Дю Морье Дафна

Французов ручей - английский и русский параллельные тексты

Daphne du Maurier

ДАФНА ДЮ МОРЬЕ

Frenchman's Creek

ФРАНЦУЗОВ РУЧЕЙ

CHAPTER I

Глава 1

When the east wind blows up Helford river the shining waters become troubled and disturbed, and the little waves beat angrily upon the sandy shores.

Когда с моря вдоль Хелфорда дует восточный ветер, сияющие воды реки мутнеют и покрываются рябью, а у песчаного берега вскипают мелкие сердитые буруны.

The short seas break above the bar at ebb-tide, and the waders fly inland to the mud-flats, their wings skimming the surface, and calling to one another as they go.

Невысокие волны захлестывают отмели даже во время отлива; болотные птицы с шумом поднимаются в воздух и, перекликаясь на лету, движутся к илистым верховьям.

Only the gulls remain, wheeling and crying above the foam, diving now and again in search of food, their grey feathers glistening with the salt spray.

И только чайки с криками носятся над водой, то и дело ныряя вниз в поисках корма, и их серые перья искрятся от соленых брызг.

The long rollers of the channel, travelling from beyond Lizard point, follow hard upon the steep seas at the river mouth, and mingling with the surge and wash of deep sea water comes the brown tide, swollen with the last rains and brackish from the mud, bearing upon its face dead twigs and straws, and strange forgotten things, leaves too early fallen, young birds, and the buds of flowers.

Тяжелые валы бегут по проливу, огибая мыс Лизард, и с силой врываются в устье реки; мутный поток, смешанный с прибоем и донными морскими водами, раздувшийся от недавних дождей и почерневший от ила, мчится вперед, унося с собой сухие ветки, соломинки, скопившийся за зиму мусор, листья, слишком рано опавшие с деревьев, мертвых птенцов и лепестки цветов.

The open roadstead is deserted, for an east wind makes uneasy anchorage, and but for the few houses scattered here and there above Helford passage, and the group of bungalows about Port Navas, the river would be the same as it was in a century now forgotten, in a time that has left few memories.

Пусто на рейде в эту пору - восточный ветер не дает кораблям удержаться на якоре, и, если бы не домики, притулившиеся у Хелфордской переправы, да не коттеджи, разбросанные там и сям у Порт-Наваса, река выглядела бы точь-в-точь так же, как в незапамятные, давно минувшие времена.

In those days the hills and the valleys were alone in splendour, there were no buildings to desecrate the rough fields and cliffs, no chimney pots to peer out of the tall woods.

Ничто не нарушало тогда величия этих холмов и долин, ни одна постройка не оскверняла пустынные поля и дикие скалы, ни одна труба не виднелась над высокими кронами леса.

There were a few cottages in Helford hamlet, but they made no impression upon the river life itself, which belonged to the birds - curlew and redshank, guillemot and puffin.

Ближайшая деревушка, тоже носившая название Хелфорд и состоявшая всего из нескольких домиков, совершенно не влияла на жизнь реки, отданной в полное распоряжение птиц: кроншнепов, травников, кайр и тупиков.

No yachts rode to the tide then, as they do today, and that stretch of placid water where the river divides to Constantine and Gweek was calm and undisturbed.

Ни одно судно не осмеливалось заплывать выше по течению, и поверхность тихой заводи, образовавшейся невдалеке от Константайна и Гвика, оставалась всегда спокойной и гладкой.

The river was little known, save to a few mariners who had found shelter there when the south-west gales drove them inshore from their course up-channel, and they found the place lonely and austere, a little frightening because of the silence, and when the wind was fair again were glad to weigh anchor and set sail.

Мало кто знал в те дни об этой реке, разве что моряки, находившие здесь приют, когда юго-западные ветры выносили их из пролива и прибивали к берегу; места эти казались им чересчур суровыми и неприветливыми, пугали их своей тишиной, и, как только ветер менял направление, они не мешкая поднимали паруса и выходили в открытое море.

Helford hamlet was no inducement to a sailor ashore, the few cottage folk dull-witted and uncommunicative, and the fellow who has been away from warmth and women overlong has little desire to wander in the woods or dabble with the waders in the mud at ebb-tide.

В деревню они почти не заглядывали, считая ее жителей глуповатыми и замкнутыми, а бродить по лесам и шлепать, словно болотные птицы, по грязи этим людям, истосковавшимся по домашнему теплу и женской ласке, было и вовсе ни к чему.

So the winding river remained unvisited, the woods and the hills untrodden, and all the drowsy beauty of midsummer that gives Helford river a strange enchantment, was never seen and never known.

Так и бежал Хелфорд, никому не ведомый, никем не узнанный, среди лесов и холмов, по которым никогда не ступала нога человека, храня ото всех свое колдовское очарование и дремотную летнюю красоту.

Today there are many voices to blunder in upon the silence.

Зато теперь... Каких только звуков не услышишь теперь на его берегах!

The pleasure steamers come and go, leaving a churning wake, and yachtsmen visit one another, and even the day-tripper, his dull eye surfeited with undigested beauty, ploughs in and out amongst the shallows, a prawning net in hand.

Оставляя позади пенный след, снуют по воде прогулочные катера; непрерывно мелькают яхты; вялые, пресыщенные туристы, разомлевшие от окружающих красот, прочесывают отмели, вооружившись сачком для ловли креветок.

Sometimes, in a little puffing car, he jerks his way along the uneven, muddy track that leads sharply to the right out of Helford village, and takes his tea with his fellow-trippers in the stone kitchen of the old farm-building that once was Navron House.

Кое-кто, усевшись в пыхтящий автомобильчик, едет по скользкой, тряской, неровной дороге до деревни и, круто свернув в конце направо, выходит у старинной постройки, принадлежавшей некогда усадьбе Нэврон, а теперь занимаемой семьей фермера.

There is something of grandeur about it even now. Part of the original quadrangle still stands, enclosing the farmyard of today, and the two pillars that once formed the entrance to the house, now overgrown with ivy and encrusted with lichen, serve as props to the modern barn with its corrugated roof.

Следы былого великолепия сохранились здесь и поныне: в конце загона видны остатки усадебного двора, а у новенького сарая, подпирая его рифленую крышу, стоят две увитые плющом и поросшие лишайником колонны, в свое время, видимо, украшавшие парадный вход.

The farm kitchen, where the tripper takes his tea, was part of Navron dining-hall, and the little half-stair, now terminating in a bricked-up wall, was the stair leading to the gallery.

Кухня с каменным полом, куда турист заходит, чтобы выпить чашку чаю, составляла когда-то часть обеденного зала, а лестничный пролет, заложенный кирпичом, некогда вел на галерею.

The rest of the house must have crumbled away, or been demolished, for the square farm-building, though handsome enough, bears little likeness to the Navron of the old prints, shaped like the letter E, and of the formal garden and the park there is no trace today.

Прочие детали усадьбы были, наверное, снесены, а может быть, разрушились сами собой. Так или иначе, прямоугольное здание фермы, хотя и приятное на вид, мало чем напоминает прежний, запечатленный на старинных гравюрах Нэврон, построенный в форме буквы Е. Что касается сада и парка - их, конечно, давно нет и в помине.

The tripper eats his split and drinks his tea, smiling upon the landscape, knowing nothing of the woman who stood there once, long ago, in another summer, who caught the gleam of the river amidst the trees, as he does, and who lifted her head to the sky and felt the sun.

Расправившись с чаем и десертом, турист благодушно поглядывает по сторонам, даже не подозревая о женщине, которая много лет назад, в такую же летнюю пору стояла на этом месте и так же, как он, запрокинув голову и подставив лицо солнцу, любовалась блеском воды за деревьями.

He hears the homely farmyard noises, the clanking of pails, the lowing of the cattle, the rough voices of the farmer and his son as they call to each other across the yard, but his ears are deaf to the echoes of that other time, when someone whistled softly from the dark belt of trees, his hands cupped to his mouth, and was swiftly answered by the thin, stooping figure crouching beneath the walls of the silent house, while above them the casement opened, and Dona watched and listened, her hands playing a little nameless melody upon the sill, her ringlets falling forward over her face.

Отзвуки былых времен не долетают до туриста, заглушенные привычным шумом деревенского двора: звяканьем ведер, мычанием коров, грубыми голосами фермера и его сына, окликающих друг друга издалека; он не слышит тихого свиста, доносящегося из темной чащи, не видит человека, который стоит у кромки леса, поднеся руки ко рту, и второго, осторожно крадущегося вдоль стены спящего дома, не видит, как наверху распахивается окно и Дона, наклонившись вперед и не поправляя упавших на лицо локонов, пристально вглядывается в темноту, тихонько постукивая пальцами по подоконнику.

The river flows on, the trees rustle in the summer wind, and down on the mud-flats the oyster-catchers stand at ebb-tide scanning the shallows for food, and the curlews cry, but the men and women of that other time are forgotten, their headstones encrusted with lichen and moss, their names indecipherable.

Все так же несет свои воды река, все так же шелестят под теплым ветерком деревья, сорочаи все так же роются в иле, выискивая корм, протяжно кричат кроншнепы, и только люди, жившие в те далекие времена, давно уже покоятся в земле - имена их забылись, надгробные плиты заросли лишайником, надписи на них стерлись.

Today the cattle stamp and churn the earth over the vanished porch of Navron House, where once a man stood as the clock struck midnight, his face smiling in the dim candlelight, his drawn sword in his hand.

Крыльцо, на котором когда-то ровно в полночь, улыбаясь в тусклом мерцании свечей и сжимая в руке шпагу, стоял человек, развалилось под копытами домашних животных.

In spring the farmer's children gather primroses and snowdrops in the banks above the creek, their muddy boots snapping the dead twigs and the fallen leaves of a spent summer, and the creek itself, swollen with the rains of a long winter, looks desolate and grey.

Вздувшаяся от нескончаемых зимних дождей река кажется унылой и неприглядной, когда фермерские дети бродят весной по ее берегам и собирают первоцвет и подснежники, разгребая тяжелыми от грязи сапогами сухой валежник и прошлогодние листья.

The trees still crowd thick and darkly to the water's edge, and the moss is succulent and green upon the little quay where Dona built her fire and looked across the flames and laughed at her lover, but today no ship lies at anchor in the pool, with rakish masts pointing to the skies, there is no rattle of chain through the hawser, no rich tobacco smell upon the air, no echo of voices coming across the water in a lilting foreign tongue.

И хотя деревья по-прежнему дружной гурьбой сбегают к воде, а мох все так же сочно зеленеет у пристани, где Дона некогда разводила костер и, глядя поверх языков пламени, улыбалась своему возлюбленному, - корабли больше не заплывают в эту заводь, не тянутся к небу высокие мачты, не гремят, опускаясь, якорные цепи, не витает в воздухе крепкий табачный дух, не разносится над водой веселый чужеземный говор.

The solitary yachtsman who leaves his yacht in the open roadstead of Helford, and goes exploring up river in his dinghy on a night in midsummer, when the nightjars call, hesitates when he comes upon the mouth of the creek, for there is something of mystery about it even now, something of enchantment.

Одинокий путешественник, бросивший свою яхту на причале в Хелфорде и на надувной лодке, под протяжные крики козодоев, отправившийся летней ночью вверх по реке, замедляет ход и останавливается, добравшись до устья ручья: что-то загадочное, колдовское, витающее над этим местом, удерживает его.

Being a stranger, the yachtsman looks back over his shoulder to the safe yacht in the roadstead, and to the broad waters of the river, and he pauses, resting on his paddles, aware suddenly of the deep silence of the creek, of its narrow twisting channel, and he feels -for no reason known to - that he is an interloper, a trespasser in time.

Впервые забравшись так далеко, он оглядывается на спасительную яхту, застывшую у причала, на широкую реку за своей спиной и замирает, подняв весла, пораженный безмолвием открывшейся перед ним узкой извилистой протоки. Сам не зная почему, он чувствует себя здесь чужим, посторонним, пришельцем из другого мира.

He ventures a little way along the left bank of the creek, the sound of the blades upon the water seeming over-loud and echoing oddly amongst the trees on the farther bank, and as he creeps forward the creek narrows, the trees crowd yet more thickly to the water's edge, and he feels a spell upon him, fascinating, strange, a thing of queer excitement not fully understood.

Боязливо и неуверенно начинает он продвигаться вперед вдоль левого берега; весла удивительно гулко шлепают по воде, будя странное эхо в кустах на противоположной стороне. Путешественник медленно плывет дальше, берега сужаются, деревья все ближе подступают к ручью, и какое-то неясное томление, какая-то истома неожиданно охватывают его.

He is alone, and yet - can that be a whisper, in the shallows, close to the bank, and does a figure stand there, the moonlight glinting upon his buckled shoes and the cutlass in his hand, and is that a woman by his side, a cloak around her shoulders, her dark ringlets drawn back behind her ears?

Вокруг ни души. Чей же шепот доносится до него с отмели? Что за человек притаился там, под деревом - в руке у него шпага, пряжки туфель блестят в лунном свете? И кто эта закутанная в плащ темноволосая женщина, стоящая рядом?

He is wrong, of course, those are only the shadows of the trees, and the whispers are no more than the rustle of the leaves and the stir of a sleeping bird, but he is baffled suddenly, and a little scared, he feels he must go no farther, and that the head of the creek beyond the farther bank is barred to him and must remain unvisited.

Нет, он ошибся: это всего лишь тени, дрожащие на земле, всего лишь шелест листьев в ветвях да шорох встрепенувшейся в кустах птицы. Отчего же он вдруг растерялся, что испугало его, что помешало ему плыть дальше, в верховья, почему он вдруг решил, что дорога туда для него закрыта?

And so he turns to go, heading the dinghy's nose for the roadstead, and as he pulls away the sounds and the whispers become more insistent to his ears, there comes the patter of footsteps, a call, and a cry in the night, a far faint whistle, and a curious lilting song.

Он разворачивает лодку носом к пристани и гребет вниз по течению, а шорох и шелест настойчиво следуют за ним по пятам: вот простучали по лесу чьи-то торопливые шаги, вот долетел издалека чей-то зов, чей-то свист, обрывок странной чужеземной песни.

He strains his eyes in the darkness, and the massed shadows before him loom hard and clear like the outline of a ship. A thing of grace and beauty, born in another time, a painted phantom ship.

Путешественник пристально вглядывается в темноту; тени перед его глазами сгущаются, делаются резче, складываются в силуэт легкого, изящного сказочного корабля, словно приплывшего к нему из прошлого.

And now his heart begins to beat, and he strains at his paddles, and the little dinghy shoots swiftly over the dark water away from enchantment, for what he has seen is not of his world, and what he has heard is beyond his understanding.

Сердце его начинает отчаянно биться, он налегает на весла, и лодка стрелой несется прочь по темной воде, подальше от этого непонятного наваждения.

Once more he reaches the security of his own ship, and looking back for the last time to the entrance of the creek, he sees the full moon white and shining in all its summer glory rise above the tall trees, bathing the creek in loveliness and light.

Очутившись под защитой яхты, он снова бросает взгляд на ручей: полная луна, сияющая и величественная, поднимается над верхушками деревьев, заливая ручей волшебным блеском.

A night-jar churrs from the bracken on the hills, a fish breaks the surface of the water with a little plopping sound, and slowly his ship turns to meet the incoming tide, and the creek is hidden from him.

Из зарослей папоротника на холмах долетают протяжные крики козодоев; с легким плеском выпрыгивает из воды рыба. Яхта неспешно разворачивается навстречу приливу, и ручей скрывается из виду.

The yachtsman goes below to the snug security of his cabin, and browsing amongst his books he finds at last the thing for which he has been searching.

Путешественник спускается в свою удобную, надежную каюту и начинает рыться в книгах. Вскоре он находит то, что искал.

It is a map of Cornwall, ill-drawn and inaccurate, picked up in an idle moment in a Truro bookshop.

Это карта Корнуолла - не слишком точная и не слишком подробная, купленная по случаю в книжной лавке Труро.

The parchment is faded and yellow, the markings indistinct.

Бумага пожелтела и выцвела, буквы расплылись от времени.

The spelling belongs to another century.

Орфография типична для прошлого века.

Helford river is traced fairly enough, and so are the hamlets of Constantine and Gweek.

Хелфорд обозначен достаточно четко, хорошо видны Константайн и Гвик.

But the yachtsman looks away from them to the marking of a narrow inlet, branching from the parent river, its short, twisting course running westward into a valley.

Но путешественник ищет не их, он смотрит на тонкую линию, отходящую вбок от главного русла, - короткий, извилистый отрезок, тянущийся на запад, к долине.

Someone has scratched the name in thin faded characters - Frenchman's Creek.

Под ним полустершаяся надпись - Французов ручей.

The yachtsman puzzles awhile over the name, then shrugs his shoulders and rolls away the map.

Путешественник озадаченно разглядывает ее, пожимает плечами и сворачивает карту.

Presently he sleeps.

А затем укладывается в кровать и засыпает.

The anchorage is still. No wind blows upon the water, and the night-jars are silent.

На пристани воцаряется тишина: не плещет вода под ветром, не кричат козодои.

The yachtsman dreams - and as the tide surges gently about his ship and the moon shines on the quiet river, soft murmurs come to him, and the past becomes the present.

Яхта спокойно покачивается на волнах, освещенная лунным светом. Путешественник спит; тихие видения неслышно проносятся над его головой, и прошлое, увиденное во сне, становится для него явью.

A forgotten century peers out of dust and cobwebs and he walks in another time.

Из паутины и тлена медленно проступают тени забытых веков, они окружают его и уводят за собой.

He hears the sound of hoof-beats galloping along the drive to Navron House, he sees the great door swing open and the white, startled face of the manservant stare upward at the cloaked horseman.

Он слышит цокот копыт на аллеях Нэврона, видит, как распахивается тяжелая дверь и бледный слуга испуганно смотрит на всадника, закутанного в плащ.

He sees Dona come to the head of the stairs, dressed in her old gown, with a shawl about her head, while down in the silent hidden creek a man walks the deck of his ship, his hands behind his back, and on his lips a curious secret smile.

Он видит Дону, одетую в старое, поношенное платье, с шалью на голове, стоящую на верхней ступеньке лестницы; видит корабль, застывший в тихих водах ручья, и мужчину, который ходит по палубе, заложив руки за спину и улыбаясь про себя загадочной улыбкой.

The farm kitchen of Navron House is a dining-hall once more, and someone crouches on the stairs, a knife in his hand, while from above there rings suddenly the startled cry of a child, and down upon the crouching figure a shield crashes from the walls of the gallery, and two little King Charles spaniels, perfumed and curled, run yapping and screaming to the body on the floor.

Кухня фермерского дома снова превращается в обеденный зал; кто-то осторожно крадется по лестнице, зажав в руке нож; сверху доносится испуганный детский крик; тяжелый щит обрушивается с галереи на крадущегося, и два надушенных, завитых спаниеля с рычанием и визгом накидываются на распростертое тело.

On Midsummer Eve a wood fire burns on a deserted quay, and a man and a woman look at one another and smile and acknowledge their secret, and at dawn a ship sails with the tide, and the sun shines fiercely from a bright blue sky, and the sea-gulls cry.

В ночь летнего солнцестояния кто-то разводит костер на пустынном берегу и двое - мужчина и женщина - смотрят, улыбаясь, в глаза друг другу, соединенные общей тайной; а на рассвете, с первым приливом, из бухты выплывает корабль -солнце яростно сияет с пронзительно-голубого неба, над морем с криком носятся чайки.

All the whispers and echoes from a past that is gone teem into the sleeper's brain, and he is with them, and part of them; part of the sea, the ship, the walls of Navron House, part of a carriage that rumbles and lurches in the rough roads of Cornwall, part even of that lost forgotten London, artificial, painted, where link-boys carried flares, and tipsy gallants laughed at the corner of a cobbled mud-splashed street.

Тени минувших времен теснятся над спящим, он узнает их, они становятся ему близки и понятны, как близко и понятно ему теперь и это море, и этот корабль, и стены Нэврона, и карета, тарахтящая по ухабистым дорогам Корнуолла, и тот, далекий, нереальный, похожий на декорацию Лондон, где по грязным булыжным мостовым разгуливают мальчики-факельщики, а пьяные гогочущие щеголи толпятся на углу у таверны.

He sees Harry in his satin coat, his spaniels at his heels, blundering into Dona's bedroom, as she places the rubies in her ears.

Он видит Гарри в атласном камзоле, который бредет наверх в сопровождении двух спаниелей, и Дону, вдевающую в уши серьги с рубинами.

He sees William with his button mouth, his small inscrutable face.

Видит Уильяма с его крошечным ротиком на узком неподвижном лице и

And last he sees La Mouette at anchor in a narrow twisting stream, he sees the trees at the water's edge, he hears the heron and the curlew cry, and lying on his back asleep he breathes and lives the lovely folly of that lost midsummer which first made the creek a refuge, and a symbol of escape.

"Ла Муэтт", стоящую на якоре в тесной извилистой протоке, среди густых зарослей, наполненных криками цапель и кроншнепов. Путешественник спит, мирно раскинувшись на кровати, и во сне его снова воскресают те сладкие, безумные летние дни, когда ручей впервые предоставил убежище изгнанникам и беглецам.

CHAPTER II

Глава 2

The church clock struck the half-hour just as the coach clattered into Launceston and drew up at the Inn.

Когда, протарахтев по Лонсестону, карета подкатила к постоялому двору, часы на церкви пробили ровно половину.

The driver grunted, and his companion swung himself to the ground and ran to the horses' heads.

Кучер что-то буркнул груму, и тот, спрыгнув на землю, побежал вперед, к лошадям.

The driver put two fingers to his mouth and whistled.

Кучер тем временем заложил два пальца в рот и свистнул.

Presently an ostler came from the Inn on to the square, rubbing his sleepy eyes in astonishment.

Из постоялого двора на площадь тут же выскочил конюх и начал растерянно протирать заспанные глаза.

"No time to linger.

- Поторапливайся, малый, - приказал кучер, - нам стоять некогда.

Bring water at once, and a feed for the horses," said the driver, and he rose in his seat, and stretched himself, glancing sourly about him, while his companion stamped his numbed feet on the ground and grinned back at him in sympathy.

Живо напои лошадей и задай им корма. Он привстал на козлах, потянулся и угрюмо огляделся по сторонам. Грум, шлепая по земле босыми пятками, прохаживался вокруг лошадей и с сочувственной улыбкой посматривал на него.

"Their backs are not yet broken, that's one blessing," he called softly; "perhaps they are worth all the guineas Sir Harry paid for them after all."

- Лошади в порядке, - негромко доложил он. -Просто удивительно, как это они до сих пор не выдохлись. Наверное, не зря все-таки сэр Гарри выложил за них целую кучу гиней.

The driver shrugged his shoulders. He was too tired and too stiff to argue.

Кучер пожал плечами, ему было не до разговоров: спину ломило, ноги затекли.

The roads were damnation, and if the wheels were broken and the horses destroyed he would be to blame, not his companion.

Дороги вокруг - сущее наказанье, а случись что с лошадьми или с каретой, отвечать придется ему, а не груму.

If they could have travelled quietly, taking a week over the journey, but this devilish break-neck speed, sparing neither man nor beast, all because of my lady's damned ill-humour.

Ехали бы себе тихо-мирно, за неделю, глядишь, и добрались бы. Так нет - непременно надо гнать как на пожар, ни лошадям покою, ни людям. А все потому, что у хозяйки, видите ли, плохое настроение.

Anyway, thank God, she was asleep for the moment, and all was quiet within the coach.

Слава Богу, что хоть сейчас она молчит - должно быть, заснула.

His wishes had misled him, however, for as the ostler returned, bearing a pail of water in either hand, and the horses began to drink greedily, the window of the coach was flung open and his mistress leant out, no trace of sleep about her, her eyes wide and clear, and that cool, imperious voice, which he had grown to dread during these last days, as commanding as ever.

Однако надежды его не оправдались: как только конюх вернулся, неся в каждой руке по ведру, и лошади принялись жадно пить, окно кареты распахнулось и из него выглянула его хозяйка -лицо ясное и бодрое, сна ни в одном глазу, голос холодный, повелительный, нагоняющий страх.

"Why the devil this delay?" she said. "Did you not stop to water the horses three hours ago?"

- Почему мы стоим? - осведомилась она. - Ты, кажется, уже поил лошадей три часа назад?

The driver muttered a prayer for patience, and climbing down from his seat he approached the open window of the coach.

Взмолившись, чтобы Г осподь послал ему терпения, кучер сполз с козел и приблизился к распахнутому окну.

"The horses are not accustomed to the pace, my lady," he said; "you forget that during the last two days we have covered nearly two hundred miles - besides, these roads are not fit for animals so highly bred as yours."

- Лошади загнаны, миледи, - проговорил он. - За последние два дня они проделали добрых две сотни миль. Для таких породистых лошадей это немалое расстояние. Да и дороги здесь для них совсем неподходящие...

"Nonsense," came the reply, "the higher the breeding the greater the endurance.

- Глупости, - последовал ответ, - чем лучше порода, тем крепче организм.

In future you will halt the horses only when I give the command.

Впредь останавливайся только тогда, когда я разрешу.

Pay the fellow here what we owe him, and continue the journey."

Расплатись с конюхом и трогай.

"Yes, my lady."

- Слушаюсь, миледи.

The man turned away, his mouth set in weary obstinate lines, and with a nod to his companion, and muttering under his breath, he climbed back again to his seat.

Слуга отвернулся, упрямо поджав губы, кивнул груму и, бормоча что-то себе под нос, снова забрался на козлы.

The pails of water were removed, the thick-headed ostler gaped without understanding, and once more the horses pawed at the ground and snorted, the steam rising from their hot flesh, and so away out of the cobbled square and the little sleepy town and out again on to the rough and jolting road.

Ведра убрали, бестолковый конюх остался стоять разинув рот, а лошади уже, пофыркивая, неслись прочь. Копыта их звонко цокали по мостовой, от разгоряченных боков поднимался пар, и они летели все дальше и дальше из этого сонного городка, с этой вымощенной булыжником площади, туда, где виднелась вдали разбитая, ухабистая дорога.

Dona stared moodily out of the window, her chin cupped in her hands.

Уткнувшись подбородком в ладони, Дона уныло смотрела в окно.

The children were still asleep, that was one blessing, and even Prue, their nurse, her mouth open and her face flushed, had not stirred for two hours or more.

Дети, слава Богу, спали, рядом примостилась Пру, их няня, - рот открыт, щеки порозовели, за два часа не пошевелилась ни разу.

Poor Henrietta had been sick for the fourth time, and now lay pale and wan, a tiny edition of Harry, her golden head against the nurse's shoulder.

Бледная, изможденная Генриетта - маленькая копия Г арри - дремала, прислонившись золотистой головкой к плечу няни. Бедняжка, опять она разболелась - четвертый раз за последнее время.

James never stirred; his was the true deep sleep of babyhood, he would not wake perhaps until they reached their destination.

Джеймс спит спокойно, крепким, здоровым сном и, похоже, не проснется до самого приезда.

And then - what pitiful anti-climax awaited them!

А там... Страшно представить!

Damp beds no doubt, and closed shutters, the mouldy, stifling smell of unused rooms, the irritation of surprised, disgruntled servants.

Постели наверняка сырые, ставни заперты, в комнатах нежилой, затхлый запах, слуги напуганы и растерянны.

And all because of an impulse blindly obeyed, a sudden boiling up of resentment against the futility of her life, those endless suppers, dinners, card-parties, those foolish pranks worthy only of an apprentice boy on holiday, that stupid flirtation with Rockingham, and Harry himself, so lazy, so easygoing, fulfilling too well the part of perfect husband with his tolerance, his yawn before midnight, his placid and sleepy adoration.

А все потому, что она слепо поддалась первому порыву, решив раз и навсегда покончить со своим бессмысленным существованием: с этими бесконечными обедами и приемами, с этими глупыми забавами, достойными расшалившихся школяров, с этим омерзительным Рокингемом и его ухаживаниями, с беспечностью и легкомыслием Г арри, старательно играющего роль идеального мужа, с его неизменным ленивым обожанием и противной привычкой зевать перед сном.

This sense of futility had been growing upon her for many months, nagging at her now and again like dormant toothache, but it had taken Friday night to rouse in her that full sense of self-loathing and exasperation, and because of Friday night she was jolting backwards and forwards now in this damnable coach, bound on a ridiculous journey to a house she had seen once in her life and knew nothing about, carrying with her, in anger and irritation, the two surprised children and their reluctant nurse.

Чувство это зрело в ней давно, накатывая время от времени, как застарелая зубная боль, и в эту пятницу наконец прорвалось - гневом и отвращением к себе самой. И вот теперь она едет в этой ужасной тряской карете, направляясь к дому, который видела всего лишь раз в жизни, едет, прихватив с собой сгоряча двух перепуганных детей и раздосадованную няньку.

She was obeying an impulse, of course, as she always had done, from the beginning, throughout her life, following a whisper, a suggestion, that sprang into being from nowhere and mocked at her afterwards.

Конечно, это был всего лишь порыв, временный наплыв чувств, она всегда действовала, подчиняясь порыву, всегда, с самого детства, прислушивалась к внутреннему голосу, который нашептывал ей что-то, манил за собой, а потом неизменно обманывал.

She had married Harry on impulse, because of his laugh - its funny lazy quality had attracted her - and because she had thought that the expression in his blue eyes meant much more than it did - and now she realised that after all... but then those were things one did not admit, not even to oneself, and what was the use, the thing was done, and here she was with her two great children, and next month anyway she would be thirty.

Она и за Г арри вышла по первому порыву, поддавшись обаянию его ленивой, загадочной улыбки и тому странному выражению, которое, как ей казалось, таилось в глубине его голубых глаз. Теперь-то она знает, что в них ничего нет, ровным счетом ничего - одна пустота, но тогда... тогда она никому не призналась бы в этом, даже себе самой. Да и что толку - дело сделано, она мать двоих детей и через месяц ей исполняется тридцать.

No, it was not poor Harry who was to blame, nor even the senseless life they led, nor the foolish escapades, nor their friends, nor the stifling atmosphere of a too early summer falling upon the caked mud and dust of London, nor the silly chatter in the playhouse, the froth, the frivolity, the bawdy nonsense Rockingham whispered in her ear.

Нет, Г арри здесь, конечно, ни при чем, так же как и их никчемная жизнь, и их приятели, их нелепые развлечения, и удушающая жара слишком рано наступившего лета, и пыль на подсохших улицах, и глупые шуточки, которые нашептывал ей в театре Рокингем, - все это ни при чем.

It was herself who was at fault.

Виновата она одна.

She had played too long a part unworthy of her.

Она слишком долго играла неподходящую для себя роль.

She had consented to be the Dona her world had demanded - a superficial, lovely creature, who walked, and talked, and laughed, accepting praise and admiration with a shrug of the shoulder as natural homage to her beauty, careless, insolent, deliberately indifferent, and all the while another Dona, a strange, phantom Dona, peered at her from a dark mirror and was ashamed.

Слишком легко согласилась стать такой, какой хотели видеть ее окружающие: пустенькой, красивой куклой, умеющей говорить, смеяться, пожимать плечами в ответ на комплименты, принимать похвалу как должное, быть беспечной, дерзкой, подчеркнуто равнодушной, в то время как другая, незнакомая, непривычная Дона смотрела на нее из темного зеркала и морщилась от стыда.

This other self knew that life need not be bitter, nor worthless, nor bounded by a narrow casement, but could be limitless, infinite - that it meant suffering, and love, and danger, and sweetness, and more than this even, much more.

Эта другая Дона знала, что жизнь бывает не только горькой, пустой и никчемной - она бывает еще и огромной и безграничной, в ней есть место и для страдания, и для любви, и для опасности, и для нежности, и для многого, многого другого.

Yes, the full force of her self-loathing had come upon her that Friday evening, so that even now, sitting in the coach, with the soft country air bathing her face, she could conjure up once more the hot street smell that came up from the London gutters, a smell of exhaustion and decay, that had merged in some inexplicable way with the heavy, sultry sky, with Harry's yawn as he dusted the skirt of his coat, with Rockingham's pointed smile - as though they all typified a weary, dying world from which she must free herself and escape, before the sky fell in upon her and she was trapped.

В ту пятницу она впервые осознала всю глупость и бессмысленность своей жизни, осознала так остро и ясно, что даже сейчас, сидя в карете и вдыхая свежий воздух, врывающийся в окно, могла бы воскресить в памяти пышущие жаром улицы, вонь, поднимающуюся из сточных канав, запах гнили и разложения, витающий над городом, запах, который почему-то всегда связывался для нее с низким раскаленным небом, с сонной физиономией Гарри, отряхивающего полы камзола, с колючей улыбкой Рокингема - со всем этим скучным, погибающим миром, от которого она должна была освободиться, убежать, пока низкое небо не обрушилось ей на голову и клетка не захлопнулась.

She remembered the blind hawker at the corner, his eyes pricked for the tinkle of a coin, and the apprentice boy from the Haymarket who ambled along with his tray on his head, shouting his wares in a shrill, disconsolate voice, and how he had fallen over some garbage in the gutter and spilled the contents on the dusty cobbled stones.

Ей вспомнился слепой лоточник на углу, на слух определяющий, сколько монет упало в миску, и подмастерье из Хеймаркета, бегущий мимо с подносом на голове, вспомнились его пронзительные, заунывные выкрики и то, как он поскользнулся на груде отбросов и вывалил весь свой скарб на пыльную булыжную мостовую.

And oh, heaven - the crowded playhouse, the stench of perfume upon heated bodies, the silly laughter and the clatter, the party in the Royal box - the King himself present - the impatient crowd in the cheap seats stamping and shouting for the play to begin while they threw orange peel onto the stage.

Вспомнился - о Господи, в который раз! - переполненный театр, крепкий запах духов, смешанный с запахом распаренных тел, глупая болтовня и смешки знакомых, придворные, толпящиеся в королевской ложе, и среди них - сам король, нетерпеливый шум на галерке, топот, крики, требования начинать, апельсиновые корки, летящие вниз.

Then Harry, laughing at nothing in particular as was his custom, became fuddled with the wit of the play, or possibly he had drunk too much before they had set out. Anyway he had started snoring in his seat, and Rockingham, seizing his chance to make a diversion, pressed against her with his foot and whispered in her ear.

И Гарри, хохочущий, как всегда, без причины размякший - то ли от острот, несущихся со сцены, то ли от выпитого перед отъездом вина - и в конце концов захрапевший прямо в кресле, к величайшему удовольствию Рокингема, который никогда не упускал возможности поразвлечься и тут же подсел к ней поближе и начал нашептывать на ухо непристойные шуточки.

Damn his impudence, his air of possession, of familiarity, all because she had permitted him to kiss her once, in an idle moment, because the night was fine.

Боже мой, до чего же она ненавидит эту его наглую, бесцеремонную манеру, эти замашки собственника! И ведь все это только потому, что однажды, когда она буквально умирала от скуки, а ночь была такой ласковой, такой прелестной, она дала себя поцеловать.

And they had proceeded to supper at the Swan, which she had grown to detest, her amusement at its novelty having ceased - for it was no longer a stimulant to be the only wife amongst a crowd of mistresses. Once it had held a certain attraction, it had sharpened her sense of fun to sup with Harry in these places where no other husband took his wife, to sit cheek by jowl with the ladies of the town and to see Harry's friends first scandalised, then fascinated, and finally whipped into a fever, like curious schoolboys who tread forbidden ground.

После спектакля они отправились в "Лебедь", хотя, по правде говоря, ей там совсем разонравилось, особенно теперь, когда стерлось ощущение новизны, а вместе с ним и радостное возбуждение при мысли, что она, знатная дама, законная супруга владетельного лорда, сидит бок о бок с продажными девками в грязном кабаке, куда ни один порядочный мужчина не рискнет привести свою жену. Когда-то она находила в этом своеобразное очарование, ей нравилось смотреть, как приятелей Г арри, сначала шокированных, а затем восхищенных, охватывает лихорадочное веселье, будто любопытных школяров, забравшихся в чужой сад.

And yet even then, even at the beginning, she had felt a little prick of shame, a curious sense of degradation, as though she had dressed up for a masquerade and the clothes had not fitted her well.

Но даже тогда, в самом начале, она испытывала время от времени какое-то непонятное смущение, словно по ошибке надела чужой маскарадный костюм, плохо сидящий на ней.

While Harry's lovable and slightly stupid laugh, his expression of half-shocked dismay:

Заразительный, глуповатый смех Г арри и притворно испуганный тон, каким он произносил:

"You've made yourself the talk of the town, you know, the fellows are gossiping about you in the taverns," had not served as a rebuke but as an irritant.

"О тебе толкует весь город. В тавернах ходят самые невероятные слухи" - нисколько не трогали ее, а, скорей, раздражали.

She had wished that he would be angry, would shout at her, insult her even - but he only laughed, shrugging his shoulders, and fondled her in heavy, clumsy fashion, so that she knew her folly had not touched him, that inwardly he was really quite pleased that men were gossiping about his wife and admiring her, because it made him a person of importance in their eyes.

Ей хотелось, чтобы он разозлился, накричал на нее, может быть, даже ударил, но он лишь смеялся, пожимал плечами и неуклюже, по-медвежьи, обнимал ее, и она видела, что ее поведение ничуть не задевает его, наоборот, ему приятно, что его женой интересуются, восхищаются, а значит, и его считают не лишенным достоинств.

The coach lurched over a deep rut in the road, and James stirred in his sleep.

Карета качнулась, провалившись в глубокую рытвину.

His little face puckered as though to cry, and Dona reached for the toy that had slipped from his grasp, and he cuddled it to his mouth, and so slept once more.

Джеймс зашевелился во сне и надул губы, словно собираясь заплакать. Дона вложила ему в руку выпавшую игрушку, и он тут же заснул, прижимая ее к себе.

He looked like Harry did when demanding a reassurance of her affection, and she wondered why it was that a quality so attractive and touching in James should seem to her, in Harry, more than a little absurd and a secret source of irritation.

Он был сейчас очень похож на Гарри, когда тот, соскучившись, приходит за очередной порцией ласк. "Удивительно, - подумала она, - почему одна и та же черта способна умилить меня в Джеймсе и вызывает всего лишь досаду и раздражение, когда речь идет о Гарри?"

