КОКИ МИТАНИ

АКАДЕМИЯ СМЕХА

Действующие лица:

ЦЕНЗОР - Мацуо Сакисаки, сорок лет. Офицер службы безопасности отдела цензуры Токийской полиции.

АВТОР - Хадзими Цубаки, тридцать лет. Драматург, пишущий для театральной труппы “Академия Смеха”.

Время действия - Осень 1940 года.

Место действия - Кабинет цензора Отдела общественной безопасности Токийской полиции.

День Первый.

Автор сидит на стуле. Кажется напряжённым. Неожиданно входит Цензор с документами.

ЦЕНЗОР. Я заставил вас ждать.

Автор поднимается.

О, сидите, сидите.

АВТОР. Благодарю вас. (Снова садится.)

ЦЕНЗОР. Вообще-то вы пришли рано.

АВТОР. Мне было назначено на одиннадцать.

ЦЕНЗОР. Я слышал, что люди вашего круга не очень-то следят за ходом времени.

АВТОР. Такие люди, конечно, есть, но ко мне это не относится. Я достаточно пунктуален.

ЦЕНЗОР. Прекрасно. Я буду вести ваше дело. Я только что назначен цензором.

АВТОР. Это для меня большая честь.

Цензор занимает своё место за столом.

ЦЕНЗОР. До сегодняшнего дня я занимался некоторыми проблемами на материке, но в последнее время люди, облечённые большой властью, начали проявлять повышенное внимание к вопросам культурной политики и назначили на этот пост меня. (Листает бумаги.) Как вы относитесь к вОронам?

АВТОР. Воронам?

ЦЕНЗОР. Да.

АВТОР. Вороны - птицы?

ЦЕНЗОР. А что бывают вороны не птицы?

АВТОР. ...Нет.

ЦЕНЗОР. Мы у себя дома держим сейчас ворона.

АВТОР. Ворона?

ЦЕНЗОР.  Да, пару дней назад он неожиданно влетел к нам в окно. Где-то полдня он всё летал по дому кругами, пока мы его не поймали, наконец. Обнаружилось, что у него поранена лапа, вот мы и решили подержать его у себя, пока рана не затянется.

АВТОР. Но ведь он, должно быть, очень большой?

ЦЕНЗОР. Ну, где-то вот такой. (Показывает руками величину ворона.)

АВТОР. Ого, большой.

ЦЕНЗОР. Угу.

АВТОР. Наверно, хлопотно держать его дома.

ЦЕНЗОР. Жутковато было, когда он ворвался к нам.

АВТОР. И где вы его держите?

ЦЕНЗОР. Он живёт у нас в гостиной.

АВТОР. Сбежать не пытался?

ЦЕНЗОР. Он у нас на привязи.

АВТОР. А взлететь не пробует?

ЦЕНЗОР. Ещё как! Летает кругами. Смотреть страшно.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Интересно, вороны поддаются дрессировке?

АВТОР. Я не знаю.

ЦЕНЗОР. Скажите, пожалуйста, а чем они питаются, вы тоже не знаете?

АВТОР. Я понятия не имею. Мне никогда не приходилось иметь дело с воронами.

ЦЕНЗОР. Мне кажется, тут нет ничего странного.

АВТОР. А чем вы его сейчас кормите?

ЦЕНЗОР. Принимая во внимание его ранение, мы даём ему рисовую кашку, но, похоже, ему она совсем не нравится.

АВТОР. У нас в труппе есть один актёр, который очень интересуется птицами, если хотите, я спрошу у него об этом?

ЦЕНЗОР. Буду вам очень признателен.

АВТОР. Хорошо.

ЦЕНЗОР (изучает какой-то документ). Театральная труппа “Академия Смеха”?

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. Это что-то знакомое.

АВТОР. Правда?

ЦЕНЗОР. Ну, если даже я где-то уже слышал это название, вы должны быть очень знаменитыми, потому что я никогда не хожу в театр. Так, подождите, подождите-ка секундочку... Как же его фамилия-то...вашей звезды...

АВТОР. Кинкан.

ЦЕНЗОР. И вы пишете только для этой труппы?

АВТОР. Я труппный...

ЦЕНЗОР. Трупный?

АВТОР. Трупповый драматург этой труппы. Другими словами я...

ЦЕНЗОР.  ...

АВТОР. Я пишу только для этой труппы.

ЦЕНЗОР. ...Вы чем-то взволнованы?

АВТОР. Простите.

ЦЕНЗОР. Разве вам не приходилось раньше бывать на приёме у цензора?

АВТОР. Мне кажется, я никогда не смогу привыкнуть к этой атмосфере и не важно, сколько раз я бывал здесь до этого.

ЦЕНЗОР. Ну, не надо так волноваться, это же не камера пыток, в конце концов.

АВТОР. Ещё раз простите.

ЦЕНЗОР. Боюсь, у нас с вами не так много времени. Начнём, если не возражаете?

АВТОР. Да, да, конечно. О, чуть не забыл.

ЦЕНЗОР. Да?

АВТОР. Я вам тут кое-что принёс....

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР (протягивает Цензору бумажный пакет). Свежеиспечённые домашние булочки. Прошу вас, угощайтесь, пока они ещё тёплые.

ЦЕНЗОР. ...Молодой человек.

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. Вот этого делать не нужно.

АВТОР. ...О-о-о-о.

ЦЕНЗОР. Честно говоря, мне даже неловко за вас.

АВТОР. Но ведь это только булочки.

ЦЕНЗОР. Я вполне допускаю, что мой предшественник  с удовольствием принимал от вас такого рода подарки, но со мной у вас ничего не выйдет.

АВТОР. О, вы меня не так поняли, я их принёс потому, что они мне показались аппетитными.

ЦЕНЗОР. Напрасно вы пытаетесь меня задобрить.

АВТОР.  Да у меня и в мыслях этого не было.

ЦЕНЗОР. Молодой человек, я хочу вас предупредить заранее. Боюсь, что меня совершенно не может заинтересовать то, чем вы занимаетесь. Как я вам уже говорил, я не хожу в театр, тем более на комедии.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Честно говоря, я был очень смущён, получив этот пост. С какой стати, такой человек как я должен заниматься вами. Но мой начальник сказал, что именно такой человек как я - самая подходящая кандидатура для цензора. И что человек, которого можно разжалобить или задобрить как-нибудь, совершенно не годится для этой работы.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Но если уж быть честным до конца, я вообще считаю, что цензура не нужна.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Взять да и закрыть все театры и запретить все спектакли.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Такое время сейчас наступило для всей нации, что весь народ должен сплотиться воедино, чтобы вынести все тяготы и испытания. Зачем нам театр сейчас. Не время нам теперь веселиться и предаваться утехам. Вот вам моё мнение.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Что скажете?

АВТОР. Это позиция.

ЦЕНЗОР (показывает на пакет). И больше этого не делайте.

АВТОР. Это непростительная ошибка с моей стороны.

ЦЕНЗОР. Похоже, вам достался самый зловредный цензор из всех, с кем вам когда-либо приходилось иметь дело, молодой человек.

Автор сникает и  виновато улыбается, забирая со стола пакет с  булочками. Цензор смотрит на пакет.

В хорошей, наверно, булочной их купили...

АВТОР. ...Я заберу их домой.

ЦЕНЗОР (дотрагивается до пакета). Ещё тёплые.

АВТОР. Я их купил по дороге сюда.

ЦЕНЗОР. Моя мама очень любит эти булочки из маленьких кафе.

АВТОР. Может быть, тогда вы их отнесёте вашей маме?

ЦЕНЗОР. ...Хорошо, оставьте их пока здесь, я, может быть, возьму их домой, ещё не знаю.

АВТОР. ...Понимаю. (Кладёт пакет на стол.)

ЦЕНЗОР. Знаю, о чём вы сейчас подумали. “Чёрт бы его побрал, он всё-таки взял их в конце концов”.

АВТОР. ...Да нет, что вы.

ЦЕНЗОР. У вас это на лице написано.

АВТОР. ...Не может быть.

ЦЕНЗОР. Не лгите мне.

АВТОР. Ну, может быть, я подумал так в первый момент.

На лице Цензора появляется усмешка.

...Я всё же, пожалуй, лучше заберу их назад.

ЦЕНЗОР. Оставьте.

АВТОР. Если бы я знал, что так будет, я бы ни за что их не купил.

ЦЕНЗОР. Пусть лежат.

АВТОР. Нет, я всё-таки заберу их.

ЦЕНЗОР. Я сказал, оставьте!

Автор кладёт пакет на стол.

А теперь вы подумали. “Ну и гад же мне попался!”

АВТОР. Да нет же!

ЦЕНЗОР. Не хитрите вы со мной.

АВТОР. Хорошо, я так подумал.

ЦЕНЗОР. Вот и отлично. Я именно такой человек.

АВТОР. ...

На лице Цензора снова появляется усмешка.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Итак, обратимся к делу. Я просмотрел вашу рукопись.

АВТОР. ...Спасибо.

ЦЕНЗОР. Мне никогда в жизни не приходилось читать ничего подобного, и я могу сказать, что вы меня порядком озадачили.

АВТОР. Чем же?

ЦЕНЗОР. Это вы всё написали сами?

АВТОР. Да, конечно.

ЦЕНЗОР. И все слова сами придумали?

АВТОР. Безусловно.

ЦЕНЗОР. У вас большой талант. И если это поставить, сколько времени будет идти спектакль?

АВТОР. Я думаю, где-то около часа, я должен ещё кое-что сократить, убрать длинноты.

ЦЕНЗОР. Мне, как дилетанту, вы можете сказать, сколько времени вам понадобилось, чтобы написать эту пьесу?

АВТОР. Написать? Где-то дня два.

ЦЕНЗОР. Всего два дня?

АВТОР. Но прежде я её довольно долго придумывал, обдумывал со всех сторон.

ЦЕНЗОР. Вы написали эту пьесу всего за два дня? Потрясающе!

АВТОР. Да, но я её обдумывал достаточно долго, прежде чем записать.

ЦЕНЗОР. И вы совершенно уверены, что там всё в порядке?

АВТОР. По-моему, она достаточно смешная.

ЦЕНЗОР. Я прочёл её вчера три раза и всю ночь размышлял, что мне делать? Дать разрешение на постановку, или нет?

АВТОР. И к какому решению вы пришли?

ЦЕНЗОР. Прежде, я хотел бы узнать ваше мнение. Как сами чувствуете? Со щитом или на щите?

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Так как?

АВТОР. ...Я бы, конечно, предпочёл оставаться со щитом.

ЦЕНЗОР. Взгляните вот сюда. (Достаёт рукопись.) Как вы знаете, цензоры, читая рукописи, делают закладки из красной бумаги, помечая ими сомнительные места в текстах. Чем больше таких закладок, тем меньше вероятности, что рукопись получит разрешение к постановке.

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. В вашей рукописи, как видите, этих закладок нет.

АВТОР. В самом деле.

ЦЕНЗОР. Ни одной.

АВТОР. Действительно.

ЦЕНЗОР. Ну и ...?

АВТОР. Значит, никаких возражений?

ЦЕНЗОР. Напротив, их слишком много! Закладок не хватит!

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Скажу вам прямо, без обиняков.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я не могу дать разрешения на постановку этой пьесы.

АВТОР. А в чём дело?

ЦЕНЗОР. Секунду, я бы хотел ещё спросить у вас. Вы и раньше получали разрешение на постановку таких вот пьес?

АВТОР. Конечно.

ЦЕНЗОР. И мои предшественники одобряли такие вот вещи?

АВТОР. Ну, конечно, я должен был что-то переделать, переписать какие-то реплики.

ЦЕНЗОР. Невероятно. Я бы сказал, это пренебрежение своими служебными обязанностями.

АВТОР. ...Какая же самая основная причина?

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Послушайте, я готов переписать что-то прямо сейчас, бумага у меня с собой.

ЦЕНЗОР. Вы слышали, что я вам сказал? Вся пьеса в целом никуда не годится. Даже обсуждению не подлежит.

АВТОР. Вся пьеса в целом?...

ЦЕНЗОР. Не поддаётся переделке.

АВТОР. Но... (уставился на титульный лист пьесы.)

ЦЕНЗОР. “Ромео и Джульетта. Комедия”. В результате проведённого мною расследования, мне удалось выяснить, что был такой западный драматург по фамилии Шекспир, а звали его Уильям. Так вот этот самый Уильям Шекспир уже написал пьесу под таким названием, может быть слышали?

АВТОР. Конечно, слышал. Но у него была трагедия, а это комедия.

ЦЕНЗОР. Поясните.

АВТОР. Видите ли, дело в том, что я переписал оригинальную пьесу Шекспира в комедийном ключе, и поэтому назвал её “Ромео и Джульетта. Комедия”.

ЦЕНЗОР. И у вас есть на это разрешение  господина Шекспира?

АВТОР (озадаченно). ...Не представляю, какое агентство может с ним связаться.

ЦЕНЗОР. В любом случае, в настоящее время совершенно невозможно ставить пьесу, написанную Западным автором, а посему я не могу вам дать разрешения на её постановку. У меня всё. Вы свободны.

АВТОР. Но ведь там от Шекспира уже почти ничего не осталось.

ЦЕНЗОР. Меня это не интересует. Прошу вас выйти.

АВТОР. Подождите, прошу вас, выслушайте меня. Я действительно позаимствовал название и сюжет у Шекспира, но всё остальное там моё. Это моя пьеса.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Персонажи те же, но всё остальное совершенно другое. Это уже абсолютно другая история, и реплики тоже другие.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Это мои Ромео и Джульетта.

ЦЕНЗОР. ...Ваши?

АВТОР. Да, они абсолютно другие.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Прошу вас, пожалуйста, дайте нам ваше разрешение, вся труппа ждёт.

ЦЕНЗОР (раздумчиво смотрит на рукопись). Нет, всё-таки я не могу пропустить вашу пьесу.

АВТОР. Но почему? Пожалуйста, объясните мне.

ЦЕНЗОР. Да потому что я считаю её, кроме всего прочего, просто дрянной.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Она не заслуживает того, чтобы её ставили.

Автор бледнеет.

Вам дурно?

АВТОР. Скажите, пожалуйста, почему вы считаете её дрянной?

На лице Цензора играет улыбка.

Ну что ж, так как вы всё равно не собираетесь пропустить её, нет смысла и спрашивать вас об этом.

ЦЕНЗОР. Я даже ни разу не улыбнулся, когда читал её. Это ведь комедия, не так ли? Когда ты читаешь комедию, то должен смеяться, я правильно понимаю? Из этого я заключаю, что ваша пьеса - дрянная.

