее и дочь – это его святая обязанность. И вот сейчас он не смог ее выполнить.

– Ты не мог этого предотвратить, Роб. – Карен взяла мужа за руку. – Никто из нас не мог.

Большим пальцем руки она потерла его ладонь.

– Нам надо вернуть ее, Каз. – Роберт погладил ее по голове.

Она кивнула. Рано или поздно это должно было произойти.

Супруги проговорили почти всю ночь. Мысли двигались по кругу, и слов уже не хватало. Чувство потери боролось с пониманием того, что они совершают предательство; многолетняя дружба не позволяла решиться на совершение очевидного действия; а необходимость обеспечить выживание дочери нарушала целостность их взгляда на жизнь. Только в десять минут пятого утра они смогли прийти к согласию.

Пора было посылать текст.

Глава 63

Бо́льшую часть пути Ким размышляла о том, правильно ли они поступили, объявив режим полного молчания для прессы.

Она понимала, что им осталось совсем чуть-чуть, прежде чем о преступлении узнает общественность. Несостоявшиеся встречи и дни, проведенные вне школы, скоро станут привлекать внимание окружающих. И угрозы Трейси Фрост здесь совсем ни при чем. Люди начнут говорить. Начнутся звонки от друзей. Появятся дальние родственники, и не успеют полицейские оглянуться, как происшествие станет новостью № 1 на «Скай ньюз».

И хотя решение о режиме молчания было принято до того, как Ким поручили возглавить расследование, она понимала, что в случае, если это решение окажется неправильным, козлом отпущения сделают именно ее и ее карьере придет конец.

Большинство детективов хорошо помнили случай с Лесли Уиттл, и не только из-за ужаса того, что случилось с семнадцатилетней девочкой, но и из-за того, что из произошедшего было понятно, что ждет полицейского, если тот сделает ошибку.

Лесли похитили из ее собственного дома в Шропшире в 1975 году. Похититель был уже хорошо известен полиции под кличкой Черная Пантера, потому что всегда надевал черную балаклаву[51] во время нападений на почтовые отделения. В общей сложности Нельсон совершил более четырехсот ограблений и принял участие в трех перестрелках со смертельным исходом. Похитив девочку, он поместил ее в дренажном колодце в Стаффордширском парке.

Тогда тоже был введен режим молчания, но расследование было завалено с самого начала, и две попытки договориться с Нельсоном за сумму в пятьдесят тысяч фунтов провалились.

В конце концов тело Лесли нашли привязанным к стенке дренажного колодца проволочной петлей, с головой, закрытой капюшоном. Никто никогда так и не смог доказать, упала ли она в колодец сама или же ей помог Нельсон. В момент, когда ее нашли, она весила всего девяносто восемь фунтов, и в ее желудке и организме не было обнаружено никаких следов пищи.

Старший суперинтендант, который возглавлял расследование, был разжалован в патрульного офицера с правом ношения формы.

И Ким понимала, что если так обошлись со старшим суперинтендантом, то ее потолок – это охрана свалки металлолома в ночные часы.

При принятии решения о введении режима молчания оценивался баланс между возможным выигрышем из-за вовлечения в поиски общественности и вредом, связанным с необходимостью отрабатывать массу ложных показаний. Интерес со стороны прессы будет зашкаливать, особенно из-за лакомого факта о похищении сразу двух девочек, и сотни репортеров займутся созданием своей собственной истории, станут добиваться интервью с родителями девочек и копаться в прошлом обеих семей. Их прошлая жизнь будет представлена миру без всякой ретуши для того, чтобы мир сам смог оценить и при необходимости осудить ее. Ким понимала, что для Карен это будет совершенно неприемлемая ситуация, не говоря уже о других.

В общем, вмешательство прессы не могло помочь в проведении расследования, так как не существовало области поисков, в которых пресса могла бы сыграть роль реального эффективного помощника.

– Сколько еще? – спросила Ким, начиная терять терпение. Время, бесцельно проведенное в машине, не помогало раскрытию преступления.

– Меньше двух миль, – ответил Брайант, взглянув на навигатор.

Они уже давно покинули территорию индустриальных районов города и теперь ехали по самому краю зеленого пояса, застроенного рядами частных домов, с садами, смотрящими в сторону бескрайних полей. Время от времени их ряды прерывались отдельно стоящим зданием магазина или паба. Что до Ким, она проезжала по одному из своих самых страшных ночных кошмаров.

По обеим обочинам дороги росла высокая трава, и прием мобильных телефонов был неустойчив.

Где-то глубоко в желудке Ким возникло беспокойство. Она всегда нервничала, находясь так далеко от цивилизации. Она прекрасно чувствовала себя посреди районов муниципальной застройки и заброшенных сталелитейных заводов. С удовольствием вдыхала загрязненный воздух, которым дышали еще тысячи людей, боровшихся за свое место под солнцем. Она привыкла работать под звуки ревущих двигателей и автомобильных сигналов, а не под песни диких птиц. Ей больше нравились тени от высоких домов, а не от деревьев.

Если верить навигатору, то место, которое они искали, находилось с правой стороны от дороги.

– Он что, издевается над нами? – спросила Ким. Почтовый индекс обычно присваивался группе из двенадцати землевладений. В этой местности это могло означать территорию в несколько квадратных миль.

– Мы ищем владение номер четыре по Лэксфорд-лейн, – пояснил Брайант.

Как раз в этот момент они проехали мимо ворот с цифрой пять на них.

– Я не знаю, откуда ведется отсчет домов, так что поедем прямо.

Через четверть мили они наткнулись на № 6.

Брайант двинулся чуть дальше и задним ходом подал машину на тротуар. Он не торопился завершить маневр – они проехали уже несколько миль, не встретив ни одной машины.

Сержант вновь миновал № 5 и снизил скорость до 10 миль в час. Вдоль дороги шла живая изгородь высотой в шесть футов.

Наконец они вернулись к землевладению, к которому вели двойные ворота; на них гордо красовалась цифра 3.

– Что ж, теперь я знаю, как можно вывести человека из себя меньше чем за десять минут, – заметила Ким, когда Брайант стал вновь разворачиваться.

На этот раз они буквально ползли по дороге. Стоун внимательно осматривала каждый дюйм живой ограды. Она понимала, что они ищут семью, которая вовсе не хочет, чтобы ее нашли. Она уже поменяла дом и фамилию – с Биллингхэмов на Трумэнов.

– Здесь, – наконец произнесла Стоун.

Ворота высотой по пояс и не шире трех футов разделяли два резко обрывающихся края живой изгороди. Ни почтового ящика, ни номера землевладения.

Частично заехав на тротуар, Брайант припарковался.

Впечатляющая изгородь из бирючины[52] продолжала окружать их и после того, как они прошли через ворота. Ким чувствовала себя как в лабиринте.

Пройдя десять футов, они наткнулись на кованые железные ворота, закрепленные между двумя стенами. Вершина каждой стены заканчивалась цветной мозаикой из осколков разбитого стекла. Любой, кто попытается перелезть через стену, при столкновении с угловой шлифовальной машиной будет в большей безопасности.

Сами кованые ворота оканчивались пиками высотой в один фут, изящно выполненными в том же стиле, что и сами ворота, но все-таки пиками.

– Гостеприимные ребята, – заметил Брайант, нажимая на кнопку интеркома, прикрепленного с правой стороны ворот. – Миссис Трумэн? – уточнил он, когда голос, искаженный статическим электричеством, отозвался на их вызов.

– А вы кто? – произнес голос, не подтверждая, но и не опровергая его предположения.

– Я детектив-сержант Брайант, а рядом со мной стоит детектив-инспектор Стоун.

– Поднесите ваши личные знаки к камере.

Вытаскивая свой знак, Брайант осмотрелся в поисках камеры.

– Где, черт возьми, эта штука? – прорычал он.

– На интеркоме рядом с кнопкой, – произнес зловещий голос.

– Боже, какая крохотная, – сказал Брайант, присмотревшись.

Ким проследила за его взглядом. Миниатюрная камера внешнего наблюдения походила скорее на головку винта.

– Теперь второй, – скомандовал голос.

Ким протянула свой знак, и Брайант поднес его к объективу.

– Всё в порядке. Так что вам от меня нужно?

– Мы хотели бы войти и поговорить с вами, – коротко пояснил сержант.

Как и Ким, он уже начал терять терпение от этой игры в прятки.

– Я хочу знать, о чем вы собираетесь говорить, инспектор.

– Это касается вашей дочери, миссис Трумэн, – ответила Ким, наклоняясь к интеркому. – Прошу вас, откройте, чтобы мы могли спокойно поговорить.

В центре ворот раздался хорошо слышный щелчок. Брайан потянул за ручку, но она не повернулась.

– Командир, я уже начинаю терять…

В верхней и нижней части ворот раздались еще два похожих щелчка.

– Тройной электронный запор? – удивился Брайант. – Да что у нее там? Лорд Лукан с алмазом Хоупа во лбу и верхом на Шергаре?[53]

– Нет, Брайант, там всего лишь ее дочь, – вздохнула Ким, плотно прикрывая за собой створку ворот. Три замка со щелчками встали на свое место.

Землевладение занимало площадь около двух акров. Тропинка, ведущая от ворот, делила лужайку на две симметричные половины.

На левой, перед окном кухни, находились качели на одного ребенка. Участок был окружен каменной стеной.

Когда они подходили к дому, миниатюрная брюнетка в джинсах и мужской футболке раскрыла перед ними тяжелую дубовую дверь. Ее футболка была заляпана зеленой краской.

– Миссис Трумэн? – произнес Брайант, протягивая руку.

Она пожала ее, но не улыбнулась. Сделав шаг назад, женщина позволила им войти и внимательно осмотрела окрестности, прежде чем закрыть за ними дверь.

Ким насчитала в холле пять выходящих в него дверей и лестницу, ведущую на второй этаж, но женщина не предложила им пройти дальше.

– Вы сказали, что речь идет о моей дочери?

– Миссис Трумэн, мы должны поговорить с вами о похищении Эмили, – Ким сделала шаг вперед.

– Вы их поймали? – Женщина сжала руки.

Стоун отрицательно покачала головой, и хозяйка поникла.

– Тогда в чем дело? – Ее руки были крепко стиснуты.

– Мы возобновили расследование, миссис Трумэн, и хотели бы, чтобы вы нам помогли.

Ким ни в коем случае не могла дать ей повод догадаться, что произошло второе похищение. В Джулии Трумэн чувствовалась напряженность, которая вполне могла разнести ее на сотни мелких осколков.

Мать Эмили указала на одну из дверей. Их шаги эхом прозвучали в холле. В доме стояла абсолютная тишина. Не было слышно ни звуков работающего телевизора, ни радио, ни разговоров. Тишина была тяжелой и давящей.

Дверь, в которую они вошли, вела в небольшую гостиную. Мягкие диваны были обращены в сторону камина с открытым огнем. Панорамное окно выходило на заднюю часть участка. Засыпанная щебнем дорога упиралась в деревянные ворота высотой с каменную стену.

Ким догадалась, что за воротами дорога переходит в сельскую грунтовку, которая выходит на шоссе несколькими милями дальше.

Миссис Трумэн уселась на самый край кресла. Полицейские устроились на диване.

– Вчера мы беседовали с миссис Коттон. Она…

– Как она? – быстро спросила женщина.

– Насколько я понимаю, вы больше с ней не общаетесь?

– А как вы это себе представляете? – спросила хозяйка дома. – Я сохранила дочь, а она свою потеряла. Как я теперь могу на нее смотреть? Мы с ней были как сестры. Я очень по ней скучаю. И по ней, и по Сьюзи.

Говоря это, женщина не отрываясь смотрела на стену перед собой.

Взгляд Ким остановился на увеличенной фотографии, на которой их было шестеро, сидящих за столом с громадной паэльей[54] в центре. Лица всех шестерых покраснели на солнце.

– Это наши последние совместные каникулы, – негромко пояснила миссис Трумэн. – Сьюзи была очень красивым ребенком. Я была ее крестной. Мы дружили с Дженнифер со школы. Но те несколько дней…

Ким уже собиралась спросить ее о выкупе, но женщина взглядом остановила ее.

– Инспектор, вы себя хорошо знаете? То есть я хочу сказать, знаете ли вы себя как человека?

– Хотелось бы так думать.

– Я тоже так думала, пока не пришло одно текстовое сообщение, которое заставило меня все подвергнуть анализу. То, что сделали эти люди, не может быть прощено. Мы все превратились в монстров из наших самых жутких ночных кошмаров. Отчаяние и страх способны сделать с человеком страшные вещи.

Ким хотела было задать один важный для себя вопрос, но поняла, что они в любом случае двигаются в нужном направлении.

– Наша дружба оказалась ничем по сравнению с жизнями наших детей. Моя лучшая подруга неожиданно превратилась в моего врага. Мы сплелись в этой сюрреалистической схватке, в которой победить могла только одна из нас.

– Вы заплатили выкуп? – негромко спросила Ким.

Женщина посмотрела на нее открытым взглядом. В нем светился ужас тех дней. Ужас и стыд.

– Нет, не заплатили. Хотя были уже готовы, – честно призналась она.

Ким с Брайантом переглянулись.

– Тогда почему Эмили освободили, а Сьюзи – нет?

– Мы не знаем, – пожала плечами миссис Трумэн. – Этот вопрос мы задавали себе миллион раз.

Ким было интересно, кто же, черт возьми, принял это решение и почему.

Дверь в комнату осторожно приоткрылась, и в проем просунулась голова. Лицо немного старше и значительно бледнее, чем ее изображение на стене, но Ким сразу же узнала Эмили. Увидев незнакомых людей, девочка приоткрыла рот. Когда она взглянула на мать, в ее глазах появилось беспокойство.

– Всё в порядке, Эмили, – сказала миссис Трумэн, вставая. – Ты уже закончила историю?

Девочка кивнула и вновь перевела глаза на Ким.

И хотя миссис Трумэн постаралась встать на ее пути, девочка протиснулась мимо нее и вошла в помещение.

– Эмили, тебе не о чем беспокоиться. Возвращайся наверх и приступай к…

– Вы нашли Сьюзи? – спросила девочка с надеждой в голосе.

Ким сглотнула и отрицательно покачала головой. Глаза девочки наполнились слезами, но она мужественно постаралась сдержать их. С момента их ужасных испытаний прошло уже тринадцать месяцев, но было видно, что она так и не забыла о своей лучшей подруге.

– Эмили, прошу тебя, иди наверх. Через минуту я приду и проверю твою работу.

Девочка заколебалась, но рука матери на ее предплечье заставила Эмили сделать то, о чем ее просили.

– Она не ходит в школу? – поинтересовался Брайант.

Миссис Трумэн закрыла за дочерью дверь и в отчаянии покачала головой.

– Это просто невозможно. Мы никогда об этом не говорим – ни с ней, ни с другими. Лучше всего, чтобы она все забыла.

Да, но работало это не слишком хорошо. Каждая минута, проведенная в этой крепости без всякой связи с внешним миром, напоминала девочке о том, почему она здесь находится.

– С ней занимаются психологи?

– Нет, – покачала головой миссис Трумэн. – Мы решили, что об этом надо просто забыть. У детей эластичная психика, и они быстро восстанавливаются. Мы не хотим, чтобы какой-нибудь психотерапевт внушил ей чувство вины, рассказывая о том, что она должна ощущать. Это никому не принесет добра.

Ким лениво подумала: чье же чувство вины женщина так хочет похоронить?

– Поэтому прошу прощения, но я не могу позволить вам приближаться к дочери. Вы вызовете у нее ненужные воспоминания.

По тому, что увидела Ким, эти воспоминания никогда не исчезали, оставаясь с ними со всеми.

Миссис Трумэн не отходила от двери.

– А теперь прошу прощения, но мне пора.

Ким встала, но тут ей в голову пришла неожиданная мысль.

– Они сообщили вам адрес, по которому надо оставить деньги?

Если семья была готова заплатить, то они должны были знать, как это сделать.

Миссис Трумэн заколебалась.

– Прошу вас, поймите, нам просто необходима сейчас ваша помощь.

– А вы поймите меня – я же знаю, что они все еще на свободе.

– Это я понимаю, но за Эмили они больше не возвратятся.

– Я вас слышу, но не верю вам. Вы не можете дать мне гарантию, которая меня удовлетворит.

Ким тяжело вздохнула.

– Но я скажу вам, если вы обещаете мне, что с этого момента нас оставят в покое.

Стоун видела, что ей не удастся встретиться с Эмили наедине, поэтому решила удовлетвориться тем, что ей предлагали.

Она кивнула в знак согласия.

– Мы должны были оставить деньги в среду, в двенадцать часов дня в мусорном ящике на Уордсли-Хай-стрит. – Женщина вдруг нахмурилась. – Но ведь вам это должно быть известно. У вас же есть мой старый телефон.

Черт, Ким слишком поздно поняла, что допустила ошибку. Если, как она сказала, они вернулись к старому преступлению, то инспектор должна была проверить вещественные доказательства, которые все еще хранились в полиции, так как дело не было закрыто.

– Просто хотела проверить, что это было последнее, что вы получили от мерзавцев, – быстро пояснила Ким.

Миссис Трумэн кивнула в знак согласия.

Как только они покинут этот дом, она велит Доусону заняться телефоном. Ким достала свою карточку и положила ее на стол в холле.

– Если вспомните о чем-то, что сможет нам помочь, позвоните.

Ее так и подмывало сказать о том, что Дженни Коттон мечтает достойно похоронить свою дочь. Но Стоун промолчала.

Брайант направился к машине, но Ким на мгновение задержалась.

– Послушайте, я понимаю, что вы хотите защитить вашу дочь, но вы перегибаете палку. Она здесь просто задыхается. Ей надо общаться с другими людьми. Ей надо бегать, играть и смеяться с детьми ее возраста. У нее должны появиться положительные воспоминания, прежде чем она забудет об отрицательных.

На лице женщины появилось упрямое выражение.

– Спасибо вам, но, думаю, я сама в состоянии решить, что лучше для моей дочери.

– Нет, – покачала головой Ким. – То, что вы делаете, лучше для вас самой. А она превратится в нервного, взвинченного ребенка, который будет бояться всех на свете.

– Инспектор, я пытаюсь спасти свою дочь от смерти.

Стоун осмотрела этот лишенный радости дом.

– Понятно, но жизнью это тоже не назовешь, не так ли?

Тяжелая дубовая дверь стала закрываться перед ней, но Ким успела заметить тень, которая появилась на верхней площадке лестницы.

Глава 64

Эмили осторожно прикрыла дверь своей спальни и опустилась на кровать.

Ей надо было открыть учебник по географии, но она не могла даже подумать об этом.

Хотя она и учится дома, но ее мама повернута на расписании уроков.

Эмили садилась за стол в девять утра, и у нее было по четыре урока в день.

Больше всего она скучала по школьному шуму: разговорам, крикам и беготне.

Здесь же, в этом их новом доме, стояла полная тишина. Стена и зеленая изгородь глушили звуки транспорта, доносившиеся с дороги. Звуков из соседних домов она никогда не слышала – дома находились минутах в десяти ходьбы от их собственного. Эмили даже не знала, есть ли у соседей дети ее возраста.

Сам дом тоже был тих, как могила. По рабочим дням ее мама передвигалась по нему, убираясь и приводя все в порядок. Но эти ее действия не сопровождали ни звуки радио, ни телевизора. Как будто ее мама постоянно прислушивалась к звукам дома, пытаясь не пропустить что-то необычное.

Дом оживал только с оглушающим визгом шин по щебенке. Когда папа возвращался с работы, мама расслаблялась, и на несколько вечерних часов они превращались в подобие нормальной семьи.

Эмили скучала по многим вещам из своей прошлой жизни, но больше всего ей не хватало ее подружки. Она пошарила рукой под кроватью и вытащила оттуда заполненный наполовину альбом для фотографий. На первой странице было изображение Эмили и Сьюзан, улыбающихся под заголовком «Наши путешествия».

Альбом был заполнен их фотографиями во время поездок – на картах[55], ярмарочных каруселях и на море. Последние фото были сделаны на концерте Джастина Бибера[56].

Эмили посмотрела на оставшиеся пустые страницы, все еще не веря, что они никогда не заполнятся. И что у нее остались только воспоминания.

Она внимательно рассмотрела последнее фото. Сьюзан так гордилась своей футболкой-«биберкой». Всю дорогу, пока ехали домой со стадиона NEC в Бирмингеме, они смеялись, бесились и спорили, кто же из них выйдет замуж за идола. В конце концов они решили, что будут пользоваться им по очереди, чем изрядно повеселили своих матерей, сидевших на переднем сиденье машины.

А уже через три дня их похитили.

Эмили посмотрела в глаза своей подружки, полные света и озорства. Они так отличались от глаз, которые она видела, когда их окончательно разлучали. Черты Сьюзи стали расплываться у нее перед глазами, и Эмили пальцем дотронулась до лица подруги, которая продолжала жить в ее воспоминаниях.

Она помнила выпавшие им испытания так же хорошо, как если б те произошли на прошлой неделе. Днем Эмили испытывала вину за то, что осталась жить, в то время как Сьюзи умерла. А по ночам в ее сны возвращался страх. Особенно тот, который она испытала в последний день.

Она помнила руки мужчины, сжимавшие ее живот, когда он отрывал ее от подруги. Она помнила ощущение его торчащих ребер на своем затылке, когда он волок ее через комнату. Она помнила свои ощущения, когда пыталась схватить Сьюзи за ее холодную руку. Тогда она еще подумала, что если они будут крепко держаться друг за друга, то их ничто не сможет разлучить. Но Эмили ошиблась.

Удар в висок заставил Сьюзи упасть на пол, и Эмили не смогла ее удержать. А уже через мгновение она почувствовала, как ее обхватили за пояс и приподняли. Она закричала Сьюзи, чтобы та поднималась, но подруга осталась лежать там, где лежала. И больше Эмили ее никогда не видела.

Это воспоминание было для нее как удар в живот, и из глаз у нее потекли слезы.

Она стерла слезинку с лица подруги на фото и прижала альбом к животу, в то время как рыдания разрывали ей душу.

– Сьюзи, прости меня. Прости. Прости…

Глава 65

– Что нас так мучает, командир? – спросил Брайант, когда они отъехали от дома Трумэнов.

– Отвали, – отозвалась Ким, разозленная тем, что он так хорошо ее знает.

– Ты выглядишь как ребенок в рождественское утро, который нашел под елкой носок[57], полный угля. Хотя, возможно, это не был… – Брайант замолчал, ожидая ее реакции.

– Здесь весь вопрос в логике, – пояснила Ким. – Есть вещи, которые я легко забываю, потому что мне понятна их логика. Но иногда этого не происходит…

– Например?.. – спросил сержант.

– Может быть, мне надо было ее выслушать… – сказала Ким, глядя в окно.

– Хорошее начало, а поточнее нельзя?

– Я говорю про Элоизу.

Брайант выключил мотор.

– Ты со мной шутишь. Собираешься изменить жизненный принцип ради психической, медиума, ясновидящей или как там еще ее называют?..

Ким понимала, насколько странно все это звучит, но информация, которую добыла Стейси, не отвечала ее ожиданиям. Она предполагала узнать что-то о своекорыстной шарлатанке-манипуляторше, которая зарабатывает на слабостях окружающих. Или которая написала хотя бы пару книг.

– Она сказала мне, что он еще не закончил с прошлым, а прошлой ночью Дженни Коттон получила предложение продолжить игру.

– Простое совпадение. – Голос у Брайанта был решительный. – А еще что она сказала?

– Она назвала номер двести семьдесят восемь. Повторила его несколько раз и велела мне его запомнить.

– Что-то еще?

Ким покачала головой. Поделиться замечанием о Мики она была не готова.

Стоун хорошо помнила слова Элоизы, когда Хелен тащила женщину прочь.

– Она еще сказала что-то о ком-то близком…

– Мне кажется, что ты уделяешь этому слишком много внимания. Она наверняка мошенница, так что нам можно ждать от нее какой-нибудь гадости.

– А ей-то все это зачем?

– Участие в раскрытии громкого преступления значительно увеличит количество продаваемых билетов. А может быть, ее даже покажут в «Этим утром»[58]. Кто знает?

– В этом-то вся проблема. Почему она не обратилась в газеты или на радио, пытаясь заработать на этом? Почему вообще не использует никаких схем для заработка? Пока я этого не пойму, я не смогу об этом забыть.

Брайант посмотрел в сторону.

– Такой подход нам ничего не даст, – вздохнул он. – Уж не думаешь ли ты, что она может серьезно помочь нам в поисках Чарли и Эми? А если она что-то и расскажет, скажи мне положа руку на сердце, ты ей поверишь? Не говоря уже о том, чтобы начать действовать.

Ким насчитала в его монологе три вопроса, и на всех на них у нее был только один ответ – НЕТ. И все-таки Элоиза сказала, что прошлая игра еще не закончена. И она что-то знала про Мики.

Черт побери, о нем никто ничего не мог знать.

Глава 66

Доусон сверился с адресом, написанным на бумажке. Точно, дом 42 по Роузмэри-Гарденз. Он сейчас смотрит прямо на этот адрес. Дом располагался в тупике, который отходил от Амблкот-роуд в Брирли-Хиллз. Разница между этим домом и тем, что он посетил в Холлитри, была огромна. Практически преодолев расстояние в милю, Доусон оказался на другой планете.

«Интересно, Шона что, решила немного развлечься за мой счет?» – размышлял Доусон. Девочки, которые жили на Роузмэри-Гарденз, никогда добровольно не пересекали границы района Холлитри, а если это и происходило, то там их надо было держать запертыми в помещении и под охраной.

После общения с семьей Дивэйна для Доусона было логично появиться здесь. Он надеялся получить тут информацию о том, кто мог рассказать Лирону, что Дивэйн все еще жив. Кто-то ведь шепнул об этом главарю банды, а босс поручила Доусону узнать, кто это был.

Раньше Кевин уже проводил самостоятельные расследования, но этот случай не походил на вооруженное ограбление бензозаправки, нанесение тяжких телесных повреждений или домашнее насилие. Это преступление здорово задело его босса. Кевин даже слышал, что она прижала из-за него Трейси Фрост в одном из спортивных залов. Он не знал, было ли это правдой, – сама она ему об этом не рассказывала. Но сильно он не удивился бы. В этом пареньке было что-то, что глубоко затронуло его босса. Хотя Доусон и не представлял себе, что именно это могло быть.

Но когда они вместе с боссом стояли возле постели Дивэйна, наблюдая за тем, как тот дышит с помощью аппарата искусственной вентиляции легких, Кевин заметил, как босс легко коснулась кончиками пальцев руки подростка, неподвижно лежащей на хрустящей белоснежной простыне, которой была застелена кровать.

Она бы сама закончила это расследование, если б ей не пришлось переключиться на спасение Чарли и Эми. А это дело она передала ему. И он не может ее подвести. И не подведет.

Доусон подошел к подозрительному крыльцу, украшенному коллекцией зеленых растений с мясистыми листьями в жардиньерках[59]. Раздался мелодичный звук звонка.

Дверь раскрылась. За ней оказалась девушка лет восемнадцати-девятнадцати. Ноги ее были затянуты в легинсы с узорами Фэр-Айла[60], поверх которых была надета короткая черная юбка. Футболка розового цвета спадала с ее левого плеча. Кевин почувствовал аромат «Рэклес», производства Роже Дава. Он немедленно узнал его, так как сам покупал эти духи своей невесте на день рождения. Она еще пошутила, что дорогие подарки он дарит ей только в тех случаях, когда в чем-то накосячит. А эти духи были реально дорогими. Слишком дорогими для такой молодой девушки, пришло ему в голову.

– Лорен Кэйн? – спросил Доусон, показывая свой знак.

Не отрывая глаз от его лица, чтобы взглянуть на знак, девушка сделала шаг в сторону и осталась стоять в дверях.

– Заходите, – улыбнулась она, склонив голову набок.

Доусон вошел, стараясь не задеть ее, и остановился прямо в холле. Девушка закрыла за ним дверь. Почему-то у него появилось непреодолимое желание распахнуть ее настежь.

– Проходите. – Девушка показала рукой направо, демонстрируя безукоризненные манеры.

Кевин вошел в гостиную, которая тянулась на всю длину дома. Просторный сад на переднем плане предвосхищал вид на русло реки Лай и холм Клент-Хиллз за ней.

– Садитесь, офицер, – сказала хозяйка, кивая.

Пока он усаживался, она откровенно осмотрела его с ног до головы.

В свою очередь Доусон осмотрел девушку. Широкий нос не позволял назвать ее хорошенькой, но Лорен относилась к тому типу женщин, которые максимально использовали то, что было дано им богом. Ее волосы были высветлены до приятного светлого оттенка, а макияж был безукоризненным. Ее сексапил Кевин почувствовал еще до того, как ощутил запах ее духов.

Несмотря на то что в комнате было много стульев, Лорен села на диване рядом с ним. Ее колено касалось его бедра. Доусону пришлось подобрать ноги.

– Я должен поговорить с вами о Дивэйне.

Брови девушки на мгновение сошлись, продемонстрировав ее недоумение.

– Дивэйн Райт. – Доусон почувствовал раздражение. – Ваш бывший молодой человек. Тот, который умер на прошлой неделе.

Если она и услышала раздражение в его голосе, то решила не обращать на него внимания.

Ее рука сжала его бицепс, как будто полицейский был для нее непонятной игрушкой.

– Хорошие мускулы, – сказала Лорен, склоняя голову набок.

– Спасибо, – сказал Кевин, убирая руку и отодвигаясь как можно дальше влево. – Расскажите мне, что вы помните о том дне, когда умер Дивэйн.

Он умышленно задал ей открытый вопрос, чтобы проверить, признается ли девушка в том, что получила письменное сообщение от Шоны.

Лорен откинулась на софе и положила ногу на ногу. Ее коленка коснулась его голени.

Доусон встал и подошел к камину. Девушка явно не хотела понимать его намеков.

– Я не очень хорошо помню тот день. Простите меня. А вы женаты?

– Вас это не касается, – коротко ответил Доусон. Ему надо быстрее задать свои вопросы и оставить эту девицу в покое. – Как вы узнали о том, что на него напали? – настойчиво спросил он.

– Я правда не помню. – Девушка пожала плечами.

По ее глазам Доусон понял, что она и не пытается вспомнить.

– Лорен, я хочу, чтобы вы…

– Знаете, а у меня нет молодого человека, – сказала она, вставая.

– Вы знаете, что он был членом банды? – спросил Кевин, не обращая внимания на призывные нотки в ее голосе.

Она закатила глаза и сделала шаг в его сторону.

– А то! Конечно.

Доусон отступил на шаг.

– Именно это вас в нем и привлекало? – не смущаясь, спросил он.

– Я правда… – Лорен пожала плечами.

– Не помните, – закончил за нее Кевин.

Выражение ее лица не изменилось. Она жеманно посмотрела на него и откинула голову, как будто они играли в поцелуйчики на детской площадке.

– Вам говорили, что он погиб от удара ножом?

– Думаю, что да. – Девушка кивнула. – Точно, мне говорили, что он умер.

Слава тебе господи, хоть что-то она помнила.

– А эсэмэску от Шоны вы получали?

– Да, что-то от нее мне приходило. Кажется, через час или два. – Она сделала еще один шаг вперед и встряхнула волосами. – Предков не будет дома еще несколько часов.

Еще недавно Доусон сам был тинейджером, полным бушующих гормонов, но он не помнил, чтобы в его время девушки так себя вели. Раньше ему бы это понравилось, но сейчас вызывало отвращение.

Эта игривая, повернутая на сексе девица была для него только свидетельницей. Человеком, который мог пролить свет на преступление, которое он пытается раскрыть.

– Лорен, у меня есть невеста и ребенок. А от вас мне нужны только ответы на мои вопросы.

– Меня это не колышет. – Еще одно пожатие плечами. Доусон слишком поздно понял, что позволил беседе уйти в сторону от смерти Дивэйна. В глазах девушки была решимость, которая лишала его присутствия духа.

– В текстовом сообщении от Шоны говорилось, что Дивэйн все еще жив?

– Кажется. – Опять это пожатие плечами. – Я принимаю противозачаточные, – выдала Лорен, наклоняясь в его сторону.

Это было уже чересчур. В голове у него забили колокола, предупреждая о возможных негативных последствиях этого контакта для его карьеры.

Доусон обошел девушку и направился к входной двери.

Лорен шла за ним след в след.

– А я могу пожаловаться родителям, что ты со мной сделал, – прошипела она. Было ясно, что Лорен наконец поняла, что у нее ничего не выйдет. Теперь ее поведение напоминало поведение только научившегося ходить несмышленыша, которого лишили сладостей.

От Доусона не ускользнула вся сомнительность ситуации. Он находился в доме практически с ребенком, которая чуть не насильно пытается уложить его в койку, при этом сам он действует исключительно по правилам. В возрасте девятнадцати лет присутствие родителей на допросе было необязательно, а он беседует с ней только как со свидетельницей. Ради собственной безопасности.

Дождавшись момента, когда он был уже на крыльце, Кевин повернулся и задал свой самый важный вопрос:

– Скажите, Лорен, а вы кому-нибудь говорили о том, что Дивэйн еще жив?

На ее губах появилась застенчивая улыбка, и он услышал ее ответ еще до того, как она его произнесла.

Она, черт побери, не помнит.

Глава 67

Карен спустила воду в раковине и протянула руку за чистящим средством. Ее любимая кухня всегда отвечала лабораторным стандартам чистоты, а сейчас Карен подумала, что в ней можно проводить операцию на открытом сердце, без всякого риска подхватить какую-то инфекцию.

Дом погрузился в рутину, которая повторялась изо дня в день. Охранник, которому нечем было заняться, сидел возле входной двери. Хелен бродила по дому, готовая прийти на помощь любому по малейшему мановению его руки.

Временами присутствие Хелен нервировало Карен – то есть ее нервировала не сама женщина, а ее постоянные попытки облегчить им жизнь. Хозяйка дома вовсе не хотела, чтобы ее лишили возможности делать то, что отвлекало ее внимание от главного. Она готова была мыть тарелки, кружки и стаканы. Она готова была на все, что могло отвлечь ее хотя бы на мгновение.

Такие действия приносили ей истинное облегчение. Она знала, что Стивен и в какой-то степени Элизабет считают режим молчания для прессы неправильным решением. Пока ей удавалось убедить их довериться Ким, но она не знала, на сколько ее еще хватит. Стивена было сложно убедить в чем-либо.

И тем не менее Карен чувствовала, что они поступают правильно, доверяя опыту Ким. Их пути уже пересекались в детстве, и тогда угрюмая темноволосая девочка была для всех воспитанников детского дома тайной за семью печатями. Ей не нужны были друзья: более того, она активно избегала возникновения каких-либо близких душевных связей.

Как и в тюрьме, в детском доме никто не любит говорить о причинах, по которым он здесь оказался, и только много позже Карен узнала о трагедии Ким. И то, что юная Ким могла жить под всем этим грузом, было просто невероятно.

Но у Карен была еще одна причина верить этой прямодушной женщине, о которой Ким даже не подозревала.