Dressing that Friday night, placing the rubies in her ears to match the pendant round her throat, she had been reminded suddenly of James snatching the pendant, and stuffing it in his mouth, and she had smiled to herself, thinking of him, and Harry, standing beside her, dusting the lace at his wrists, had caught the smile and turned it into an invitation.

В ту пятницу, вдевая в уши рубиновые серьги, чудесно сочетавшиеся с рубиновым ожерельем, она вдруг вспомнила, как Джеймс недавно схватил это ожерелье и попробовал запихнуть себе в рот. "Какой он смешной", - подумала она, не удержавшись от улыбки. И тут же с ужасом увидела, что Г арри, который стоял рядом и поправлял кружево на манжетах, принял ее улыбку на свой счет.

"Damn it, Dona," he had said, "why do you look at me like that?

"Дона! - воскликнул он. - Ты сегодня просто обворожительна!

Don't let's go to the play, hang Rockingham, hang the world, why the devil don't we stay at home?"

Послушай, давай не поедем в театр. Плевать на Рокингема, плевать на всех, можем мы, в конце концов, хоть раз остаться дома?"

Poor Harry, how vain, how typical, provoked by a smile that was not for him into instant adoration.

Бедный Гарри, как это похоже на него -воспламениться от улыбки, предназначенной другому.

She had said: "How ridiculous you are," turning from him, so that he should not touch her bare shoulder with his clumsy hands, and at once his mouth had set in that grumpy, obstinate line she knew so well, so that they set out to the play, as they had done to other plays and to other suppers, times without number, with moods ill-tuned and tempers frayed, putting an edge upon the evening before it had begun.

"Что за глупости!" - проговорила она и отвернулась, чтобы он не вздумал опять приставать со своими неуклюжими ласками. Лицо его мгновенно вытянулось, губы сжались в хорошо знакомую упрямую гримасу, и они поехали в театр, а после театра - в таверну, как ездили уже много, много раз - в другие театры и в другие таверны, - злые, раздраженные, с отвратительным настроением, испортив вечер до того, как он успел начаться.

Then he had called to his spaniels, Duke and Duchess, and they had yapped up at him for sweetmeats, filling the room with their shrill barking, leaping and jumping at his hands.

А когда вернулись домой, он кликнул своих спаниелей, Герцога и Герцогиню, и те принялись носиться вокруг него, пронзительно, на весь дом, тявкать, прыгать на руки и выклянчивать лакомые кусочки.

"Hey, Duke, hey, Duchess," he had said, "go seek, go find," throwing a sweetmeat across the room and on to her bed, so that they clawed at the curtains, and tried to spring upon it, yapping horribly the while, and Dona, her fingers in her ears to thrust out the sound, swept from the room and downstairs to her waiting chair, white, and cold, and angry, to be met with the hot street smells and the breathless vapid sky.

"А ну-ка, Герцог, ну-ка, Герцогиня! - кричал он. -Ну-ка, кто быстрей?" И швырял лакомство через всю комнату прямо на ее кровать, и собаки рвали когтями полог, пытаясь забраться на одеяло, и лаяли, лаяли не переставая. Дона заткнула уши, чтобы не слышать этого дикого, отчаянного лая. Сердце ее лихорадочно стучало, она чувствовала, что холодеет от злости. Выбежав из комнаты, она кинулась вниз по лестнице и прыгнула в стоявший у подъезда портшез. И снова окунулась в уличный жар, увидела плоское, безжизненное небо, нависшее над головой...

Once more the coach shook and trembled in the deep ruts of the country road, and this time it was the nurse who stirred - poor wretched Prue, her foolish, honest face all heavy and mottled with fatigue, how she must grudge her mistress this sudden inexplicable journey -and Dona wondered whether she had left some young man forlorn in London who would prove false in all probability and marry somebody else and Prue's life would be blighted, all because of her, Dona, and her whims and fancies and savage ill-humour.

Карета опять провалилась в глубокую колею. На этот раз зашевелилась Пру. Бедняжка Пру, как она, должно быть, измучилась! Ее глуповатое честное лицо потемнело и осунулось, наверное, она сердится на свою хозяйку за этот странный, внезапный отъезд. Кто знает, может быть, в Лондоне у нее остался дружок, теперь он быстро найдет ей замену или даже, чего доброго, женится и навсегда разобьет сердце Пру. И все из-за ее, Доны, глупых причуд, из-за ее несносного характера.

What would poor Prue find to do at Navron House, but parade the children up and down the avenue and through the gardens, sighing for the streets of London hundreds of miles away.

Ну что, в самом деле, Пру будет делать в Нэвроне - гулять с детьми по аллеям сада и вздыхать о лондонских улицах, оставшихся за многие сотни миль?

Were there gardens at Navron?

Да и есть ли в Нэвроне сад?

She could not remember.

Трудно сказать.

It all seemed so long ago, that brief visit after she had married.

Дона приезжала туда всего один раз, сразу после свадьбы - ах, как давно это было!

There were trees surely, and a shining river, and great windows that opened from a long room, but more than this she had forgotten, because she had felt so ill during those days, with Henrietta on the way, and life one endless business of sofas, and sickness, and smelling bottles.

Какие-то деревья там, кажется, росли. Еще она помнит реку, искрящуюся на солнце, и длинную комнату с огромными окнами - вот, наверное, и все. Ей тогда было не до пейзажей: она уже ждала Г енриетту, чувствовала себя отвратительно, жизнь представлялась ей нескончаемой чередой недомоганий, душных комнат, мягких диванов и бутылочек с нюхательной солью.

Suddenly Dona felt hungry, the coach had just rumbled past an orchard and the apple trees were in blossom, and she knew she must eat now, at once, without more ado, on the side of the road in the sunshine, they must all eat - so she thrust her head out of the window and called up to her coachman:

Неожиданно она почувствовала голод. Карета с грохотом проехала мимо цветущего яблоневого сада, и она поняла, что ей ужасно хочется выйти и пообедать именно здесь, на краю дороги, под открытым небом. Да, да, нужно немедленно остановиться. Она высунула голову из окна и прокричала кучеру:

"We will halt here for a while, and eat.

- Остановимся здесь! Я хочу пообедать на свежем воздухе.

Come and help me spread the rugs beneath the hedge."

Помоги мне расстелить пледы.

The man stared down at her in bewilderment.

Кучер с недоумением посмотрел на нее:

"But, my lady, the ground may be damp, you will take cold."

- Но, миледи, трава, должно быть, сырая. Вы простудитесь.

"Nonsense, Thomas, I am hungry, we are all hungry, we must eat."

- Какая ерунда, Томас! Я хочу есть. Мы все проголодались! Спускайся, сейчас мы устроим обед.

He climbed down from his seat, his face red with embarrassment, and his companion turned away also, coughing behind his hand.

Кучер покраснел от досады и неловко сполз с козел. Грум отвернулся, покашливая в кулак.

"There is a hostelry in Bodmin, my lady," the coachman ventured, "there you could eat in comfort, and rest perhaps; surely it would be more fitting.

- А может быть, доедем до Бодмина, миледи? -осмелился предложить кучер. - Там есть гостиница, вы отдохнете, пообедаете как следует. Ей-Богу, это будет гораздо удобней.

If anyone should pass this way, and see you by the side of the road.

А то, не ровен час, кто-нибудь пройдет по дороге и увидит, как вы сидите здесь на обочине.

I hardly think Sir Harry would like..."

Сэру Гарри это вряд ли придется по вкусу...

"Damn it, Thomas, can't you obey orders?" said his mistress, and she opened the door of the coach herself, and stepped down into the muddy road, lifting her gown above her ankles in a most brazen way.

- Перестань болтать, Томас, - отрезала хозяйка. -Делай, что тебе велено. И, не дожидаясь, пока он ей поможет, она вылезла из кареты и решительно двинулась по грязной дороге, вздернув юбку выше щиколоток.

Poor Sir Harry, thought the coachman, this was the sort of thing he had to contend with every day, and in less than five minutes she had them all assembled on the grass by the side of the road, the nurse barely awake blinking her round eyes, and the children staring in astonishment.

"Бедный сэр Гарри, - подумал кучер, - каково-то ему терпеть это каждый день!" Через пять минут все - включая няньку, не успевшую как следует проснуться и растерянно моргавшую круглыми глазами, и детей, изумленно озиравшихся по сторонам, - сидели на траве у обочины дороги.

"Let us all drink ale," said Dona, "we have some in the basket beneath the seat, I have a mad desire for ale.

- А сейчас мы будем пить пиво! - объявила Дона. -Эй, кто-нибудь, принесите пиво! Оно там, в корзинке под сиденьем. Ужасно хочется пива!

Yes, James, you shall have some."

Ну-ну, Джеймс, не капризничай, ты тоже получишь.

And there she sat, her petticoats tucked beneath her and her hood falling away from her face, quaffing her ale like any beggaring gypsy, handing some on the tip of her finger for her baby son to taste, smiling the while at the coachman to show him that she bore no malice for his rough driving and his obstinacy.

Она поудобней устроилась на траве, подложив под себя юбки и откинув на спину капюшон, и начала жадно прихлебывать пиво, словно какая-нибудь нищая цыганка. Потом обмакнула палец в кружку и дала попробовать сыну, не забыв при этом милостиво улыбнуться кучеру, чтобы он не подумал, будто она сердится на него за упрямство и нерасторопность.

"You must both drink, too, there is plenty for all," she said, and the men were obliged to drink with her, avoiding the eye of the nurse.

- Пейте, не стесняйтесь, - приговаривала она, -пива на всех хватит. Слуги нехотя прикладывались к кружкам, стараясь не встречаться глазами с нянькой.

She thought the whole proceeding unseemly, as they did, and was wishing for a quiet parlour in a hostelry, and fresh warm water where she could bathe the children's hands and faces.

Дона почувствовала досаду, настроение сразу испортилось, она с тоской представила тихую, уютную гостиницу, где можно было бы согреть воды и вымыть детям лицо и руки.

"Where are we going?" asked Henrietta for the twelfth time, looking about her in distaste, holding her dress close to her so that the mud should not stain it. "Is the drive nearly finished, and shall we soon be home?"

- Куда мы едем? - в сотый раз спросила Генриетта, опасливо косясь на траву и подбирая под себя ноги. - Я хочу домой. Скоро мы приедем домой?

"We are going to another home," said Dona, "a new home, a much nicer home.

- Скоро, скоро, - ответила Дона. - У нас теперь будет новый дом, красивый, просторный, гораздо лучше прежнего.

You will be able to run free in the woods and dirty your clothes, and Prue will not scold you because it will not matter."

Ты сможешь бегать по лесу, и никто не станет ругать тебя, если ты испачкаешь платьице.

"I don't want to dirty my clothes. I want to go home," said Henrietta, and her lip trembled; she looked up at Dona in reproach, and then, she was tired perhaps, it was all strange, this journey, this sitting by the roadside, she missed her monotonous routine, she began to cry, and James, placid and happy until then, opened his mouth wide and roared in sympathy.

- Я не хочу пачкать платьице, я хочу домой, -прохныкала Генриетта. Губы ее задрожали -долгая дорога утомила ее, она не понимала, зачем они уехали из их уютного, милого дома, зачем остановились на обочине, зачем сидят на грязной траве, - она с упреком посмотрела на Дону и зарыдала. Джеймс, который до этого вел себя совершенно спокойно, вдруг широко раскрыл рот и заревел как белуга.

"There, my pets, there, my treasures, did they hate the nasty ditch and the prickly hedge," said Prue, folding them both in her arms, a world of meaning in her voice for her mistress, the cause of all this upset, so that Dona, her conscience stung, rose to her feet, kicking at the remains of the feast.

- Ну что, мои деточки, что, мои хорошие? Испугались этой гадкой канавы? Г адкая канава, гадкая изгородь, вот мы им сейчас! - запричитала Пру, обнимая детей и давая понять своей хозяйке, что целиком разделяет их горе. Дона поднялась, досадуя на себя за то, что устроила этот глупый обед, и резко отодвинула ногой остатки пира.

"Come then, let us continue the journey by all means, but without tears, for pity's sake," and she stood for a moment, while the nurse, and the food, and the children packed themselves in the coach.

- Перестаньте плакать, сейчас поедем дальше. Она отошла в сторону и остановилась, ожидая, пока нянька, дети и корзины водворятся в карету.

Yes, there was apple blossom on the air, and the scent of gorse as well, and the tang of moss and peat from the moors away in the distance, and surely somewhere, not too distant, over the farther hills, a wet sea smell.

Воздух был наполнен ароматом цветущих яблонь и утесника, с далеких болот долетал резкий запах торфа и мха, из-за холмов тянуло влажным морским ветром.

Forget the children's tears, forget Prue's grievance, forget the pursed-up mouth of the coachman, forget Harry and his troubled, distressed blue eyes when she announced her decision.

Ах, какое ей в конце концов дело до детских капризов, до обид Пру, до поджатых губ кучера, до Гарри с его заботами, до печального выражения, промелькнувшего в его голубых глазах, когда она объявила о своем отъезде!

"But damn it, Dona, what have I done, what have I said, don't you know that I adore you?"

"Но, Дона, черт побери, в чем я виноват? Чем я перед тобой провинился? Ведь я люблю тебя, люблю по-прежнему".

Forget all these things, because this was freedom, to stand here for one minute with her face to the sun and the wind, this was living, to smile and to be alone.

Какое ей дело до всего этого - главное, что она стоит здесь, подставив лицо солнцу и ветру, и это и есть та свобода, о которой она мечтала, это и есть настоящая жизнь!

She had tried to explain it to Harry on the Friday night, after that foolish idiotic escapade at Hampton Court; she had tried to tell him what she meant, how the ridiculous prank on the Countess was only a thwarted, bastard idea of fun, a betrayal of her real mood; that in reality it was escape she wanted, escape from her own self, from the life they led together; that she had reached a crisis in her particular span of time and existence, and must travel through that crisis, alone.

Тогда, в пятницу, после идиотской выходки в Хэмптон-Корте она попробовала все объяснить Гарри, попробовала рассказать ему, что нелепая шутка с графиней была всего лишь жалкой попыткой осуществить свою тайную мечту, что на самом деле она хотела только одного - убежать. Убежать от себя и от той жизни, которую они вели в Лондоне. Один период ее жизни закончился, она подошла к рубежу и преодолеть его должна сама, без чьей-либо помощи.

"Go to Navron by all means if you wish it," he said sulkily.

"Ну что ж, если хочешь, конечно, поезжай, -обиженно проговорил Гарри.

"I will send word at once that preparation is made for you, that the house is opened up, the servants are ready.

- Я сейчас же пошлю нарочного в Нэврон, чтобы слуги успели подготовить дом.

But I don't understand. Why suddenly, and why have you never expressed the desire before, and why do you not want me to come with you?"

Но все-таки я не понимаю... к чему такая спешка? Нэврон никогда тебе особенно не нравился. И почему мне нельзя поехать с тобой?"

"Because I would be alone, because my humour is such that if I am not alone I shall drive you mad, and myself as well," she said.

"Я должна побыть одна, - настаивала она, - иначе я просто сойду с ума. Поверь, так будет лучше и для тебя, и для меня".

"I don't understand," he went on, his mouth set, his eyes sullen, and she, in despair, tried to paint a picture of her mood.

"Не понимаю", - сердито нахмурившись, повторил он. И тогда она сделала последнюю, отчаянную попытку объяснить ему то, что ее терзало:

"Do you remember my father's aviary in Hampshire?" she said, "and how the birds there were well fed, and could fly about their cage?

"Помнишь, в Хэмпшире у моего отца были вольеры с птицами? Птиц там хорошо кормили, они могли свободно летать по клеткам.

And one day I set a linnet free, and it flew straight out of my hands towards the sun?"

Но когда я однажды решила выпустить на волю маленькую коноплянку и поднесла ее к дверце, она выпорхнула из моих ладоней и устремилась прямо к солнцу".

"What of it?" he said, clasping his hands behind his back.

"Ну и что?" - спросил он, сжимая руки за спиной.

"Because I feel like that.

"То, что я похожа на эту коноплянку.

Like the linnet before it flew," she said, and then she turned away, smiling in spite of her sincerity, because he looked so puzzled, so hopelessly out of his depth, staring at her in his white nightshirt, and he shrugged his shoulders, poor dear, she could well understand it, he shrugged his shoulders, and climbed into bed, and turned his face to the wall away from her and said:

Я тоже хочу вырваться из клетки", - ответила она и, хотя говорила совершенно серьезно, отвернулась, скрывая улыбку: уж очень растерянно он смотрел на нее, уж очень смешно и нелепо выглядел в своей белой ночной сорочке. Он пожал плечами - бедняга, она-то как раз отлично его понимала, - забрался в кровать и, отвернувшись к стене, пробурчал:

"Oh, hell and damnation, Dona, why must you be so confounded tricky?"

"Нет, черт побери, для меня это слишком сложно!"

CHAPTER III

Глава 3

She fumbled for a moment with the catch, it had jammed of course, through lack of me, probably it had not been touched for months, and then she flung the windows wide and let in the fresh air and the sun.

Дона подергала шпингалет - окно, похоже, не открывали многие месяцы, и задвижку, конечно, заклинило. Она широко распахнула створки, впуская в комнату струю свежего теплого воздуха.

"Faugh!

- Фу!

The room smells like a tomb," she said, and as a shaft of sunlight struck the pane she caught the reflection of the manservant looking at her, she could have sworn be was smiling, but when she turned he was still and solemn as he had been from the first moment of their arrival, a thin, spare little man, with a button mouth and a curiously white face.

Духота, словно в склепе, - проговорила она. Солнечный луч скользнул по стеклу, и в нем, как в зеркале, отразилась физиономия лакея, стоявшего за ее спиной. Дона могла бы поклясться, что он ухмыльнулся, но, когда она обернулась, лицо его было так же мрачно и неподвижно, как и все последнее время с момента их приезда. "Что за странная личность, -подумала она, - откуда он взялся - тощий, костлявый, неестественно бледный, с крохотным ротиком, похожим на пуговку?"

"I don't remember you," she said, "you were not here when we came before."

- Ты давно служишь в Нэвроне? - спросила она. -Прошлый раз я тебя, кажется, не видела?

"No, my lady," he said.

- Нет, миледи.

"There was an old man - I forget his name - but he had rheumatism in all his joints, and could scarcely walk, where is he now?"

- Тогда здесь работал какой-то старик... как же его звали? У него еще был жуткий ревматизм, он с трудом передвигал ноги. Где он сейчас?

"In his grave, my lady."

- В могиле, миледи.

"I see."

- В могиле?

She bit her lip, and turned again to the window.

Дона закусила губу и отвернулась к окну.

Was the fellow laughing at her or not?

Что это, неужели он над ней смеется? Нет, не может быть. Наверное, показалось.

"And you replaced him then?" she said, over her shoulder, looking out towards the trees.

- Значит, ты работаешь на его месте? - спросила она, не оборачиваясь, глядя на далекую полосу деревьев.

"Yes, my lady."

- Да, миледи.

"And your name?"

- А как тебя зовут?

"William, my lady."

- Уильям, миледи.

She had forgotten the Cornish people spoke in so strange a way, foreign almost, a curious accent, at least she supposed it was Cornish, and when she turned to look at him again he wore that same slow smile she had noticed in the reflected window.

Какой забавный акцент! Ах да, ведь он корнуоллец, у корнуоллцев вообще очень странное произношение, но этот выговаривает слова совсем уж на иностранный лад - а может быть, он и не корнуоллец вовсе? Она повернулась и быстро взглянула на него: ну вот, опять он ухмыляется, точь-в-точь как в прошлый раз, когда она поймала его отражение на стекле.

"I fear we must have caused a good deal of trouble," she said, "our sudden arrival, the opening up of the house. The place has been closed far too long, of course.

- Наверное, наш приезд доставил всем немало хлопот, - произнесла она. - Мы нагрянули так внезапно, пришлось срочно открывать комнаты... По правде говоря, дом слишком долго простоял запертым.

There is dust everywhere, I wonder you have not noticed it."

Всюду скопилось ужасно много пыли. Неужели ты не заметил?

"I had noticed it, my lady," he said, "but as your ladyship never came to Navron it scarcely seemed worth my while to see that the rooms were cleaned.

- Заметил, миледи, - ответил он. - Но я решил, что если вы не изволите нас навещать, то и убирать не обязательно.

It is difficult to take pride in work that is neither seen nor appreciated."

Что за удовольствие выполнять работу, которую некому оценить?

"In fact," said Dona, stung to amusement, "the idle mistress makes the idle servant?"

- Пожалуй, ты прав, - согласилась Дона, с любопытством поглядывая на него. - У нерадивых хозяев, как известно, и слуги нерадивые.

"Naturally, my lady," he said gravely.

- Вот именно, миледи, - невозмутимо откликнулся он.

Dona paced up and down the long room, fingering the stuff of the chairs, which was dull and faded. She touched the carving on the mantle, and looked up at the portraits on the wall - Harry's father, painted by Vandyke, what a tedious face he had - and surely this was Harry himself, this miniature in a case, taken the year they were married.

Дона прошлась по длинной комнате, потрогала обивку кресел - поблекшую, выцветшую, -провела рукой по резьбе камина, подняла глаза на картины, развешанные по стенам: вот портрет ее свекра кисти Ван Дейка - что за унылая физиономия! - а вот и сам Гарри. Миниатюра написана в тот год, когда они поженились.

She remembered it now; how youthful he looked and how pompous.

Да, да, теперь она вспоминает - каким же он был тогда юным и самовлюбленным!

She laid it aside, aware of the manservant's eyes upon her - what an odd creature he was - and then she pulled herself together; no servant had ever got the better of her before.

Неожиданно она почувствовала на себе взгляд лакея - нет, в самом деле, что за странный тип! - и поспешно отложила миниатюру в сторону, но тут же одернула себя: не хватало еще считаться с мнением лакея!

"Will you please see that every room in the house is swept and dusted?" she said, "that all the silver is cleaned, that flowers are placed in the rooms, that everything takes place, in short, as though the mistress of the house had not been idle, but had been in residence here for many years?"

- Позаботься, чтобы в доме побыстрей навели порядок, распорядилась она. - Пусть вытрут везде пыль, выкинут мусор, начистят серебро, расставят цветы в вазах - словом, придадут дому такой вид, будто его хозяйка никогда отсюда не уезжала.

"It will be my personal pleasure, my lady," he said, and then he bowed, and left the room, and Dona, vexed, realised that he had laughed at her once again, not openly, not with familiarity, but as it were secretly, behind his eyes.

- Хорошо, миледи, я с удовольствием займусь этим лично, - ответил он. Затем поклонился и вышел, и Дона с досадой отметила, что в дверях он опять ухмыльнулся. Впрочем, в усмешке его не было ничего наглого или вызывающего - он улыбался явно не напоказ, а словно бы про себя, украдкой.

She stepped out of the window and on to the grass lawns in front of the house.

Она подошла к балконной двери и, перешагнув через порог, вышла на лужайку.

The gardeners had done their work at least, the grass was fresh trimmed, and the formal hedges clipped, perhaps all in a rush yesterday, or the day before, when the word had come that their mistress was returning; poor devils, she understood their slackness, what a pest she must seem to them, upsetting the quiet tenor of their lives, breaking into their idle routine, intruding upon this queer fellow William -was it really Cornish, that accent of his? - and upsetting the slack disorder he had made for himself.

Садовник, слава Богу, не забыл своих обязанностей: трава была аккуратно подстрижена, живые изгороди подровнены. Очевидно, это делалось вчера, в спешке, а может быть, позавчера, когда пришло известие о ее приезде. Бедняги, наверное, для них это было как гром среди ясного неба - жили себе столько лет без забот и хлопот, и вдруг на тебе - какая-то там хозяйка! Можно представить, как они все огорчились, в особенности этот чудаковатый Уильям - что же это у него за акцент? Корнуоллский? Не похоже. Уж он-то, наверное, сполна насладился здесь бездельем.

Somewhere, from an open window in another part of the house, she could hear Prue's scolding voice, demanding hot water for the children, and a lusty roar from James - poor sweet, why must he be washed, and bathed, and undressed, why not tossed, just as he was, into a blanket in any dark corner and left to sleep - and then she walked across to the gap in the trees that she remembered from the last time, and yes - she had been right, it was the river down there, shining and still and soundless.

Откуда-то издалека, из распахнутого окна в другой части дома, долетел сварливый голос Пру, требующей горячей воды для детей, и оглушительный рев Джеймса - ох уж эти взрослые, вечно они пристают со своим раздеванием и умыванием, нет бы просто накрыть человека одеялом и дать ему спокойно заснуть. Дона постояла, послушала и двинулась дальше, туда, где за полосой деревьев пряталась - да, так и есть, значит, она запомнила правильно - тихая, спокойная, сияющая река.

The sun was still upon it, dappled green and gold, and a little breeze ruffled the surface, there should be a boat somewhere - she must remember to ask William if there was a boat - and she would embark in it, let it carry her to the sea.

Лучи заходящего солнца переливались на воде золотыми и изумрудными бликами, слабый ветерок слегка рябил поверхность. "Жаль, что поблизости нет лодки, - подумала она, - нужно спросить у Уильяма, может быть, он знает, где ее раздобыть". Она забралась бы в нее, уселась на скамейке, и лодка понесла бы ее к морю. Да, превосходная идея!

How absurd, what an adventure.

Это будет так необычно, так рискованно.

James must come too, they would both dip their hands and faces in the water and become soaked with the spray, and fishes would jump out of the water and the sea-birds would scream at them.

Можно взять с собой Джеймса, они погрузят в воду лицо и руки, речные брызги будут вылетать из-под кормы, за бортом будут резвиться рыбы, над головой с криками носиться чайки.

Oh, heaven, to have got away at last, to have escaped, to have broken free, it could not be possible, to know that she was at least three hundred miles away from St. James's Street, and dressing for dinner, and the Swan, and the smells in the Haymarket, and Rockingham's odious meaning smile, and Harry's yawn, and his blue reproachful eyes.

Господи, наконец-то она вырвалась, наконец-то обрела желанную свободу! Просто не верится, неужели и правда все осталось позади, за триста миль отсюда - и Сент-Джеймс-стрит, и парадные обеды, и "Лебедь", и запахи Хеймаркета, и противная, многозначительная улыбка Рокингема, и зевки Г арри, и укоризненный взгляд его голубых глаз?

Hundreds of miles too from the Dona she despised, the Dona who from devilry or from boredom or from a spice of both, had played that idiotic prank on the Countess at Hampton Court, had dressed up in Rockingham's breeches and cloaked and masked herself, and ridden with him and the others, leaving Harry at the Swan (too fuddled with drink to know what was happening), and had played at footpads, surrounding the Countess's carriage and forcing her to step down into the highroad.

А самое главное - та Дона, которую она ненавидела, та глупая, взбалмошная особа, которая из озорства или от скуки - а может быть, и от того, и от другого - согласилась сыграть эту идиотскую шутку с графиней и, переодевшись в платье Рокингема, закутавшись в плащ, спрятав лицо под маской, отправилась в Хэмптон-Корт, чтобы там вместе с Рокингемом и остальной компанией - Гарри, ни о чем не подозревая, валялся мертвецки пьяный в "Лебеде" -изображать разбойников и, окружив карету графини, заставить ее выйти на дорогу.

"Who are you, what do you want?" the poor little old woman had cried, trembling with fear, while Rockingham had been obliged to bury his face in his horse's neck, choking with silent laughter, and she, Dona, had played the leader, calling out in a clear cold voice:

"Кто вы такие? Что вам нужно?" - дрожа от страха, причитала бедная старушка. Рокингем, задыхаясь от беззвучного хохота, уткнулся в шею коня, а Дона, исполнявшая роль главаря, холодно отрубила:

"A hundred guineas or your honour."

"Кошелек или честь!"

And the Countess, poor wretch, sixty if she were a day, with her husband some twenty years in his grave, fumbled and felt in her purse, for sovereigns, terrified that this young rip from the town should throw her down in the ditch - and when she handed over the money and looked up into Dona's masked face, there was a pitiful tremor at the corner of her mouth, and she said:

Бедная графиня, которой давно перевалило за шестьдесят и которая уже лет двадцать как похоронила мужа, принялась судорожно рыться в кошельке, нашаривая соверены и трепеща при мысли, что этот молодой повеса может в любую минуту швырнуть ее в канаву. Протягивая Доне деньги, она робко заглянула под маску и прошептала трясущимися губами:

"For God's sake spare me, I am very old, and very tired."

"Пощадите меня, умоляю, я так стара и так немощна!"

So that Dona, swept in an instant by a wave of shame and degradation, had handed back the purse, and turned her horse's head, and ridden back to town, hot with self-loathing, blinded by tears of abasement, while Rockingham pursued her with shouts and cries of

Дона почувствовала, что на глазах у нее выступают слезы; сгорая от стыда, жалости и раскаяния, она сунула кошелек в руку графине и отвернулась, не обращая внимания на Рокингема, который бранился и вопил:

"What the devil now, and what has happened?" and Harry, who had been told the adventure would be nothing but a ride to Hampton Court by moonlight, walked home to bed, not too certain of his direction, to be confronted by his wife on the doorstep dressed up in his best friend's breeches.

"В чем дело? Какого черта? Что случилось?" Тем временем Гарри, которому они сказали, что хотят всего лишь прогуляться под луной до Хэмптон-Корта, успел уже добрести до дома и собрался было подняться в спальню, но столкнулся на лестнице с женой, почему-то переодетой в костюм его лучшего друга.

"I had forgotten - was there a masquerade - was the King present?" he said, staring at her stupidly, rubbing his eyes, and

"Разве сегодня был маскарад? - пробормотал он, растерянно протирая глаза. - Надо же, а я и забыл... И король присутствовал?"

"No, damn you," said Dona, "what masquerade there was is over and done with, finished now for ever more.

"Нет, черт побери, - ответила Дона, - не было никакого маскарада. Не было и не будет.

I'm going away."

С маскарадами покончено - я уезжаю".

And so upstairs, and that interminable argument in the bedroom, followed by a sleepless night, and more arguments in the morning, then Rockingham calling and Dona refusing him admittance, then someone riding to Navron to give warning, the preparations for the journey, the journey itself, and so here at last to silence, and solitude, and still unbelievable freedom.

А потом они поднялись в спальню и проговорили всю ночь напролет, спорили, обсуждали и не закончили даже утром, когда явился Рокингем, которого Дона приказала не впускать. Потом начались сборы, Г арри отправил нарочного в Нэврон, чтобы предупредить слуг о ее приезде; потом было это долгое, утомительное путешествие, и вот, наконец, она здесь, одинокая, независимая - и не правдоподобно, немыслимо свободная.

Now the sun was setting behind the trees, leaving a dull red glow upon the river below, the rooks rose in the air and clustered above their nests, the smoke from the chimneys curled upwards in thin blue lines, and William was lighting the candles in the hall.

Солнце скрылось за лесом, окрасив воду тусклым багровым цветом; грачи поднялись в воздух и принялись кружиться над деревьями; из труб тонкими струйками потянулся дымок; Уильям зажег в зале свечи.

She supped late, making her own time - early dinner, thank heaven, was now a thing of the past - and she ate with a new and guilty enjoyment, sitting all alone at the head of the long table, while William stood behind her chair and waited silently.

В столовую Дона спустилась поздно, теперь она могла себе это позволить: ранние ужины, слава Богу, остались в прошлом. Она уселась в полном одиночестве за длинный стол, испытывая радостное и слегка боязливое возбуждение. Уильям молча стоял за ее спиной, время от времени меняя блюда.

They made a strange contrast, he in his sober dark clothes, his small inscrutable face, his little eyes, his button mouth, and she in her white gown, the ruby pendant round her throat, her hair caught back behind her ears in the fashionable ringlets.

Странно было видеть их вместе: слугу в скромной темной ливрее с маленьким непроницаемым личиком, крохотными глазками и ротиком-пуговкой и хозяйку в нарядном белом платье, с рубиновым ожерельем на шее и пышными локонами, уложенными за уши по последней моде.

Tall candles stood on the table, and a draught from the open window caused a tremor in their flame, and the flame played a shadow on her features.

Легкий ветерок, влетая в распахнутое окно, колыхал пламя высоких свечей, стоявших на столе, отчего по лицу ее то и дело пробегали быстрые тени.

Yes, thought the manservant, my mistress is beautiful, but petulant too, and a little sad. There is something of discontent about the mouth, and a faint trace of a line between the eyebrows.

"Да, - думал слуга, - моя хозяйка очень красива и была бы еще красивей, если бы не это капризное и печальное выражение, которое застыло на ее лице, не досада, притаившаяся в складке губ, не легкая, еле заметная морщинка, пролегшая между бровями".

He filled her glass once more, comparing the reality before him to the likeness that hung on the wall in the bedroom upstairs.

Он вновь наполнил ее бокал и подумал о портрете, висевшем наверху, - портрете своей хозяйки, который он мог наконец сравнить с оригиналом.

Was it only last week that he had stood there, with someone beside him, and the someone had said jokingly, glancing up at her likeness:

На прошлой неделе, когда он стоял перед этим портретом с одним своим знакомым, тот шутливо проговорил:

"Shall we ever see her, William, or will she remain forever a symbol of the unknown?" and looking closer, smiling a little, he had added:

"Как ты думаешь, Уильям, увидим ли мы когда-нибудь эту женщину, или она навсегда останется для нас символом неведомого?" И, вглядевшись в изображение, добавил с тихой улыбкой:

"The eyes are large and very lovely, William, but they hold shadows too.

"Посмотри, Уильям, в этих больших глазах прячутся тени.

There are smudges beneath the lids as though someone had touched them with a dirty finger."

Они лежат на веках, словно кто-то провел по ним грязной рукой".

"Are there grapes?" said his mistress suddenly, breaking in upon the silence. "I have a fancy for grapes, black and succulent, with the bloom on them, all dusty."

- О, что я вижу - неужели виноград? - послышался в тишине голос его хозяйки. - Обожаю виноград! Особенно такой - черный, сочный, с матовым налетом.

"Yes, my lady," said the servant, dragged back into the present, and he fetched her grapes, cutting a bunch with the silver scissors and putting them on her plate, his button mouth twisted as he thought of the news he would have to carry to-morrow, or the next day, when the spring tides were due again and the ship returned.

- Да, миледи, - возвращаясь к действительности, промолвил слуга. Он отрезал одну гроздь серебряными ножницами и положил перед ней на тарелку. Губы его еле заметно дрогнули - он подумал о том, какую новость ему предстоит сообщить друзьям завтра или послезавтра, когда корабль вернется сюда вместе с первым приливом.

"William," she said.

- Уильям, - снова обратилась к нему хозяйка.

"My lady?"

- Да, миледи?

"My nurse tells me that the servant girls upstairs are new to the house, that you sent for them when you heard I was arriving?

- Няня сказала мне, что в доме новые горничные. По ее словам, ты нанял их, когда узнал о моем приезде.

She says one comes from Constantine, another from Gweek, even the cook himself is new, a fellow from Penzance."

Одна из них живет в Константайне, вторая - в Г вике, а повар совсем недавно прибыл из Пензанса...

"That is perfectly true, my lady."

- Да, миледи, это так.

"What was the reason, William?

- Но зачем тебе понадобилось их нанимать?

I understood always, and I think Sir Harry thought the same, that Navron was fully staffed?"

Я всегда считала - да и сэр Гарри, по-моему, так думает, - что в Нэвроне вполне достаточно слуг.

"It seemed to me, my lady, possibly wrongly, that is for you to say, that one idle servant was sufficient about the house.

- Простите, миледи, возможно, я ошибся, но мне показалось, что для пустующего дома их даже более чем достаточно.

For the last year I have lived here entirely alone."

Поэтому я позволил себе их распустить и весь последний год жил здесь один.

She glanced at him over her shoulder, biting her bunch of grapes.

Дона отщипнула виноградину и взглянула на него через плечо.

"I could dismiss you for that, William."

- А ты понимаешь, что я могу уволить тебя за самоуправство?

"Yes, my lady."

- Понимаю, миледи.

"I shall probably do so in the morning." "Yes, my lady."

- Наверное, я так и сделаю.

She went on eating her grapes, considering him as she did so, irritated and a little intrigued that a servant could be so baffling a person.

Она отщипнула еще одну виноградину и изучающе посмотрела на него. Странное поведение слуги сердило ее и в то же время вызывало любопытство.

Yet she knew she was not going to send him away.

Нет, увольнять его она пока не будет.

"Supposing I do not dismiss you, William, what then?"

- Ну а если я тебя оставлю?

"I will serve you faithfully, my lady."

- Я буду преданно служить вам, миледи.

"How can I be sure of that?"

- Почему я должна тебе верить?

"I have always served faithfully the people I love, my lady."

- Я никогда не обманываю тех, кто мне симпатичен.

And to this she could make no answer, for his small button mouth was as impassive as ever, and his eyes said nothing, but she felt in her heart that he was not laughing at her now, he was speaking the truth.

Она не нашлась, что ответить. Взгляд его был по-прежнему бесстрастен, ротик-пуговка крепко сжат, но что-то подсказывало ей, что на этот раз он не шутит, а говорит истинную правду.

"Am I to take that as a compliment then, William?" she said at last, rising to her feet, as he pulled away her chair.

- Звучит как комплимент, - наконец произнесла она, вставая из-за стола и ожидая, пока он отодвинет ее стул.

"It was intended as one, my lady," he said, and she swept from the room without a word, knowing that in this odd little man with his funny half-courteous, half-familiar manner she had found an ally, a friend.

- Это и есть комплимент, миледи, - бесстрастно ответил он. Дона молча вышла из столовой. Ей вдруг показалось, что в этом странном маленьком человечке, разговаривающем с ней одновременно почтительно и фамильярно, она может обрести надежного и преданного друга.

She laughed secretly to herself, thinking of Harry and how he would stare without comprehension:

Она усмехнулась, представив удивленное лицо Гарри:

"What damned impertinence, the fellow needs whipping."

"Не понимаю, почему ты церемонишься с этим наглым лакеем? Высечь его - и дело с концом".

It was all wrong of course, William had behaved disgracefully, he had no business to live alone in the house, and no wonder there was dust everywhere, and a graveyard smell.