АВТОР. Мне не хочется всё время оправдываться, но...

ЦЕНЗОР. Продолжайте.

АВТОР. Я пишу пьесы, подразумевая, что их будут играть на сцене. Я сижу за письменным столом и представляю, как будет звучать та или иная реплика в исполнении живого актёра. Это ведь не повесть, не роман, вы не можете оценить её в должной мере, просто прочитав её.

ЦЕНЗОР. Ах, вот оно что.

АВТОР. Никогда не узнаешь до конца, насколько она получилась смешной, пока актёры её не сыграют.

ЦЕНЗОР. ...Тогда сыграйте.

АВТОР. Что?

ЦЕНЗОР. Если вы считаете, что это необходимо.

АВТОР. ...Я?

ЦЕНЗОР. Давайте, заставьте меня рассмеяться.

АВТОР. Но я не комедийный актёр.

ЦЕНЗОР (не принимая во внимание смущение Автора). ...

АВТОР. А вы дадите нам разрешение, если мне удастся вас рассмешить?

ЦЕНЗОР (саркастически). Если удастся.

АВТОР. Хорошо, я попробую. (Встаёт и листает рукопись.)

АВТОР (пытается играть). “Ромео и Джульетта. Комедия”... О, прежде чем я начну, ещё буквально несколько слов. Вы, должно быть, заметили, читая пьесу, что я выбрал форму так называемого театра в театре.

ЦЕНЗОР. Заметил.

АВТОР. Я имею ввиду, что там есть некая труппа, которая собирается играть пьесу “Ромео и Джульетта”.

ЦЕНЗОР. Довольно объяснений.

АВТОР. Да, значит, действие происходит в саду дома Джульетты. Далее следуют, так называемые, авторские ремарки. В центре сцены мы видим балкон.

ЦЕНЗОР. Переходите к диалогам.

АВТОР. ...Джульетта на балконе. “О, мой Ромео, только встретив, не позабуду я тебя уж никогда”.

ЦЕНЗОР. ...Гмм.

АВТОР (поспешно). Тут ещё не должно быть смешно, это только экспозиция.

ЦЕНЗОР. Продолжайте.

АВТОР. О, Ромео, зачем же ты Ромео?

ЦЕНЗОР. ...Гммм.

АВТОР. А это знаменитые строчки из оригинала.

ЦЕНЗОР. Вы слишком много объясняете.

АВТОР (собираясь с духом). И тут на сцену врывается актёр, который играет роль священника. “О, мой Бог, мой Бог, Джульетта умерла!” “О чём вы, святой отец? Я здесь ещё пока!” “Оп-па..." На сцену выбегает режиссёр. “Святой отец, вы быстрее пули, ведь это первый акт, ваш выход во втором!” “О-о, опять я перепутал, покорнейше прошу меня простить!” И вот тут публика смеётся.

ЦЕНЗОР. Здесь?

АВТОР. Ну да, это так называемый трюк.

ЦЕНЗОР. Не понимаю.

АВТОР. В том смысле, что Джульетта ещё жива, а актёр, который исполняет роль священника - наш ведущий актёр, неожиданно выбегает на сцену.

ЦЕНЗОР. Зачем?

АВТОР. Не спрашивайте зачем. Просто так. Смешно.

ЦЕНЗОР. Почему?

АВТОР. Да не спрашивайте вы, почему. Он должен найти тело Джульетты только во втором акте.

ЦЕНЗОР. Так.

АВТОР. А он появляется на сцене, когда Джульетта ещё жива и путает всю пьесу, всё ставит с ног на голову.

ЦЕНЗОР. Но ведь он знает пьесу?

АВТОР. Конечно.

ЦЕНЗОР. Как же он может появиться раньше времени, это неправдоподобно.

АВТОР. Да, конечно, но хорошие актёры смогут это оправдать.

ЦЕНЗОР. Да, похоже, этот Шекспир был писатель так себе.

АВТОР. Да нет, как раз это была моя идея, Шекспир тут ни при чём.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Я продолжаю. (Читает.) “И тут священник поднимает свои вставные челюсти, которые выскочили у него изо рта и запрыгали по сцене”.

ЦЕНЗОР. Вот, чего я не могу понять. Этот святой отец постоянно теряет свои вставные челюсти, что это значит?

АВТОР. Это коронный трюк нашего ведущего актёра.

ЦЕНЗОР. Коронный трюк?

АВТОР. Можно сказать, что публика за этим и приходит в театр.

ЦЕНЗОР. Чтобы посмотреть, как он теряет свои вставные челюсти?

АВТОР. Точно.

ЦЕНЗОР. Это за пределами моего понимания.

АВТОР. Я продолжу. “О, мой Ромео...”

ЦЕНЗОР. Достаточно.

АВТОР. Достаточно?

ЦЕНЗОР. Я уяснил основной смысл.

АВТОР. Почувствовали юмор?

ЦЕНЗОР. Я не могу разрешить эту пьесу ни под каким видом.

АВТОР. Господин Цензор...

ЦЕНЗОР. Моя совесть гражданина и человека не позволяет мне сделать это.

АВТОР. Подождите минуту.

ЦЕНЗОР. Извините, но я не могу понять, какие мозги надо иметь, чтобы смеяться над этим.

АВТОР. Это потому, что я не умею играть как актёр. Если бы здесь сейчас были настоящие актёры, вы бы увидели, как это может быть хорошо.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Очень вас прошу, пожалуйста, дайте нам ваше разрешение, я вам обещаю, что эта пьеса будет очень смешной.

ЦЕНЗОР. Я не хочу, чтобы у вас создалось неверное впечатление. Я веду с вами этот разговор не ради собственного удовольствия.

АВТОР. Я вас умоляю!

Автор сгибается в нижайшем поклоне перед Цензором. Цензор уставился в рукопись.

(сдаваясь) ...Ну что ж, извините за беспокойство.

ЦЕНЗОР. Что будете теперь делать?

АВТОР. Пойду в театр, посоветуюсь с Кинканом.

ЦЕНЗОР. О чём?

АВТОР. До премьеры всего лишь две недели осталось. Если мы не сможем играть эту пьесу, надо решить, что мы можем показать взамен.

ЦЕНЗОР. У вас есть что-нибудь в запасе?

АВТОР. Придётся сляпать что-нибудь из уже когда-то игранного.

ЦЕНЗОР. И у вас повернётся язык назвать это спектаклем?

АВТОР. Не знаю. Но другого выхода всё равно нет. Всего доброго. (Направляется к выходу.)

ЦЕНЗОР. Задержитесь, пожалуйста, на минуту.

АВТОР. ..?

ЦЕНЗОР. ...Я вовсе не хочу уничтожить ваш театрик.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. У меня ведь тоже есть сердце, знаете ли.

АВТОР (вздыхает с облегчением). ...

ЦЕНЗОР. Давайте-ка поразмыслим. (Делает вид, что глубоко задумывается.) Вот вам моё условие. Если вы перепишете вашу пьесу в строгом соответствии с моим пожеланием, я не буду возражать против её последующей постановки.

АВТОР. ...Огромное вам спасибо.

ЦЕНЗОР. Я вижу, вы воспрянули духом.

АВТОР. ...Да, конечно.

ЦЕНЗОР (открывает записную книжечку и заглядывает в неё). Согласно полученным мною данным, этот Уильям Шекспир написал также пьесу под названием “Гамлет”.

АВТОР. Да, я знаю.

ЦЕНЗОР. Правда?

АВТОР. Разумеется.

ЦЕНЗОР. Тем лучше. Это ведь история о принце, который решил отомстить за смерть своего отца?

АВТОР. Можно, конечно, и так сказать.

ЦЕНЗОР. Так как вы переписываете чужие пьесы, воспользуйтесь этой историей. Она послужит делу воспитания в наших согражданах мужества и отваги. Вот эта история по мне.

АВТОР. Что вы имеете ввиду?

ЦЕНЗОР. Переделайте вашу “Ромео и Джульетту” в “Гамлета”. К завтрашнему утру.

АВТОР. Подождите, что вы такое говорите!

ЦЕНЗОР. Если вы её всю перепишете под этим углом, я, безусловно, разрешу её к постановке. Сейчас не время разыгрывать любовные истории. Возмездие. Месть. Готовность отдать свою жизнь за кого-то другого. Вот сегодня генеральная линия.

АВТОР. Вы понимаете, что вы от меня требуете? Вы хотите, чтобы я написал за одну ночь новую пьесу!

ЦЕНЗОР. Если вы это так понимаете.

АВТОР. Это невозможно.

ЦЕНЗОР. Хорошо. Тогда забудьте о постановке.

АВТОР. ...Дайте мне хотя бы два дня?

ЦЕНЗОР. Я, кажется, вам ясно сказал, к завтрашнему утру.

Автор чертыхается про себя.

Я не могу тратить на вас всё своё время, у меня не одна ваша труппа, а целая прорва этих никчемных комедиантов на шее висит.

АВТОР. Но я не могу написать пьесу за ночь.

ЦЕНЗОР. Сможете. Написали же эту за два дня.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Итак, я прощаюсь с вами до завтрашнего утра. Вы свободны.

Автор сверлит его глазами.

Я вас больше не задерживаю.

Автор бросается к выходу.

День Второй.

Цензор сидит за столом, читает рукопись. Входит Автор.

АВТОР. Можно войти?

ЦЕНЗОР. Входите.

Автор проходит вперёд, у него в руках большой мешок. Цензор продолжает читать не отрываясь.

ЦЕНЗОР. Пожалуйста, садитесь.

АВТОР. ...Благодарю вас.

Автор садится.

ЦЕНЗОР. Я дошёл только до середины.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Похоже, вы проработали всю ночь?

АВТОР. ...Да.

ЦЕНЗОР. Как себя чувствуете?

АВТОР. О, прекрасно.

ЦЕНЗОР. Замечательно.

АВТОР. Я всегда был полуночником.

Цензор вновь погружается в чтение.

АВТОР. ... (Заметно нервничает.)

ЦЕНЗОР. (Хихикает.)

АВТОР. ...(Чувствует себя увереннее.)

Цензор совершенно поглощён чтением рукописи.

АВТОР. Я вчера от вас всё-таки зашёл в театр и порасспросил актёров.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Оказывается, вороны - всеядные животные, то есть могут питаться чем угодно.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. У нас в труппе есть один актёр, так у него отец зоолог, вот он и сказал так про воронов, я думаю, уж он-то знает, что говорит.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Дикие вороны питаются мышами, но если вы держите ворона дома, тогда может даже цыплёнок сгодиться, а так же...

ЦЕНЗОР (останавливая его на полуслове). Я ещё не закончил читать. Потише, пожалуйста.

АВТОР. ...Простите.

Цензор переворачивает страницу. Автор терпеливо ждёт. Наконец Цензор поднимает глаза. Вид у него очень суровый.

ЦЕЗОР. ...Бред какой-то. (Комкает рукопись и швыряет её в корзину для бумаг.)

АВТОР (потрясён). ...Подождите, прошу вас.

ЦЕНЗОР. О разрешении не может быть и речи.

АВТОР. Но в чём дело? Я глаз не сомкнул всю ночь. Вы можете объяснить мне, хотя бы ?

ЦЕНЗОР. Это была не ваша пьеса.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Что вы так кипятитесь?

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я уже говорил вам, у меня не одна ваша труппа. (Достаёт из ящика стола другую рукопись.)

(С подвохом.) Вот ваша.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Первым делом сегодня утром прочёл вашу пьесу.

АВТОР. ...Спасибо.

ЦЕНЗОР. Что вы сами о ней думаете? Удовлетворены работой?

АВТОР. Я постарался выполнить все ваши пожелания.

ЦЕНЗОР (листает рукопись). Так что вы там говорили насчёт воронов?

АВТОР. А, да. Я расспросил вчера наших актёров, и мне сказали, что воронов можно кормить цыплятами.

ЦЕНЗОР. Цыплятами.

АВТОР. Да, но они, в общем-то, неприхотливые и едят всё, что угодно.

ЦЕНЗОР. ...Понятно. Спасибо за информацию.

АВТОР. Да не за что. Ох, чуть не забыл... (Пытается достать что-то из мешка.)

Пожалуйста, примите вот это, может быть он вам пригодится.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Когда я рассказал в театре вашу историю, наш столяр смастерил это специально для вас. (Вынимает из мешка его содержимое.) Он может оказаться слишком маленьким для вашего ворона, но всё же примите его, пожалуйста, если он, конечно, вам нравится. (Протягивает Цензору скворечник.)

ЦЕНЗОР. Что это?

АВТОР. Скворечник.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Я рассказал нашим актёрам о вашем вороне, и они были очень тронуты вашей добротой и заботливым отношением к животным.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Им захотелось как-то помочь вам, и они решили подарить вам этот скворечник от чистого сердца.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. О, клянусь вам, это сделано не из каких-то эгоистических побуждений, и я надеюсь, вы проявите понимание.

ЦЕНЗОР. Я вас ни в чём таком и не подозреваю.

АВТОР. Если вы считаете это глупостью, просто выбросьте его без сожаления.

ЦЕНЗОР. Ну зачем же выбрасывать? (Внимательно рассматривает скворечник.) Вчера нам всем очень понравились ваши булочки.

АВТОР. Правда? Я очень рад.

ЦЕНЗОР. И он сделал это всего за одну ночь?

АВТОР. Это его профессия.

ЦЕНЗОР. Потрясающая работа.

АВТОР. Ну не такая уж и потрясающая...

ЦЕНЗОР. Вы собираетесь подарить мне вещь, которая вам самому не нравится?

АВТОР. Нет, нет, что вы, я совсем не то хотел сказать.

Цензор рассматривает скворечник.

У него очень удачная конструкция. Вы можете легко открыть дверцу и почистить всё внутри.

ЦЕНЗОР. Молодой человек.

АВТОР. Да?

ЦЕНЗОР. Вы никогда не слушаете, что вам говорят другие люди?

АВТОР. Почему?

ЦЕНЗОР. Я ведь вам говорил. Он вот таких размеров, наш ворон. (Показывает величину ворона.)

У него только голова может поместиться в этом скворечнике, и то едва ли.

АВТОР. Но ведь у птиц очень пышное оперение, а на самом деле они неожиданно маленькие... Это мне орнитолог сказал.

ЦЕНЗОР. Но не до такой же степени...

АВТОР. Если он всё-таки окажется слишком маленьким, мы вам сделает скворечник побольше. Для нас большая честь, быть вам полезными.