Двенадцать лет назад Карен жила в сквоте[61] на окраине Вулверхэмптона. У нее вот уже два года не было работы, и она потеряла свою квартиру. В этот полуразвалившийся паб однажды явились двенадцать полицейских и три социальных работника, чтобы забрать семерых несовершеннолетних, которые жили с ними. Карен тогда мгновенно узнала Ким и прикрыла свое лицо рукой.

Одна из женщин, Линда, заперлась в комнате и отказывалась открыть дверь, угрожая выбросить в окно своего двухлетнего сына, если кто-то попытается войти к ней. Все люди, за исключением Ким, покинули здание, а та продолжала разговаривать с Линдой. Она пообещала, что никто пальцем не тронет ее сына и их не разлучат до тех пор, пока врачи не проверят здоровье малыша.

Постепенно, когда здание очистилось, полицейские собрались возле последней закрытой двери. Карен слышала, как они уговаривали Ким дать им возможность взломать дверь, но та отказывалась отойти в сторону.

Прошло еще сорок минут переговоров, прежде чем Линда открыла дверь. Две социальные работницы бросились в комнату, чтобы забрать ребенка, но Ким встала у них на пути.

– Я дала ей слово. – Это все, что она тогда сказала.

Карен все слышала, потому что сама случайно оказалась в той комнате, когда Линда закрыла дверь. Когда же она ее вновь открыла, то Карен постаралась незаметно испариться.

Ей было противно думать о своей жизни на фоне успехов этой женщины. Ким была офицером чертовой полиции, а сама Карен – ничтожеством, живущим в сквоте.

На следующее утро она явилась в центр занятости и не уходила оттуда до тех пор, пока ей не нашли работу…

– Ой, прости, я не знала, что ты здесь.

Хотя Карен и узнала голос, она все-таки повернулась и заметила, как Элизабет выходит из комнаты спиной вперед.

– Мы что, теперь и в одной комнате находиться не можем? – печально спросила Карен.

Так мало времени прошло с того момента, как они, крепко обнявшись, стояли на этой кухне и успокаивали друг друга. Разделяли боль, которую могли понять только они двое.

– Просто…

Элизабет не закончила фразы. Что просто? Что несколько дней назад они были ближе, чем родные сестры? А теперь сражались друг с другом за жизнь своих дочерей?

Сюрреалистичность происходящего тяжело сказывалась на Карен. Они никогда больше не смогут вернуться к прошлым отношениям.

То, что с ними сейчас происходит, – это не те вещи, которые с удовольствием вспоминают за обеденным столом приятным субботним вечером.

Они стояли в противоположных концах помещения, но разделяла их не только барная стойка для завтраков.

Карен хотела сказать хоть что-то, что сможет вернуть их к той ночи, когда она доверила своей лучшей подруге свой самый большой в жизни секрет. Только Элизабет знала, что Роберт – не родной отец Чарли.

Впервые Карен внимательно посмотрела на свою подругу.

– У тебя губа распухла, – заметила она, наклоняя голову, чтобы лучше видеть.

Элизабет немного отвернулась.

– Я поскользнулась в ванной комнате.

– На чем? – поинтересовалась Карен. Она даже не попыталась скрыть нотки недоверия в голосе. Слишком давно они знали друг друга.

– Поскользнулась на…

– Ты уже и раньше поскальзывалась в ванной комнате, Элизабет. Я это хорошо помню.

– Нет… это неправда. – Подруга отступила на шаг.

– И ты говорила, что не позволишь ему сделать это еще раз.

– Это просто так совпало… Я задела его и…

– Роберт еще ни разу не ударил меня. А для нас все это не менее тяжело, чем для вас…

Карен не хотела, чтобы ее слова прозвучали именно так. И в ее сознании они звучали совсем по-другому. А когда она их произнесла, то получилось, что они соревнуются, кому сейчас труднее и тяжелее.

Наконец их взгляды встретились, и Карен увидела слезы на глазах Элизабет, которая осторожно коснулась губы.

В обычной ситуации она бросилась бы к подруге и стала ее успокаивать. Но сейчас даже это выглядело в глазах Карен как предательство собственной дочери. Как она вообще может общаться с врагом? Осознание этого сжало ей сердце – что бы ни произошло в будущем, они уже никогда не смогут смотреть друг на друга и притворяться, что не знают о самых тайных мыслях собеседника и о том, что каждая из них готова принести в жертву ради своего собственного ребенка.

Чарли для Карен была всем. Она готова была предложить свою жизнь или жизнь любого другого человека в обмен на спасение ребенка. Включая Эми. И она знала, что Элизабет чувствует то же самое. И никакая дружба не могла выдержать подобное знание.

Глядя друг на друга через кухонный стол, обе женщины это знали.

Карен отвернулась к раковине. Говорить больше было не о чем.

Глава 68

Ким осмотрела Уордсли-Хай-стрит из конца в конец. Контейнер для мусора располагался на углу улицы.

– Сколько сейчас времени? – спросила она.

– Одиннадцать пятьдесят пять.

Стоун пошла вдоль тротуара. По левой стороне тянулись магазины – кафе, мясная лавка, ювелирный магазин и минимаркет.

На противоположной стороне стоял ряд новеньких жилых домов.

Инспектор вернулась на середину проезжей части и продолжила изучать окрестности.

Толпу, переходящую из магазина в магазин, она исключила сразу же.

Что же еще могло привлечь похитителей в этой улице?

– Брайант, а когда построили эти дома?

– Совсем недавно. В основном это все апартаменты-студии.

Что-то в голове Ким стало проясняться.

– Значит, тринадцать месяцев назад здесь был пустырь?

– Наверное. А что ты высматриваешь, командир?

– Место, где можно оставить засаду. И не нахожу ничего подходящего. Потому что любой человек, который станет здесь околачиваться, будет заметен всем и каждому. Единственное подходящее место для наблюдения – это вон там. Но чего-то мне здесь явно не хватает… – Она замолчала, увидев приближающуюся последнюю часть головоломки. – А вот и то, что нужно.

Брайант посмотрел налево. Большой двухэтажный автобус не торопясь проехал по улице и остановился прямо перед мусорным контейнером.

– Боже правый! Никто ничего не увидел бы. Преступник мог прятаться прямо за углом. Он бы услышал, когда подъезжает автобус.

– Несколько людей наверняка сойдут здесь, чтобы пройтись по магазинам, – кивнула Ким. – Так что мы говорим о почти целой минуте на то, чтобы открыть контейнер и вытащить из него сверток.

– Незатейливо, но умно.

Ким пробежала двадцать футов до конца улицы. Она успела рассмотреть номер автобуса, прежде чем он повернул за угол.

– Черт побери, командир, а это для чего? – спросил Брайант, догоняя ее.

– Хотела увидеть номер. Черт меня побери, но его номер – двести семьдесят восемь.

Глава 69

– Боже, Симз, неужели нужно было так сильно ее уродовать?

Уилл закончил читать газетную статью, в которой содержалось гораздо больше деталей, чем в телевизионном сюжете.

Пожав плечами, Симз улыбнулся.

– Я выполняю свою работу и делаю это с удовольствием. А какое тебе до этого всего дело? Она мертва, не так ли?

Уилл покачал головой и отвернулся. Не было смысла объяснять этому барану, что он понапрасну рискует. Чем ужаснее место преступления, тем выше шанс, что Симз оставит на нем что-то, что позволит полиции его вычислить. Уилл благодарил бога, что идиот не стал насиловать женщину. В случае с пареньком из Центра досуга Симз пользовался только ногами, если верить газетным отчетам. А его кроссовки «Теско» были достаточно обычными для того, чтобы их нельзя было вычислить. И тем не менее все это было ни к чему.

Уилл на стуле подъехал к столику, на котором лежали телефоны.

Он включил телефон № 1 и не удивился, когда увидел пропущенный вызов.

На втором телефоне тоже оказался пропущенный звонок.

На третьем он увидел голосовое и текстовое послания.

Включив громкую связь, Уилл нажал на кнопку воспроизведения.

Голос оказался приятным и спокойным.

– Говорит Мэтт Уорд, переговорщик. Позвоните мне, и мы с вами все решим. Я могу помочь вам получить то, что вы хотите.

Уилл стер послание. Он не собирался говорить ни с каким переговорщиком. Он уже озвучил свои условия, и теперь мяч был на их стороне.

– Ты даже не хочешь рассматривать этот вариант, а? – спросил Симз.

– Какой вариант?

– Поменять план. Договориться – ведь ты не забыл, что у нас с тобой тоже есть договорчик?

Об этом-то Уилл не забыл. Он согласился на это, чтобы удержать Симза подальше от девочек. Хотя бы пока. Он просто не мог позволить этому идиоту испортить товар, пока они не получили за него деньги. А вот потом… Посмотрим.

Уилл пролистал память телефона до единственного интересовавшего его текста. Это было послание одного из родителей.

Игра наконец началась.

С улыбкой он открыл текст и прочитал его. Его глаза расширились от удивления, и он прочитал текст еще раз. Затем повернулся к Симзу, который с нетерпением ждал, что он скажет.

Протянув ему телефон, Уилл сказал:

– Что ж, я ожидал нечто подобное.

Глава 70

– А это действительно поможет нам, командир? – спросил сержант, останавливая машину.

– Ни малейшего представления, Брайант, – честно призналась Ким. Она знала только, что что-то заставляло ее поговорить с женщиной.

Они находились перед неприметным бунгало, расположенным на вершине склона в небольшом жилом районе. На примитивной подъездной дороге стоял десятилетний «Форд Фиеста» голубого цвета.

– Если хочешь, подожди меня здесь, – сказала Ким, открывая дверь. Было около двух часов дня, и женщина вполне могла отправиться по магазинам.

Стоун не знала, с чего она начнет. Брайант был прав, когда говорил, что она скорее всего не поверит ни единому слову женщины. И тем не менее Ким к ней приехала.

– При всем моем уважении, командир, но последний раз, когда я ждал тебя в машине, ты попыталась взломать двери Центра досуга. Так что я лучше прогуляюсь вместе с тобой.

Они вместе прошли мимо «Фиесты» и постучали в дверь.

– Как думаешь, если я буду с ней мил, она сообщит мне выигрышные номера для субботнего розыгрыша?

– Замолчи, – резко ответила Ким.

Она внимательно прислушивалась. Внутри не было слышно никакого шума. Стоун постучала еще раз и наклонилась, чтобы открыть крышку почтового ящика. Через щель она увидела, что за входной дверью начинался небольшой холл, в который выходили две простые белые двери. Ничего больше Ким рассмотреть не смогла. Она еще раз прислушалась к звукам внутри дома. Абсолютная тишина.

Инспектор постучала еще раз, сильнее, и перешла влево от двери. Здесь она прижалась к окну, но ничего не смогла рассмотреть сквозь плотную тюлевую занавеску.

– Постучи еще раз, Брайант, – велела Ким, отходя назад. Окно по другую сторону двери тоже оказалось непроницаемым.

Стоун посмотрела на Брайанта, и они вместе перевели взгляд на машину.

– Пойду обойду вокруг. А ты попробуй вон тот дом, – сказала Ким и кивнула на соседний участок.

– Командир…

– И не спорь, Брайант, – простонала инспектор.

Участок вокруг дома оказался ничем не занят. Изгородь из поленьев, поднимавшаяся на фут от земли, обозначала границу между ним и левым участком.

В заднюю дверь была вставлена панель из волнистого стекла. Сквозь нее Ким смогла рассмотреть какие-то силуэты, но не больше того. А вот окно было ничем не завешено и выходило на небольшую веселенькую кухню.

Ким почувствовала, как ее охватывает разочарование.

– Ну давай же, Элоиза. Где, черт возьми, ты прячешься?

– Командир, соседи последний раз видели ее вчера, во второй половине дня. Она шла с двумя большими пакетами из «Алди»[62].

– Загляни в это окно. – Ким сделала шаг назад. Может быть, его рост позволит ему разглядеть еще что-то?

Брайант заглянул и осмотрел интерьер. Он уже начал было отрицательно качать головой, но внезапно остановился. Чуть сменив позу, прижался лицом к стеклу.

– Подожди-ка, это похоже…

– На что? – спросила Ким.

Он подозвал ее к себе.

– Я сейчас подниму тебя. Прижмись лицом к стеклу и посмотри в дальний левый угол.

Ким оглянулась вокруг в поисках чего-нибудь, на что она могла бы встать, но ничего не нашла.

– Давай, – согласилась она.

Брайант обхватил ее бедра и поднял таким образом, что ее голова оказалась на добрых двенадцать дюймов выше его собственной. Ким посмотрела, куда он велел ей, и увидела часть кресла-качалки. Над спинкой виднелось что-то серое.

– Опускай, – велела Ким. Затем направилась прямо к двери и громко забарабанила в нее. – Следи – вдруг она пошевелится.

Она опять застучала в стеклянную дверь.

Брайант покачал головой.

– Ладно, тогда мы войдем сами, – сказала Стоун, оглядываясь в поисках чего-то тяжелого.

– Подожди, командир, – сказал Брайант, доставая из кармана носовой платок.

Он попробовал ручку входной двери, которая легко открылась.

Сержант бросил взгляд на Ким. По его физиономии было видно, как он доволен собой.

– Только без комментариев, – попросила Стоун, проходя мимо него.

В три шага женщина пересекла крохотную кухню. Кресло-качалка располагалось возле круглого столика, на котором стояла кружка с чем-то холодным и лежала книга «Гордость и предубеждение»[63]. Рядом с кружкой возвышалась ваза с разноцветными кристаллами.

Ким обошла кресло и встала перед ним. Глаза женщины были закрыты, а рот слегка приоткрыт.

Ее тело не выглядело слишком полным, хотя на ней был толстый кардиган. Ноги были прикрыты шалью. Ким легонько дотронулась до нее.

– Элоиза, – позвала она.

Тишина.

Ким потрясла женщину сильнее и позвала громче, но ее голова просто склонилась набок.

– Она не спит, командир, – подал голос Брайант, стоявший у нее за спиной.

– Проклятие. – Ким отступила на шаг.

– Выглядит все достаточно мирно, – заметил сержант, наклоняя голову. – Вполне возможно, удар во сне или что-то в этом роде.

– Мне надо было ее выслушать. – Стоун покачала головой. – Кому бы это помешало?

Она отошла в сторону и глубоко вздохнула. Всего пару дней назад эта женщина пыталась ей что-то сообщить, а она упрямо отказалась ее выслушать.

– Надо вызвать «Скорую», – сказала инспектор Брайанту, поворачиваясь к телу. Сержант полез за телефоном.

Ким смотрела на бедную старуху, лежавшую перед ней, которая умерла в полном одиночестве. Судя по полкам шкафов, можно было предположить, что книги были ее единственными компаньонами. Элоиза явно тяготела к классике – Ким заметила Толстого, несколько романов Джейн Остин и Полное собрание сочинений Диккенса. Подоконник украшала фотография двух собак, но в доме их присутствие никак не ощущалось.

– Кажется, она была совсем…

Тут Ким замолчала, глядя на сцену перед собой. Что-то в ней было не так.

Брайант закончил говорить по телефону. «Скорая» уже выехала.

– Подойди и встань здесь. – Стоун кивком указала ему место.

Сержант повиновался.

– Тебе ничего не кажется странным?

Брайант осмотрел всю фигуру от курчавой макушки до цветных шлепанцев, которые высовывались из-под шали.

– На мой взгляд, все вполне пристойно и уютно. – Он покачал головой.

– Вот именно, – согласилась Ким, делая шаг вперед. Она осмотрела женщину сначала справа, а потом слева. – Ты посмотри на шаль, Брайант. Она закрывает ее руки.

Сержант посмотрел на руки, скрытые материей. Он вопросительно взглянул на Ким, а потом вновь перевел глаза на руки старухи.

– Не понимаю, что…

И тут замолчал, поняв, что имеет в виду Ким.

– Черт, ну да, теперь я вижу. Выглядит так, как будто ее укутали.

Стоун тоже так показалось. Женщина была сначала накрыта шалью, концы которой были потом заправлены под ее бедра с обеих сторон. Конечно, она сама могла так заправить материю, а потом спрятать под нее руки, но это казалось маловероятным, принимая во внимание наличие кружки, из которой она пила, и книжки, которую читала.

Ким подошла и встала так, что ее ноги были по обеим сторонам от ног Элоизы. После этого оперлась о подлокотники кресла и наклонилась совсем близко к лицу умершей.

– Черт возьми, – произнесла она, заметив пятнышко на губе женщины. – Брайант, у нее на губе синяя нитка.

Шаль была сине-красного цвета.

Ким протянула руку и медленно потянула женщину за нижнюю губу.

– Господи боже! – воскликнула она, отскакивая назад.

– Черт побери, командир…

Стоун быстро оправилась от шока. Мысли путались у нее в голове. Она опять вытянула руку, двумя пальцами дотронулась до мягких тканей шеи и, озадаченная, повернулась к своему напарнику.

– Брайант, пусть «Скорая» поторопится. Наша жертва еще жива.

Сержант заколебался было, но вновь взялся за телефон.

– Элоиза, если вы меня слышите, все будет хорошо. «Скорая» на подходе, и мы вас не оставим.

Никакой реакции.

Ким осторожно положила руку на плечо женщины, пытаясь почувствовать биение ее сердца.

– Они будут через две минуты, – доложил Брайант, отключая телефон и покачивая головой.

Хотя сама она этого никогда не видела, Ким слышала, что жертвы удушения перед смертью могут впадать в кому. Тот, кто душил Элоизу, решил, что выполнил задачу, но эта женщина смогла уцепиться за тонкую ниточку жизни.

– Так ты думаешь, что наша машина для убийства узнала про Элоизу и испугалась, что та может сболтнуть лишнее?

– Ничего подобного, Брайант. Объект номер два был занят убийством, а объект номер один должен был оставаться с Чарли и Эми. Мне кажется, что это работа объекта номер три.

Прислушиваясь к звукам сирены, Ким вспомнила, что Элоиза кричала ей что-то о райских вратах. Пыталась предупредить инспектора, что та опоздает?

Вот только к ней или к девочкам – этого Ким не знала.

Глава 71

Они смотрели, как отъезжает автомобиль «Скорой помощи». У Ким было желание вскочить в машину и поехать за ней.

После того как отъехала «Скорая», появилась полицейская машина. Офицеры возьмут дом под охрану и позволят им уехать.

Ким уже проинформировала Вуди, который обещал ей прислать небольшую команду судмедэкспертов. Она также рассказала ему, как продвигается расследование. Когда инспектор закончила, на другом конце провода повисла тяжелая тишина.

Но недовольство Вуди бледнело на фоне ее собственного.

На улице стояли две небольшие группы соседей, но никто из них не решался подойти ближе.

– Ты только посмотри на них, – сказал Брайант. – Все они думают только о том, что, слава богу, это произошло не с ними.

Элоиза прибудет в больницу так же, как покинула свой дом. В гордом одиночестве.

– Вуди сказал что-то полезное? – поинтересовался Брайант, заводя двигатель.

Ким отрицательно покачала головой.

– И я не могу его за это винить, – сказала она. – Чарли и Эми действительно давно должны быть дома.

– Черт побери, командир, расслабься. Никто не может сделать большего, стараясь вернуть девочек. Ты просто дышишь и живешь…

– Они ведь еще дети, Брайант. Маленькие девочки. И где бы они сейчас ни были, они в ужасе и сбиты с толку. Может быть, они даже ранены, и боже храни их от чего-нибудь похуже. – Она вспомнила одежду девочек. – Я обязана их вернуть. Я обязана обеспечить их безопасность.

– Обеспечить, командир?

Ким даже не поняла, что она сказала. Перед глазами у нее стоял образ Мики.

– То есть я хотела сказать «оградить их от подобных преступлений». – Она сморгнула, и образ Мики исчез.

– Ты же знаешь, что мы их обязательно поймаем, – сказал Брайант, отъезжая от тротуара.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что ты не успокоишься, пока этого не произойдет.

Ким не смогла спрятать улыбку, появившуюся у нее на губах. Вот она. Простая истина, которая отметает все сомнения.

– Ладно, Брайант. Давай возвращаться.

Глава 72

– И о чем это нам говорит, док? – спросила Ким, не сводя глаз с Элисон. На стене была прикреплена карта Черной Страны, полученная способом аэрофотосъемки. На ней булавками с красными головками было отмечено место похищения, начало и конец автобусного маршрута и место закладки денег.

Нетерпение в ее голосе объяснялось пониманием того, что и сегодня девочки не вернутся домой.

Сама она стала терять ощущение времени. Ким была уверена, что их последний брифинг проходил не менее трех дней назад, хотя состоялся он только утром. Ей пришлось напомнить себе, что среда еще не закончилась.

Стоун никак не могла забыть Элоизу, которую увозила в больницу «Скорая». Она готова была растерзать себя за то, что не уделила этой женщине хотя бы минуту своего времени.

Мысленно инспектор решила позже связаться с больницей. Для своего собственного успокоения. Может быть, если б она дала Элоизе шанс высказаться, всего остального удалось бы избежать.

Расследование сильно повлияло на всех них. Команда сидела вокруг стола в разных стадиях смятения. Узел галстука Брайанта был ослаблен, рубашка Доусона измята, а красные прожилки в глазах Стейси напоминали военно-топографическую карту.

Но сегодня им еще предстояло много работы.

Булавками с голубыми головками были отмечены точки похищения Сьюзи и Эмили и точка, в которой нашли Эмили.

Желтым было помечено место, где нашли Ингу.

Несколько мгновений Элисон молча смотрела на карту.

– Я не специалист по географическому профайлингу[64]. Там многое зависит от допущений о том, что делал преступник на месте преступления, или от того, как он избавился от трупа. Считается, что если тело было найдено в месте, отличном от того, где было совершено преступление, то убийца живет где-то в этом районе. И наоборот, если тело оставлено на месте убийства, то преступник – чужак.

Элисон быстро поднесла руку ко рту, чтобы скрыть зевок. И ее уже достали ночные бдения, подумала Ким.

– Место преступления рядом с шоссе может говорить о том, что убийца не знаком с местностью. А если убийство произошло на расстоянии мили или больше от шоссе, то считается, что убийца из местных.

Элисон продолжала говорить, не отрывая глаз от булавочных головок.

– Но есть несколько постулатов, в которых можно быть уверенным на все сто. Первый – это то, что у каждого преступника есть свои «охотничьи угодья». Организованные банды менее подвижны, а одиночки передвигаются достаточно свободно. И у большинства из них есть какое-то «лежбище».

Тут Элисон повернулась к Ким. На лице у нее было написано: У меня всё.

– Спасибо, док, – поблагодарила ее Стоун. В том, что информация такая скудная, вины Элисон не было. Во всем этом наверняка существует какая-то своя система. Важно ее понять. – Мэтт, как насчет контактов с похитителями?

– В процессе, – ответил переговорщик, не поднимая глаз. Он внимательно смотрел на булавки.

– А поподробнее?

– Не сейчас.

Ким почувствовала раздражение. В ее понимании слова «команда» не было места для местоимения «я». По-видимому, Мэтт понимал это слово по-другому.

– Стейс, обведи все эти точки кругами и проверь все правонарушения в этих местах. Может быть, что-то бросится в глаза. Я все еще хочу знать, почему прошлое преступление так и не довели до конца. Почему отпустили Эмили, а не Сьюзи, хотя никакого выкупа никто не платил? Сейчас у нас на руках два убийства и одна попытка убийства, в которой, совершенно очевидно, замешан кто-то третий. Кто же, черт побери, этот объект номер три?

Все согласно кивали.

– Я хочу, чтобы вы все задумались о том, кто это может быть.

– Сложновато, когда мы не знаем первых двух, – заметил Брайант.

Именно в этом и заключался камень преткновения. Если б они знали хоть одного из похитителей, то смогли бы работать по его связям, но даже это было им неизвестно.

– Кев, что там со вскрытием Инги? Есть что-то интересное?

– Одежда напоминает учебник истории. Слои машинного масла, мебельной полироли и мышиного дерьма. В общей сложности сломано семнадцать костей, было нанесено тридцать восемь ударов. Били и руками, и ногами. На шее девять полос.

Ким обратила внимание, что Доусон называл цифры на память, не заглядывая в блокнот. А цифры говорили о том, что женщина действительно все это время изо всех сил пыталась скрыться от неизбежного.

Ее убийца был монстр, не чувствующий никакой жалости по отношению к человеческим страданиям. Переменчивый и не испытывающий никакого уважения к человеческой жизни. Готовый на неоправданный риск. Есть только одна причина, по которой такая личность нужна в команде.

Понимание этого было для Ким как прямой удар в живот.

– Ни одна из них не вернется, – прошептала она, оглядывая комнату. – В этом состоит миссия объекта номер два. Он должен убить обеих девочек.

Все взгляды сфокусировались на ней. Внутренний голос подсказывал ей, что она попала в самую точку. Другой причины держать такое чудовище в команде не было. У объекта номер два была своя собственная задача: он должен зачистить территорию.

– С этим я согласился бы, – подал голос Мэтт.

– Тогда какой смысл в аукционе? – Это спросил Брайант.

– Взвинтить цены, – пояснила Ким. – Есть разница между простой борьбой за своего ребенка – и борьбой, в которой у тебя есть соперник. Это заставляет шевелиться быстрее и добавляет в действия некий оттенок безумия.

– Представьте себе человека, который бежит в одиночку дистанцию в десять тысяч метров и абсолютно уверен, что будет первым. – Мэтт обернулся к Брайанту. – Он будет бежать в свое удовольствие. Но поставьте на дорожку еще восемь соперников, и нашему бегуну придется рваться изо всех сил. Он найдет в себе такие резервы, о которых сам не подозревал.

– Так это все лишь для того, чтобы поднять цену? – уточнила Стейси.

– И для того, чтобы заполучить деньги и тех и других. Им назовут разные точки закладки выкупа и разное время. А потом заберут всё, – пояснила Ким.

Мэтт согласно кивнул.

– Ничего себе предположеньице, – с сомнением произнесла Элисон.

– Сказал профайлер, – прокомментировала Ким, и в этот момент служебный телефон Мэтта просигналил о получение текстового послания.

Все глаза в комнате впились в переговорщика.

– Это они, – произнес он.

Ким следила за тем, как он читает текст.

Мужчина поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

– Проклятье. Это плохо.

Глава 73

Стараясь сдержать свой гнев, Ким собрала всех родителей в гостиной. Хелен встала у окна, а Мэтт облокотился о дверной косяк. Остальные члены команды остались в штабной комнате.

Она внимательно осмотрела каждого из родителей в отдельности. На несколько мгновений ее взгляд задержался на губе Элизабет. Та смотрела в пол.

– Кто из вас вступил в контакт с похитителями?

Лица Элизабет и Стивена опали. Они посмотрели друг на друга, прежде чем перевели осуждающие взгляды на своих друзей.

– Я, – спокойно ответил Роберт. В его тоне не было и намека на извинение. Он просто сообщал факт.

– Как ты мог это сделать? – воскликнула Элизабет.

– А как я мог этого не сделать? – в свою очередь спросил Роберт, глядя ей прямо в глаза.

Стивен быстро оказался возле Роберта, но Мэтт успел втиснуться между ними.

Ничто не дрогнуло в лице Роберта.

– Грязный негодяй, – выплюнул Стивен ему в лицо через плечо Мэтта. – Как же ты смог решиться на такое? Ты же, черт побери, знаешь…

– Стивен, успокойся, – прервал его Роберт.

«Что тот может знать?» – подумала Ким. Судя по недоуменному выражению на лице Элизабет, она думала о том же.

Стивен позволил Мэтту мягко отодвинуть его в другой конец комнаты. Карен посмотрела на него сверкающими глазами.

– Если ты не можешь держать себя в руках, то лучше убирайся из моего дома.

Ким видела, что Стивен еще не полностью выпустил пар, поэтому быстро вмешалась:

– Давайте все успокоимся. Теперь у нас появилась проблема, что похитители отказываются общаться с переговорщиком. Мы только что получили сообщение, что они предпочитают отвечать на послания родителей.

– Мне очень жаль, но я просто… – понимающе кивнул Роберт.

Ким подняла руку. Его извинение хоть и было искренним, но ничем не могло им помочь. И сейчас они все вынуждены пользоваться тем, что есть в их распоряжении. Единственно, что удивило Ким, так это то, что первым сломался Роберт, а не Стивен. Внутренний голос говорил ей, что для этого есть причина, но она отложила этот вопрос на потом.

– И вы уже получили ответ?

– Пятнадцать минут назад, – кивнул Роберт.

– И что же в нем говорится?

– Что они не рассматривают такое предложение.

Ким растерялась. Она думала, что Роберт предложил им деньги.

– А что вы им предложили?

– Я спросил их, сколько они хотят за обеих девочек. – Роберт твердо смотрел в глаза Ким.

Элизабет всхлипнула, а Стивен поспешно повернулся. В лице Карен ничего не изменилось. Она уже обо всем знала заранее.

Какое-то время все молча смотрели друг на друга.

– Хорошо, – сказала Ким. – Мэтт обсудит с вами тактику общения с преступниками. Он будет общаться с ними, используя вас обоих.

– Это одна из самых нелепых вещей, которые мне приходилось слышать в жизни, – взорвался Стивен.

По вздоху, раздавшемуся в комнате, Стоун поняла, что присутствующие выведены из себя.

– Почему всем этим должны заниматься мы? А что же вы сами конкретно делаете для того, чтобы вернуть наших дочерей?

Эти вопросы уже достали Ким. Даже Вуди не позволял себе вываливать на нее столько дерьма разом.

– Мистер Хансон, мы с моей командой…

– Я не хочу больше слышать о том, как много вы работаете. Я хочу знать, как далеко продвинулось расследование. Я хочу знать, когда вы соизволите признать свое поражение и обратитесь к прессе. Или для этого вам надо, чтобы их привезли домой в черных мешках?..

– А ну-ка выйдем! – рявкнула Ким.

Все головы повернулись в ее сторону, и ей показалось, что она почувствовала дуновение легкого ветерка.

Стоун пролетела мимо Лукаса и настежь распахнула входную дверь. Стивен следовал за ней по пятам.

Мужчина начал говорить еще до того, как она повернулась к нему. Ким хотелось бы, чтобы расстояние между ними и домом было побольше, но она была вынуждена остановиться. Придется говорить прямо здесь.

– Детектив-инспектор, я не совсем понимаю…

– А мне наплевать, что вы понимаете, а что нет. Но не смейте больше говорить о своей дочери или о Чарли в такой манере.

– Я подумал…

– Держите свои мысли при себе. А теперь послушайте меня внимательно: я сыта по горло вашими постоянными сомнениями в каждом моем шаге. Это меня отвлекает, а я не позволю обращаться с собой так, как вам позволяют некоторые другие женщины, мистер Хансон. Мы с вами понимаем друг друга?

– Нет, инспектор, не понимаем. – Слова Хансона прозвучали вызывающе.

Ким сделала несколько шагов и стала практически перед ним.

– Тогда я постараюсь объяснить все более понятным вам языком. Я не ваша жена и не собираюсь есть всю эту хрень, которую вы пытаетесь мне скормить. Если вы сделаете еще хоть что-то, что помешает расследованию – это касается и избиения вашей жены, – Карен будет не одинока в своем требовании к вам покинуть этот дом. – Ким приблизилась еще на шаг. – Только я это сделаю с помощью наручников и наряда полиции. – Теперь ее лицо было всего в каком-то дюйме от его. – Так мы поняли друг друга?

Он отступил, и в этом был его ответ на поставленный вопрос.

Стоун пыталась почувствовать хоть какую-то симпатию к его тяжелому положению, но его постоянное нытье и придирки действительно вывели ее из себя.

– Инспектор, мне кажется, вы должны знать, что я не считаю вас способной успешно провести это расследование.

Ким прикусила язык и направилась вслед за ним к двери. Стивен скрылся в гостиной, а ей дорогу преградил Брайант.

– Минуточку, командир, – сказал он, выходя на улицу и плотно прикрывая за собой дверь.

– Брайант, что бы это ни было, оно может подождать.

– А вот и не может.

– Ну что тебе? – отрывисто спросила женщина, стараясь как можно быстрее попасть в штабную комнату.

– Ты утрачиваешь контроль, командир, – сказал сержант, поворачиваясь к ней лицом.

– Да кто ты такой, чтобы…

– Хорошо. Я попробую по-другому. Ты теряешь голову, Ким, и говорю я это тебе как твой друг. Ты не ешь, не спишь, рычишь на всех и каждого, и ты только что умудрилась вывести отца одной из девочек на улицу, чтобы устроить ему головомойку. Так поговори со мной, если совсем невтерпеж.

– А ты не думал, что существуют определенные границы, одну из которых ты почти пересек?

– Можешь разобраться со мной позже, – пожал плечами Брайант, – а сейчас просто выговорись.

– Мне говорить не о чем, а тебе я советую отвалить в зад. Если ты попытаешься подорвать мой авторитет в присутствии…

– Такого никогда не произойдет, и ты это прекрасно знаешь… но, если тебе будет легче после того, как ты оттопчешься на мне, не стесняйся. Я это переживу. Тебе просто необходимо выпустить пар.

– Нет ничего такого…

– Да прекрати ты, … твою мать!

Ким была потрясена. Брайант очень редко ругался и почти никогда не повышал голос. И уж, конечно, не на нее.

– Я прекрасно понимаю, что с тобой происходит. Ты берешь на себя разочарование всех окружающих. И считаешь, что во всем этом только твоя вина, потому что эти маленькие девочки все еще не вернулись. Ты пытаешься подставить плечо десятку людей, но даже такому сильному человеку, как ты, это не под силу.

Ким почувствовала, как ее охватывает знакомая ярость.

– Заткни эти свои размышления себе в задницу. Как ты смеешь…

– Смею, потому что никто другой на такое не решится, а тебе надо разъяснить, что твоей вины в этой ситуации нет.

Ким знала, что это ее единственная возможность рассказать ему о том, что с ней происходит. И он обязательно найдет способ ее утешить и улучшить ей настроение. Как делал это всегда.

Но, будучи ее другом, Брайант в то же время оставался членом ее команды. А она не могла позволить членам своей команды почувствовать ее страх. Два человека уже были мертвы, а третья боролась за свою жизнь. Чарли и Эми все еще находились в неизвестном месте, испуганные и подвергающиеся опасности.

И она никак не могла позволить себе расслабиться.

По крайней мере, до тех пор, пока не вернет девочек домой.

Глава 74

Элизабет подождала, пока за мужем не закрылась дверь спальни.

– А теперь объясни мне, что все это, черт побери, значит?

Стивен прошел мимо, стараясь не встречаться с ней глазами.

– Она просто хотела поговорить с глазу на глаз о…

– Я не об этом, Стивен. Здесь мне все понятно. Она вызвала тебя на улицу, чтобы надрать тебе задницу, – и совершенно правильно сделала. Но я говорю не об этом.

– Тогда я не понимаю, о чем ты, – покачал головой мужчина.

Элизабет присела на кровать. Она была рада, что сидит спиной к мужу.

– Почему мы не сделали нашего предложения, Стивен?