Ведет он себя действительно слишком вольно. Что за нелепая идея - распустить всех слуг и жить одному в таком большом доме? Неудивительно, что здесь полно пыли и запах как в склепе.

But she understood it for all that, because had she not come here to do the same thing herself?

Хотя понять его, конечно, можно - разве сама она не за этим же сюда приехала?

Perhaps William had a nagging wife, and an existence in another part of Cornwall too full of cares; perhaps he too had wished to escape?

Кто знает, может быть, он удрал от сварливой жены или ему приелось тяжелое, безрадостное существование в каком-нибудь глухом уголке Корнуолла, а может быть, ему, так же как и ей, просто захотелось убежать от себя самого?

She wondered, as she rested in the salon, staring at the wood fire he had kindled, on her lap a book that she did not read, whether he had sat here amongst the sheets and coverlets before she came, and whether he begrudged her the use of the room now.

Она сидела в гостиной, перед камином, в котором Уильям недавно разжег огонь, и, забыв про лежащую на коленях книгу, думала о том, что до ее приезда он тоже, должно быть, любил сидеть здесь, среди накрытых чехлами диванов и кресел, и что ему, наверное, очень обидно уступать это уютное местечко кому-то другому.

Oh, the lovely luxury of stillness, to live alone like this, a cushion behind her head, a draught of air from the open window ruffling her hair, and to rest secure in the knowledge that no one would come blundering in upon her presence with a loud laugh, with a voice that grated - that all those things belonged to another world, a world of dusty cobbled stones, of street smells, of apprentice boys, of ugly music, of taverns, of false friendships and futility.

А в самом деле, до чего же приятно отдохнуть в тишине, подложив под голову подушку, чувствуя, как ветерок из раскрытого окна тихонько шевелит волосы, и зная, что ни одна живая душа не нарушит твоего уединения, не потревожит его грубым голосом или чересчур громким смехом, что все это осталось в прошлом так же, как пыльные мостовые, уличная вонь, шустрые подмастерья, грязные кабаки, назойливая музыка, лукавые друзья и отчаянная пустота в душе.

Poor Harry, he would be supping now with Rockingham probably, bemoaning his fate at the Swan, dozing over cards, drinking a little too much, saying:

Интересно, что сейчас поделывает Г арри? Наверное, ужинает в "Лебеде" с Рокингемом -жалуется на жизнь, накачивается пивом и, позевывая, режется в карты.

"Damn it, she kept talking about a bird, saying she felt like a bird, what the devil did she mean?"

"Черт возьми, Роки, почему она говорила о птицах? При чем тут птицы, Роки? Что она имела в виду?"

And Rockingham, with his pointed, malicious smile and those narrow eyes that understood, or thought they understood, her baser qualities would murmur:

А Рокингем, улыбаясь своей недоброй, едкой улыбкой, поглядывает на него узкими глазами и понимающе бормочет - он всегда делал вид, что понимает ее как нельзя лучше:

"I wonder - I very much wonder."

"Да, интересно, интересно..."

Presently, when the fire had sunk, and the room cooled, she went upstairs to her bedroom, first passing through the children's rooms to see if all was well.

Огонь догорел, в комнате сделалось прохладно. Дона решила подняться в спальню, а по дороге заглянуть в детскую.

Henrietta looked like a waxen doll, her fair curls framing her face, her mouth slightly pouted while James in his cot frowned in his sleep, chubby and truculent, like a little pug-dog.

Генриетта лежала, слегка приоткрыв рот, светлые локоны обрамляли хорошенькое, как у восковой куколки, личико; Джеймс сердито хмурился во сне, его круглая смешная физиономия напоминала мордочку мопса.

She tucked his fist inside the cover, kissing it as she did so, and he opened one eye and smiled.

Дона поцеловала его сжатую в кулачок ручку и осторожно спрятала ее под одеяло. Он приоткрыл один глаз и улыбнулся.

She stole away, ashamed of her furtive tenderness for him - so primitive, so despicable, to be moved to folly, simply because he was male.

Дона на цыпочках вышла из детской, ей было немного стыдно: она понимала, что ее примитивная, необузданная любовь к Джеймсу объясняется всего лишь тем, что он мальчик.

He would no doubt grow up to be fat, and gross, and unattractive, making some woman miserable.

Пройдет несколько лет, мальчик превратится в толстого, неуклюжего мужлана, и какая-нибудь женщина обязательно будет из-за него страдать.

Someone - William she supposed - had cut a sprig of lilac and placed it in her room, on the mantelshelf, beneath the portrait of herself.

Войдя в спальню, она увидела, что кто-то - скорее всего, Уильям - срезал ветку сирени и поставил на камин, под ее портретом.

It filled the room with scent, heady and sweet.

По комнате разливался сладкий, пьянящий аромат.

Thank God, she thought, as she undressed, there will be no pattering feet of spaniels, no scratching noises, no doggy smells, and the great deep bed is mine alone.

"Какое блаженство, - подумала она, раздеваясь, -улечься одной в эту просторную, мягкую кровать и не слышать шарканья собачьих лап по полу, не чувствовать противного запаха псины!"

Her own portrait looked down at her with interest.

Она посмотрела на портрет, тот ответил ей пристальным взглядом.

Have I that sulky mouth, she thought, that petulant frown? Did I look like that six, seven years ago?

"Неужели шесть лет назад у меня был такой капризный вид, - подумала она, - такие сердито поджатые губы?

Do I look like it still?

А может быть, я и сейчас такая?"

She pulled on her nightgown, silken and white, and cool, and stretched her arms above her head, and leant from the casement.

Она надела ночную сорочку - белую, шелковую, прохладную, - потянулась и выглянула в окно.

The branches stirred against the sky.

Темные ветви деревьев слегка подрагивали на фоне ночного неба.

Below the garden, away down in the valley, the river ran to meet the tide.

Где-то внизу, за садом, бежала по равнине река, спеша навстречу приливу.

She pictured the fresh water, bubbling with the spring rains, surging against the salt waves, and how the two would mingle and become one, and break upon the beaches.

Ей представилось, как бурливые речные струи, напоенные весенними дождями, стремительно врываются в море и, смешавшись с солеными морскими волнами, с силой обрушиваются на берег.

She pulled the curtains back, so that the light should flood the room, and she turned to her bed, placing her candlestick on the table at her side.

Она раздернула шторы - комнату залили потоки лунного света. Она отошла от окна, поставила свечу на столик возле кровати и забралась в постель.

Then drowsing, half asleep, watching the moon play patterns on the floor, she wondered what other scent it was that mingled itself with the lilac, a stronger, harsher smell, something whose name eluded her.

Полежала немного, сонно следя глазами за игрой лунных пятен на полу, и уже собралась заснуть, как вдруг почувствовала, что к запаху сирени, наполнявшему комнату, примешивается какой-то другой, крепкий, резкий и удивительно знакомый запах.

It stung her nostrils even now, as she turned her head on the pillow.

Она повернула голову - запах сделался сильней.

It seemed to come from the drawer beneath the table, and stretching out her arm she opened the drawer, and looked inside.

Похоже, он шел из столика возле кровати. Она протянула руку, выдвинула ящик и заглянула внутрь.

There was a book there, and a jar of tobacco.

В ящике лежали книга и табакерка.

It was the tobacco she had smelt of course.

Ну конечно, как же это она сразу не догадалась -разумеется, это табак!

She picked up the jar, the stuff was brown and strong and freshly cut.

Она вытащила табакерку - листья были коричневые, твердые и, судя по всему, недавно нарезанные.

Surely William had not the audacity to sleep in her bed, to lie there, smoking, looking at her portrait?

Неужели у Уильяма хватило наглости спать в ее комнате?

That was a little too much, that was really unforgivable.

Неужели он осмелился валяться в ее кровати, покуривая трубку и разглядывая ее портрет?

There was something so personal about this tobacco, so very unlike William, that surely she must be mistaken - and yet - if William had lived here at Navron, for a year, alone?

Нет, это уж слишком, это переходит всякие границы! Да и не похоже как-то, что Уильям курит трубку. Наверное, она ошиблась... Хотя, с другой стороны, если он целый год жил здесь один...

She opened the book - was he then a reader as well?

Она раскрыла книгу - ну-ка посмотрим, что он там читает?

And now she was more baffled than before, for the book was a volume of poetry, French poetry, by the poet Ronsard, and on the fly-leaf someone had scribbled the initials

Ого, вот это сюрприз! Книга оказалась сборником стихов - стихов, написанных на французском и принадлежащих перу Ронсара. На титульном листе от руки была сделана надпись:

"J. B. A. - Finisterre" and underneath had drawn a tiny picture of a gull.

"Ж.Б.О. - Финистер". А под ней - крошечный рисунок чайки.

CHAPTER IV

Глава 4

When she awoke the next morning, her first thought was to send for William, and, confronting him with the jar of tobacco and the volume of poetry, to enquire whether he had slept ill on his new mattress, and whether he had missed the comfort of her bed.

Проснувшись на следующее утро, она первым дел собралась позвать Уильяма и, предъявив табакерку и томик стихов, поинтересоваться, как ему спалось на новом месте и не скучал ли он по ее мягкой кровати.

She played with the idea, amusing herself at the picture of his small inscrutable face colouring up at last, and his button mouth dropping in dismay, and then, when the heavy-footed maid brought her breakfast, stumbling and blushing in her awkwardness, raw country girl that she was, she decided to bide her time, to wait a few days, for something seemed to warn her that any admission of her discovery would be premature, out of place.

Она с удовольствием представила, как вытянется его непроницаемая физиономия, а ротик-пуговка наконец-то задрожит от страха. Однако спустя некоторое время, когда служанка - неуклюжая крестьянская девушка, спотыкавшаяся на каждом шагу и краснеющая от собственной неловкости, -громко топая, внесла завтрак, она решила не объявлять пока о своей находке, а подождать несколько дней - что-то подсказывало ей, что так будет гораздо разумней.

So she left the tobacco-jar, and the poetry, in the table drawer beside her bed, and when she rose, and dressed, and went downstairs, she found the dining-hall and the salon had been swept and cleaned, as she had commanded, there were fresh flowers in the rooms, the windows were opened wide, and William himself was polishing the tall candlesticks on the wall.

Оставив табакерку и книгу в ящике стола, она встала, оделась и как ни в чем не бывало спустилась вниз. Проходя через гостиную и столовую, она увидела, что приказание ее выполнено: полы подметены, пыль вытерта, в вазах расставлены свежие цветы, окна широко распахнуты, а Уильям собственноручно начищает высокий стенной канделябр.

He enquired at once if she had slept well, and she answered, "Yes," thinking instantly that this would be the moment, and could not prevent herself from adding,

Увидев ее, он поздоровался и спросил, как она провела ночь. - Прекрасно, - ответила она и, не удержавшись, добавила:

"And you too, I hope, were not fatigued by our arrival?"

- Ну а тебе как спалось? Надеюсь, наш приезд не лишил тебя сна?

At which he permitted himself a smile, saying,

Он вежливо улыбнулся и промолвил:

"You are very thoughtful, my lady.

- Благодарю вас, миледи, вы очень заботливы.

No, I slept well, as always.

Я всегда хорошо сплю.

I heard Master James cry once in the night, but the nurse soothed him.

Правда, среди ночи мистер Джеймс немного раскапризничался, но няня быстро его успокоила.

It seemed strange to hear a child's cry in the house after the long silence."

Очень странно слышать детский плач в доме, где так долго стояла тишина.

"You did not mind?" she said.

- Мне очень жаль, что Джеймс тебя разбудил.

"No, my lady.

- Ну что вы, миледи.

The sound took me back to my own childhood.

Я сразу вспомнил свое детство.

I was the eldest in a family of thirteen.

У нас была большая семья - тринадцать детей, и я среди них самый старший.

There were always little ones arriving."

Я привык ухаживать за малышами.

"Is your home near here, William?"

-Ты родом из этих мест?

"No, my lady."

- Нет, миледи.

And now there was a new quality in his voice, a note of finality.

В голосе его прозвучали какие-то новые, упрямые нотки.

As though he said:

Словно он хотел сказать:

"A servant's life is his own.

"У слуг тоже есть личная жизнь.

Do not intrude upon it."

И никому не позволено в нее вмешиваться".

And she had the insight to leave it, to question him no more.

Она поняла и решила не настаивать.

She glanced at his hands. They were clean and waxen white, no tobacco stains upon them, and there was an impersonal soapy texture about the whole of him, vastly different from that male tobacco smell, so harsh and brown, in the jar upstairs.

Взгляд ее упал на его руки - чистые, белые, без всяких табачных пятен. Да и весь он был какой-то чистенький, аккуратный, ухоженный. Ничто в его облике не напоминало тот резкий, терпкий мужской запах, который шел из табакерки.

Perhaps she maligned him, perhaps the jar had stood there for three years - since Harry's last visit to the estate, when she had not accompanied him.

А может быть, зря она его подозревает? Может быть, табакерка лежит там уже года три, с тех пор как Гарри был здесь последний раз, без нее?

And yet Harry did not smoke strong tobacco.

Да, но Гарри не курит трубку.

She wandered to the shelves where great leather-bound volumes stood in rows, books that nobody ever read, and she made a pretext of taking a volume down and glancing through it, while the servant continued to polish the candlesticks.

Она подошла к полкам, уставленным рядами тяжелых томов в кожаных переплетах, - которые никто никогда не читал, - сняла один и, притворившись, что листает, стала украдкой наблюдать за слугой, усердно начищавшим канделябр.

"Are you a reader, William?" she said suddenly.

- Скажи, Уильям, ты любишь читать? -неожиданно спросила она.

"You have gathered I am not, my lady," he said, "because the books in those shelves are coated with dust.

- Нет, миледи. Вы, наверное, и сами догадались: книги сплошь покрыты пылью.

No, I have never handled them.

Извините, я забыл их протереть.

But I will do so tomorrow. I will take them all down and dust them well."

Но завтра я обязательно их сниму и протру как следует.

"You have no hobby then?"

- Значит, читать ты не любишь. Ну а какие-то другие интересы у тебя есть?

"Moths interest me, my lady, I have quite a fine collection in my room.

- Да, миледи. Я люблю ловить мотыльков.

The woods round Navron are excellent for moths."

Здесь, в окрестностях Нэврона, много мотыльков. Я уже собрал неплохую коллекцию.

And with that she left him.

Она хранится у меня в комнате.

She wandered out into the garden, hearing the children's voice.

Ей ничего не оставалось, как уйти. Услышав доносящиеся из сада детские голоса, она направилась туда.

Really the little man was an oddity, she could not fathom him, and surely if it was he who read Ronsard in the night watches he would have browsed amongst these books, at least once or twice, out of curiosity.

"Да, странный субъект, - думала она по дороге, -раскусить его будет сложно. Ясно одно: если он читает Ронсара, он не преминул бы порыться в книгах, хотя бы ради любопытства".

The children called her with delight, Henrietta dancing like a fairy, and James, still very unsteady, rolling after her like a drunken sailor, and the three wandered into the woods to gather bluebells.

Дети с радостью кинулись ей навстречу. Генриетта скакала, словно маленькая фея, Джеймс ковылял за ней вперевалочку, как матрос, недавно сошедший на берег. Дона обняла их и повела в лес собирать колокольчики.

The flowers were just appearing in the young green, short and stubby and blue; next week or the week after there would be a carpet for them to lie upon.

Цветы только-только показались из земли. Маленькие, слабые, они нежно голубели среди молодой травы, которая через какую-нибудь неделю раскинется вокруг пышным зеленым ковром.

So the first day passed, and the next, and the one after, Dona exulting in her new-found freedom.

Так прошел первый день, за ним последовал второй, третий - Дона не переставала наслаждаться вновь обретенной свободой.

Now she could live without a plan, without a decision, taking the days as they came, rising at noon if she had the mind or at six in the morning, it did not matter, eating when hunger came upon her, sleeping when she wished, in the day or at midnight.

Она жила, ни о чем не думая, ничего не загадывая, жила как живется, вставала когда заблагорассудится - иногда в поддень, иногда в шесть утра, - ела, когда была голодна, ложилась спать, когда чувствовала усталость - днем ли, ночью, - теперь это было все равно.

Her mood was one of lovely laziness.

Ее одолевала блаженная, сладкая истома.

She would lie out in her garden hour after hour, her hands behind her head, watching the butterflies as they frolicked in the sun, and chased one another, and had their moment; listening to the birds intent upon domestic life among the branches, so busy, so ardent, like newly-wed couples proud of their first home polished as a pin.

Она уходила в сад и, растянувшись на траве, подложив руки под голову, часами следила за бабочками, беспечно порхавшими в солнечных лучах и упоенно гонявшимися друг за другом; слушала птиц, которые хлопотливо сновали среди ветвей, озабоченные устройством новых гнезд, словно молодожены, любовно обставляющие свою первую квартирку.

And all the while the bright sun shone down upon her, and little mackerel clouds scurried across the sky, and away in the valley beneath the woods there was the river, the river which she had not found yet, because she was too idle, because there was so much time; one day, quite soon, she would go down to it, early one morning, and stand in the shallows barefoot and let the water splash upon her, and smell the muddied river smell, pungent and sweet.

Солнце ласково светило с неба; легкие курчавые облака проносились одно за другим; а где-то вдали, за деревьями, в низине, струилась река, к которой она так ни разу и не спустилась - отчасти из-за лени, отчасти из-за того, что времени впереди было еще достаточно. Когда-нибудь ранним утром она обязательно отправится туда, забредет на мелководье, будет шлепать босиком по воде, поднимая тучи брызг, вдыхать сладкий, пронзительный запах речного ила.

The days were glorious and long, the children were browning like little gypsies.

Дни шли за днями, восхитительные и нескончаемые. Дети загорели, как цыганята.

Even Henrietta was losing her town ways, and consented to run with naked feet upon the grass, to play leap-frog, to roll on the ground as James did, like a puppy.

Г енриетта забыла городские привычки и с удовольствием носилась босиком по саду, резвилась, прыгала, словно щенок, играла с Джеймсом в чехарду и, подражая ему, кувыркалась в траве.

They were playing thus one afternoon, tumbling and falling upon Dona, who lay on her back with her gown anyhow and her ringlets in mad disorder (the disapproving Prue safely within the house), and as they pelted one another with daisy heads and honeysuckle, there came to Dona, warm and drugged, and foolish with the sun, the ominous sound of hoof-beats in the avenue, and presently a clatter into the courtyard before the house, and the jangle of the great bell.

Однажды, когда они втроем возились на лужайке и дети, расшалившись, повалили ее в траву и принялись осыпать охапками сорванных маргариток и жимолости, а она, совершенно размякнув и опьянев от солнца, отбивалась от них, не обращая внимания на растрепавшуюся прическу и измятое платье, - Пру, к счастью, уже благополучно скрылась в доме, - - с подъездной аллеи неожиданно донесся зловещий цокот копыт. Копыта простучали по двору и стихли. Послышалось дребезжание колокольчика.

And horror upon horror there was William advancing towards her on the grass, and a stranger following him, a large, burly creature with a florid face and bulbous eyes, his wig over-curled, slashing at his boots as he walked with a gold-knobbed cane.

А еще через несколько минут она увидела Уильяма, идущего к ней по лужайке, а за ним - О Боже! - плотного, осанистого мужчину с красным лицом, выпученными глазами и париком, завитым в мелкие букли. Он шел, похлопывая по башмакам тростью с золоченым набалдашником.

"Lord Godolphin to see you, my lady," said William gravely, no whit abashed at her appearance, so tattered, so disgraceful.

-Лорд Годолфин, ваша светлость! - провозгласил Уильям, словно и не замечая вопиющей небрежности ее наряда.

She rose to her feet at once, pulling at her gown, patting her ringlets: how infuriating, how embarrassing, and what a damnable intrusion.

Дона вскочила, торопливо одергивая платье и приглаживая волосы - ах, какая досада, угораздило же его пожаловать в такой неподходящий момент!

The creature stared at her in dismay, no wonder; well he must endure it, perhaps he would go the sooner.

Гость ошарашенно разглядывал ее. Ничего, так ему и надо, будет знать, как являться без предупреждения.

And then she curtsied, and said: "I am enchanted to see you," at which he bowed solemnly and made no reply.

- Очень рада вас видеть, сударь, - проговорила она, приседая в реверансе. Он важно поклонился и ничего не ответил.

She led the way into the house, catching sight of herself in the mirror on the wall; there was honeysuckle behind her ear, she left it there obstinately, she did not care.

Провожая его в комнаты, Дона мельком взглянула на себя в зеркало: волосы растрепаны, за ухом торчит цветок жимолости. "Ну и пусть, -подумала она, - нарочно не буду ничего поправлять".

And then they sat down on stiff chairs and stared at each other, while Lord Godolphin nibbled his gold-knobbed cane.

Они прошли в гостиную и, усевшись на жесткие стулья, молча уставились друг на друга. Лорд Годолфин в замешательстве поднес ко рту золоченый набалдашник и принялся его покусывать.

"I had heard you were in residence," he said at length, "and I considered it a duty, or rather a pleasure, to pay my respects as soon as possible.

- Как только я узнал о вашем приезде, сударыня, -наконец выговорил он, - я тут же счел своим долгом - приятным долгом, смею заметить, - -нанести вам визит.

It is many years since you and your husband condescended to visit Navron. In fact, I may say you have become strangers.

Мы уже несколько лет не имели счастья видеть вас в Нэвроне и, признаться, решили, что вы о нас совсем забыли.

I knew Harry very well when he lived here as a boy."

А ведь когда-то мы с вашим супругом были закадычными друзьями.

"Indeed," said Dona, fascinated suddenly by the growth at the side of his nose; she had only just noticed it.

- Вот как? - проговорила Дона, разглядывая бородавку, красовавшуюся у него на носу, - она только сейчас ее заметила.

How unfortunate, poor man.

Бедняга, как это, должно быть, неприятно!

And then she glanced away quickly, for fear he should realise she was looking, and

Она торопливо отвела взгляд, не желая его смущать.

"Yes," he continued, "I may say that I used to count Harry as among my dearest friends.

- Да, - продолжал гость, - в детстве мы с Г арри были большими приятелями.

But since his marriage we have seen so little of him, he spends his time in Town."

Правда, после женитьбы он переселился в город и перестал сюда приезжать.

A reproach to me, she thought, very natural of course, and

"Камешек в мой огород, - подумала Дона. - Что ж, в каком-то смысле он прав".

"I am sorry to say Harry is not with me," she told him, "I am here alone, with my children."

- К сожалению, Г арри и на этот раз не смог приехать, - сказала она. - - Я живу здесь с детьми.

"That is a great pity," he said, and she answered nothing, for what was there to say?

- Жаль, - проронил он. Она промолчала - что тут скажешь?

"My wife would have accompanied me," he continued, "but she does not enjoy very good health at the moment.

- Моя супруга тоже была бы счастлива вас навестить, - произнес он, - но она сейчас не совсем здорова.

In short..." He paused, uncertain how to continue, and Dona smiled.

Дело в том, что она... она ждет... ээ-э... Он запнулся, не зная, как продолжать.

"I quite understand, I have two small children myself," at which he looked a little abashed, and bowed.

- Понимаю, - улыбнулась Дона, - у меня самой двое детей. Он поклонился, слегка сконфуженный.

"We hope for an heir," he said, and

- Мы надеемся, что родится мальчик, - сказал он.

"Of course," said Dona, fascinated once again by that growth at the end of his nose.

- Да-да, конечно, - согласилась Дона и снова украдкой взглянула на бородавку.

How distressing for his wife, how did she endure it?

Чудовищно! И как только его жена это терпит?

But Godolphin was talking again, saying something about his wife being very glad to welcome her at any time, there were so few neighbours, and so on, and so forth.

Лорд Годолфин тем временем продолжал говорить. Его супруга просила передать, что в самом скором времени ждет Дону к себе, у них так мало знакомых, они почти ни с кем не видятся...

How boring and heavy he was, thought Dona, was there no middle course between this solemn pompous pretentiousness and the vicious frivolity of Rockingham?

"Боже мой, - думала Дона, - до чего же он скучен! Существует ли вообще золотая середина между грубой развязностью Рокингема и таким вот нелепым чванством?

Would Harry become like this if he lived at Navron? A great turnip, with eyes that said nothing, and a mouth like a slit in a suet pudding.

Кто знает, если бы Гарри жил в Нэвроне, может быть, и он стал бы таким же надутым пузырем с пустым взглядом и ртом, похожим на надрез в мясном пудинге?"

"I was hoping," Godolphin was saying, "that Harry would have given some assistance in the county.

- Я уверен, - бубнил Г одолфин, - что Г арри не оставит своих земляков в трудную минуту.

You have heard of our troubles, no doubt."

Вы, конечно, слышали о наших неприятностях?

"I have heard nothing," said Dona. "No?

- Нет, - ответила она, - я ничего не знаю.

Perhaps you are too remote here for the news to reach you, though the talk and chatter has been rife for miles around.

- Очевидно, новость еще не успела до вас дойти. Нэврон действительно расположен очень уединенно. Хотя в округе все только об этом и говорят.

We have been vexed and harried, almost at our wits' end, in fact, with acts of piracy.

Жители страшно обеспокоены. Представьте себе, у нас на побережье объявились пираты!

Goods of considerable value have been lost at Penryn, and along the coast.

За последнее время они совершили уже несколько набегов, похитили много ценных вещей - в Пенрине и в других деревнях.

An estate of my neighbour's was sacked a week or so ago."

А на прошлой неделе напали на моего соседа.

"How distressing," said Dona.

- Да, в самом деле неприятно, - согласилась Дона.

"It is more than distressing, it is a positive outrage!" declared Godolphin, his face reddening, his eyes more bulbous than ever, "and no one knows how to deal with it.

- Неприятно? ! - возмущенно воскликнул Годолфин. Лицо его покраснело, глаза еще больше вытаращились. - Да это просто неслыханно! И самое ужасное, что никто не знает, как с ними бороться.

I have sent up complaints to London, and get no reply.

Неделю назад я отправил в Лондон жалобу, но до сих пор не получил ответа.

They send us a handful of soldiers from the garrison at Bristol, but they are worse than useless.

Мы даже вызвали на подмогу солдат из Бристоля, но от этих остолопов нет никакой пользы.

No, I can see that I and the rest of the landowners in the county will have to band ourselves together and deal with the menace.

Вся беда в том, что местная знать действует поодиночке, вместо того чтобы объединиться и сообща дать отпор врагу.

It is very unfortunate that Harry is not at Navron, very unfortunate."

Очень жаль, что Гарри не сумел приехать, очень жаль.

"Can I do anything to help you?" asked Dona, digging her nails into her hand to stop herself from smiling: he looked so provoked, so highly indignant, almost as though he blamed her for the acts of piracy.

- Может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь? -спросила Дона, изо всех сил стискивая руки, чтобы не рассмеяться: он так яростно нападал на нее, так горячился, словно подозревал ее в тайном пособничестве пиратам.

"My dear lady," he said, "there is nothing you can do, except ask your husband to come down, and rally round his friends, so that we can fight this damned Frenchman."

- Только одним, сударыня, только одним: как можно быстрей вызвать сюда вашего супруга. Пусть он поможет нам объединиться и одолеть наконец этого проклятого француза.

"Frenchman?" she said.

- Француза? - переспросила она.

"Why, yes, that's the plague of it," he said, almost shouting in his anger; "the fellow's a low sneaking foreigner, who for some reason or other seems to know our coast like the back of his hand, and slips away to the other side, to Brittany, before we can lay our hands on him.

- Да! - раздраженно воскликнул он. - Представьте себе, этот негодяй вдобавок еще и иностранец -грязный, подлый французишка. Он каким-то образом сумел изучить наше побережье и теперь, когда мы пытаемся его поймать, каждый раз ухитряется улизнуть на материк, в Бретань.

His craft is like quicksilver, none of our ships down here can catch him.

Корабль его быстр, как ртуть, ни одно наше судно не способно его догнать.

He'll creep into our harbours by night, land silently like the stealthy rat he is, seize our goods, break open our stores and merchandise, and be away on the morning tide while our fellows are rubbing the sleep out of their eyes."

Ночью он тайком высаживается на берег, бесшумно как тать, прокрадывается в наши дома, ворует наше добро, взламывает лавки и кладовые, а утром исчезает вместе с отливом, прежде чем хозяева успевают продрать глаза.

"In fact, he is too clever for you," said Dona.

- Да, похоже, он слишком хитер для вас, -заметила Дона.

"Why, yes, madam - if you like to put it that way," he answered haughtily, at once taking offence.

- Хм, ну что ж, можно сказать и так, - обиженно проговорил Годолфин.

"I'm afraid Harry would never catch him, he is far too lazy," she said.

- Сомневаюсь, что Г арри сумеет его поймать, -сказала Дона. - Он такой ленивый.

"I do not for a moment suggest that he could," said Godolphin, "but we need heads in this business, the more heads the better.

- Я и не рассчитывал, что Г арри будет собственноручно этим заниматься, - возразил Годолфин. - Я просто хочу собрать как можно больше надежных людей.

And we have to catch this fellow if it means spending all the time and money at our disposal.

Мы должны во что бы то ни стало поймать этого негодяя, и мы будем ловить его, не жалея ни времени, ни сил.

You perhaps do not realise how serious the matter is.

Мне кажется, вы не осознаете всей серьезности нашего положения, сударыня.

Down here we are constantly robbed, our womenfolk sleep in terror of their lives, and not only their lives."

В любую минуту каждый из нас рискует быть ограбленным. Наши жены и сестры не могут спокойно спать, опасаясь за свою жизнь... И не только за жизнь.

"Oh, he is that sort of pirate, then?" murmured Dona.

- А что, были и такие случаи? - понизив голос, спросила Дона.

"No lives have been lost as yet, and none of our women have been taken," said Godolphin stiffly, "but as the fellow is a Frenchman we all realise that it is only a question of time before something dastardly occurs."

- Пока нет, - холодно ответил Г одолфин. - Ни один мужчина пока не убит, ни одна женщина не пострадала. Но не забывайте, что мы имеем дело с французом. Рано или поздно он обязательно совершит какую-нибудь подлость, это всего лишь вопрос времени.

"Oh, quite," said Dona, and seized with sudden laughter she rose to her feet and walked towards the window, for his gravity and pomposity were beyond bearing, she could stand it no longer, her laughter would win control.

- Да, вы правы, - с трудом удерживаясь от смеха, произнесла Дона. Боже мой, до чего же у него напыщенный вид! Нужно срочно что-то предпринять, иначе она рассмеется ему в лицо. Она быстро встала и подошла к окну.

But, thank heaven, he took her rising as a gesture of dismissal, for he bowed solemnly, and kissed the hand she gave him.

К счастью, он воспринял это как желание побыстрей закончить беседу и, торжественно поклонившись, поцеловал ей руку.

"When you next send messages to your husband I trust you will remember me to him, and give him some account of our troubles," he said, and

- Смею надеяться, сударыня, что вы не забудете о моей просьбе и в ближайшем же письме сообщите своему супругу о моих опасениях? - проговорил он.

"Yes, of course," answered Dona, determined that whatever happened Harry should not come hot-foot down to Navron to deal with elusive pirates, breaking in upon her privacy and lovely freedom.

- Разумеется, - ответила Дона, не допуская и мысли, чтобы Г арри ради каких-то пиратов мчался сломя голову из Лондона, нарушая ее блаженное одиночество.

When she had promised that she would call upon his wife, and he had uttered a few more formalities, she summoned William, and he withdrew, and she heard the steady trot of his horse as he vanished down the drive.

Пообещав в скором времени навестить его жену и выслушав в ответ новую порцию любезностей, она позвала Уильяма и приказала ему проводить гостя. Годолфин вышел. Вскоре по аллее зацокали, удаляясь, копыта его коня.

She hoped he would be the last visitor, for this sort of thing was not what she intended; this solemn sitting around on chairs exchanging small conversation with a turnip-head was one degree worse than supping at the Swan.

"Ну все, - подумала Дона, - хватит, больше никаких гостей". В конце концов, она не за этим сюда приехала. Лучше уж сидеть в "Лебеде", умирая от скуки, чем развлекать беседой всяких напыщенных болванов.

William must be warned, in future she would not be at home to callers.

Нужно предупредить Уильяма, чтобы никого больше не впускал.

He must make an excuse: she would be out walking, or asleep, or ill, or mad even - confined to her room in chains - anything, rather than face the Godolphins of the county, in all their grandeur and pomposity.

Пусть придумает какую-нибудь отговорку: хозяйка уехала, заболела, простудилась, слегла с приступом белой горячки - все что угодно, лишь бы не встречаться больше с этими годолфинами.

How dull-witted they must be, these local gentry, to be robbed in this way, their goods and merchandise seized in the night, and unable to prevent it, even with the help of soldiers.

Боже мой, до чего же они, видно, тупы и неповоротливы, эти местные аристократы, если позволяют так нагло себя грабить. Какой-то бандит осмеливается забираться к ним по ночам, шарит в их кладовых, уносит их добро, а они даже не могут ему помешать!

How slow they must be, how inefficient.

Солдат вызвали на помощь - олухи, тупицы!

Surely if they kept a watch, were constantly on the alert, it would be possible to lay some trap for the foreigner as he crept into their harbours.

Нет бы расставить часовых вдоль побережья и назначить круглосуточное дежурство - француз обязательно попался бы при высадке.

A ship was not a phantom thing, it depended on wind and tide, nor were men soundless, their feet must echo on the quays, their voices fall upon the air.

Корабль все-таки не дух и не привидение, он зависит от ветра, от течений. Да и матросы его не бесплотные тени. Наверняка кто-то видел, как они высаживались на берег, слышал их голоса, топот ног на набережной...

That day she dined early, at six, and talked to William as he stood behind her chair, bidding him close the door to visitors in future.

Спустившись в шесть к ужину - сегодня он для разнообразия был устроен ею пораньше, - она не откладывая объявила Уильяму, что впредь он не должен пускать никаких посетителей.

"You see, William," she said, "I came to Navron to avoid people, to be alone.

- Я приехала в Нэврон, чтобы отдохнуть, -пояснила она, - пожить некоторое время затворницей.

My mood is to play the hermit, while I am here."

И пока я здесь, я никого не желаю видеть.

"Yes, my lady," he said, "I made a mistake about this afternoon.

- Понимаю, миледи, - ответил он. - Я допустил непростительную оплошность.

It shall not occur again.

Больше этого не повторится.

You shall enjoy your solitude, and make good your escape."

Обещаю, что отныне никто не посмеет вторгнуться в ваше убежище.

"Escape?" she said.

- Убежище?

"Yes, my lady," he answered,

Что ты имеешь в виду?

"I have rather gathered that is why you are here. You are a fugitive from your London self, and Navron is your sanctuary."

- А разве Нэврон для вас не убежище, миледи? -ответил он. - Ведь вы уехали из Лондона, чтобы скрыться от себя самой, надеясь найти здесь покой и утешение.

She was silent a minute, astonished, a little dismayed, and then:

Она молчала, растерянная и даже слегка напуганная. Затем, спустя некоторое время, проговорила:

"You have uncanny intuition, William," she said, "where does it come from?"

- Я вижу, ты неплохо разбираешься в людях. Кто тебя этому научил?

"My late master talked to me long and often, my lady," he said; "many of my ideas and much of my philosophy are borrowed from him. I have made a practice of observing people, even as he does.

- Мой бывший хозяин, миледи. Он часто беседовал со мной. От него я научился многому: не только разбираться в людях, но и думать, рассуждать, делать выводы.

And I rather think that he would term your ladyship's arrival here as an escape."

Я уверен, что он тоже назвал бы ваш отъезд из Лондона бегством.

"And why did you leave your master, William?"

- Почему же ты ушел от своего хозяина?

"His life is such, at the moment, my lady, that my services are of little use to him.

- При том образе жизни, который он сейчас ведет, миледи, слуга ему, к сожалению, не нужен.

We decided I would do better elsewhere."

Поэтому он предложил мне подыскать другое место.

"And so you came to Navron?"

- И ты выбрал Нэврон?

"Yes, my lady."

- Да, миледи.

"And lived alone and hunted moths?"

- Чтобы жить в одиночестве и ловить мотыльков?

"Your ladyship is correct."

- Совершенно верно, миледи.

"So that Navron is also, possibly, an escape for you as well?"

- Значит, Нэврон и для тебя убежище?

"Possibly, my lady."

- В каком-то смысле да, миледи.

"And your late master, what does he do with himself?"

- А чем занимается твой бывший хозяин?

"He travels, my lady."

- Он путешествует, миледи.

"He makes voyages from place to place?"

- Путешествует? Переезжает с места на место?

"Exactly, my lady."

- Именно так, миледи.

"Then he also, William, is a fugitive.

- Может быть, он тоже хочет от чего-то убежать?

People who travel are always fugitives."

- Может быть, миледи.

"My master has often made the same observation, my lady.

Он и сам частенько называет свои путешествия бегством.

In fact I may say his life is one continual escape."

Иногда мне кажется, что вся его жизнь - это бегство.

"How pleasant for him," said Dona, peeling her fruit; "the rest of us can only run away from time to time, and however much we pretend to be free, we know it is only for a little while - our hands and our feet are tied."

- Ну что ж, ему можно позавидовать, - сказала Дона, срезая кожуру с яблока, - это удается далеко не каждому. Большинство людей только притворяются свободными, а на самом деле связаны по рукам и ногам.

"Just so, my lady."

- Вы правы, миледи.

"And your master - he has no ties at all?"

- А твоего хозяина ничто не связывает?

"None whatever, my lady."

- Нет, миледи.

"I would like to meet your master, William."

- Ты меня заинтриговал, Уильям. Мне даже захотелось взглянуть на твоего хозяина.

"I think you would have much in common, my lady."

- У вас с ним много общего, миледи.

"Perhaps one day he will pass this way, on his travels?"

- Может быть, во время очередного путешествия он не откажется заглянуть к нам?

"Perhaps, my lady."

- Вполне возможно, миледи.

"In fact, I will withdraw my command about visitors, William.

- В таком случае, Уильям, я отменяю свое приказание.

Should your late master ever call, I will not feign illness or madness or any other disease, I will receive him."