ЦЕНЗОР. Да...маловат будет.

АВТОР. Они только кажутся такими большими, а если вы возьмёте птицу в руки и пощупаете тельце, то увидите, что они составляют где-то половину своей кажущейся величины.

ЦЕНЗОР. Ну, не знаю, я так не думаю. Вы так говорите, потому что никогда не видели нашего ворона.

АВТОР. Ну, а как тогда фокусники засовывают голубей в шляпу, как  им это удаётся?

ЦЕНЗОР. Голуби - другое дело.

АВТОР. Мне кажется, птицы все одинаковые.

ЦЕНЗОР. Ну, не скажите, ворона ни за что не засунешь в шляпу.

АВТОР. Почему бы вам, всё-таки, не отнести его домой и не попробовать?

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Орнитологи также говорят, что не очень хорошо держать ворона на привязи. Птица тогда не может расслабиться, да и хозяевам одно беспокойство.

ЦЕНЗОР. Хорошо, отнесу я этот скворечник домой.

АВТОР. Спасибо.

Цензор ставит скворечник на пол.

ЦЕНЗОР. Ну, как  говорится, вернёмся к нашим баранам?

АВТОР. Конечно.

ЦЕНЗОР (листает рукопись). Должен сказать, вы действительно кардинально переработали ваше произведение. И всего за одну ночь.

АВТОР. К сожалению, мне не хватило времени выполнить всё, что я задумал.

Цензор вглядывается в рукопись.

Было бы замечательно, если бы вы дали нам разрешение прямо сегодня, если это возможно.

ЦЕНЗОР. Понимаю. Вы должны репетировать.

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. Когда, вы говорили, у вас премьера?

АВТОР. В начале следующего месяца.

ЦЕНЗОР. Ну, у вас ещё две недели впереди. Надеетесь успеть?

АВТОР. Если получим разрешение.

ЦЕНЗОР. Понятно. (Закрывает рукопись, продолжая рассматривать титульный лист.)

Название, по-моему, подходящее, хорошо звучит. “Гамлет и Джульетта. Комедия.”

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. Значит, решили всё-таки сохранить Джульетту.

АВТОР. Да. Мне удалось соединить обе истории в одну.

ЦЕНЗОР. Лихо. Вот что значит профессионалы.

АВТОР. Оба сюжета, разумеется, несколько изменились.

ЦЕНЗОР. Сцена встречи Гамлета с призраком очень мощная. Впечатляет.

АВТОР. Спасибо. Так как насчёт разрешения?

ЦЕНЗОР. Только не для этой пьесы.

АВТОР. ...Могу я узнать почему?

ЦЕНЗОР. По причине несовместимости “Ромео и Джульетты” с “Гамлетом”. Там всё притянуто за уши.

АВТОР. Подождите.

ЦЕНЗОР. Этот ваш Гамлет без конца повторяет, что отомстит за смерть отца, но ничего не делает для этого. Мало того, он забывает о мести и принимается обхаживать Джульетту.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. А потом они уже и не вспоминают ни о каком возмездии. Как это понимать?

АВТОР. Так в  этом-то вся и прелесть.

ЦЕНЗОР. Почему?

АВТОР. Потому что это комедия. В этом и есть природа смешного, когда всё шиворот на выворот. Это и вызывает смех. Если быть до конца откровенным, я вам очень обязан.

ЦЕНЗОР. Вот как?

АВТОР. Мне бы самому никогда в голову не пришло написать так, если бы вы мне не подсказали. Режиссёр спектакля заставляет автора пьесы переделать “Ромео и Джульетту” в “Гамлета”. Пожалуйста, страница 2. (Открывает рукопись.)

В первой сцене режиссёр спектакля спорит с автором, и режиссёр говорит буквально следующее (читает по тексту) "Сейчас не время разыгрывать любовные истории. Переделайте вашу “Ромео и Джульетту” в “Гамлета.” К завтрашнему утру. Возмездие. Месть. Готовность отдать свою жизнь за кого-то другого. Вот сегодня генеральная линия. “Гамлет” - вот тема сегодняшнего дня". Вы меня понимаете?

ЦЕНЗОР. Этот режиссёр я, да?

АВТОР. ...Да, нет, что вы.

ЦЕНЗОР. Ну как же, всё, что я говорил вам здесь вчера слово в слово включено в текст пьесы.

АВТОР. Вы заметили?

ЦЕНЗОР. Как же я мог не заметить? Решили меня дураком выставить, да?

АВТОР. Ну что вы, как можно? Просто вчера вы так удачно высказались, что я не смог удержаться, чтобы...ну, хорошо, я перепишу это место.

ЦЕНЗОР. Да нет оставьте как есть, раз уж написали.

АВТОР. Можно, да?

ЦЕНЗОР. Действительно, лучше не скажешь. Во всяком случае, так смешнее.

АВТОР. Огромное вам спасибо. Я сделал так, что этот зануда-режиссёр неустанно пытается переделать “Ромео и Джульетту” в “Гамлета.” От этого и возникает ощущение натяжки, но от этого пьеса только выигрывает и становится ещё смешнее.

ЦЕНЗОР. Понимаю, понимаю.

АВТОР. Я считаю такой сюжетный ход большой находкой. Правда, это действительно очень смешно. Даже не знаю, как вас и благодарить.

ЦЕНЗОР. Меня в общем-то не заботит, смешнее она сделалась или нет... Но я понимаю, о чём вы говорите. И всё-таки не могу её одобрить.

АВТОР. Но почему?

ЦЕНЗОР. А вы сами не догадываетесь? Финал-то всё же остался из “Ромео и Джульетты.” Я вам уже говорил, что не пропущу любовную историю.

АВТОР. Но “Гамлет” это тоже своего рода история любви.

ЦЕНЗОР. Э, нет, это история мести.

АВТОР. Основная тема мести, да, но там есть так же и любовная линия, побочная правда, но она есть. Без адюльтера не может быть пьесы.

ЦЕНЗОР. Вот так, да?

АВТОР. Конечно.

ЦЕНЗОР. А не пытаетесь ли вы втереть мне очки, пользуясь моей недостаточной компетентностью?

АВТОР. Конечно, нет. Уверяю вас, это чистой воды комедия. Любовный мотив только как небольшое украшение.

ЦЕНЗОР. И всё-таки там много ещё фривольного.

АВТОР. Когда вы посмотрите спектакль, то всё поймёте. Как вы думаете, кто будет играть Джульетту? Жена нашего ведущего актёра. Ей уже перевалило за пятьдесят. Могу поклясться, что вы не найдёте ни одного человека в зале, кто бы нашёл её соблазнительной.

ЦЕНЗОР. А это уже крен в другую сторону.

АВТОР. Клянусь вам, я не допущу никаких фривольностей в спектакле.

ЦЕНЗОР. ...Я понимаю.

АВТОР. Прошу вас, дайте мне разрешение.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Пожалуйста.

ЦЕНЗОР. И всё-таки меня ещё не всё здесь устраивает.

АВТОР. Что ещё?

ЦЕНЗОР. У меня есть ещё одно пожелание.

АВТОР. Вчера вы мне ничего об этом не говорили.

ЦЕНЗОР. Вчера я подумал, что вы и так перегружены сверх меры, и не посмел вам сказать ещё об одном условии.

АВТОР. Ну, это уж слишком!

ЦЕНЗОР. Итак, вот вам моё решение. Если вы успеете переписать к завтрашнему утру вашу пьесу, следуя моему условию, я безусловно разрешу её к постановке.

АВТОР. ...Что я должен сделать ещё?

ЦЕНЗОР. Вставить куда-нибудь фразу “Боже, Храни Императора!”

АВТОР. “Боже, Храни Императора?”

ЦЕНЗОР. Так точно.

АВТОР. Но это невозможно. Я никак не могу её использовать.

ЦЕНЗОР. Но вы должны. В наше суровое время, это абсолютно необходимая фраза.

АВТОР. Но куда её можно воткнуть? Кто бы мог сказать такое?

ЦЕНЗОР. Я не знаю, я не писатель, это ваша профессия.

АВТОР. Это невозможно.

ЦЕНЗОР. Ну, хорошо, пусть она прозвучит дважды. “Боже, Храни Императора, Боже, Храни Императора.”

АВТОР. Господи, ты Боже мой, где она может прозвучать в  этой комедии?

ЦЕНЗОР. Если это невозможно, измените сюжет.

АВТОР. Невероятно!

ЦЕНЗОР. Театр должен воспитывать зрителя, пробуждать в нём активную жизненную позицию.

АВТОР. Это комедия, понимаете?!

ЦЕНЗОР. Да, я в курсе.

АВТОР. Я пишу комедии, чтобы просто посмешить людей.

ЦЕНЗОР. Это вы, по-моему, всё ещё ничего не поняли. Комедии, которые просто смешат людей, не заслуживают того, чтобы их ставили.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Хорошо. Как насчёт того, чтобы эта фраза прозвучала трижды. “Боже, Храни Императора, Боже, Храни Императора, Боже, Храни Императора.”

АВТОР. ...Я попробую.

ЦЕНЗОР. Тогда, до завтра. Я буду ждать вас в это же время.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Спасибо за скворечник. Передайте мои слова искренней благодарности вашему плотнику.

АВТОР. ...Извините за беспокойство.

Автор уходит. Цензор смотрит ему вслед.

День Третий.

Цензор и Автор сидят за столом друг напротив друга. Цензор читает рукопись.

ЦЕНЗОР. Я прочёл вашу рукопись.

АВТОР. Я был бы вам очень благодарен, если бы вы...

ЦЕНЗОР. Что касается фразы “Боже, Храни Императора”.

АВТОР. Да. Я использовал её в репликах Гамлета.

ЦЕНЗОР. Да, вы действительно её использовали.

АВТОР. Трижды.

ЦЕНЗОР. Да, да, вы её добросовестно трижды использовали.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Вы не могли бы прочесть для меня это вслух? Страница 33, вторая строка сверху, прямо начиная со слов Гамлета.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Пожалуйста.

АВТОР (читает). Гамлет. “Дождись меня, Джульетта, иду я за тобой. Ты только в полудне пути на быстроходной лошади отсюда. Эй, кто-нибудь, пошлите за моим конём скорее! Боже, Храни Императора, Боже, Храни Императора!”

ЦЕНЗОР. Я остановлю вас.

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. С какой стати Гамлет здесь вдруг ни с того ни с сего начинает выкрикивать Боже, Храни Императора?

АВТОР. Потому что вы потребовали, чтобы я это сделал.

ЦЕНЗОР. Но здесь это звучит совершенно бессмысленно.

АВТОР. Нет, нет, вы читайте дальше. (Продолжает читать.) “Боже, Храни Императора!” Появляется слуга принца, он ведёт под уздцы коня. Слуга. “Мой принц, ваш конь доставлен.” Гамлет. “Мой Боже, Храни Императора, мы отправляемся с тобою в дальний путь!”

ЦЕНЗОР. Молодой человек.

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. Вы что же, назвали коня Гамлета Боже, Храни Императора?

АВТОР. Совершенно верно. Все сначала вздрагивают от резкого выкрика “Боже, Храни Императора! Боже, Храни Императора!”. И тут появляется конь Гамлета, и публика умирает от смеха.

ЦЕНЗОР. Вы, похоже, никак не можете уяснить себе, что я не прошу вас делать вашу пьесу смешнее.

АВТОР. Я думал, что она всё-таки должна остаться комедией.

ЦЕНЗОР. Мне это безразлично. Перепишите это место.

АВТОР. Я перепишу.

ЦЕНЗОР. Перепишите немедленно.

АВТОР. Я, конечно же, перепишу это прямо сейчас. (Достаёт из своей папки бумагу.)

ЦЕНЗОР. Я никак не могу понять, что вы за человек такой.

АВТОР (вынимает авторучку). Иногда моя рука сама не ведает, что творит. Это досадная описка.

ЦЕНЗОР. Да какая описка! Вы прекрасно знали, что я никогда не пропущу это, и всё-таки делали своё дело.

АВТОР. Наверно, я так устроен, что не могу не искать смешное во всём, что меня окружает.

ЦЕНЗОР. Если уж на то пошло, Боже, Храни Императора очень неудобное имя для коня, слишком длинное.

Автор принимается переписывать.

...Я ведь сегодня ещё не рассказывал вам о нашем вороне?

АВТОР. Да, кстати, как ему понравился его домик?

ЦЕНЗОР. Вы были правы.

АВТОР. То есть, он всё-таки влез в него? Вот видите, птицы действительно, гораздо меньше, чем кажутся на первый взгляд.

ЦЕНЗОР. Влезть-то он влез, а вот вылезти уже не смог.

АВТОР. ...Как?

ЦЕНЗОР. Он просто застрял там намертво.

АВТОР. Господи ты, Боже мой!

ЦЕНЗОР. Он так страшно орал там внутри.

АВТОР. И что же вы сделали?

ЦЕНЗОР. Мне ничего не оставалось, как выломать крышу.

АВТОР. Ничего страшного.

ЦЕНЗОР. И после этого, он улетел от нас.

АВТОР. Улетел на улицу?

ЦЕНЗОР. Это случилось сегодня утром.

АВТОР. А как же его рана?

ЦЕНЗОР. Судя по его поведению, он уже поправился.

АВТОР. Ну что ж, может быть оно и к лучшему.

ЦЕНЗОР. Если не считать, что на прощание он ударил в ухо мою жену.

АВТОР. Как?

ЦЕНЗОР. Клювом. Вот уж воистину, не сотвори добра и не получишь зла! Для нас это был настоящий удар.

АВТОР. Да, есть от чего расстроиться.

ЦЕНЗОР. ...И теперь пустой скворечник снова и снова будет напоминать нам об этом.

АВТОР. Похоже, я опять сам себя поставил в неловкое положение, ведь это я навязал вам этот скворечник.

ЦЕНЗОР (протягивая руку за пьесой). Вы уже закончили?

АВТОР. Подождите, мы же беседовали.

ЦЕНЗОР. Хорошо, я подожду.

АВТОР. Я постараюсь закончить поскорее.

Автор занимается пьесой.

ЦЕНЗОР. До последнего времени я занимался рабочим движением в Манчжурии.

АВТОР. ...Наверное, очень трудная работа.

ЦЕНЗОР. Для меня то, чем я сегодня занимаюсь гораздо труднее. Вот уж никогда бы не подумал, что мне придётся сесть в кресло цензора и читать низкопробные комедии.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. А вы всегда хотели стать писателем?

АВТОР. Нет, я мечтал быть театральным художником.