Ее сердце билось как сумасшедшее, но она не собиралась прекращать этот разговор. Сейчас она уже не боялась, что он изобьет ее еще раз. Настоящий страх возник при медленном осознании реальной ситуации.

– Мы же не закончили… Мы говорили о…

– Роберт и Карен тоже говорили об этом, а потом стали действовать, чтобы спасти и Эми, и Чарли. Почему мы не сделали того же?

– Это было показным жестом с его стороны. Роберт знал, что мерзавцы не согласятся…

– Не смей, Стивен. Никогда не пытайся опорочить то, что сделал Роберт, для того, чтобы самому чувствовать себя белым и пушистым. Он хотя бы попытался.

– Боже, Лиз, любой может послать эсэмэску.

– Тогда почему мы этого не сделали? – задала она простой вопрос.

Каждый его ответ забивал еще один гвоздь в ее гроб – она знала, чем все это закончится. Элизабет не хотелось, чтобы он произносил это вслух, но деваться было некуда.

– Сколько у нас лежит в банке, Стивен?

– Лиз, я не знаю. Мне надо выйти в Интернет…

– Эми похитили три дня назад, а ты все еще не удосужился проверить наш счет?

Она чувствовала его возбуждение, которое доходило до нее с другого конца кровати.

– На счету ничего нет. Так?

– Не говори глупостей. Конечно…

– Прекрати свою ложь, Стивен. Я знаю, что счет пуст. А что с домом?

Муж промолчал.

– Ты что, заложил дом во второй раз?

– Лиз, я сейчас тебе все объясню…

Элизабет встала. Она уже даже не злилась. Внутри у нее все умерло.

– Значит, мы разорены. Денег у нас нет, а у тебя не хватило смелости прямо сказать мне, почему мы не делаем предложения по поводу нашей дочери. А все потому, что нам нечего предлагать…

– Лиз, давай присядем и…

– Роберт обо всем этом знал, да? Он знал, что мы не можем участвовать в игре, на кону в которой жизнь нашей дочери. И поэтому он попытался спасти обеих девочек.

Стивен встал и подошел к ней. На лице у него была маска отчаяния.

– Не прикасайся ко мне, – подняла руки Элизабет.

– Мы все это переживем…

Женщина печально улыбнулась и отошла от мужа. В этот момент она поняла, что больше не любит его, – но ненавидеть его она тоже не могла. Ее сердце уже оплакивало потерю дочери.

Все эти годы она жила ради него. Она согласилась получить ученую степень позже. Она радовалась любому его продвижению по службе. Она проводила поздние вечера без него, в одиночестве…

Она даже смогла понять его, когда это случилось в первый раз. Тогда его карточные долги уничтожили все их сбережения. Но она поверила, когда он сказал, что больше этого не повторится.

В замужестве Элизабет успокаивала себя тем, что супружеская жизнь – это своего рода балансовая ведомость. И та и другая сторона имеют и доходы, и расходы. Но сейчас, когда она подвела окончательный итог, стало ясно, что их семейное предприятие полностью разорено.

– Ты ошибаешься, Стивен. Этого я уже никогда не переживу. Наша семейная жизнь закончена независимо от того, чем все это завершится.

Он сделал шаг по направлению к ней. Она подняла руки и встретилась с ним взглядом. И ничего не сделала, чтобы скрыть отвращение, которое чувствовала.

Стивен опять отступил на шаг.

– Ты можешь остаться… Эми все-таки твоя дочь, но спать ты будешь на диване. – Его голова поникла, как у грустного, брошенного щенка. Элизабет же не ощущала ничего. – А теперь дай мне ключи от машины. Я привезу сюда своего сына, – сказала она, протягивая руку.

Глава 75

Джулия Трумэн закончила загружать посудомоечную машину. Алан уже побывал дома, принял душ, побрился, поел и отправился на ежемесячную встречу с региональными руководителями его агентства по продаже недвижимости.

Только ради этих встреч он раз в месяц оставлял их одних по вечерам.

Обед прошел в почти полной тишине. Расстроенная Эмили все время молчала, а на все вопросы отвечала односложно.

Алан несколько раз посмотрел на жену, которая в ответ только пожимала плечами. Джулия решила ничего не говорить ему о визите полиции. Он был уже в прошлом. Так же, как и похищение, и она хотела, чтобы все так и оставалось.

Несмотря на все выпавшие на ее долю испытания, Эмили вовсе не была угрюмым и замкнутым ребенком. У нее была достаточно сбалансированная психика и не случалось резких и необъяснимых изменений настроения, поэтому Джулия решила, что на девочку так повлиял визит полицейских. Она знала, что Эмили все еще скучает по своей бывшей подружке. Фотоальбом, который они сделали вместе, всегда находился рядом с ее кроватью. А возможностей завести новых друзей у нее было не так много.

Джулия понимала, что они с Аланом ограничивают социальную жизнь их ребенка. Эмили не посещала школу, и ей не позволялось пользоваться ни одной из социальных сетей. Джулия знала, что людей можно выследить через Интернет. Она специально проверяла.

И хотя Джулия услышала все, что сказала ей женщина-офицер, она предпочла все это проигнорировать.

Когда Алан уехал, женщина выключила телевизор и прошла на кухню, чтобы проверить охранную систему. Огни всех четырех секторов подмигивали ей. На экране не наблюдалось никакой активности. Джулия с облегчением вздохнула и направилась в свое уютное местечко.

Эту маленькую комнатку она любила больше всего в доме. И не в последнюю очередь за то, что из нее была видна входная дверь.

Джулия посмотрела на книжные полки и решила остановиться на романе Вэл Макдермид[65]. Прежде чем сесть, подумала, не стоит ли ей сходить и еще раз проверить Эмили. Ребенок пожаловался на головную боль и рано отправился спать.

С того момента, как уехал Алан, Джулия уже один раз проверяла ее.

Спальня была темной, но негромкий звук айпода подтвердил, что девочка заснула под одну из двух тысяч песен, записанных на гаджете.

Джулия не стала его убирать. Записи, возможно, и хватит на всю ночь, но аккумулятор сядет наверняка.

Не пойду, решила она. Дочери надо дать хоть немного свободы.

В первые несколько недель после похищения Джулия спала в одной спальне с Эмили. Дом из-за спешки пришлось продать совсем дешево. А нынешний их дом уже какое-то время находился в картотеке фирмы Алана, и тот показал его Джулии. Его отдаленность, уединенность и охранная система последней модели заставили их сделать правильный выбор.

Когда переезд завершился, Джулия перешла в свою собственную спальню, но практически ежечасно просыпалась и проверяла дочь. То же самое происходило и с камерами наружного наблюдения. Сразу после переезда наблюдение за этими камерами превратилось у Джулии в навязчивую идею. Это сейчас она проверяет их только каждые два часа.

Женщина села и раскрыла книгу. Волнение никак не покидало ее и подкатывало к самому горлу.

Она попыталась прочитать несколько страниц, но слова сливались в одно слово на каком-то неизвестном иностранном языке. Она не могла понять смысл того, что читает.

Джулия пыталась убедить себя, что все это связано с дневным визитом полиции. Она закрыла книгу. Все совсем не так. Волнение достигало своей наивысшей точки всякий раз, когда она думала об Эмили.

Джулия встала. Что-то здесь не так. Надо проверить Эмили еще раз. Ну и что, что дочь будет смотреть на нее с плохо скрытым выражением мученического страдания на лице.

Пытаясь успокоиться, она поднялась по лестнице. Завтра ей будет лучше. Неожиданно в голову пришла мысль о том, что надо бросать курить. Она бросит со следующей сигареты, но эту она все-таки докурит.

Дверь Эмили была в том же положении, в каком она ее оставила.

Джулия осторожно открыла ее. Лежащее перед ней тело говорило о том, что все в порядке, но судороги в желудке утверждали обратное.

Свет, падающий из холла, освещал ее спящую дочь.

Из кровати раздавался голос Джастина Бибера.

Женщина приблизилась к кровати и осторожно дотронулась до бедра дочери. Ее рука погрузилась во что-то мягкое.

Сердце Джулии гремело, как барабан, полностью заглушая чуть слышные звуки музыки.

Она зажгла прикроватную лампу. И в ее свете увидела то, о чем ее сердце уже давно догадалось.

Эмили исчезла.

Дом наполнился криком Джулии.

Глава 76

– Ладно, ребята. Уже почти десять, и мы работаем не меньше пятнадцати часов. Пора закругляться. – Ким потерла лоб. Большего на данном этапе сделать было невозможно.

Все стали прибирать свои рабочие места.

– Оставьте. Я сама потом все сделаю.

Брайант бросил на нее взгляд, который она проигнорировала. Последние несколько часов все они просматривали документы по старому делу, вчитывались в показания свидетелей и пытались разыскать хоть какие-то географические привязки.

– Идешь, Мэтт? – спросил Брайант с порога.

– Да нет. Остаюсь после уроков, – ответил переговорщик.

Брайант улыбнулся и задержался в дверном проеме. Ким знала, что он смотрит на нее, но не ответила на его взгляд.

Каждый пожелал спокойной ночи Мэтту. Ничтожные предатели. А он постепенно становится в команде своим. То свежий кофе приготовит, то еду принесет. На ее слабаков это, может быть, и подействует, но с ней такие шутки не пройдут.

– И какова же ваша стратегия? – спросила Ким, когда они уселись друг напротив друга по разные стороны стола. – Только не говорите мне, что это не мое дело, потому что вы, черт побери, прекрасно знаете, что оно мое…

– Вы так мило попросили меня, что, так и быть, я расскажу все.

– Да неужели?

– Ну да. Надо же вам помочь. Завтра утром я в первую очередь заставлю Стивена послать свое предложение.

– А вы знаете, что у них нет денег?

– Вы тоже это заметили?

– Я же не идиотка. Скорее всего, Роберт тоже это знал, и именно поэтому он начал переговоры о двух девочках сразу. И я не могу его за это винить, хотя он и нарушил ваши планы.

– Смотрите, вы опять мыслите эмоциональными категориями, забывая о логике.

Ким почувствовала, как ее охватывает знакомое чувство раздражения.

– Я смогла оценить его благородство, но награждать его за это вовсе не собираюсь.

– Вы слишком эмоциональны и принимаете все слишком близко к сердцу, – пожал плечами Мэтт.

– Не говорите глупостей, – огрызнулась Ким.

– Правда? Тогда почему вы вытащили Стивена Хансона на улицу?

– Мне не понравилось его рассуждение о черных мешках в присутствии всех остальных.

– И это не имело никакого отношения к тому, что он избил жену? – уточнил Мэтт.

– Семейные отношения этих двух пар меня не интересуют.

– Знаете, я слышу слова, но не вижу убежденности в них. – Переговорщик поцокал языком. – У вас появилась личная заинтересованность.

– Ничего подобного. Но даже если и так, то что в этом плохого?

Подумав какое-то время, Мэтт кивнул.

– Ну правильно. Вы совершенно справедливо вывели Стивена на улицу за то, что он сказал. Но Стивен – легкая добыча. Он – реальная задница и не нравится вам. А вот с Робертом вы могли бы так же поговорить?

– Конечно, – ответила Ким, не задумываясь и зная, что говорит правду. Она никогда ни с кем не устанавливала близких отношений – это легко можно проверить по записной книжке в ее телефоне.

– М-м-м, скажем так: по этому вопросу наши мнения расходятся.

Ким подавила притворный приступ зевоты.

– А теперь я хотела бы отойти ко сну. – С этими словами она многозначительно посмотрела на дверь.

Мэтт молча собрал свои папки и вышел из комнаты.

Ким не очень понравились его высказывания, особенно потому, что они совпадали с тем, что она раньше услышала от Брайанта. Нет у нее никакой личной заинтересованности в этом деле. Все, что ею руководило, – это упрямая вера в то, что она вернет Чарли и Эми домой. И других мыслей Стоун себе не позволяла, даже находясь один на один с самой собой.

Обеденный стол выглядел как жертва урагана, пронесшегося по типографии. Ким начала уборку с рабочего места Брайанта.

– Э-э-э, кажется, у нас появилась небольшая проблема. – В комнату вернулся Мэтт.

– Я же вам уже сказала… – закатила глаза Ким.

– В моей постели спит мужчина.

– Простите?

Мэтт закрыл дверь, но продолжал говорить приглушенным голосом, кладя свои папки на стол.

– На моем диване спит Стивен Хансон, так что, я полагаю, его жена уже в курсе насчет денег.

Ким посмотрела сначала на папки, а потом на мужчину.

– Лично я видела в доме четыре дивана, пять больших кресел и гигантское кресло-мешок[66], так что я уверена…

Она не успела закончить, потому что в этот момент зазвонил ее телефон.

Номер был незнакомым. Ее первой мыслью было, что это звонят преступники с нового телефона, но потом она заметила, что номер начинается с местного телефонного кода.

– Стоун, – произнесла она в трубку.

На другом конце провода царила полная тишина.

Ким бросила взгляд на Мэтта, который замер с бумагами в руках.

– Стоун, – повторила Ким.

И опять ничего, хотя линия действовала. Тишина прерывалась звуками транспорта на заднем фоне.

– Я слушаю вас, – мягко произнесла Ким.

– Это дама-полицейская?

Голос был нежным, молодым и испуганным.

– Это Ким Стоун.

– Это Эмили… Эмили Трумэн. Я сбежала.

– Боже, – вырвалось у Ким. Мэтт пристально наблюдал за ней. – Эмили, ты где?

– Кажется, в Лае.

– Расскажи мне, что ты видишь вокруг себя.

– Паб, который называется «Рэйлуэй». Снаружи стоят три дяденьки и курят. На углу индийский ресторан и заведение, торгующее пиццей навынос на…

– Отлично, Эмили. Я хочу, чтобы ты зашла в это заведение и никуда из него не выходила.

Ким хорошо знала эту кафешку. Она была хорошо освещена и работала двадцать четыре часа в сутки. Паб «Рэйлуэй» был небольшим, но тоже достаточно приличным.

– У меня нет денег, – пояснила Эмили.

– Просто скажи там, что ты потерялась и что сейчас за тобой приедет полиция. Ты сможешь сделать это для меня, Эмили?

– Д-думаю, что смогу.

– Послушай, ты должна точно выполнять то, что я тебе говорю. Никуда не выходи из кафе. Я сейчас за тобой приеду, но ты не должна никуда уходить. Ты меня поняла?

– Да.

В едва слышном голоске различался страх, и Ким поняла: несмотря на все то, что Эмили пришлось перенести, она все еще была десятилетней девочкой, которая во многом была даже моложе своего возраста. В Холлитри Ким легко назвала бы пяток мальчишек, которые в ее возрасте были уже гордыми обладателями судебных предписаний за злостное нарушение общественного порядка. Сейчас же на улице было темно, а девочка осталась одна в первый раз за многие месяцы.

– Не волнуйся, Эмили. Все будет хорошо. Когда я приеду, мы с тобой во всем разберемся. А теперь иди в пиццерию, а я подъеду через несколько минут.

– Хорошо, – ответила Эмили.

Ким отключила телефон и повернулась к Мэтту. Выбор у нее был небольшой.

– У вас есть машина, и вы сейчас поедете со мной.

Глава 77

Пока он ехал по дороге, которая пересекала весь район, Доусон насчитал семь групп молодых людей, которые провожали его взглядами, пока он не остановился около группы зданий, которые доминировали над центром района Холлитри.

Теперь Кай точно знает, что он едет к нему.

Подходя к подъезду здания Хайленд-корт, Доусон поднял глаза на объектив камеры, торчавший из стены здания. В общей сложности в Холлитри в стратегических точках были расположены двадцать семь камер наружного наблюдения – всех их периодически разбивали, ломали и заливали краской. В конце концов местный Совет признал свое поражение и прекратил ремонтировать их или заменять на новые.

Прежде чем покинуть дом Тимминсов, Доусон ничтоже сумняшеся надел свой противоударный жилет. Тяжелая штуковина не смогла бы защитить его, если б кто-то всерьез решил нанести ему травму – удар ножом в шею или в артерию на бедре был не менее эффективным, чем удар в грудь. Но наличие жилета успокаивало.

Он с надеждой нажал кнопку лифта, хотя и не рассчитывал на многое. Кай Лорд жил на тринадцатом этаже. На самом верху.

Кевин с облегчением выдохнул, когда перед ним открылись двери лифта. Сегодня был действительно трудный день.

Выйдя из лифта, Доусон не слишком удивился, увидев еще одну группу подростков на площадке перед квартирой. Удивило его то, что они молча расступились и дали ему пройти.

Как и те группы, которые попадались ему по дороге, эта состояла из ребят разного цвета кожи. «Бандюги из Холлитри» никогда не отличались расовыми предрассудками – банда строилась по территориальному принципу и контролировала не только сам район Холлитри, но и прилегающие к нему места.

Проходя мимо ребят, Кевин сразу же заметил, что между ними было общего. Все они носили цвета своей банды. У некоторых на головах были банданы, кто-то обертывал их вокруг кистей, а один так вообще просунул бандану в джинсы наподобие ремня.

Когда Доусон звонил в дверь, у него за спиной раздалось цыканье зубами. Он обернулся и встретился глазами с рыжим подростком, чья стойка была слишком гангстерской, чтобы принадлежать настоящему гангстеру. Самодовольная улыбка на его лице подтвердила, что неприличные звуки издавал именно он.

Кевин покачал головой и повернулся лицом к открывшейся двери.

Лицо Кая ничего не выражало, но Доусон и не ожидал ничего другого.

Оглядывая стоявшего перед ним молодого человека, полицейский сразу же подумал о стаффордширском бультерьере[67]. Кай был невысок ростом, но производил впечатление надежности. Его джинсы спускались на бедрах так, что можно было разглядеть пояс трусов с надписью «Армани». Торс у него был обнажен, и Доусону было ясно почему. Загорелая кожа мужчины только подчеркивала шесть кубиков его пресса и хорошо развитый плечевой пояс.

Пропуская Кевина в комнату, Кай не улыбнулся, но и не нахмурился.

В крохотном холле не было окон, так что тот освещался светом, падавшим из гостиной.

Доусон вошел в комнату, в которой доминировал телевизор гигантских размеров. Под ним Кевин насчитал три игровые консоли, а на полу валялись различные контроллеры и джойстики.

Вместо обычной тройки из мягкой мебели Кай предпочел пять кожаных полукресел производства «Ла-Зет-Бой»[68], которые полукругом стояли перед экраном.

В воздухе ощущался не очень сильный аромат марихуаны.

– Чё надо, приятель? – поинтересовался Кай, развалившись в кресле, которое стояло в центре.

Доусон остался стоять. Этот главарь бандитов не считал его ровней себе.

– Как хорошо вы знали Дивэйна Райта?

– Приходилось слыхать. А чё?

– А вы знали, что он хотел выйти из банды?

– Ну вроде того.

– Он просил, чтобы его отпустили?

Доусон знал, что существует несколько путей распрощаться с бандой и всем, что с ней связано. Наиболее безопасным было «естественное взросление». Люди находят работу, женятся, заводят детей. Этот путь больше всего подходил скорее второстепенным бойцам, а не основным игрокам, но Дивэйн был еще тинейджером, и ни о каком «естественном взрослении» речи идти не могло.

– Не-а, но вел он себя в последнее время как ботаник, сечешь?

– Как ботаник?

Кай сделал жест рукой, как будто это должно быть ясно и младенцу.

– Ну, странный такой. Как будто окрас меняет. И не догонял многого. Нас, приятель, трудно провести, – пояснил Кай со знанием дела.

– Это как это? – поинтересовался Доусон.

– Это когда хочешь соскочить. Вот делал бы все постепенно, никто бы и не просек.

Доусон слышал и о таком способе, но тот требовал тщательной подготовки и колоссального терпения.

– И Лирон его просек?

– Если б нет, то все нахлебались бы дерьма. Лирон решил, что отчесаться не поможет, так что надо выпускать шланги.

Доусон был рад, что знает достаточно, чтобы понять, что «отчесаться» значит «избить», а «выпустить шланги» – «зарезать». Его удивили такие откровения со стороны Кая. Хотя Лирон, арестованный по обвинению в убийстве, вернется теперь не скоро.

– А когда вы узнали, что Дивэйн все еще жив?

– Не знаю, приятель, – пожал плечами Кай.

– А вы-то сами были в больнице? – настаивал Кевин.

Еще одно пожатие плечами в ответ.

– Значит, вы принимали участие в убийстве? – не отставал Доусон. – Это вы затеяли драку в коридоре, чтобы ваш «приятель» смог проникнуть в палату и закончить начатое?

На Кая все это не произвело никакого впечатления, и он вновь пожал плечами.

– Боже, вы здесь все как…

– Нет, чувак, здесь ты не вкуриваешь, – сказал Кай с первым намеком на какие-то эмоции. – Лирон был придурок, который рулил здесь по законам крови. А я не такой.

Доусон знал, что это значит. В банду можно было попасть, только совершив преступление, а выйти из нее, только пролив чью-то кровь. Дивэйну же пришлось заплатить за свое желание по самой высшей мере.

– То есть вы от смерти Дивэйна только выиграли? – поинтересовался полицейский. Он увидел, как в сузившихся глазах Кая промелькнуло раздражение, хотя на лице оставалось все то же любезное выражение.

– А что мне было делать, коль место освободилось, а?

– Кто сказал ему, Кай? – задал прямой вопрос Доусон. – Кто сказал Лирону, что Дивэйн все еще жив?

Кай молчал. Ни ответа, ни пожимания плечами.

Кевин тяжело вздохнул и покачал головой. Больше ему здесь ничего не скажут. Выглянув в окно, он увидел, что три группы подростков собрались под уличным фонарем, прямо возле его машины.

– Ну и как, я смогу выйти отсюда живым? – повернулся он к главарю.

– Ты не трогаешь меня, – Кай, улыбаясь, пожал плечами, – а я не трогаю тебя. Усек?

Доусон кивнул в знак понимания и направился в холл. Запах марихуаны стал слабее, и его сменил более сильный аромат, который он сразу же узнал.

Ну конечно. И как он не понял этого раньше? Кевин проклял свою собственную глупость.

Он трижды постучал в единственную закрытую дверь в холле.

– Лорен, выходи, я закончил.

Спустился он по лестнице пешком, чтобы немного проветрить мозги.

Несмотря на всю любезность Кая, Доусон не мог позволить себе забыть, что Лирону кто-то донес, что Дивэйн все еще жив. Лирон закончил начатое дело и теперь проведет в тюрьме очень долгое время, а Кай стал вместо него царем горы. Неплохая карьера.

Четверо подростков, которые терлись на площадке перед квартирой Кая, теперь стояли около машины Кевина. От них исходила плохо скрываемая угроза, которую полицейский раньше не заметил. Да и сейчас он почувствовал напряжение, витавшее в воздухе, только внимательно взглянув на ребят.

Подняв голову, Доусон посмотрел на окна на тринадцатом этаже. Возле одного из них он увидел силуэт Кая.

Тень повернулась и отошла от окна – и именно в этот момент тяжелый удар обрушился на затылок Кевина.

Глава 78

Громко захрипев, полицейский попытался схватиться за дверь машины.

Второй удар попал в правый висок. В глазах у него мгновенно потемнело, как будто его укрыло темное ночное небо со звездами.

Он почувствовал, что удар по почке был нанесен не просто рукой. Скорее всего, это был кастет, потому что пронзившая тело боль исходила из четырех точек одновременно. Доусон услышал свой собственный стон, и его тело чуть не переломилось пополам. Он с трудом остался стоять под градом обрушившихся на него ударов.

Кевин знал, что если поддастся инстинкту и перегнется пополам, то этим очень облегчит жизнь подонкам.

Он поднял было руки, чтобы защитить голову, и почувствовал удар прямо за ухом.

– Отвалите, суки, – только и смог произнести Доусон, сгибаясь и уворачиваясь в попытке избежать ударов.

– Заткнись, свинья гребаная.

– Кай велел… вам…

– Да пошел твой Кай куда подальше, чувак. Это за то, что ступил на нашу землю.

Получив удар ногой по колену, Кевин упал на землю и опять попытался прикрыть голову.

Следующий удар пришелся в область ребер, но жилет смягчил его.

– Пацаны, он в жилете! – закричал бивший.

– Давай пустим ему кровь, ребята, – предложил кто-то.

Доусон приподнял голову и увидел в руке у одного из нападавших нож. И почувствовал реальный страх. Ну, и какую часть тела ему защищать теперь? Его ярость росла пропорционально его бессилию. Он ненавидел уличные стычки. Один на один он уделал бы любого из них, но сейчас речи о честной борьбе не было.

Кевин слышал, как шуршат подошвы людей, передвигавшихся вокруг его тела.

– Отвалите в сторону, пацаны! – донесся до него крик.

Это кричал тот, у кого в руках был нож. Остальные, не прекращавшие наносить удары, мешали ему прицелиться.

Доусон изогнулся и инстинктивно напряг тело, пока его разум готовился к удару ножом. Он отчаянно молотил конечностями в разные стороны, чтобы нож до него не дотянулся.

Его сознание вопило о том, что это вот-вот произойдет. Он ждал, что нож может войти в его тело в любое мгновение.

– А ну-ка, негодяи, отвалите от него, – раздался вдруг женский голос.

– Проваливай, сука, – глумливо прошипел один из нападавших.

Голос женщины был знаком Доусону, но он не мог вспомнить, где его слышал. Однако удары на несколько секунд прекратились, и он был благодарен за это.

Луч фонаря осветил лица нападавших, и женщина продолжила:

– Еще пара секунд, и я смогу назвать каждого из вас на опознании.

У нее был сильный и уверенный голос.

– Джекпот, я вижу, что ты прячешься позади всех.

Зашуршав одеждой, все они развернулись и бросились врассыпную. Кто-то напоследок наступил ногой на руку Кевину. Он не смог сдержать крик боли.

– Эй, с вами все в порядке? – Доусон почувствовал, как кто-то дотронулся до его локтя.

Его взгляд стал подниматься вверх, замечая по дороге туфли на высоких шпильках, обтягивающие брюки и толстую куртку.

– О боже, вас еще здесь только не хватало, – сказал Кевин, не подумав.

Трейси Фрост наклонила голову и приподняла бровь.

– И вам здравствуйте, – сказала она, помогая ему подняться на ноги.

Он немедленно понял, как его фраза выглядела со стороны; на самом деле он был благодарен Трейси за то, что она появилась так вовремя.

– Простите, я совсем не хотел вас обидеть. Спасибо за то, что прогнали их.

– Послушайте, один добрый поступок заслуживает ответного доброго поступка. Помню, один раз я уже была вашим должником за оказанную помощь и благоразумие. Так что мы квиты.

– Мне кажется, что вы только что спасли мне жизнь.

– Не говорите глупостей. – Корреспондент поцокала языком. – Если б они хотели вас убить, то я уже вызывала бы «Скорую помощь». – Женщина повернула Кевина лицом к себе и осмотрела его с ног до головы. – Думаю, вы будете жить.

Несмотря на боль, охватившую все его тело, голова Кевина функционировала вполне нормально, и он догадался, что чертова журналистка приехала сюда вслед за ним. Но, хотя он был благодарен ей за появление, Доусон не собирался выдавать ей никаких секретов.

– Послушайте меня, Трейси. Неважно, насколько вы мне сейчас помогли, – я не собираюсь ничего с вами обсуждать.

Это заявление ошарашило женщину, но она быстро взяла себя в руки.

– Просто отлично. Значит, вся эта ночь, что я за вами езжу, выброшена псу под хвост?

– Но вы же не ради меня сюда приехали или как? – уточнил Кевин. Он попытался улыбнуться, но боль в челюсти заставила его отказаться от этого намерения. Его правая рука непроизвольно коснулась больного места.

– Именно ради вас. Мне показалось, что вас будет выследить легче, чем Жемчужину.

– Жемчужину? – Полицейский нахмурился.

– Так мы в офисе называем вашу начальницу. – Трейси пожала плечами. – Знаете, вся такая закрытая, как раковина, молчаливая, неприступная… Честно говоря, одно из самых классных прозвищ.

– Минуточку, – начал Доусон, чувствуя, как напрягается его тело, – вы ее совсем не знаете. Она…

– Да не волнуйтесь вы так, – сказала Трейси, поднимая руку. – Я все равно не поверю ни одному вашему слову, так что поберегите ваши силы. – С этими словами женщина отвернулась.

На мучившегося от боли Кевина неожиданно нашло просветление.

– Ладно, я тоже не выдам ваш секрет.

– Какой секрет?

– Вы приехали в Холлитри вовсе не из-за меня, – пояснил он. – Вы здесь, потому что хотите знать, что в действительности произошло с Дивэйном. Потому что вас это реально волнует.

– Что ж, вы почти правы. – Трейси тяжело вздохнула. – Я действительно хочу узнать, что произошло с Дивэйном, но только потому, что из этого может получиться неплохой материал.

Слова прозвучали достаточно надуманно, а для усиления эффекта она еще добавила в них капельку беспощадности.

Кевин попытался улыбнуться еще раз, глядя, как она исчезает в темноте.

– Я уже сказал, Трейси, – произнес он достаточно громко, чтобы она услышала. – Ваш секрет умрет вместе со мной.

В сущности, не важно было, для чего журналистка здесь появилась. Он был ей за это благодарен. У Кевина было ощущение, что он только что обхитрил саму смерть.

Глава 79

Через шесть минут после того, как Эмили позвонила Ким, Мэтт припарковал машину в неположенном месте прямо напротив пиццерии.

Казалось, Стоун выпрыгнула из машины еще до того, как та полностью остановилась. У прилавка в три ряда толпились любители пиццы, а те, кто уже получил свою порцию, крутились по помещению, поедая свои донер-кебабы.

Ким протолкалась к прилавку, не обращая внимания на протесты очереди.

– Полиция. Где девочка? – спросила она управляющего.

– Вон там. – Мужчина кивком указал на аппарат по продаже фруктов. Ким посмотрела туда, куда он показывал. Две девочки завизжали от восторга, когда из аппарата вывалились две фунтовые монетки.

Эмили среди них не было.

– Где? – закричала Ким. Все находившиеся в помещении повернули головы и уставились на нее.

Управляющий посмотрел поверх голов людей, ожидавших своей очереди, и пожал плечами.

– Черт, она исчезла, – сказала Ким, пробегая мимо Мэтта; на улице он остановился рядом с ней.

– Проклятье, да где же она? – крикнула Стоун, осматривая улицу. Пиццерия располагалась в самом конце Лай-Хай-стрит. Здесь же проходила дорога из Пэдмора, по которой они подъехали. И они наверняка заметили бы девочку, если б она пошла этой дорогой. Хотя Ким не очень-то смотрела по сторонам, потому что была уверена, что Эмили ждет их в пиццерии. Еще одна дорога вела к торговому центру Мерри-Хилл. В противоположную сторону вела дорога, выходящая прямо на Сторбриджскую кольцевую.

– Черт, и где мне теперь ее искать? – спросила Ким саму себя. Девочка могла пойти по любой из четырех дорог.

– Успокойтесь, – посоветовал ей Мэтт.

– Как я могу успокоиться, когда у меня пропала десятилетняя девочка? Я ведь должна обо всем сообщить ее матери. А что, если ее…

– Да включите вы, наконец, логику. Девочка оказалась достаточно взрослой, чтобы добраться от дома сюда и позвонить вам. Так что подумайте: если б она действовала добровольно, куда бы она пошла?

Ким замерла и стала внимательно изучать окрестности. Эмили была в этой пиццерии. Там ее видел управляющий. Что заставило ее уйти и куда она могла направиться?

Ким посмотрела через дорогу на паб «Рэйлуэйз». У его входа стояли и курили двое мужчин. Дальше улица освещалась лишь уличными фонарями, а в конце ее, сразу за ветеринарной станцией, светилась всеми огнями бензозаправка.

Через дорогу располагался индийский ресторан, с тускло освещенными окнами. Больше в той стороне не было никаких огней, и Ким решила, что туда Эмили не сунется.

Витрины нескольких магазинов на Лай-Хай-стрит были все еще ярко освещены.

– Вы проверьте заправку, а я пойду в ту сторону, – распорядилась Ким.

На ее счастье, Мэтт на этот раз не стал спорить и направился туда, куда она его послала.

Ким медленно двигалась по центральной улице, проверяя по пути подъезды всех магазинов. С каждым шагом ее сердце колотилось все громче и громче. Все это время, с того момента, как она закончила разговор с Эмили, инспектор помнила, что должна позвонить матери девочки, но не делала этого, потому как была уверена, что через несколько минут Эмили окажется у нее в руках.

И если ее действия каким-то образом навредят ребенку, она не простит себе этого до конца дней своих.

Стоун перешла через дорогу, чтобы проверить один из темных переулков, который выходил на парковку, расположившуюся на задворках магазинов. Сюда Эмили ни за что не пошла бы. Сама Ким дважды подумала бы, прежде чем войти в этот переулок.

Она вошла в тень, падавшую от входа в продовольственный магазин самообслуживания[69]. Заглянув внутрь, увидела, что хозяин собирается его закрыть.

– Вы не видели здесь маленькую девочку? – спросила его Ким.

Мужчина покачал головой и отошел от нее подальше.

Около банкомата ругались двое мужчин. Стоун подошла к ним.

– Послушайте, вы не видели здесь девочки?

Оказалось, что мужчинам всего-то лет по девятнадцать. Один из них осмотрел Ким с ног до головы, а второй отрицательно покачал головой.

В припаркованной в неположенном месте машине сидели двое. По-видимому, это была семейная пара, выясняющая отношения. Ким резко постучала в окно, испугав их до потери пульса.

Женщина, сидевшая на месте водителя, опустила окно и уже была готова разразиться проклятиями:

– Какого?..

– Вы не видели маленькой девочки, которая гуляет без сопровождения? – прервала ее Ким.

Женщина покачала головой, и ее гнев мгновенно улетучился.

Проклятье. Эмили должна была пройти здесь всего несколько минут назад. Почему никто не обратил внимания на десятилетнего ребенка, в одиночестве шатающегося по улице в такое время суток?

«Эмили, где ты?» – закричала про себя Ким.

Она глубоко вздохнула и двинулась дальше. Еще несколько шагов, и тротуар перед ней, так же как и ее ботинки, осветился ярким светом.

Ким охватила волна надежды. За двойным стеклом весело мигали яркие огни минимаркета.

И Ким сразу же поняла, что если б она сама захотела спрятаться, то обязательно зашла бы именно сюда.

Перебежав дорогу, инспектор заглянула в окно. Кассирши на месте не было.

«Прошу тебя, Эмили, окажись именно здесь», – взмолилась Стоун, входя в магазин.

Где-то в недрах его прозвучал колокольчик.

В торговый зал вышла женщина лет пятидесяти в темно-синих брюках и вязаной куртке на молнии.

– Вы не видели здесь маленькой девочки? – с ходу выпалила Ким.

– А вы кто такая?

Ким чуть не закричала от облегчения. Эмили была здесь, иначе ей просто ответили бы «НЕТ».

Никогда в жизни она не показывала свой жетон с большим удовольствием.

– Детектив-инспектор Стоун. Девочка звонила мне сегодня вечером, чтобы я приехала и забрала ее.

– Пойдемте, – сказала женщина.