Если твой хозяин надумает нас навестить, можешь не говорить ему, что я простудилась или лежу при смерти - я с удовольствием его приму.

"Very good, my lady."

- Слушаюсь, миледи.

And looking round, for she was standing now, and he had pulled away her chair, she saw that he was smiling, but instantly his smile was gone, when he met her eyes, and his mouth was pursed in its usual button.

Она поднялась и, оглянувшись, - он в это время как раз отодвигал ее стул - увидела, что он улыбается. Встретившись с ней взглядом, он тут же сделал серьезное лицо и снова крепко сжал свой ротик-пуговку.

She wandered into the garden.

Она направилась в сад.

The air was soft and languid and warm, and away to the west the sun flung great patterns across the sky She could hear the voices of the children as Prue put them to bed.

Воздух был тих, ласков и спокоен; небо на западе разгоралось широкими полосами. Из дома доносились голоса детей - наверное, Пру укладывала их спать.

It was a time for going forth alone, a time for walking.

В такую погоду хорошо было погулять одной, побродить где-нибудь по окрестностям.

And fetching a shawl and throwing it across her shoulders she went out of the garden and across the parkland to a stile, and a field, and a muddied lane, and the lane brought her to a cart-track, and the cart-track to a great stretch of rough wild grass, of uncultivated heath land, leading to the cliffs and the sea.

Она вернулась в дом, захватила шаль, накинула ее на плечи и, миновав сначала сад, потом парк, незаметно дошла до перелаза. За перелазом расстилалось поле. Грязная тропинка привела ее к проселочной дороге, за которой виднелась широкая пустошь, поросшая буйным разнотравьем, а еще дальше, за пустошью, - море и скалистый берег.

She had the urge within her to walk then to the sea, to the open sea itself, not the river even, and as the evening cooled and the sun sank in the sky, she came at length to a sloping headland where the gulls clamoured furiously at her approach, for it was the nesting season, and flinging herself down on the tussocky earth and the scrubby stones of the headland she looked out upon the sea.

Ей вдруг ужасно захотелось добраться туда, о реке она уже забыла - морской простор неудержимо манил ее к себе. Когда она, наконец, ступила на берег, полого убегающий вниз, в воздухе уже похолодало. Чайки, в это время года обычно сидящие на гнездах, при ее появлении всполошились и подняли отчаянный крик. Дона устало опустилась на каменистый пригорок, поросший пучками колючей травы, и огляделась.

There was the river, away to the left, wide and shining as it met the sea, and the sea itself was still and very calm, while the setting sun dappled the water with copper and crimson.

Слева виднелась река, широкой искрящейся полосой убегающая к морю - спокойному, гладкому, отливающему медью и пурпуром в лучах заходящего солнца.

Down below, far and deep, the little waves splashed upon the rocks.

Далеко внизу, под скалами, тихо плескались волны.

The setting sun behind her made a pathway on the sea, stretching to the far horizon, and as Dona lay and watched, her mind all drowsy and content, her heart at peace, she saw a smudge on the horizon, and presently the smudge took shape and form, and she saw the white sails of a ship.

Солнце, садившееся у нее за спиной, прочертило по воде дорожку до самого горизонта. Дона лежала, погруженная в сладкую, дремотную тишину, и смотрела на море. Неожиданно вдали замаячила какая-то точка. Она быстро росла, приближалась, обретая очертания парусника.

For a while it made no progress, for there was no breath upon the water, and it seemed to hang there, between sea and sky, like a painted toy.

Ветер внезапно стих, и парусник на мгновение замер, словно повис между морем и небом -яркий, легкий, как детская игрушка.

She could see the high poop-deck, and the fo'c'sle head, and the curious raking masts, and the men upon her must have had luck with their fishing for a crowd of gulls clustered around the ship, wheeling and crying, and diving to the water.

Дона различала высокую корму, кубрик, странные наклонные мачты и тучи чаек, с криком вьющихся вокруг корабля. "Наверное, везут большой улов", - подумала она.

Presently a little tremor of a breeze came off the headland where Dona lay, and she saw the breeze ruffle the waves below her, and travel out across the sea towards the waiting ship.

Легкий ветерок промчался по склону холма, на котором она лежала, взъерошил гребни волн под обрывом и полетел дальше, к застывшему в ожидании кораблю.

Suddenly the sails caught the breeze and filled, they bellied out in the wind, lovely and white and free, the gulls rose in a mass, screaming above the masts, the setting sun caught the painted ship in a gleam of gold, and silently, stealthily, leaving a long dark ripple behind her, the ship stole in towards the land.

Паруса его вдруг наполнились ветром, выгнулись и затрепетали - белые, чистые и воздушные; чайки стаей поднялись с поверхности моря и закружились вокруг мачт; заходящее солнце позолотило корабль своим последним лучом, и он легко и плавно заскользил к берегу, оставляя позади длинную темную волнистую полосу.

And a feeling came upon Dona, as though a hand touched her heart, and a voice whispered in her brain,

Доне показалось, будто чья-то рука внезапно сдавила ей сердце и чей-то тихий голос прошептал на ухо:

"I shall remember this."

"Запомни это. Запомни навсегда".

A premonition of wonder,' of fear, of sudden strange elation.

Ее охватило какое-то странное чувство - восторг? страх? удивление?

She turned swiftly, smiling to herself for no reason, humming a little tune, and strode back across the hills to Navron House, skirting the mud and jumping the ditches like a child, while the sky darkened, and the moon rose, and the night wind whispered in the tall trees.

Она повернулась и, вполголоса напевая, улыбаясь сама не зная чему, побрела обратно в Нэврон. Она шла, карабкаясь по склонам, огибая лужи, по-мальчишески перепрыгивая через канавы, а небо над ее головой становилось все темней и темней, вот уже показалась луна, и легкий ветерок, шелестя, пробежал по верхушкам деревьев.

CHAPTER V

Глава 5

She went to bed as soon as she returned, for the walk had tired her, and she fell asleep almost at once, in spite of the curtains drawn wide, and the shining moon.

Вернувшись, она сразу же легла. Прогулка утомила ее, и она заснула почти мгновенно, не замечая, что шторы раздернуты и в комнату светит луна.

And then, just after midnight it must have been, for subconsciously she had heard the stable clock strike the hour, she was awake, aware of a footstep that had crunched the gravel beneath her window.

Среди ночи она внезапно проснулась, разбуженная скрипом гравия под окном. Было, наверное, чуть больше полуночи - сквозь сон она разобрала, как пробили часы на конюшне.

She was instantly alert, the household should be sleeping at such an hour, she was suspicious of footsteps in the night.

Шаги под окном насторожили ее: слугам в это время полагалось спать, а не разгуливать по двору.

She rose from bed then, and went to the casement, and looked out into the garden.

Она встала, подошла к окну и выглянула в сад.

She could see nothing beneath her, the house was in shadow, and whoever had stood there, beneath the casement, must have passed on.

От дома на землю ложилась густая тень; человек, прогуливающийся внизу, должно быть, уже ушел - она никого не увидела.

She waited and watched, and suddenly, from the belt of trees beyond the lawn, a figure stole into a square patch of moonlight, and looked up towards the house.

Она постояла, подождала. Неожиданно из-за деревьев, окаймлявших лужайку, выступила человеческая фигура. Незнакомец остановился в квадрате лунного света и посмотрел на дом.

She saw him cup his hands to his mouth and give a soft low whistle.

Затем поднес руку ко рту и тихо свистнул.

At once another figure crept out from the shadowed house, he must have been sheltering just inside the window of the salon, and this second figure ran swiftly across the lawn to the man by the belt of trees, his hand raised as though in warning, and she saw that the running figure was William.

Со стороны дома навстречу ему тут же устремился второй человек, до этого, очевидно, прятавшийся под окном гостиной. Он предостерегающе поднял руку и быстро побежал через лужайку - Дона узнала Уильяма.

Dona leant forward, screened by the curtain, her ringlets falling over her face, and she breathed quicker than usual, and her heart beat fast, for there was excitement in what she saw, there was danger -her fingers beat a little nameless tune upon the sill.

Она подалась вперед, стараясь не выходить из-за шторы. Локоны упали ей на лицо, сердце лихорадочно стучало - все происходящее казалось ей подозрительным и загадочным. Задыхаясь от волнения, она нетерпеливо барабанила пальцами по подоконнику.

The two men stood together in the patch of moonlight, and Dona saw William gesticulate with his hands, and point towards the house, at which she drew back into shadow for fear of being observed.

Двое мужчин остановились в пятне лунного света. Уильям, жестикулируя, что-то объяснял собеседнику. Внезапно он обернулся и показал на дом - Дона испуганно отступила в тень.

The two continued talking, the strange man looking upward at the house also, and presently he shrugged his shoulders, spreading out his hands, as though the matter were beyond his powers of settlement, and then they both withdrew into the belt of trees, and disappeared.

Мужчины не заметили ее, беседа возобновилась. Незнакомец кинул взгляд на дом и пожал плечами, словно показывая, что ничего не может поделать. Затем оба шагнули под деревья и скрылись в лесу.

Dona waited, and listened, but they did not return.

Дона подождала, прислушиваясь, но они не возвращались.

Then she shivered, for the breeze was cool blowing upon her thin nightgown, and she returned to bed, but could not sleep, for this new departure of William's was a mystery that must be solved.

Свежий ветерок насквозь продувал ее легкую ночную сорочку. Она поежилась, отошла от окна и снова улеглась в кровать, но заснуть не смогла: странное поведение Уильяма обеспокоило ее.

Had she seen him walk by moonlight into the trees, alone, she would have thought little of it, there might have been a woman in Helford hamlet by the river who was not unpleasing to him, or his silent expedition might have been more innocent still, a moth-hunt at midnight.

Если бы она увидела, что он один направляется ночью в лес, она не стала бы волноваться. Мало ли какие дела могут быть у слуги: например, проведать подружку, живущую в соседней деревне, или еще того невинней - половить мотыльков на досуге.

But that stealthy tread, as though he waited for a signal, and that dark figure with his cupped hands and the soft whistle, William's run across the lawn with his warning hand, these were graver problems, giving cause for worry.

Но эта крадущаяся походка, эти условные сигналы, загадочный незнакомец, вызывающий его из дома тихим свистом, торопливость, с которой Уильям бросился ему навстречу, предостерегающе подняв руку, - все это выглядело крайне подозрительно.

She wondered if she had been a very great fool in trusting William.

Наверное, зря она так слепо доверяет ему.

Anyone but herself would have dismissed him that first evening, on learning of his stewardship, how he had lived there in the house alone, without orders to do so.

Любой другой на ее месте не раздумывая уволил бы лакея, проявившего подобное самоуправство, осмелившегося поселиться в доме без разрешения хозяев.

And that manner of his, so unlike the usual servant, that manner which intrigued and amused her, would no doubt have caused offence to most mistresses, to a Lady Godolphin.

Да и эти его свободные манеры, эта фамильярность, которая так ее забавляет, вряд ли пришлись бы по вкусу кому-то еще. Леди Годолфин, например.

Harry would have sent him away at once - except that no doubt his manner would have been different with Harry, she felt that instinctively.

Или Гарри. Гарри, разумеется, выгнал бы его в первый же день. Впрочем, с Гарри он и вел бы себя по-другому.

And then the tobacco-jar, the volume of poetry - it was mystifying, beyond her comprehension, but in the morning she must do something, take the matter in hand, and so without having decided anything, her mind in disorder, she fell asleep at length, just as the grey morning light broke into the room.

И потом, эта табакерка, томик стихов - нет, все это очень и очень странно. Ясно одно: нужно срочно во всем разобраться, нельзя оставлять это дело без внимания. Озабоченная, растерянная, так и не придя ни к какому решению, она наконец заснула, когда серый рассвет уже медленно вползал в окна.

The day was hot and shining, like its predecessor, a high golden sun in a cloudless sky, and when Dona came down her first movement was towards the belt of trees where the stranger and William had talked, and disappeared, the night before.

День выдался погожий и жаркий, такой же, как все предыдущие. Солнце раскаленным шаром повисло в безоблачном небе. Дона вышла в сад и сразу же направилась к группе деревьев, за которой ночью исчезли незнакомец и Уильям.

Yes, it was as she had expected, their footsteps had made a little track through the bluebells, easy to follow, they led straight across the main pathway of the woods and down deep amongst the thickest trees.

Как она и ожидала, среди колокольчиков тянулся узкий, но довольно отчетливый след их ног; он пересекал широкую лесную дорогу и уходил вглубь, в самую чащу.

She continued for a while, the track leading downwards always, twisting, uneven, very hard to follow, and suddenly she realised that this way would lead her in time towards the river, or a branch of the river, because in the distance she caught the gleam of water that she had not suspected could be so close, for surely the river itself must be away behind her, to the left, and this thread of water she was coming to was something unknown, a discovery.

Дона решила проверить, куда он ведет. След извивался, то и дело теряясь в траве, но все же неуклонно убегал вниз. Она вдруг поняла, что, двигаясь в этом направлении, в конце концов непременно выйдет к реке. Да, так и есть -впереди, за деревьями, блеснула вода. Но она тут же поняла, что это не река, река должна была остаться левей, да и не могла она так быстро дойти до реки. Нет, это, скорей, один из притоков. Вот это открытие!

She hesitated a moment, uncertain whether to continue, and then remembering the hour, and how the children would be looking for her, and William himself perhaps, for orders, she turned back, and climbed up through the woods once more, and so on to the lawns of Navron House.

Она остановилась, размышляя, стоит ли идти дальше. Потом вспомнила, что дети скоро начнут ее искать, да и Уильяму она не успела дать никаких указаний, и повернула обратно. Поднялась по лесистому склону, миновала лужайку и снова оказалась перед домом.

The matter must be postponed to a better time, later perhaps in the afternoon.

"Ничего, - решила она, - спешить некуда, после обеда попробую еще раз".

So she played with the children, and wrote a duty letter to Harry - the groom was riding back to London in a day or so, to bear him news.

Поиграв немного с детьми, она отправилась наверх писать письмо Гарри - - грум должен был на днях вернуться в Лондон - чтобы сообщить ему, как они добрались и устроились.

She sat in the salon by the wide open window, nibbling the end of her pen, for what was there to say except that she was happy in her freedom, absurdly happy, and that would be hurtful; poor Harry, he would never understand.

Она села в гостиной у открытого окна и, покусывая кончик пера, стала думать, что бы такое ему написать. Нельзя же, в самом деле, ограничиться сообщением о том, как она счастлива, наконец-то оставшись одна. Он только попусту расстроится, а понять ее все равно не сможет.

"The friend of your youth called upon me, one Godolphin," she wrote, "whom I found ill-favoured and pompous, and could not picture you together romping in the fields as little boys.

"Недавно ко мне заезжал некто Годолфин, -писала она, - один из твоих прежних друзей -чрезвычайно неприятный и надменный тип. Ни за что бы не подумала, что в детстве вы с ним носились по окрестным полям.

But perhaps you did not romp, but sat upon gilt chairs and played cat's cradle.

Впрочем, может быть, ты вовсе и не носился по полям, а чинно сидел на золоченом стульчике и разглядывал книжки с картинками.

He has a growth on the end of his nose, and his wife is expecting a baby, at which I expressed sympathy.

У твоего приятеля здоровенная бородавка на носу, а его жена ждет ребенка, в чем я ей искренне сочувствую.

And he was in a great fuss and pother about pirates, or rather one pirate, a Frenchman, who comes by night and robs his house, and the houses of his neighbours, and all the soldiers of the west cannot catch him, which seems to me not very clever of them.

Он прожужжал мне все уши о каких-то пиратах, точнее, об одном из них - некоем французе, который имеет наглость забираться по ночам в дома местной знати и грабить их без зазрения совести, а они, даже с помощью полка солдат, не могут с ним справиться. Удивительная нерасторопность!

So I propose setting forth myself, with a cutlass between my teeth, and when I have entrapped the rogue, who according to Godolphin is a very fierce fellow indeed, a slayer of men and a ravisher of women, I will bind him with strong cords and send him to you as a present."

Придется, наверное, мне самой заняться этим делом и, взяв кинжал в зубы, отправиться на поиски этого негодяя. Малый он, как видно, отчаянный и, если верить Годолфину, подлец из подлецов: только и знает, что убивать и насиловать. Ну ничего, как только я его поймаю, то обязательно свяжу покрепче и пришлю тебе в подарок".

She yawned, and tapped her teeth with her pen, it was easy to write this sort of letter, making a jest of everything, and she must be careful not to be tender, because Harry would take horse at once and ride to her, nor must she be too cold, for that would fret him, and would also bring him.

Она зевнула и поводила пером по губам. Ну что ж, для начала неплохо, можно и дальше продолжать в том же духе. Главное, поменьше нежностей, а то Г арри, чего доброго, примчится в Нэврон. Но и излишняя холодность тоже ни к чему - он обидится, насторожится и опять-таки захочет приехать.

So

Лучше всего, наверное, так:

"Amuse yourself as you wish, and think of your figure when you take that fifth glass," she wrote, "and address yourself, if you should have the desire, to any lovely lady your sleepy eye should fall upon, I will not play the scold when I see you again.

"Веселись, пей и развлекайся, но не забывай о своей фигуре, особенно когда перейдешь к пятому стакану. Что касается лондонских красоток, разрешаю тебе любезничать со всеми, на ком ты остановишь свой сонный взгляд. Обещаю, что не буду пилить тебя за это при встрече.

"Your children are well, and send their love, and I send you - whatever you would wish me to send.

Дети здоровы, шлют тебе привет, просят передать, что соскучились. Я тоже. Однако не настолько, чтобы лишать тебя удовольствия пожить в Лондоне одному.

"Your affectionate wife, "DONA."

Любящая тебя Дона".

She folded the letter, and sealed it.

Она сложила и запечатала письмо.

Now she was free once more, and began to think how she could rid herself of William for the afternoon, for she wished ban well away before she started on her expedition.

Слава Богу, с этим покончено. Теперь нужно подумать, куда спровадить Уильяма - ей не хотелось, чтобы он знал о ее вылазке.

At one o'clock, over her cold meat, she know how she would do it.

Через несколько минут, когда она спустилась к обеду, решение уже было найдено.

"William," she said.

- Уильям, - начала она.

"My lady?"

- Да, миледи?

She glanced up at him, and there was no night-hawk look about him, he was the same as always, attentive to her commands.

Она подняла голову и внимательно посмотрела на него. Никаких следов усталости, вид такой же, как обычно: предупредительный и невозмутимый.

"William," she said, "I would like you to ride to my Lord Godolphin's manor this afternoon, bearing flowers for his lady who is unwell."

- Уильям, - повторила она, - я хочу, чтобы ты съездил к лорду Годолфину после обеда и отвез букет цветов для его супруги. Я слышала, что она не совсем здорова.

Was that a flicker of annoyance in his eye, a momentary unwillingness, a hesitation?

Показалось ей или в самом деле в глазах его мелькнули недовольство и растерянность?

"You wish me to take the flowers today, my lady?"

- Это нужно сделать непременно сегодня, миледи?

"If you please, William."

- Да, Уильям, если тебе не трудно.

"I believe the groom is doing nothing, my lady."

- Я думаю, что грум выполнит ваше поручение быстрей, миледи.

"I wish the groom to take Miss Henrietta and Master James and the nurse for a picnic, in the carriage."

- Груму я велела отвезти детей и няню на пикник.

"Very well, my lady."

- Хорошо, миледи.

"You will tell the gardener to cut the flowers?"

- Скажи садовнику, чтобы нарезал цветов.

"Yes, my lady."

- Слушаюсь, миледи.

She said no more, and he too was silent, and she smiled to herself, for she guessed he did not wish to g°-

Он замолчал, она тоже ничего больше не прибавила, с улыбкой представляя, как ему, должно быть, не хочется ехать.

Perhaps he had another assignation with his friend, down through the woods.

Наверное, сегодня у них назначена очередная встреча в лесу.

Well, she would keep it for him.

Ну что ж, встреча состоится, только вместо Уильяма в лес пойдет она.

"Tell one of the maids to turn back my bed and draw the curtains, I shall rest this afternoon," she said, as she went from the room, and William bowed without reply.

- Передай горничной, что я хочу отдохнуть после обеда, - проговорила она, выходя из комнаты. -Пусть приготовит постель и задернет шторы. Он молча поклонился.

This was a ruse to dull any fears he might have, but she was certain he was without suspicion.

Эта предосторожность должна была усыпить все его подозрения, если они у него еще оставались.

And so, playing her part, she went upstairs and lay down on her bed.

Чтобы выдержать роль до конца, она поднялась в спальню и улеглась в кровать.

Later she heard the carriage draw up in the courtyard, and the children's voices chattering excitedly at the sudden picnic, and then the carriage bowled away down the avenue.

Вскоре во дворе затарахтела карета, послышались детские голоса, весело обсуждающие неожиданную поездку. Затем колеса простучали по аллее - карета уехала.

After a short while she heard a single horse clatter on the cobbled stones, and leaving her room, and going out on to the passage where the window looked out upon the yard, she saw William mount one of the horses, a great bunch of flowers before him on the saddle, and so ride away.

Прошло еще несколько минут. Снова зацокали копыта. Дона украдкой пробралась на галерею, выходящую во двор, и осторожно выглянула из окна: Уильям сел на коня и, примостив на седле перед собой огромный букет, ускакал прочь.

How successful the strategy, she thought, laughing to herself like a silly child on an adventure.

"Так, маневр удался", - подумала она, посмеиваясь про себя, как мальчишка-проказник, затеявший очередную шалость.

She put on a faded gown which she would not mind tearing, and a silken handkerchief around her head, and slipped out of her own house like a thief.

Она вернулась в спальню, надела платье, которое не жаль было испортить, повязала голову шелковой косынкой и крадучись, словно воришка, выскользнула из дома.

She followed the track that she had found in the morning, but this time plunging down deep into the woods without hesitation.

Ступив на тропинку, обнаруженную утром, она сразу же углубилась в лес.

The birds were astir again, after their noonday silence, and the silent butterflies danced and fluttered, while drowsy bumble bees hummed in the warm air, winging their way to the topmost branches of the trees.

Птицы, молчавшие уже несколько часов, снова оживленно сновали между ветвей; в теплом воздухе бесшумно порхали бабочки, с жужжанием взлетали к верхушкам деревьев сонные шмели.

Yes, there once again was the glimmer of water that had surprised her.

Вскоре впереди, как и в первый раз, блеснула вода.

The trees were thinning, she was coming to the bank -and there, suddenly before her for the first time, was the creek, still and soundless, shrouded by the trees, hidden from the eyes of men.

Затем деревья внезапно расступились, и Дона очутилась на берегу спокойного, тихого ручья, притаившегося в чаще леса.

She stared at it in wonder, for she had had no knowledge of its existence, this stealthy branch of the parent river creeping into her own property, so sheltered, so concealed by the woods themselves.

Она с удивлением огляделась вокруг: кто бы мог подумать, что здесь, в самой глуши, на территории ее владений прячется никому не ведомый приток главной реки!

The tide was ebbing, the water oozing away from the mud-flats, and here, where she stood, was the head of the creek itself for the stream ended in a trickle, and the trickle in a spring.

Начался отлив; вода медленно отступала, обнажая илистую пойму; ручей мелел на глазах, превращаясь в тоненькую струйку, бегущую прямо у нее из-под ног.

The creek twisted round a belt of trees, and she began to walk along the bank, happy, fascinated, forgetting her mission, for this discovery was a pleasure quite unexpected, this creek was a source of enchantment, a new escape, better than Navron itself, a place to drowse and sleep, a lotus-land.

Дона поняла, что стоит у истока ручья, который, петляя и извиваясь, убегал дальше за деревья. Обрадованная своим нечаянным открытием, удивленная и слегка растерянная, она двинулась вдоль берега, совершенно забыв о первоначальной цели своей экспедиции. Место было и впрямь удивительное: тихое, таинственное, уединенное, пожалуй, даже более уединенное, чем сам Нэврон, - настоящий райский уголок.

There was a heron, standing in the shallows, solemn and grey, his head sunk in his hooded shoulders, and beyond him a little oyster-catcher pattered in the mud, and then, weird and lovely, a curlew called, and rising from the bank, flew away from her down the creek.

Неподалеку на отмели стояла мрачно нахохлившаяся цапля, рядом семенил по илу маленький сорочай. Кроншнеп поднялся с берега и, издав загадочный крик, скрылся в низовьях. Вслед за ним, лениво взмахивая тяжелыми крыльями, полетела и цапля.

Something, not herself, disturbed the birds, for the heron rose slowly, flapping his slow wings, and followed the curlew, and Dona paused a moment, for she too had heard a sound, a sound of tapping, of hammering.

Птиц, по-видимому, что-то встревожило. Дона прислушалась - ей показалось, что они испугались не ее, - и разобрала доносящийся откуда-то издалека негромкий стук, как будто стучали молотком по дереву.

She went on, coming to the corner where the creek turned, and then she paused, withdrawing instinctively to the cover of the trees, for there before her, where the creek suddenly widened, forming a pool, lay a ship at anchor - so close that she could have tossed a biscuit to the decks.

Она двинулась вперед, но, не успев дойти до поворота, вздрогнула и непроизвольно отпрянула в лес. Прямо перед ней, в том месте, где река, расширяясь, образовывала заводь, стоял корабль -так близко, что при желании она могла бы забросить на палубу камешек.

She recognised it at once.

Она сразу узнала его.

This was the ship she had seen the night before, the painted ship on the horizon, red and golden in the setting sun.

Это был тот самый парусник, который возник вчера на горизонте, - яркий, словно детская игрушка, отливающий золотом в лучах заходящего солнца.

There were two men slung over the side, chipping at the paint, this was the sound of hammering she had heard.

Двое матросов, свесившись за борт, отбивали с кормы старую краску. Именно этот стук и донесся до нее несколько минут назад.

It must be deep water where the ship lay, a perfect anchorage, for on either side the mud banks rose steeply and the tide ran away, frothing and bubbling, while the creek itself twisted again and turned, running towards the parent river out of sight.

Очевидно, заводь в этом месте была достаточно глубока, если такой корабль спокойно зашел сюда. Об этом же свидетельствовали и высокие глинистые берега, обнажавшиеся по мере того, как ручей с шипеньем и бульканьем отступал, убегая дальше, за поворот, чтобы где-то там, вдали, слиться с главным потоком.

A few yards from where she stood was a little quay.

Чуть в стороне на берегу виднелась небольшая пристань.

There was tackle there, and blocks, and ropes; they must be making repairs.

Дона заметила разбросанные на земле инструменты, шкивы, канаты - на корабле, по-видимому, шел ремонт.

A boat was tide alongside, but no one was in it.

Около берега стояла привязанная лодка, однако ни в ней, ни поблизости никого не было видно.

But for the two men chipping at the side of the ship all was still, the drowsy stillness of a summer afternoon.

Все вокруг замерло, охваченное дремотной летней тишиной, и только матросы по-прежнему продолжали стучать молотками.

No one would know, thought Dona, no one could tell, unless they had walked as she had done, down from Navron House, that a ship lay at anchor in this pool, shrouded as it was by the trees, and hidden from the open river. Another man crossed the deck and leant over the bulwark, gazing down at his fellows.

"Невероятно, - думала Дона, - и никто не догадается, никто не поверит, пока не убедится собственными глазами, случайно забредя сюда из Нэврона, так же, как и я, что здесь, в стороне от реки, под сенью густого леса стоит на якоре самый настоящий корабль!"

A little smiling man, like a monkey, and he carried a lute in his hands.

На палубе появился еще один матрос, маленький, веселый, похожий на обезьянку, с лютней в руке.

He swung himself up on the bulwark, and sat cross-legged, and began to play the strings.

Он перегнулся через перила и посмотрел на своих товарищей. Потом уселся, скрестив ноги, прямо на досках и принялся перебирать струны лютни.

The two men looked up at him, and laughed, as he strummed a careless, lilting air, and then he began to sing, softly at first, then a little louder, and Dona, straining to catch the words, realised with a sudden wave of understanding, and her heart thumping, that the man was singing in French.

Матросы подняли головы, с улыбкой прислушиваясь к бойкому, озорному напеву. Проиграв вступление, человечек запел, сначала тихо, потом все громче и громче. Дона слушала, пытаясь разобрать слова. И вдруг, замерев от неожиданности, поняла, что он поет по-французски.

Then she knew, then she understood - her hands went clammy, her mouth felt dry and parched, and she felt, for the first time in her life, a funny strange spasm of fear. This was the Frenchman's hiding-place - that was his ship.

Так вот оно что - руки у нее похолодели, во рту пересохло, сердце забилось от дикого, никогда прежде не испытываемого страха, - вот в чем дело: она обнаружила тайное убежище француза, и парусник, который она видит перед собой, не что иное, как пиратский корабль!

She must think rapidly, make a plan, make some use of her knowledge; how obvious it was now, this silent creek, this perfect hiding-place, no one would ever know, so remote, so silent, so still - something must be done, she would have to say something, tell someone.

Нужно срочно что-то предпринять, нужно с кем-то связаться, кого-то предупредить... Боже мой, как же она сразу не догадалась - место действительно идеальное: тихое, уединенное, недоступное для посторонних - да, да, нужно обязательно с кем-нибудь поделиться, обязательно кому-то рассказать...

Or need she?

А может быть, не нужно?

Could she go away now, pretend she had not seen the ship, forget about it, or pretend to forget it - anything so that she need not be involved, for that would mean a breaking up of her peace, a disturbance, soldiers tramping through the woods, people arriving, Harry from London - endless complications, and Navron no more a sanctuary. No, she would say nothing, she would creep away now, back to the woods and the house, clinging to her guilty knowledge, telling no one, letting the robberies continue - what did it matter - Godolphin and his turnip friends must put up with it, the country must suffer, she did not care.

Может быть, лучше уйти и сделать вид, что ничего не случилось? Забыть, а точнее, притвориться, что забыла? И тогда все останется по-прежнему, никто не ворвется в дом, не станет приставать с расспросами, не начнет прочесывать парк, Гарри не примчится из Лондона, не будет никакого шума и суеты... Да, да, лучше промолчать, незаметно скрыться в лесу, тихонько добраться до дома и жить как ни в чем не бывало, храня ото всех эту тягостную тайну. А Годолфин пусть выкручивается сам. Какое ей, в конце концов, дело до этого надутого болвана и его никчемных друзей?

And then, even as she turned to slip away amongst the trees, a figure stepped out from behind her, from the woods, and throwing his coat over her head blinded her, pinning her hands to her sides, so that she could not move, could not struggle, and she fell down at his feet, suffocated, helpless, knowing she was lost.

Она повернулась, намереваясь незаметно отступить в лес, и в то же мгновение из-за деревьев выбежал какой-то человек, одним прыжком подскочил к ней, набросил на голову плащ и швырнул ее на землю. Ослепленная и беспомощная, она лежала у его ног, не в силах пошевелиться или позвать на помощь, а в голове ее вертелась одна-единственная мысль: "Я погибла!"

CHAPTER VI

Глава 6

Her first feeling was one of anger, of blind unreasoning anger.

И тут же ее охватила ярость, дикая, безрассудная ярость.

How dare anyone treat her thus, she thought, truss her up like a fowl, and carry her to the quay.

Как он смеет так обращаться с ней? Как он смеет связывать ее, словно индюшку, и тащить неизвестно куда?

She was thrown roughly onto the bottom boards °f the boat, and the man who had knocked her down took the paddles and pushed out towards the ship. He gave a cry - a sea-gull's cry - and called something in a patois which she could not understand to his companions on the ship.

Бандит тем временем донес ее до пристани, бросил в лодку и сел на весла. Подплыв к кораблю, он издал резкий крик, похожий на крик чайки, а затем обратился к матросам, стоявшим на палубе, но не по-французски, а на каком-то диалекте, которого она не знала.

She heard them laugh in reply, and the fellow with the lute struck up a merry little jig, as though in mockery.

Матросы расхохотались, а коротышка с лютней, словно в насмешку, проиграл несколько так-тов озорной, веселой джиги.

She had freed herself now from the strangling coat, and looked up at the man who had struck her.

Дона выбралась из-под тяжелого плаща и взглянула на своего похитителя.

He spoke to her in French and grinned.

Он усмехнулся и что-то проговорил по-французски.

He had a merry twinkle in his eye, as though her capture were a game, an amusing jest of a summer's afternoon, and when she frowned at him haughtily, determined to be dignified, he pulled a solemn face, feigning fear, and pretended to tremble.

Г лаза его весело блеснули, как будто случившееся было не более чем забавной шуткой, призванной скрасить долгий летний день. Заметив, что она сердито нахмурилась, он скорчил серьезную мину, делая вид, что ужасно ее боится.

She wondered what would happen if she raised her voice and shouted for help - would anyone hear her, would it be useless? Somehow she knew she could not do this, women like herself did not scream.

"А что, если закричать? - подумала Дона. - Может быть, кто-то услышит и придет на помощь?" Но тут же отказалась от этой мысли. Звать на помощь? Нет, ни за что! Она и сама прекрасно справится.

They waited, they planned escape.

Надо только немного подождать и оглядеться.

She could swim, it would be possible later perhaps to get away from the ship, lower herself over the side, perhaps when it was dark.

В конце концов, она умеет плавать. Может быть, когда стемнеет, удастся выбраться на палубу и незаметно спрыгнуть за борт.

What a fool she had been, she thought, to linger there an instant, when she knew that the ship was the Frenchman.

И зачем только ей понадобилось торчать на берегу, зная, что корабль принадлежит французу?

How deserving of capture she was, after all, and how infuriating to be placed in such a position - ridiculous, absurd - when a quiet withdrawal to the trees and back to Navron would have been so easy. They were passing now under the stern of the ship, beneath the high poop-deck and the scrolled windows, and there was the name, written with a flourish, in gold letters La Mouette.

Вот и угодила в ловушку, терпи теперь - сама виновата. Ах, до чего же обидно, до чего унизительно и нелепо! Лодка проскользнула под кормой корабля; мимо проплыли броские золотые буквы названия - "Ла Муэтт".

She wondered what it meant, she could not remember, her French was hazy suddenly, and now he was pointing to the ladder over the side of the ship, and the men on deck were crowding round, grinning, familiar - damn their eyes - to watch her mount.

Она попробовала вспомнить, что это значит, но все французские слова, как назло, выскочили из головы. Матрос подтолкнул ее к лестнице, свисающей с борта. Его приятели столпились наверху и, нагло ухмыляясь - негодяи, мерзавцы! -ждали, когда она начнет подниматься.

She managed the ladder well, determined to give them no cause for mockery, and shaking her head she swung herself down to the deck, refusing their offers of assistance.

Она постаралась взобраться как можно быстрей, не желая давать им ни малейшего повода для насмешек, и, выйдя на палубу, гордо тряхнула головой, намеренно не замечая протянутых для помощи рук.

They began to chatter to her in this patois she could not follow - it must be Breton, had not Godolphin said something about the ship slipping across to the opposite coast - and they kept smiling and laughing at her in a familiar, idiotic way that she found infuriating, for it went ill with the heroic dignified part she wished to play.

Они залопотали что-то на своем тарабарском языке. Дона догадалась, что это бретонский: Годолфин, кажется, говорил, что после налета корабль всегда удирает в Бретань. Их идиотские ухмылки раздражали ее, она чувствовала, что в такой обстановке ей тяжело будет сохранить величественную позу, которую она решила принять.

She folded her arms, and looked away from them, saying nothing.

Она скрестила руки на груди и отвернулась, не говоря ни слова.

Then the first man appeared again - he had gone to warn their leader she supposed, the captain of this fantastic vessel - and beckoned her to follow him.

Откуда-то появился первый матрос - должно быть, он докладывал о своем прибытии главарю, капитану этого загадочного судна. Подойдя к Доне, он пригласил ее следовать за собой.

It was all different from what she had expected.

Все это выглядело довольно странно. Пираты представлялись ей совсем не такими.

These men were like children, enchanted with her appearance, smiling and whistling, and she had believed pirates to be desperate creatures, with rings in their ears and knives between their teeth.

Она ожидала увидеть головорезов с серьгами в ушах и кинжалами за поясом, а перед ней были простые, добродушные парни, по-детски наивно восхищавшиеся ее красотой. Да и корабль, если признаться честно, оказался не таким, как она ожидала.

The ship was clean - she had imagined a craft filthy and stained, and evil-smelling - there was no disorder about it, the paint was fresh and gay, the decks scrubbed like a man-o'-war and from the forward part of the ship, where the men lived she supposed, came the good hunger-making smell of vegetable soup.

Не было ни грязи, ни вони, ни мусора - все сияло чистотой, краска была свежей и яркой, палубы надраены не хуже, чем на военном судне, а из носовой части, где, по-видимому, жили матросы, тянуло аппетитным запахом овощного супа.

And now the man was leading her through a swinging door and down some steps, and he knocked on a further door, and a quiet voice bade him enter.

Они вошли в дверь с раскачивающимися створками, спустились по лестнице и остановились перед второй дверью. Матрос постучал. Спокойный голос пригласил их войти.

Dona stood on the threshold, blinking a little, for the sun was streaming through the windows in the stern, making water patterns on the light wood panelling.

Дона шагнула за порог и невольно зажмурилась: яркий свет, врывающийся в кормовые окна, заливал каюту, отражаясь от деревянных панелей на стенах.

Once again she felt foolish, disconcerted, for the cabin was not the dark hole she had imagined, full of empty bottles and cutlasses, but a room - like a room in a house - with chairs, and a polished table, and little paintings of birds upon the bulkheads. There was something restful about it, restful yet austere, the room of someone who was sufficient to himself.

Дона в очередной раз испытала растерянность и недоумение: каюта ничем не напоминала мрачную нору, увешанную оружием и заваленную пустыми бутылками. Это была самая обычная комната: полированный стол, стулья, рисунки птиц на стенах - строгая и вместе с тем уютная обстановка, свидетельствующая о том, что человек, живущий здесь, вполне довольствуется самим собой.

The man who had taken her to the cabin withdrew, closing the door quietly, and the figure at the polished table continued with his writing, taking no notice of her entrance.

Проводник Доны вышел, тщательно прикрыв за собой дверь, и она смогла, наконец, разглядеть хозяина комнаты, который сидел за столом и что-то писал, не обращая на нее внимания.