ЦЕНЗОР. Вот как?

АВТОР. Первая моя работа в театре была расписывание задников.

ЦЕНЗОР. Задников?

АВТОР. Это часть декорации на заднем плане. небо, море, звёзды и всё такое. И вот расписывая эти задники, я и заболел театром на всю жизнь.

ЦЕНЗОР. Попались, как рыба на крючок?

АВТОР. Точно.

ЦЕНЗОР. Неужели это может быть так интересно?

АВТОР. Для меня да.

ЦЕНЗОР. А что касается меня...

АВТОР. Да?

ЦЕНЗОР. Я начисто лишён чувства юмора.

АВТОР. ...Да что вы?

ЦЕНЗОР. Все, кто меня знает, убеждены в этом. Мне никогда не удавалось рассмешить кого-либо.

АВТОР. Этого не может быть.

ЦЕНЗОР. И, тем не менее, это так.

АВТОР. Каждому дана способность чувствовать смешное.

ЦЕНЗОР. Только не мне.

АВТОР. И вы никогда не шутите?

ЦЕНЗОР. Никогда.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Мне это не интересно - смешить людей.

АВТОР. ...Ну, наверно, кто-то думает так же, как и вы.

ЦЕНЗОР. Вы считаете, это необходимо, заставлять людей смеяться?

АВТОР. Я думаю да.

ЦЕНЗОР. А я думаю нет.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Похоже, нам с вами никогда не понять друг друга.

АВТОР. ...Хотите, я сейчас расскажу вам свою самую любимую историю?

ЦЕНЗОР. ... Вы уже закончили?

АВТОР. Да, да, всё готово.

ЦЕНЗОР. Позвольте взглянуть?

АВТОР (протягивает исписанный лист бумаги). ...Это подлинная история.

ЦЕНЗОР. Я вас слушаю.

АВТОР. Жил-был рыбак по имени Кодайю.

ЦЕНЗОР. ...Продолжайте.

АВТОР. И вот однажды его корабль потерпел крушение, и нашего рыбака вместе со всей его командой унесло в открытое море. Почти восемь месяцев их носило по морю без руля и ветрил.

ЦЕНЗОР. Восемь месяцев?

АВТОР. Да. Пока наконец, каким-то удивительным образом, их не прибило к какому-то русскому острову. Корабль их развалился почти надвое, так что у них не оставалось никакой надежды когда-нибудь вновь увидеть родные берега.

ЦЕНЗОР. Какой корабль?

АВТОР. Простите?

ЦЕНЗОР. Какой ещё корабль развалился почти надвое?

АВТОР. Я же говорю, их корабль, этого рыбака и его команды.

ЦЕНЗОР. Нет, вы сказали, что их унесло в открытое море.

АВТОР. Их корабль, конечно же, унесло в открытое море. Мачту сломало во время шторма.

ЦЕНЗОР. Так и надо говорить. Я думал, что рыбака со всей командой смыло с палубы и унесло в открытое море.

АВТОР. Да нет, не в этом дело.

ЦЕНЗОР. Я потому и удивился, как это они смогли продержаться на воде восемь месяцев. Почти.

АВТОР. Прошу меня извинить.

ЦЕНЗОР. Да, скажу я вам, для писателя вы довольно скверный рассказчик.

АВТОР. Ещё раз прошу меня извинить.

ЦЕНЗОР. Ну и?

АВТОР. Да, пока, наконец, каким-то удивительным образом, их не прибило к какому-то русскому острову.

ЦЕНЗОР. Точное название этого острова?

АВТОР. Я не помню точно, как он называется.

ЦЕНЗОР. А следовало бы помнить, это ведь ваша самая любимая история.

АВТОР. ...Я, пожалуй, дорасскажу её вам как-нибудь в другой раз.

ЦЕНЗОР. А я хочу её дослушать до конца сейчас.

АВТОР. ...Их прибило к острову, корабль развалился, вокруг были русские, которые ни слова не понимали по японски, так что Кодайю и его товарищи были на грани отчаяния. И вот когда они уже почти совсем смирились с мыслью, что им суждено погибнуть на чужбине, как вы думаете, что произошло?

ЦЕНЗОР. Ума не приложу.

АВТОР. В один прекрасный день эти самые русские пробрались на борт полуразрушенного корабля и стащили у них огромную бочку. Они думали, что эта бочка с вином. Но когда они распечатали её и набросились на питьё, их всех вывернуло наизнанку. Оказалось, что там моча Кодайю и всей его команды, которую они сливали туда в течение всего путешествия. Понимаете, моча! И когда они всё это увидели, то начали смеяться. Они всё смеялись и смеялись, и никак не могли остановиться. Это случилось с ними впервые с тех самых пор, как они начали свои скитания по морям восемь месяцев тому назад. После этого к ним снова вернулась воля к жизни и мужество. Правда, замечательная история?

ЦЕНЗОР. Мне не смешно.

АВТОР. Нет, я вовсе не хочу сказать, что это смешная история.

ЦЕНЗОР. ...Я не люблю такие вульгарные шутки.

АВТОР. Как я вам уже говорил, я и не собирался с вами шутить. Я хотел вам доказать, какую важную роль в жизни человека может играть смех.

ЦЕНЗОР. На это я бы вам ответил, что человек неспособный собрать всё своё мужество чтобы выжить без помощи смеха или чего-то в этом роде, просто слабак.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я никогда не заходился от смеха, но, как видите, умудрился дожить до сегодняшнего дня.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР (читает переписанный текст). ...Так что же с ними было дальше?

АВТОР. Они преодолели много трудностей и вернулись домой в Японию после долгих лет странствий.

ЦЕНЗОР. ...Я рад за них.

АВТОР (пытаясь заглянуть в рукопись). Как вы считаете? Наверно, это не совсем то, что может вам понравиться.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Мне, наверное, лучше пойти сейчас домой и ещё хорошенько подумать над этим.

ЦЕНЗОР (читает). Гамлет. “Дождись меня, Джульетта, иду я за тобой. Ты только в полудне пути на быстроходной лошади отсюда. Эй, кто-нибудь, мой экипаж к подъезду! Боже, Храни Императора, Боже, Храни Императора!” Появляется карета, запряжённая тройкой коней. Гамлет. “Боже, Храни, Император, друзья мои, мы отправляемся в далёкий путь!”

...Вместо одного коня у вас теперь тройка?

АВТОР. Вы же сами сказали, что это слишком длинное имя для одного коня.

ЦЕНЗОР. И поэтому вы придумали тройку?

АВТОР. Ну да.

ЦЕНЗОР. Конь Боже, конь Храни и конь по имени Император?

АВТОР. Совершенно верно.

ЦЕНЗОР. Господин драматург, я не просил вас делать этого.

АВТОР. Я понимаю, понимаю, но...

ЦЕНЗОР. Но если понимаете, зачем же вы пишите это?

АВТОР. Мне жалко отказаться от этой идеи.

ЦЕНЗОР. Но вы ведь знаете, что я это не пропущу?

АВТОР. У меня это как-то само собой получается. (Комкает переписанную страницу.)

ЦЕНЗОР. Странный вы человек.

АВТОР. Я, пожалуй, лучше пойду сейчас домой и хорошенько всё обдумаю.

ЦЕНЗОР. Да, я бы посоветовал вам так поступить.

АВТОР. Есть ещё какие-нибудь пожелания?

ЦЕНЗОР. Когда вы перепишите это, мы с вами продолжим работу, а на сегодня достаточно.

АВТОР. О, прошу вас, мы не можем себе позволить так тянуть с решением. Мы теряем репетиционное время.

ЦЕНЗОР. Это ваши проблемы.

АВТОР. Я вас умоляю!

ЦЕНЗОР. ...

Цензор листает рукопись.

ЦЕНЗОР. Хорошо. Это тоже надо будет переписать.

АВТОР. Что именно?

ЦЕНЗОР. Страница сорок вторая.

АВТОР. Сорок вторая. (Открывает рукопись.)

ЦЕНЗОР. Исходя из интересов защиты общественной морали, вы должны выбросить эту сцену.

АВТОР. Но эта сцена...

ЦЕНЗОР. Мы не можем допустить поцелуев на сцене. Даже если Джульетте за пятьдесят.

АВТОР. Ну один крошечный поцелуй?

ЦЕНЗОР. Если вы хотите, чтобы ваша пьеса прошла цензуру по всем позициям, откажитесь от сцены с поцелуями.

АВТОР. В этом не будет ничего непристойного. Это не вызовет ничего кроме смеха, уверяю вас.

ЦЕНЗОР. Это ещё хуже.

АВТОР. Ну, позвольте хотя бы чмокнуть в щёчку?

ЦЕНЗОР. Ни в коем случае.

АВТОР. Просто по-дружески.

ЦЕНЗОР. Исключено.

АВТОР. Тогда в лоб. Всего разочек? Скромный поцелуйчик в лоб?

ЦЕНЗОР. Молодой человек, если бы нас сейчас кто-нибудь слышал, то мог бы неправильно всё это истолковать.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. В любом случае, никаких поцелуев. Я думаю, всё на сегодня.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Разговор окончен. Можете идти.

АВТОР. ...

Автор уходит.

Цензор разворачивает скомканные листы, выброшенные Автором и внимательно их разглядывает.

Тихонько посмеивается, затем, спохватившись, снова напускает на себя обычный строгий вид.

День Четвёртый.

Автор стоит перед Цензором с раскрытой пьесой.

ЦЕНЗОР. Начнём прямо с реплики “Боже, Храни Императора”?

АВТОР. Да, пожалуйста.

ЦЕНЗОР. Не могли бы вы прочесть её вслух?

АВТОР. Всю сцену?

ЦЕНЗОР. Всю не надо. Прямо со слов Гамлета. Страница 55.

АВТОР. Хорошо. Гамлет. “Джульетта, природа чувств моих к тебе вся выражена в тех словах, что начертал я в послании моём и, привязав письмо к ноге голубки, направил почту суженной моей! Боже, Храни Императора!”

ЦЕНЗОР. Продолжайте.

АВТОР (готовясь к худшему). Я должен перед вами извиниться.

ЦЕНЗОР (спокойно). За что?

АВТОР. Чёрт бы меня побрал, но я не могу прекратить искать смешное.

ЦЕНЗОР. Ну хорошо, просто прочтите, что там дальше.

АВТОР. ...На сцену вылетает почтовый голубь. Гамлет. “Боже, Храни Императора, лети к Джульетте моей, мой Боже, Храни Императора!”

ЦЕНЗОР. Достаточно. Ну и как прикажете понимать? Теперь у вас голубь по имени...

АВТОР. Боже, Храни Императора.

ЦЕНЗОР. Послушайте, юноша. Здесь ведь вам не литературный институт, факультет комедиографии. Честно говоря, мне уже порядком надоело наблюдать, как вы толчёте воду в ступе.

АВТОР. Я перепишу?

ЦЕНЗОР. И вообще, скажите мне, кому в голову может придти назвать голубя Боже, Храни Императора?

АВТОР. Вы абсолютно правы.

ЦЕНЗОР. Давайте начистоту. Ваша пьеса становится всё глупее и глупее. Если уж на то пошло, то я скорее согласился бы на первый вариант.

АВТОР. Конь по имени Боже, Храни Императора?

ЦЕНЗОР. Да, лучше уж конь, чем голубь.

АВТОР. Так я восстановлю!

ЦЕНЗОР. Да нет, я вас вовсе не заставляю возвращать этого коня. Просто, если сравнивать два варианта, то конь выходит удачнее.

АВТОР. Я немедленно восстановлю.

ЦЕНЗОР. Что это? (Всматривается в лицо автора, у того лоб заклеен пластырем.) Что это с вами?

АВТОР. Что?

ЦЕНЗОР. Вот здесь. (Показывает на лоб.)

АВТОР. А-а-а, ничего страшного.

ЦЕНЗОР. И выглядите вы сегодня не очень свежо.

АВТОР. Выпил вчера немного лишнего, ну и врезался в фонарный столб.

ЦЕНЗОР. Теперь я понимаю, почему вы так плохо справились с поставленной задачей.

АВТОР. Прошу меня извинить.

ЦЕНЗОР. Далее. (Перелистывает рукопись.) Если мне не изменяет память, а она мне не изменяет, я просил вас вчера убрать сцену с поцелуями.

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. Что это такое? (Показывает на рукопись.) Страница сорок два.

Автор быстро листает свой экземпляр.

“Гамлет и Джульетта пристально смотрят друг на друга. Гамлет медленно снимает одежды Джульетты. Их губы вот-вот сольются в страстном поцелуе.” Значит их губы всё-таки слились?

АВТОР. Нет, нет, вы читайте дальше.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР (читает). “В этот самый момент появляется подвыпивший прохожий. “Оп-па! Прекратить обжимашки!” “Пошёл вон, пьянчуга!”

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Понимаете, в тот самый момент, когда их губы вот-вот сольются в страстном поцелуе, кто-то появляется и мешает им.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Как вы, наверно, успели заметить, читая рукопись, этот трюк повторяется снова и снова. Это так называемый трюк с повторами. Сначала подвыпивший прохожий, затем бродячая собака - эту роль играет актёр в костюме собаки.

ЦЕНЗОР. Значит, им не дадут поцеловаться?

АВТОР. Ни в коем случае.

ЦЕНЗОР. Но здесь написано, что их губы сольются.

АВТОР. Каждый раз, как они вот-вот сольются, им что-то мешает, и смех в зрительном зале.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Так что они ни в коем случае не должны поцеловаться. Если это случится - уже будет не смешно.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Комедия - это когда невероятное становится возможным.

ЦЕНЗОР. Понимаю.

АВТОР. Я думаю, тут не может быть никаких возражений.

ЦЕНЗОР. Откуда вы всё это берёте?

АВТОР. По-моему, пьеса сделалась ещё интереснее.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Благодаря вашим советам, пьеса становится всё смешнее и смешнее.

На губах Цензора играет ироническая улыбка.

ЦЕНЗОР. Для меня большая честь, быть вам полезным. (Закрывает рукопись.)

АВТОР. Будут ещё какие-нибудь пожелания?

ЦЕНЗОР. У меня нет.

АВТОР. ...Огромное вам спасибо.

ЦЕНЗОР. Но у начальника департамента полиции есть к вам небольшая просьба.

АВТОР. Подождите минуту.

ЦЕНЗОР. Я вам сейчас её изложу.

АВТОР. С какой стати я должен удовлетворять просьбы начальника департамента полиции?

ЦЕНЗОР. Он бы хотел, чтобы вы написали роль полицейского.