Она провела Ким в конец магазина, к двери, на которой было написано: «Посторонним вход воспрещен».

Эмили сидела в углу небольшого служебного помещения, в котором хранились чай и кофе и стояло несколько шкафов для одежды.

Ким бросилась к девочке и схватила ее за руки.

– Эмили, почему же ты ушла из пиццерии?

Бедная девочка была бледна, и время от времени по ее телу пробегала дрожь. Ее руки казались просто ледяными.

– Мне пришлось… – сказала она, глядя на Ким полными ужаса глазами.

Стоун присела на корточки. По телефону голос девочки звучал совсем по-другому.

– Эмили, что случилось?

– Это был он, – сказала девочка, и из глаз у нее выкатилась первая слеза. – Я его видела. Я видела человека, который меня похитил.

Глава 80

Когда они входили в пиццерию, Ким крепко держала девочку за плечо. Толпа схлынула, и перед прилавком стояли только двое.

Мэтт рыскал по окрестностям, разыскивая «синюю машину с большим багажником». Больше Эмили ничего не могла сказать о машине ее похитителя.

Хотя Ким сильно в этом сомневалась, девочка настаивала, что это был именно он и что они встретились с ним глазами. Она была уверена, что мужчина ее заметил, и именно поэтому убежала из пиццерии. Ким надеялась, что Мэтт найдет его, если тот ошивается где-то неподалеку, а сама ни на секунду не отпускала девочку.

Хотя сами поиски были явно бесполезными. Мужчина, которого видела Эмили, имел перед ними десяти- или пятнадцатиминутное преимущество.

Если девочка все запомнила правильно, то он пересек перекресток и направился в сторону Сторбриджского кольца. А оттуда мог уехать куда угодно.

Ким поймала взгляд управляющего пиццерией и кивнула в сторону ресторанных столиков, на ночь отгороженных от прилавка черной лентой.

– Можно?

Управляющий кивнул и зажег лампу над самым дальним столиком в углу.

– Спасибо, – поблагодарила Стоун и приподняла черную ленту, чтобы Эмили могла пройти.

Сама Ким предпочла бы остаться в служебном помещении минимаркета, но продавщица недвусмысленно намекнула на то, что ей пора закрывать магазин.

Инспектор помогла Эмили сесть и устроилась напротив.

– Почему ты убежала из дому?

– Я просто не могла больше этого терпеть, – начала Эмили, глядя на столешницу прямо перед собой. – Живем как в тюрьме. Мне и пошевелиться нельзя без того, чтобы Ма не спросила, что я делаю. За последние тринадцать месяцев я выходила из дома шесть раз. Один раз – к доктору, два раза – к дантисту и несколько раз – в магазины за одеждой.

Ким понимала ее. В Фезерстоуне заключенные пользовались большей свободой, чем этот ребенок.

Девочка испуганно посмотрела в окно.

– Он не вернется, Эмили, – успокоила ее Ким. – И с тобой ничего не случится, пока я рядом. Я тебе обещаю.

– Я знаю, но у меня перед глазами сейчас стоит его лицо. – Девочка кивнула и улыбнулась.

Ким поняла, что Эмили не успокоится, пока родители не приедут за ней и не увезут ее из этого района.

– А почему ты решила позвонить мне? – мягко спросила Стоун, наклоняясь к девочке.

– Потому что я слышала, что вы сказали Ма. И сразу догадалась, что вы все понимаете. И еще я слышала, что вы хотели со мной поговорить, поэтому и взяла вашу карточку со стола.

Ким не могла не почувствовать симпатию к этой грустной девочке. Но она хорошо помнила о своих обязанностях.

– Знаешь, Эмили, ты должна позвонить маме.

Девочка кивнула, но ее нижняя губа задрожала.

– Она не будет на тебя сердиться. Сейчас она, скорее всего, очень напугана.

– И она никогда не изменится, правда? – печально спросила Эмили.

На это Ким ничего не сказала. Про себя она подумала, что девочка, скорее всего, права.

– Давай мне свой телефон… – протянула руку Ким.

– А у меня его нет. Ма сказала, что через него можно выйти в Интернет, а мне это запрещено.

– Какой у вас номер дома? – спросила Стоун, доставая свою трубку.

Эмили стала диктовать цифры, а Ким сразу же их набирала. Номер оказался занят. Инспектор непрерывно нажимала кнопку повторного набора. На пятой попытке трубку сняли.

– Алло?

В этом одном слове Ким услышала и волнение, и страх говорившей.

– Миссис Трумэн, говорит Ким Стоун. Мы с вами встречались…

– Прошу вас, освободите линию. Моя дочь…

– Находится сейчас со мной, – быстро вставила Ким.

– Ч-что вы сказали?

– С ней всё в порядке, миссис Трумэн. И она в безопасности.

– Слава тебе господи… Боже… Благодарю…

Ким протянула трубку Эмили.

По щекам девочки потекли слезы, и инспектор поняла, что она услышала рыдания своей матери на другом конце линии.

– Ма, мне очень жаль. Я не хотела… – Эмили кивнула, долго слушала, а потом кивнула еще раз. – Я знаю, Ма. И я тебя тоже люблю. – С этими словами Эмили протянула трубку Ким.

– Инспектор, я уже еду. Пожалуйста, не отпускайте ее от себя.

– Ни за что, миссис Трумэн, – пообещала Стоун. Она объяснила матери, где они находятся, и отключилась.

За спиной Эмили появился Мэтт. Он отрицательно покачал головой. Как и подозревала Ким, мужчины, которого увидела Эмили, нигде не было. Взяв стул, Мэтт уселся в метре от стола.

– Твоя мама очень-очень любит тебя. – Стоун вновь повернулась к Эмили. – И делает то, что, на ее взгляд, будет для тебя лучше всего.

– Я знаю. Поэтому и не могу на нее сердиться. Она в этом не виновата.

Ким почувствовала, как к ее горлу подступает ярость. Нет, виноваты во всем негодяи, которые похитили двух девочек, а сейчас, скорее всего, удерживают еще двоих.

– Вы можете со мной поговорить, – негромко предложила Эмили. – Ма появится только через какое-то время.

Ким отчаянно этого хотелось, но она не имела на это права.

– Я не могу, милая, – улыбнулась она ребенку. – Твои родители не давали мне разрешения задавать тебе вопросы…

– Зато я могу, – заявил Мэтт, придвигаясь к столу.

– Нет, Мэтт… Я не могу позволить…

– А я и не спрашиваю вашего позволения. На меня полицейские правила не распространяются, а если ваша тонкая натура не может этого вынести, то советую отодвинуться подальше…

Ким почувствовала, что, что бы она ни сделала сейчас, этот человек поступит по-своему.

Девочка прислушивалась к их разговору.

– Эмили, закрой уши, – велела Ким, наклоняясь к Мэтту. – Я не могу запретить вам говорить с девочкой, но если вы хоть одним словом ее расстроите, то ваши яйца будут развешаны на…

– Я не собираюсь ее расстраивать, – прошипел переговорщик в ответ. – Но не потому, что испугался ваших угроз, а потому, что я не какая-то бездушная свинья.

Ким выпрямилась. Прекрасно, кажется, он ее хорошо понял.

Она жестом разрешила девочке открыть уши. Мужчина наклонился к ней и заговорил таким мягким голосом, что Ким удивилась.

– Эмили, я хочу показать тебе одну фотографию. На ней может быть изображен мужчина, который тебя похитил. Ты можешь на нее взглянуть?

Это был рисунок, составленный на основе описания Брэдом фальшивого полицейского. Ни Хансоны, ни Тимминсы не узнали этого мужчину.

Эмили сглотнула и посмотрела на Ким. Женщина протянула руку и дотронулась до руки ребенка.

– Если не хочешь, можешь не смотреть, милая.

– А это поможет вам найти Сьюзи?

Теперь настала очередь Ким сглотнуть и отвернуться. Неужели эта малышка все еще надеется, что ее подруга жива?

– Да вы не волнуйтесь. Я знаю, что она умерла, но ее все равно надо вернуть домой.

Ким почувствовала комок, подступивший к горлу, и кивнула.

– Это может помочь, Эмили.

– Пожалуйста, покажите мне картинку. Сьюзи обязательно сделала бы это ради меня.

А этот ребенок не так инфантилен, как ей казалось, подумала инспектор.

Мэтт достал лист с рисунком из кармана и развернул его.

Эмили втянула воздух и отвернулась.

– Это тот самый человек, которого ты видела сегодня?

Эмили кивнула, но на рисунок больше не смотрела, а просто вцепилась Ким в руку.

Мэтт сложил бумагу и убрал в карман.

– Хорошо, Эмили. Я больше не буду его показывать. Так это человек, который тебя похитил?

– Да. У него еще был рыжий котенок. Он сказал, что котенок болеет и нуждается в ласке. Я стала его гладить, а он заклеил мне рот лентой и запихнул в фургон. Там он отобрал у меня котенка и вышвырнул его на улицу, а меня связал. Потом проехал немного и забросил в фургон Сьюзи. Я обрадовалась, когда увидела Сьюзи. – Девочка прикрыла глаза. – Ведь она моя лучшая подруга, и мне стало не так страшно.

Ким молча сидела и слушала, иногда ощущая подергивание пальцев Эмили, пока Мэтт задавал свои вопросы. Девочка на удивление подробно помнила все, что происходило с ней в неволе.

– А что произошло в самый последний день? – спросил Мэтт. Ким поняла, что он хочет услышать.

– Появился этот дядька и схватил меня за волосы. Сьюзи попыталась защитить меня. Она кричала… то есть мы обе кричали, но он ударил ее рукой, и она упала на спину. Я позвала ее по имени, но она не пошевелилась.

Ким не отрываясь смотрела на хлебную крошку, оставшуюся на скатерти.

– Он опять посадил меня в фургон, и мы поехали куда-то. Потом он меня выпустил, закружил и толкнул на землю.

Я услышала, как отъехал фургон, но ничего не увидела, потому что у меня были завязаны глаза и кружилась голова.

– Эмили, а ты можешь еще что-нибудь вспомнить про тот день? – Мэтт наклонился к девочке. – Ты слышала какой-нибудь шум? Или видела что-то, что позволило бы определить, где ты была?

– Я очень испугалась, – покачала девочка головой. – Я ведь не знала, что они собираются со мной делать… Я только плакала и…

– Всё в порядке, Эмили, – успокоила ее Ким. Девочка и так запомнила очень много. Но, к сожалению, мало что из ее воспоминаний могло им помочь.

Неожиданно Стоун почувствовала порыв ветра.

В помещение, как ураган, ворвалась Джулия Трумэн. Ее глаза казались красными пятнами на абсолютно белом лице, и видела она перед собой только своего ребенка.

Ким отошла в сторону, Мэтт последовал за ней.

Сразу же за Джулией в помещение вошел приятный мужчина со светлыми волосами. Выражение на его лице было не таким отчаянным, как на лице женщины, но было заметно, что волнение искажает его черты.

Семья воссоединилась, обнялась, женские ее члены заплакали и обнялись еще раз.

– Она еще многое помнит, – негромко сказал Мэтт. – Если б у нас было больше времени…

– Спасибо вам большое, инспектор, – сказал мистер Трумэн, высвобождаясь из объятий.

– Она сама позвонила мне, мистер Трумэн. – Ким подняла руку. – Хотела помочь.

Миссис Трумэн выпрямилась. Ее глаза были полны страха, а губы упрямо сжаты. Скорее всего, Джулия именно Ким винила в побеге своей дочери. Если б инспектор не приехала и не стала задавать вопросы, то ничего подобного не произошло бы. И в какой-то степени Стоун могла с этим согласиться.

Она знала, что обязана сделать еще одну, последнюю попытку. Взглядом Ким попросила родителей отойти в сторону, а Мэтт остался с Эмили.

– Послушайте. Я понимаю, как это тяжело для вас, но нам бы очень помогло, если б Эмили с нами поговорила. Она очень хочет помочь, и мне кажется, что она помнит некоторые детали, которые могли бы нам помочь, но эти воспоминания не лежат на поверхности. – Ким глубоко вздохнула. – Если б мы могли использовать гипноз…

Миссис Трумэн коротко вскрикнула. Ее муж успокаивающе пожал ей руку.

– Инспектор, мы приложили много усилий, чтобы Эмилии дистанцировалась от прошлых событий. И я не думаю…

– И вы считаете, что вам это удалось? – мягко спросила Ким. – Не хочу показаться грубой, но мне кажется, что Эмили помнит похищение так, словно это случилось вчера. Она очень любит вас обоих, но она несчастлива.

– А что, если мы разрешим ей помочь вам, а они придут за ней? Ведь их так и не поймали.

В голосе женщины Ким послышались обвинительные нотки. Что ж, она имеет на это право.

Стоун понимала, что у нее остался последний шанс.

– Не придут, потому что они вновь совершили это, миссис Трумэн.

– О боже, нет… – Женщина прикрыла рот рукой, ее муж негромко выругался.

– Я не могу сообщить вам детали. Для прессы объявлен режим полного молчания, так что я должна просить вас никому не рассказывать о том, что еще две девочки были похищены в воскресенье.

– И вы думаете, что это те же люди, которые похитили Эмили? – уточнил мистер Трумэн.

– Мы почти в этом уверены, – ответила Ким мужу и перевела взгляд на жену. – Если вы позволите нам поработать с Эмили, то, клянусь вам, я не успокоюсь, пока не поймаю этих людей.

Она не замечала Эмили, пока та не подошла и не стала между ними.

– Пожалуйста, Ма, разреши мне помочь. Я все сделаю для того, чтобы Сьюзи вернулась домой.

Когда Ким увидела, как родители обменялись взглядами, говорившими об их согласии, она была готова задушить в объятьях маленькую храбрую девочку.

– Хорошо. Сообщите нам, что мы должны будем делать. – Миссис Трумэн согласно кивнула.

Стоун успела поблагодарить их, прежде чем они вышли из пиццерии.

Отойдя в угол ресторана, она позвонила Вуди на мобильный. Шеф пообещал ей обеспечить утром присутствие квалифицированного профессионала.

– Что ж, мне кажется, что я заслужил чашечку кофе. Не хотите присоединиться? – предложил Мэтт.

Поколебавшись, Ким согласно кивнула. Она вполне может выпить с ним чашку кофе, хотя не в этом заключается ее самое большое желание.

С гораздо большим удовольствием она сейчас поездила бы по улицам города в поисках мужчины, которого видела Эмили, но прекрасно понимала, что он уже давно исчез.

Хорошо бы знать, а сам мужчина заметил девочку?

Глава 81

– И что же, – повернулась Ким к Мэтту, – теперь между нами установится духовная связь, мы будем обмениваться жизненными историями и станем резко уважать друг друга?

– Клянусь богом, для этого потребуется нечто большее, чем просто чашка кофе.

Ким сделала глоток. Для пиццерии, торгующей навынос, кофе был совсем не плох.

– И все-таки я их увидела, – сказала она с полуулыбкой.

– Увидели кого?

– Эмоции. Они слегка проявили себя, когда вы говорили с Эмили. Но не волнуйтесь, заметить их было очень трудно.

– Видите, вы без этого просто не можете, ведь правда? Я приглашаю вас на чашку кофе и прошу взамен о прекращении огня всего на десять минут, но даже на это вы не способны.

Ким обдумала его слова.

– Ну что ж, обмен вполне равноценный. Расскажите мне о себе. Вы работали переговорщиком в полиции?

– Да, – кивнул Мэтт, – в Мет[70].

– Но сейчас вы там не работаете.

– Нет.

– Боже, а я-то все виню себя за неумение поддержать разговор.

– Простите, я совсем не умею вести светскую беседу.

Их похожесть начинала действовать Ким на нервы. Проклятие, как она ненавидит, когда Брайант оказывается прав…

Стоун поняла, что больше всего Мэтт любит говорить о работе. Если она спросит его о ней, то он будет говорить, а она сможет спокойно слушать.

– А Мет посылала вас за границу?

– Однажды меня послали в Мексику, – утвердительно кивнул переговорщик. – Там украли внучку члена Палаты лордов[71]. Через сорок восемь часов она уже была дома.

– И что, все случаи заканчиваются так же успешно?

Мэтт отрицательно покачал головой.

– Каждая банда похитителей – особенная. Основная цель, с которой в Южной Америке похищают детей, – это получение денег на финансирование террористических организаций. И хотя это, по сути своей, хорошо отлаженный бизнес, переговорщику ни в коем случае нельзя забывать о личности человека, с которым он работает.

– Продолжайте, – попросила Ким. Она была заинтригована, а кроме того, его рассказ мог хоть на десять минут отвлечь ее от мыслей о текущем деле. – Прошу вас, рассказывайте.

Мужчина отпил кофе.

– Первое, что вы должны определить для себя: он ваш партнер или противник? И что вы собираетесь делать – воевать или сотрудничать? Я уже говорил вам, мало кто из родителей поддержит политику противостояния, когда речь идет о жизни их ребенка.

Обычно бандиты сразу же заявляют о своих требованиях. И стратегия вырабатывается уже на основании имеющейся в вашем распоряжении информации.

– Например?

– Стратегий существует масса. Например, наши похитители предпочли аукцион, который позволяет сильно взвинтить ставки. Стратегия конфронтации подразумевает выдвижение заранее неприемлемых требований. Есть стратегия «желаемого куша» – когда вы притворяетесь, что вопрос не стоит выеденного яйца и к нему можно будет вернуться попозже. Еще есть стратегия «испуга», когда вы демонстрируете сильную эмоциональную реакцию в момент получения предложения, – например резкий вдох. Хорошо действует при телефонных переговорах, но бесполезна при обмене письмами. А есть еще стратегия «действия по ускоренному графику», стратегия «изначально заниженной цены», «размышления над предложением», «запудривания мозгов» и старая, но всеми любимая игра в доброго и злого парня.

– И какая же из них самая эффективная?

Переговорщик задумался.

– Да в общем-то, нет никакой разницы, при условии, что вы играете по правилам. Бандиты знают эти стратегии лучше, чем мы сами, и ждут от нас их применения. Существует такое негласное соглашение, что до тех пор, пока все соблюдают правила, обе стороны останутся в выигрыше.

– Значит, бандиты могут вычислить, какую тактику вы используете?

– Основное – это придерживаться выбранной стратегии, – кивнул Мэтт. – Бандиты не любят неожиданных сюрпризов. И если поменять стратегию на полпути, они начинают нервничать, а это уже плохо.

– И что, все всегда идет точно по плану?

Мэтт покачал головой.

– Совсем нет. В Панаме был один случай. Мы с напарником работали над освобождением пятилетнего сына правительственного чиновника. К сожалению, информация о полученном им недавно крупном наследстве оказалась не совсем точной. Мы выбрали стратегию хорошего/плохого парня и через пару дней снизили требования похитителей на одну треть. Система работала как часы. Я был плохим парнем и не давал им практически ничего, а местный парень, Мигель, шел на серьезные уступки. На телефонные звонки мы отвечали по очереди и постепенно снижали их требования. Мы знали, что мальчик в безопасности. Родители получили по электронной почте его фотографии, на которых он в одних трусиках гонялся за цыплятами. Понимаете, бандиты всегда так делают. Отвозят похищенного ребенка в какую-нибудь отдаленную деревню и оставляют его там у родственников, которые его кормят и с детьми которых он играет. Они же не занимаются убийством детей. Они просто хотят финансировать борьбу за идеалы, в которые верят.

– И что произошло дальше? – поинтересовалась Ким.

– Мы почти закрыли сделку. И мы, и бандиты это знали. Еще один день, и соглашение было бы окончательно достигнуто. И вот, когда меня не было в комнате, Мигель ответил на телефонный звонок. Он вдруг все поменял и выдвинул им неприемлемые требования.

– Почему?

– Хотел использовать элемент неожиданности. – Мэтт тяжело вздохнул и пожал плечами. – Думал, что это заставит бандитов сдаться. Ну и перед семьей хотел покрасоваться, сэкономив им приличные деньги.

– И что же произошло? – У Ким появилось неприятное предчувствие.

– Они положили трубку и больше не перезванивали. Тело Этана нашли через шесть часов.

– Боже!

Левой рукой Мэтт крутил на столе пустую чашку из-под кофе. Правая лежала на столе, сжатая в кулак.

– И когда же это все произошло?

– Четыре с половиной дня назад.

– Мэтт, ради бога, мне…

– Не надо соболезнований. – Переговорщик поднял руку. – Пожалейте лучше бедного мальчугана.

Ким понимающе кивнула.

– А кто-нибудь пытается поймать этих бандитов?

– Вялые попытки иногда предпринимаются при передаче денег, но не надо забывать, что двадцать четыре процента населения Панамы живут за чертой бедности. И преступников значительно больше, чем тех, кто призван с ними бороться.

– А нам что теперь ожидать? – спросила Ким, подумав.

– Напоминалку. Почти наверняка преступники захотят напомнить родителям об их возможных потерях – просто для того, чтобы заставить их шевелиться. Может быть, пришлют голосовое послание с записью криков девочек или некое личное обращение детей – ведь именно для этого их все еще держат живыми.

Ким кивнула еще раз.

– Но напоминалка будет означать, что ваше время заканчивается. Девочки уже больше не нужны. Это как с Ингой… – Мужчина помолчал. – Вы же сами понимаете, что это не может продолжаться вечно. И в день передачи денег девочки будут уже мертвы.

Ким с трудом сглотнула и кивнула.

Она это понимала.

Глава 82

Ким вернулась в штабную комнату и заняла свое место за столом, заваленным бумагами, оставшимися от дневной работы.

Мэтт зашел на кухню, чтобы записать все, что с ними случилось.

Стоун была потрясена его способностью так быстро адаптироваться к новому расследованию. Предыдущий случай завершился смертью ребенка – и вот он уже здесь, всего несколько дней спустя, настраивается на новую работу.

Она взглянула на фото Чарли и Эми, не уверенная, что ей бы удалось адаптироваться так же быстро.

Переговорщика Ким все-таки не любила, но испытывала к нему большое уважение, в чем решалась признаться только себе самой.

Она встала и подошла к карте. Ключ к разгадке должен быть где-то здесь. Обязательно.

Все предыдущие их находки ничего не стоили. Важно было только то, на какой стадии они находятся сейчас.

Переговоры ничего им не дадут. В лучшем случае позволят оттянуть конец, но в живых девочки останутся только в том случае, если она сможет найти их до дня передачи денег.

Стоун прошла в туалетную комнату на первом этаже, привела себя в порядок, приготовила кофе и вернулась к карте.

На столе звякнул ее мобильный. Она схватила его, поняв, что пришло письмо, но нахмурилась, увидев, что письмо от Брайанта.

Она нахмурилась еще больше, когда прочитала: «Выйди на улицу».

За окном стояла полночь, и у нее не было сил на продолжение их утреннего спора. Они продолжат, когда закончат расследование. В какие еще игры он собрался с ней поиграть?

Ким схватила куртку и через холл направилась к входной двери.

– Все в порядке, мэм? – спросил стоявший на посту Лукас.

Ким кивнула и распахнула дверь.

Брайант был от нее в двадцати футах, на правом берегу пруда. Она опустила глаза на его руки и увидела поводок. А на другом конце этого поводка был Барни.

Сержант отстегнул поводок, и пес со всех ног бросился к ней. Ким опустилась на колени и развела в стороны руки. Барни подпрыгнул и оказался в ее объятьях.

– Мальчик мой, как твои дела? – спросила женщина, уткнувшись в собачий мех. Она схватила пса за морду и посмотрела в его восторженные и сияющие глаза. Поцеловав его, крепко прижала Барни к себе.

– Как я рада тебя видеть, – сказала Ким, почесывая определенную точку на спине собаки, от чего Барни стал негромко урчать.

Брайант подошел ближе.

– Если ты не хочешь говорить со мной, то поговори с ним… – сказал он, протягивая поводок.

Ким покачала головой. Поводок ей был ни к чему. Ее собака никогда не отходила от нее.

Инспектор пошла вдоль здания. Барни путался у нее под ногами и совал нос в ее опущенную руку. Стоун опустилась на землю и села на тропинку, которая шла вдоль дома. Пес немедленно забрался на нее и устроился на руках. Затем обернулся и одним быстрым движением облизал ее щеку.

Ким рассмеялась в голос и крепко прижала его к себе.

– Я тоже скучала по тебе, мальчик… Проверка, – произнесла она, и пес, отодвинувшись на несколько дюймов, уселся на задние лапы. Она научила его сидеть не двигаясь по ее команде.

Начав с макушки, Ким последовательно ощупала все его тело. Сквозь густую блестящую шерсть было трудно понять, похудел он или, наоборот, набрал вес. Водя руками по шерсти, Стоун проверила, нет ли где-нибудь островков спутанных волос, которые часто появляются у бордер-колли. Все время, пока она ощупывала его со всех сторон, Барни не отрываясь смотрел вперед.

– Умница, мальчик. Всё в порядке. – Ким погладила пса по голове.

У нее не было никаких сомнений, что за собакой хорошо ухаживают.

Пес вновь прижался к ней, и Ким обняла его одной рукой.

– Знаю, мальчик, я тоже по тебе скучаю.

На какое-то время она даже забыла, что сидит на холодной каменной плите. Ким думала только о Барни и о покое, который он ей принес.

– А ты знаешь, он ведь прав, – прошептала Ким в его ухо и кивнула в сторону своего единственного двуногого друга, который ждал за углом дома. – Я этого никогда ему не скажу, но я действительно боюсь, мальчик. Я в ужасе от того, что могу не успеть вернуть девочек живыми и здоровыми.

В шуме ветра ей послышалось, что она уже опоздала.

А если даже и нет, то что эти ублюдки сделали с двумя девочками? Ким знала, что дети в ужасе и, что хуже всего, голые. От одной этой мысли кровь закипала у нее в мозгу. Только подумать – унизить детей, раздев их догола, только для того, чтобы повысить проклятую цену… С таким уровнем деградации она не сталкивалась ни в одном из своих расследований.

Ким прислонилась головой к стене дома и закрыла глаза. Она позволила теплоте и близости Барни успокоить ее – Стоун почти физически ощутила, как отчаяние покидает ее. Тепло Барни согревало ее тело, а ее рука ритмично двигалась, гладя его густой мех.

Всего десять минут Ким позволила себе провести в компании Барни. Но эти десять минут она запомнит надолго.

– Спасибо тебе, мой милый друг. – Стоун открыла глаза и поцеловала пса в нос.

Она поднялась на ноги и очистила брюки. Барни пошел рядом с ней прямо к дому, где Брайант прогуливался вдоль пруда.

Все, что он сказал ей утром, было правдой. Теперь Ким сама понимала, что срывается на людях, которые окружают ее, даже на родителях. Стивен Хансон действительно был одним из самых неприятных людей из всех, с которыми ей приходилось встречаться. Но его дочь была похищена, а она позволила себе забыть об этом. И только Брайант набрался храбрости сказать ей обо всем.

Барни стоял между ними и поочередно смотрел то на Ким, то на Брайанта.

– Послушай, насчет нашей… – начала Стоун сквозь кашель.

– Всё в порядке, Ким, – сказал мужчина с кривоватой улыбкой. – А теперь позволь мне отвезти Принца Барни домой, и мы встретимся уже через несколько часов.

Ким кивнула, улыбнулась и проследила за тем, как два ее самых близких друга скрылись из виду. Затем вернулась в дом, полная надежды.

Она вернет этих девочек домой, во что бы ей это ни стало.

Глава 83

– Эмс, тебе надо с этим заканчивать. У тебя уже кровь течет, – сказала Чарли. Следы расчесов на руках девочки превращались в открытые раны.

– Ничего не могу сделать, Чарл. Они все время так чешутся. Не могу сдержаться.

– И все-таки надо постараться. Из этих расчесов ничего хорошего не выйдет. – Так ей всегда говорил папа, когда она сдирала корку с ранки или расковыривала ее. Правда, Чарли так никогда и не узнала, что такое это «не выйдет ничего хорошего», но звучало это солидно.

Она старалась отвлечь внимание Эми, заставляя ее гулять по комнате вместе с собой. Они вместе прогуливались по крохотной комнатушке, прикрываясь одним полотенцем, которое теперь пахло так же плохо, как и они сами. Эти прогулки были единственным способом остановить их непроизвольное клацанье зубов и хоть немного согреться.

После последней еды Чарли нацарапала на стене восьмую царапину. По царапине на каждый бутерброд. Она заметила, что на это ей понадобилось гораздо больше времени, чем в первый раз. Ее движения уже не были такими четкими, а царапина на камне постоянно куда-то терялась. А на какое-то мгновение она вообще забыла, что собирается сделать, хотя железная полоска была у нее в руках.

Но все это было ничто по сравнению с ранами на руке Эми. Чарли знала, что подруга продолжает раздирать ее даже тогда, когда они погружаются в беспокойный сон. Бледные красноватые полосы превратились в бордовые следы, которые покрывали все предплечье, и теперь ногти уже стали разрывать кожу.

Чарли очень хотелось прекратить это саморазрушение подруги, но она не знала, как это сделать.

Прогулка вокруг комнаты утомила ее, и сейчас она хотела только отдохнуть.

– Чарл, а мы когда-нибудь выберемся отсюда, а?

Чарли вспомнила, как в один из дней Эми сама убеждала ее, что это скоро произойдет. Сейчас она в этом сомневалась.

– Ну конечно, Эмс, обязательно, – сказала девочка подруге, которая прижалась к ней. Голова Эми легла к ней на плечо, а Чарли положила свою голову на ее макушку.

От истощения Чарли сильно сдала. Она произнесла про себя молитву, которую говорила каждый раз, когда закрывала глаза:

Прошу, чтобы мамочка и папочка побыстрее нашли нас, и забрали домой, и согрели. И пожалуйста, Боженька, пусть Эми прекратит чесаться. Аминь.

Она начала засыпать, и ее страхи отступили, хотя и совсем немного. Ее тело погружалось в мирную темноту. Ритмичное дыхание Эми, устроившейся рядом, убаюкивало Чарли.

Неожиданный стук в дверь заставил девочек вскочить. Эми крепко сцепила руки. Чарли не знала, проспали ли они несколько часов или она вообще не успела заснуть. Знала только, что страх вернулся и вновь грызет ее животик.

– Хотел пожелать вам спокойной ночи, девчули. Я уже привык к нашим вечерним разговорам, но этот будет последним. Жду не дождусь, когда увижу вас завтра. Потому что завтра вы у меня повизжите всласть.

Эми вскрикнула, а Чарли, которая потеряла голос, смогла только крепче прижать подружку к себе. Страх парализовал ее горло, потому что она поняла, что имеет в виду мужчина.

Завтра они обе умрут.

Глава 84

Члены команды появлялись один за другим. В пять пятьдесят девять в комнате сидели пять человек.

– А Доусон? – Ким взглянула на Стейси.

Девушка покачала головой.

Стоун проверила свой телефон, хотя была уверена, что уже видела все сообщения. Она прокрутила список абонентов до номера Кевина и нажала на кнопку вызова. Она не позволит ему выкидывать фортели в таком деле.

Звонок его мобильного послышался в холле, и через мгновение он вошел в дверь. Ким нажала на кнопку «отбой».

– Да ничего себе, – в унисон произнесли Стейси и Брайант, глядя на лицо вошедшего. Элисон и Мэтт ничего не сказали, но на их лицах появилось такое же удивление, как и на лице Ким.

– Что, черт побери, с тобой случилось? – спросила она.

Левый глаз Доусона распух и почернел, нижняя губа лопнула точно по центру, а его правую челюсть украшал великолепный синяк.

Молодой человек осторожно присел, и Ким поняла, что у него пострадало не только лицо.

– Я не понравился нескольким приятелям Кая.

– Ты сможешь их опознать? – спросила Ким. Она лично разберется с этими негодяями.

– Было слишком темно, – покачал головой Кевин. – Но со мной всё в порядке, – заверил он, поднимая руку. – Помощь пришла откуда не ждали. Все подробности потом.

По выражению его лица Ким поняла, что ей нужно продолжить брифинг.

– Кев, а ты был?..

– Честное слово, командир, со мной всё в порядке.

Ким понимала, что это в нем говорит гордость. Мало кто из мужчин согласится рассказать своим коллегам, да еще в присутствии чужих людей, как ему навешали звездюлей. Правда, Стоун была уверена, что на этот раз Кевин противостоял превосходящим силам противника.

Позже она все выяснит, а сейчас надо уважить его желание и продолжить совещание.

– Хорошо, ребята, давайте начнем.

Стейси посмотрела в правый угол экрана своего компьютера.

– Прежде чем начать, командир, хочу доложить кое-что об Инге. Не знаю, поможет ли это, но ее семья приехала из Восточной Германии. Говорят, ее отец был предпоследним застреленным штази[72] при попытке перебежать на Запад. Это случилось за два года до падения Стены[73]. Ее мать была наполовину англичанка, и Инга приехала с ней сюда в девяносто первом году. Потом, в течение двух лет, о ней нет никаких сведений, а в девяносто третьем году мать Инги Бауэр добровольно сдала ее в детский приют в возрасте восьми лет. В учреждениях Системы социальной опеки она пробыла вплоть до своего совершеннолетия.

– А что произошло с ее матерью? – поинтересовалась Ким.

– Я ничего не смогла найти, – пожала плечами Стейси. – Ни фактов замужества или смерти, ни регистрации изменения имени и фамилии.

– Так что, она просто бросила ее там? – подал голос Брайант. – Ничего себе. Малыш должен оста…

– Хватит об этом, – резко прервала его Ким. – Все это нам не поможет… но тем не менее спасибо, Стейс.

Та кивнула в ответ.

– Кев, ты забрал телефон на складе вещдоков?

Доусон покачал головой и показал ей пустые ладони.

– Его там нет, командир.

– Как это – его там нет? – резко повернулась к нему Ким.

– Его нет в списках конфискатов.

Ким пришлось смириться с тем, что Джулия Трумэн наврала ей и никогда не отдавала свой телефон полицейским. Так же, как и Дженни Коттон.

Но сейчас у Ким не было времени думать еще и об этом.

– Мэтт считает, что сегодня должна появиться какая-то напоминалка, чтобы слегка поднять ставки, – продолжила Ким. – После того как мы ее получим, песочные часы будут перевернуты и в нашем распоряжении останутся считаные часы до того момента, как Чарли и Эми убьют.

– Не может быть, – выдохнула Стейси, а Брайант чуть слышно выругался.

– Наступит момент, когда девочки сделают все, что от них требуется, – Мэтт подвинулся на стуле. – И после этого они превратятся в никому не нужную обузу, независимо от конечного результата.

Сидящие в комнате кивнули в знак согласия. Они все поняли.

– Разгадка где-то в этих картах, – сказала Ким, беря слово. – Нам совсем не надо быть специалистами по географическому профайлингу. Все мы хорошо знаем окрестности, поэтому можем использовать здравый смысл. Эти карты должны помочь нам определить местоположение бандитов. Кстати, вчера вечером Эмили Трумэн убежала из дома. – Ким успокаивающим жестом подняла руки. – С ней всё в порядке, и сейчас она уже туда вернулась. Но девочка уверена, что, пока ждала, когда мы за ней приедем, она видела своего похитителя.