She watched him furtively, aware of sudden shyness and hating herself for it, she, Dona, who was never shy, who cared for nothing and for no one.

Она кинула на него робкий взгляд, но тут же одернула себя - ей, Доне Сент-Колам, никогда и никого не боявшейся, не пристало робеть перед каким-то пиратом.

She wondered how long he would keep her standing there; it was unmannerly, churlish, and yet she knew she could not be the first to speak.

Да и вообще, что он себе позволяет? Почему он не обращает на нее внимания? В конце концов, это невежливо! Долго ей еще здесь стоять?.. Однако заговорить первой она все же не решалась.

She thought of Godolphin suddenly, Godolphin with his bulbous eyes and the growth on the end of his nose, and his fears for his women-folk; what would he say if he could see her now, alone in the cabin with the terrible Frenchman?

Ей вспомнился Годолфин с его выпученными глазами, бородавкой на носу и непрестанными заботами о здоровье дражайшей супруги. Интересно, что бы он сказал, увидев ее сейчас в этой каюте наедине со страшным французом?

And the Frenchman continued writing, and Dona went on standing by the door.

Страшный француз тем временем продолжал писать, по-прежнему не замечая Дону, стоявшую в дверях.

She realised now what made him different from other men.

Она вдруг поняла, что делает его непохожим на прочих мужчин: на нем не было модного завитого парика.

He wore his own hair, as men used to do, instead of the ridiculous curled wigs that had become the fashion, and she saw at once how suited it was to him, how impossible it would be for him to wear it in any other way.

Он носил волосы так, как было принято несколько лет назад, и это ему необычайно шло, трудно было даже представить его с какой-то другой прической. Однако чем же это он так увлечен?

How remote he was, how detached, like some student in college studying for an examination; he had not even bothered to raise his head when she came into his presence, and what was he scribbling there anyway that was so important?

Пишет и пишет, не поднимая головы, как студент перед экзаменом, хотя мог бы, наверное, и оторваться на минутку.

She ventured to step forward closer to the table, so that she could see, and now she realised he was not writing at all, he was drawing, he was sketching, finely, with great care, a heron standing on the mud-flats, as she had seen a heron stand, ten minutes before.

Она потихоньку придвинулась к столу, пытаясь разглядеть, чем он занят, и обнаружила, что он вовсе не пишет, а рисует - быстрыми и точными штрихами зарисовывает цаплю, стоящую на отмели, ту самую цаплю, которую она видела десять минут назад.

Then she was baffled, then she was at a loss for words, for thought, even, for pirates were not like this, at least not the pirates of her imagination, and why could he not play the part she had assigned to him, become an evil, leering fellow, full of strange oaths, dirty, greasy-handed, not this grave figure seated at the polished table, holding her in contempt?

Это было уже слишком - Дона буквально оторопела от удивления. Пират, занимающийся рисованием, - такого она не могла себе даже представить. Ее вдруг охватила досада. Почему он не ведет себя как полагается: не кричит, не чертыхается, не размахивает кинжалом, а сидит за столом и делает вид, что не замечает ее?

Then he spoke at last, only the very faintest trace of accent marking his voice, and still he did not look at her, but went on with his drawing of the heron.

Неожиданно француз заговорил, по-прежнему не поднимая головы от рисунка. В голосе его слышался легкий иностранный акцент.

"It seems you have been spying upon my ship," he said.

- Итак, что вы делали на берегу? Шпионили за моим кораблем?

Immediately she was stung to anger - she spying! Good God, what an accusation!

Дона мгновенно вскипела - как он смеет обвинять ее в шпионстве?!

"On the contrary," she said, speaking coldly, clearly, in the boyish voice she used to servants. "On the contrary, it seems your men have been trespassing upon my land."

- Мне кажется, - проговорила она холодно и отчетливо, тем заносчивым тоном, каким иногда разговаривала со слугами, - это я должна спросить у вас, почему вы незаконно вторглись в мои владения.

He glanced up at once, and rose to his feet - he was tall, much taller than she had imagined - and into his dark eyes came a look surely of recognition, like a sudden flame, and he smiled slowly, as if in secret.

Француз поднял голову и встал. Он был очень высок, гораздо выше, чем она предполагала. В его темных глазах мелькнул быстрый свет узнавания, он внимательно посмотрел на нее и улыбнулся чуть заметно, как будто про себя.

"My very humble apologies," he said. "I had not realised that the lady of the manor had come to visit me in person."

- Прошу извинить, - проговорил он. - Я не знал, что ко мне пожаловала сама хозяйка усадьбы.

He reached forward for a chair, and she sat down, without a word.

Он подал ей стул. Она села, не говоря ни слова.

He went on looking at her, that glance of recognition, of secret amusement in his eyes, and he leant back in his chair, crossing his legs, biting the end of his quill.

Он уселся напротив, положил ногу на ногу, откинулся назад и принялся разглядывать ее все с тем же выражением узнавания и тайного удивления на лице.

"Was it by your orders that I was seized and brought here?" she said, because surely something must be said, and he would do nothing but look her up and down in this singular fashion.

- Это вы приказали доставить меня на корабль? -спросила она, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом и желая прервать затянувшуюся паузу.

"My men are told to bind anyone who ventures to the creek," he said.

- Да, - ответил он, - я велел задерживать всех, кто приблизится к ручью.

"As a rule we have no trouble.

До сих пор обходилось без происшествий.

You have been more bold than the inhabitants, and, alas, have suffered from that boldness.

Вы оказались смелей, чем местные жители, и, как видите, поплатились за свою смелость.

You are not hurt, are you, or bruised?"

Надеюсь, мои люди не причинили вам вреда?

"No," she said shortly.

- Нет, - коротко ответила она.

"What are you complaining about then?"

- Чем же вы в таком случае недовольны?

"I am not used to being treated in such a manner," she said, angry again, for he was making her look a fool.

- Я не привыкла, чтобы со мной так обращались, -ответила она, снова вскипая: ей почудилось, что в его голосе прозвучала насмешка.

"No, of course not," he said quietly, "but it will do you no harm."

- Да? - переспросил он. - И только-то?

God almighty, what insolence, what damned impertinence.

От негодования у нее перехватило дыхание. Боже мой, какой наглец!

Her anger only amused him though, for he went on tilting his chair and smiling, biting the end of his quill.

Похоже, ее ярость забавляла его - он сидел, откинувшись на стуле, и, покусывая кончик пера, с улыбкой наблюдал за ней.

"What do you propose to do with me?" she said.

- Что вы собираетесь со мной делать? - спросила она.

"Ah! there you have me," he replied, putting down his pen. "I must look up my book of rules."

- Ну вот, наконец-то мы добрались до самого главного, - произнес он, откладывая перо в сторону. - Давайте посмотрим, что говорится на сей счет в пиратском своде законов.

And he opened a drawer in the table and took out a volume, the pages of which he proceeded to turn slowly, with great gravity.

Он открыл ящик стола, достал какую-то книгу и начал медленно и торжественно ее перелистывать.

"Prisoners - method of capture - questioning -detainment - their treatment - etc., etc.," he read aloud, "h'm, yes, it is all here, but unfortunately these notes relate to the capture and treatment of male prisoners.

-Так... пленники... поимка... допрос... содержание под стражей... - громко читал он. - Хм, все это, конечно, очень интересно, но относится, к сожалению, только к пленникам мужского пола.

I have made no arrangements apparently to deal with females.

Я как-то совсем упустил из виду, что среди пленников могут попадаться и женщины.

It is really most remiss of me."

Непростительная оплошность!

She thought of Godolphin again, and his fears, and in spite of her annoyance she found herself smiling, remembering his words: "As the fellow is a Frenchman it is only a matter of time."

Ей снова припомнился Годолфин и его предостерегающая фраза: "Не забывайте, что мы имеем дело с французом. Рано или поздно он обязательно совершит какую-нибудь подлость". Несмотря на все свое раздражение, она не удержалась от улыбки.

His voice broke in upon her thoughts. "That is better," he said. "Anger does not become you, you know.

- Вот так-то лучше, - прервав ее размышления, произнес француз. - Злость вам не идет.

Now you are beginning to look more like yourself."

Теперь вы больше похожи на себя.

"What do you know of me?" she said.

- Разве вы меня знаете? - удивилась она.

He smiled again, tilting forward on his chair. "The Lady St. Columb," he said, "the spoilt darling of the Court. The Lady Dona who drinks in the London taverns with her husband's friends.

- Кто же не знает леди Сент-Колам? - с усмешкой ответил он, покачиваясь на стуле, -Очаровательную леди Сент-Колам, устраивающую кутежи в лондонских тавернах вместе с приятелями своего мужа?

You are quite a celebrity, you know."

Даже мне известно о ваших похождениях.

She found herself flushing scarlet, stung by the irony of his words, his quiet contempt.

Она почувствовала, что заливается краской - его ирония, его спокойное презрение больно задели ее.

"That's over," she said, "finished and done with."

- С кутежами покончено, - проговорила она.

"For the time being, you mean."

- Неужели? - спросил он. - И на сколько же - на неделю, на месяц?

"No, forever."

- Навсегда, - ответила она.

He began whistling softly to himself, and reaching for his drawing continued to play with it, sketching in the background.

Он снова взялся за перо и, тихонько насвистывая, принялся прорисовывать фон.

"When you have been at Navron a little while you will tire of it," he said, "and the smells and sounds of London will call to you again. You will remember this mood as a passing thing."

- Я вам не верю, - сказал он. - Через несколько дней Нэврон вам надоест, и вы снова будете с тоской вспоминать звуки и запахи Лондона, а на сегодняшнее свое настроение смотреть как на минутную слабость.

"No," she said.

- Нет, - возразила она.

But he did not answer, he went on with his drawing.

Он молча продолжал рисовать.

She watched him, stung with curiosity, for he drew well, and she began to forget she was his prisoner and that they should be at enmity with one another.

Дона с интересом следила за ним. Рисунок получался на редкость удачным, и она на минуту забыла, что перед ней ее похититель, которого ей полагается ненавидеть.

"That heron was standing on the mud, by the head of the creek," she said,

- Я видела эту цаплю, - сказала она. - Совсем недавно, по дороге сюда.

"I saw him, just now, before I came to the ship."

Она стояла на отмели, у истока ручья.

"Yes," he answered, "he is always there, when the tide ebbs.

- Да, - ответил он, - она всегда прилетает к ручью во время отлива.

It is one of his feeding grounds.

Здесь для нее много корма.

He nests some distance away though, nearer to Gweek, up the main channel.

А гнездится она чуть выше по течению, рядом с Гвиком.

What else did you see?"

Ну, а кого еще вы видели?

"An oyster-catcher, and another bird, a curlew, I think it was."

- Сорочая, - ответила она. - И какую-то другую птицу, кажется кроншнепа.

"Oh, yes," he said, "they would be there too.

- Верно, - подтвердил он, - они оба здесь водятся.

I expect the hammering drove them away."

Должно быть, их спугнул стук молотков?

"Yes," she said.

- Да, - ответила она.

He continued his little tuneless whistle, drawing the while, and she watched him, thinking how natural it was, how effortless and easy, to be sitting here, in this cabin, on this ship, side by side with the Frenchman, while the sun streamed in through the windows and the ebb-tide bubbled round the stern.

Он продолжал рисовать, тихонько насвистывая, а она смотрела на него и думала о том, как легко и приятно ей сидеть рядом с ним в этой каюте, на этом корабле, слушать журчание воды за кормой, любоваться солнечным светом, льющимся в окна.

It was funny, like, a dream, like something she had always known would happen, as though this was a scene in a play, in which she must act a part, and the curtain had now lifted, and someone had whispered:

Все это было похоже на странный, диковинный сон, неожиданно сделавшийся явью, на пьесу, в которой ей доверили играть главную роль. И вот зрители собрались, занавес поднялся, и кто-то тихо шепнул за спиной:

"Here - this is where you go on."

"Пора.Твой выход".

"The night-jars have started now, in the evenings," he said, "they crouch in the hillside, farther down the creek.

- По вечерам здесь можно услышать козодоев, -проговорил он. - Они гнездятся на холмах в верховьях ручья.

They are so wary though, it's almost impossible to get really close."

Но подобраться к ним довольно сложно: козодои -пугливые птицы.

"Yes," she said.

- Да, - проговорила она.

"The creek is my refuge, you know," he said, glancing up at her, and then away again.

- Я люблю этот ручей, - сказал он, быстро взглянув на нее и снова опуская глаза на рисунок. - Это мое убежище.

"I come here to do nothing.

Я приплываю сюда, чтобы отдохнуть.

And then, just before the idleness gets the better of me, I have the strength of mind to tear myself away, to set sail again."

А когда безделье начинает затягивать, бросаю все и снова ухожу в море.

"And commit acts of piracy against my countrymen?" she said.

- Чтобы грабить и обирать моих соотечественников? - спросила она.

"And commit acts of piracy against your countrymen," he echoed.

- Совершенно верно, чтобы грабить и обирать ваших соотечественников, - - подтвердил он.

He finished his drawing, and put it away, and then rose to his feet, stretching his arms above his head.

Затем отодвинул законченный рисунок, встал и потянулся.

"One day they will catch you," she said.

- Когда-нибудь вас поймают, - проговорила она.

"One day... perhaps," he said, and he wandered to the window in the stern, and looked out, his back turned to her.

-Возможно... Он повернулся к ней спиной и посмотрел в окно.

"Come and look," he said, and she got up from her chair and went and stood beside him, and they looked down to the water, where there floated a great cluster of gulls, nosing for scraps.

- Идите сюда, - позвал он. Дона поднялась и, подойдя к окну, выглянула из-за его плеча: внизу, у самого борта, качались на волнах полчища чаек, ожидая подачки.

"They come in dozens, always," he told her; "they seem to know at once when we return, and they come in here from the headlands.

- Они всегда прилетают сюда с побережья, -сказал он, - как будто заранее знают о нашем прибытии.

My men will feed them, I can't prevent them.

Мои матросы любят их кормить.

And I am as bad myself. I am always throwing crumbs to them, from the windows here."

Я и сам частенько кидаю им крошки из этого окна.

He laughed, and reaching for a crust of bread, he tossed it to them, and the gulls leapt upon it, screaming and fighting.

Он улыбнулся, разломил кусок хлеба и швырнул его птицам, которые тут же с шумом и криком набросились на добычу.

"Perhaps they have a fellow feeling for the ship," he said; "it is my fault for naming her La Mouette."

- Наверное они испытывают к кораблю родственные чувства, - заметил француз, - его ведь тоже зовут "Ла Муэтг".

"La Mouette - the Sea-gull - why, of course," she said, "I had forgotten what it meant," and they went on watching the gulls, leaning against the window.

- Ах да, конечно! - воскликнула Дона. - La mouette- чайка, как же я забыла? И оба, высунувшись из окна, снова стали смотреть на птиц.

"This is absurd," Dona thought, "why am I doing this, it is not what I meant, not what I intended.

"Боже мой, - думала Дона, - неужели все это происходит на самом деле? Где же мои прежние страхи, сомнения, опасения?

By now surely I should be bound with ropes and thrust into the dark hold of the ship, gagged and bruised, and here we are throwing bread to the sea-gulls, and I have forgotten to go on being angry."

Почему я стою здесь и как ни в чем не бывало кормлю крошками чаек, вместо того чтобы лежать с кляпом во рту где-нибудь в темном трюме, избитой, связанной по рукам и ногам? Да что там говорить, я, кажется, даже перестала на него сердиться".

"Why are you a pirate?" she said at last, breaking the silence.

- Почему вы сделались пиратом? - спросила она, нарушая молчание.

"Why do you ride horses that are too spirited?" he answered.

- А почему вы любите скакать на норовистых лошадях? - в свою очередь спросил он.

"Because of the danger, because of the speed, because I might fall," she said.

- Из-за риска, из-за скорости, - ответила она, - а еще потому, что можно упасть.

"That is why I am a pirate," he said.

- Вот поэтому и я сделался пиратом, - ответил он.

"Yes, but..."

- Но... - начала она.

"There are no 'buts.' It is all very simple really.

- Да нет здесь никаких "но", - прервал он. - Все очень просто.

There are no dark problems about it.

Гораздо проще, чем вы думаете.

I have no grudge against society, no bitter hatred of my fellow-men.

Я вовсе не испытываю ненависти к обществу и не собираюсь ни с кем бороться.

It just happens that the problems of piracy interest me, suit my particular bent of thought.

Пиратство привлекает меня само по себе.

It is not just a matter of brutality and bloodshed, you know.

И не потому, что я так уж жесток или кровожаден.

The organisation takes many hours of many days, every detail of a landing has to be thought out, and prepared. I hate disorder, or any slipshod method of attack.

Мне нравится готовиться к операциям, долго и тщательно обдумывать каждую деталь, выверяя все до мелочей и ничего не оставляя на волю случая.

The whole thing is very much like a geometrical problem, it is food for the brain.

В чем-то это напоминает решение сложной геометрической задачи - здесь тоже требуется смекалка.

And then - well - then I have my fun, my spice of excitement, my beating of the other fellow. It is very satisfying, very absorbing."

Ну а, кроме того, это просто очень интересное занятие - опасное, азартное и захватывающее.

"Yes," she said. "Yes, I understand."

- Да, - протянула она, - я понимаю.

"You are puzzled, aren't you," he said, laughing down at her, "because you expected to find me drunk here on the floor, surrounded by blood and knives and bottles and shrieking women."

- Я вижу, вы немного удивлены, - с улыбкой взглянув на нее, произнес он. - Очевидно, вы ожидали встретить здесь пьяного головореза, валяющегося на залитом кровью полу среди кинжалов и пивных бутылок в окружении дюжины стенающих жертв?

She smiled back at him; she did not answer.

Она тоже улыбнулась, но ничего не ответила.

Someone knocked at the door, and when the Frenchman called "Enter" one of his men came in, bearing a great bowl of soup upon a tray.

В дверь неожиданно постучали. Француз крикнул "войдите!", и на пороге появился матрос с подносом в руках.

It smelt rich and good The hot steam rose in the air.

На подносе стояла огромная супница, от нее шел густой, аппетитный пар.

The man proceeded to lay the table, spreading a white cloth on the farther end. He went to a locker in the bulkhead and brought out a bottle of wine.

Матрос расстелил на дальнем конце стола белую салфетку, открыл стенной шкафчик и вытащил бутылку вина.

Dona watched.

Дона не отрываясь следила за каждым его движением.

The smell of the soup was very tempting, and she was hungry.

Ей давно уже хотелось есть, от запаха супа у нее просто слюнки потекли.

The wine looked cool, in its slim bottle.

Вино в высокой бутылке казалось таким прохладным и вкусным!

The man withdrew, and looking up she saw that the master of the ship was watching her, with laughter in his eyes.

Она подняла голову и встретилась со смеющимся взглядом француза.

"Will you have some?" he said.

- Хотите попробовать? - спросил он.

She nodded, feeling foolish once again: why did he read her thoughts?

Она кивнула, досадуя на себя - неужели по ее лицу так просто обо всем догадаться?

And he fetched another plate and spoon, and another glass from the cupboard.

Он достал из шкафчика вторую тарелку, ложку и бокал.

Then he pulled up two chairs to the table.

Придвинул к столу два стула.

She saw that there was new bread too, freshly baked in the French fashion, the crust dark and brown, and little pats of very yellow butter.

Она увидела, что матрос принес также свежий французский хлеб с золотистой, поджаристой корочкой и несколько кусков очень желтого масла.

They ate their meal in silence, and then he poured out the wine.

Они молча приступили к еде.

It was cold and clear, and not too sweet And all the while she kept thinking how like a dream it was, a remembered dream that she had had once; a quiet, familiar thing, a dream she recognised.

Через некоторое время он разлил по бокалам вино - холодное, прозрачное и не слишком сладкое. Дону не оставляло ощущение, что все это происходит во сне - знакомом, мирном сне, который она уже видела однажды.

"I have done this before," she thought, "this is not the first time."

"Все это было, - думала она, - все это я уже переживала когда-то".

Yet that was absurd, for of course it was the first time, and he was a stranger to her.

Но в глубине души она понимала, что впечатление это обманчиво - она никогда не видела ни этот корабль, ни этого человека.

She wondered what hour it was.

Она вдруг спохватилась, что не знает, который час.

The children would have returned from their picnic, Prue would be putting them to bed.

Наверное, дети уже вернулись с пикника и Пру укладывает их спать.

They would run and knock upon her door and she would not answer.

Может быть, именно сейчас они стучатся в дверь ее спальни, зовут ее, а им никто не отвечает.

"It does not matter," she thought, "I don't care," and she went on drinking her wine, looking at the bird pictures on the bulkhead, and now and again stealing a glance at him when she knew that his head was turned from her.

"Ну и пусть, - думала она, - пусть, теперь уже все равно". И продолжала пить вино, разглядывать птиц на стенах и украдкой изучать своего соседа, когда он на нее не смотрел.

Then he reached out an arm towards a tobacco-jar on a shelf, and began to shake the mixture into his hand.

А он тем временем протянул руку, достал с полки табакерку и высыпал на ладонь горсть табака.

It was close cut, very dark and brown.

Листья были сухие, мелкие и темные.

And suddenly, the truth striking at her like a blow, she saw the tobacco-jar in her bedroom, and the volume of French poetry, with the drawing of a sea-gull on the title-page. She saw William running to the belt of trees - William - his master, his master who made voyages from place to place - whose life was one continual escape.

Внезапная догадка молнией промелькнула в ее голове. Она вспомнила табакерку, забытую кем-то у нее в спальне, томик французских стихов с рисунком чайки на титульном листе, Уильяма, крадущегося к лесу, и его рассказы о бывшем хозяине, который любит путешествовать и считает свою жизнь непрерывным бегством.

She got up from her chair, staring at him.

Она встала, не спуская с него глаз.

"Good God!" she said.

- Боже мой! - вырвалось у нее.

He looked up.

Он поднял голову:

"What is the matter?"

- Что такое?

"It's you," she said, "you who left the tobacco-jar in my bedroom, and the volume of Ronsard.

- Значит, это вы, - воскликнула она, - это вы оставили у меня в спальне табакерку и томик Ронсара!

It's you have been sleeping in my bed."

Это вы бесцеремонно оккупировали мою кровать!

He smiled at her, amused at her choice of words, smiling too at her astonishment, her confusion and dismay.

Он улыбнулся - наверное, последняя фраза показалась ему забавной, а может быть, его насмешила горячность, с которой она ее произнесла.

"Did I leave them there?" he said.

- В самом деле? - спросил он. - Я оставил у вас табакерку?

"I had forgotten.

Ей-Богу, не помню.

How very remiss and careless of William not to have noticed."

Надо будет побранить Уильяма за рассеянность -он должен был ее убрать.

"It was for you that William stayed at Navron," she said; "it was for your sake that he sent the servants away. All these months, while we were in London, you have been at Navron."

- Да, да, - продолжала она, - теперь я понимаю. Это вы приказали Уильяму поселиться в Нэвроне и уволить слуг, чтобы никто не мешал вам спокойно жить там все то время, пока мы оставались в Лондоне.

"No," he said, "not continually. From time to time, when it suited my plans.

- Ну что вы, - возразил он, - я жил там далеко не все время - только когда это отвечало моим планам.

And in the winter, you know, it can be damp here in the creek. It made a change, a luxurious change, to seek the comfort of your bedroom. Somehow, I always felt you would not mind."

Ну и еще зимой, конечно. Зимой в ручье, знаете ли, становится довольно неуютно, не то что в вашей спальне. Но, поверьте, я ни за что не осмелился бы войти туда, если бы не был уверен, что вы не станете возражать.

He went on looking at her, and always that glimmer of secret amusement in his eyes.

Он посмотрел на нее, и в глазах его снова блеснул тайный огонек узнавания.

"I consulted your portrait, you know," he said. "I addressed myself to it several times.

- Я каждый раз спрашивал разрешения у вашего портрета.

'My lady,' I said (for I was most subservient), 'would you grant a very weary Frenchman the courtesy of your bed?'

"Миледи, - говорил я, стараясь быть как можно более вежливым, - миледи, не разрешите ли вы уставшему и измученному иностранцу расположиться на вашей кровати?"

And it seemed to me that you bowed gracefully, and gave me permission. Sometimes you even smiled."

И вы милостиво кивали мне в ответ, а иногда даже дарили улыбку.

"It was very wrong of you," she said, "very irregular."

- Все равно, - сказала Дона, - вы вели себя дерзко и бесцеремонно.

"I know," he said.

- Согласен, - ответил он.

"Besides being dangerous."

- Кроме того, вы рисковали своей головой.

"That was the fun of it."

- По-моему, риск был оправдан.

"And if I had known for one moment..."

- Ах, если бы я только могла предположить...

"What would you have done?"

- И что бы вы сделали?

"I should have come down to Navron at once."

- Я тут же приехала бы в Нэврон.

"And then?"

- А потом?

"I should have barred the house. I should have dismissed William. I should have set a watch on the estate."

- Заперла бы дом, прогнала бы Уильяма и расставила всюду часовых.

"All that?"

- Неужели вы так суровы?

"Yes."

- Представьте себе.

"I don't believe you."

- Я вам не верю.

"Why not?"

- Почему?

"Because when I lay in your bed, looking up at your portrait on the wall, that was not how you behaved."

- Потому что ваш портрет говорит о другом. Когда я смотрел на него, лежа в вашей кровати, я видел, что вы поступили бы совсем не так.

"How did I behave?"

- А как?

"Very differently."

- Вы сделали бы все наоборот.

' What did I do?" "Many things." What sort of things?"

-То есть?

"You joined my ship's company, for one thing. You signed your name amongst the faithful. You were the first, and the last woman, to do so."

- Вы перешли бы на мою сторону, поставили бы свою подпись рядом с нашими и стали единственной женщиной, присягнувшей на верность нашему делу.

And saying this, he rose from the table, and went to a drawer, and fetched out a book.

Проговорив это, он поднялся, достал из шкафа какую-то книгу и раскрыл ее.

This he opened, and on the page she saw the words La Mouette, followed by a string of names. Edmond Vacquier... Jules Thomas... Pierre Blanc... Luc Dumont... and so on.

В верхней части листа стояла надпись - "Ла Муэтт", а под ней длинный список имен: Эдмон Вакье, Жюль Тома, Пьер Блан, Люк Дюмон и многие, многие другие.

And he reached then for his pen, and dipped it in the ink, and handed it to her.

Он взял перо, обмакнул его в чернила и протянул ей.

"Well?" he said, "what about it?"

- Ну что? - спросил он. - Согласны?

She took it from him, balancing it in her hand a moment, as though weighing the question, and she did not know whether it was the thought of Harry in London, yawning over his cards, or Godolphin with his bulbous eyes, or the good soup she had taken and the wine she had drunk, making her drowsy and warm, and a little careless, like a butterfly in the sun, or whether it was because he was standing there beside her, but she looked up at him, laughing suddenly, and signed her name in the centre of the page, beneath the others, Dona St. Columb.

Она подержала перо в руке, словно взвешивая ответ, и - то ли оттого, что ей снова вспомнился Г арри, позевывающий над картами, и Г одолфин с его выпученными глазами, то ли оттого, что ее разморило после сытного обеда и она почувствовала себя легко и беспечно, как бабочка, порхающая на солнце, а может быть, просто оттого, что он стоял рядом, - так или иначе, она вдруг взглянула на него, рассмеялась и быстро черкнула в центре листа, под другими именами, -"Дона Сент-Колам".

"And now you must go back, your children will wonder what has happened to you," he said.

- А теперь вам пора идти, - сказал он, - а то дети начнут вас искать.

"Yes," she said.

- Да, - кивнула она.

He led the way out of his cabin, and on to the deck.

Они вышли из каюты и поднялись на палубу.

He leant over the rail, and called down to the men amidships.

Там он остановился и, перевесившись через перила, крикнул что-то на бретонском наречии матросам, работавшим внизу.

"First you must be introduced," he said, and he called out an order, in the Breton patois she could not understand, and in a moment his company assembled themselves, glancing up at her in curiosity. "I am going to tell them that from henceforth you come to the creek unchallenged," he said; "that you are free to come and go as you please.

- Я хочу представить вас команде, - объяснил он ей. Затем отдал еще какой-то приказ, и через минуту все матросы выстроились на палубе, с любопытством поглядывая на нее. - Я скажу им, что отныне вы можете беспрепятственно приближаться к ручью.

The creek is yours.

Ручей теперь ваш.

The ship is yours.

И корабль тоже.

You are one of us."

С этого мгновения вы полноправный член нашей команды.

He spoke to them briefly, and then one by one they came up to her, and bowed, and kissed her hand, and she laughed back at them, saying,

Он обратился к матросам. Они молча выслушали его, а потом стали по очереди подходить к ней и почтительно целовать руку.

"Thank you" - and there was a madness about, a frivolity, like a dream under the sun.

А она смеялась и благодарила их, а в голове ее вертелась одна и та же мысль: "Это всего лишь сон, безумный, фантастический летний сон".

Below, in the water, one of the men waited for her in the boat.

Внизу на воде уже ждала лодка с одним из матросов.

She climbed the bulwark, and swung herself over the side onto the ladder.

Дона перебралась через перила и начала спускаться по трапу.

The Frenchman did not help her.

Француз не помогал ей.

He leant against the bulwark and watched her.

Он стоял наверху и смотрел, как она спускается.

"And Navron House?" he said. "Is it barred and bolted, is William to be dismissed?"

- Вы не передумали? - крикнул он ей вдогонку. -Вы по-прежнему хотите запереть Нэврон и уволить Уильяма?

"No," she said.

-Уже не хочу, - ответила она.

"I must return your call, then," he said, "as a matter of courtesy."

- В таком случае я считаю своим долгом нанести вам ответный визит.

"Of course."

- Буду очень рада, - сказала она.

"What is the correct hour?

- Когда мне прийти?

In the afternoon, I believe, between three and four, and you offer me a dish of tea?"

Скажем, после обеда, часа в три - вас устроит? Надеюсь, вы напоите меня чаем?

She looked at him, laughing, and shook her head.

Она посмотрела на него, рассмеялась и покачала головой:

"No," she said, "that is for Lord Godolphin and the gentry.

- Нет, вы ведь не лорд Годолфин.

Pirates do not call upon ladies in the afternoon.

Пираты не являются к дамам средь бела дня.

They come stealthily, by night, knocking upon a window - and the lady of the manor, fearful for her safety, gives him supper, by candlelight."

Им полагается приходить ночью, тайком, оповещая о себе стуком в окно. Чтобы перепуганная хозяйка, затеплив свечу, усадила гостя за стол и накормила остатками ужина.

"As you will," he said, "tomorrow then, at ten o'clock?"

- Ну что ж, - сказал он, - тогда завтра в десять.

"Yes," she said.

- Идет, - ответила она.

"Good night."

- Спокойной ночи.

"Good night."

- Спокойной ночи.

He went on standing against the bulwark watching her, as she was pulled ashore in the little boat.

Дона переправилась через ручей и вышла на берег, а француз все стоял на палубе и смотрел ей вслед.

The sun had gone behind the trees, and the creek was in shadow.

Солнце спряталось за деревьями, ручей погрузился во тьму.

The last of the ebb had run away from the flats, and the water was still.

Отлив закончился; вода отступила с отмелей и замерла, спокойная и неподвижная.

A curlew called once, out of sight, round the bend of the river.

Где-то в стороне, за излучиной, коротко прокричал кроншнеп.

The ship, with its bold colouring, its raking masts, looked remote, unreal, a thing of fantasy.

Дона взглянула на корабль. Яркий, пестрый, с необычными наклонными мачтами, он казался сейчас далеким и нереальным.

She turned, and sped through the trees towards the house, smiling guiltily to herself, like a child hugging a secret.

Она повернулась и торопливо двинулась к дому, виновато улыбаясь на ходу, словно ребенок, напроказивший тайком от взрослых.

CHAPTER VII

Глава 7

When she came to the house she saw that William was standing by the window of the salon, making a pretence of putting the room in order, but she knew at once he had been watching for her.

Выйдя на лужайку, она увидела, что Уильям стоит у окна гостиной, делая вид, что протирает его, а на самом деле высматривая, откуда она придет.

She would not tell him immediately, for the fun of teasing him, and coming into the room, casting her kerchief from her head, she said,

Она решила не объявлять ему обо всем сразу, а для начала немного подразнить. Переступив порог гостиной, она остановилась и, вертя в руках косынку, проговорила:

"I have been walking, William, my head is better."

- Уф, я отлично прогулялась, голова совсем не болит.

"So I observe, my lady," he said, his eyes upon her.

- Я заметил, миледи, - ответил он, пристально глядя на нее.

"I walked by the river, where it is quiet and cool."

- У реки сегодня так хорошо: тихо, прохладно.

"Indeed, my lady."

- Да, миледи.

"I had no knowledge of the creek before.

- Представь себе, там, оказывается, есть ручей.

It is enchanting, like a fairy-tale. A good hiding-place, William, for fugitives like myself."

Удивительное место: уединенное, таинственное -идеальное убежище для тех, кто хочет скрыться от посторонних взглядов... как я, например.

"Very probably, my lady."

- Да, миледи.

"And my Lord Godolphin, did you see him?"

- Ну а ты как съездил? Застал лорда Годолфина?

"His lordship was not at home, my lady.

- Нет, миледи, его светлости не было дома.

I bade his servant give your flowers and the message to his lady."

Я оставил цветы у лакея и попросил передать их миледи Годолфин.

"Thank you, William."

- Спасибо, - сказала она.

She paused a moment, pretending to arrange the sprigs of lilac in their vase, and then,

Затем помолчала, притворяясь, что поправляет ветки сирени в вазе, и добавила:

"Oh, William, before I forget. I am giving a small supper party tomorrow night.

- Да, Уильям, пока я не забыла: завтра вечером я жду гостей.

The hour is rather late, ten o'clock."

Ужин лучше перенести на десять.

"Very well, my lady.

- Слушаюсь, миледи.

How many will you be?"

На сколько человек прикажете накрывать?

"Only two, William.

- На двоих.

Myself and one other - a gentleman."

Нас будет только двое - я и еще один господин.

"Yes, my lady."

- Хорошо, миледи.

"The gentleman will be coming on foot, so there is no need for the groom to stay up and mind a horse."

- Г ость придет пешком, поэтому скажи груму, чтобы запер конюшню и ложился спать.

"No, my lady."

- Слушаюсь, миледи.

"Can you cook, William?"

- И вот еще что, Уильям... Ты умеешь готовить?

"I am not entirely ignorant of the art, my lady."

- Когда-то у меня это неплохо получалось, миледи.

"Then you shall send the servants to bed, and cook supper for the gentleman and myself, William."

- В таком случае приготовь завтра ужин для меня и моего гостя.

"Yes, my lady."

- Хорошо, миледи.

"And you need not mention the visit to anyone in the house, William."

- Слуг можешь отпустить. Им совсем необязательно знать, что я буду ужинать не одна.

"No, my lady."

- Понимаю, миледи.

"In fact, William, I propose to behave outrageously."

- Как видишь, Уильям, я тоже способна на безрассудные поступки.

"So it would seem, my lady."

- Вижу, миледи.

"And you are dreadfully shocked, William?"

- Тебя это шокирует?

"No, my lady."

- Нисколько, миледи.

"Why not, William?"

-Вот как? Почему же?

"Because nothing you or my master ever did could possibly shock me, my lady."

- Ни вы, ни мой хозяин ничем не можете шокировать меня, миледи.

And at this she burst out laughing, and clasped her hands together.

Дона расхохоталась, прижав руки к груди.

"Oh, William, my solemn William, then you guessed all the time!

- О, Уильям, значит, ты обо всем догадался?

How did you know, how could you tell?"

Но как? Чем я себя выдала?

"There was something about your walk, as you entered just now, my lady, that gave you away.

- Походкой, миледи. Как только вы вошли в комнату, я сразу понял, что что-то случилось.

And your eyes were - if I may say so without giving offence - very much alive.

Да и глаза у вас, с позволения сказать, стали совсем другие: живые, веселые.

And coming as you did from the direction of the river I put two and two together, as it were, and said to myself:

А когда я увидел, что вы к тому же пришли со стороны реки, я мигом сообразил, в чем дело, и сказал себе:

' It has happened. They have met at last.' "

"Ну вот, наконец-то они встретились".

"Why 'at last,' William?"

- Почему "наконец-то"?

"Because, my lady, I am a fatalist by nature, and I have always known that, sooner or later, the meeting was bound to come about."

- Потому что я верю в судьбу, миледи. Рано или поздно она должна была свести вас с моим хозяином.

"Although I am a lady of the manor, married and respectable, with two children, and your master a lawless Frenchman, and a pirate?"

- Несмотря на то, что я - почтенная замужняя дама, мать двоих детей, а твой хозяин - француз и опасный преступник?

"In spite of all those things, my lady."

- Да, миледи, несмотря на это.

"It is very wrong, William.

- Но ведь это грех, Уильям, страшный грех.

I am acting against the interests of my country.

Я предаю интересы своей страны.

I could be imprisoned for it."

Меня могут посадить в тюрьму.

"Yes, my lady."

- Конечно, могут, миледи.

But this time he hid his smile no longer, his small button mouth relaxed, and she knew he would no longer be inscrutable and silent, but was her friend, her ally, and she could trust him to the last.

На этот раз он не скрывал улыбки, губы его задрожали от смеха, и она поняла, что он больше не будет держаться с ней холодно и отстраненно, отныне он ее друг, верный, преданный друг, на которого всегда можно положиться.

"Do you approve of your master's profession, William?" she said.

- А ты разделяешь убеждения своего хозяина, Уильям? - спросила она.

"Approve and disapprove are two words that are not in my vocabulary, my lady.

- Я слуга, миледи, - ответил он, - и мне достаточно того, что мой хозяин считает их правильными.

Piracy suits my master, and that is all there is to it.

Корабль - это его королевство.

His ship is his kingdom, he comes and goes as he pleases, and no man can command him.

Там он волен делать все, что захочет, и никто не посмеет ему запретить.

He is a law unto himself."

Он сам себе господин и сам себе судья.

"Would it not be possible to be free, to do as he pleases, and yet not be a pirate?"