АВТОР. Прошу вас, остановитесь.

ЦЕНЗОР. Хорошую, сочную роль, которая могла бы украсить спектакль.

АВТОР. Но я не могу вставлять в пьесу новые роли.

ЦЕНЗОР. Это пожелание самого начальника департамента полиции.

АВТОР. Но это невозможно. Тогда надо менять сюжет.

ЦЕНЗОР. Это ваши проблемы.

АВТОР. Ну сколько вы ещё будете мучить меня своими пожеланиями?

Цензор виновато смотрит на свои руки.

Между прочим, полицейских тогда ещё не было в природе, это нонсенс, ведь действие происходит в Средние века.

ЦЕНЗОР. Спишем это за счёт условности театрального искусства. Назовите его Оогавара.

АВТОР. Оогавара.

ЦЕНЗОР. Так зовут нашего шефа.

АВТОР. Оогавара в Гамлете?

ЦЕНЗОР. Сделайте его британцем японского происхождения?

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Наш начальник собирается пойти на премьеру вместе с семьёй. Он сказал, что ждёт этого вечера с нетерпением. Постарайтесь успеть всё сделать до завтрашнего утра. Сразу после того, как я прочту новый вариант, вы узнаете, каково будет решение.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Спасибо, что посетили меня сегодня.

АВТОР. Извините за беспокойство.

Автор уходит, Цензор смотрит ему вслед.

День Пятый.

Цензор читает рукопись. Входит Автор.

АВТОР. Можно войти?

ЦЕНЗОР. Пожалуйста, проходите.

В руках у Автора что-то вроде коробки.

Прошу меня извинить, я ещё не закончил читать. Подождите, пожалуйста.

АВТОР. Ничего, ничего, я подожду.

Автор ожидает в сторонке. Цензор продолжает чтение. Из коробки, которую принёс Автор, раздаётся какой-то писк. Цензор отрывается от рукописи.

ЦЕНЗОР. ...Что это за звуки?

АВТОР. А, это?

ЦЕНЗОР. ..? (Указывает на коробку.)

АВТОР. Наши актёры просили меня передать вам это.

ЦЕНЗОР. ...

Цензор встаёт из-за стола. Автор открывает коробку.

АВТОР. Помните, я вам рассказывал об одном нашем актёре, который очень интересуется птицами?

ЦЕНЗОР. Помню.

АВТОР. У его зябликов родились птенцы, и он решил их подарить вам.

ЦЕНЗОР. Зяблики? (Заглядывает в коробку.)

АВТОР. У вас ведь сохранился ещё тот скворечник?

ЦЕНЗОР. Да, конечно.

АВТОР. Пожалуйста примите их, если они вам нравятся.

ЦЕНЗОР. Молодой человек, я не могу сказать, что так уж люблю птиц.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Просто тогда этот несчастный ворон ворвался к нам в дом.

АВТОР. Ну, если бы вы не любили птиц, вы бы никогда не стали возиться с этим вороном.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Впрочем, если вы чувствуете какое-то неудобство, я могу их отнести назад.

ЦЕНЗОР. Зяблики, говорите?

АВТОР. У меня есть инструкция, как за ними ухаживать. (Достаёт из кармана листок бумаги.) Я попросил его всё написать, что нужно. Кажется, это не очень сложно.

ЦЕНЗОР. А кормить их чем?

АВТОР. Обычным просом. (Достаёт бумажный пакетик.) Этого пакетика им хватит на неделю.

ЦЕНЗОР. ...Да...похоже для моей жены это был настоящий удар, когда наш ворон сбежал. Она глаз не сомкнула всю прошлую ночь.

АВТОР. Да уж, это было не слишком тёплое прощание, ничего не скажешь.

ЦЕНЗОР. Честно говоря, я сам не выспался сегодня. Вот даже не успел прочесть вашу рукопись к сроку, чего со мной никогда не бывало. Прошу меня извинить.

АВТОР. А как её ухо?

ЦЕНЗОР. Ничего страшного. Как я вам уже говорил, моральная травма гораздо больнее. Может быть, действительно, эти зяблики хоть как-то отвлекут её?

АВТОР. Конечно, они ваши.

ЦЕНЗОР. Хорошо, оставьте их здесь.

АВТОР. Как скажете.

Цензор возвращается к своему столу и берёт пьесу.

ЦЕНЗОР. Я закончил.

АВТОР. Как вам понравилась роль полицейского?

ЦЕНЗОР. А, да, да.

АВТОР. Я подумал, что полицейский слишком осовременивает пьесу, и превратил его в стражника.

ЦЕНЗОР. Мой начальник уже ознакомился с вашей рукописью. (Заглядывает в коробку.)

АВТОР. Вот как?

ЦЕНЗОР. Да, он зашёл сегодня утром ко мне по одному делу, я показал ему вашу пьесу. Он остался доволен.

АВТОР. Ну, прекрасно.

ЦЕНЗОР. Он просил передать вам, чтобы вы назначили на роль полицейского самого красивого актёра вашей труппы.

АВТОР. О, я позабочусь об этом. Значит вы даёте нам разрешение?

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Так как насчёт разрешения?

Цензор заметно мрачнеет.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Что ? Есть ещё какие-то проблемы?

ЦЕНЗОР. И всё-таки, меня не всё ещё здесь устраивает.

АВТОР. Что, конкретно?

ЦЕНЗОР. Сцена со стражником.

АВТОР. Т-а-а-а-к.

ЦЕНЗОР. Моему начальнику она понравилась, а я неудовлетворён совершенно.

АВТОР. А что вас там не устраивает?

ЦЕНЗОР. Сейчас он у вас просто прохожий.

АВТОР. Так, опять всё сначала?

ЦЕНЗОР. Какая это страница? А, вот (листает рукопись), страница тридцать шесть.

АВТОР (тоже открывает свою рукопись). ...

ЦЕНЗОР. Значит, он появляется у вас в тот момент, когда Гамлет и Джульетта обнялись.

АВТОР. Да, как один из эпизодов в трюке с повторами.

ЦЕНЗОР. Прочтите-ка мне это место вслух, если вам не трудно.

АВТОР. Гамлет и Джульетта обнялись. Появляется стражник Оогавара. “Эй, что вы тут делаете?” Они отстраняются друг от друга. Стражник Оогавара подходит к ним ближе. Расплывается в улыбке. “Чуть ли не до самых гланд достал, а?" Довольный собой удаляется прочь.

ЦЕНЗОР. Угу.

АВТОР. Ну и что вас здесь смущает?

ЦЕНЗОР. Его появление здесь какое-то необязательное.

АВТОР. Это вы мне говорите?

ЦЕНЗОР. Да, а что?

АВТОР. А то, что эта роль с самого начала была необязательной.

ЦЕНЗОР. Ну, если даже вы считаете эту роль лишней, то публика наверняка решит, что вы написали её под давлением цензуры. Я не могу с этим согласиться.

АВТОР. А с этим уже ничего не поделаешь, потому что так оно и есть.

ЦЕНЗОР. ...Не горячитесь.

АВТОР. Извините.

ЦЕНЗОР. Ну хорошо, что вы не можете сделать его появление более осмысленным?

АВТОР. И сейчас в его появлении есть смысл.

ЦЕНЗОР. Какой?

АВТОР. Ну как же? Возбуждённая парочка влюблённых тянется друг к другу, их губы вот-вот сольются в страстном поцелуе, и в этот самый волнующий момент появляется кто-то и говорит: “Эй, что вы тут делаете?” И публика умирает от смеха.

ЦЕНЗОР. А вы уверены, что она умрёт от смеха?

АВТОР. Абсолютно.

ЦЕНЗОР. А я сомневаюсь.

АВТОР. Поверьте мне, я опытный автор, моя интуиция мне подсказывает, они все просто полопаются от смеха.

ЦЕНЗОР. Стоп. Вы что хотите выставить начальника полиции на посмешище?

АВТОР. Да вовсе нет!

ЦЕНЗОР. Это ваши слова.

АВТОР. Публика ведь будет смеяться не собственно над стражником. Скорее тогда уж над потревоженной парочкой.

ЦЕНЗОР. Похоже вы можете оправдать всё что угодно, да?

АВТОР. Господин Цензор, роль стражника - это то, что мы называем пулевая роль. Он появляется, все ждут, что он их сейчас разгонит, а он выдаёт репризную реплику. “Чуть ли не до самых гланд достал, а?” Срывает аплодисменты и уходит героем. Не роль, а пуля.

ЦЕНЗОР. Пулевая роль, говорите?

АВТОР. Да это не роль, а просто мечта!

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Прошу вас.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Вы должны дать нам разрешение сегодня. Вся труппа ждёт. Если я не получу его сегодня, вы даже не представляете, что они со мной сделают.

ЦЕНЗОР. Хорошо, хорошо, не горячитесь. Можете подождать ещё минуту?

АВТОР. Ну сколько можно?

ЦЕНЗОР. ... Я всё не могу отделаться от одной мысли.

АВТОР. Какой?

ЦЕНЗОР. Да вот всё представляю себя на месте этого стражника, столько всего вспоминается, в каких только передрягах я не бывал, когда был рядовым агентом.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Ну-ка, ну-ка, подождите... (Глубоко задумывается.)

АВТОР. Войдите же вы в моё положение. Пока мы тут прохлаждаемся, день премьеры неумолимо надвигается. Если так пойдёт и дальше, нам придётся отменить спектакль.

ЦЕНЗОР. Парочка влюблённых обнимается прямо на улице.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Появляется стражник и видит их...

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. И что говорит? (Заглядывает в рукопись.)  “Эй, что вы тут делаете?” Они отстраняются друг от друга. Стражник подходит ближе... “Чуть ли не до самых гланд достал, а?” И идёт дальше.

АВТОР. Ну и что?

ЦЕНЗОР. Гмммм.

АВТОР. Что вас здесь смущает?

ЦЕНЗОР. Почему он не обратил на них должного внимания?

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я не вижу логики в его поведении. Допустим, он делает обход своей территории и неожиданно натыкается на обнимающуюся парочку. Нормальный стражник, вспугнув влюблённых, прекратил бы это безобразие, или  притворился бы, что ничего не заметил. Но этот нет. Он сначала прикрикнул на них, а потом ушёл, как ни в чём не бывало. Как это может быть? Меня это совершенно не устраивает.

АВТОР. Ну почему вы смотрите на всё так прямолинейно?!

ЦЕНЗОР. Ну всё, хватит! Так как появление стражника продиктовано единственно вашим желанием просто посмешить публику и вставить реплику. - “Чуть ли не до самых гланд достал,” - я не могу это одобрить.

АВТОР. Да, я так написал.

ЦЕНЗОР. Ведёт себя этот Оогавара как полный идиот. Если они его никак не заинтересовали с точки зрения охраны общественного порядка, почему бы ему вообще не пройти мимо?

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Вот вам моя позиция.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Нет, это никуда не годится.

АВТОР. Вы знаете, я никогда не встречал цензора, который вдавался бы в такие подробности.

ЦЕНЗОР. А я, представьте, из-за такой чепухи всю ночь не спал.

АВТОР. У нас в труппе есть такие же актёры как вы. Одни не могут произнести какие-то реплики, потому что они кажутся им нелогичными, другие не могут рассердится, потому что не видят этому причины.

ЦЕНЗОР. Нет, я не могу дать вам разрешение на постановку этой пьесы.

АВТОР. О, Боже мой! (Хватается за голову.)

ЦЕНЗОР. Это не пьеса, а бессмыслица какая-то.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Мне очень жаль.

АВТОР. Даже в кошмарном сне такое не приснится. Нет, это не цензура, а литературный диспут какой-то.

ЦЕНЗОР. Молодой человек?

АВТОР. Да?

ЦЕНЗОР. Вам так уж необходима эта реплика стражника. “Эй, что вы тут делаете?”

АВТОР. Да, конечно.

ЦЕНЗОР. Гмммммм.

АВТОР. Потому что по этой реплике парочка отстраняется друг от друга.

ЦЕНЗОР. О, понимаю, понимаю.

АВТОР. “Эй, что вы тут делаете...”, и они понимают, что уже не одни, и видят стражника.

ЦЕНЗОР. Ясно.

АВТОР. Тут всё выверено, ни убавить ни прибавить.

ЦЕНЗОР. Понимаю, понимаю.

АВТОР. Господин Цензор, прекратите!

ЦЕНЗОР. Но я не могу дать вам разрешения на эту пьесу в том виде, как она есть сейчас.

АВТОР. Но ведь начальнику полиции она понравилась?

ЦЕНЗОР. Решения здесь принимаю я.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Мне действительно очень жаль. Но, похоже, вам придётся потратить ещё одну ночь и ещё раз всё хорошенько продумать.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я уверен, что вам удастся придумать что-нибудь действительно стоящее.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. И я, в свою очередь, тоже буду думать.

АВТОР. Делать нечего. Работа у меня такая - думать. ... Извините за беспокойство. (Собирается уходить.)

ЦЕНЗОР. А что, если бы, например...

Автор останавливается.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Нет, нет, мне, как дилетанту, наверно, лучше оставаться в стороне.

АВТОР. Что такое?

ЦЕНЗОР. Просто мне сейчас пришла в голову эта мысль.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я как-то стесняюсь даже вам сказать.

АВТОР. Пожалуйста, говорите, это может меня натолкнуть на что-нибудь, действительно, интересное.

ЦЕНЗОР. Только прошу вас, не принимайте это слишком уж всерьёз. Просто как совет постороннего.

АВТОР. Я вас слушаю.

ЦЕНЗОР. А что если бы стражник гнался за кем-нибудь? Это просто предположение.

АВТОР. ...Понимаю.

ЦЕНЗОР. За грабителем гонится. Тогда он врывается на сцену, парочка отстраняется друг от друга. Что скажете?

АВТОР. ...А что, очень может быть.

ЦЕНЗОР. Это в качестве варианта.

АВТОР. Нет, нет, это может быть очень даже смешно.

ЦЕНЗОР. Во всяком случае более правдоподобно.

АВТОР. Это очень хорошо, господин Цензор. (Возвращается к столу и достаёт стопку чистой бумаги.)

Пусть он преследует грабителя. Стражник Оогавара врывается на сцену с криками. “Стой! Именем закона, ни с места!”

ЦЕНЗОР. Да, и он спрашивает Гамлета что-то вроде. “Здесь никто не пробегал только что?”

АВТОР. Но Гамлет не мог ничего видеть, потому что был занят только Джульеттой.

ЦЕНЗОР. Точно.