– Какое-то невероятное совпадение, командир, – подал голос Брайант. – Она выходит из дома первый раз за тринадцать месяцев и сразу встречает именно его?

В том, как это преподнес сержант, была своя правда. Ким сама не верила в такую встречу, но девочка была в этом абсолютно уверена.

– А вы имейте в виду такую возможность, когда будете изучать карты, – посоветовала Стоун.

– Командир, а не мешают ли нам точки, отмечающие прошлое преступление, – ведь ничто не говорит о том, что преступники используют ту же берлогу? – задал вопрос Доусон.

– Но ничто не говорит и об обратном. Тем более что их так и не поймали. Стейс, есть какая-нибудь информация о том, почему они в прошлый раз не довели дело до конца?

– Командир, я разыскала только информацию об аварии на Киддерминстерской скоростной трассе, отключении светофоров на дороге в Торне и об открытии нового супермаркета.

– Ладно, вернемся к этому позже. А теперь все работают с картой. Разгадка где-то там. Постарайтесь поставить себя на место похитителей.

Все дружно кивнули и уткнулись в распечатки.

Ким уже не могла видеть эти разноцветные точки на карте. Она взяла кофейник, который опустел после того, как все выпили по первой чашечке кофе, и направилась к выходу, по дороге толкнув локтем Брайанта. Тот закашлялся, но понял, что таким образом Ким благодарит его за то, что он сделал прошедшей ночью.

– Кев, – позвала инспектор, взглядом указывая на дверь.

Доусон положил бумаги на стол и вышел вслед за ней.

– А теперь расскажи мне, как движется расследование дела Дивэйна Райта.

– Прошлой ночью я почти не спал. – Кевин был явно чем-то обеспокоен.

Ким отставила кофейник в сторону и облокотилась спиной на раковину.

– Расскажи поподробнее.

Она стояла и слушала, пока Доусон в деталях рассказывал ей о всех проведенных беседах. Ким не прерывала его, и к тому времени, как он закончил, со второго этажа послышались какие-то первые звуки.

– И теперь я не знаю, что мне делать дальше. А вы как думаете?

Стоун слышала каждое его слово и прекрасно понимала, с кем надо переговорить в дальнейшем, но дело было совсем не в этом.

– Думаю, что тебе надо посмотреть на вопрос немного шире. И прекрати мучить себя, пытаясь найти ответ, потому что он и дальше будет ускользать от тебя. Дай ему полностью оформиться вот здесь, – тут она постучала себя пальцем по лбу. – Всему свое время.

– Вы в этом уверены? – Сейчас он выглядел моложе своих лет.

– Конечно, – кивнула Ким.

– Знаете, командир, однажды я кое-что совершил, чем не могу гор…

– Кев, все мы совершали ошибки.

– Я не буду рассказывать, что это было, – вздохнул Кевин, – но сделал я это исключительно для того, чтобы ощутить свою принадлежность. Это было грязное дело, но своего я добился. Ведь даже дети знают все о способах вербовки в банды, но все равно ловятся на них. И все потому, что хотят ощутить себя частью организации.

Доусон в отчаянии покачал головой, и Ким решила, что его расследование завело его в такие дебри, в которые он совсем не хотел попадать.

Она тщательно подбирала слова для ответа, но в этот момент в дверях неожиданно появился Мэтт.

Она полностью переключила свое внимание на переговорщика и кивком разрешила ему говорить.

– Ну что ж, детектив-инспектор, я готов послать парочку сообщений.

Глава 85

Когда родители стали спускаться со второго этажа, Ким уже ждала их возле перил лестницы.

– Не могли бы вы все пройти в гостиную?

Элизабет уселась на самом краю дивана, держа Николаса на коленях. Стивен прислонился к стене возле окна.

Карен села на подлокотник кресла, в котором расположился ее муж. Они не обменялись ни словом и не смотрели друг на друга, но их руки странным образом оказались переплетены.

Пока Мэтт изучал свои записи, Николас разрыдался, потому что ему надоело сидеть на руках у матери, которая не хотела его отпускать.

Переговорщик посмотрел на Ким, и она поняла его. Ему требовалось их полное внимание.

– Элизабет, вы не возражаете, если Хелен заберет Николаса с собой на кухню?

Женщина поколебалась, но потом кивнула в знак согласия. Хелен подошла к ней и взяла ребенка на руки. По тому, как она его держала, Ким поняла, что так же, как и для нее самой, для Хелен это была необычная ситуация. Хорошо хоть, взяла она его так, как надо.

Когда ничто больше не отвлекало присутствовавших, Мэтт заговорил:

– Итак, мы собираемся начать переговоры с этими негодяями.

Роберт кивнул, а вот у Стивена появился какой-то пришибленный вид.

– Мы не собираемся ничего платить им, но пытаемся выиграть время.

Облегчение, появившееся на лице Стивена, огорчило Ким. Она хотела, чтобы он помучился чуть дольше. Совсем чуть-чуть.

– С каждым шагом мы приближаемся к освобождению девочек, но вынуждены играть в их игру, иначе они это поймут. – Тут он повернулся к Стивену. – Я хочу, чтобы вы сделали им скромное предложение на…

– Только давайте будем исходить из реальных возможностей, – с горечью произнесла Элизабет.

Мэтт не обратил на нее никакого внимания.

– Ваше начальное предложение должно быть на сумму в восемьсот девяносто четыре тысячи фунтов. Мне хочется понять, как преступники на него среагируют. А потом Роберт должен послать свое, гораздо более интересное предложение на один миллион семьсот пятьдесят тысяч.

Ким знала, что стратегия Мэтта заключалась в том, чтобы выяснить, будет ли реакция преступников на то и другое предложение похожей. Если да, то это докажет, что они относятся к обеим семьям одинаково и их выводы насчет судьбы девочек абсолютно правильные.

Родители внимательно слушали, как Мэтт подробно объяснял, какие слова должны были быть использованы в каждом из посланий.

– И чего же конкретно вы хотите этим добиться? – поинтересовался Стивен.

Мэтт проигнорировал его вопрос и протянул листок с текстом Элизабет.

– Вот дословно то, что я хочу, чтобы вы послали.

Стивен встал у жены за спиной и стал читать через ее плечо.

Не обращая на него внимания, Элизабет продолжала чтение.

– Кто-то скажет мне, наконец, чего мы всем этим хотим достичь? – закипел от злости Стивен.

– Замолчи, – резко бросила ему жена.

– Я имею право знать. Она моя дочь.

– Стивен, прошу тебя, успокойся. – Карен встала и подошла к нему.

Мужчина отступил на шаг.

– И не подумаю. Я вообще не понимаю, почему со мной обращаются так, как будто у меня нет здесь никаких прав.

Ким стояла со сложенными на груди руками. Глаза всех находившихся в комнате были сфокусированы на Стивене. Его способность становиться главным действующим лицом в ситуациях, в которых речь шла о неизмеримо более важных вопросах, удивляла Ким.

– Стивен, заткнись.

Эти слова Роберт произнес негромко и беззлобно. Они прозвучали спокойно и уверенно.

И Стивен сразу обратил на них внимание.

– Послушайте, все это не поможет нам… – Ким сделала шаг вперед.

– Повтори-ка, что ты сказал, Роберт. – Лицо Стивена потемнело от накопившейся ярости.

– Боже правый, – прошипел Мэтт.

– Стивен, это не какие-то соревнования. – Роберт тяжело выдохнул. – Нашим детям надо, чтобы мы в такой момент не теряли присутствия духа.

Ким увидела, как Элизабет слегка напряглась и бросила на мужа предостерегающий взгляд.

Инспектор посмотрела на всех четырех родителей и поняла, что сейчас может произойти.

Проклятье. Ким встала между двумя мужчинами.

– Давайте-ка прервемся на…

– «Нашим детям»! Ты что, так еще ничего и не понял? – в ярости крикнул Стивен через голову Ким.

– Стивен! – одновременно закричали обе женщины.

Но тот был глух ко всему, кроме своей ярости.

– Чарли ведь совсем не твой ребенок, – выпалил он. – Твоя жена переспала со старым другом детства, а теперь ты готов пойти по миру из-за чужого ребенка.

Карен так вскрикнула, что даже Мэтт поднял глаза.

Несколько мгновений лицо Роберта оставалось неподвижным, а потом он перевел глаза на жену.

Все замерли. Элизабет в ужасе смотрела на свою подругу.

– Карен?.. – спросил Роберт.

Теперь все глаза повернулись к ней. Ее лицо побледнело и словно обвисло. Пальцы рук были крепко переплетены.

Замешательство жены стало для Роберта лучшим ответом.

– Роберт… Я… – сделала она шаг вперед.

Роберт развернулся и покинул дом.

Глава 86

Секунд десять в комнате стояла мертвая тишина.

– Немедленно дайте мне ваши телефоны, – резко сказал Мэтт, нарушив ее. Все посмотрели на него. – Вашим детям совсем не нужна эта мыльная опера. Дайте мне ваши телефоны.

Карен смотрела в пустой холл, а Элизабет не отрывала глаз от подруги.

Ким кивнула в знак согласия с Мэттом. Атмосфера в доме была слишком напряженной, чтобы кто-то мог выполнить требуемое, кроме него самого.

– Отдайте телефоны Мэтту, и пусть он продолжает работу.

Она взяла телефон Элизабет у нее из рук, а телефон Карен с кофейного столика и передала их переговорщику. Тот молча покинул комнату.

– Какого… я ведь просто правду сказал, – Стивен не обращался ни к кому конкретно.

– Это была не твоя правда, чтобы ты о ней говорил, – произнесла Карен прерывистым голосом, прежде чем повернуться и выйти из комнаты.

Дьявольщина, подумала Ким. Ее зарплата слишком мала, чтобы за нее еще и переживать такое. В одном она согласна с Мэттом – эта семейная драма не поможет освободить девочек.

Стоун догадалась, что Карен поделилась секретом с лучшей подругой, которая, в свою очередь, рассказала обо всем своему мужу. А Стивен выбрал самый неподходящий момент, чтобы поделиться этой информацией со всеми. А еще хуже то, что он сделал так из-за своей неспособности обеспечить возвращение дочери – и для того, чтобы побольнее лягнуть соперника.

С секретами всегда так. Каждый находит себе конфидента, которому якобы можно полностью доверять. Именно поэтому Ким никогда и ни с кем не делится своими тайнами.

Хелен вернулась в комнату и встала в отдалении. Выражение лица Стивена говорило о том, что он совсем не раскаивается, так что терять на него время было бессмысленно.

Ким направилась в сторону кухни, но притормозила, услышав голос Элизабет.

– Мне очень жаль, Карен. Стивен не должен был…

– Как ты могла? – крикнула ее подруга. – Ты была единственным человеком, которому я доверяла, а ты поделилась моей тайной с этим?.. Как ты могла сделать такое, Лиз? Как ты могла?..

Ким незамеченная вышла из комнаты. Она не стала задерживаться, потому что это не могло вернуть Чарли и Эми домой.

Глава 87

Ким и Брайант ждали перед домом на Сторбридж-Хай-стрит. Честно говоря, Стоун ожидала увидеть нечто совсем другое. Но на окнах офиса не было никаких объявлений о выводе людей из депрессии, помощи в отказе от курения или в снижении веса. Они были закрыты простыми вертикальными жалюзи, а на двери дома висела скромная медная табличка.

Семейство Трумэнов должно было появиться с минуты на минуту.

Ким посматривала в боковое зеркало, наблюдая за проезжающим транспортом.

– Вот они, – сказала она, открывая пассажирскую дверь.

Белый «Рейнджровер», медленно двигаясь по дороге, припарковался в трех машинах позади них. Ким приблизилась к машине с, как она надеялась, ободряющей улыбкой на лице.

– Спасибо за ваше согласие, – сказала инспектор Джулии и Алану Трумэн. – А тебе спасибо за твою храбрость, – обратилась она к Эмили.

– А что, это будет больно?

Ким улыбнулась и покачала головой.

– Нет, но я попрошу гипнотерапевта все тебе объяснить, чтобы ты понимала, что с тобой происходит.

Стоун первая прошла в здание – семья последовала за ней. Ким физически ощущала исходившую от них тревогу.

Из прихожей они попали в небольшой офис, в котором за столом сидела женщина лет пятидесяти пяти – шестидесяти. Ее седеющие волосы были собраны в пучок у нее за спиной, который скреплялся карандашом вместо заколки. Чистые голубые глаза прятались за очками в массивной оправе. Массивные мужские часы на ее запястье контрастировали с изящным кристаллом, украшавшим ее шею.

– У нас назначена встреча с доктором Аткинс, – сказала Ким.

– Она перед вами, но предпочитает, чтобы ее называли Барбра, – женщина улыбнулась теплой улыбкой.

Инспектор пожала протянутую руку и представила всех остальных.

– Вы нас ждали?

– Да, ждала – правда, не в таком количестве.

– А что, какие-то проблемы?

– Здесь – нет, а вот в кабинете – да. Но мы сейчас об этом поговорим.

Женщина встала и обошла вокруг стола, не спуская глаз с Эмили.

– Я так полагаю, что это именно та юная леди, с которой мне предстоит сегодня работать? – Барбра взяла девочку за руку и подвела к дивану. – Тебе страшно, милая?

– Немножко, – кивнула Эмили.

Ким заметила, что врач держит девочку за руку.

– Бояться абсолютно нечего. Это совсем не больно, и я не буду делать ничего против твоей воли, договорились? Просто представь себе, что ты услышала строчку из песни, но не можешь назвать ни автора, ни исполнителя. Меж тем ты уверена, что знаешь их, просто никак не можешь вспомнить.

Эмили понимающе кивнула.

– Вот этим-то мы с тобой и займемся. Ты же ощутишь только полное расслабление, а после сеанса будешь чувствовать себя так, словно хорошо выспалась… У вас есть вопросы? – повернулась она к сидящим в комнате.

– А вы делали подобное раньше? То есть я хочу сказать, с жертвами? – сделал шаг вперед мистер Трумэн.

Ким заметила, как Джулия посмотрела на мужа. Ведь их «жертва» слышала каждое его слово.

Барбра утвердительно кивнула. Стоун видела, что она не отпускает руку девочки, и поняла, что врач пытается наладить со своей пациенткой доверительные отношения. А еще Ким заметила, что Барбра незаметно контролирует частоту сердцебиений девочки. Ей очень понравились манеры врача. Испуганный пациент не смог бы положительно реагировать на саму процедуру, а судя по положению тела Эмили, девочка начала расслабляться. Ее плечи теперь касались спинки дивана.

– Да, мистер Трумэн. Я делала это много раз. Я помогала многим жертвам вспоминать детали произошедшего с ними. Иногда с момента преступления проходили десятилетия.

– А насколько велик шанс возникновения побочных эффектов? – спросила Джулия.

– Мы же с вами не на сцене, – покачала головой Барбра. – Мы только постараемся слегка приоткрыть завесу, чтобы посмотреть, что за ней скрывается. Так что единственным побочным эффектом будет то, что все, что нам удастся вспомнить, больше уже не забудется. – Тут Барбра повернулась к Эмили. – И я хочу, чтобы ты это понимала.

Девочка посмотрела на мать, которая, в свою очередь, испуганно посмотрела на Ким.

– Эмили уже и так достаточно точно воспроизводит все, что с ней произошло, – вмешалась Стоун. – Сейчас мы попытаемся только выяснить забытые или намеренно подавленные ее психикой детали.

Слегка успокоившись, миссис Трумэн кивнула.

Барбра подождала еще несколько мгновений, и так как никаких вопросов больше не последовало, она пожала руку девочки и встала.

– Ну что ж, я готова начинать, но я не могу допустить всех вас в кабинет. Это будет слишком давить на девочку. Пройти с нами могут только двое.

В ту же секунду Брайант сделал шаг назад, а Джулия – шаг вперед.

Ким посмотрела на мистера Трумэна. На его лице было написано желание быть рядом с дочерью, но он кивнул Ким. Та жестом поблагодарила его.

Барбра открыла дверь в процедурный кабинет и пригласила Джулию и Эмили войти. Ким она задержала на пороге.

– Что конкретно мы хотим узнать, инспектор? – спросила доктор так, чтобы слышала только Ким. – Как выглядел преступник или…

– Место, – ответила Ким. – Нам нужна любая информация, которая поможет определить, где ее прятали.

Барбра кивнула и вошла в комнату. Ким последовала за ней.

– Отлично, Эмили. Устраивайся в этом большом кресле. А вы, миссис Трумэн, не стесняйтесь и садитесь рядом.

Ким закрыла за собой дверь и, оставшись стоять в углу, достала телефон.

– Вы позволите мне записать сеанс? – спросила она. Джулия и Барбра кивнули в знак согласия.

Большое кресло, которое поглотило Эмили, было сделано из мягкой коричневой кожи, а его спинка находилась в промежуточном положении между горизонтальным и вертикальным. Джулия села справа от дочери, а Барбра – слева.

– Устраивайся поудобнее, Эмили. Постарайся найти позу, в которой ты полностью расслабишься.

Девочка немного поерзала и кивнула.

Свет с улицы приглушался вертикальными жалюзи, а на стене напротив кресла висели черно-белые фотографии различных городов.

– Умница. А теперь тебе надо смотреть на одну из этих картинок на стене. Неважно на какую. Выбери ту, которая тебе больше всего нравится, и смотри только на нее.

Эмили кивнула и выбрала фотографию Нью-Йорка.

– Дыши глубоко, спокойно и ровно. Вдыхай через нос на счет раз-два-три-четыре-пять – а потом выдыхай воздух через рот. Умница. Итак, через нос: раз-два-три…

Ким заметила, что голос Барбры понизился до негромкого мягкого шепота с ритмичными колебаниями. Левая рука Джулии задрожала. Стоун поймала ее взгляд и улыбнулась, благодарная женщине за помощь.

Инспектор вновь перевела глаза на Эмили как раз в тот момент, когда ее веки задрожали и глаза закрылись.

– Хорошо, Эмили. Я хочу, чтобы ты вспомнила день, когда тебя похитили. Тебя поместили в кузов фургона. А теперь расскажи мне про поездку.

– Я и Сьюзи… плачем… боимся…

– Ты что-нибудь видишь вокруг?

– Темно. – Эмили покачала головой.

– А машина едет ровно или вас трясет?

– Сначала ровно, а потом трясет. Стараемся удержаться, но нас мотает по кузову. Сьюзи ударилась головой.

Ким мысленно анализировала услышанное. Возможно, их везли по проселочной дороге.

– Дальше, Эмили. Расскажи, что случилось, когда дверь фургона открылась.

– Голова… закрыта… Мешок…

Веки девочки задрожали, и Джулия сжала челюсти.

– Они закрыли тебе лицо?

Эмили кивнула.

– А ты что-нибудь слышишь, Эмили?

– Нет… тишина…

– Чувствуешь какие-то запахи?

– Грязь… под ногами…

– Твои ноги в грязи, Эмили?

– Глубоко, – кивает Эмили.

– Тебя ведут в какое-то здание?

– Холодно… лестница… стены… холодно… – Эмили кивает еще раз.

– Тебя ведут вниз?

– Рука… вот здесь… – Эмили показала на затылок. – Толкает вниз…

Джулия закрыла глаза и прикусила нижнюю губу.

– Стены… сырые… холодно…

– Хорошо, Эмили. Ты в комнате вместе со Сьюзи?

Девочка опять кивнула.

– А в комнате есть окна?

Эмили покачала головой и сморщила нос.

– Запах…

– Плохо пахнет туалетом?

Эмили снова отрицательно покачала головой.

– Чем-то старым…

– Хорошо, Эмили. А теперь давай перейдем к тому дню, когда тебя вывели из комнаты.

Эмили согласно кивнула, но ее дыхание изменилось.

– Схватил… за волосы… Сьюзи кричит… цепляется…

Ким увидела, как Джулия поднесла ко рту правую руку и прикусила ее. Она понимала, что женщине приходится мобилизовать все свои силы, чтобы не закричать.

Стоун беззвучно пересекла комнату и положила руку на плечо матери.

– Продолжай, Эмили, – негромко велела Барбра.

– Отпустил… пришлось отпустить… ударил Сьюзи в лицо… мужчина… она падает на спину… не шевелится.

– Ты опять идешь по тем же ступеням? – спросила Барбра, сглотнув.

– Быстро… толкают… споткнулась…

– Тебя выводят на улицу?

– Да… толкают… опять оступилась.

– Ты чувствуешь грязь под ногами, Эмили?

– Нет… трава. – Девочка отрицательно мотает головой.

– Ты что-нибудь слышишь?

– Да… машины… крики… далеко.

Барбра посмотрела на Ким. Та кивнула.

– А на что похож звук? – уточнила врач.

– На крики, но далеко…

– А другие звуки ближе?

Ким опустила глаза, чтобы убедиться, что диктофон в телефоне все еще работает.

Эмили сожмурила глаза и покачала головой.

– Они что, еще дальше? – переспросила Барбра.

Девочка кивнула.

– Тебя опять сажают в фургон?

– Бросают… быстро… трясет… не за что уцепиться… притормозили… быстрее… что-то стучит по бокам фургона… бросило на стенку кузова…

– Эмили…

– Налево… еще налево… направо… опять налево…

– Где ты сейчас, Эмили?

– Вытащили из фургона… все крутят и крутят… – Девочка потерла левой рукой правое предплечье. – Давят… больно…

Лицо Эмили искривилось от воспоминаний о боли.

Барбра посмотрела на Ким. Большего им не добиться. Им нужна была информация о месте схрона, и Барбра прошла вместе с Эмили через приезд и отъезд.

Стоун знаком показала врачу, чтобы та закруглялась.

– Хорошо, Эмили, я хочу, чтобы ты…

– Он говорит… что-то… вертит… кружит… и толкает…

Еще увидимся, дорогая…

Тут Джулия вскрикнула, а Ким прикрыла глаза.

Она наконец поняла, почему Эмили сохранили жизнь.

Они планировали украсть ее еще раз.

Глава 88

– Я знала, знала с самого начала! – воскликнула Джулия, выйдя на тротуар перед зданием. – А все считали меня неврастеничкой. – Она повернулась к мужу. – Даже ты так думал, но я знала, что ничего еще не закончилось. И пока они остаются на свободе, Эмили вечно будет в опасности.

Брайант тряс головой – он все еще не мог прийти в себя от такой новости. Эмили шла между матерью и отцом. Было видно, что сеанс здорово утомил ее. Сонными глазами она смотрела себе под ноги.

Ким не знала, что сказать. Все действия Джулии – продажа дома, изменение фамилии и домашнее обучение Эмили, – вполне возможно, спасли жизнь ее ребенку. Стоун чувствовала свою вину, потому что она обвинила женщину в том, что она перегибает палку со своей дочерью, а оказалось, что все, что она делала, было просто необходимо.

Оба родителя были готовы защищать свою дочь всеми доступными им способами.

– Я готов все бросить, – негромко сказал Алан. – Готов продать бизнес и жить в хижине, если это поможет защитить мою семью.

Было видно, что мистер Трумэн во всем винит себя. Ведь это его успехи в бизнесе привлекли внимание похитителей, которые решили, что он – настолько лакомый кусочек, что планировали похитить его дочь во второй раз.

Ким не могла даже представить себе, что тогда произошло бы с этой дружной семьей.

– Никто из вас ни в чем не виноват, – сказала инспектор. – Во всем надо винить этих мерзавцев. – Она говорила совершенно искренне. – И хотя я знаю, что Эмили хорошо защищена, мне было бы спокойнее, если б вы позволили установить полицейский пост у вас в доме. Хотя бы на какое-то время.

Трумэны переглянулись и кивнули в знак согласия. Брайант отошел в сторону и взялся за телефон.

– Ну а сами вы узнали хоть что-то, что сможет вам помочь поймать этих негодяев?

Ким чувствовала, что все они на взводе. И никакое присутствие полиции не успокоит их, пока преступники будут разгуливать на свободе. Но даже после этого они будут смотреть на мир совсем другими глазами.

Стоун кивнула Алану и посмотрела на Эмили. В глазах у девочки плескался новый страх.

– Да, мистер Трумэн. У вас очень смелая дочь, и теперь у нас появилась дополнительная информация.

Она дотронулась до плеча Эмили, и та подняла на нее глаза.

– Обещаю тебе, что я поймаю этих людей и они никогда больше не сделают тебе больно. Договорились?

Эмили кивнула и прижалась к отцу.

– И вы постараетесь вернуть Сьюзи домой?

Ким посмотрела этой смелой девочке прямо в глаза. В них не было глупой надежды на то, что ее подруга все еще жива. Как и Дженни, она просто хотела, чтобы Сьюзи наконец обрела свой покой.

– Обещаю: я сделаю все, что в моих силах, – кивнула Ким.

Она поблагодарила их всех и направилась к машине. Возле Брайанта стоял еще один человек.

И Ким поняла, что на этот раз влипла по полной.

Глава 89

– Я опубликую материал сегодня, детектив-инспектор, – выдала Трейси, как только Ким подошла ближе.

– Трейси, отва…

– Тише, тише. Если я не ошибаюсь, это был ребенок, выживший после предыдущего похищения, расследование которого было благополучно провалено полицией. – Трейси говорила самодовольным голосом.

Если Ким когда-нибудь и мечтала, чтобы нанесение тяжелых телесных повреждений не влекло за собой уголовную ответственность, так это было именно сейчас.

Светлые волосы Трейси выбивались из-под берета с ушками. Ким мимоходом подумала, как такой бессердечный человек может носить берет с ушками.

– Мне кажется, что всей этой истории пора приделать ноги…

– Ага, а пока не поздно, воспользуйся своими и проваливай!

– Командир, плюньте… – посоветовал Брайант.

Трейси не обратила внимания на издевку. Она была к ним привычна.

– Думаю, что первую статью я посвящу тому, как провалилось первое расследование. Потом последует рассказ о том, как вы облажались с нынешним. А уже потом будет статья лично о тебе, подлинной звезде этого шоу. – Голос Трейси был полон лицемерия.

Ким совершенно не волновали критические выпады газет в ее адрес. А если с девочками что-то случится, то она первая напишет о себе разгромную статью.

– А может быть, хоть на время станешь нормальным человеком и бросишь эту свою затею?

– Но это будет совсем не по-репортерски с моей стороны, правда?

Брайант захохотал.

– Что, даже слово такое есть? – нашлась Ким.

– Послушай, ты взываешь к моим лучшим человеческим качествам, и в течение последних нескольких дней это работало. Но больше не будет…

– Никаких «лучших человеческих качеств» у тебя нет. Ты просто испугалась моего обещания рассказать всем, что ты собой представляешь. Кстати, это обещание все еще в силе.

– Попутного тебе ветра… За такой материал мой редактор простит мне даже убийство.

Ким знала, что ее угроза была пустышкой. Она хотела было ответить Трейси, но та подняла затянутую в перчатку руку.

– Послушай, я ведь делаю тебе одолжение, когда рассказываю о своих планах. Так у тебя есть хоть какой-то шанс на победу.

– Премного благодарны, – прошипела Ким.

– Стоун, я дала тебе время, а теперь мне надо выполнить свою работу.

– Вы что же, собираетесь нарушить режим молчания? – поинтересовался Брайант.

Репортер кивнула и опять повернулась к Стоун.

– Делай что хочешь, Ким, я тебя не боюсь! А пока наша газета будет продаваться миллионными тиражами.

Ким не стала отвечать, зная, что любое ее слово будет извращено, вывернуто наизнанку, преувеличено и после этого процитировано. Именно этого и добивалась от нее Трейси.

– Так что, инспектор, остановимся на «без комментариев»? – поинтересовалась Трейси, прежде чем отойти.

Ким беспомощно смотрела, как «Ауди» сорвалась с места.

– Думаешь, она это сделает? – спросил Брайант.

Трейси Фрост не оказалась виновной в смерти Дивэйна Райта по чистой случайности. Еще какие-нибудь десять минут, и она бы ею стала.

– Наверняка, – ответила Ким, глубоко вздохнув.

– И в ту минуту, когда она это сделает, девочки умрут.

Похитители не совершили ничего, чтобы привлечь к себе внимание прессы. Так же, как и полиции, оно им было не нужно.

Семья Коттон прекратила свое существование после смерти дочери Сьюзи. А теперь на руках у Ким были еще две семьи, которые ждала подобная же судьба.

Глава 90

Уилл убрал телефон в карман и попытался успокоиться. Если б на диване сейчас не дремал Симз, он начал бы ходить по комнате.

Он нарезал бы по ней круги до тех пор, пока не избавился бы от ярости.

Они играли по этому гребаному плану, а сейчас в игру внесли изменения.

А ведь это была почти шахматная партия – со своей стратегией, расписанием, ожиданиями, попытками предугадать ход противника и подготовкой по крайней мере трех вероятных ответов на каждый его ход. В игре была своя изысканность, которую следовало уважать. Нельзя на половине игры превращать шахматы в обыкновенные шашки. И нельзя начинать перепрыгивать через фигуры в попытках добраться до конца доски и превратиться в ферзя. В том, что ему велели сделать, не было ни утонченности, ни красоты.

И ему, черт побери, все это не нравится.

Уилл все еще не мог прийти в себя после вчерашнего вечера. Он стоял на светофоре, когда случайно повернул голову и увидел ее. Ту, которую искал с того самого момента, как отпустил. На несколько мгновений в голове у него возникла путаница, и ему показалось, что он просто видит ее лицо у совершенно посторонней девочки, которая бесцельно стоит в пиццерии.

Но потом Уилл увидел в ее глазах страх – и все понял.

Он пролетел перекресток и припарковал машину возле заправки. Но когда вернулся назад, ее уже не было.

Уилл уже собирался было начать поиски девочки, но тут в неположенном месте остановилась серебристая «Астра».

Наверное, можно было рискнуть и продолжить поиски, но он решил этого не делать. Эта девочка всегда была для него курицей, несущей золотые яйца. А именно сейчас он отчаянно нуждался в том, чтобы сработал хотя бы один из его планов. Если б удалось запустить руку в накопления ее семьи, он смог бы заработать миллионы. Но ее семья хорошо замаскировалась. Найти их новый дом было не сложно – у него имелись помощники, – а вот добраться до ребенка оказалось гораздо сложнее.

Он попытался успокоить себя тем, что у него есть еще одна собственная секретная игра – но она могла принести копейки по сравнению с деньгами Эмили Биллингхэм.

Так что Уилл все еще находился под впечатлением от своей встречи с Эмили.

– Симз, просыпайся, – позвал он, поворачиваясь.

Тупица продолжал громко храпеть, лежа с широко открытым ртом.

Уилл, не вставая со стула, подкатился к нему и ударил по руке.

Для того чтобы полностью проснуться, Симзу потребовалось меньше двух секунд.

– Родителей надо простимулировать.

– А я думал, что мы сделаем это позже, – сказал запутавшийся Симз.

Этот громила, по-видимому, обращал на план больше внимания, чем думал Уилл.

– План изменился. Родителям надо напомнить о том, как сильно они любят своих маленьких херувимчиков.

Лицо Симза просветлело.

– Нет, я пока не могу отдать их тебе, – покачал головой Уилл.

По плану напоминалка должна была стать фактором психологического давления, который заставил бы предков залезть в свои кошельки. И по этому же плану они должны были послать родителям запись голосов детей, умоляющих их выполнить все, что потребуют похитители.

Но теперь этот чертов план изменился.

Про себя Уилл глубоко вздохнул. В первый раз все было гораздо проще. Он действовал один, и цель была совсем примитивная – заработать денег.

А теперь Симз хочет заполучить детей в свои руки.

Босс хочет, чтобы они остались живы.

А ему, Уиллу, уже на все наплевать.

Симз сжал свои ручищи и стал хрустеть пальцами.

Уилл ненавидел, когда менялся основной план, потому что теперь ему придется менять и свою секретную игру.

– Пора заставить их повизжать, – прошипел он Симзу.

Глава 91

Когда Ким вернулась в дом после сеанса гипноза с Эмили, она чуть не столкнулась в дверях с Хелен, которая несла на кухню поднос с чайными чашками.

– Ну, и как здесь дела? – поинтересовалась Стоун, пристраиваясь к психологу.

– Карен отчаянно пытается держаться. Элизабет занимается Николасом, а Стивен куда-то пропал. Не видела его все утро.

За это Ким не могла его упрекнуть. Она вообще была удивлена, как это Карен не вышибла его пинками со своего участка. Но приоритеты хозяйки дома отличались от приоритетов Стивена – для нее самым важным оставалось возвращение дочерей.

– А что слышно о Роберте?

– Карен пыталась дозвониться до него в офисе, – Хелен покачала головой. – Но его или действительно там нет, или «его нет» только для нее. – Тут она сделала характерный жест пальцами, напоминающий кавычки.

И это Ким совсем не удивило. Узнать, что он не биологический отец Чарли, было для мужчины достаточно тяжело, но узнать это в присутствии множества людей, большинство из которых были для него чужими, – просто невыносимо.

Инспектор вошла в штабную комнату и натолкнулась на мертвую тишину.

– В чем дело? – спросила она, закрывая за собой дверь.

Все посмотрели на Мэтта.

– Мы получили напоминалку – ничего хорошего.

Садясь, Ким почувствовала, что во рту у нее пересохло.

Мобильные телефоны лежали на столе.

– Продолжайте.

Мэтт нашел послание и включил воспроизведение.

Ким не отрываясь смотрела в стену, пока слушала, как детский голос беспрерывно кричал «НЕТ». Потом ребенок зарыдал, и послышался его крик.

Теперь она поняла то, о чем ей раньше говорил Мэтт. Крик был другим. Это был крик боли.

Ким благодарила бога за то, что Мэтт забрал телефоны у Элизабет и Карен.

– На втором записано то же самое?

Мэтт покачал головой, протянул руку к трубке Карен и опять включил воспроизведение.

Комната немедленно заполнилась голосом Чарли: Отойдите от меня… не дотрагивайтесь…

Ким слышала страх в ее голосе, но слез в нем не было. А потом тоже раздался крик.

Эти записи были для Ким как прямые удары в живот, и второй оказался сильнее первого.

Девочка Карен была настоящим бойцом и, по-видимому, сдерживала слезы, чтобы лишить своего мучителя удовольствия. Стоун хотелось думать, что на месте Чарли она поступила бы точно так же.

– Есть и еще кое-что. Второе послание, которое пришло на оба телефона. Они требуют не меньше двух миллионов.

– Почему вдруг? – подняв бровь, Ким посмотрела на Мэтта.

– Мне не нравится такое изменение в их планах. Случилось что-то, что заставило их сменить тактику. Это плохой признак.

Внутренний голос Ким полностью с этим согласился.

– А может быть, возникла какая-то проблема с тем местом, где они прячут девочек? – предположила Стейси.

– К этому они были бы готовы, – покачала головой Ким. – Скорее всего, причина в чем-то, что произошло здесь, у нас. – Ее голос звучал задумчиво.

За утро случилось многое.

Стивен показал себя полным кретином.

Роберт ушел из дома.

Эмили посетила гипнотерапевта.

Ким не могла решить, какое из этих событий заставило преступников запаниковать, но одно она знала твердо.

Песочные часы перевернули в последний раз.