- Но разве обязательно быть пиратом, чтобы чувствовать себя свободным и поступать, как хочешь?

"My master thinks not, my lady.

- Мой хозяин считает, что да, миледи.

He has it that those who live a normal life, in this world of ours, are forced into habits, into customs, into a rule of life that eventually kills all initiative, all spontaneity.

Он убежден, что человек, живущий обычной, размеренной жизнью, быстро становится рабом собственных привычек, делается вялым, тупым и бездеятельным.

A man becomes a cog in the wheel, part of a system.

Таким, как все, одним из многих.

But because a pirate is a rebel, and an outcast, he escapes from the world.

В то время как пират - вечный бунтарь, вечный изгнанник - всегда противостоит миру.

He is without ties, without man-made principles."

Он свободен и беспечен, и никакие людские законы не могут его удержать.

"He has the time, in fact, to be himself."

- Или помешать ему быть самим собой, - тихо добавила она.

"Yes, my lady."

- Совершенно верно, миледи.

"And the idea that piracy is wrong, that does not worry him?"

- А твоего хозяина не смущает, что пиратство -это зло, что грабить людей - преступление?

"He robs those who can afford to be robbed, my lady.

- Поверьте, миледи, он грабит только тех, кого грех не ограбить.

He gives away much of what he takes.

Да и добычу свою, как правило, раздает беднякам.

The poorer people in Brittany benefit very often.

Многие бедные семьи Бретани считают его своим благодетелем.

No, the moral issue does not concern him."

Так что и в этом смысле совесть его совершенно чиста.

"He is not married, I suppose?"

- Он, очевидно, не женат?

"No, my lady.

- Нет, миледи.

Marriage and piracy do not go together."

Супружеская жизнь не для пирата.

"What if his wife should love the sea?"

- А если его жена тоже будет любить море?

"Women are apt to obey the laws of nature, my lady, and produce babies."

- Вы забываете, миледи, что природа уготовила женщине быть не только женой, но и матерью.

"Ah! very true, William."

- Да, ты прав.

"And women who produce babies have a liking for their own fireside, they no longer want to roam.

- Стоит женщине обзавестись ребенком, как она сразу же становится домоседкой.

So a man is faced at once with a choice.

Кочевая жизнь ее больше не устраивает.

He must either stay at home and be bored, or go away and be miserable.

И мужчине приходится выбирать: или сидеть дома, изнывая от скуки, или бродяжничать, страдая от тоски.

He is lost in either case.

В любом случае это уже не пират.

No, to be really free, a man must sail alone."

Нет, миледи, если мужчина хочет сохранить свободу, он должен выходить в море один.

"That is your master's philosophy?"

- Твой хозяин тоже так считает?

"Yes, my lady."

- Да, миледи.

"I wish I were a man, William."

- Как жаль, что я не мужчина.

"Why so, my lady?"

- Почему, миледи?

"Because I too would find my ship, and go forth, a law unto myself."

- Я тоже хотела бы найти свой корабль, на котором можно уплыть в море и забыть обо всем.

As she spoke there came a loud cry from upstairs, followed by a wail, and the sound of Prue's scolding voice.

Не успела она закончить, как сверху послышался громкий детский плач и ворчливые уговоры Пру.

Dona smiled, and shook her head.

Дона улыбнулась и покачала головой.

"Your master is right, William," she said, "we are all cogs in a wheel, and mothers most especially.

- Твой хозяин прав, Уильям: все мы рабы своих привычек, в особенности матери.

It is only the pirates who are free."

Только пираты и могут быть свободными в этом мире.

And she went upstairs to her children, to soothe them, and wipe away their tears.

И, проговорив это, она отправилась наверх, чтобы утешить и приласкать своих детей.

That night, as she lay in bed, she reached for the volume of Ronsard on the table by her side, and thought how strange it was that the Frenchman had lain there, his head upon her pillow, this same volume in his hands, his pipe of tobacco in his mouth.

Вечером, улегшись в кровать, она вынула из ящика томик Ронсара и стала перелистывать его, пытаясь представить, как несколько дней назад француз лежал на этой же кровати и, зажав в зубах трубку, откинувшись на подушку, читал эту же книгу.

She pictured him laying aside the book when he had read enough, even as she did now, and blowing out the candle, and then turning on his side to sleep.

Должно быть, устав от чтения, он так же, как и она, отложил книгу в сторону и задул свечу, собираясь уснуть.

She wondered if he slept now, in that cool, quiet cabin of his ship, with the water lapping against the side, the creek itself mysterious and hushed. Or whether he lay on his back as she did, eyes open in the darkness and sleep far distant, brooding on the future, his hands behind his head.

"Интересно, - думала она, - спит ли он сейчас в своей тихой, прохладной каюте, где за стеной чуть слышно плещет вода, или лежит, как и я, закинув руки за голову, смотрит в темноту и размышляет о будущем?" ***

Next morning, when she leant from her bedroom and felt the sun on her face, and saw the clear bright sky with a sharp gloss about it because of the east wind, her first thought was for the ship in the creek.

Проснувшись на следующее утро, она первым делом подбежала к окну. Небо было пронзительно ясным и чистым, как всегда при восточном ветре. Солнечный луч скользнул по ее лицу, и она подумала о корабле.

Then she remembered how snug was the anchorage, tucked away in the valley, shrouded by the trees, and how they could scarce have knowledge there of the turbulent tide ripping up the parent river, the short waves curling, while the steep seas at the mouth of the estuary reared and broke themselves into spray.

Ей представилось, как он стоит в тихой, спокойной заводи, со всех сторон защищенной деревьями, отделенной широкой равниной от главного русла, по которому начавшийся прилив гонит беспокойную мелкую рябь, и от пенной полосы прибоя, где высокие валы, вскипая, обрушиваются на берег и рассыпаются мириадами брызг.

She remembered the evening that was to come, and the supper party, and began to smile, with all the guilty excitement of a conspirator.

Она вспомнила о предстоящем ужине и улыбнулась - взволнованно и виновато, как заговорщица.

The day itself seemed like a prelude, a foretaste of things to come, and she wandered out into the garden to cut flowers, although those in the house were not yet faded.

Весь сегодняшний день представлялся ей прелюдией, предвкушением того, что должно произойти вечером. Размышляя об этом, она отправилась в сад, чтобы нарезать свежих цветов, хотя те, что стояли в комнате, еще не успели увянуть.

The cutting of flowers was a peaceful thing, soothing to her unquiet mind, and the very sensation of touching the petals, fingering the long green stalks, laying them in a basket, and later placing them one by one in the vases that William had filled for her, banished her first restlessness.

Она любила срезать цветы, это мирное занятие отвлекало и успокаивало ее. И сейчас, перебирая длинные стебли, гладя нежные лепестки, укладывая цветы в корзину и расставляя их затем в вазы, приготовленные Уильямом, она чувствовала, как напряжение ее постепенно спадает, а тревога рассеивается.

William too was a conspirator.

У Уильяма тоже был заговорщицкий вид.

She had observed him in the dining-hall, cleaning the silver, and he had glanced up at her in understanding, for she knew why he worked with such ardour.

Начищая серебро в столовой, он поднял голову и многозначительно посмотрел на нее - ему было приятно, что она знает, для кого он так старается.

"Let us do full justice to Navron," she said; "bring out all the silver, William, and light every candle.

-Достань все серебро, Уильям, и зажги все свечи, - сказала она. - Я хочу, чтобы гость по достоинству оценил Нэврон.

And we will use that dinner service with the rose border - that is shut away for banquets."

И не забудь поставить на стол сервиз с розами, который приберегают для самых торжественных случаев.

It was exciting, it was amusing - she fetched the dinner service herself and washed the plates, dusty with disuse, and she made a little decoration in the centre of the table with the young buds of fresh-cut roses.

Ее вдруг охватило безудержное веселье. Она сама принесла сервиз, перемыла тарелки, покрывшиеся толстым слоем пыли, и украсила стол букетом только что срезанных полураспустившихся роз.

Then she and William descended together to the cellar, and peered by candle-light at the cobweb-covered bottles, and he brought forth a wine greatly prized by his master, which they had not known was there.

Потом они спустились в подвал, и Уильям, осмотрев затянутые паутиной бутылки, совершенно неожиданно обнаружил любимое вино своего хозяина.

They exchanged smiles, they whispered furtively, and Dona felt all the lovely wickedness of a child who does something wrong, something forbidden, and chokes with secret laughter behind his parent's back.

Они обменивались таинственными улыбками, перешептывались, словно два заговорщика, и это доставляло ей удивительную, преступную радость, какую, наверное, испытывает ребенок, напроказивший тайком от родителей и тихонько посмеивающийся в уголке.

"What are we going to eat?" she said, and he shook his head, he would not tell.

- Что ты приготовишь на ужин? - спросила она, но он только покачал головой, не желая раньше времени разглашать свою тайну.

"Rest easy, my lady," he said.

- Не волнуйтесь, миледи, все будет в порядке.

"I will not disappoint you," and she went out into the garden once more, singing, her heart absurdly gay.

И она снова пошла в сад, чувствуя, что сердце ее переполняется от счастья.

The hot noon passed, hazy with the high east wind, and the long hours of afternoon, and tea with the children under the mulberry tree, and so round to early evening once again, and their bed-time, and a ceasing of the wind, while the sun set, the sky glowed, and the first stars shone.

А потом был полдень, жаркий, ветреный и мглистый, и нескончаемо долгие послеобеденные часы, и чай с детьми под шелковицей... Потом незаметно подкрались сумерки, детей отправили спать, ветер стих, солнце село, окрасив небо яркими красками, показались первые звезды.

The house was silent once more, and the servants, believing her to be weary, to be retiring supperless to bed, congratulated themselves on the easiness of their mistress, and took themselves to their own quarters.

Дом замер; слуги, убедившись, что усталая хозяйка отказалась от ужина и отправилась спать, сочли ее поведение достойным всяческих похвал и разбрелись по своим комнатам.

Somewhere, alone in his room no doubt, William prepared the supper.

Уильям, должно быть, тоже ушел к себе готовить ужин.

Dona did not ask. It did not matter.

Дона больше не расспрашивала его - ей было уже не до этого.

She went to her own room, and stood before her wardrobe, pondering which gown to wear.

Она поднялась в спальню, открыла платяной шкаф и задумалась, не зная, на чем остановиться.

She chose one cream-coloured, which she had worn often, and which she knew became her well, and she placed in her ears the ruby earrings that had belonged to Harry's mother, and round her throat the ruby pendant.

Наконец, после долгих колебаний, выбрала кремовое платье, которое надевала несколько раз и которое ей определенно шло, вдела в уши рубиновые серьги, доставшиеся ей в наследство от матери Гарри, и украсила шею ожерельем из рубинов.

"He will not notice," she thought, "he is not that sort of person, he does not care about women, or their clothes, or their jewels," and yet she found herself dressing with great care, combing her ringlets round her fingers and setting them behind her ears.

"Ах, все это напрасно, - думала она, - он ничего не заметит. Он не из тех мужчин, которые обращают внимание на наряды и украшения. Женщины его вообще не интересуют". Но все же продолжала тщательно накручивать локоны на палец и аккуратно укладывать их по бокам.

Suddenly she heard the stable clock strike ten, and in a panic she laid the comb aside, and went downstairs.

Неожиданно часы на конюшне пробили десять, она испуганно отложила расческу и побежала вниз.

The staircase led direct into the dining-hall, and she saw that William had lighted every candle, even as she had told him, and the bright silver shone on the long table.

Спустившись по лестнице в столовую, она увидела, что Уильям в точности исполнил ее указания: свечи были зажжены, а на длинном столе сверкало начищенное серебро.

William himself was standing there, arranging dishes on the sideboard, and she went to see what it was he had prepared. Then she smiled.

Сам он стоял здесь же, у буфета, завершая последние приготовления. Она подошла поближе, чтобы узнать, чем он их порадует, и не смогла удержаться от улыбки.

"Oh, William, now I know why you went down to Helford this afternoon, returning with a basket."

- Так вот почему ты ходил сегодня в Хелфорд и вернулся с корзинкой, - сказала она.

For there on the sideboard was crab, dressed and prepared in the French fashion, and there were small new potatoes too, cooked in their skins, and a fresh green salad sprinkled with garlic, and tiny scarlet radishes.

На буфете красовался разделанный краб, приготовленный по-французски, блюдо молодой картошки в мундире, свежий зеленый салат, сдобренный чесноком, и мелкая ярко-красная редиска.

He had found time too to make pastry. Thin, narrow wafers, interlaid with cream, while next to them, alone in a glass bowl, was a gathering of the first wild strawberries of the year.

У Уильяма хватило времени даже на десерт - Дона увидела тонкие вафельные трубочки с кремом и целую миску свежей земляники.

"William, you are a genius," she said, and he bowed, permitting himself a smile.

- Уильям, ты поистине превзошел самого себя! -воскликнула она. На что он позволил себе улыбнуться и с поклоном ответить:

"I am pleased you are glad, my lady."

- Очень рад, что вам понравилось, миледи.

"How do I look? Will your master approve?" she asked him, turning on her heels.

- Как я выгляжу? - спросила она, поворачиваясь на каблуках. - Достаточно хорошо, чтобы заслужить одобрение твоего хозяина?

"He will make no comment, my lady," replied the servant, "but I do not think he will be entirely indifferent to your appearance."

- Не думаю, что вы дождетесь от него одобрения, миледи, - ответил слуга. - Хотя абсолютно равнодушным ваш вид его, конечно, не оставит.

"Thank you, William," she said gravely, and went out into the salon to await her guest.

- Спасибо и на этом, - мрачно ответила она и отправилась в гостиную, чтобы не пропустить появления француза.

William had drawn the curtains for greater safety, but she pulled them back, letting in the summer night, and as she did so the Frenchman came towards her across the lawn, a tall, dark figure, walking silently.

Уильям из предосторожности задернул в гостиной все шторы. Она раздернула их, впуская в комнату сладкие ароматы летней ночи, и выглянула наружу; по лужайке к дому неслышно двигалась высокая темная фигура - француз был уже здесь.

She saw at once that he had fallen in with her mood, and knowing that she would play the lady of the manor he had dressed himself, even as she had done, as though for a party.

Очевидно, он догадался, что ей захочется сыграть роль хозяйки, - его наряд был тщательно подобран и полностью отвечал ее намерениям.

The moonlight touched his white stockings, and glimmered on his silver-buckled shoes. His long coat was wine-coloured, and his sash the same, though in a deeper tone, and there was lace at his throat, and at his wrists.

Она разглядела белые чулки, туфли с серебряными пряжками, поблескивающими в лунном свете, длинный камзол вишневого цвета, пояс чуть более темного оттенка, рубашку с кружевным воротником и кружевными манжетами.

He still disdained the curled wigs of fashion, and wore his own hair, like a cavalier.

Но парик он так и не надел, предпочитая прическу из собственных волос, делающую его похожим на солдата.

Dona held out her hand to him, and this time he bent over it, as a guest should do, brushing it with his lips, and then stood on the threshold of the salon, by the long window, looking down upon her with a smile.

Подойдя к Доне, он поклонился и почтительно, как и подобает гостю, поцеловал ее протянутую руку. Затем остановился в дверях гостиной и с улыбкой взглянул на нее.

"Supper awaits you," she said, shy suddenly, for no reason, and he did not answer, but followed her in to the dining-hall, where William stood waiting behind her chair.

- Ужин готов, - сказала она, только чтобы что-нибудь сказать. Он промолчал и двинулся вслед за ней в столовую, где их уже поджидал Уильям.

The guest stood a moment, looking about him at the blaze of candles, at the bright silver, at the shining plates with the rose border, and then he turned to the hostess, with that same slow mocking smile she had grown to expect:

На пороге он на минуту задержался, окидывая взглядом горящие свечи, ярко начищенное серебро и матово поблескивающие тарелки с каймой из роз. Потом повернулся к хозяйке и произнес со своей обычной неторопливой и насмешливой улыбкой:

"Is it wise of you, do you think, to put all this temptation before a pirate?"

- А вы не боитесь выставлять все эти соблазны перед пиратом?

"It is William's fault," said Dona, "it is all William's doing."

- Это не моя идея, - пробормотала Дона. - Я здесь ни при чем, это все Уильям...

"I don't believe you," he said; "William never made these preparations for me before, did you, William?

- Не может быть, - сказал француз. - Раньше он меня так не баловал.

You cooked me a chop and served it to me on a chipped plate, and you brushed away one of the covers of the chairs, and told me I must be content."

Обычно он ограничивался тем, что зажаривал кусок мяса, швырял его на выщербленную тарелку и сдергивал чехол с одного из стульев. Верно, Уильям?

"Yes, sir," said William, his eyes glowing in his small round face, and Dona sat down, shy no longer, for the presence of William broke constraint between them.

- Да, сэр, - откликнулся слуга, и его круглое личико просияло. Дона уселась за стол, чувствуя, как робость и неловкость, возникшие между ними вначале, исчезают благодаря присутствию Уильяма.

He understood his role, playing the butt to perfection, laying himself open purposely to shafts of wit from his mistress, accepting with a smile and a shrug of the shoulder the mockeries of his master.

Он отлично понимал свою роль и охотно позволял хозяину и хозяйке оттачивать на нем свое остроумие, отвечая улыбкой и легким пожатием плеч на их шутливые реплики.

And the crab was good, the salad excellent, the pastries light as air, the strawberries nectar, the wine perfection.

К тому же краб был весьма недурен, салат отменно сочен, пирожные вкусны, земляника ароматна, а вино - выше всяких похвал.

"I am a better cook than William, for all that," pronounced his master, "and one day you shall taste my spring chicken, roasted on a spit."

- А все-таки Уильяму до меня далеко, - заметил француз. - Вот погодите, как-нибудь я угощу вас своим коронным блюдом - цыпленком на вертеле.

"I will not believe it," she said, "chickens were never roasted in that cabin of yours, like a hermit's cell.

- И где же вы собираетесь его готовить? -недоверчиво спросила Дона. - Уж не в своей ли каюте, этой суровой келье отшельника?

Cooking and philosophy do not go together."

Философия и кулинария как-то плохо вяжутся друг с другом.

"On the contrary, they go very well," he said, "but I will not roast your chicken in my cell.

- Напротив, - возразил он, - они прекрасно друг друга дополняют.

We will build a wood fire in the open, on the shores of the creek, and I will roast your chicken for you there.

Но жарить цыпленка я буду, конечно, не в каюте, а на костре, который мы с вами разожжем где-нибудь на берегу ручья, под открытым небом.

But you must eat it in your fingers.

Только есть его нужно непременно руками.

And there will be no candle-light, only the light of the fire."

И не при свечах, а здесь же, у костра.

"And perhaps the night-jar you told me about will not be silent," she said.

- И может быть, тогда из леса прилетит козодой и пропоет для нас свою песню, - сказала она.

"Perhaps!" He smiled at her across the table, and she had a sudden vision of the fire they would build, on the shore beside the water, and how the flames would hiss and crackle in the air, and how the good burnt smell of roasting chicken would come to their nostrils. The cooking would absorb him, even as his drawing of the heron absorbed him yesterday, and his planning of piracy would do tomorrow.

- Может быть, - с улыбкой ответил он. Дона представила костер, который они разожгут на берегу, у самой кромки воды, искры, с шипением и треском уносящиеся в небо, аппетитный запах, щекочущий ноздри... Наверное он будет готовить цыпленка так же серьезно и сосредоточенно, как вчера рисовал цаплю, а завтра будет разрабатывать план очередной операции.

She noticed, for the first time, that William had left them, and rising from the table she blew the candles, and led the way into the salon.

Неожиданно она заметила, что Уильям ушел, оставив их вдвоем. Она поднялась, задула свечи и провела его в гостиную.

"Smoke, if you wish," she said, and there, on the mantelpiece before him, he recognised his jar of tobacco.

- Можете закурить, если хотите, - сказала она, показывая на камин, где лежала забытая им табакерка.

"The perfect hostess," he said.

- Вы необыкновенно гостеприимны, - ответил он.

She sat down, but he went on standing by the mantelpiece, filling his pipe, looking about the room as he did so.

Она уселась в кресло, а он остался стоять у камина, набивая трубку и с интересом поглядывая вокруг.

"It is all very different from the winter," he said.

- Да, - проговорил он наконец, - здесь многое переменилось с зимы.

"When I came then, the covers shrouded the furniture, and there were no flowers.

Когда я приезжал сюда последний раз, мебель скрывалась под чехлами, а в вазах не было цветов.

There was something austere about the room.

Все выглядело уныло и заброшенно.

You have changed all that."

Ваш приезд преобразил Нэврон.

"All empty houses are like sepulchres," she said.

- Все пустые дома кажутся заброшенными, -сказала она.

"Ah, yes - but I don't mean that Navron would have remained a sepulchre, had anyone else broken the silence."

- Конечно, - согласился он, - но я имел в виду не это. Я хотел сказать, что Нэврон выглядел бы заброшенным, если бы не вы, а кто-то другой нарушил его уединение.

She did not answer. She was not sure what he meant.

Она не ответила - его фраза показалась ей не совсем понятной.

For a while there was silence between them, and then he said,

Оба помолчали, затем он спросил:

"What brought you to Navron, in the end?"

- А, собственно говоря, почему вы сюда приехали?

She played with a tassel of the cushion behind her head.

Она подняла руку и принялась вертеть кисточку на подушке, лежавшей у нее под головой.

"You told me yesterday that Lady St. Columb was something of a celebrity," she said, "that you had heard gossip of her escapades.

- Помните, вчера вы говорили о дурной славе, которой пользуется имя Доны Сент-Колам, о сплетнях, которые идут за ней по пятам?

Perhaps I was tired of Lady St. Columb, and wanted to become somebody else."

А что, если мне надоело быть Доной Сент-Колам? Что, если мне захотелось стать кем-то другим?

"In other words - you wished to escape?"

- А, вот оно что, - произнес он. - Значит, вы просто решили удрать.

"That is what William told me you would say."

- Уильям предупреждал меня, что вы именно так расцените мой приезд.

"William has experience.

- У Уильяма большой опыт.

He has seen me do the same sort of thing.

Он помнит, что и я в свое время поступил точно так же.

Once there was a man called Jean-Benoit Aubery, who had estates in Brittany, money, friends, responsibilities, and William was his servant.

Когда-то в Бретани жил человек по имени Жан-Бенуа Обери. Он был богат, владел несколькими поместьями, у него были друзья, положение в обществе и верный, преданный слуга, которого звали Уильям.

And William's master became weary of Jean-Benoit Aubery, and so he turned into a pirate, and built La Mouette."

Но в один прекрасный день хозяину Уильяма надоело быть Жаном-Бенуа Обери и он решил сделаться пиратом. Он построил себе корабль и назвал его "Ла Муэтт".

"And is it really possible to become somebody else?"

- Разве можно изменить свою судьбу?

"I have found it so."

- Как видите, можно.

"And you are happy?"

- И вы счастливы?

"I am content."

- Я удовлетворен.

"What is the difference?"

- В чем же разница?

"Between happiness and contentment?

- Разница между счастьем и удовлетворением?

Ah, there you have me. It is not easy to put into words.

Сложный вопрос, сразу и не ответишь.

Contentment is a state of mind and body when the two work in harmony, and there is no friction.

Наверное, в том, что у довольного человека и ум, и сердце находятся в полном согласии, работают дружно и слаженно.

The mind is at peace, and the body also. The two are sufficient to themselves.

Ум спокоен, сердце свободно, оба отлично дополняют друг друга.

Happiness is elusive - coming perhaps once in a lifetime - and approaching ecstasy."

Ну а счастье... счастье капризно, оно может явиться раз в жизни - и одарить ни с чем не сравнимым блаженством.

"Not a continuous thing, like contentment?"

- То есть вы хотите сказать, что удовлетворение прочно и долговременно, а счастье зыбко и мимолетно?

"No, not a continuous thing.

- Да, именно так!

But there are, after all, degrees of happiness.

Впрочем, у счастья много оттенков.

I remember, for instance, one particular moment after I became a pirate, and I fought my first action, against one of your merchant ships.

Я, например, до сих пор помню свою первую вылазку, когда мы решили захватить английское торговое судно.

I was successful, and towed my prize into port.

Все закончилось успешно, и мы благополучно доставили его в порт.

That was a good moment, exhilarating, happy.

Я был по-настоящему счастлив в эту минуту.

I had achieved the thing I had set myself to do, of which I had been uncertain."

Мне удалось достичь того, к чему я стремился, удалось, несмотря на все трудности.

"Yes," she said. "Yes - I understand that."

- Да, - проговорила она, - да... Я понимаю.

"And there have been other moments too.

- И таких минут, поверьте, наберется немало.

The pleasure felt after I have made a drawing, and I look at the drawing, and it has the shape and form of what I meant.

Я испытываю счастье, когда заканчиваю рисунок и вижу, что под моим пером он обретает ту форму, которую я хотел ему придать.

That is another degree of happiness."

Вот вам и еще один оттенок счастья.

"It is easier then, for a man," she said, "a man is a creator, his happiness comes in the things that he achieves.

- Мужчинам проще, - сказала она, - природа создала их для творчества.

What he makes with his hands, with his brain, with his talents."

Они могут сотворить счастье своими руками, с помощью силы, ума или таланта.

"Possibly," he said. "But women are not idle. Women have babies.

- Верно, - ответил он, - но и у женщин есть свое призвание - дети.

That is a greater achievement than the making of a drawing, or the planning of an action."

Воспитать ребенка не менее сложно, чем нарисовать хорошую картину или разработать план операции.

"Do you think so?"

- Вы действительно так считаете?

"Of course."

- Разумеется.

"I never considered it before."

- Мне это никогда не приходило в голову.

"You have children, have you not?"

- Но ведь у вас есть дети?

"Yes - two."

-Да... двое.

"And when you handled them for the first time, were you not conscious of achievement?

- Неужели вы не чувствовали себя творцом, когда впервые держали их на руках?

Did you not say to yourself,

Неужели вы не говорили себе:

' This is something I have done - myself?

"Это создала я. Это мое творение"?

And was not that near to happiness?"

Неужели вы не были тогда счастливы?

She thought a moment, and then smiled at him.

Она задумалась, а потом с улыбкой ответила:

"Perhaps," she said.

- Да, пожалуй, вы правы.

He turned away from her, and began touching the things on the mantelpiece.

Он отвернулся и начал разглядывать безделушки, стоявшие на камине.

"You must not forget I am a pirate," he said; "here you are leaving your treasures about in careless fashion.

- Вы слишком беспечны, - проговорил он наконец, - нельзя оставлять на виду такие сокровища, когда приглашаешь в гости пирата.

This little casket, for instance, is worth several hundred pounds."

Вот эта шкатулка, например, стоит никак не меньше нескольких сотен фунтов.

"Ah, but then I trust you."

- Я вам доверяю.

"That is unwise."

- Совершенно напрасно.

"I throw myself upon your mercy."

- Я рассчитываю на вашу снисходительность.

"I am known to be merciless."

- Про меня говорят, что я не знаю снисхождения.

He replaced the casket, and picked up the miniature of Harry.

Он поставил шкатулку обратно и взял в руки миниатюру Гарри.

He considered it a moment, whistling softly.

Некоторое время он разглядывал ее, тихонько насвистывая, потом спросил:

"Your husband?" he said.

- Ваш муж?

"Yes."

- Да, - ответила она.

He made no comment, but put the miniature back into its place, and the fashion in which he did so, saying nothing of Harry, of the likeness, of the miniature itself, gave to her a curious sense of embarrassment.

Он ничего больше не добавил и молча водворил портрет на место. И это его молчание, а также то, что он ни словом не обмолвился о достоинствах или недостатках миниатюры, о ее сходстве с оригиналом, неожиданно больно задело ее.

She felt instinctively that he thought little of Harry, considered him a dolt, and she wished suddenly that the miniature had not been there, or that Harry was in some way different.

Она поняла, что он не слишком высокого мнения о Г арри, что он считает его жалким и никчемным. Ей стало досадно, что она поставила портрет на камин и что Гарри был именно таким, каким изобразил его художник.

"It was taken many years ago," she found herself saying, as though in defence; "before we were married."

- Портрет сделан очень давно, - проговорила она, словно оправдываясь, - еще до нашей свадьбы.

"Oh, yes," he said.

- Вот как? - произнес он.

There was a pause, and then -

Затем помолчал и спросил:

"That portrait of you," he said, "upstairs in your room, was that done about the same time?"

- А ваш портрет, тот, что висит в спальне, написан в это же время?

"Yes," she said, "at least - it was done soon after I became betrothed to Harry."

- Да, - ответила она, - точнее, сразу после помолвки.

"And you have been married - how long?"

- И давно вы замужем?

"Six years.

- Шесть лет.

Henrietta is five."

Нашей старшей дочери сейчас пять.

"And what decided you upon marriage?"

- А почему вы вышли замуж?

She stared back at him, at a loss for a moment; his question was so unexpected.

Она растерянно посмотрела на него - вопрос был довольно неожиданный.

And then, because he spoke so quietly, with such composure, as though he were asking why she had chosen a certain dish for dinner, caring little about the answer, she told him the truth, not realising that she had never admitted it before.

Однако он задал его таким естественным тоном, словно речь шла о выборе блюд к обеду, и она, сама того не желая, ответила ему так просто и честно, как никогда не ответила бы себе самой:

"Harry was amusing," she said, "and I liked his eyes."

- Из любопытства. А еще потому, что у Гарри были очень красивые глаза.

As she spoke it seemed to her that her voice sounded very far distant, as though it were not herself who spoke, but somebody else.

Слова ее прозвучали отстраненно, как будто их проговорил кто-то другой.

He did not answer. He had moved away from the mantelpiece, and had sat down on a chair, and was pulling out a piece of paper from the great pocket of his coat.

Он ничего не сказал - молча отошел к камину, сел на стул и достал из кармана камзола листок бумаги.

She went on staring in front of her, brooding suddenly upon Harry, upon the past, thinking of their marriage in London, the vast assembly of people, and how poor Harry, very youthful, scared possibly at the responsibilities before him, and having little imagination, drank too much on their wedding-night, so as to appear bolder than he was, and only succeeded in seeming a very great sot and a fool.

Дона не видела этого, она смотрела прямо перед собой и думала о прошлом. Ей вспомнилась их свадьба, состоявшаяся в Лондоне, и толпы приглашенных, и то, как Г арри, совсем еще юный и наивный, напуганный важностью предстоящего события, решил немного подбодрить себя и так надрался на праздничном ужине, что с трудом дотащился до кровати.

And they had journeyed about England, to meet his friends, for ever staying in other people's houses in an atmosphere strained and artificial, and she - starting Henrietta almost immediately - became irritable, fretful, entirely unlike herself, so unaccustomed to ill-health of any kind.

А потом было свадебное путешествие, и они колесили по Англии, подолгу гостя у его друзей, казавшихся ей жеманными и неискренними. Да и сама она в те дни сильно изменилась: она уже ждала Г енриетту, чувствовала себя отвратительно и, не привыкнув к недомоганиям, сделалась злой, капризной и раздражительной.

The impossibility of riding, of walking, of doing all the things she wished to do, increased her irritation.

Пришлось оставить прежние веселые забавы, долгие прогулки, катание на лошадях, и это еще больше угнетало и раздражало ее.

It would have helped could she have talked to Harry, asked for his understanding, but understanding, to him, meant neither silence, nor tenderness, nor quiet, but a rather hearty boisterousness, a forced jollity, a making of noise in an endeavour to cheer her, and on top of it all great lavish caresses that helped her not at all.

Если бы она могла побеседовать с Гарри, получить от него помощь, поддержку и утешение, возможно, ей стало бы легче. Но утешения его выражались в основном в глупых, вымученных шутках, которыми он надеялся поднять ее дух, и в неумеренных ласках, отнюдь не улучшавших ее настроения.

She looked up suddenly, and saw that her guest was drawing her.

Она подняла голову и увидела, что француз рисует ее.

"Do you mind?" he said.

- Вы позволите? - спросил он.

"No," she said, "of course not," wondering what sort of drawing he would make, and she watched his hands, skilful and quick, but she could not see the paper, for it rested against his knee. "How did William come to be your servant?" she asked.

- Да, пожалуйста, - поспешно ответила она, стараясь представить, какой он ее изобразит. Рисунок лежал у него на колене, ей была видна только его рука, быстро и уверенно скользившая по бумаге. - А где вы познакомились с Уильямом? - спросила она.

"His mother was a Breton - you did not know that, I suppose?" he answered.

- В Бретани. Он ведь тоже бретонец, по матери. Разве он вам не рассказывал?

"No," she said.

- Нет.

"His father was a mercenary, a soldier of fortune, who somehow or other found his way to France, and married.

- Его отец был наемным солдатом. Судьба занесла его во Францию, где он встретился с матерью Уильяма.

You must have noticed William's accent."

Вы заметили, какой у Уильяма сильный акцент?

"I thought it Cornish."

- Да, но я приняла его за корнуоллский.

"Cornishmen and Bretons are very much alike. Both are Celts.

- Эти языки действительно похожи, оба произошли от кельтского.

I discovered William first running barefoot, with torn breeches, about the streets of Quimper.

Что касается Уильяма, то впервые я увидел его в Кемпере. Он был нищ как церковная крыса, да к тому же замешан в одну неприятную историю.

He was in some scrape or other, which I managed to save him from.

Парню явно не везло, и я решил ему помочь.

From then he became one of the faithful.

После этого он сам изъявил желание поступить ко мне на службу.

He learnt English, of course, from his father.

Английский он, по всей вероятности, узнал от отца.

I believe he lived in Paris for many years, before I fell in with him.

А до нашей встречи, кажется, успел еще несколько лет пожить в Париже.

I have never delved into William's life history.

Впрочем, я никогда не вмешивался в его жизнь и не разузнавал о его прошлом.

His past is his own."

Захочет, расскажет сам.

"And why did William decline to become a pirate?"

- А почему он не плавает вместе с вами?

"Alas! For a reason most prosaic, and unromantic.

- О, тут все очень просто, ничего романтического.

William has an uneasy stomach.

Дело в том, что у Уильяма слабый желудок.

The channel that separates the coast of Cornwall from the coast of Brittany is too much for him."

Пролив, отделяющий Корнуолл от бретонского побережья, для него непреодолимое препятствие.

"And so he finds his way to Navron, which makes a most excellent hiding-place for his master?"

- И поэтому он с благословения своего хозяина решил устроиться в Нэвроне?

"Precisely."

- Совершенно верно.

"And Cornish men are robbed, and Cornish women go in fear for their lives, and more than their lives, so Lord Godolphin tells me?"

- И теперь бедным корнуоллцам приходится дрожать за свое добро, а корнуоллкам не спать ночами, опасаясь в любую минуту расстаться с жизнью... И не только с жизнью, как уверяет меня лорд Годолфин.

"The Cornish women flatter themselves."

- Думаю, что корнуоллки обольщаются на свой счет.

"That is what I wanted to tell Lord Godolphin."

- То же самое и я хотела сказать лорду Годолфину.

"And why did you not?"

- Что же вас удержало?

"Because I had not the heart to shock him."

- Побоялась его шокировать.

"Frenchmen have a reputation for gallantry which is entirely without foundation.

- Французов почему-то всегда - совершенно незаслуженно - обвиняют в волокитстве.

We are shyer than you give us credit for.

Мы гораздо скромней, чем о нас думают.

Here - I have finished your portrait."

Ну вот, ваш портрет готов.

He gave her the drawing, and leant back in his chair, his hands in the pockets of his coat.

Он протянул ей листок и откинулся на стуле, засунув руки в карманы камзола.

Dona stared at the drawing in silence.

Дона молча рассматривала рисунок.

She saw that the face that looked up at her from the torn scrap of paper belonged to the other Dona - the Dona she would not admit, even to herself.

Лицо, глядевшее на нее с маленького клочка бумаги, принадлежало не ей, а той Доне, в существовании которой она не хотела признаваться даже себе самой.

The features were unchanged, the eyes, the texture of the hair, but the expression in the eyes was the one she had seen sometimes reflected in her mirror, when she was alone.

Она узнавала черты лица, волосы, глаза... Но выражение, таившееся в этих глазах, было до странности похожим на то, которое она иногда ловила в зеркале, оставаясь наедине сама с собой.

Here was someone with illusions lost, someone who looked out upon the world from a too narrow casement, finding it other than she had hoped, bitter, and a little worthless.

Это был портрет женщины, у которой не осталось никаких иллюзий, - женщины, смотревшей на мир через узенькое оконце и видевшей в нем только разочарование, горечь и пустоту.

"It is not very flattering," she said, at length.

- Не слишком лестная характеристика, -проговорила она наконец.

"That was not my intention," he replied.

-Я в этом не виноват.

"You have made me appear older than I am."

- Вы сделали меня старше, чем я есть.

"Possibly."

- Возможно.

"And there is something petulant about the mouth."

- И рот получился чересчур капризным...

"I dare say."

- Ничего не поделаешь.

"And - and a curious frown between the brows."

- И брови нахмурены...

"Yes."

- Верно.

"I don't think I like it very much."

- Нет, не нравится мне этот портрет.

"No, I feared you would not. A pity.

- Ну что ж, очень жаль.

I might have turned from piracy to portraiture."

А я, признаться, надеялся, что смогу когда-нибудь бросить пиратство и заняться писанием портретов.

She gave it back to him, and she saw he was smiling.

Она протянула ему рисунок и увидела, что он смеется.

"Women do not like to hear the truth about themselves," she said.

- Женщины не любят, когда им говорят правду в глаза, - проговорила она.

"Does anyone?" he asked.

- Конечно, этого никто не любит, - откликнулся он.

She would not continue the discussion.

Она поторопилась переменить тему:

"I see now why you are a successful pirate," she told him, "you are thorough in your work.

- Теперь я понимаю, почему ваши вылазки оканчиваются удачно: вы все стараетесь довести до конца.

The same quality shows itself in your drawings. You go to the heart of your subject."

Это заметно и по вашим рисункам - вам удается схватить самую суть.

"Perhaps I was unfair," he said. "I caught this particular subject unawares, when a mood was reflected in her face.

- Я тоже иногда ошибаюсь, - проговорил он. - Что касается этого портрета, я всего лишь хотел передать настроение, которое увидел на лице своей модели.