АВТОР. Тогда он бежит дальше. Гамлет и Джульетта снова влюблённо смотрят друг на друга, затем страстные объятия. И в этот момент снова выбегает Оогавара и говорит что-нибудь вроде...”Он должен был пробежать здесь, в какую сторону он побежал?” И парочка испуганно отстраняется друг от друга.

ЦЕНЗОР. В-о-о-т. Вот теперь он ведёт себя как настоящий страж правопорядка.

АВТОР. Итак, парочка хочет как  можно скорее избавиться от его присутствия, но он возвращается вновь и вновь, так как никак не может поймать преступника. Прекрасно. Господин Цензор, это изумительная комедийная ситуация.

ЦЕНЗОР (польщён). Вы так думаете?

АВТОР (просматривая исписанные листы). Да. Давайте-ка сейчас попробуем проиграть эту ситуацию.

ЦЕНЗОР. Прямо здесь?

АВТОР. Да, такие вещи лучше всего проверяются именно в репетиции. (Занимает позицию.) Я попрошу вас взять роль стражника.

ЦЕНЗОР. Я, да?

АВТОР. А я буду Гамлетом и Джульеттой.

ЦЕНЗОР. Нет, подождите.

АВТОР. Найдите реплику стражника.

ЦЕНЗОР. Подождите, не гоните так.

АВТОР. Чего ждать, это же по вашей части.

ЦЕНЗОР. Для меня это так неожиданно.

АВТОР. Всё. Гамлет и Джульетта обнялись. “Мой Гамлет дорогой!” “О, моя Джульетта!” Появляется стражник.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Ваш выход.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. “Мой Гамлет дорогой!” “О, моя Джульетта!”

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Что вы медлите? Мне уже тогда здесь нечего делать.

ЦЕНЗОР. Кто начинает?

АВТОР. Вы.

ЦЕНЗОР (готовится к выходу). Что я там говорю?

АВТОР. Вы гонитесь за грабителем и кричите. “Стой, стой! Именем закона, ни с места!”

ЦЕНЗОР. ...“Стой, стой! Именем закона, ни с места!”

АВТОР. И замечаете их.

ЦЕНЗОР. И замечаю их.

АВТОР. Парочка разъединяется. Может быть он сначала просто проносится мимо.

ЦЕНЗОР. Проношусь мимо.

АВТОР. Стремительно.

ЦЕНЗОР. Вы переоцениваете мои актёрские возможности.

АВТОР. Просто пробегайте мимо и всё.

Цензор играет.

АВТОР. Пожалуйста, ещё разочек, поехали. “Мой Гамлет дорогой!” “О, моя Джульетта!” Пошёл стражник.

ЦЕНЗОР. Стой! Стой! Именем закона, ни с места! Заметил.

АВТОР. Отстранились. Стражник убежал. (Быстро что-то записывает.) Хорошо играете, господин Цензор.

ЦЕНЗОР. Господин драматург, у меня вопрос.

АВТОР. Да, пожалуйста.

ЦЕНЗОР. А что если он их не замечает?

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Ведь если он их видит, то должен подойти к ним?

АВТОР. Нет, нет, будет смешнее, если он их всё-таки увидит.

ЦЕНЗОР. Мне это не нравится, это неправдоподобно.

АВТОР. Хорошо, согласен. Пусть пробежит, не замечая их.

ЦЕНЗОР. Так оно лучше.

АВТОР. Парочка обнялась. “Мой Гамлет дорогой!” “О, моя Джульетта!” Стражник возвращается.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Дальше ваш текст.

ЦЕНЗОР. Да? А что я здесь говорю?

АВТОР. “Здесь никто не пробегал только что?”

ЦЕНЗОР. “Здесь никто не пробегал только что?”

АВТОР. “Он, кажется, туда побежал.”

ЦЕНЗОР. Куда - туда? В какую сторону?

АВТОР. Неплохо.

ЦЕНЗОР. У меня это само вырвалось.

АВТОР. “Туда, туда, в ту сторону!”

ЦЕНЗОР. “...в ту сторону?”

АВТОР. И стражник убегает.

Цензор играет, что стражник спешит за грабителем.

Они снова обнялись, стражник возвращается.

ЦЕНЗОР. Опять возвращается?

АВТОР. Да, пожалуйста.

ЦЕНЗОР. “Чёрт!  Как сквозь землю провалился!”

АВТОР. Блестяще играете!

ЦЕНЗОР (польщён). ...

АВТОР. “Нет, стражник, не туда. Он в эту сторону бежал как-будто!”

ЦЕНЗОР. “...ах, в эту? Что же вы мне сразу не сказали?”

АВТОР. Убегает.

ЦЕНЗОР. “Стой! Стой! Именем закона, ни с места!”

Цензор играет погоню.

АВТОР. И тут же возвращается.

ЦЕНЗОР. “Уверены вы, что в эту сторону он побежал?”

АВТОР. “А может быть и в ту.”

ЦЕНЗОР. “Стой! Стой! Именем закона, ни с места!”

Цензор опять убегает. Автор быстро что-то записывает.

АВТОР. Т-а-а-а-к. И ещё один разочек.

ЦЕНЗОР. Ещё раз? По-моему, достаточно. Он начинает уже утомлять, этот стражник.

АВТОР. Хорошо, согласен.

ЦЕНЗОР. У меня ещё один вопрос.

АВТОР. Да, слушаю вас.

ЦЕНЗОР. Это только что пришло мне в голову. Настоящий страж правопорядка никогда не будет кричать. “Стой! Именем закона, ни с места!” - когда он преследует грабителя.

АВТОР. Понимаю.

ЦЕНЗОР. Ещё ни одного преступника не остановил такой окрик.

АВТОР. Что же делать? Может быть, он будет кричать. “Держи вора!”

ЦЕНЗОР. Ну это же странно, кричать. “Держи вора!” - неизвестно кому.

АВТОР. Т-а-а-а-к. И как нам быть?

ЦЕНЗОР. А что, если, предположим, где-то здесь поблизости, группа стражников из отряда Оогавары, и он обращается к ним. “Три направо, два налево, я по центру!”

АВТОР. В десятку! (Начинает играть.)  "О, мой Гамлет дорогой!” “О, моя Джульетта!”

Вбегает Цензор.

ЦЕНЗОР. “Три направо, два налево, я по центру!”

Автор играет, что Гамлет и Джульетта отстраняются друг от друга.

Цензор бежит дальше. Автор изображает страстные объятия Гамлета и Джульетты.

АВТОР. “Мой Гамлет дорогой!” “О, моя Джульетта!”

Цензор возвращается. Гамлет и Джульетта отстраняются.

ЦЕНЗОР. “Здесь никто не пробегал только что?”

АВТОР. “Он, кажется, туда побежал!”

ЦЕНЗОР. “Куда - туда? В какую сторону?”

АВТОР. “Туда, туда, в ту сторону!”

Автор изображает пылкие объятия Гамлета и Джульетты.

АВТОР. “Мой Гамлет дорогой!” “О, моя Джульетта!”

Цензор возвращается.

ЦЕНЗОР. “Чёрт, как сквозь землю провалился!”

АВТОР. “Нет, стражник, не туда. Он в эту сторону бежал как-будто!”

ЦЕНЗОР. “Ах, в эту? Что же вы мне сразу не сказали?”

Цензор  убегает и сразу же возвращается.

ЦЕНЗОР. “Уверены вы, что в эту сторону он побежал?”

АВТОР. “А может быть и в ту!”

ЦЕНЗОР. “В ту или в эту! В эту или в ту! Так целый день сегодня нет ногам покоя!”

Цензор собирается бежать дальше. Автор прекращает игру.

АВТОР. ...Господин Цензор.

ЦЕНЗОР. ...

Автор подходит к нему и протягивает руку для рукопожатия.

ЦЕНЗОР. Вы блестяще репетировали.

ЦЕНЗОР. ...

Пожимают друг другу руки.

АВТОР. Вы удивительный человек, господин Цензор.

ЦЕНЗОР. ...да, там надо будет ещё почистить немного, последние реплики, и будет отлично.

АВТОР. У вас, определённо, есть талант сочинителя.

ЦЕНЗОР. Да, будет вам.

АВТОР. Я, пожалуй, пойду сейчас домой и закончу работу. Огромное вам спасибо за сотрудничество.

ЦЕНЗОР. Как видите. больше правды - больше смеха.

АВТОР. Спасибо за науку.

ЦЕНЗОР. Ого, я даже устал.

АВТОР. Ещё раз спасибо за помощь.

ЦЕНЗОР. У меня такое странное чувство.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. По-моему, я тут не цензурой занимаюсь, а помогаю вам комедию сочинять.

АВТОР. Огромное вам спасибо.

ЦЕНЗОР. Тогда, до завтра.

АВТОР. Извините за беспокойство.

Автор уходит. Цензор глядит ему вслед.

День Шестой.

Было воскресенье. Выходной.

День Седьмой.

Цензор в одеянии священника, в руках у него бутылка.

ЦЕНЗОР. Это чудесное снадобье, сворачивающее кровь, способно усыпить подобно смерти на три часа, достаточно лишь одного глотка. И нет другого способа спасти любовь Гамлета и Джульетты.

Появляется Автор. Он в парике Джульетты.

АВТОР. Святой отец!

ЦЕНЗОР. Джульетта! Это ты?

АВТОР. Где ваше снадобье?

ЦЕНЗОР. Вот оно. (Передаёт Автору бутылку.)

АВТОР. И если выпью это, то будто бы умру и подожду Гамлета где-то в склепе, и мы сбежим куда-то далеко, ведь так?

ЦЕНЗОР. Совершенно верно.

АВТОР. Но так ли хорошо твоё лекарство?

ЦЕНЗОР. О, не беспокойся. Приняв его - умрёшь, как будто бы уснёшь.

АВТОР. Как так умрёшь, святой отец?

ЦЕНЗОР. Ой, ой, опять я перепутал! Уснёшь, как будто бы умрёшь.

АВТОР. О, ради всех святых, скажи мне, будет всё в порядке?

ЦЕНЗОР. Дитя моё, не беспокойся.

АВТОР. А есть ли у него побочные эффекты?

ЦЕНЗОР. Я проверял его, давая диким зверям.

АВТОР. И как они перенесли эксперименты?

ЦЕНЗОР. О, лягушка и собака, с ними всё в порядке. Они вернулись к жизни точно в срок.

АВТОР. Как рада я! Какое облегчение!

ЦЕНЗОР. Я тоже рад за них, не рад за обезьянку.

АВТОР. Что с обезьянкою? Ответьте же, святой отец!

ЦЕНЗОР. Мартышка сдохла.

АВТОР. Какое горе!

ЦЕНЗОР. Только обезьянка.

АВТОР. Ведь она похожа на меня гораздо больше, чем собака и лягушка!

ЦЕНЗОР. Покорнейше прошу меня простить.

АВТОР. А проверял ли ты его на человеке?

ЦЕНЗОР. О, не беспокойся. Я принял это зелье сам вчера на сон грядущий.

АВТОР. И что?

ЦЕНЗОР. Эффектов никаких побочных нет.

АВТОР. Вы успокоили меня, святой отец.

ЦЕНЗОР. Глаз не сомкнул всю ночь, но необычного такого ничего со мною в эту ночь не приключилось.

АВТОР. Как же так, вы ведь говорили, что зелье это в сон должно повергнуть? (Подталкивает Цензора локтем.)

ЦЕНЗОР. Оп-па.

Автор выходит из образа.

АВТОР. Здесь вы теряете вставную челюсть.

ЦЕНЗОР. ...Гмммммм. (Задумывается.)

АВТОР. Вас что-то смущает?

ЦЕНЗОР. Ну...

АВТОР. Говорите, не стесняйтесь.

ЦЕНЗОР. Этот трюк, он так уж необходим вам здесь?

АВТОР. Это его любимейший трюк.

ЦЕНЗОР. Вы думаете, это смешно?

АВТОР. Публика ждёт не дождётся, когда он его покажет.

ЦЕНЗОР. Я ей сочувствую, но здесь он совершенно неуместен.

АВТОР. Да, пожалуй, вы правы. Может, выкинуть его, а?

ЦЕНЗОР. По крайней мере из этой сцены, я думаю, да.

АВТОР. Значит, вычёркиваем.

Автор вычёркивает из рукописи какие-то строчки. Цензор закуривает сигарету.

ЦЕНЗОР. Кажется, начинает складываться?

АВТОР. Да, похоже на то.

ЦЕНЗОР. Действительно, становится смешнее.

АВТОР. Я вам очень благодарен.

ЦЕНЗОР. ...Честно говоря, меня не очень заботит, смешно это или нет. (Предлагает Автору сигарету.)

Угощайтесь.

АВТОР. О, нет, нет, благодарю.

Цензор курит.

Вы знаете, я чувствую себя вашим неоплатным должником. У вас, действительно, есть талант сочинителя.

ЦЕНЗОР. Перестаньте.

АВТОР. Нет, нет, я серьёзно.

ЦЕНЗОР. Просто я умею смотреть на вещи взглядом стороннего наблюдателя.

АВТОР. Ну, не скажите. Способность видеть смешное, это вроде ещё одного органа чувств.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Работать с режиссёром, который тебя не чувствует, это совершеннейшая мука.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. С вами мне в этом смысле повезло.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Мне обычно приходится дорабатывать пьесы с нашим ведущим актёром, и я всегда страдаю от непонимания. Большинство актёров стараются нахватать себе побольше реплик. Они думают у кого роль больше - тот и в выигрыше. Каждый заботится только о себе. Вы не представляете себе, как тяжело иметь с ними дело.

ЦЕНЗОР. Этот ваш ведущий актёр. Он что, действительно такой популярный?

АВТОР. Ну, как вам сказать, он, действительно, наш ведущий...

ЦЕНЗОР. Скажите прямо, он хороший актёр?

АВТОР. На сцене уже много лет, переиграл множество ролей.

ЦЕНЗОР. А сами-то вы, что о нём думаете?

АВТОР. Берёте за горло, да?

ЦЕНЗОР. Просто скажите правду.

АВТОР. ...ну, у него есть свои плюсы. Гигантский опыт игры на сцене, контакт со зрительным залом.

ЦЕНЗОР. И вы находите его выпадающие челюсти смешным трюком?

АВТОР. Если вас интересует моё мнение...

ЦЕНЗОР. Потому что публике-то он никак не нравится, это уж точно.

АВТОР. Ну что ж, это ваше мнение.

ЦЕНЗОР. Этот трюк там совершенно не к месту. Неужели никто ни разу не говорил ему об этом?