Глава 92

– Ладно, ребята, вот что мы узнали от Эмили: когда их выводили из фургона, вокруг было грязно и тихо. В здании плохо пахло – скорее всего, плесенью. В день, когда ее отпустили, Эмили слышала крики где-то вдали и звуки машин. От здания фургон отъехал по траве, а потом, судя по описаниям Эмили, двигался по грунтовой дороге, достаточной для проезда только одной машины. Она слышала, как что-то билось по стенкам фургона, – полагаю, что это были ветки деревьев.

Ким по очереди посмотрела на каждого из сидящих в комнате.

– Я понимаю, что этого немного, но я бы начала раскручивать ситуацию с того места, где девочку высадили.

Доусон закашлялся.

– В чем дело?

– Командир, а не делаем ли мы слишком большую ставку на то, что они прячутся там же, где и в первый раз?

Ким собралась ответить ему, но ее опередил Мэтт:

– Логично предположить, что если место, где располагается их берлога, не подвело их тогда, то они воспользуются им снова. Тем более что они уже знают окрестности.

Стоун смотрела на точки на карте, пока они не стали расплываться у нее перед глазами. Она знала, что ключ к разгадке можно найти только с помощью логики, и именно ей необходимо это сделать.

Внутренний голос говорил ей, что перемена стратегии – это жест отчаяния со стороны преступников, и причиной ему стали какие-то изменения, которые произошли именно здесь, в этой комнате. А с другой стороны, насколько ей было известно, в прошлый раз не произошло ничего, что могло бы спровоцировать освобождение Эмили.

От этих мыслей, двигавшихся по замкнутому кругу, Ким отвлек сигнал того, что на один из телефонов в комнате пришло послание.

Все замерли и посмотрели друг на друга.

– Это у меня, – сказал Мэтт, поднимая телефон.

Ким узнала в нем старую «Нокию», которая принадлежала Дженнифер Коттон.

Никто не шевелился, пока Мэтт водил глазами слева направо.

– Он хочет пятьдесят тысяч наличными сегодня, в шесть часов вечера. Место закладки – то же. – Мэтт не отрываясь смотрел прямо на Ким.

– Но ведь это же хорошие новости, нет? – подал голос Доусон, переводя взгляд с Ким на переговорщика.

– Они нам ничего не дают, – ответила ему Ким. – Текст может быть мистификацией, придуманной для того, чтобы разделить наши ресурсы. Их больше всего интересуют два миллиона. Я уже говорила однажды, что мы должны смириться с тем, что Сьюзи Коттон мертва, и с тех пор ничего не изменилось.

– Командир, мы что, проигнорируем это послание? – не унимался Доусон.

Перед глазами у Ким возникла Дженни Коттон, и инспектор тяжело вздохнула.

Да, подумала она, пусть меня судит бог, но именно так я и сделаю.

Глава 93

Стоун почувствовала, как изменилась атмосфера в комнате. Все обменивались тайными взглядами.

– Прошу вас, сосредоточьтесь на картах, – попросила она, не поднимая глаз. – Песок в часах продолжает сыпаться.

Каждый раз, когда Ким сама смотрела на карту, ее мучил один и тот же вопрос: что, черт побери, произошло, что заставило их выпустить девочку? Это должно было произойти там, где они прятали похищенных.

– Стейс, дай мне информацию о старых проис…

– Можно вас на минуточку, мэм?

В дверях виднелась голова Хелен.

– Заходите, Хелен, – пригласила Ким.

Эта женщина заслужила право переступать через границу штабной комнаты. При других обстоятельствах сама Ким называла бы ее сейчас МЭМ.

Хелен прошла мимо стола с озадаченным видом.

– Вы просили меня сказать вам, если я вспомню что-то о том дне, когда освободили Эмили… Так вот, мне только что вспомнилась одна вещь. То есть, может быть, она ничего и не значит, но…

– Продолжайте, Хелен.

– Я помню, что в тот день я вышла на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха, а снаружи стоял полицейский. И у него работала рация. Так вот, в тот день на, кажется, Киддерминстерском шоссе произошла какая-то авария. Все это случилось на территории Западной Мерсии, но авария, по-видимому, была неприятная, потому что пробка растянулась до самого Лая. Может, это и не важно…

Голос женщины стих, и Ким заметила, что она сильно нервничает. Все в доме знали, что их время стремительно подходит к концу.

– Спасибо, Хелен, – поблагодарила Стоун, и женщина вышла из комнаты. – Отчет о дорожном происшествии, – велела она, поворачиваясь к Стейси.

Девушка застучала по клавишам компьютера, а Ким встала у нее за спиной.

Первое сообщение состояло в основном из общих фраз: «Один человек ранен» и так далее.

– А теперь полный отчет, – сказала Ким, чувствуя, как в ней просыпается охотничий инстинкт. Стейси быстро открыла требуемый документ.

Полутонный грузовичок слетел с дороги с двусторонним движением, проломив при этом разделительный барьер.

– А-а-а, черт… – сказала Стейси, читавшая текст вместе с Ким.

– Дай мне съемку с воздуха.

Стейси опять забарабанила по клавишам. Увеличенное изображение места происшествия появилось на экране.

– Вот здесь. Вы только посмотрите на эту местность. – Ким постучала по экрану. – Обочина переходит в канаву. А это значит, что им понадобился кран, чтобы вытащить машину на дорогу. А вместе с краном там появилась бы…

– Масса машин с сиренами, – продолжил подошедший к ним Брайант. – Пожарные, «Скорая помощь», патрульные полицейские. Все они должны были поднять страшный шум.

Элисон встала слева от Ким и тоже посмотрела на экран.

– На объект номер два этот шум не произвел бы никакого впечатления. А вот на объект номер один – да. Ведь это не было частью их плана и произошло так близко к моменту закладки денег, что он вполне мог запаниковать.

Ким с ней согласилась, но это все равно не отвечало на вопрос, почему Эмили отпустили до передачи денег, а Сьюзи не отпустили совсем.

Стейси, нажимая на разные клавиши, то приближала, то отдаляла место происшествия.

– Два ближайших домовладения находятся по обе стороны дороги. Звуки могли быть услышаны и на большем расстоянии, но громче всего они звучали бы здесь.

Ким чувствовала, что они напали на след. Со всей этой бурной деятельностью на дороге похитители не могли рисковать и ждать, пока кто-то постучит к ним в дверь.

– Стейс, продолжай искать улики. Если мы ничего не найдем в этих двух домах, то нам придется расширять круг поисков. Но они где-то там. Я чувствую.

– Поняла, командир.

Казалось, что кто-то сделал укол адреналина всем находившимся в комнате.

– Ладно, Брайант, Доусон, – берите свои пальто. Настало время найти этих детей.

Глава 94

Карен крепко прижималась к мужу, когда мимо них прогремели шаги. Роберт вернулся полчаса назад, и все это время она не выпускала его из своих рук. Больше никто не знал о том, что он вернулся.

Роберт тоже посмотрел в сторону кухни, но объятий разжимать не стал. Карен подняла к нему лицо.

– Роб…

– Это может означать все что угодно, милая. – Мужчина покачал головой. – Сколько раз мы уже видели, как они выбегают из дома и появляются вновь? – Он нежно погладил ее волосы. – Мы должны это сделать. Мы должны знать, что происходит в действительности, а узнать это мы можем, только если заполучим назад твой телефон. Мы должны спасти нашу дочь.

Услышав эти слова, Карен почувствовала, как ее охватило облегчение. Ее жизнь потеряла всякий смысл в те несколько часов, что Роберта не было дома. Ее красавица-дочь была похищена, а муж ушел от нее. Но глубоко внутри она всегда знала, что он вернется, – Роберт простит ей все что угодно. Не сразу, это она понимала. Придется пролить много слез, извиняться и давать объяснения. Ему понадобится время, чтобы привыкнуть к мысли о ее предательстве, но его любовь к ним обеим будет всегда крепка, как сталь.

То, что он вернулся, помогло ей немного успокоиться.

Несмотря на то, что он сейчас предлагал ей.

– Но…

– Это единственный способ, Карен, – мягко сказал муж. – Но ты должна мне в этом помочь.

Женщина глубоко вздохнула и кивнула в знак согласия.

Роберт отступил от нее, взял со стола две тарелки и знаком попросил ее отойти в сторону.

Карен закрыла уши, и тарелки полетели на пол…

Глава 95

Стейси чуть не подпрыгнула.

– Какого черта?..

Она мгновенно вскочила на ноги, но у двери раньше оказался Мэтт. Элисон отодвинула стул.

– Оставайтесь на своих местах, – велела Стейси, отодвигая Мэтта в сторону и открывая дверь. Она не стала подчеркивать, что она единственный офицер полиции в этой комнате.

– Ты жалкая лгунья, Карен. Как, черт тебя подери, ты думаешь, я себя должен ощущать?

Голос Роберта разносился по всему дому. Стейси бросилась на кухню.

Они стояли по сторонам барной стойки для завтраков. В углу валялась груда осколков.

Лицо Роберта потемнело от ярости, а Карен рыдала, закрыв лицо руками.

– П-прости, что я лгала…

– Простить! – вскричал Роберт. – Какое гребаное прощение нужно тебе за десять лет жизни, что ты украла у меня своей ложью? И ты просишь у меня прощения! Заставить меня поверить, что ребенок мой…

– Мистер Тимминс, – начала Стейси, входя в помещение, – прошу вас, успокойтесь.

Мужчина посмотрел на нее с отвращением.

– Не смейте успокаивать меня! – закричал он, взмахивая рукой над поверхностью стола.

Вся посуда и чашки, которые стояли на нем, полетели на пол.

– А где, черт побери, этот самодовольный ублюдок?

Широкими шагами Роберт двинулся прямо на Стейси, стоявшую в дверях. Масса его тела заставила было ее посторониться, но Стейси уперлась в него руками. Он одним движением отбросил их и закричал через ее голову:

– Хватит прятаться, Стивен Хансон! Выходи, если ты настоящий мужчина.

Рядом со Стейси появился Мэтт.

– Я прошу вас успокоиться, мистер Тимминс, – потребовал он.

– Прекратите уговаривать меня успокоиться! Где, дьявол меня забери, эта задница?

На верхней площадке лестницы появилась Элизабет. Роберт направился в ее сторону.

– Этот жалкий трус с тобой?

Мэтт пытался оказаться на лестнице перед ним, но Роберт постоянно отталкивал его себе за спину.

Хелен вышла из гостиной и посмотрела на Стейси.

– Мистер Хансон вышел? – спросила полицейская, пока Роберт продолжал взбираться по ступеням.

Хелен покачала головой.

– Ну же, Элизабет, расскажи мне, где он прячется? Я хочу лично вышвырнуть его к чертовой матери из моего дома!

– Клянусь тебе, что он не со мной и Нико…

– Я здесь, – заявил Стивен из-за ее плеча.

Стейси показалось, что Элизабет удивилась. Наверное, он действительно прятался не у нее.

– Роберт… прошу тебя… – произнесла Элизабет.

Все стали двигаться в сторону лестницы. Роберт уже почти достиг ее вершины, но Мэтт пытался обогнать его.

– И как же ты мог сделать это, бесхребетный ублюдок? Наверное, хотел отвлечь внимание от того, что ты разорен, о чем даже твоя гребаная жена не знала!

Стивен вышел из-за спины Элизабет. Теперь их с Робертом разделяли всего три ступеньки.

– Тебе не на меня стоит злиться, а на эту шлюху – твою жену.

Кулак Роберта прошел в дюйме от лица Элизабет и попал Стивену точно в нос.

Того отбросило назад. Вероятно, он посчитал, что миролюбивый Роберт никогда его не ударит.

И в этот момент Мэтт вклинился в промежуток между ними и развел мужчин на расстояние вытянутых рук.

Стейси добралась уже до середины лестницы, когда услышала, как Элисон советует ей быть осторожнее.

Она замерла как вкопанная и, повернувшись, увидела, что Лукас с Хелен стоят возле входной двери.

Роберт, Стивен, Элизабет и Мэтт находились в районе верхней лестничной площадки. Сама она стояла в середине, а Элисон – внизу лестницы.

В голове у Стейси промелькнули два вопроса – кто остался в штабной комнате и где, черт побери, Карен?

Глава 96

Ким не проехала и мили, когда зазвонил ее телефон.

– Включите громкую связь, – попросила она Брайанта, передавая ему трубку.

– Босс, у нас проблема, – раздался в динамике задыхающийся голос Стейси.

Отлично, только этого ей сейчас и не хватало.

– В чем дело? – почти прокричала она, а Доусон наклонился вперед на заднем сиденье, чтобы лучше слышать.

– Здесь буквально дым стоит коромыслом. Роберт вернулся и стал колотить посуду. Он кричал на Карен, а потом заехал Стивену по физиономии.

Ким догадывалась, что пока это все присказка, а сказка ждет ее впереди.

– Я вышла из комнаты, чтобы узнать, что происходит, но все здесь как-то по-дурацки перепу…

– Стейс, давай ближе к делу. – Однако что-то говорило Ким, что она уже знает ответ.

– Телефоны исчезли. Во время этой заварухи Карен тоже куда-то исчезла. Хелен сейчас ищет ее. Но два мобильных телефона из штаба точно испарились.

– Проклятие! – закричала Ким. – Вся эта ерунда была устроена только ради того, чтобы заполучить телефоны. Они хотят контролировать ситуацию и теперь прочитают текст о двух миллионах…

– И скорее всего, согласятся на них, – добавил Доусон.

– Подписав тем самым приговор двум девочкам, – заметил Брайант.

Тут Ким поняла, что родители получат доступ и к записанным крикам, о которых Ким никому не хотела говорить.

И в этом действительно была большая проблема.

– Но почему, босс? – возразила ей Стейси. – Может быть, они будут выпол…

– Стейс, как только родители начнут обсуждать выкуп с бандитами, нужда в девочках отпадет.

Глава 97

Уилл прочитал текстовое послание, и на его лице медленно появилась улыбка. Все планирование и работа, благодаря которым они с Симзом оказались в нынешнем положении, не прошли даром. И теперь они получат свою плату.

Оба.

Теперь, когда родители приняли их условия, речь шла о простой передаче денег. Уилл не видел причин менять место закладки, которое он хотел использовать в прошлый раз.

Ощущение победы разогрело его кровь. Два миллиона фунтов – и ни один из его партнеров не будет требовать свою долю. Каждый из них принимал участие в преступлении по своим собственным мотивам. Мотивы Симза были ему уже известны: он тупо хотел наносить раны, причинять боль и в конце концов убить.

А вот в мотивации босса Уилл уверен не был.

Но сам он решился заключить два взаимоисключающих соглашения и теперь был вынужден кинуть кого-то из партнеров. Симзу он обещал возможность убить девочек, а боссу обещал, что те будут жить.

И теперь пора было определиться, кого кидать безопаснее.

Симз был совсем рядом, босс – далеко.

– Так что, я теперь получу, наконец, свою оплату? – От нетерпения Симз мерил шагами комнату.

Уилл колебался лишь мгновение.

– Конечно. На этот раз можешь делать с ними что хочешь.

Глава 98

– Э-э-э-э, просто для вашего сведения, командир. Эта дорога не ведет к Киддерминстерской трассе.

– Спасибо за заботу, Брайант, но вы же видели аэрофотосъемку. Шум, вызванный аварией, должен был быть слышен в радиусе целой мили. Наша задача – сузить сектор поисков. Эмили говорила, что шум доносился издалека, поэтому начинать поиски от места аварии глупо. Но Эмили сказала еще кое-что, – заметила Ким, резко останавливая машину.

– Ничего не понимаю, – подал голос с заднего сиденья Доусон.

– Это то место, где нашли Эмили, – сказал Брайант, осмотревшись вокруг.

Сразу за дорогой начинался новый жилой район, построенный прямо на границе зеленого пояса недалеко от Харвингтона.

– И сказала она следующее: налево, налево, направо, налево…

– А вы в этом уверены? – уточнил Брайант.

Ким достала телефон, включила запись и промотала ее почти до конца. Через несколько секунд голос Эмили подтвердил ее слова.

По лицу Брайанта было видно, что он начинает догадываться.

– То есть мы пойдем по ее следам, начиная с того места, где ее выбросили из машины?

Ким кивнула и распорядилась:

– Кев, свяжись со Стейси. Когда мы начнем движение, говори ей обо всем, что увидишь по дороге. Тогда она сможет сказать нам, горячо или холодно в отношении нашей цели.

Доусон достал телефон.

Стоун медленно двинулась вперед.

– Теперь я понял, что вы собираетесь сделать, – сказал Брайант. – Мы поедем направо, налево, направо и еще раз направо – изменив направление, которое назвала Эмили, на противоположное. Но ведь мы не знаем, должен ли это быть первый правый поворот на нашем пути, второй, а может быть, и третий…

Ким слышала, как Доусон объясняет Стейси, что они собираются сделать.

– Для них было не важно, где высаживать Эмили, – продолжила свои рассуждения инспектор. – Самым главным было сделать это незаметно. Поэтому они бы не воспользовались шоссе или дорогами, проходящими по жилым кварталам, – их мы можем спокойно исключить.

– А-а-а, понятно…

– Готовы, Кев? – спросила Ким.

– Готовы, босс.

Стоун продолжила движение вперед, пока не увидела по правой стороне узкую дорогу. Она повернула на нее. Теперь ей нужен был левый поворот на проселок.

Следующие четыре левых поворота вели на дороги, проходящие по жилым районам. Вдоль пятой дороги тянулись заросли кустов. Ким свернула на нее.

Через пятьсот метров дорога уперлась в деревню Белброутон.

– Слишком много народа, – заметила Ким. – Нам явно не сюда.

Она развернулась на парковке перед пабом и двинулась назад, высматривая новый левый поворот. Проехав еще четверть мили, почувствовала, что здесь что-то не так.

– Босс, Стейси говорит, что мы уже почти на три мили удалились от места аварии и едем в противоположную от нее сторону.

– Проклятье. – Ким остановила машину.

Она где-то ошиблась. Вспомнилось предупреждение Элоизы.

Дьявольщина, она действительно может опоздать.

Глава 99

– Д-давай, Эмс, держись р-рядом. Он вернется через минуту.

Эми правой рукой сжимала левую руку Чарли. По ее щекам текли слезы.

– Очень больно.

– З-знаю, Эмс, но мы должны быть сильными.

Чарли знала, что у Эми сломан мизинчик. Он выглядел точно так же, как и ее, когда она сломала его на нетболе[74].

Боль никак не хотела отпускать ее правую ногу в том месте, где дядька наступил на нее. Тогда сквозь пронизывающую боль она услышала, как ломаются кости под его тяжелым ботинком, но не заплакала, хотя попытка удержаться от слез почти лишила ее последних сил. И сейчас боль была ужасной, но она не должна отвлекаться от своего плана.

– Эмс, м-мне все хуже. М-мы д-должны покончить с этим.

Из глаз Эми хлынули новые слезы.

– Я не могу, Чарл, я правда не могу…

– Ты м-можешь. Это я не могу, а ты м-можешь.

Чарли знала, что они должны хотя бы попытаться.

– Я з-знаю, что у т-тебя болит рука, но они с-сделают нам еще б-больнее…

Эми заплакала сильнее, и Чарли еще ближе прижалась к ней.

– Ладно, хорошо. Слушай, я собираюсь на пикник и беру с собой арбуз, – начала Чарли. Игры всегда успокаивали Эми.

– Банан.

– Вишню.

– Голубцы.

– Дыню.

– Ежевику.

– Жаркое.

– Запеканку.

– Имбирь.

– Э-э-э… кальмаров, – нашлась Эми.

– Леденцы.

– Мороженое.

Слезы прекратились. Чарли продолжала играть, прислушиваясь к тому, что происходило за дверью.

– «Наполеон».

Эми отвечала все быстрее и быстрее.

– О. Почему мне все время достается О?

– Потому что ты всегда начинаешь первой, глупышка, – подмигнула ей Эми.

Чарли попыталась засмеяться, но остановилась, услышав, как вдали открылась дверь.

Эми тоже это услышала. Ее глаза широко раскрылись. Пальцы непроизвольно стали драть кожу на руке. Чарли остановила ее своей рукой. Их время заканчивалось.

– Эмс, ты должна быть с-смелой и сделать то, о ч-чем я п-прошу.

Эми помотала головой и вцепилась в руку Чарли.

– Я не могу.

– Т-ты должна. – Чарли сжала руку подруги. – Обещай мне, Эмс. Обещай, ч-что с-сделаешь это.

– Но ведь ты же… – Глаза Эми опять наполнились слезами.

– Я б-буду сразу за тобой, н-но сделай т-то, о чем я прошу. – Чарли постаралась, чтобы ее слова звучали правдиво. Если Эми поймет, что она не может бегать, то ни за что не сделает того, о чем она ее просит.

А так хоть одна из них останется в живых.

Глава 100

Ким на минуту задумалась. Она верила в память Эмили, но понимала, что ей недостает какой-то важной части головоломки.

– Ну конечно! – воскликнула инспектор и, заведя машину, сдала назад, к воротам, которые они заблокировали.

– И в чем же дело? – спросил Брайант.

– Я исходила из того, что Эмили сидела лицом вперед, по ходу машины, как и водитель, – объяснила Ким, двигаясь в обратном направлении. – Но бедняжку зашвырнули в кузов фургона, и ее по нему мотало во все стороны. Именно поэтому мы сейчас и двигались в противоположном направлении. Скорее всего, Эмили сидела спиной по ходу машины.

Брайант хмурился, пока Доусон передавал ее слова Стейси.

– Тогда я повторю еще раз, чтобы все было понятно, – сказал сержант. – Сейчас мы должны сделать прямо противоположное тому, что делали только что, потому что левый поворот для Эмили – это правый для нас.

– Абсолютно, – согласилась Ким, проклиная себя за потерянное время.

Через несколько минут они оказались на стартовой точке.

– Начинаем все по новой, – распорядилась Стоун.

Она тронулась вперед, а Брайант сообщал ей, что видит вокруг.

– Дома. Дома. Частная дорога. Поворот.

Ким повернула налево.

На одном углу дороги был паб, а прямо напротив него красовались два стандартных дома, стоящие рядом. Дальше вдоль дороги начиналась живая изгородь.

Ким ехала медленно, чтобы Брайант успевал докладывать.

– Поворот! – крикнул он.

Она резко повернула направо, и дорога сузилась до одного ряда. У Ким появилось ощущение надежды. Теперь пейзаж все больше походил на правду.

– Кев, ты обо всем сообщаешь?..

– Да, Стейси говорит, что мы движемся к…

– Поворот! – раздался крик Брайанта.

Ким повернула налево, на узкую дорогу, сквозь асфальт на которой пробивались кусты травы. За пару секунд она умудрилась угодить в две рытвины.

По водительской двери прошуршала ветка дерева.

– Командир, думаю, что мы приближаемся, – сказал Брайант.

Конечно, она и сама это видела. Если верить Эмили, эти рытвины были здесь и тринадцать месяцев назад.

– Кев, как далеко мы от места аварии?

– Около полумили.

Ким продолжала высматривать следующий поворот.

– Командир, – подал голос Брайант.

Она проследила за его взглядом и резко остановила машину. Поперек дороги лежал спиленный ствол дерева.

Стоун посмотрела на сержанта.

– Вот теперь мы действительно близко.

Глава 101

Симз не всегда так готовился перед убийством. Но сейчас был особый случай. Вся последняя неделя была для него настоящей пыткой, во время которой он представлял себе, как чистые, юные тела подчиняются его жестокой воле. И при этом он даже в какой-то мере наслаждался этим ожиданием. Боялся он только одного. Что Уилл не выполнит соглашения.

Но вчера Уилл разрешил ему получить свою плату, и теперь Симз находился в эйфории от того, что все находится у него под контролем. Сегодня он обязательно должен принять душ и побриться. Симз знал, что, войдя в подвал, он может долго не выйти из него.

Долгие часы он проводил, пытаясь представить себе те ощущения, которые испытает, ломая их тонкие косточки голыми руками. Наверное, это будет похоже на то, как ломаются крылья цыпленка.

Естественно, его охватит непреодолимое желание наносить жестокие удары куда попало, но на этот раз ему придется себя контролировать. После такого долгого ожидания удовольствие не должно закончиться за несколько минут. На это у него уйдут часы, а может быть, и дни. Он знает, как доводить свою жертву почти до самой смерти, а потом оживлять ее, чтобы продлить ее агонию и свое удовольствие. И он будет делать это, пока ему не надоест.

Симз отпер дверь, за которой были ступеньки, ведущие в подвал.

Он войдет в их комнату с сознанием того, что он последний человек, которого они увидят в своей жизни.

Глава 102

– О’кей. Вперед.

Они выбрались из машины.

С одной стороны дороги за живой изгородью скрывалось ровное поле.

– Кев, у тебя все еще ловится сигнал?

Доусон утвердительно кивнул.

– Берешь на себя поле.

Он немедленно пролез сквозь живую изгородь, оставив ее и Брайанта одних. По другую сторону дороги все было по-другому. Здесь травянистый склон обрывался и уходил в сторону от дороги, а потом полого поднимался к вершине холма.

– Боже, командир, я же не медведь гризли, – бормотал Брайант, стараясь не отстать от Ким.

Стоун не обращала на него внимания, сосредоточившись на земле у себя под ногами.

Трава была густой и скользкой. Было время захода солнца, и на мир надвигалась неизбежная темнота.

Держитесь, девочки, молилась Ким про себя, осталось совсем чуть-чуть.

Глава 103

Чарли услышала звук шагов, спускающихся по лестнице.

– Готова, Эмс?

Ее подруга была в ужасе, но тем не менее утвердительно кивнула.

Чарли услышала, как металлический ключ вставили в замок. Дверь открылась, и девочка почувствовала, как ее сердце ушло в пятки. Эми в ожидании сидела возле нее.

Правая нога дядьки оказалась рядом с Чарли.

– И снова здравст…

Больше она ничего не слышала, бросившись вперед с широко раскрытым ртом; руками схватила его за коленку и погрузила зубы в его икру.

– Какого черта?..

Чарли постаралась сжать зубы изо всех сил. Сквозь ткань джинсов она чувствовала, что во рту у нее солидный кусок тела негодяя.

Он громко закричал и поднял ногу.

– Ах ты, гребаная маленькая сучка…

Краем глаза Чарли видела, что Эми окаменела.

Ну пожалуйста, Эмс, сделай это, беззвучно взмолилась она.

Мужчина тряс ногой, но Чарли не отпускала ее. Тогда он наклонился и схватил ее за волосы, с трудом отрывая ее зубы от своей ноги. Наконец повернул ногу так, что девочка оказалась прямо перед ним.

– Беги же, Эми, беги! – крикнула Чарли.

Эми вскрикнула и стала медленно передвигаться вдоль стенки.

– Беги! – продолжала кричать Чарли.

Она так яростно сопротивлялась, что дядьке пришлось держать ее двумя руками, так что он не мог помешать Эми.

Всхлипывая, Эми все ближе подползала к выходу.

– Ах ты, гребаная маленькая…

Его слова перешли в рычание, когда Чарли вцепилась зубами в его левое предплечье. На этот раз она почувствовала у себя во рту живую плоть. И на языке у нее появился вкус крови.

– Отпусти, ты…

Он кричал, стараясь поудобнее ухватиться за нее, но Чарли не сдавалась. Закрыв глаза, чтобы не чувствовать боли, она с новой энергией все глубже и глубже погружала свои зубы в его руку.

Мужчина закричал и ударил ее по лицу. Она почти потеряла сознание от боли, но краем глаза смогла увидеть, как ее подруга выбралась наконец из комнаты.

– Ты сильно об этом пожалеешь, гребаная бешеная собачонка!..

Повернувшись лицом к двери, Чарли крикнула:

– Беги, Эми, беги!

Глава 104

Поднявшись на вершину холма, Ким выругалась. Ноги ныли от того, что двигаться пришлось по высокой траве.

– Наконец-то, – сказала Стоун, когда Брайант встал рядом с ней.

Она осмотрела окрестности и увидела то, что было скрыто на аэрофотосъемке за деревьями.

Здания находились к востоку, северу и западу от нее. Но только то, которое находилось прямо напротив, было видно на снимках.

– Боже, и в каком же они, командир?

Ким покачала головой. Наверняка она знала одно – как только они покинут заросли травы, их можно будет увидеть из любого из трех домов.

– Черт, если мы не угадаем…

Стоун не закончила предложение. Брайант сам понимал, что любой неверный шаг на этом этапе операции приведет к тому, что девочек или убьют, или вновь засунут в фургон и перевезут на другую точку – на этот раз уже навсегда.

Он пожевал нижнюю губу.

Ким почувствовала, как чаще забилось ее сердце. Элементарная ошибка с ее стороны – и жизнь двух семей будет разрушена навечно.

Она закрыла глаза и призвала на помощь все свои способности.

В ушах у нее свистел ветер, который принес с собой мелкий дождь, намочивший ее щеки. У нее был единственный шанс найти девочек, прежде чем закончится время. Она уже сделала свою ставку и молила бога, чтобы та оказалась выигрышной.

Ким сосредоточилась. Ну же, девочки, подайте мне хоть какой-нибудь сигнал. Помогите мне найти вас.

Открыв глаза, она сделала пару шагов и остановилась.

– А это что там такое, Брайант?

Сержант проследил за ее взглядом. В трехстах метрах от них, у подножия холма, виднелось какое-то пятно, двигавшееся направо. То есть в их направлении.

Оба напрягли глаза.

До пятна было уже двести пятьдесят метров, и они переглянулись.

– Командир, похоже на ребенка, – сказал Брайант.

Ким увидела то же самое.

Брайант двинулся вперед одновременно с Ким. Ей удалось перехватить мужчину, прежде чем тот вылез из-под защиты зарослей травы.

– Пригнись, – велела она, хватая его за руку.

– Какого черта, командир…

– Ш-ш-ш… Позвони Доусону.

Брайант взялся за телефон, а Ким, подняв на мгновение голову, осмотрела окрестности.

Фигура была уже в двухстах метрах и бежала прямо на них.

– Чем, черт побери, мы здесь занимаемся, командир? Ведь это одна из девочек…

Сержант смотрел на Ким так, как будто она сошла с ума.

Стоун еще раз приподняла голову. Сто пятьдесят метров. Она опустила голову. Длинные темные волосы, развевающиеся на ветру, могли принадлежать только Эми, которая сейчас карабкалась в их сторону, одетая в голубой купальник.

– Командир, я заберу ее…

– Минуточку…

Она опять взглянула на девочку. Семьдесят пять метров. Наконец-то Ким увидела то, что надеялась увидеть.

– Только по моему сигналу, – сказала она Брайанту.

Они уже слышали всхлипывания и звуки затрудненного дыхания. Сержант зашевелился в траве.

– Еще не время. – Ким положила ладонь ему на руку.

Звуки становились все сильнее. Девочка теряла силы, ведь она бежала по холму вверх.

– Командир, я…

– Жди, – прошипела Стоун, напрягая слух.

Теперь она ясно слышала шуршание травы, сминаемой ногами взрослого человека.

– А ну, немедленно вернись, маленькая…

– Пошел! – крикнула Ким, и они неожиданно появились из зарослей. Эми была в двадцати метрах к западу от них. Ее преследователь отставал от нее на три метра.

И тот, и другая замерли от неожиданности.

– Брайант, хватай девочку! – закричала Стоун.

Мужчина уже начал поворачивать, но Ким бросилась вперед и повалила его на землю.

Он весь выгнулся под ее тяжестью, и инспектор ударила его в правый висок. Мужчина отчаянно сопротивлялся, стараясь сбросить Ким с себя, но она схватилась за его волосы, как за гриву лошади, и заставила его закинуть голову далеко назад. Теперь он получил удар справа в челюсть.

Преступник сильно дернулся, и Ким завалилась на левый бок. Отчаянное желание вырваться прибавляло ему силы, но Стоун была мотивирована не меньше, чем он.

Негодяй повернулся на бок, и она ударила его ногой, попав точно в пах.

– Лежать!

– Дай мне, командир… – рядом с ней появился Брайант.

Ким не обратила на него внимания и вернулась к своей жертве. Она понимала, что захватила объект номер один. Об этом говорили невысокий рост и худосочное тело мужчины. Она узнала в нем того, кто отправлял послания. Этот человек не мог нанести такие жестокие раны ни Брэду, ни Инге.

В руках у номера два все еще была одна из девочек.

– Где они, черт тебя побери?! – крикнула Ким прямо в лицо негодяя.

– Отвали, – огрызнулся он.

Стоун очень хотелось остаться с ним наедине на несколько минут и испытать на нем некоторые новые методы пыток, которые пришли ей в голову, но у нее не было на это времени. Чарли все еще была где-то там, в домах.

Инспектор подняла глаза и увидела Эми, закутанную в пальто Брайанта и стоявшую в полном одиночестве.

– Брайант, следи, чтобы он не встал.

Ким бросилась вверх по холму. Она понимала, что если сейчас слишком поторопится, то мерзавец, в руках которого была девочка, развернется и исчезнет вместе с ней. А этого она не могла допустить.

Женщина опустилась на колени перед девочкой, которая продолжала непроизвольно дрожать.

– Эми, все в порядке, теперь ты в безопасности. Больше никто не сделает тебе ничего плохого.

Ким заметила, что по крайней мере один палец на правой руке малышки был сломан.

– А ты можешь побыть смелой девочкой еще немного?

Эми кивнула.

– Отлично, милая. Мне надо пойти и забрать Чарли, но я не знаю, где она.

– Она укусила дядьку. Она дождалась, когда он войдет, и вцепилась ему в ногу. А мне сказала, что я должна бежать, потому что она не может из-за ноги, а я не хотела, но она заставила меня пообещать…

– Все в порядке, Эми. Чарли была права. Так, значит, этот дядька повредил ей ногу?

– Он на нее наступил, – кивнула девочка.

– Отлично, Эми. Ты прекрасно держишься. А где была Чарли, когда ты убегала?

– В подвале… Там комнаты… и стены холодные.

Ким посмотрела вниз. У подножья холма стояли четыре здания.

– Эми, ты можешь сказать мне, в каком из домов вас держали?

Девочка посмотрела туда, куда указывала Ким, и кивнула на здание, стоявшее на правом фланге. На первый взгляд оно выглядело как простой фермерский дом.

– Отлично, милая, а можешь сказать, как выглядит тот дядька?

– Большой, – сказала девочка, подняв глаза. – Он больше вас. Лысый. И лицо бритое.

Эми закрыла глаза – ее опять охватила сильная дрожь. Ким взяла ее за руку.

– Отлично, Эми. Ты очень смелая девочка.

С гребня холма к ним бежал Доусон.

– Не выпускай Эми из вида, – велела ему Ким, когда он подбежал ближе. – Вызови «Скорую» и пожарников, чтобы убрали бревно, но не смей звонить Тимминсам. Вообще никому. Даже Стейси.

Доусон кивнул и опустился на колени рядом с Эми.

– Командир, вам нельзя идти в этот дом в одиночку.

Кевин был нужен, чтобы следить за Эми, а Брайант должен был охранять преступника.