Now if I drew you at another time, when you were playing with your children, for example, or simply when you were giving yourself up to the delight of having escaped - the drawing would be entirely different.

Если бы я застал ее в другой момент, например когда она играет с детьми или просто отдыхает, радуясь вновь обретенной свободе, - возможно, портрет получился бы иным.

Then you might accuse me of flattering you."

И не исключено, что тогда вы обвинили бы меня в приукрашивании действительности.

"Am I really as changeable as that?"

- Неужели у меня такая изменчивая внешность?

"I did not say you were changeable.

- Дело не в изменчивости.

It just happens that you reflect upon your face what is passing through your mind, which is exactly what an artist desires."

Просто на вашем лице отражается все, о чем вы думаете. Вы настоящая находка для художника.

"How very unfeeling of the artist."

- Возможно, но художнику в таком случае гордиться нечем.

"How so?"

- Почему же?

"To make copy of emotion, at the expense of the sitter.

- Потому что главное для него - запечатлеть настроение, а сама модель его не интересует.

To catch a mood, and place it on paper, and so shame the possessor of the mood."

Но когда настроение схвачено и перенесено на бумагу, расплачиваться приходится не ему, а модели.

"Possibly.

- Думаю, что модели это пойдет только на пользу.

But on the other hand the owner of the mood might decide, on seeing herself reflected for the first time, to discard the mood altogether, as being unworthy, and a waste of time."

Художник дает ей возможность взглянуть на себя со стороны, понять, какие черты ее характера не вызывают симпатии у окружающих, а от каких и вовсе не мешало бы избавиться.

As he spoke he tore the drawing across, and then again into small pieces.

И с этими словами он разорвал рисунок пополам, а потом еще и еще, на мелкие кусочки.

"There," he said, "we will forget about it.

- Вот так, - сказал он, - и давайте забудем об этом.

And anyway it was an unpardonable thing to do.

Я действительно вел себя бесцеремонно.

You told me yesterday that I had been trespassing upon your land.

Вы были правы, обвинив меня вчера в покушении на чужую территорию.

It is a fault of mine, in more ways than one.

Сегодня я снова допустил ту же ошибку. Простите.

Piracy leads one into evil habits."

Пиратская жизнь отучает людей от хороших манер.

He stood up, and she saw that he had it in his mind to g°.

Он поднялся, и она поняла, что он собирается уходить.

"Forgive me," she said. "I must have seemed querulous, and rather spoilt.

- Это вы простите меня, - ответила она, - мне не следовало принимать это так близко к сердцу.

The truth is - when I looked upon your drawing - I was ashamed, because for the first time someone else had seen me as I too often see myself.

Но когда я взяла в руки свой портрет, мне вдруг стало... стало стыдно, что кто-то смог увидеть меня такой, какой я слишком часто видела себя сама.

It was as though I had some blemish on my body and you had drawn me, naked."

У меня было такое ощущение, словно с меня сдернули одежду, выставив напоказ тайный изъян, который я старательно ото всех скрывала.

"Yes. But supposing the artist bears a similar blemish himself, only more disfiguring, need the sitter still feel ashamed?"

- Да, понимаю, - проговорил он. - Ну а если бы вы узнали, что у художника тоже есть изъян, и, может быть, еще более уродливый, чем ваш, -неужели вы и тогда стали бы его стыдиться?

"You mean, there would be a bond between them?"

- Напротив, - ответила она, - я почувствовала бы к нему симпатию... как к товарищу по несчастью.

"Exactly."

- Вот видите.

Once more he smiled, and then he turned, and went towards the window.

Он снова улыбнулся и, повернувшись, направился к балконной двери.

"When the east wind starts blowing on this coast it continues for several days," he said.

- В этих краях есть примета, - проговорил он на ходу, - если восточный ветер начинает дуть, он не утихает несколько дней.

"My ship will be weather-bound and I can be idle, and make many drawings.

Мой корабль поневоле обречен на бездействие, и мне не остается ничего иного, как заняться рисованием.

Perhaps you will let me draw you again?"

Не согласитесь ли вы попозировать мне еще раз?

"With a different expression?"

- А какое настроение вы теперь пожелаете запечатлеть?

"That is for you to say.

- Выбирайте сами.

Do not forget you have signed your name in my book, and when the mood comes upon you to make your escape even more complete, the creek is accustomed to fugitives."

Я только хочу напомнить, что отныне вы член нашей команды, и если вам вдруг покажется, что ваше бегство проходит не слишком весело - добро пожаловать, ручей всегда готов принять беглецов.

"I shall not forget."

- Хорошо, я запомню.

"There are birds to watch, too, and fishes to catch, and streams to be explored.

- В лесу много птиц, в реке много рыбы, в чаще много других ручьев.

All these are methods of escape."

Вы сможете смотреть, слушать и узнавать новое, а это тоже неплохой способ убежать от себя.

"Which you have found successful?"

- Вы его уже опробовали?

"Which I have found successful.

- Да, и нашел вполне пригодным.

Thank you for my supper.

Благодарю за ужин.

Good night."

Спокойной ночи.

"Good night."

- Спокойной ночи.

This time the Frenchman did not touch her hand, but went out through the window, without looking back, and she watched him disappear amongst the trees, his hands thrust deep into the pockets of his coat.

На этот раз он не стал целовать ей руку, а молча подошел к двери, переступил через порог и, не оглядываясь, двинулся по лужайке к лесу.

CHAPTER VIII

Глава 8

The air was stifling inside the house, and because of his lady's condition Lord Godolphin had commanded that the windows should be shut, and the curtains drawn across them to screen her from the sun.

В комнатах было душно - заботясь о здоровье супруги, лорд Годолфин приказал закрыть все окна и задернуть их плотными шторами, не пропускающими солнечных лучей.

The brightness of midsummer would fatigue her, the soft air might bring a greater pallor to her already languid cheeks.

Сияние летнего дня могло утомить больную, от свежего воздуха ее бледные щеки побледнели бы еще больше.

But lying on the sofa, backed with cushions, exchanging small civilities with her friends, the half-darkened room humming with heavy chatter and the warm smell of humanity eating crumbling cake -that could tire nobody. It was both Lord Godolphin's and his lady's idea of relaxation.

Нет, настоящий отдых, по мнению лорда и леди Годолфин, заключался в том, чтобы лежать на мягком диване в полутемной комнате, обмениваться ничего не значащими любезностями со знакомыми, вслушиваться в дремотное жужжание их голосов и вдыхать ароматы песочного торта, поданного на десерт.

"Never again," thought Dona, "never again will I be persuaded forth, whether for Harry's or for conscience's sake, to meet my neighbours," and bending down, feigning an interest in a little lap-dog crouching at her gown, she gave him the damp chunk of cake forced upon her by Godolphin himself.

"Все, хватит, - думала Дона, - больше никаких визитов. Пусть Г арри сам навещает своих друзей, если ему так хочется". И, притворившись, что гладит болонку, свернувшуюся у ее ног, она сунула ей кусок липкого теста, полученный недавно от хозяина. Хитрость ее не прошла незамеченной.

Out of the tail of her eye she saw that her action had been observed, and horror upon horror, here was her host bearing down upon her once again, a fresh assortment in his hands, and she must smile her false, brilliant smile, and bow her thanks and place yet another dripping morsel between her reluctant lips.

Оглянувшись украдкой, она увидела, что к ней - о Боже! - приближается сам лорд Годолфин с очередной порцией безвкусного десерта, который она, очаровательно улыбаясь и превозмогая отвращение, должна была тут же отведать.

"If you could only persuade Harry to forsake the pleasures of the Town," observed Godolphin, "we could have many of these small informal gatherings. With my wife in her present state, a large assembly would be prejudicial to her health, but a few friends, such as we have today, can do her nothing but good.

- Если бы Г арри согласился оставить столицу и перебраться в Корнуолл, мы могли бы встречаться почаще, - промолвил лорд Годолфин. - Шумные сборища жене противопоказаны, ну а такие вот скромные дружеские пирушки пошли бы ей только на пользу.

I greatly regret that Harry is not here."

Очень жаль, что Гарри не сумел приехать, очень жаль.

He looked about him, satisfied with his hospitality, and Dona, drooping upon her chair, counted once again the fifteen or sixteen persons in the room, who, weary of each other's company over too great a span of years, watched her with apathetic interest.

Он самодовольно огляделся по сторонам, упиваясь ролью радушного хозяина. Дона изнеможенно откинулась на спинку стула и в сотый раз обвела взглядом комнату. Гости - их было человек пятнадцать или шестнадцать, - как видно, изрядно надоели друг другу за долгие годы и сейчас с вялым любопытством изучали новенькую.

The ladies observed her gown, the new long gloves she played with on her lap, and the hat with the sweeping feather that concealed her right cheek.

Дам в первую очередь интересовал ее наряд: модные длинные перчатки, небрежно брошенные на колени, шляпа с длинным пером, ниспадающим на правую щеку.

The men stared dumbly, as though in the front seats at a playhouse, and one or two, with heavy jovial humour, questioned her about the life at Court, and the pleasures of the King, as though the very fact of her coming from London gave her full knowledge of his life and of his habits.

Мужчины беззастенчиво разглядывали ее, как диковинку, выставленную в балагане. Кое-кто с тяжеловесной любезностью пытался расспрашивать о дворцовых интригах, о светских забавах, о новых увлечениях короля, наивно полагая, что гостья, прибывшая из Лондона, непременно должна быть в курсе всех королевских привычек и привязанностей.

She hated gossip for gossip's sake, and though she might have told them much, had she the mind, of the froth and frivolity from which she had escaped, the artificial painted London, the link-boys with their flares tiptoeing through the dusty cobbled streets, the swaggering gallants standing at the doors of the taverns laughing a little too loudly and singing over-much, that roystering, rather tipsy atmosphere presided over by someone with a brain he would not use, a dark roving eye and a sardonic smile, she kept silent, saying instead how much she loved the country.

Дона не терпела пустых сплетен. Конечно, при желании она могла бы поведать им о пошлости и бессмысленности лондонской жизни, ставших для нее в последнее время просто непереносимыми; о нереальных, похожих на декорации улицах; о мальчишках-факельщиках, осторожно пробирающихся по грязным мостовым; о развязных щеголях, толпящихся у дверей кабаков, - слишком громко хохочущих, слишком азартно горланящих песни; о хмельной, нездоровой атмосфере, окружающей человека с темными беспокойными глазами, насмешливой улыбкой и острым умом, вянущим в бездействии. Но она предпочитала молчать и отделываться вежливыми фразами о преимуществах деревенской жизни.

"It is a great pity that Navron is so isolated," said somebody, "you must find it wretchedly lonely after town.

- Как жаль, что вы поселились в Нэвроне, -заметил кто-то. - Там, наверное, ужасно скучно, особенно после города.

If only we were all a little nearer to you, we could meet more often."

Если бы вы жили чуть-чуть поближе, мы могли бы вас навещать.

"How kind of you," said Dona. "Harry would greatly appreciate the thought.

- Прекрасная мысль, - откликнулась Дона. - Г арри она наверняка очень понравилась бы.

But, alas, the road is exceedingly bad to Navron.

К сожалению, дорога в Нэврон совершенно разбита.

I had great difficulty in coming here today.

Я еле-еле добралась до вас сегодня.

And then, you see, I am a most devoted mother.

Да и дети, знаете ли, отнимают почти все свободное время.

My children absorb nearly all my time."

Материнский долг для меня превыше всего.

She smiled upon the company, her eyes large and very innocent, and even as she spoke there came a sudden vision to her mind of the boat that would be waiting for her at Gweek, the fishing-lines coiled on the bottom boards, and the man who would be idling there, with coat thrown aside, and sleeves rolled up above the elbows.

Она с невинной улыбкой оглядела присутствующих, а перед глазами ее вдруг, неизвестно почему, встала лодка, замершая неподалеку от Г вика, снасти, брошенные на дно, и человек, спокойно поджидающий ее на скамье, -рукава рубашки закатаны до локтя, камзол брошен рядом.

"I consider you show remarkable courage," sighed her ladyship, "in living there all alone, and your husband absent.

- Как это смело с вашей стороны, - проговорила леди Годолфин, - жить в полном одиночестве, без друзей, без мужа.

I find I become uneasy if mine is away for a few hours in the daytime."

Когда мой муж уезжает хотя бы на несколько часов, я места себе не нахожу от беспокойства.

"That is perhaps excusable, under the circumstances," murmured Dona, quelling an insane desire to laugh, to say something monstrous, for the thought of Lady Godolphin languishing here upon her sofa, and aching for her lord, with that distressing growth upon his nose so wretchedly conspicuous, moved her to wickedness.

- Ну, это простительно, - пробормотала Дона, - в вашем-то положении... Ее душил смех, она с трудом удерживалась от того, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость. Очень уж забавно выглядела эта парочка: леди Годолфин, томно раскинувшаяся на диване, и ее драгоценный супруг со своим малопривлекательным украшением на носу.

"You are, I trust, amply protected at Navron," said Godolphin, turning to her, solemnly. "There is much licence and lawlessness abroad these days.

- Надеюсь, вы позаботились об охране? - сурово осведомился лорд Г одолфин, поворачиваясь к ней. - В округе сейчас неспокойно, всюду бродят разбойники.

You have servants you can trust?"

Вы уверены в своих слугах?

"Implicitly."

- Целиком и полностью.

"It is as well. Had it been otherwise I should have presumed upon my old friendship with Harry, and sent you two or three of my own people."

- Хорошо, а то я мог бы, памятуя о нашей с Г арри дружбе, прислать вам двух-трех надежных людей.

"I assure you it would be entirely unnecessary."

- В этом нет никакой необходимости, уверяю вас.

"So you may think.

- Как знать, как знать.

Some of us believe differently."

Кое-кто из нас считает, что необходимость есть, и немалая.

He looked across at his nearest neighbour, Thomas Eustick, who owned a large estate beyond Penryn - a thin-lipped man with narrow eyes - who had been watching Dona from the other side of the room.

И он посмотрел в сторону Томаса Юстика, своего ближайшего соседа, владельца большого поместья под Пенрином, - тонкогубого узкоглазого человека, внимательно наблюдавшего за ними из другого конца комнаты.

He now came forward, and with him also was Robert Penrose, from Tregony.

Заметив взгляд Годолфина, он подошел поближе, ведя за собой Роберта Пенроуза из Трегони.

"Godolphin has told you, I think, how we are menaced from the sea," he said abruptly.

- Г одолфин уже рассказал вам о напасти, объявившейся на побережье? - спросил он.

"By an elusive Frenchman," smiled Dona.

- Вы имеете в виду этого неуловимого француза? Да, я о нем уже наслышана.

"Who may not remain elusive very much longer," replied Eustick.

- Скоро мы проверим, так ли он неуловим, как кажется, - буркнул Юстик.

"Indeed? Have you summoned more soldiers from Bristol?"

- Вы что же, собираетесь вызвать второй полк солдат из Бристоля?

He flushed, glancing at Godolphin in irritation.

Юстик побагровел и сердито взглянул на Годолфина.

"This time there will be no question of hired mercenaries," he said. "I was against that idea from the first, but as usual was overruled.

- С наемниками мы больше не связываемся, -ответил он. - Я с самого начала не одобрял эту затею, но меня, как всегда, не послушали.

No, we propose dealing with the foreigner ourselves, and I consider our methods will be effective."

Нет, на этот раз мы возьмемся за иностранца сами, и уж теперь-то ему от нас не уйти.

"Providing enough of us join together," said Godolphin drily.

- При условии, что людей наберется достаточно, -сухо заметил Годолфин.

"And the most capable amongst us takes the lead," said Penrose, of Tregony.

- А также при условии, что командовать ими доверят самому способному из нас, - добавил Пенроуз из Трегони.

There was a pause, the three men eyeing one another in suspicion.

Наступила тишина. Трое мужчин злобно уставились друг на друга.

Had the atmosphere, for some reason or other, become a little strained?

Обстановка, похоже, слегка накалилась.

"A house divided against itself will not stand," murmured Dona.

-И дом, разделенный враждой, рухнет... -вполголоса проговорила Дона.

"I beg your pardon?" said Thomas Eustick.

- Что-что? - переспросил Юстик.

"Nothing. I was reminded suddenly of a line from the Scriptures.

- Да так, вспомнилось вдруг Священное писание.

But you were talking about the pirate.

Давайте лучше вернемся к пирату.

One against so many.

Значит, вы хотите объединиться и напасть на него всем миром.

He will be caught, of course.

Перед такой силой ему, конечно, не устоять.

And what is the plan of capture?"

А план действий у вас уже готов?

"It is as yet in embryo, madam, and naturally enough cannot be unfolded.

- Более или менее. Но раскрывать его было бы пока преждевременным.

But I would warn you, and I rather think that is what Godolphin meant just now when he enquired about your servants, I would warn you that we suspect some of the country people in the district to be in the Frenchman's pay."

Впрочем, одно соображение можно высказать уже сейчас. Думаю, что Годолфин намекал именно на него, когда спрашивал вас о слугах. Видите ли, мы подозреваем, что кто-то из местных работает на француза.

"You astound me."

- Какой ужас!

"It is unpardonable, of course, and if our suspicions are verified they will all of them hang, as he will.

- Да, приятного мало. Но если наши догадки подтвердятся, мы обязательно поймаем предателей и вздернем их вместе с главарем.

The fact is we believe the Frenchman to have a hiding-place along the coast, and we believe one or two of the inhabitants must know of this, and are holding their tongues."

Дело осложняется тем, что у француза, по-видимому, есть какое-то тайное убежище на побережье. Мне кажется, местные жители о нем знают, хотя и предпочитают держать язык за зубами.

"Have you not made a thorough search?"

- А вы не пробовали его найти?

"My dear Lady St. Columb, we are forever combing the district.

- Разумеется, пробовали, дражайшая леди Сент-Колам. Мы и сейчас не оставляем этих попыток.

But, as you must have heard, the fellow is as slippery as an eel, like all Frenchmen, and he appears to know our coast better than we do ourselves.

Однако негодяй дьявольски хитер и прекрасно изучил наше побережье.

You have, I suppose, seen nothing of a suspicious nature around Navron?"

Кстати, вы не замечали ничего подозрительного в Нэвроне?

"Nothing whatever."

- Нет, совершенно ничего.

"The manor commands a view of the river, does it not?"

- Если не ошибаюсь, окна вашего дома выходят на реку?

"A most excellent view."

- Да... Вид оттуда изумительный!

"So that you would have seen any strange craft entering or leaving the estuary?"

- И если по реке, вверх или вниз, проплывет корабль, вы его наверняка увидите?

"Most assuredly."

- Думаю, что увижу.

"I have no wish to alarm you, but it is possible, you know, that the Frenchman has used Helford in the past, and may yet do so again."

- Не хотелось бы пугать вас, сударыня, но у нас есть основания предполагать, что во время предыдущих налетов француз останавливался в Хелфорде. Вполне возможно, что он приплывет туда и сейчас.

"You terrify me."

- Не может быть!

"And I must warn you that he is the type of man who would have little respect for your person."

- Увы, сударыня, может. Но и это еще не все. Я обязан предупредить вас: судя по всему, этот негодяй не из тех, кто умеет уважать честь благородной дамы.

"You mean - he is quite unscrupulous?"

- Неужели он настолько низок?

"I fear so."

- Боюсь, что да.

"And his men are most desperate and savage?"

- Наверное, и матросы его такие же отъявленные негодяи?

"They are pirates, madam, and Frenchmen at that."

- Конечно, сударыня. Ведь это пираты, французские пираты.

"Then I will take the greatest possible care of my household.

- Да, теперь я вижу, какая страшная угроза нависла над нами.

Are they, do you think, cannibals also?

А как вы думаете, может быть, они еще и каннибалы вдобавок?

My baby son is not yet two."

Моему сынишке не исполнилось и двух лет...

Lady Godolphin gave a little shriek of horror, and began fanning herself rapidly.

Леди Годолфин издала слабый крик и начала быстро обмахиваться веером.

Her husband clicked his tongue in annoyance.

Ее муж досадливо прищелкнул языком.

"Calm yourself, Lucy, Lady St. Columb was jesting, of course.

- Не волнуйся, Люси, леди Сент-Колам шутит.

I would assure you, though," he added, turning to Dona once again, "that the matter is not a trifling one, nor to be treated with levity.

Извините, сударыня, - проговорил он, снова поворачиваясь к Доне, - мне кажется, что дело это достаточно серьезное и относиться к нему следует с должным вниманием.

I feel myself responsible for the safety of the people in the district around, and as Harry is not with you at Navron I must admit that I am concerned about you."

Я отвечаю за все, что происходит в округе, и, раз уж Гарри не удосужился приехать с вами, мой долг - позаботиться о вашей безопасности.

Dona rose to her feet, holding out her hand.

Дона встала и протянула ему руку.

"It is very good of you," she said, treating him to her special smile, the one she reserved for difficult occasions.

- Вы очень любезны, сударь, - проговорила она, посылая ему одну из самых своих обворожительных улыбок, не раз выручавших ее в трудную минуту.

"I shall not forget your kindness, but I assure you there is no need for anxiety.

- Но, по-моему, вы зря беспокоитесь.

I can, if necessary, bar and bolt my house.

Если понадобится, я просто запру все двери и окна.

And with neighbours such as yourselves" - she glanced from Godolphin to Eustick and to Penrose -"I am aware that no harm can come to me.

С такими соседями, как вы, - и она обвела взглядом Годолфина, Юстика и Пенроуза, - мне нечего бояться.

You are all three so reliable, so stalwart, so very - if I may say so - English, in your ways."

Вы такие надежные, такие основательные, такие, с позволения сказать, английские.

The three men bowed over her hand in turn, and she smiled at each of them.

Все трое по очереди склонились к ее руке, и каждый получил в награду очаровательную улыбку.

"Perhaps," she said, "the Frenchman has left our coasts for good, and you need concern yourselves no more about him."

- Мне кажется, француз сюда больше не явится, -сказала она. - Вы смело можете выбросить его из головы.

"I wish we could think so," said Eustick, "but we flatter ourselves we are beginning to know the scoundrel. He is always most dangerous when he is most quiet.

- Дай-то Бог, - ответил Юстик. - Однако наш опыт- а за это время мы успели-таки основательно изучить привычки этого негодяя, - наш опыт подсказывает, что успокаиваться рано: после затишья непременно последует новый удар.

We shall hear of him again, and that before very long."

Помяните мое слово, скоро он нападет опять.

"And," added Penrose, "he will strike just where we least expect him, under our very noses.

- И именно там, где его меньше всего ждут, -добавил Пенроуз. - Под самым нашим носом.

But it will be the last time."

Но уж на этот раз мы не дадим себя провести.

"It will be my very special pleasure," said Eustick slowly, "to hang him from the tallest tree in Godolphin's park, just before sundown.

- Я заранее предвкушаю, - медленно проговорил Юстик, - как мы вздернем его перед заходом солнца на самом высоком дереве в парке Годолфина.

And I invite the company here present to attend the ceremony."

Приглашаю всех полюбоваться на это приятное зрелище.

"Sir, you are very bloodthirsty," said Dona.

- Вы очень кровожадны, сударь, - заметила Дона.

"So would you be, madam, if you had been robbed of your possessions.

- И вы стали бы кровожадной, сударыня, если бы вас лишили всего имущества.

Pictures, silver, plate - all of considerable value."

Картины, серебро, утварь - он украл самое ценное, что у меня было!

"But think what joy you will have replacing them!"

- Ну так замените их другими.

"I fear I consider the matter in a very different light." He bowed, and turned away, his cheek flushing once again in annoyance.

- Не каждый может позволить себе такую расточительность, - ответил Юстик и, покраснев от досады, отвернулся.

Godolphin accompanied Dona to her carriage. "Your remark was somewhat unfortunate," he said. "Eustick is very near with his money."

- Ваш совет был несколько неуместен, сударыня, -произнес Годолфин, провожая Дону к карете. -Деньги - больной вопрос для Юстика.

"I am notorious," said Dona, "for making unfortunate remarks."

- Ах, я всегда отличалась способностью давать неуместные советы.

"No doubt in London they are understood."

- Должно быть, в Лондоне они пользовались большим успехом?

"I think not.

- Ничуть.

That was one of the reasons I came away from London."

Поэтому я оттуда и уехала.

He stared at her without understanding, and handed her into her carriage.

Он непонимающе посмотрел на нее и подал руку, помогая забраться в карету.

"Your coachman is competent?" he asked, glancing up at William, who alone, and unattended by a footman, held the reins in his hands.

- Вы доверяете своему кучеру? - спросил он, заметив, что Уильям сидит на козлах один, без лакея.

"Very competent," said Dona. "I would trust him with my life."

- Как себе самой.

"He has an obstinate face."

- Лицо у него довольно упрямое.

"Yes - but so amusing, and I adore his mouth."

- Да, но ужасно симпатичное. А рот, по-моему, просто прелесть.

Godolphin stiffened, and stepped away from the door of the carriage.

Годолфин оторопело шагнул в сторону.

"I am sending letters to town within the week," he said coldly, "have you any message for Harry?"

- На днях я отправляю нарочного в Лондон, - сухо произнес он. - Не надо ли что-нибудь передать Гарри?

"Only that I am well, and exceedingly happy."

- Передайте, что я здорова и всем довольна.

"I shall take it upon myself to tell him of my anxiety concerning you."

- С вашего разрешения, я добавил бы несколько слов о грозящей вам опасности.

"Please do not bother."

- Право, не стоит беспокоиться.

"I consider it a duty.

- Беспокойство здесь ни при чем - я выполняю свой долг.

Also Harry's presence in the neighbourhood would be of enormous assistance."

Кроме того, нам сейчас очень пригодилась бы помощь Гарри.

"I cannot believe it."

- Не представляю, чем он может вам помочь.

"Eustick is apt to be obstructive, and Penrose dictatorial, I am constantly having to make the peace."

- Юстик упрям как осел, Пенроуз чересчур самолюбив. Мне то и дело приходится их мирить.

"And you see Harry in the role of peacemaker?"

- И вы надеетесь, что Г арри выступит в роли миротворца?

"I see Harry wasting his time in London, when he should be looking after his property in Cornwall."

- Я надеюсь, что Г арри наконец одумается и вернется в Корнуолл. Он должен защищать свои владения, а не прожигать жизнь в Лондоне.

"The property has looked after itself for a number of years."

- Он живет в Лондоне не первый год, и с владениями пока ничего не случилось.

"That is beside the point.

- Не имеет значения.

The fact of the matter is we need all the help we can get.

Нам дорог сейчас каждый лишний человек.

And when Harry knows that piracy is rampant on the coast..."

Я вообще не понимаю, как это он, зная, что на побережье бесчинствуют пираты...

"I have already mentioned it to him."

- О пиратах я ему уже писала.

"But not with sufficient force, I am persuaded.

- Очевидно, недостаточно убедительно.

If Harry thought for one moment that Navron House itself might be menaced, his possessions stolen, his wife threatened - he would hardly stay in town.

Если бы он до конца осознал, какая беда нависла над нашим краем и какой опасности подвергается его супруга, он ни на минуту не задержался бы в Лондоне.

Were I in his shoes..."

Будь я на его месте...

"Yes, but you are not."

- Вы не на его месте, сударь.

"Were I in his shoes I would never have permitted you to travel west, alone.

- Будь я на его месте, я не отпустил бы вас сюда одну.

Women, without their husbands, have been known to lose their heads."

Без присмотра мужа женщина легко может потерять голову.

"Only their heads?"

- Хорошо, если только голову...

"I repeat, they have been known to lose their heads in a moment of crisis.

- Повторяю, женщина легко может потерять голову, когда ей угрожает опасность.

You think yourself brave enough now, no doubt, but if you came face to face with a pirate I dare swear you would shiver and swoon, like the rest of your sex."

Сейчас вы, конечно, храбритесь, но стоит вам остаться один на один с пиратом, и вы обязательно разрыдаетесь или упадете в обморок -знаю я эти женские штучки.

"I would certainly shiver."

- Да-да, вы правы, я обязательно разрыдаюсь.

"I could not say much in front of my wife, her nerves are very bad at the moment, but one or two ugly rumours have come to my ears, and Eustick's also."

- Я не стал распространяться при жене - ей вредно волноваться, - но до нас с Юстиком дошли кое-какие печальные слухи.

"What sort of rumours?"

- В самом деле?

"Women - er - distressed, and so on."

-Некоторые местные женщины... э-э-э... как бы это выразиться... одним словом, попали в беду.

"Distressed about what?"

- Что же с ними случилось?

"The country people are dumb, they give nothing away.

- Народ тут у нас скрытный, лишнего слова не вытянешь.

But it looks to us as if some of the women in the hamlets hereabouts have suffered at the hands of these damned scoundrels."

Тем не менее нам стало известно, что эти женщины - все они живут в окрестных деревнях -пострадали от рук пиратов.

"Is it not rather unwise to probe into the matter?"

- По-моему, не стоит придавать этому большого значения.

"Why so?"

- Почему же?

"You may find they did not suffer at all, but on the contrary, enjoyed themselves immensely.

- А вдруг выяснится, что они не только не пострадали, а, наоборот, получили немалое удовольствие?

Drive on, will you, William?"

Трогай, Уильям.

And bowing and smiling from her open carriage the Lady St. Columb waved her gloved hand to Lord Godolphin.

Она кивнула ему на прощанье и с улыбкой помахала из окошка затянутой в перчатку рукой.

Down the long avenue they sped, past the peacocks on the smooth lawns, and the deer in the park, and so out on to the highway, and Dona, taking off her hat and fanning herself with it, glanced up at William's stiff back and laughed silently.

Карета прокатила по длинной аллее, миновала ухоженную лужайку с павлинами, парк с оленями и выехала на большую дорогу. Дона сняла шляпу и принялась обмахиваться ею, поглядывая на прямую спину Уильяма и посмеиваясь про себя.

"William, I have behaved very badly."

- Ах, Уильям, я вела себя ужасно.

"So I gathered, my lady."

- Я так и предполагал, миледи.

"It was exceedingly hot in Lord Godolphin's house, and his lady had all the windows shut."

- В гостиной было невыносимо душно, а леди Годолфин к тому же приказала закрыть все окна.

"Very trying, my lady."

- Представляю, как вы мучились, миледи.

"And I found none of the company particularly to my taste."

- А гости! Один скучней другого.

"No, my lady."

- Охотно верю, миледи.

"And for two pins I would have said something perfectly terrible."

- Еще чуть-чуть, и я наговорила бы им грубостей.

"Just as well you had no pins upon you, my lady."

- Хорошо, что вы все-таки удержались, миледи.

"There was a man called Eustick, and another called Penrose."

- Я познакомилась с неким Юстиком и неким Пенроузом.

"Yes, my lady."

- Вот как, миледи?

"I disliked both equally."

- Оба порядочные зануды.

"Yes, my lady."

- Да, миледи.

"The fact of the matter is, William, these people are beginning to wake up.

-Впрочем, это неважно. Главное другое - они, кажется, о чем-то пронюхали.

There was much talk of piracy."

Среди гостей только и разговоров было что о пиратах.

"I overheard his lordship just now, my lady."

- Да, миледи, я слышал, что сказал его светлость, усаживая вас в карету.

"Talk also of plans of capture, of banding themselves together, of hangings from the tallest tree.

- У них есть какой-то план. Они хотят объединиться и угрожают всех перевешать на деревьях.

And they have their suspicions of the river."

А самое главное, они догадались о реке.

"I knew it was only a matter of time, my lady."

- Рано или поздно это должно было случиться, миледи.

"Do you think your master is aware of the danger?"

- Как ты думаешь, твой хозяин знает об опасности?

"I rather think so, my lady."

- Наверное, знает, миледи.

"And yet he continues to anchor in the creek."

- И все-таки не покидает ручей?

"Yes, my lady."

- Да, миледи.

"He has been here nearly a month.

- Он задержался почти на месяц.

Does he always stay as long as this?"

С ним и раньше такое случалось?

"No, my lady."

- Нет, миледи.

"What is his usual visit?"

- На сколько же он останавливался здесь обычно?

"Five or six days, my lady."

- Дней на пять-шесть, миледи.

"The time has gone very quickly.

- Как быстро бежит время!

Possibly he does not realise he has been here so long."

Может быть, он просто забыл, что пора уплывать?

"Possibly not."

- Может быть, миледи.

"I am becoming quite knowledgeable about birds, William."

-Знаешь, Уильям, я уже неплохо разбираюсь в птицах.

"So I have noticed, my lady."

- Я заметил, миледи.

"I am beginning to recognise the many differences in song, and the variations in flight, William."

- Я научилась различать их по голосам и даже по полету.

"Indeed, my lady."

- Это большое достижение, миледи.

"Also I am quite an expert with rod and line."

- А если бы ты видел, как я управляюсь с удочкой!

"That I have also observed, my lady."

- Я видел, миледи.

"Your master is an excellent instructor."

- Твой хозяин - прекрасный учитель, Уильям.

"So it would appear, my lady."

- Вы правы, миледи.

"It is rather strange, is it not, William, that before I came to Navron I thought very little about birds, and even less of fishing?"

- Как странно, до приезда в Нэврон я совершенно не интересовалась птицами и никогда не держала удочку в руках.

"It is rather strange, my lady."

- Действительно странно, миледи.

"I suppose that - that the desire to know about these things was always present, but lying dormant, if you understand what I mean."

-Впрочем, нет... интерес, пожалуй, был, вот только разжечь его было некому, понимаешь?

"I understand your meaning perfectly, my lady."

- Еще бы не понять, миледи.

"It is difficult for a woman to acquire knowledge of birds and of fishing alone, don't you think?"

- Согласись, женщине нелегко одной, без посторонней помощи, одолеть такую сложную науку - я имею в виду ловлю рыбы. И уж тем более научиться распознавать птиц.

"Almost impossible, my lady."

- Согласен, миледи.

"An instructor is really necessary."

- Здесь нужен хороший учитель.

"Quite imperative, my lady."

- Да, миледи, без учителя никак не обойтись.

"But of course the instructor must be sympathetic."

- И не просто хороший, но и терпеливый к тому же.

"That is important, my lady."

- Терпение - это главное, миледи.

"And fond of - imparting his knowledge to his pupil."

-А кроме того, учитель должен любить... свое дело.

"That goes without saying, my lady."

- Что верно, то верно, миледи.

"And possibly, through the pupil, the instructor's own knowledge becomes more perfect.

- И тогда, возможно, во время обучения он и сам откроет для себя что-то новое.

He gains something he did not have before.

Талант его станет богаче, разнообразней, заблещет новыми гранями.

In a sense, they learn from one another."

И оба они - и учитель, и ученик - смогут чему-то научить друг друга.

"You have put the matter in a nutshell, my lady."

- Истинная правда, миледи, лучше не скажешь.

Dear William, he was most companionable.

Ах, что за умница этот Уильям!

He always understood.

Все понимает с полуслова.

It was like having a confessor who never reproved or condemned.

Ни упреков, ни осуждения - ну просто добрый, снисходительный исповедник!

"What story did you tell at Navron, William?"

- Что ты сказал в Нэвроне, Уильям?

"I said that you were staying to dine at his lordship's, and would be late, my lady."

- Сказал, что вы задержитесь у его светлости на ужин и приедете позже.

"And where will you stable the horses?"

- А как же лошади?

"That is all arranged for. I have friends at Gweek, my lady."

- Не беспокойтесь, миледи, лошадей я оставлю в Гвике, у приятеля.

"To whom you have also spun a story?"

- Приятелю ты тоже сочинишь какую-нибудь историю?

"Yes, my lady."

- Разумеется, миледи.

"And where shall I change my gown?"

- А где я смогу переодеться?

"I thought your ladyship would not be averse to changing behind a tree."

- За деревом, миледи, если не возражаете.

"How very considerate of you, William.

- Какая предусмотрительность!

Have you chosen the tree?"

Может быть, ты уже и дерево выбрал?

"I have gone so far as to mark one down, my lady."

- Да, миледи. Я даже имел смелость сделать на нем пометку.

The road turned sharply to the left, and they were beside the river once again.

Дорога круто свернула влево, к реке.

The gleam of water shimmered between the trees.

За деревьями блеснула вода.

William pulled the horses to a standstill.

Уильям остановил лошадей.

He paused a moment, then put his hand to his mouth and gave a sea-gull's cry.

Выждав немного, он поднес руку ко рту и крикнул, подражая чайке.

It was echoed immediately from the river bank, just out of sight, and the servant turned to his mistress.

Из прибрежных кустов тотчас же послышался ответный крик. Слуга повернулся к хозяйке:

"He is waiting for you, my lady."

-Вас ждут, миледи.

Dona pulled out an old gown from behind the cushion in the carriage, and threw it over her arm.

Дона вытащила из-за сиденья старое платье и перекинула его через руку.

"Which is the tree you mean, William?"

- Ну, показывай, какое дерево ты выбрал?

"The wide one, my lady, the oak with the spreading branches."

- Вон тот дуб, миледи, самый широкий и раскидистый.

"Do you think me mad, William?"

- Уильям, тебе не кажется, что я сошла с ума?

"Shall we say - not entirely sane, my lady?"

- Кажется, миледи.

"It is rather a lovely feeling, William."

- Ах, Уильям, если бы ты знал, какое это приятное состояние.

"So I have always understood, my lady."

- Я догадываюсь, миледи.

"One is absurdly happy for no reason - rather like a butterfly."

- Становишься вдруг такой счастливой, такой беззаботной - как бабочка!

"Exactly, my lady."

- Понимаю, миледи.

"What do you know of the habits of butterflies?"

- Рассуждаете о бабочках?

Dona turned, and William's master stood before her, his hands busy with a line which he was knotting, and which he slipped through the eye of a hook, breaking the loose end between his teeth.

Дона обернулась - перед ней стоял француз. В руке он держал веревку и, зажав в зубах один конец, привязывал к другому крючок.

"You walk very silently," she said.

- Как вы неслышно подкрались!

"A habit of long practice."

- Давняя привычка.

"I was merely making an observation to William."

- А мы тут с Уильямом разговорились...

"About butterflies I gather.

- Я слышал - о бабочках.

And what makes you so sure of their happiness?"

А почему вы считаете, что бабочки всегда счастливы?