АВТОР. Это его коронный номер, и без него никак не обойтись.

ЦЕНЗОР. Не понимаю.

АВТОР. ...Господин Цензор?

ЦЕНЗОР. Да?

АВТОР. ...Как вы узнали?

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Что эти челюсти не работают?

ЦЕНЗОР. Это настолько очевидно...

АВТОР. Вы посмотрели спектакль?

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Вы были в театре?

ЦЕНЗОР. Вчера. У меня был выходной день. Как вы знаете, вчера было воскресенье.

АВТОР. Ясно.

ЦЕНЗОР. Не потому, что мне это интересно.

АВТОР. Чтобы составить своё собственное мнение?

ЦЕНЗОР. Да. Я посчитал, что профессиональный цензор должен хотя бы раз увидеть всё своими глазами.

АВТОР. Вы могли бы зайти к нам за кулисы.

ЦЕНЗОР. Вы там тоже были вчера?

АВТОР. Я же режиссёр спектакля.

ЦЕНЗОР. Понятно.

АВТОР. Ай-ай-ай, постеснялись.

ЦЕНЗОР. Вчера играли тоже вашу пьесу?

АВТОР. Да. Она вам не понравилась?

ЦЕНЗОР. Да нет. Если не считать эти выпадающие челюсти, которые меня порядком утомили.

АВТОР. Так значит, вы посмотрели спектакль. Убедились, что комедия -  это не так уж и плохо.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. А вообще, как вам понравился спектакль?

ЦЕНЗОР. Если вы меня спрашиваете, понравился или не понравился, я бы прежде всего сказал, что чувствовал себя, как барышня, которую соблазнили.

АВТОР. Почему вы не можете просто ответить, понравилось вам или нет?

ЦЕНЗОР. Прежде всего, мне было очень интересно наблюдать, как пьеса разыгрывается настоящими актёрами.

АВТОР. Точно. Столько всего открывается, о чём и не помышлял, когда играют живые люди.

ЦЕНЗОР. Единственное, что меня раздражало, так  это ваша звезда. Стоит ему выйти, как всё действие останавливается. Как балаболка, лопочет что-то несуразное.

АВТОР. Точно.

ЦЕНЗОР. Всё время выдумывает какие-то бессмысленные штучки. Даже в самой важной сцене, вдруг, ни с того ни с сего, начал глотать шпагу. Это было задано пьесой?

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. Это было вашей идеей?

АВТОР. Да нет. Это ещё один его любимый фокус, и он не может удержаться, чтобы не показать его хотя бы один раз в спектакле.

ЦЕНЗОР. ...И в нашем спектакле тоже?

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я не нашёл в пьесе места, где бы священник глотал шпагу.

АВТОР. Это место, конечно же, есть.

ЦЕНЗОР. Вот как?

АВТОР. Понимаете, если ему заранее не указать в пьесе места, где бы он показал этот фокус, он будет вставлять его по своему усмотрению, и спектакль никогда не закончится.

ЦЕНЗОР. Покажите мне это место.

Автор листает рукопись.

Я читал эту пьесу, наверно, раз двадцать, но ничего подобного там не заметил.

АВТОР (открывая нужную страницу). Страница тридцать шесть.

ЦЕНЗОР. ...

Цензор листает свой экземпляр.

АВТОР. Здесь есть авторская ремарка.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР (читает). “Святой отец бесцельно слоняется по сцене, затем останавливается в центре, и, широко раскрыв рот, громко зевает”. Это вот оно и есть.

ЦЕНЗОР. Громкий зевок, с широко раскрытым ртом - это и есть глотание шпаги?

АВТОР. Да. А что не понятно?

ЦЕНЗОР. Нет. Я этого не понял.

АВТОР. Я подумал, если прямо написать.”Святой отец глотает шпагу” - вы решите, что этот фокус неоправдан, и замаскировал его этой ремаркой. Прошу меня извинить.

ЦЕНЗОР. Давайте выбросим эту ремарку.

АВТОР. Но...

ЦЕНЗОР. Прежде чем обсуждать - оправдан он или нет, надо признать, что этот фокус нагоняет скуку.

АВТОР. Да, но если его вырезать...

ЦЕНЗОР. Он только тормозит действие.

АВТОР. Представляю, как на это посмотрит Кинкан.

ЦЕНЗОР. Вам самому нравится этот фокус?

АВТОР. Мне, нет, конечно,но...

ЦЕНЗОР. Тогда выбрасывайте, без раздумий.

АВТОР. Вы думаете, на этом всё закончится?

ЦЕНЗОР. А что?

АВТОР. Просто я его очень хорошо знаю. Он всё равно его куда-нибудь вставит.

ЦЕНЗОР. Пусть только попробует, я его тут же арестую.

АВТОР. Не надо, что вы!

ЦЕНЗОР. Если в этом спектакле Кинкан посмеет проглотить шпагу, я  расстреляю его прямо на сцене.

АВТОР. Господин Цензор, это ведь в сущности мелочь, по сравнению... Я понимаю, что этот его фокус здесь абсолютно не к месту, но это ещё не самое страшное.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Понимаете, если мы всё-таки позволим ему показать этот фокус, он всю роль будет играть в приподнятом настроении, а это дорогого стоит.

ЦЕНЗОР. Не слишком ли вы нянчитесь с ним?

АВТОР. Дело не в этом. Если ваш ведущий актёр в хорошем расположении духа, это сказывается на общей атмосфере во время репетиций, и другие актёры начинают работать с воодушевлением, и тогда всё складывается как нельзя лучше.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. На сцене ведь всё как в жизни. Так что приходится думать об общем климате в труппе.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Так что, я вас очень прошу, позвольте ему его маленькую радость.

ЦЕНЗОР. ...ну, если вы так уж этого хотите...

АВТОР. Извините. (Передаёт рукопись Цензору.) Я всё поправил.

ЦЕНЗОР. Я ещё раз взгляну.

Цензор просматривает рукопись.

ЦЕНЗОР. ...Да, всё в порядке.

АВТОР. Спасибо. Есть ещё что-нибудь?

ЦЕНЗОР. ...Нет.

АВТОР. Ну, тогда...

ЦЕНЗОР. Желаю успеха.

АВТОР. Огромное вам спасибо.

ЦЕНЗОР. Обязательно приду на премьеру.

АВТОР. Буду рад.

Цензор возвращает рукопись Автору.

ЦЕНЗОР. Вчера после спектакля я забрёл в небольшой бар возле театра, пропустить стаканчик.

АВТОР. Который прямо под железнодорожным мостом?

ЦЕНЗОР. В тот самый.

АВТОР. И побеседовали там со стариком?

ЦЕНЗОР. Угу.

АВТОР. Ужасно разговорчивый тип.

ЦЕНЗОР. Я заметил.

АВТОР. Он обожает театр и пересмотрел, наверно, все спектакли в городе. Его даже прозвали ходячей театральной энциклопедией. Страшное трепло. ...Наболтал вам, наверно, всякого?

ЦЕНЗОР. Не без этого.

АВТОР. О нашем театре что-нибудь говорил?

ЦЕНЗОР. Ну, я всё-таки, профессионал и могу разговорить на интересующую меня тему любого, не раскрывая, естественно, кто я такой.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Задал ему несколько вопросов о вас и о вашем театре.

АВТОР. Он нас недолюбливает и всегда поливает грязью.

ЦЕНЗОР. Это не так. Вас он хвалил.

АВТОР. Правда? В глаза он никогда не говорил мне комплиментов.

ЦЕНЗОР. Он сказал мне, что вы лучший драматург в городе.

АВТОР. Да?!

ЦЕНЗОР. Но...

АВТОР. ...Но что?

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Пожалуйста, скажите мне.

ЦЕНЗОР. ...Что вы очень талантливы, но кое-какие ваши поступки он не одобряет.

АВТОР. Он всего лишь жалкий пьяница из дешёвой забегаловки. Я не нуждаюсь в его одобрении.

ЦЕНЗОР. У вас подмоченная репутация.

АВТОР. Я знаю.

ЦЕНЗОР. Я так же порасспрашивал и других людей...даму, которая проверяет билеты при входе. Она мне тоже сказала, что вы предатель.

АВТОР. Предатель, пёс продажный, сексот, прихвостень полицейский, как они меня только не называют.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Мне всё равно, пусть себе болтают. Публика меня уважает.

ЦЕНЗОР. Это обидно. (Указывая на лоб Автора.) И это у вас не потому, что вы были пьяны и врезались в фонарный столб. Я узнал, что вас побили свои же актёры.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Как это произошло?

АВТОР. Им не понравилось, что я переписываю пьесу так, как того требует цензура, они не понимают, почему я не сопротивляюсь.

ЦЕНЗОР. Вы сопротивлялись самоотверженно.

АВТОР. Они говорят, что если бы мне было по-настоящему дорого то, что я пишу, я бы ни за что не согласился подчиняться приказам цензора. И тот старик из бара тоже так считает.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Они считают, что настоящий писатель скорее откажется от своей пьесы, чем позволит заставить себя переписывать. Или вообще поставит её без всякого на то разрешения.

ЦЕНЗОР. Если бы вы повели себя таким образом, ваш спектакль просто прихлопнули бы да и всё.

АВТОР. И если бы у меня было достоинство большого художника, я бы поступил именно так. В конце концов есть же театры, которые не подчинились и закрыты.

ЦЕНЗОР. Но...

АВТОР. Нет, всё прекрасно. Главное, что пьеса в конце концов всё-таки получилась, а что они там говорят не имеет значения.

ЦЕНЗОР. А ведущий актёр что по этому поводу думает?

АВТОР. Единственное, что ему по-настоящему нужно, это вовремя потерять вставные челюсти и удачно проглотить свою шпагу.

ЦЕНЗОР. Я должен перед вами извиниться. Я и не подозревал, что у вас там творятся такие вещи.

АВТОР. Я не в претензии.

ЦЕНЗОР. Но ведь это я довёл вас до жизни такой.

АВТОР. Мне всё равно.

ЦЕНЗОР. Давайте начистоту?

АВТОР. Давайте.

ЦЕНЗОР. Я ведь с самого первого дня намеренно затягивал решение вашего вопроса.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я решил максимально осложнить жизнь вашей труппы. Поставить вам условия немыслимые, почти невыполнимые. Поскольку ваш театр занимается производством низкопробных комедий, я посчитал своим долгом поступить именно так.

АВТОР. ...Это я понял.

ЦЕНЗОР. Именно поэтому, я и завалил вас своими нелепыми пожеланиями. Рассчитывая, что вы в конце концов сами отступитесь.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Но вы проявили упорство, раз за разом переделывая тексты, и что самое удивительное, от этих переделок пьеса становилась всё смешнее и забавнее. Мне это было особенно заметно, как человеку со стороны.

АВТОР. Этим во многом я обязан вам.

ЦЕНЗОР. Ничуть. Это целиком заслуга вашего таланта.

АВТОР. Спасибо за комплимент.

ЦЕНЗОР. Я ценю вас очень высоко. Вы победили.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Вы настоящий писатель. Продолжайте в том же духе, что бы там не говорили злые языки.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. У нас в полиции есть мнение, что вы заслуживаете поощрения. Я сделал вам протекцию.

АВТОР. В этом нет необходимости.

ЦЕНЗОР. Это самое малое, что я могу для вас сделать. Есть такая идея. предложить вам побыть у нас в полиции Начальником на один день.

АВТОР. Не надо, прошу вас. Вы сделаете мне только хуже. Пожалуйста.

ЦЕНЗОР. Да, конечно, я понимаю.

АВТОР. ...Господин Цензор.

ЦЕНЗОР. Да?

АВТОР. Это только между нами.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Это мой способ борьбы.

ЦЕНЗОР. Борьбы?

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. Что это значит?

АВТОР. Я не могу понять, чего добивается наше правительство.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Почему считается предосудительным заставлять людей смеяться? Почему власти лишают людей права развлекаться так, как им хочется?

ЦЕНЗОР. Молодой человек, я понимаю ваши чувства, но это не те вопросы, которые мы можем обсуждать с вами, по крайней мере здесь, в этом кабинете.

АВТОР. Прошу прощения, но я не могу этого понять. Что-то не так в нашем королевстве, если ты не можешь свободно писать так, как тебе хочется.

ЦЕНЗОР. Господин драматург...

АВТОР. Почему драматург, который выворачивается наизнанку, чтобы придумать что-то интересное, должен на каждую реплику получать разрешение в полиции?

ЦЕНЗОР. Юноша...

АВТОР. ...Признаюсь вам, бывали минуты, когда я был готов вообще бросить писать. Потому что когда пишешь не так, как тебе хочется, начинаешь чувствовать себя несостоявшимся бездарным графоманом.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Но я всё-таки комедийный автор. А у комедиографа должен быть какой-то свой способ защиты. Я долго размышлял. Отказаться быть под каблуком у цензора и писать в стол - это один путь. Ослушаться его приказов и выпускать спектакль, рискуя в любой момент быть арестованным - другой.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. И не как не мог выбрать. И вдруг меня осенило. Я вдруг увидел свой путь, свою стратегию, единственно возможную для меня, как автора смешных комедий. Я решил для себя, что бы мне ни сказал цензор, я приму это целиком, без возражений. И перепишу пьесу, в соответствии со всеми его пожеланиями, но доводя их до абсурда, до хохота, до колик в животе, пока пьеса не сделается до изнеможения уморительной.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Вот так теперь я и сражаюсь с властями.

ЦЕНЗОР. Я очень хорошо вас понял.

АВТОР. ...Спасибо.

ЦЕНЗОР. Только позвольте мне задать вам один вопрос?

АВТОР. Да?

ЦЕНЗОР. Зачем вы мне всё это рассказали?

АВТОР. ...Потому что мне показалось, что вы способны меня понять.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Потому наконец, что у вас всё-таки есть чувство юмора.

ЦЕНЗОР. Вы меня явно переоценили, господин драматург.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Мне очень жаль.

АВТОР. Господин цензор...

ЦЕНЗОР. Я не ожидал услышать такое от вас.

АВТОР. Подождите, прошу вас.

ЦЕНЗОР. ...Мне действительно очень жаль.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Похоже, мы так увлеклись с вами переделкой вашей пьесы, что забыли, кто есть кто.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Молодой человек, я на вершине той самой власти, против которой вы восстали.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Неужели вы надеетесь уйти отсюда просто так, после вашей исповеди?

АВТОР. О, господин цензор.

ЦЕНЗОР. Вы меня явно недооценили, как противника!