Выбора у Ким не было. За Чарли она пойдет одна.

Стоун отвернулась от Доусона. Она не знала, сколько надо будет ждать подкрепления. У нее не было оружия, и она точно не знала, где именно надо искать девочку.

Но где-то там, в здании, прячется психопат, в руках которого находится девятилетний ребенок…

Ким развернулась и бросилась бежать.

Глава 105

Уже начали сгущаться сумерки, когда Стоун добралась до первого здания. Это было ничем не примечательное строение без окон. Скорее всего, подумала Ким, его использовали как хлев для коров.

Металлические ворота, покрытые ржавчиной, были заперты на висячий замок.

Она обошла здание сбоку и наткнулась на белый фургон, припаркованный под навесом.

Теперь Ким вошла в главный дом, двери которого оставил распахнутыми объект № 1, когда гнался за Эми. В нос ей ударил запах сырости.

Слева от нее оказалась двустворчатая дверь, которая вела на кухню. Она заглянула в нее, стараясь двигаться бесшумно.

Все дверцы, которые еще оставались на шкафах, были распахнуты. В тех местах, в которых стояла кухонная техника, зияли дыры. В углах висела паутина, повсюду лежали кучки мышиных испражнений. Стены были покрыты влажными черными и зелеными разводами.

Ким сделала шаг назад и прошла в следующую комнату. По-видимому, в ней когда-то была небольшая гостиная, но в последнее время ее использовали как диспетчерскую. Окно было плотно завешено синей шторой, прибитой к верхнему наличнику. В левом углу помещения находился стол, на котором расположился целый ряд мобильных телефонов. Перед окном стоял стол с тремя компьютерами. Все остальное свободное место было занято диваном.

Ким подошла ближе к компьютерам. На всех трех экранах она увидела только рябь. Проклятие, камеры наблюдения разбиты, чтобы она не знала, где он находится. Ей придется двигаться наугад.

Стоун вышла из комнаты. Дальше шла еще одна деревянная дверь. Ким постаралась бесшумно открыть ее, но металлическая ручка предательски звякнула.

Сразу за дверью начинались каменные ступени, которые вели вниз, в полную темноту.

Опираясь руками о стены, Ким тщательно ощупывала каждую следующую ступень каблуком.

Когда почувствовала, что ступени закончились, она достала из кармана мобильный телефон и включила экран. В полной темноте появилось небольшое пятно света. Стоун повела им слева направо.

Она поняла, что стоит посередине коридора, который шел вдоль всего здания. Слева от нее была кирпичная стена, а вот справа коридор загибался за угол.

Ким повернула направо и светом экрана осветила пол.

Она осторожно двинулась вперед по осколкам стекла, оставшимся от разбитых ламп, и резко повернулась, услышав какой-то звук с левой стороны. В свете экрана Стоун ничего не увидела. Скорее всего, крыса, решила она.

Инспектор прошла мимо открытой двери. Посветила внутрь. Помещение было чуть больше, чем тюремная камера. В одном его углу лежала куча упаковок из-под сока и пакетов из-под сэндвичей. В другом располагались матрас и ведро. Вонь она почувствовала еще в коридоре.

Ким сделала два шага вперед и подняла мобильный телефон. Еще два фута, и она окажется за углом.

– Еще шаг, и я располосую ее гребаное горло.

Стоун замерла. Ребенок издал негромкий звук, похожий на крик. Ким закрыла глаза. Благодарю тебя, Господи, Чарли еще жива.

Хотя они никогда не встречались, Ким хорошо представляла себе, на что способен этот мерзавец. Попытки воззвать к его чуткости и доброте ни к чему не приведут. Он просто не знает, что это такое. Он обыкновенный психопат. Продукт современных технологий: запрограммированный и заточенный на убийство. Война нуждалась в людях, склонных к жестокости, и всячески поощряла ее у солдат, уничтожая в них последние признаки человечности.

Ким оценила свои возможности. Пока он еще не знает, что перед ним женщина.

– Я чувствую твой запах, сука, – сказал убийца.

Отлично. Его голос звучал всего в паре футов от нее, и в нем чувствовалась заинтересованность. Это неплохо. Все, что может отвлечь его внимание от Чарли, только приветствуется.

Его собственная самонадеянность заставила его появиться перед Ким в тот момент, когда она обдумывала свои действия. Женщину потрясли его размеры. По ее оценке, при росте в шесть футов четыре дюйма он весил никак не меньше восемнадцати стоунов[75]. Гора мускулов.

Чарли он держал перед собой, прижав нож к ее горлу.

Левый глаз девочки затек, нижняя губа была рассечена. В здоровом глазу светился неподдельный ужас.

– Они послали за мной эту кошелку. Что за дурацкая шутка, – громко рассмеялся Симз.

Хотя он и произнес это веселым голосом, Ким почувствовала, что он оскорблен.

– Всё в порядке, Чарли. – Она опустила глаза на девочку. – Эми уже у нас, а тебя я сейчас тоже выведу.

– Ни за какие коврижки, детка, – опять рассмеялся Симз, поворачиваясь к Чарли. – Как я тебе и обещал, я разрежу твое чертово горло, а потом и ее убью, так что она тебе все врет.

Он сделал еще один шаг в сторону Ким. Видно было, что его правая нога плохо сгибается. Ким догадалась, что Чарли укусила его именно за правую ногу. На предплечье негодяя виднелась струйка крови.

Несмотря на его размеры, если б они встретились один на один, Ким вполне с ним справилась бы. Она это чувствовала. Но это если б между ними не было ребенка и в руках он не держал нож.

– Я здесь не одна, – сказала она.

Симз посмотрел ей за спину.

– Привела своих несуществующих друзей?

Ким постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно и ровно.

– Округа полна полицейскими. И очень скоро они окажутся здесь.

– А мне много времени и не надо. – Казалось, что ее слова не произвели на убийцу никакого впечатления.

Ким продолжала прижимать большой палец к экрану мобильника, чтобы в подвале окончательно не стемнело. Она пыталась встретиться с мужчиной взглядом, но глаза психа постоянно метались по комнате.

Стоун оценила расстояние между ними. Если его ничто не отвлечет, то у нее нет шансов вырвать Чарли из его рук. Рука у убийцы твердая, и он готов выполнить свою угрозу.

– Чего ты надеешься добиться? – спросила она.

Инспектор знала, что не сможет уговорить психа добровольно отдать ребенка, но сейчас она просто тянула время.

– Ты же знаешь, что игра кончена. Второй, главный организатор, уже у нас.

– А откуда, дьявол тебя забери, ты знаешь, что он организатор? – спросил Симз, крепче прижимая к себе Чарли.

Ему не понравилось то, что Ким с ходу решила, что он не тот Мозг, который стоит за всем преступлением.

– Предлагаю сделку в обмен на информацию, – сказала женщина. – Тот, главный, сядет на всю жизнь за решетку, а тебе это не обязательно. Мы могли бы…

– Отвали к черту, шлюха. Ты что, думаешь, что я боюсь тюряги? Хватит гнать пургу.

– Но что ты…

– Слово есть слово. Ты чё, не догоняешь? Я хочу ее убить. И я ее убью, а потом…

– Командир, вы здесь?

Симз перевел взгляд в направлении голоса Брайанта. Это было все, чего ждала Ким.

Она направила яркий свет экрана прямо в глаза подонка и, подавшись вперед, схватила Чарли за руку. Забросив ребенка себе за спину, попыталась схватить нож. Но в тот момент, когда она коснулась его ручки, Симз потянул нож на себя.

Кожа на ее правой ладони разошлась в стороны. Свет экрана погас.

На лестнице послышались шаги.

Ким почувствовала, как ее толкнули назад, и споткнулась о Чарли.

В темноте она никак не могла понять, что же все-таки происходит.

До тех пор, пока Симз не повернул ключ в двери, заперев их всех в комнате.

Глава 106

Здесь Симз отбросил ребенка в дальний угол. Девочка захныкала и свернулась клубочком.

– И что же теперь будут делать твои друзья? – спросил психопат.

Ким все еще держала в руке мобильник. Она нажала на экран, и тот вновь засветился.

Стоун слышала, как Брайант колотит по стальной двери. Ему понадобится специальное оборудование, чтобы открыть ее. К тому времени они уже будут мертвы.

И убийца, стоящий перед ней, это знает.

Он перевел взгляд с нее на Чарли, а потом опять на нее.

– Вышел месяц из тумана, вынул ножик… так с кого начнем?

– Неужели все это ради денег? – спросила Ким голосом, полным отчаяния.

Надо отвлечь его внимание от Чарли. Она чувствовала, как кровь из поврежденной руки стекает ей на джинсы.

Убийца передвигался по комнате между ними, чтобы не дать им с Чарли объединиться.

– Не-а. И ты должна понять это, сука. Мне нравится убивать. Я ловлю от этого кайф. И чем больше жестокости, тем лучше. А теперь я наконец принял решение.

Он встал прямо перед ней. Ким слышала, как Брайант что-то кричит и барабанит в дверь, но у ее напарника не было никаких шансов сократить расстояние в десять футов, которое лежало между ними.

Так близко и так далеко, подумала женщина, глядя, как Симз поднимает ногу и опускает ботинок на ее раненую руку.

Боль пронзила руку насквозь. В глазах потемнело.

Следующий его удар пришелся по ребрам, и Ким упала на бок. Телефон выпал у нее из руки.

Теперь его ботинок попал ей прямо в голову, и из глаз женщины посыпались искры.

– Я не стану сразу убивать тебя, чтобы ты могла послушать представление.

Убийца ударил еще раз и попал Ким по локтю левой руки.

– Прекратите! – завизжала Чарли.

– Не надо волноваться, малышка. Придет и твой черед.

В темноте Стоун попыталась отползти от него подальше. Она понимала, что он хочет сделать. Его целью было полностью обездвижить ее. Так же он поступил и с Ингой.

Еще один удар пришелся по бедру. То, что она смогла слегка сдвинуться, не позволило ему попасть по коленной чашечке.

Ким пыталась заставить себя думать сквозь пелену боли, которая окружала ее со всех сторон.

Теперь он попал ей по правому колену.

В свете телефона Стоун увидела его глаза, полные наслаждения. Так он готовил себя к главному пиршеству.

Она подумала о людях, которые сейчас заполняли все домовладение. Ни один из них не был в состоянии ей помочь.

Ким чувствовала себя закуской перед главным блюдом. А когда он закончит с Чарли, то опять вернется к ней, как к десерту.

Психопат выпрямился и полюбовался на свою работу. У инспектора не осталось ни одной части тела, которая могла бы двигаться безболезненно.

Сопротивляться она была не в состоянии. Все ее существо было охвачено агонией, но Стоун не издала ни одного звука. Негромкое хныканье Чарли, доносившееся из угла, не позволяло Ким потерять сознание.

К горлу подступила тошнота. Женщина с трудом справилась с ней, и все ее тело отозвалось на это усилие новым приступом боли.

Она была лишена всякого оружия. В руках у убийцы был нож, а она не могла даже пошевелиться.

Теперь Симз обратил свое внимание на дальний угол комнаты. Он глухо зарычал от с трудом сдерживаемой радости.

Ким заморгала, стараясь избавиться от темноты в глазах. Если она хоть на минуту поддастся этой боли, девочку можно считать мертвой.

Симз стал отходить от нее, а Ким все еще не могла пошевелиться.

Он приближался к своей награде, к плате за хорошо сделанную работу. У Стоун не было сил, чтобы остановить его.

И в этот момент экран телефона погас.

Глава 107

По другую сторону двери слышались голоса, но люди не могли открыть ее. Из угла раздался крик Чарли.

Ким постаралась сосредоточиться. Ей в голову пришла мысль, как-то связанная с тем, что раньше говорила Элисон.

Единственной частью ее тела, которой она могла еще управлять, был рот. На нем она и сосредоточила свои усилия.

– Боец, какого черта вы здесь делаете?

Ким почувствовала, как в комнате все замерло.

– Ты думаешь, что у нас есть на это время, боец?

– Н-но…

Ким почувствовала свое преимущество. У нее появилась надежда, которая притупила боль.

– Разве тебя этому учили, боец?

Она продвинулась на несколько дюймов ближе к нему. Все ее тело криком кричало о том, что ей надо остановиться, но Ким отказывалась его слушать.

– С каких это пор мы стали воевать с детьми, боец?

Еще несколько дюймов.

– Я… я…

– Когда тебя этому учили, боец? – выкрикнула она, стараясь этим криком замаскировать свое медленное передвижение по полу. Боль чуть не прорвалась наружу в этом крике, но Ким удалось сохранить твердость тона. Она надеялась, что постоянное упоминание термина «боец» окончательно запутает этого психа.

– И ты думаешь, что отделение примет тебя после всего этого?

– Но… я… я больше не…

– Не бывает бойцов в отставке! – гаркнула Ким.

– Я не… не понимаю.

– Конечно, ты меня понимаешь, боец! – продолжала кричать Ким. В темноте она могла видеть только контур его фигуры. Симз стоял, раздвинув ноги, всего в двух футах от Чарли.

Еще несколько дюймов.

– Вольно, боец. Немедленно возвратиться в часть.

– Но… но вы ведь… не всерьез?..

Ким отвела назад левую ногу и со всей силы заехала ему по правой голени. Симз завалился лицом вперед.

Ким услышала, как Чарли отползла в сторону.

Падение вернуло убийцу к действительности, и он повернулся к Ким, заорав:

– Сука гребаная! – В его голосе звучали и гнев, и боль. Но Стоун знала, что ее удар не вывел его из строя надолго.

Ким постаралась отползти в сторону и услышала, как он ползет следом за ней. Коленями она давила стеклянные осколки разбитых ламп.

Психопат схватил ее руками за колени, и Ким упала лицом в пол.

Через несколько мгновений он уже сидел на ней верхом. Одним движением гигант перевернул ее на спину.

Ким попыталась выбраться из-под него, но для нее он весил слишком много. Она взбрыкнула, а он расхохотался.

Холодный металл коснулся ее горла.

– Я буду наслаждаться каждым мгновением твоей смерти, а потом настанет черед девчонки.

Женщина почувствовала, как под ее раненой ладонью собралась лужица крови.

Она оторвала руку от пола и широко раскрыла ладонь, растопырив пальцы и растянув порез.

Потом прижала ладонь к полу и почувствовала, как мелкие осколки стекла впились в ее рану. Тошнота появилась практически мгновенно. В ее ладонь вонзились сотни острых лезвий.

Она с трудом сглотнула, борясь с этим новым приступом боли.

В глазах у нее появились цветные круги, но лицо Симза внезапно осветилось. В руках у Чарли был телефон, и девочка старалась ослепить убийцу ярким светом.

Пытаясь привыкнуть к нему, Симз широко открыл глаза. Ким оторвала правую руку от пола и заехала ладонью ему прямо в глаз. Осколки, торчавшие из ее ладони, врезались убийце в глазное яблоко.

Мужчина завыл, как раненое животное, бросил нож на пол и схватился за глаз.

Чарли оказалась быстрее Ким и первая подняла нож.

Ким мгновенно перекатилась по полу и, как щитом, закрыла своим телом девочку.

Непрерывно визжащий психопат катался по полу.

Неожиданно распахнулась металлическая дверь. И только тогда Ким позволила себе закричать от боли.

– Боже правый, командир, – только и смог сказать Брайант, освещая ее лучом фонаря. Из дверной скважины торчали запасные ключи.

Стоун подняла руку, чтобы закрыться от яркого света. Из ее раны падали вниз мелкие осколки стекла.

Брайант отступил в коридор.

– Срочно врача сюда! – крикнул он. Кровь продолжала литься из ладони Ким.

Первым в коридоре появился Доусон. Он немедленно вздернул Симза на ноги. Брайант протянул руку Ким, но она не обратила на нее внимания и встала самостоятельно.

Симз попытался броситься на нее, но Доусон твердой рукой сдержал его.

– Значит, кошелку, а, приятель? – спросила Ким, с трудом делая шаг в его направлении.

– Ты подожди чуток, – сплюнул убийца, по щеке которого текла кровь вперемежку с внутриглазной жидкостью. – Я еще тебя достану, … твою мать.

Ким в последний раз взглянула в его неповрежденный глаз.

– Кев, убери его с глаз моих.

Доусон грубо толкнул убийцу так, что тот врезался в стену – и вскрикнул от боли.

– Прощения просим, – сказал Кевин, толкая мужчину дальше по коридору.

Ким повернулась к дрожащей Чарли, которая стояла возле стены.

– Всё в порядке, девочка. Он больше не вернется.

Обещаю.

Девочка кивнула, но по ее глазам было видно, что она не верит Ким. Сейчас с этим ничего нельзя было поделать, но со временем она в это поверит.

– Ты очень смело себя вела. Твои родители могут тобой гордиться.

– Командир, мы уже можем сообщить?.. – спросил было Брайант.

Стоун отрицательно покачала головой. Нет, пока не будет пойман объект № 3.

В помещение вошел парамедик.

– Посмотрите, что у нее с ногой, – велела Ким, указывая на Чарли.

Брайант передал фонарь второму парамедику, который осветил им ребенка. Затем сделал шаг вперед и поднял девочку на руки как пушинку.

– Наверху полно машин «Скорой помощи». А он пока посмотрит твою руку.

С этими словами Брайант унес девочку.

Парамедик осторожно дотронулся до руки Ким. Второй осветил лучом фонаря ее рану.

– Вас надо отвезти в больницу. Может быть задет нерв.

– Удалите осколки стекла и забинтуйте, – покачала головой Ким.

– Нет, вам надо сделать рентген. Вас здорово избили.

– Сделайте то, о чем я вас прошу, или я сделаю это сама.

Она еще не получила ответы на все свои вопросы.

Парамедик осуждающе посмотрел на нее.

– Тогда вам придется подписать отказ от госпитализации.

Ким взглянула на свою руку и вопросительно подняла бровь.

– Ладно, ваша взяла, – улыбнулся мужчина.

Пока он пинцетом вынимал осколки стекла, Ким не отрываясь смотрела в стену прямо перед собой. Большинство осколков остались в глазнице Симза.

– А побыстрее можно? – спросила инспектор. Она уже могла чувствовать некоторые части своего тела, и ей еще предстояла работа.

– Я стараюсь не делать вам больно, – огрызнулся парамедик.

– Можете не беспокоиться. Просто выньте стекло и перевяжите руку, – так же резко ответила Ким.

Когда Брайант вернулся, ее рука уже была смазана мазью и перебинтована. При этом размеры конечности увеличились в три раза.

– Вы должны появиться в больнице, как только…

– Обязательно. Вы закончили?

Парамедик закрыл свой чемоданчик и обернулся к Брайанту.

– Можете забирать.

– Отлично, приятель, – ответил ему сержант.

Ким медленно встала на ноги. Тело все еще было охвачено болью.

– Выглядишь слегка потрепанной, командир.

– Ничего, жить буду, – ответила Стоун, направляясь в коридор.

– Э-э-э… тебе помочь подняться по лестнице?

– Что ты сказал, Брайант? Прости, я не расслышала…

– Понял. Я пойду впереди.

Мысленно Ким поблагодарила его. Если он будет впереди, то не увидит ее мучений.

Она знала, что должна возвращаться в дом Тимминсов, но и здесь оставалось еще одно дело.

Стоун добралась до третьей ступеньки и остановилась.

– Нет, не могу, – сказала она.

– Я же предложил…

– Да я не об этом, – покачала головой инспектор. – Я не могу уйти просто так.

Останки еще одного ребенка были спрятаны где-то рядом, а в городе ее ждала мать, которая мечтала об их возвращении.

Ким возвратилась в коридор. Брайант шел сзади, освещая ей путь фонарем, который он забрал у парамедика.

– Командир, что ты надеешься здесь найти?

– Ключи возьми, – велела инспектор, показывая на связку, которая все еще торчала из двери.

Брайант взял связку ключей, и Ким пошла в левую сторону, к тупику. Там они увидели еще одну металлическую дверь.

– Открывай, – сказала Стоун. Ее внутренний голос ожил, когда услышал, как ключ поворачивается в скважине. Ким взяла у Брайант фонарь и осветила им безмолвную комнату.

Луч уперся в дальний правый угол.

На мгновение Ким прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Вот-вот исполнится желание матери.

Они нашли тело девочки.

Дженни Коттон сможет похоронить свою дочь.

Глава 108

Подождав, пока ее глаза привыкнут к полумраку, Ким подошла к некоему подобию фигуры в углу.

На мгновение ее сердце перестало биться.

– Черт побери, командир, это просто невероятно, – прошептал Брайант у нее за спиной.

Но она тоже это видела. Фигура в углу пошевелилась.

Ким медленно, стараясь не мигать, сделала шаг назад.

– Всё в порядке, Сьюзи, ты в безопасности, – прошептала она.

Крохотная фигурка еще больше вжалась в угол и отвернулась к стене.

Ким поправила фонарь в руках Брайанта так, чтобы он освещал всю комнату, а не светил прямо на ребенка. Хотя она и была на год старше, чем Эми и Чарли, но фигура у нее была как у совсем маленькой девочки.

На Сьюзи были черные легинсы и рубашка большого размера, которая делала верхнюю половину ее тела еще меньше. Светло-каштановые волосы коротко подстрижены – или, вернее, обкромсаны почти под корень.

Как и в соседней комнате, в углу этой тоже стояло ведро. Пол усыпан коробками из-под напитков и упаковками от еды.

Ким почувствовала, как на глаза ей навернулись слезы. Ребенок провел здесь тринадцать месяцев.

Сглотнув, она с трудом подавила свои эмоции.

– Сьюзи, плохие дяди ушли. Их забрали. Они больше никогда не обидят тебя.

Молчание.

Ким почувствовала, что Брайант тоже вошел в комнату, взмахом руки выгнала его в коридор и придвинулась к девочке на пару дюймов.

– Тебе не надо больше бояться. Обещаю тебе, что ты в безопасности.

Молчание.

У Ким защемило сердце, когда она подумала о том ужасе, который должна была пережить эта малышка. С ней надо говорить о чем-то хорошо ей знакомом.

– Я видела твою маму, Сьюзи. – Ким придвинулась еще ближе. – Она по тебе очень скучает.

Девочка покачала головой, не отрывая глаз от стены.

– Ты что, сердишься на свою маму, Сьюзи?

Опять это движение головой.

Ким придвинулась еще на несколько дюймов. Она должна заставить ребенка посмотреть на нее, объяснить малышке, что она в безопасности. Но Сьюзи не сдвинулась с места в своем безопасном углу.

И тут Ким прокляла себя за свою глупость. Сколько раз за прошедшее время девочка мечтала о том, как откроется дверь и ее освободят?

– Ты что, боишься посмотреть на меня?

Полное отсутствие реакции со стороны девочки Ким приняла за утвердительный ответ.

– Ты что, думаешь, что я исчезну?

Молчание.

Ким поняла, что девочка боится, что все это ей привиделось и если она откроет глаза, то все разом исчезнет. Женщина прикусила губу, чтобы не расплакаться. Она хотела броситься в угол и прижать ребенка к груди, но боялась еще больше испугать малышку.

– Сьюзи, я сейчас подойду и дотронусь до твоей правой ноги. Если ты почувствуешь мою руку, то поймешь, что я не твоя фантазия, а живая тетя, хорошо?

Молчание.

Ким дотронулась до коленки девочки. Сьюзи как током ударило – она выскочила из угла и оказалась в руках Ким. Та крепко обняла худенькое тельце и закрыла глаза.

Слезы рекой лились из глаз малышки, но Ким они только радовали.

– Все хорошо, милая. Эти дяди никогда тебя больше не обидят. Я тебе обещаю.

Сьюзи прижалась к ней еще крепче, и Ким погладила ее волосы.

Она вся была охвачена яростью.

Инспектор стала качать девочку на руках и шептать ей на ухо слова поддержки.

Постепенно слезы стали успокаиваться.

– Сьюзи, у тебя что-нибудь болит?

Та отрицательно покачала головой, но Ким хорошо чувствовала ее тонкие косточки у себя под пальцами.

Девочке давали достаточно еды, чтобы она не умерла с голоду, но, судя по обстановке в доме, речи о здоровой пище здесь не было и в помине.

– О’кей, милая, нам надо выбираться отсюда.

Сьюзи обняла ее еще крепче.

Ким осторожно взяла ее за руки и отодвинула от себя.

– Не бойся. Обещаю тебе, что все будет в порядке, Сьюзи. А сейчас нам надо подняться по этой лестнице, и мне понадобится твоя помощь.

Девочка слегка кивнула, и Ким осторожно отодвинулась от нее.

– Отлично. Если ты будешь держать меня за руку, то, думаю, мне этого будет достаточно.

Ребенок опять кивнул, и Ким вдруг пришло в голову, что за все это время малышка не произнесла ни слова. Но с этим можно будет разобраться позже. Она жива, а все остальное подождет.

Брайант поднимался по лестнице впереди них. Ступени были узкими, и Ким пришлось забираться боком, не отпуская руки Сьюзи.

– Умница, Сьюзи. Просто здорово. А теперь, когда мы выйдем на улицу, там будет множество людей. Но ты не обращай на них внимания. Ни один из них тебя не побеспокоит.

Она почувствовала, как рука напряглась у нее в ладони. Ким продолжала говорить не переставая, чтобы как-то отвлечь девочку.

Она хорошо помнила вой сирен и шум, которые сопровождали ее выход из квартиры в возрасте шести лет. Тогда ей хотелось держать за руку Мики. Но это было невозможно, потому что он был мертв.

Стоун отбросила эту мысль и сосредоточилась на Сьюзи.

– Мы уже почти пришли, дорогая, – сказала инспектор, пока они шли по дому.

Из «диспетчерской» раздавались голоса. Эксперты уже собирали улики.

Ким крепче сжала руку девочки.

– Ты помнишь, что я тебе сказала? Никто тебя не побеспокоит, хорошо?

Сьюзи кивнула, и они вышли на улицу.

Потемневшее небо освещалось мигающими голубыми огнями.

Глаза Сьюзи расширились, когда она увидела, что происходит вокруг: две машины «Скорой помощи» и три полицейские машины с работающими проблесковыми огнями действительно производили впечатление.

Ким повернулась к девочке, взяла ее за подбородок и посмотрела ей прямо в глаза.

– Сьюзи, вот этот человек – мой друг, и я готова доверить ему свою жизнь. Он отвезет тебя прямо к маме.

Девочка еще крепче вцепилась в ее руку, и Стоун инстинктивно погладила ее забинтованной рукой по голове.

– Я обещаю, милая, что с тобой ничего не случится. Сейчас тебе надо возвращаться домой.

Девочке нужно как можно скорее пройти врачебный осмотр. Она сильно недокормлена. Потом ее допросят, но сейчас для узницы самым главным была встреча с матерью. Брайант отвезет ее домой.

Нехотя Сьюзи позволила Брайанту взять себя за руку и повести вверх по склону холма к тому месту, где Ким припарковала машину. У нее было такое чувство, что с того момента прошло не меньше трех дней.

Рядом материализовался Доусон и проследил за взглядом Стоун.

– Этого не может быть, командир. – Он недоверчиво покачал головой. – Это не Сьюзи Коттон.

– Нет, Кев, это именно она. – Ким позволила себе улыбнуться.

Несколько мгновений они смотрели в глаза друг другу. Потом мужчина затряс головой.

– Командир, я… – Он поскреб подбородок. – Я хочу сказать… откуда вы, черт возьми, это знаете?

– А я не знаю… Но оставлять ее здесь я тоже не могу.

– Вы действительно… – Кевин расплылся в улыбке.

– Ну что у нас здесь? – спросила Ким, осматриваясь.

В ответ Доусон повернулся к машинам.

– Похитителям зачитали их права. Уилла Картера уже увезли в Управление. Симз сидит в первой машине «Скорой помощи» под надзором трех констеблей. Девочки с женщиной-констеблем во второй машине и тоже готовы ехать.

Ким смотрела, как Брайант с девочкой перевалили через гребень холма и скрылись из виду.

Она подумала о Дженнифер Коттон, которая скоро получит назад свою дочь. Ее жизнь закончилась с ее исчезновением, а теперь начнется снова. Стоун восхищалась тем, что они обе смогли пережить это, но такова была связь между матерью и дочерью.

Понимание этого подтолкнуло мысли Ким, и неожиданно все части головоломки встали на свои места.

– Доусон, приказываю вам украсть патрульную машину.

Наступило время арестовать объект № 3.

Глава 109

Патрульная машина подъехала к дому Тимминсов. Всю дорогу Ким молчала, мысленно еще раз перепроверяя свои выводы.

– Босс, а вы не хотите рассказать, что же все-таки происходит? – задал вопрос Доусон.

– Скоро тебе придется поработать, – покачала головой Ким.

Не успела она вылезти из машины, как открылась входная дверь. Возвращались они совсем не так, как уезжали, – в спешке и панике, полные страха.

Из дома вышли четверо взволнованных родителей. Карен и Роберт держались за руки; Элизабет, прижимающая к себе Николаса, отставала от них на шаг. Стивен шел один, на значительном расстоянии от всех, держа в руках мобильный телефон. На всех лицах было одинаковое выражение – страха, смешанного с надеждой.

Ким посмотрела на них с улыбкой.

– Мы спасли обеих.

За этой фразой последовали разнообразные крики и вопли. Ким так и не поняла, кто из них что кричал.

– У Эми сломан мизинец, у Чарли повреждена нога и синяк на лице – но в остальном они живы и здоровы. Фантастически смелые девочки.

Произнося последние слова, Ким нашла глазами лицо Карен.

– Сейчас их везут в Рассел-Холл на медицинское обследование, так что я советую вам поторопиться. – Тут она повернулась к Доусону. – Мой коллега сопроводит вас с сиреной.

– Едем на моей машине, – предложил Стивен, указывая на черный «Рейнджровер». Сейчас они были в полной эйфории, и все предыдущие ссоры забылись. Правда, ненадолго.

Когда они проходили мимо нее, Ким не сдержалась и задала вопрос:

– Ну что, Стивен? И как вы относитесь ко мне теперь?

Мужчина задержался и посмотрел на нее. В лице у него не было ни агрессии, ни ненависти – только облегчение и радость.

– Инспектор, я вас просто обожаю.

Ким смотрела, как они усаживаются в машину: Стивен и Роберт – на переднее сиденье, а Элизабет устраивает Николаса в детском кресле.

В последнюю секунду Карен задержалась, прежде чем забраться вслед за Элизабет. Она подбежала к Стоун и крепко обняла ее.

– Спасибо тебе за все, Ким. Я обязана тебе жизнью.

Инспектор коротко ответила на объятье, а потом быстро оттолкнула старую подругу.

– Езжай скорее к своей дочери.

Ей не пришлось повторять дважды.

Доусон стоял рядом с Ким.

– Босс, я наконец нашел ответ. Я знаю, кто заложил Дивэйна.

Печальное выражение его лица подсказало Ким, что он пришел к тем же выводам, что и она.

– Я была в тебе уверена. Отвези родителей в больницу, а потом отправляйся на арест. Ты это заслужил.

– Спасибо, босс, – поблагодарил Доусон, направляясь к патрульной машине.

– Да, и вот еще что, Кев! – крикнула инспектор, когда он уже открыл дверь машины.

Мужчина повернулся к ней.

– Я не знаю, что ты тогда сделал, но сейчас ты принадлежишь к нашей команде, договорились?

Он широко улыбнулся и шутливо отдал женщине честь.

Стоун подождала, пока обе машины не скрылись из вида, и только тогда вошла в дом.

Мэтт вышел из кухни.

Элисон стояла у начала лестницы.

Хелен показалась из гостиной.

Ким повернулась и прикрыла входную дверь.

Все концы наконец сошлись.

Глава 110

Стейси вышла в холл и осмотрела Ким с ног до головы.

– Черт побери, босс, с вами точно всё в порядке?

– Всё в порядке, Стейси, – улыбнулась Ким в ответ, поднимая свою здоровую руку.

– Я нашла Карен, но она успела… – стала докладывать детектив-констебль.

– Стейс, все хорошо. Мы спасли всех.

Ким повернула налево и вошла в гостиную. Хелен вошла следом за ней, держась рукой за горло.

– Так вы говорите, что с девочками всё в порядке? Боже, как же я рада!

– Ничуть не сомневаюсь, – сказала Ким, склоняя голову набок. – Ведь вы же хотели этого с самого начала.

Хелен нахмурилась, и Ким почувствовала непреодолимое желание заехать по этой приятной, домашней физиономии.

– Вы проиграли, Хелен. Я точно знаю, чего вы хотели, и вам не удастся отвертеться.

Мэтт подошел к дверному проему. За ним стояли Стейси и Элисон. Было видно, что все они сбиты с толку.

Хелен обвела всех глазами.

– Ким, о чем вы, ради всего святого, говорите?

– Лучше называйте меня МЭМ, Хелен, – и прекращайте эту вашу самодеятельность.

Та, притворяясь, что ничего не понимает, покачала головой, но Ким увидела отражение лихорадочной работы мысли в ее глазах. Женщина судорожно пыталась понять, где же она ошиблась.

И Ким с удовольствием поделилась с ней своими знаниями.

– Я уже давно поняла, что ваши «мальчики» работали не в одиночку. Слишком уж разными они были, чтобы работать без какого-то непререкаемого авторитета, – а кто лучше человека, обладающего «материнским инстинктом», может держать «мальчиков» в узде?.. Первое похищение Уилл разработал в одиночку. Это был его план, который развалился из-за дорожной аварии. А через пару месяцев после этого вам сообщили о принудительной отставке. Вы подали на апелляцию – и проиграли. А теперь выньте-ка все из карманов.

Глаза Хелен забегали с Ким на зрителей и обратно.

Стоун сделала шаг вперед, который отозвался болью во всем ее теле. Ей совсем не хотелось силой отбирать телефон у Хелен, но если это понадобится…

– Ким, вы что, с ума сошли? Я офицер-психолог, – запротестовала женщина.

– Хелен, я ведь могу сделать это за вас…

Та пошарила в задних карманах и достала айфон.

– А теперь – передние, – в изнеможении потребовала Ким.

Хелен медленно опустила руку в правый карман и достала оттуда второй телефон. «Нокию».

– У меня два телефона…

– Этот телефон не ваш. Он принадлежит Джулии Трумэн, также известной под именем Джулии Биллингхэм; вы украли его из комнаты вещдоков. – Ким обернулась. – Стейси, забери у нее телефон.

Девушка пересекла комнату и вырвала телефон из рук Хелен. Затем нажала на несколько кнопок, а потом удовлетворенно кивнула.

– Вы связались с Уиллом по номеру телефона, который он использовал, чтобы выколачивать деньги из несчастных родителей. Готова поспорить, вы пообещали ему, что на этот раз все пройдет прекрасно. Что вы сами будете на месте и проследите, чтобы ничего не сорвалось. А потом я сама сдала вам козыри, потребовав, чтобы вы подключились к этому расследованию. Но вы ведь хорошо знали, что любой руководитель следственной группы потребовал бы того же самого. А я все не могла понять, почему второе сообщение так задержалось… Девочки ведь были в руках бандитов уже двенадцать часов – оказывается, негодяи ждали, пока вы доберетесь сюда и оцените обстановку, так сказать, на месте.

– Ким, вы ошибаетесь. Я ничего не сделала. Я никому не причинила…

– А как насчет Инги Бауэр? Знаете, я никак не могла понять, что должно было случиться с Ингой, чтобы она выдала этих девочек. Сначала я решила, что здесь замешана любовь, – и оказалась не так уж далека от истины, а, Хелен? Только речь идет не о любви к мужчине. Вы были единственной, кто долгие месяцы искал ее расположения, выяснил, что в детстве ее бросила мать и что она мечтает о материнской любви. Вот вы ей ее и дали. Вы манипулировали ее желанием иметь настоящую мать, которая любила бы ее безоговорочно и бескорыстно. И вы дали ей такую любовь – в обмен на жизнь, которую забрали у нее позже.

Выражение на лице Хелен не изменилось. На нем не появилось ни малейшего указания на то, что она сожалеет о содеянном.

– А Элоиза вообще чуть не испугала вас до смерти. Вы были в ужасе от мысли, что она может сказать о вас что-то компрометирующее. И когда она намекнула, что в расследовании присутствует доля мошенничества, вы мгновенно выпихнули ее за ограду дома. Но вы знали, что она пустит вас к себе в дом, если вы скажете, что готовы ее выслушать. Так что вы сделали свою грязную работу, попытавшись представить все так, как будто женщина умерла во сне.

Хелен сделала шаг назад и заметно побледнела.

– Так вот, она не умерла, Хелен, – огорошила ее Ким. – И сможет вас опознать.

Голова психолога стала медленно раскачиваться из стороны в сторону, как будто ее мозг не мог смириться с тем, как жестоко она просчиталась.

– Да и одежду сюда надо было как-то доставить, правда? – Стоун с трудом сдерживала ярость. – Подумать только, вы ходили по участку и раскладывали части одежды так, чтобы родители могли их отыскать… Как у вас совести на такое хватило?

Задав вопрос, она не стала дожидаться ответа.

– А вот вам и последняя улика. Последний гвоздь в ваш гроб был забит, когда у вас удивительно вовремя заработала память. Вы ведь на это рассчитывали с самого начала, не так ли? И считали, что таким образом сможете достичь вашей цели? Ваши неожиданные воспоминания окажутся ключом к обнаружению места, где содержали девочек. А потом вы станете всеобщим героем, верно, Хелен? И у кого поднимется рука отправить в отставку офицера, так много сделавшего для возвращения двух девочек в лоно их семей? Вы приговорили Чарли и Эми к целой неделе невероятного ужаса только для того, чтобы стать таким героем и сохранить вашу гребаную работу. Неужели вы думали, что ваши подельники просто возьмут и покинут ферму, когда вы им об этом скажете? Они что, должны были оставить девочек живыми, а потом исчезнуть так, чтобы некому было вас опознать? – В вопросе Ким прозвучало сильное недоверие. – Вы действительно были уверены, что они так и поступят?

– Этим девочкам никогда ничто не угрожало, – запротестовала Хелен.

– Боже, да вы и сейчас ничего не поняли, да? – не выдержала Ким. – Они собирались убить этих детей. Единственная мотивация Уилла заключалась в деньгах, а Симзу он обещал жизнь девочек.

Теперь психолог нахмурилась. Еще одна ошибка. А чего она вообще ждала от Уилла – лояльности и доверия?

– Нет… нет… и нет…

– И для чего все это, Хелен? – спросила Стоун, делая шаг в ее сторону. – Неужели отставка так сильно повлияла на вас, что вы решились на такое?

– Вы должны это знать, Ким, – негромко произнесла женщина.

– Знать что?

Наконец Хелен посмотрела ей прямо в глаза. У нее был холодный и жесткий взгляд.

– Всю свою жизнь я отдала этой работе. Каждый свой час я отдавала Службе. Выполняла все, что мне приказывали. У меня нет ни мужа, ни семьи – только эта работа. И вот я должна была ее лишиться. Я попросила разрешения продолжить службу, но мне отказали, хотя каждый год набирают все новых и новых офицеров… Меня выбросили на улицу в тот момент, когда у меня уже не было никаких шансов. Я слишком стара, чтобы заводить детей. Выгляжу я так себе. Так что через два месяца стану ничем. Женщиной, которая бродит по супермаркету в надежде, что кто-то с ней заговорит… Вы, Ким, сами требовали доказательства того, что девочки живы. А как мне было доказать, что я тоже живой человек?

На лице психолога появилась полуулыбка.

– Вам все это еще предстоит пережить, Ким. Вы так на меня похожи. Вы вложили всю свою душу в это расследование. Не забыли еще собственный адрес? У вас есть любимый человек, ребенок или, на худой конец, домашний питомец? Могу поспорить, что нет, потому что вы позволили Службе полностью завладеть вами; и через двадцать лет, когда вам будет столько же…

– Я никогда не буду сожалеть о своих решениях. – Ким подошла к женщине вплотную. – И никогда не поставлю под угрозу жизнь детей и не буду измываться над их семьями, если у меня что-то не получится, потому что я не психопатка и не такая злобная сука, как вы. И потом, у меня есть собака.

Лицо Хелен исказила ярость. Она, вытянув руки, бросилась вперед, целясь Ким прямо в горло.

Инспектор сделала шаг в сторону, и женщина упала на пол.

Ким сверху вниз смотрела на распростертую фигуру той, из-за которой девочки чуть не расстались с жизнью.

– Вам надо попрактиковаться до тюрьмы, потому что там вы наверняка будете всеобщей «любимицей».

Глава 111

Доусон стоял перед входной дверью и собирался с духом, чтобы постучать. Он разбирался в тонкостях отношений в бандах больше, чем готов был в этом признаться, потому что навсегда запомнил то, что произошло с ним в молодости.

Через два дня после его пятнадцатого дня рождения группа подростков, которые были старше его на год, вдруг прекратила обзывать его «жирдяем», «пухлым» и другими кличками, которыми обычно клеймят толстяков. Вместо этого они с улыбкой пригласили его к себе на посиделки. Он должен был встретиться с ними на Крэдли-Хит-Хай-стрит после школы. Тот день на занятиях был самым счастливым днем в его жизни.

Они ждали его перед рынком и встретили улыбками и братскими похлопываниями по спине. Минут десять они болтали с ним, и он почувствовал наконец свою принадлежность к команде.

Потом Кевин заметил, как главарь, Энтони, кивнул в сторону старушки, которая передвигалась с помощью двух костылей. Двое из четверых подростков подбежали к женщине и выбили у нее из рук правый костыль. А пока она пыталась сохранить равновесие, Энтони подбежал к ней и сорвал у нее с правого плеча сумку.

Повинуясь инстинкту, Доусон тоже побежал. К тому моменту, когда он добежал до женщины, она уже лежала на земле. Что-то заставило его взглянуть ей в лицо – он подумал, что она ударилась головой и умерла. Кевин посмотрел ей в глаза, которые были полны ужаса. И понял, что жизнь этой женщины уже никогда не будет прежней.

И только оказавшись в безопасности своего дома, Доусон понял, для чего его вообще пригласили. Он был действительно толстым. И не мог бегать так же быстро, как все остальные. Так что при любой погоне его поймали бы в первую очередь.

Стыд сжигал его многие месяцы и стал забываться только параллельно с уменьшением его индекса массы тела[76]. А вот память об ужасе в глазах женщины осталась с ним навсегда.

Он понимал, почему Дивэйн Райт стал частью банды, но кое-кто предал его самым подлым образом.

Доусон глубоко вдохнул и постучал три раза.

Дверь медленно открылась.

Перед ним опять стояла Шона Райт, и в глазах у нее светился неподдельный страх.

– Я могу поговорить с вами и с вашим отцом?

На этот раз в ней не было ни пренебрежительности, ни чванливости. Кевин прошел за девушкой в гостиную, где на полу, скрестив ноги, сидели ее две младших сестры. Перед ними стояла корзинка для пикника, и они не отрываясь смотрели в телевизор.

– Рози, Мариша – идите в свою комнату, – сказала Шона, выпроваживая их из гостиной.

Вин сидел на дальнем конце дивана.

Шона встала перед закрытой дверью. Доусон какое-то время смотрел на них, пока не решил начать с Вина.

– Я знаю, что вы сделали со своим сыном, – просто сказал он.

Вин смотрел на него минуту, показавшуюся Доусону бесконечной, прежде чем опустил голову на руки.

– Папа?.. – раздался от двери голос Шоны.

Доусон посмотрел на ее отца, чтобы понять, собирается ли он что-то объяснить. Широкие плечи слегка подрагивали, слезы капали на пол.

Кевин повернулся к Шоне. Он видел, что умом она уже все поняла, но вот душой не могла с этим смириться.

– Шона, это ваш отец сообщил все Лирону, – негромко сказал полицейский, вздохнув. – Это он сказал, что Дивэйн еще жив.

– Не говорите глупостей, – огрызнулась девушка. – Вы там у себя в полиции все с ума посходили. – Она постучала себя пальцем по лбу. – Все как один идиоты.

Доусон перевел взгляд на ее отца, и она тоже посмотрела на него.

Шона смотрела на его согбенные плечи, ожидая, что он вот-вот скажет, что все это неправда. Она стала медленно покачивать головой, и Кевин понял, что постепенно до нее доходит весь кошмар ситуации.

Он подождал еще несколько мгновений, чтобы они свыклись с его словами.

Вначале Доусон думал, что информацию о том, что Дивэйн все еще жив, слила Лорен, и это вроде бы подтверждалось тем, что она была с Каем. Но потом Кевин понял, что ей не хватило бы мозгов сделать это намеренно, а для того, чтобы это могло произойти случайно, Дивэйн слишком мало ее интересовал. Лорен была девушкой, искавшей приключений на свою голову. Она сбрасывала с себя оковы воспитания и образования, посещая банду в Холлитри. Там всегда происходило что-то интересное, и не успевала закончиться одна история, как вслед за ней начиналась новая.

Кто настоящий преступник, Доусон понял, только вернувшись в дом Тимминсов, после того как девочки были спасены. Тогда Стивен Хансон предложил Элизабет взять у нее Николаса, пока она забирается в машину. Женщина отказалась и крепко прижала сына к телу. С одним ребенком, находящимся неизвестно где, безутешная мать только сильнее тянулась к тому, который у нее оставался.

– Он сделал это ради ваших сестер, Шона, – пояснил Доусон. – Пока Дивэйн был жив, все вы были в опасности. Бандиты никогда не оставили бы вас в покое. И жизнь ваша была бы ужаснее, чем когда-либо. Вся ваша семья попала бы под раздачу, и ваш отец знал об этом.

Всхлипывания в углу стали громче.

– Он бы никогда не поправился, Шо. – Вин поднял голову; по его щекам стекали перемешавшиеся сопли и слезы, голос был хриплым и измученным. – Мой мальчик превратился в овощ. Жил только благодаря аппаратам. Они сказали мне, что его мозг умер.

Вин издал стон, и Кевин был готов поклясться, что это был звук разорвавшегося отцовского сердца.

– Я все умолял и умолял, чтобы нам разрешили переехать, но они не соглашались, Шо. По их мнению, нам ничто не угрожало, хотя Лирон нашел бы нас и на краю света. И я не мог рисковать всеми вами. Мой мальчик, мой храбрец…

Шона боролась с подступившими к горлу эмоциями. Она подбежала к отцу и встала перед ним на колени. Он мгновенно обнял ее, и они зарыдали вместе.

Доусон не ощущал никакой радости в связи с раскрытием преступления. Вин Райт должен был найти выход в безвыходной ситуации. И, будучи не в состоянии защитить всех своих детей, он принес в жертву обстоятельствам своего единственного сына.

– Мистер Райт, я несколько минут побуду в холле, – мягко сказал полицейский. – Вы знаете, что я должен буду сделать потом.

– Я знаю… сынок. Знаю.

Эмоции душили мужчину, и он едва произнес эти слова. На этот раз Доусон не возмутился, когда его назвали «сынком». Он был достаточно умен, чтобы понимать, что завтра его сострадание к этим людям уступит место гордости. Гордости за то, что он сам раскрыл это преступление. И что теперь совершивший его преступник будет наказан.

Так что завтра он будет чувствовать себя гораздо лучше.

А вот сейчас Кевин ощущал себя полным дерьмом.

Глава 112

Ким пристально смотрела на тарелку.

На работе этот взгляд заставлял ее коллег беспрекословно подчиняться ее воле. Но на выпечку он совершенно не действовал.

Рецепт и инструкцию по приготовлению она нашла в Интернете на детском сайте и выполнила ее до мельчайших подробностей. В этом она была уверена.

На том же сайте были размещены фотографии, размещенные двенадцатилетними детьми, которые гордились своими успехами. Ким поостереглась бы хвастаться своими.

Печенье называлось «Горные вершины», но то, что получилось у нее, ничем не напоминало горы, а было похоже скорее на фрисби[77] – переростки. Порции сырой смеси, помещенные в духовку, расползлись по противню и теперь пытались вывалиться на стол.

Выпечка была ее вечным наказанием. Ким пробовала готовить сложные блюда, которые требовали не меньшей концентрации, чем тест на интеллект, и конечный результат растекался по тарелке, как разжиженное жаркое. Она пробовала и простые вещи, вроде бисквитов королевы Виктории, которые дети готовили уже в школе, – приблизительно с тем же успехом.

Ее приемная мать Эрика была прекрасной хозяйкой, и процесс приготовления самой сложной выпечки в ее руках превращался в легкое и приятное занятие. Для Ким все было ровно наоборот, но в память о единственном человеке, которого она любила как родную мать, Стоун не прекращала своих попыток.

Вуди настоял на том, чтобы она отдохнула несколько дней, пока ее рука не начнет заживать. К счастью, нерв не был задет, и ей наложили всего двенадцать швов.

– В следующий раз, пожалуйста, сообщай мне, когда не будешь готовить, – сказал Брайант, входя на кухню. – Ты и двумя-то руками не можешь приготовить ничего путного, а уж одной…

– Брайант, – угрожающе произнесла Ким.

Сержант поставил на стол коробку с пиццей.

– Хочешь попробовать?

– Вижу, что вкусно, но я, Ким, пожалуй, воздержусь.

Женщина достала из шкафа две тарелки, с трудом справляясь левой, незабинтованной рукой.

– Ты только посмотри, какой я умница. Купил тебе еду для одноруких.

Ким взяла кусок пиццы и положила себе на тарелку.

– Ну расскажи же мне хоть что-нибудь. Я здесь с ума схожу от одиночества.

– Да тут Вуди просил меня передать тебе кое-что. – Брайант улыбнулся.

– Продолжай…

Ким не терпелось узнать новости.

– Ты получила письменную благодарность.

– Просто потрясающе. – Ким закатила глаза.

Брайант вынул из кармана блокнот.

– Черт побери, Доусон выиграл.

– Что именно?

– Спор о твоей реакции на эту новость. Угадал слово в слово. Честно говоря, он даже глаза закатил. Вот посмотри – вот здесь – «закатывает глаза».

Ким не смогла удержаться от смеха. Они так хорошо ее знали, что могли уже спорить о ее реакциях. Благодарности от начальства не помогали ей уснуть по ночам, но их можно было разыграть в следующий раз, когда она нарушит процедуру, на нее поступит жалоба или она откажется выполнить приказ.

– Кстати, офис у нас превратился в филиал выставки цветов в Челси[78]. Корзины цветов от девочек, букеты от их родителей и даже почка от матери Сьюзи.

– Что-о-о-о?

– Шучу. Но думаю, что она отдала бы тебе ее, если б ты попросила. – Брайант покачал головой и опустил глаза. – Боже, Ким, хотел бы я, чтобы ты присутствовала, когда Дженни открыла дверь. Я никогда не забуду выражение ее лица. А сколько было пролито слез – и я не стыжусь признаться, что в них была и моя доля.

Ким улыбнулась. А вот это вполне может помочь ей заснуть.

– Сьюзи уже посмотрели врачи, и хотя это и займет какое-то время, но она постепенно полностью восстановится.

Стоун с наслаждением выслушивала эти новости.

– А ведь правда, Ким, если б ты не настояла…

– А что у других?

– Роберт и Карен готовят документы на усыновление, – продолжил сержант. – Они уверены, что Ли откажется от отцовства за небольшую сумму наличными. И они будут счастливы ее заплатить. – На его лице появилась улыбка. – Они с этим справятся. Какими бы разными они ни казались, эти люди действительно любят друг друга, и Роберт жизнь отдаст за эту девочку.

Ким вспомнила храбрую девчушку с копной светлых волос.

– Они действительно могут ею гордиться.

– Сегодня утром я говорил с Элизабет. Она велела Стивену паковать вещи, но точной даты не назвала. Если он будет правильно вести себя, я думаю, она его простит.

Ким согласно кивнула.

– Но ему придется приготовиться к серьезным переменам. Думаю, что сейчас она уже не похожа на себя десятидневной давности.

Стоун отодвинула тарелку и встала. Из ящика она достала пачку «Колумбийского золота». Та оказалась пустой. Тогда Ким достала новую.

– Можно я?.. – Брайант тоже встал.

– Брайант, мне трудно по вечерам чистить зубы нитью. – Ким убила его взглядом. – Не хочешь присоединиться?

– Э-э-э… нет, спасибо. Хорошо, я просто посижу и посмотрю на тебя.

Ким взяла ножницы и прижала упаковку локтем. Всего три надреза, и та была открыта.

– Знаешь, если б меня забросило на необитаемый остров, чего бы мне не хватало больше всего?

– Чего?

– Твоего присутствия.

Ким рассмеялась и насыпала кофе в фильтр. Повернувшись, она посмотрела на напарника долгим взглядом.

– Ну, и долго ты собираешься разыгрывать тупого, а?

Брайант ухмыльнулся. Он хорошо знал, чего ждет Ким.

– Ладно. Симз поет не умолкая. Ты была права – к первому преступлению он не имел никакого отношения. Он даже не знал, что Сьюзи сидит в том же подвале. Если б узнал, то она наверняка была бы уже мертва. Так что это все был личный проект Уилла. Симз не требует адвоката и, похоже, рад, что попадет в тюрьму. Мне кажется, что часть его мечтает о тюремной жизни – о четком распорядке и правилах, которые надо выполнять. Ведь с головой у него явно не всё в порядке.

Ким это очень хорошо знала.

– Кстати, он навсегда ослеп на левый глаз.

– Внутренне рыдаю и скорблю. А что Уилл Картер?

– Этот все сваливает на Хелен. И никак не комментирует ничего, касающегося предыдущего преступления.

Ким сжала пальцы на здоровой руке.

– Он тринадцать месяцев удерживал ребенка в этом подвале. Черт возьми, если б мне отдали одного из них на съедение, то я выбрала бы Уилла. Как он только мог смотреть на нее все это время?

Брайант кивнул в знак согласия.

Ким подозревала, что, когда Уилл отправился освобождать Эмили, он думал, что Сьюзи мертва. А потом, когда вернулся, понял, что ребенок все еще жив. Ничто не говорило о том, что Уилл способен на хладнокровное убийство. А так как у него была мысль похитить Эмили еще раз, Ким не удивило то, что он решил сохранить Сьюзи, чтобы иметь возможность сыграть в ту же самую игру по новой. А когда до Эмили добраться не удалось, то Сьюзи стала для него способом срубить несколько тысяч на стороне. Хотя из-за его молчания наверняка они этого никогда не узнают.

– Ну а Хелен?

Брайант сжал челюсти, но его голос не изменился.

– Эта дамочка жалуется на душевное недомогание, посттравматический стресс и говорит о частичной вменяемости. Перечисляет целый букет душевных заболеваний, якобы вызванных стрессом на работе.

– Шутишь.

– Ничуть. Ее взялся защищать королевский адвокат[79], но наш будет не хуже.

Тут уж никуда не денешься, подумала Ким.

– Ну вот, наверное, и все, – пожал плечами Брайант.

Этого было вполне достаточно.

– Если не считать того, что Кевин ведет себя как человек, которому внезапно открылся смысл жизни. И все это после того, как он закончил дело Дивэйна Райта. Кстати, Вин признает свою вину, так что суда не будет.

Ким стало грустно. Она хотела бы ненавидеть этого человека, но не могла. Осуждая его решение, Стоун странным образом его понимала. Вин Райт несколько раз обращался в Городской совет с просьбой разрешить им поменять место жительства. Но ему не хватало аргументов, чтобы переехать в приличный район. А с этим своим решением ему придется жить до конца жизни.

В комнате повисла тишина.

– Знаешь, а она не права. Я имею в виду Хелен. Стейси рассказала мне, что она говорила… и она не права.

Ким понимающе кивнула. Она тоже думала о тех параллелях, которые женщина пыталась провести между ними. И ей не нравилось, что они запали ей в голову. Ее левая рука опустилась вниз и дотронулась до теплой головы Барни. Она знала, что Хелен ошибается, хотя, может быть, и не во всем. А значит, ей еще предстоит поразмышлять об этом. Но не сейчас и не в присутствии Брайанта.

– Кстати, а ты действительно говорила правду, когда сказала Сьюзи, что готова доверить мне свою жизнь?

– Дети – они такие доверчивые, – фыркнула Ким. – Поверят во что угодно.

– Я так и подумал, – улыбнулся сержант и встал. – Да, совсем было забыл. Сегодня Мэтт прошел последний дебрифинг[80]. Он просил передать тебе вот это.

«Это» оказалось сложенным листом бумаги.

Ким положила его на барную стойку для завтрака и проводила Брайанта до дверей.

– Через пару дней я вернусь, чтобы убедиться, что ты не питаешься блюдами собственного приготовления.

– Хорошо, но только принеси что-нибудь вкусненькое.

Сержант рассмеялся и пошел по тропинке.

Ким закрыла за ним дверь и вернулась на кухню. Комната была полна аромата свежезаваренного кофе.

Она взглянула на нераскрытое послание от Мэтта – наверняка какая-то гадость. Каждый разговор с ним напоминал битву, в которой каждый из них пытался выиграть инициативу или сказать последнее слово, как в теннисном матче, застрявшем на счете «ровно».

С Мэттом Уордом было непросто. Каждая минута в его компании превращалась в вызов и стычку. Он был неуживчивым, вызывающим раздражение человеком. Прямо как и она.

Ким открыла записку и прочитала:

Заеду в восемь. Никаких возражений. Будьте готовы.

Целую минуту Ким смотрела на записку, а потом перевела глаза на часы.

Прежде чем встать и отправиться в душ, она допила свою чашку до дна.

Еще никогда в жизни Ким не отступала перед брошенным ей вызовом.

Так что сегодня ей предстоит провести светский вечер.

Глава 113

С сумкой, висящей на правом предплечье, Ким осторожно вошла в комнату.

Тишина в ней нарушалась только ритмичным попискиванием аппарата, к которому тянулся провод, прикрепленный к указательному пальцу пациента. Рядом с кроватью стояла капельница.

Ким поставила сумку на стул возле кровати и подошла поближе.

– Добрый вечер, Элоиза, – негромко поздоровалась она.

Ким не знала, слышит ли ее женщина, лежащая на постели. Если да, то она ничем этого не показала.

Ее тело выглядело меньше, чем показалось Ким в саду. На мягком лице, полном покоя и умиротворения, виднелись следы прожитых лет. Его обрамляла копна седых кудряшек.

Ким никак не могла понять, почему эта женщина так одинока. Выглядела она так, словно у нее могли быть взрослые дети.

Различные проявления материнского начала преследовали Ким вот уже целую неделю.

Дженни Коттон потеряла всякий интерес к жизни, убитая потерей дочери. Элизабет Хансон отказалась от многого, только чтобы у ее детей была в жизни какая-то стабильность. Карен Тимминс лгала всему миру, защищая своего ребенка. Даже Вин Райт пожертвовал своим сыном ради спасения трех дочерей.

Хелен использовала суррогатную материнскую любовь, чтобы заставить молодую женщину пойти против своих инстинктов. Эта ничтожная женщина смогла извратить и надругаться над великим даром.

И это еще раз подтверждало мысль Ким о том, что некоторые женщины просто не созданы для материнства. И первой в этом списке стояла ее собственная мать.

Всю прошедшую неделю ей угрожали воспоминания, но Ким смогла сдержать их. Она не будет вспоминать о прошлом – оно может просто разорвать ее душу на части.

Правда, Стоун знала, что когда-нибудь где-нибудь прошлое ее настигнет.

Но не здесь и не сегодня.

– Элоиза, я не опоздала, – прошептала Ким. – Я их вернула. Всех.

Несколько мгновений она помолчала, поглаживая кожу на большом пальце женщины.

– А если вы можете общаться с Мики, то скажите ему… скажите ему… что я каждый день думаю о нем.

Ким села и достала из сумки книгу. Какое-то время она просто лежала у нее на коленях.

Инспектор представила себе, как все ее коллеги сейчас празднуют успешное завершение расследования. Мысленно она им всем аплодировала. Они заслужили этот праздник.

Все три девочки были дома, в безопасных объятиях своих родных.

И Ким этого было вполне достаточно.

Она удовлетворенно выдохнула, и на лице у нее появилась улыбка.

– Ладно, Элоиза, я выбрала нам «Большие надежды»[81]. Надеюсь, что это один из ваших любимых.

Ким перевернула страницу и начала читать.

Письмо от анжелы

Прежде всего я хочу искренне поблагодарить вас за то, что выбрали этот роман. Надеюсь, что вам понравилась третья книга о приключениях Ким и что ваши впечатления совпадают с моими. Хотя Ким и не является образцом теплоты и дружелюбия, она обладает необходимыми амбициями и мотивацией, не говоря уже о реальной жажде справедливости.

Если книга вам понравилась, то я буду благодарна, если вы напишете рецензию – я с удовольствием прочитаю, что вы думаете по поводу книги, и это может помочь другим читателям в первый раз открыть для себя мое творчество. Или, может быть, вы порекомендуете эту книгу своим друзьям и членам вашей семьи…

Каждая книга пишется для того, чтобы доставить удовольствие читателям и рассказать им интересную и волнующую историю. В этой книге есть некоторые эпизоды, с которыми трудно смириться, но моей целью было описать происходившее с уважением и отзывчивостью, а не гнаться за сенсациями. Надеюсь, что следующая история, куда бы она нас с Ким ни завела, вам тоже понравится.

А если это так, то буду счастлива, если вы свяжетесь со мной через «Фейсбук», «Твиттер», мой веб-сайт или на страничке Goodreads.

А если вы хотите быть в курсе всех моих последующих публикаций, то подпишитесь на них через ссылку, помещенную ниже.

Спасибо вам за вашу поддержку – она чрезвычайно важна для меня.

Анжела Марсонс

www.bookouture.com/angelamarsons

www.angelamarsons-books.com

www.facebook.com/angelamarsonsauthor

www.twitter.com/@WriteAngie

Примечания

1

Территория в Западном Мидленде к северу и западу от Бирмингема; во времена индустриальной революции считалась наиболее развитой в индустриальном плане частью Англии.

2

Ким Стоун предпочитает передвигаться на спортивном мотоцикле «Кавасаки Ниндзя».

3

Фут – мера длины, равная приблизительно 30 см.

4

Дюйм – мера длины, равная приблизительно 2,5 см.

5

Звание старшего офицерского состава полиции, второе после комиссара полиции.

6

Об этом рассказывается в романе А. Марсонс «Немой крик».

7

Миля – единица длины, равная приблизительно 1,6 км.

8

Производители гвоздей.

9

Плитка, производимая на фабрике в городе Сток-он-Трент, основанной в последнем десятилетии XVIII в. Томасом Минтоном.

10

Короткая женская прическа.

11

Мера веса, равная приблизительно 450 г.

12

У европейских народов это круг с радиусом около 90 см. Отсюда и выражение «держать на расстоянии вытянутой руки».

13

Крупнейший новостной канал в Великобритании.

14

Традиционная британская единица измерения массы, равная приблизительно 6,35 кг.

15

Звездный крейсер из культового теле- и киносериала «Звездный путь». Капитан Кирк – его командир.

16

Сорт кофе.

17

Ури Геллер (р. 1946) – один из самых известных иллюзионистов XX в. В одном из своих номеров сгибал столовую ложку взглядом.

18

Деменция – старческое слабоумие.

19

Об этом рассказывается в романе А. Марсонс «Немой крик».

20

Сочетание паба и ресторана, в котором предлагается пиво и еда высокого класса.

21

См. роман «Немой крик».

22

Имеется в виду пятая статья Закона об охране общественного порядка от 1986 г., в которой говорится о таких нарушениях, как действия досаждающего характера, словесные и другие угрозы, ложный вызов полиции и завладение чужим имуществом.

23

В офисах некоторых компаний по пятницам допускается ношение одежды в свободном стиле.

24

Авангардная голландская дизайнерская компания, основанная в 1989 г. В дизайне одежды из грубой джинсовой ткани присутствуют военные мотивы.

25

Окно от пола до потолка, через которое обычно можно выходить в сад.

26

Специалист, который, используя современные поведенческие теории, может предсказать поведение преступника и в случае необходимости попытаться изменить его.

27

Эксперт-специалист по составлению психологических портретов преступников.

28

Специалист по ведению переговоров с преступниками. Обычно вступает в дело в конце расследования, когда преступники обнаружены.

29

Условно-досрочное освобождение.

30

Тюрьма, в которой содержатся заключенные категории С (те, кому нельзя доверять, но не склонные к побегу). По сравнению с другими тюрьмами в Фезерстоуне самое большое количество наркоманов.

31

Специалист в области поведения человека и животных.

32

Один из крупнейших ритейлеров в Великобритании, торгующий в том числе товарами для детей.

33

Считается, что если положить выпавший зуб под подушку, то Зубная Фея заберет его ночью и оставит вместо него денежку.

34

Сеть супермаркетов в Великобритании.

35

В англоговорящих странах принято сокращать ученые степени и другие звания и научные титулы и писать их заглавными буквами.

36

Провинция в Афганистане на юге страны, на границе с Пакистаном; крупнейший производитель опиума (площадь произрастания мака – 130 000 га).

37

Крупная нефтяная компания, имеющая обширную сеть заправок в Великобритании.

38

Известные психологи, много работавшие в середине XX в. над созданием теории типологии личности.

39

Перефразировка известной английской поговорки «Розги пожалеешь – ребенка потеряешь». Движение за права детей и против их физического наказания зародилось в Англии в 1919 г.

40

Звание всего на одну ступень ниже звания суперинтенданта. Человек с этим званием имеет право руководить расследованием тяжелых преступлений (например, убийств).

41

Многочисленная уличная банда в США (Лос-Анджелес), состоящая преимущественно из афроамериканцев. Численность около 40 000 человек. Известна своим противостоянием с другими группировками, входящими в состав «Кровников».

42

Альянс афроамериканских группировок Южного Централа, а также пригородов Лос-Анджелеса, возникший в 1972 г. Вел непримиримую войну с «Калеками».

43

Бруммагем – сленговое название Бирмингема.

44

Прыжок с большой высоты с эластичной страховкой.

45

Светофор на таком перекрестке включается путем нажатия кнопки.

46

Одной из причин ожирения является высокое содержание в организме насыщенных жиров.

47

Емкость, наполненная специальными разноцветными шариками.

48

Имеется в виду всемирно известная рок-группа «Роллинг стоунз».

49

Телефонное хулиганство. Пранкеры совершают анонимные телефонные звонки и путем провокаций и подшучиваний вынуждают жертву к яркой ответной реакции.

50

Подвижная напольная игра для активной компании.

51

Балаклава, или лыжная маска – вязаный головной убор типа шлема, закрывающий голову, лоб и лицо, оставляя небольшую прорезь для глаз и рта или овала лица.

52

Бирючина – вечнозеленый кустарник семейства маслиновых.

53

Ричард Джон Бингэм, 7-й граф Лукан (р. 1934) – английский аристократ, бесследно исчезнувший в 1974 г. после того, как в его доме было обнаружено тело убитой няни его детей; в 1975 г. был признан юридически мертвым. Алмаз Хоупа – редчайший голубой алмаз весом 45,52 карата; хранится в экспозиции Смитсоновского института в Вашингтоне. Шергар – легендарный скаковой конь, выигравший Английское дерби 1981 г. с отрывом в десять корпусов; в 1983 г. был похищен, как считается, боевиками Ирландской республиканской армии.

54

Традиционное блюдо испанской кухни – рис с морепродуктами.

55

Карт – простейший гоночный автомобиль без кузова.

56

Джастин Бибер (р. 1991) – канадский поп-певец, чье творчество ориентировано на аудиторию тинейджеров.

57

По традиции в Великобритании рождественские подарки детям кладут в носок.

58

Ежедневная программа на британском телевидении, которая выходит между 10.30 и 12.30 утра.

59

Подставка (этажерка) для комнатных растений.

60

Остров в Шотландии, наиболее удаленный от Великобритании. Известен традиционными геометрическими узорами, которые изначально применялись в вязании.

61

Дом или квартира, незаконно занятые группой бездомных людей.

62

Немецкая сеть магазинов-дискаунтеров.

63

Роман Дж. Остин, вышедший в 1813 г.

64

Метод поисков преступника на основе географических данных.

65

Вэл Макдермид (р. 1955) – всемирно известная шотландская писательница детективов.

66

Гигантская круглая подушка, наполненная кусочками пластика или резины и принимающая форму тела человека, который на нее садится.

67

Порода собак-компаньонов, выведенная путем скрещивания бульдога с английским терьером. Официально признана с 1935 г. Рост в холке 35–40 см.

68

Мебельная компания, популярная в США и Канаде. Специализируется на производстве мягкой мебели.

69

Такие магазины в Англии работают в течение всей ночи, и ночные цены в них, как правило, выше, чем днем.

70

Сокращенное от полиции Метрополии или полиции Лондона. Служба отвечает за общественный порядок на территории Большого Лондона (кроме района Сити). Кроме того, на нее возложена контртеррористическая деятельность на территории всей Великобритании и охрана первых лиц государства, включая королевскую семью.

71

Верхняя палата парламента Великобритании. В настоящее время состоит из 821 члена.

72

Тайная полиция ГДР.

73

Имеется в виду Берлинская стена, разделявшая Восточный и Западный Берлин. За время ее существования при попытке преодолеть ее были застрелены 125 человек. Разрушена в ночь с 9 на 10 октября 1989 г.

74

Вид баскетбола для девочек.

75

Соответственно 193 см и 114 кг.

76

Величина, позволяющая оценить степень соответствия массы тела человека и его роста и, таким образом, возможную степень ожирения.

77

Фрисби (летающий диск, летающая тарелка) – общее название метательного спортивного снаряда, представляющего собой пластиковый диск с загнутыми краями диаметром 20–25 сантиметров.

78

Ежегодное светское мероприятие, которое обычно посещают члены королевской семьи.

79

Королевские адвокаты назначаются короной. Их статус, установленный патентным письмом, признается королевским двором. Имеют право выступать в Высоком суде Лондона.

80

Опрос после выполнения боевого задания.

81

Роман Ч. Диккенса (1860). Принадлежит к числу самых популярных произведений писателя.

Content

Анжела Марсонс
Исчезнувшие

Благодарности

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Письмо от анжелы

Примечания