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я не должен был этого слышать.

АВТОР. ...Как вы теперь поступите?

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Запретите постановку?

ЦЕНЗОР. ...Запретить постановку... Вы решили легко отделаться. Я должен немедленно арестовать вас здесь, как государственного преступника.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Но мы поступим иначе, по совести.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. У вас свой способ борьбы, а у меня свой.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Мы доведём наше с вами соревнование в остроумии до конца.

АВТОР. ...Что вы имеете ввиду?

ЦЕНЗОР. Я не могу дать вам разрешение на постановку этой пьесы в том виде, как она есть сейчас.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я забыл вам сообщить о самом главном своём пожелании в отношении вашей пьесы.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Вы готовы исполнить это пожелание?

АВТОР. ...Я готов выслушать его.

ЦЕНЗОР. Вы должны отказаться от всех эпизодов, которые вызывают смех.

АВТОР. То есть...

ЦЕНЗОР. То есть вы написали блестящую комедию. Но комедия, даже самая гениальная, совершенно неуместна в настоящий момент истории нашей страны.

АВТОР. Подождите, прошу вас.

ЦЕНЗОР. Я требую выбросить все реплики, способные вызвать смех. Если я увижу хотя бы одно слово, призванное рассмешить, ваша пьеса будет запрещена.

АВТОР. Другими словами, мне запретят писать?

ЦЕНЗОР. Вы можете интерпретировать мои слова, как вам угодно.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Каков будет ответ?

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Принимаете вызов?

АВТОР. ...Я согласен.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. ...Дайте мне ещё одну ночь. Я всё сделаю.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Извините за беспокойство.

Автор направляется к выходу.

ЦЕНЗОР. Молодой человек.

Автор останавливается.

ЦЕНЗОР. Вы хорошо меня поняли?

АВТОР. Вполне.

ЦЕНЗОР. И вы, в самом деле, намерены взяться за такое?

АВТОР. Конечно.

ЦЕНЗОР. Написать комедию, в которой не над чем посмеяться?

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. Но это невозможно.

АВТОР. Да как, чёрт вас возьми, я это узнаю, пока не попробую!

Автор не в состоянии больше сдерживать своё негодование. Цензор ошеломлённо               смотрит на него.

ЦЕНЗОР. Откуда у вас эта самоуверенность?

АВТОР. Это не самоуверенность. Вера в себя. Если у меня будет ещё одна ночь, я обязательно что-нибудь придумаю, не было ещё такого, чтобы не придумал. Не смешная комедия - что-то в этом есть.

ЦЕНЗОР. ...Интересно было бы посмотреть.

АВТОР. Извините за беспокойство.

ЦЕНЗОР. Жду вас завтра утром.

Автор уходит. Цензор глядит ему вслед.

День Последний.

Цензор сидит за столом. Автор сидит напротив.

ЦЕНЗОР. ...Вы впервые опоздали на нашу встречу.

АВТОР. ...Прошу меня извинить.

ЦЕНЗОР. И выглядите вы сегодня неважно.

АВТОР. Я не спал ночь.

ЦЕНЗОР. Совсем?

АВТОР. Совсем.

ЦЕНЗОР. Устали, должно быть.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я прочёл вашу пьесу.

АВТОР. ...И?

ЦЕНЗОР. Но прежде.

АВТОР. Да?

ЦЕНЗОР. У меня для вас две новости. плохая новость и хорошая.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Те зяблики, что вы мне подарили...

АВТОР. Да. Что с ними?

ЦЕНЗОР. Сегодня утром один из них выпал из скворечника и разбился насмерть.

АВТОР. Какая жалость.

ЦЕНЗОР. Но шестеро остальных чувствуют себя отлично.

АВТОР. Очень хорошо.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. А какая хорошая новость?

ЦЕНЗОР. Это и есть хорошая новость.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Плохая та, что наш ворон вернулся.

АВТОР. Но ведь это хорошо, разве нет?

ЦЕНЗОР. Он вернулся вместе с женой и детьми...

АВТОР. Как?

ЦЕНЗОР. Они целой стаей влетели к нам в окно.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Благодаря вам, мой дом теперь превратился в большой скворечник.

АВТОР. Сочувствую.

ЦЕНЗОР. Их экскременты теперь повсюду. На ковре, на диване, на подушках - везде.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Даже здесь. (Показывает на титульный лист.) А в общем, ничего особенного. Забудем.

АВТОР. ...

Цензор открывает рукопись.

ЦЕНЗОР. Вам пришлось основательно потрудиться.

АВТОР. Да, что-то вроде этого.

ЦЕНЗОР. Изменения произведены значительные.

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. Я бы сказал, что это совершенно другая пьеса.

АВТОР. Согласен.

ЦЕНЗОР. Я не могу поверить, что вам это удалось сделать всего за одну ночь.

АВТОР. Я работал, как будто вся моя жизнь зависит от этого.

ЦЕНЗОР. ...Чёрт возьми, что вы там напридумывали?

АВТОР. Вы о чём?

ЦЕНЗОР. Вы помните, что я вам сказал?

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. Я сказал вам, что если обнаружу в пьесе хотя бы одно смешное слово, вы не получите никакого разрешения.

АВТОР. Да. Именно так вы и сказали.

ЦЕНЗОР. Что это такое?

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Это смешно с самой первой страницы.

АВТОР. Правда?

ЦЕНЗОР. Страница вторая. Сцена воссоединения Гамлета и Джульетты. Актриса, играющая роль Джульетты, вдруг оговаривается и называет Гамлета Ромео. Уже смешно. Гамлет ей отвечает на это. “Да, моя дорогая, моё полное имя - Ромео Гамлет Меркуцио Макбет Третий”.

АВТОР. Вы правда смеялись?

ЦЕНЗОР. Что, чёрт возьми, происходит? Этот вариант пьесы самый смешной из всех, что вы мне приносили.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я требую исчерпывающих объяснений. (Перелистывает рукопись.)  Я же вас предупреждал, что не пропущу эту пьесу, если найду в ней хотя бы одно смешное слово.Знаете сколько раз я смеялся, читая эту рукопись? Я подсчитал. Я смеялся восемьдесят три раза. Я, для кого стоит большого труда просто вежливо улыбнуться, смеялся восемьдесят три раза!

АВТОР. Это большая честь для меня.

ЦЕНЗОР. Даже сейчас, вспоминая какие-то моменты, мне смешно. Вы безумец.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Это что, вызов?

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. ...Ну, хорошо. (Закрывает рукопись.) Господин драматург, вы написали прекрасную пьесу, но уговор дороже денег. Я не дам вам разрешения на её постановку. Можете идти, я вас больше не задерживаю.

АВТОР. ...Тогда, извините за беспокойство.

Автор направляется к выходу.

ЦЕНЗОР. Подождите.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Что это с вами сегодня?

АВТОР. Как раз сегодня у меня всё хорошо.

ЦЕНЗОР. ...Как это понимать?

АВТОР. Обстоятельства изменились.

ЦЕНЗОР. Какие обстоятельства?

Автор достаёт из кармана конверт.

АВТОР. ...(Передаёт конверт Цензору.) Я получил это вчера вечером.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Даже если бы вы и дали нам сегодня разрешение, для меня это уже мало что значит, потому что меня здесь не будет в день премьеры.

ЦЕНЗОР. Молодой человек...

АВТОР. Через два дня я должен вернуться в свой родной город и вступить в пехотный полк.

ЦЕНЗОР. ...Поздравляю.

АВТОР. ...Большое спасибо.

ЦЕНЗОР. Я не знал, что...По правде говоря, только между нами...

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я послал требование в департамент мобилизации не призывать вас. Похоже, я опоздал.

АВТОР. Вы действительно это сделали?..

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Я очень тронут вашей заботой обо мне.

ЦЕНЗОР. Но послушайте.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. ...Вы написали такую блестящую комедию в ночь перед отправкой в армию?

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Меня уже больше ничего не волновало, кроме собственно написания пьесы.

ЦЕНЗОР. ...Вы удивительный человек.

АВТОР. ...Господин Цензор.

ЦЕНЗОР. Да?

АВТОР. В этой пьесе всё, что я знаю и умею, и чему я научился, работая в театре.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Пожалуйста.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Она ваша.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Всё равно, я не думаю, чтобы её когда-нибудь поставили.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Можете подарить её кому-нибудь ещё, тому, кто любит посмеяться.

ЦЕНЗОР. ...Господин драматург.

АВТОР. Счастливо оставаться.

ЦЕНЗОР. Подождите.

Автор направляется к выходу.

Постойте!

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Что же теперь будет с Академией Смеха?

АВТОР. ...Не знаю.

ЦЕНЗОР. Она ведь держалась только на вас?

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. А следующая премьера?

АВТОР. Отменят, наверно.

ЦЕНЗОР. Жаль. Когда есть такая замечательная пьеса.

АВТОР. Даже если есть хорошая пьеса, без режиссёра всё равно ничего не получится.

ЦЕНЗОР. ...Неужели ничего нельзя сделать?

АВТОР. Господин Цензор.

ЦЕНЗОР. Ведь пьеса превосходная.

АВТОР. Мне странно слышать это от вас. Если нет на неё разрешения, что же говорить об этом.

ЦЕНЗОР. ...Конечно, вы правы.

АВТОР. ...Всё равно, спасибо вам за участие.

ЦЕНЗОР. Подождите.

АВТОР. Похоже, мне всё-таки придётся погибнуть за нашу великую Родину.

ЦЕНЗОР. ...

АВТОР. Прощайте. (Собирается уходить.)

ЦЕНЗОР. Стойте!

АВТОР. ...

Автор останавливается. Цензор подбегает к двери, открывает её и выглядывает наружу, убедиться, что их никто не слышит.

ЦЕНЗОР. ...

Цензор плотно прикрывает дверь и подходит к Автору.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Возвращайтесь живым.

АВТОР. Что?

ЦЕНЗОР. Во что бы то ни стало, вернитесь живым.

АВТОР. ...Но.

ЦЕНЗОР. Не надо ничего отвечать.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Просто возвращайтесь. Не смейте погибать, я не разрешаю вам этого делать.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я берусь сохранить вашу пьесу.

АВТОР. Господин цензор.

ЦЕНЗОР. И в один прекрасный день вы её поставите.

АВТОР. Но...

ЦЕНЗОР. Так что возвращайтесь домой живым и не смейте погибать.

АВТОР. Господин цензор, позволительно ли вам говорить такие вещи?

ЦЕНЗОР. Это будет нашей с вами тайной.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я вам очень благодарен, вы раскрыли мне глаза на мир, о существовании которого я и не подозревал до встречи с вами.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я всю эту неделю смеялся так, как не смеялся никогда в своей жизни.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я приносил вашу пьесу к себе домой. И каждый раз, читая её, я смеялся над репликами, представлял, как её будут разыгрывать актёры и восхищался талантом и мудростью человека, который написал её.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Я хочу прочесть вашу следующую рукопись. Я хочу посмотреть спектакль, который вы поставите. Я хочу, чтобы вы не давали мне скучать!

АВТОР. Но...даже если я и вернусь, не уверен, что к тому времени будет существовать наша труппа.

ЦЕНЗОР. Значит создадим другую.

АВТОР. ... это не так просто.

ЦЕНЗОР. Хорошо. Если вы никого не найдёте, я сам буду её играть.

АВТОР. Господин цензор, одного вас мне будет мало.

ЦЕНЗОР. Я сам сыграю и Гамлета и Джульетту, и стражника, и всех, кто там у нас ещё есть.

АВТОР. Это невозможно.

ЦЕНЗОР. Я справлюсь. Не думайте вы о будущем.

АВТОР. ...Спасибо вам.

ЦЕНЗОР. Главное... вернитесь живым.

АВТОР. Хорошо.

ЦЕНЗОР. Думать даже не смейте, “погибать за нашу великую Родину”!

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Вы поняли, что я вам сказал?

АВТОР. Так точно.

Автор кивает по военному. Цензор занимает своё место за столом.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Теперь, что касается последней редакции вашей пьесы.

АВТОР. Да.

ЦЕНЗОР. В целом она превосходна, но если быть до конца откровенным, меня беспокоит там одно место.

АВТОР. ...

ЦЕНЗОР. Самый финал. Присядьте.

Автор садится на стул.

В сцене, где Джульетта принимает яд и умирает. Ведь если вы приняли яд, то уже не сможете после этого так долго разговаривать. Это неправдоподобно.

АВТОР. Какой же вы всё-таки упёртый.

ЦЕНЗОР. А что если она, скажем, принимает яд не оральным способом, а с другой стороны?

АВТОР. С другой стороны?

ЦЕНЗОР. Да. В этом случае действие яда замедляется, и будет вполне оправданно, что она так долго разговаривает. Я просто знаю случай из жизни, когда одна женщина покончила с собой таким способом.

АВТОР. Вообще звучит забавно, принять яд с помощью клизмы.

ЦЕНЗОР. Вам нравится? Я подумал, это ведь комедия. Мало того, Гамлет и Джульетта могут ведь поставить эти ядовитые клизмы друг другу?

АВТОР. Непростительная вульгарность. Похоже, вам начинают нравиться низкопробные комедии.

ЦЕНЗОР. Чуть-чуть.

Продолжают увлечённо беседовать.

Конец.

=====================================================================

P.S. (не от переводчика)

В рецензиях пишут, что “пьеса о том, как в увлекательном психологическом поединке между талантливым комедийным автором и идеологизированным, лишенным чувства юмора цензором, побеждает искусство. И о том, как только в сопротивлении чему-то (власти, традиции, себе самому) совершенствуется художник”.

По википедии: “Несмотря на то, что история касается цензуры, история не изображает негативного взгляда на нее. На самом деле, очарование этой истории в том что, пьеса Цубаки улучшается в результате того, что он пытается обойти ограничения, которые ставит Сакисака. Если бы это был комментарий к угнетению художников, то Митани представил бы цензуру в более негативном свете”.

О чем пьеса?

Как сказал в интервью Роман Ефимович Козак (вечная ему память), главный режиссер и художественный руководитель Московского драматического театра имени А. С. Пушкина, поставивший “Академию смеха” еще в 2001 году: “Каждый зритель, вне зависимости от уровня развития, интеллекта и прочих особенностей, находит в этой истории что-то очень важное для себя, не смотря на то, что дело происходит в далекой Японии и в далеком 1940 году. Каждый сидящий в зале видит свою историю, у всех она разная. В этом, наверное, и есть театральная магия”.

Content

КОКИ МИТАНИ
АКАДЕМИЯ СМЕХА