"One has only to look at them."

- У них такой беспечный вид. Кажется, что им ничего не нужно от жизни...

"Their fashion of dancing in the sun you mean?"

- Только порхать и кружиться на солнце?

"Yes."

-Да.

"And you feel like doing the same?"

- И вы тоже хотите быть похожей на бабочку?

"Yes."

-Да.

"You had better change your gown then.

- Тогда побыстрей переодевайтесь.

Ladies of the manor who drink tea with Lord Godolphin know nothing of butterflies.

Ваш наряд вполне уместен в гостиной лорда Годолфина, но совершенно не подходит для порхания по лугу.

I will wait for you in the boat.

Жду вас в лодке.

The river is alive with fish."

Клев сегодня отличный.

He turned his back on her, and went off again to the river bank, and Dona, sheltered by the spreading oak, stripped herself of her silk gown, and put on the other, laughing to herself, while her ringlets escaped from the clasp that held them, and fell forward over her face.

Он повернулся и пошел к реке. А Дона спряталась за раскидистым дубом и, улыбаясь про себя, принялась стягивать шелковое платье. Прическа ее растрепалась, локоны упали на лицо.

When she was ready she gave her silk gown to William, who was standing with face averted by his horses' heads.

Закончив переодевание, она подошла к Уильяму, который стоял, отвернувшись, рядом с лошадьми, и отдала ему платье.

"We shall go down river with the tide, William, and I will walk up to Navron from the creek."

- Мы поплывем вниз по реке, Уильям. Потом я пешком доберусь до ручья и вернусь в Нэврон.

"Very good, my lady."

- Хорошо, миледи.

"I shall be in the avenue shortly after ten o'clock, William."

- Жди меня около десяти в аллее.

"Yes, my lady."

- Слушаюсь, миледи.

"And you can drive me to the house as though we were just returning from Lord Godolphin's."

- Мы подъедем в карете, как будто только что вернулись от лорда Годолфина.

"Yes, my lady."

- Да, миледи.

"What are you smiling at?"

- Почему ты улыбаешься?

"I was not aware, my lady, that my features were in any way relaxed."

- Мне и в голову не приходило улыбаться, миледи.

"You are a liar.

- Обманщик.

Goodbye."

Ну, с Богом!

"Goodbye, my lady."

- Счастливого пути, миледи.

She lifted her old muslin gown above her ankles, tightening the sash at her waist to keep it in place, and then ran barefoot through the trees to the boat that was waiting beneath the bank.

Она подняла повыше платье, затянула пояс, чтобы не потерялся, и босиком припустила через лес к лодке, поджидавшей ее у берега.

CHAPTER IX

Глава 9

The Frenchman was fixing the worm onto the line, and looked up with a smile.

Француз насаживал на крючок червяка. Заметив ее, он поднял голову и улыбнулся:

"You have not been long."

- Быстро вы управились.

"I had no mirror to delay me."

- Это потому, что здесь нет зеркала.

"You understand now," he said, "how simple life becomes when things like mirrors are forgotten."

- Вот видите, насколько проще становится жить, когда отказываешься от ненужных вещей.

She stepped down into the boat beside him. -

Она шагнула в лодку и уселась рядом с ним.

"Let me fix the worm on the hook," she said.

- Можно я насажу червяка?

He gave her the line, and taking the long paddles he pushed down stream, watching her as she sat in the bows of the boat.

Он передал ей бечевку, а сам взялся за весла и, поглядывая на нее с кормы, начал грести вниз по течению.

She frowned, concentrating on her task, and because the worm wriggled she jabbed her fingers with the hook.

Дона сосредоточенно сдвинула брови и углубилась в свое занятие. Хитрый червяк извивался и дергался, и дело кончилось тем, что крючок вонзился ей в палец.

She swore under her breath, and glancing up, saw that he was laughing at her.

Чертыхнувшись сквозь зубы, она подняла голову и посмотрела на француза. Он улыбался.

"I cannot do it," she said, angrily, "why must a woman be so useless at these things?"

- Не получается, - сердито буркнула она. - У меня нет такого опыта, как у вас.

"I will do it for you directly," he said, "when we are farther down stream."

- Сейчас я вам помогу, - сказал он, - только отъедем подальше.

"But that is beside the point," she said. "I wish to do it myself.

- Не надо мне помогать, - возразила она. - Я хочу сама научиться.

I will not be beaten."

Неужели я не способна справиться с каким-то червяком?

He did not answer, but began whistling softly to himself, and because he took his eye from her, watching a bird flying overhead, saying nothing to her, she settled once again to her task, and presently cried out in triumph,

Он промолчал и, отвернувшись, начал что-то тихо насвистывать. Видя, что он не обращает на нее внимания, а следит за птицей, парящей над их головами, она снова занялась червяком. Через несколько минут на носу послышался торжествующий крик.

"I have done it, look, I have done it," and held up her line for him to see.

- Получилось, получилось! - кричала она, протягивая ему бечевку.

"Very good," he said, "you are making progress," and resting on the paddles, he let the boat drift with the tide.

- Ну вот и отлично, - ответил он. - Я очень рад. Он поднял весла, и лодка плавно заскользила вниз по течению.

Presently, when they had gone some distance, he reached for a large stone under her feet, and fastening this to a long length of rope he threw it overboard, so that they came to anchor, and they sat there together, she in the bows of the boat and he on the centre thwart, each with a fishing-line.

Дав ей немного отплыть, он вытащил из-под сиденья большой камень, привязал к нему длинную веревку и швырнул камень за борт -лодка встала. Оба забросили удочки и начали удить - она на носу, он в центре. За бортом мягко журчала вода.

There was a faint ripple on the water, and down with the ebbing tide came little wisps of grass, and a fallen leaf or two.

Мимо, подгоняемые отливом, проплывали пучки травы и редкие листья.

It was very still.

Вокруг царила глубокая тишина.

The thin wet line between Dona's fingers pulled gently with the tide, and now and again, from impatience, she pulled it in to examine the hook, but the worm remained untouched, save for a dark ribbon of seaweed that clung to the end of the line.

Течение медленно относило тонкую влажную бечеву. Дона то и дело нетерпеливо вытаскивала ее и осматривала крючок. Но на нем не было ничего, кроме червяка да зацепившегося за конец клочка водорослей.

"You are letting it touch the bottom," he said.

- Подтяните чуть-чуть, а то он у вас ложится на дно, - посоветовал француз.

She pulled in a length or so, watching him out of the tail of her eye, and when she saw that he did not criticise her method of fishing, or intrude upon her in any way, but continued with his own fishing, quietly content, she let the length of line slip once more between her fingers, and began to consider the line of his jaw, the set of his shoulders, the shape of his hands.

Она немного вытянула бечеву и искоса посмотрела на него. Убедившись, что он не собирается вмешиваться или критиковать ее метод, а спокойно следит за собственной удочкой, она снова потихоньку отпустила бечеву и принялась украдкой разглядывать его лицо, плечи и руки.

He had been drawing as usual, while he waited for her, she supposed, for in the stern of the boat, under some fishing tackle, was a sheet of paper, bedraggled now and wet, and a rough sketch of a flight of sanderling, rising from the mud.

Поджидая ее, он, как видно, опять рисовал - на корме под снастями лежал испачканный и размокший листок бумаги с наброском песчанки, взлетающей с отмели.

She thought of the drawing he had made of her, a day or so ago, and how different it was from that first one he had done, the one he had torn in fragments, for the new drawing had caught her in a laughing mood, leaning over the rail of the ship and watching the comic Pierre Blanc sing one of his outrageous songs, and later he had nailed it up on the bulkhead of his cabin, over the fireplace, scrawling the date at the bottom of the paper.

Дона вспомнила портрет, сделанный им несколько дней назад, совсем непохожий на тот, первый, который он так безжалостно разорвал. На этот раз он запечатлел ее в ту минуту, когда, облокотившись на перила, она стояла на палубе и с улыбкой слушала весельчака Пьера Блана, распевающего одну из своих озорных песенок. Рисунок он повесил на стену каюты, над камином, подписав внизу дату.

"Why do you not tear it up, like you did the first?" she had asked.

- Почему вы не разорвали этот портрет, как первый? - спросила она.

"Because this is the mood I would capture, and remember," he had said.

- Потому что настроение, переданное на нем, достойно того, чтобы его сохранили, - ответил он.

"As being more fitting to a member of the crew of La Mouette?"

- По-вашему, такое настроение больше подходит для члена команды "Ла Муэтт"?

"Perhaps," he answered, but he would say nothing more.

- Да, - коротко ответил он.

And here he was now, forgetful of his drawing, intent only upon this business of fishing, while only a few miles away there were men who planned his capture, his death, and even at this moment possibly the servants of Eustick, and Penrose, and Godolphin were asking questions along the coast, and in the scattered hamlets of the countryside.

И вот теперь он совершенно забыл о рисовании и с головой погрузился в ловлю рыбы, ничуть не заботясь о том, что в нескольких милях отсюда его враги обдумывают план его поимки и, может быть, именно в эту минуту слуги Юстика, Пенроуза и Годолфина рыщут по окрестностям и расспрашивают жителей отдаленных деревень.

"What is the matter?" he said quietly, breaking in upon her thoughts. "Do you not want to fish any more?"

- Что с вами? - прервав ее размышления, мягко спросил он. - Надоело удить?

"I was thinking about this afternoon," she said.

- Нет, - ответила она, - я вспоминала то, что услышала сегодня утром.

"Yes, I know, I could see that by your face.

- Я так и подумал, - сказал он. - У вас очень встревоженный вид.

Tell me about it."

Что же вы услышали?

"You should not stay here any more.

- Вам нельзя здесь оставаться.

They are beginning to suspect.

Они о чем-то пронюхали.

They were all talking about it, gloating over the possibilities of your capture."

И хотят во что бы то ни стало вас поймать.

"That does not worry me."

- Меня это не волнует.

"I believe them to be serious, Eustick had a hard, obstinate look about him. He is not a pompous dunderhead like Godolphin.

- Поверьте, они настроены очень серьезно. Юстик- опасный противник, не то что этот надутый болван Годолфин.

He means to hang you from the tallest tree in Godolphin's park."

Он действительно лелеет надежду вздернуть вас на самом высоком дереве.

"Which is something of a compliment after all."

- Какая честь!

"Now you are laughing at me.

- Зря смеетесь.

You think that, like all women, I am afire with rumours and gossip."

Вы, видимо, считаете, что я, подобно многим женщинам, готова впасть в панику по любому пустяку?

"Like all women you like to dramatise events."

- Я считаю, что вам, как и многим женщинам, свойственно слегка преувеличивать факты.

"And you to ignore them?"

- А вы предпочитаете их вообще не замечать?

"What would you have me do then?"

- А что еще мне прикажете делать?

"First I would beg you to be cautious.

- Прежде всего соблюдать осторожность.

Eustick said that the country people know you have a hiding-place."

Юстик говорил, что местные жители догадываются о вашем убежище.

"Very possibly."

- Возможно.

"And one day someone will betray you, and the creek will be surrounded."

- Но ведь в конце концов кто-нибудь из них может проговориться, и тогда они устроят в ручье засаду.

"I am quite prepared for that."

-Я к этому готов.

"How are you prepared?"

- Готовы? Но как? Что вы можете сделать?

"Did Eustick and Godolphin tell you how they proposed to capture me?"

- Разве Юстик и Г одолфин сообщили вам, как они собираются меня ловить?

"No."

- Нет.

"Neither shall I tell you how I propose to evade them."

- Вот и я не стану рассказывать, как я намерен от них ускользнуть.

"Do you think for one moment I should..."

- Неужели вы думаете, что я...

"I think nothing - but I believe you have a fish on your line."

- Я думаю, что вам пора вытаскивать удочку - у вас клюет.

"You are being deliberately provoking."

- Это вы нарочно придумали.

"Not at all.

- Ничего подобного.

If you don't want to land the fish give the line to me."

Если не хотите, дайте мне.

"I do want to land it."

- Нет-нет, я буду вытаскивать.

"Very well then. Haul in your line."

- Тогда начинайте потихоньку подтягивать бечеву.

She proceeded to do so, reluctantly, a little sulky, and then - feeling suddenly the tug and the pull upon the hook - she began to haul faster, the wet line falling upon her lap and down to her bare feet; and laughing at him over her shoulder she said,

Дона машинально, без всякой охоты взялась за бечеву, но, почувствовав на другом конце тяжесть, заработала быстрей. Мокрая бечева витками ложилась ей на колени и на босые ступни. Она оглянулась и, улыбнувшись ему через плечо, прошептала:

"He's there, I can feel him, he's there, on the end of the hook."

- Она там, на крючке, я чувствую, как она бьется.

"Not quite so fast," he said quietly, "you may lose him.

- Главное, не спешите, - спокойно ответил он, - а то сорвется.

Gently now, bring him to the side of the boat."

Вот так, а теперь медленно подводите к лодке.

But she would not listen.

Дона не слушала его.

She stood up in her excitement, letting the line slip for a moment, and then pulled harder than ever, and just as she caught the white gleam of the fish streaking to the surface it jerked upon the line, flashing sideways, and was gone.

Она вскочила, на секунду выпустив бечеву из рук, снова схватила ее и дернула что было сил - у поверхности воды мелькнул белый рыбий бок, затем бечева внезапно ослабла, рыба вильнула в сторону и ушла на глубину.

Dona gave a cry of disappointment, turning to him with reproachful eyes.

Дона огорченно вскрикнула и с обидой взглянула на него.

"I have lost him," she said, "he has got away."

- Сорвалась, - проговорила она. - Какая досада!

He looked up at her, laughing, shaking the hair out of his eyes.

Он посмотрел на нее и рассмеялся, тряхнув головой.

"You were too excited."

- Не стоит так волноваться.

"I can't help it. It was such a lovely feeling - that tug on the line.

- Вам хорошо говорить, - ответила она, - а я уже чувствовала, как она трепыхается на крючке.

And I wanted to catch him so much."

Мне так хотелось ее поймать!

"Never mind. Perhaps you will catch another."

- Поймаете другую.

"My line is all in a tangle."

- У меня вся бечева запуталась.

"Give it to me."

- Давайте я распутаю.

"No - I can do it myself."

- Нет... я сама.

He took up his own line once again, and she bent down in the boat, gathering the hopeless tangle of wet line into her lap. It had twisted itself into countless loops and knots, and as she strove to unwind it with her fingers it became more tangled than before.

Он снова взялся за удочку, а она разложила на коленях влажный, спутанный клубок и попыталась развязать бесчисленные узелки и петельки, но, чем больше старалась, тем сильней их запутывала.

She glanced at him, frowning with vexation, and he stretched out his hand, without looking at her, and took the tangle from her.

Вконец раздосадованная, она хмуро посмотрела на него. Он не глядя протянул руку и переложил клубок к себе на колени.

She thought he would mock her, but he said nothing, and she leant back in the bows of the boat and watched his hands as he unravelled the loops and turns of the long wet line.

Она ожидала, что он будет над ней смеяться, но он молча принялся разматывать клубок, осторожно вытягивая длинную мокрую бечеву, а она откинулась на борт и стала следить за его работой.

The sun, away in the west, was flinging ribbons across the sky, and there were little pools of golden light upon the water.

Небо на западе зарделось яркими полосами, на воду легли золотистые пятна.

The tide was ebbing fast, gurgling past the bows of the boat.

Река с тихим журчанием обтекала лодку и неслась дальше, к морю.

Farther down stream a solitary curlew padded in the mud, and presently he rose in the air, and whistled softly, and was gone.

Чуть ниже по течению семенил вдоль берега одинокий козодой. Неожиданно он поднялся в воздух и, коротко свистнув, скрылся из глаз.

"When shall we build our fire?" said Dona.

- Скоро мы будем ужинать? - спросила Дона. - Вы обещали, что разожжете костер.

"When we have caught our supper," he answered.

- Ужин нужно сначала выловить, - ответил он.

"And supposing we catch no supper?"

- А если мы ничего не выловим?

"Then we cannot build a fire."

- Значит, и костра не будет.

She went on watching his hands, and miraculously, it seemed to her, the line became straight again, and loosely coiled, and he threw it once more over the side and gave her the end to hold.

Она замолчала. Он продолжал работать, и вскоре бечева, словно по волшебству, ровными и аккуратными кольцами легла на дно лодки. Он перекинул ее за борт и подал ей конец.

"Thank you," she said, her voice small, rather subdued, and looking across at him she saw that his eyes were smiling in the secret fashion she had grown to expect from him, and she knew, in some strange way, that the smile was connected with her although he said nothing, and she felt light-hearted suddenly, and curiously gay.

- Спасибо, - удрученно пробормотала она, робко глядя на него. В глазах его мелькнула знакомая затаенная улыбка, и, хотя он ничего не сказал, она поняла, что улыбка предназначена ей, и на душе у нее сразу сделалось легко и весело.

They continued with their fishing, while a single blackbird, hidden in the woods the other side of the river, sang his intermittent song, meditative and sweet.

Они продолжали удить. Где-то вдали, на другом берегу, выводил свою задумчивую нежную прерывистую песенку дрозд.

It seemed to her, as they sat there side by side, without a word, that she had never known peace before, until this moment, that all the restless devils inside her who fought and struggled so often for release, were, because of this silence and his presence, now appeased.

Дона сидела рядом с французом и думала о том, что ей еще никогда не было так хорошо и спокойно, как сейчас. Благодаря его присутствию, благодаря окружающей их тишине тоска, вечно терзающая ее и поминутно рвущаяся наружу, наконец улеглась. Состояние это казалось ей странным и необъяснимым.

She felt, in a sense, like someone who had fallen under a spell, under some strange enchantment, because this sensation of quietude was foreign to her, who had lived hitherto in a turmoil of sound and movement. And yet at the same time the spell awoke echoes within her that she recognised, as though she had come to a place she had known always, and deeply desired, but had lost, through her own carelessness, or through circumstance, or the blunting of her own perception.

Привыкнув жить в водовороте звуков и красок, она чувствовала себя околдованной, опутанной какими-то чарами, но не враждебными, а добрыми и привычными, словно она наконец попала в то место, куда давно стремилась, но никак не могла попасть - то ли по беспечности, то ли по неведению, то ли просто по досадному стечению обстоятельств.

She knew that it was this peace that she had wanted when she came away from London, and had come to Navron to find, but she knew also that she had found only part of it alone, through the woods, and the sky, and the river, it became full and complete when she was with him, as at the moment, or when he stole into her thoughts.

Она понимала, что ради этого спокойствия, ради этой тишины она и уехала из Лондона и именно их надеялась обрести в Нэвроне, но понимала также и то, что в одиночку ей это ни за что не удалось бы: ни лес, ни небо, ни река не могли ей помочь, и только когда она была рядом с ним, видела его, думала о нем, спокойствие ее становилось глубоким и нерушимым.

She would be playing with the children at Navron, or wandering about the garden, filling the vases with flowers, and he away down in his ship in the creek, and because she had knowledge of him there her mind and her body became filled with life and warmth, a bewildering sensation she had never known before.

И чем бы она ни занималась: играла с детьми, бродила по саду, расставляла цветы в вазах, -стоило ей вспомнить о корабле, замершем в тихом ручье, как на душе у нее сразу теплело, а сердце наполнялось неясной, тревожной радостью.

"It is because we are both fugitives," she thought, "there is a bond between us," and she remembered what he had said that first evening, when he supped at Navron, about bearing the same blemish.

"Это потому, что мы с ним похожи, потому, что мы оба беглецы", - думала она, вспоминая фразу, сказанную им в первый вечер за ужином, - фразу об их общем изъяне.

Suddenly she saw that he was pulling in his line, and she leaned forward in the boat, her shoulder touching his shoulder, and she called excitedly,

Неожиданно она увидела, что он выбирает леску, и быстро подалась вперед, задев его плечом.

"Have you caught something?"

- Клюет? - взволнованно спросила она.

"Yes," he said, "do you want to pull it in?"

- Да, - ответил он. - Хотите попробовать еще раз?

"It would not be fair," she said longingly, "he is your fish."

- Но это же нечестно, - дрожащим от волнения голосом проговорила она. - Это ваша рыба.

Laughing, he gave her the line, and she brought the struggling fish to the side of the boat, and landed it on the bottom boards, where it jumped and flapped, coiling itself in the twisted line.

Он с улыбкой передал ей удочку, и она осторожно подвела бьющуюся рыбину к борту. Еще минута -и добыча трепыхалась на дне среди спутанных мотков бечевы.

She knelt down and seized it between her hands, her dress all wet and muddied from the river, her ringlets falling over her face.

Дона опустилась на колени и взяла рыбу в руки. Платье ее намокло и перепачкалось в иле, растрепавшиеся локоны упали на лицо.

"He is not so big as the one I lost," she said.

- Моя была больше, - заметила она.

"They never are," he answered.

- Конечно, - ответил он, - упущенная всегда больше.

"But I caught him, I brought him in all right, did I not?"

- Но ведь эту я все-таки поймала! Разве у меня плохо получилось?

"Yes, you did very well."

- Нет, - ответил он, - на этот раз вы сделали все правильно.

She was still kneeling, trying to take the hook out of the mouth of the fish.

Стоя на коленях, она попробовала вытащить крючок из рыбьей губы.

"Oh, poor little thing, he is dying," she said. "I am hurting him, what shall I do?"

- Бедняжка, ей больно, она умирает! - огорченно воскликнула она, поворачиваясь к нему. -Помогите же ей, сделайте что-нибудь!

She turned to him in great distress, and he came and knelt beside her, taking the fish from her hands and releasing the hook with a sudden jerk.

Он опустился на колени рядом с ней, взял рыбу в руки и резким рывком выдернул крючок из губы.

Then he put his fingers in the mouth and bent back the head, so that the fish struggled an instant, and lay dead.

Потом засунул пальцы ей в рот и быстро свернул голову - рыба дернулась в последний раз и затихла.

"You have killed him," she said sadly.

- Вы убили ее, - печально проговорила Дона.

"Yes," he said, "was not that what you wanted me to do?"

- А разве вы не об этом просили?

She did not answer, aware for the first time, now the excitement was over, how close he was to her, their shoulders touching, his hands beside her hand, and that he was smiling again in his silent secret way, and she was filled suddenly with a glow hitherto unknown to her, a brazen, shameless longing to be closer still, with his lips touching hers and his hands beneath her back.

Она не ответила. Теперь, когда все переживания были позади, она впервые осознала, как близко они стоят - сплетя руки и прижавшись друг к другу плечами. По лицу его блуждала все та же знакомая затаенная улыбка, и ее вдруг, словно горячей волной, захлестнуло страстное, беззастенчивое желание. Ей хотелось, чтобы он стоял еще ближе, чтобы его губы касались ее губ, а его руки лежали на ее плечах.

She looked away from him, out across the river, dumb and stricken with a new flame that had arisen within her, fearful that he might read the message in her eyes and so despise her, like Harry and Rockingham despised the women at the Swan, and she began to pat her ringlets into place again, and smooth her dress, silly little mechanical gestures she felt could not deceive him, but gave her some measure of protection from her own naked self.

Оглушенная и испуганная этим внезапно разгоревшимся огнем, она отвернулась и принялась смотреть на реку. Она боялась, что он догадается о ее волнении и почувствует к ней такое же презрение, какое Г арри и Рокингем испытывали к потаскушкам из "Лебедя". Пытаясь хоть как-то защититься - не столько от него, сколько от себя самой, - она начала торопливо и неловко оправлять платье и приглаживать волосы.

When she was calm again, she threw a glance at him over her shoulder, and saw that he had wound in the lines, and was taking the paddles in his hands.

Немного успокоившись, она посмотрела на него через плечо: он уже смотал бечеву и уселся на весла.

"Hungry?" he said.

- Проголодались? - спросил он.

"Yes," she answered, her voice a little uncertain, not quite her own.

- Да, - ответила она дрожащим, неуверенным голосом.

"Then we will build our fire and cook our supper," he said.

- Потерпите, скоро разведем костер и приготовим ужин.

The sun had gone now, and the shadows were beginning to creep over the water.

Солнце село, на воду легли таинственные тени.

The tide was running fast, and he pushed the boat out into the channel so that the current helped to carry them down stream.

Француз вывел лодку на середину реки, быстрое течение тут же подхватило ее и понесло вниз.

She curled herself up in the bows and sat with her legs crossed beneath her, her chin cupped in her hands.

Дона съежилась на носу, поджав под себя ноги и уткнувшись подбородком в ладони.

The golden lights had gone, and the sky was paler now, mysterious and soft, while the water itself seemed darker than before.

Золотое сияние в вышине потухло, цвет неба сделался загадочным и нежным, река же словно потемнела еще больше.

There was a smell of moss about the air, and the young green from the woods, and the bitter tang of bluebells.

Из леса потянуло запахом мха, свежей листвы, горьким ароматом колокольчиков.

Once, in mid-stream, he paused, and listened, and turning her head towards the shore she heard, for the first time, a curious churring sound, low and rather harsh, fascinating in its quiet monotony.

Лодка медленно плыла вдоль реки. Неожиданно француз повернулся к берегу и прислушался. Дона подняла голову: издалека доносился странный резкий звук - низкий, монотонный, завораживающий.

"Night-jar," he said, looking at her an instant, and then away again, and she knew, at that moment, that he had read the message in her eyes a little while before, and he did not despise her for it, he knew and understood, because he felt as she did, the same flame, the same longing.

- Козодой, - проговорил он, быстро взглянув на нее. И в ту же минуту она поняла, что он обо всем догадался - догадался, но не стал презирать ее, потому что испытал то же самое: тот же огонь, то же желание.

But because she was a woman and he a man these things would never be admitted to one another; they were both bound by a strange reserve until their moment came, which might be tomorrow, or the day after, or never - the matter was not of their own choosing.

Но ни он, ни она не могли открыться друг другу: он был мужчиной, а она женщиной, и им полагалось молчать и ждать своего часа, который мог прийти и завтра, и послезавтра, а мог не прийти никогда - от них это не зависело.

He pushed on down stream without a word, and presently they came to the entrance of the creek, where the trees crowded to the water's edge, and edging up close in-shore into the narrow channel they came to a little clearing in the woods where there had once been a quay, and he rested on his paddles and said:

Он снова взялся за весла, и лодка еще быстрей полетела вниз по течению. Вскоре они добрались до устья ручья, густо поросшего лесом, и, осторожно войдя в узкую протоку, остановились перед небольшой поляной, на которой был когда-то разбит причал. Француз поднял весла и спросил:

"This?"

- Нравится?

"Yes," she answered, and he pushed the nose of the boat into the soft mud, and they climbed ashore.

- Да, - ответила она. Он сделал еще несколько гребков, лодка ткнулась носом в вязкий ил, и оба вышли на поляну.

He pulled the boat out of the tide, and then reached for his knife, and kneeling beside the water cleaned the fish, calling over his shoulder for Dona to build the fire.

Вытянув лодку подальше из воды, он крикнул Доне, чтобы она шла собирать хворост, а сам достал из кармана нож, присел на корточки у берега и начал чистить рыбу. Дона направилась к лесу.

She found some dry twigs, under the trees, and broke them across her knee, her dress torn now and hopelessly crumpled, and she thought, laughing to herself, of Lord Godolphin and his lady, and their stare of bewilderment could they see her now, no better than a travelling gypsy woman, with all a gypsy's primitive feelings too, and a traitor to her country into the bargain.

Обнаружив под деревьями груду сухих веток, она принялась ломать их о колено. Платье ее измялось и порвалось, и она усмехнулась, представив, что подумали бы лорд и леди Годолфин, увидев ее сейчас - грязную, растрепанную и беззаботную, словно нищая цыганка. Да еще в компании со страшным пиратом.

She built the sticks, one against the other.

Она аккуратно сложила принесенные ветки.

He came up from the water's edge, having cleaned the fish, and knelt beside the fire, with his flint and tinder, and slowly kindled the flame, which came in a little flash at first, and then burnt brighter. Presently the long sticks crackled and flared, and they looked across the flames and laughed at one another.

Он вернулся с вычищенной рыбой и, достав огниво, начал не спеша разжигать костер. Тонкий язычок пламени лизнул прутья и побежал вверх -вспыхнули и затрещали длинные ветки. Они посмотрели друг на друга сквозь огонь и улыбнулись.

"Have you ever cooked a fish, in the open?" he asked.

- Вам когда-нибудь приходилось жарить рыбу на костре? - спросил он.

She shook her head, and he cleared a little place in the ashes beneath the sticks, and laid a flat stone in the centre, and placed the fish upon it.

Она покачала головой. Он расчистил от углей небольшой пятачок в центре костра, уложил туда плоский валун, а сверху примостил рыбу.

He cleaned his knife on his breeches, and then, crouching beside the fire, he waited a few minutes until the fish began to brown, when he turned it with his knife, so that the heat came to it more easily.

Вытерев нож о штанину, он склонился над костром и, дождавшись, когда рыба слегка подрумянится, подцепил ее ножом и перевернул на другой бок.

It was darker here in the creek than it had been in the open river, and the trees threw long shadows down to the quay.

У ручья было темно, гораздо темней, чем на открытых речных просторах; от деревьев на поляну ложились длинные тени.

There was a radiance in the deepening sky belonging only to those nights of midsummer, brief and lovely, that whisper for a moment in time and go forever.

В густеющей синеве неба медленно разливалось чудесное сияние, которое можно увидеть лишь изредка, в короткую пору летнего равноденствия, когда летняя ночь подкрадется незаметно, заворожит, околдует и растает без следа.

Dona watched his hands, busy with the fish, and glanced up at his face, intent upon his cooking, the brows frowning a little in concentration, and his skin reddened by the glow of the fire.

Француз снова наклонился к костру, руки его быстро мелькали над огнем, пламя освещало лицо и сосредоточенно нахмуренные брови.

The good food smell came to her nostrils and to his at the same moment, and he looked at her and smiled, saying not a word, but turned the fish once again to the crackling flame.

Дона почувствовала аппетитный запах, поплывший по воздуху. Он, видимо, тоже уловил его, но ничего не сказал, а только улыбнулся и еще раз перевернул рыбу.

Then, when he had judged it brown enough, he lifted it with his knife onto a leaf, the fish all sizzling and bubbling with the heat, and slicing it down the middle he pushed one half of the fish onto the edge of the leaf, giving her the knife, and taking the other half between his fingers began to eat, laughing at her as he did so.

Когда она достаточно прожарилась, он выложил шкворчащую тушку на лист и разрезал ее пополам. Затем сдвинул одну половину на край, подал Доне нож, взял руками второй кусок и, с улыбкой поглядывая на нее, принялся есть.

"It is a pity," said Dona, spearing her fish with the knife, "that we have nothing to drink."

- Жалко - запить нечем, - заметила Дона, разделывая рыбу ножом.

In answer he rose to his feet and went down to the boat at the water's edge, coming back in a moment with a long slim bottle in his hands.

Вместо ответа он встал, спустился к реке и вернулся с узкой высокой бутылкой в руках.

"I had forgotten," he said, "that you were used to supping at the Swan."

- Я и забыл, что вы привыкли к пирушкам в "Лебеде", - сказал он.

She did not reply at once, stung momentarily by his words, and then, as he poured the wine into the glass he had brought for her, she asked,

От растерянности она не сразу нашлась, что ответить, и, только когда он подал ей принесенный из лодки стакан, проговорила, запинаясь:

"What do you know of my suppers at the Swan?"

- А что еще вы знаете обо мне?

He licked his fingers, sticky with the fish, and poured some wine into a second glass for himself.

Он облизнул пальцы, выпачканные рыбой, и, налив себе вина во второй стакан, сказал:

"The Lady St. Columb sups cheek by jowl with the ladies of the town," he said, "and later roysters about the streets and highways like a boy with his breeches down, returning home as the night-watchman seeks his bed."

- Ну, например, то, что, отужинав в "Лебеде", бок о бок с городскими шлюхами, вы пускаетесь рыскать по большим дорогам, переодевшись в мужское платье, и возвращаетесь домой не раньше, чем ночной сторож отправится на боковую.

She held her glass between her hands, not drinking, staring down at the dark water, and into her mind suddenly came the thought that he believed her bawdy, promiscuous, like the women in the tavern, and considered that her behaviour now, sitting beside him in the open air at night, cross-legged, like a gypsy, was but another brief interlude in a series of escapades, that she had, in a similar fashion, behaved thus with countless others, with Rockingham, with all Harry's friends and acquaintances, that she was nothing but a spoilt whore, lusting after new sensations, without even a whore's excuse of poverty.

Она замерла со стаканом в руке, глядя вниз на темную воду. Так вот, значит, что он о ней думает, вот какой она ему представляется: легкомысленной, испорченной бабенкой, вроде тех шлюх из лондонской таверны. И то, что она сидит с ним наедине в лесу, ночью, прямо на земле, он расценивает всего лишь как очередную причуду, легкий, ни к чему не обязывающий флирт, который она могла бы завязать с кем угодно - с ним, с Рокингемом, с одним из приятелей Гарри, - завязать просто так, из любви к острым ощущениям, из распущенности, которую нельзя оправдать даже бедностью.

She wondered why the thought that he might believe this of her should cause her such intolerable pain, and it seemed to her that the light had gone out of the evening, and all the lovely pleasure was no more.

Сердце ее вдруг сжалось от мучительной боли, все вокруг стало серым, скучным и безрадостным.

She wished suddenly she was at Navron, at home, in her own room, with James coming in to her, staggering on fat unsteady legs, so that she could pick him up in her arms, and hold him tight, and bury her face in his smooth fat cheek and forget this new strange anguish that filled her heart, this feeling ofsorrow, of lost bewilderment.

Ей захотелось домой, в Нэврон, в свою тихую комнату, чтобы Джеймс приковылял к ней на толстых ножках, а она обняла его и, крепко прижавшись лицом к пухлой и гладкой детской щечке, забыла эту непонятную боль, эту растерянность и печаль, терзавшие ее сердце.

"Are you not thirsty after all?" he said, and she turned to him, her eyes tormented.

- Вам уже не хочется пить? - спросил он.

"No," she said. "No, I believe not," and fell silent again, playing with the ends of her sash.

- Нет, - ответила она, глядя на него полным муки взглядом, - уже не хочется, - и замолчала, теребя в руках концы пояса.

It seemed to her that the peace of their being together was broken, and a constraint had come between them.

Ей казалось, что спокойствие и безмятежность, которые она обрела рядом с ним, никогда больше не вернутся и их место отныне займут напряженность и неловкость.

His words had hurt her, and he knew that they had hurt her, and as they stared into the fire without a word all the unspoken hidden things flamed in the air, creating a brittle atmosphere of unrest.

Он обидел ее, обидел намеренно, и сейчас, сидя рядом с ним у костра, она явственно ощущала, как их тайные, невысказанные мысли теснятся в воздухе, усиливая атмосферу тревоги и неуверенности.

At last he broke the silence, his voice very low and quiet.

Он первым нарушил молчание; голос его звучал спокойно и ровно.

"In the winter," he said, "when I used to lie in your room at Navron, and look at your picture, I made my own pictures of you in my mind: I would see you fishing perhaps, as we did this afternoon, or watching the sea from the decks of La Mouette.

- Зимой, когда я лежал в вашей комнате и разглядывал ваш портрет, я все время пытался понять, какая же вы на самом деле. Я легко мог представить вас на берегу ручья с удочкой в руках, вот как сейчас, или на борту "Ла Муэтт", глядящей на море.

And somehow, the pictures would not fit with the servants' gossip I had heard from time to time. The two were not in keeping."

Но мои фантазии совершенно не вязались с тем, что болтали о вас слуги. Как будто речь шла о двух разных людях. И я терялся, не зная, где правда.

"How unwise of you," she said slowly, "to make pictures of someone you had never seen."

- Очень опасно судить о человеке по портрету, -медленно проговорила она.

"Possibly," he said, "but it was unwise of you to leave your portrait in your bedroom, untended and alone, when pirates such as myself make landings on the English coast."

- Не менее опасно, чем оставлять свой портрет в спальне, когда вокруг рыщут безжалостные пираты, - ответил он.

"You might have turned it," she said, "with its face to the wall - or even put another in its place, of the true Dona St. Columb, roystering at the Swan, and dressing up in the breeches of her husband's friends, and riding at midnight with a mask on her face to frighten old solitary women."

- Вы могли бы повернуть его лицом к стене, если он вам так досаждал, или нарисовать другой, более правдивый, изобразив, например, как Дона Сент-Колам пирует в "Лебеде" или, переодевшись в мужское платье и нацепив маску, скачет в полночь по большой дороге, чтобы напугать бедную, ни в чем не повинную старуху.

"Was that one of your pastimes?"

- И часто вы так развлекались? - спросил он.

"It was the last one, before I became a fugitive.

- То, что я вам описала, произошло незадолго до моего приезда.

I wonder you did not hear it, with the rest of the servants' gossip."

Разве слуги вам не наябедничали?

Suddenly he laughed, and reaching to the little pile of wood behind him, he threw fresh fuel onto the fire, and the flames crackled and leapt into the air.

Он вдруг рассмеялся, потянулся к куче хвороста за своей спиной и, вытащив несколько сухих веток, подбросил их в костер - пламя вспыхнуло и рванулось к небу.

"It is a pity you were not born a boy," he said, "you could have discovered then what danger meant.

- Вам бы следовало родиться мальчишкой, -сказал он, - тогда вы могли бы сполна удовлетворить свою жажду приключений.

Like myself, you are an outlaw at heart, and dressing up in breeches and frightening old women was the nearest thing to piracy you could imagine."

Мы с вами действительно похожи - мы оба в душе бунтари, только вы предпочитаете переодеваться в мужское платье и пугать старух на большой дороге, а я выхожу в море и нападаю на корабли.

"Yes," she said, "but you - when you have captured your prize or made your landing - sail away with a sense of achievement, whereas I, in my pitiful little attempt at piracy, was filled with self-hatred, and a feeling of degradation."

- Разница в том, - проговорила она, - что, захватив корабль, вы чувствуете себя победителем, а я после своих жалких вылазок не испытываю ничего, кроме разочарования и презрения к себе самой.

"You are a woman," he said, "and you do not care for killing fishes either."

- Так и должно быть, - ответил он, - ведь вы женщина и вы жалеете выловленных рыб.

This time, looking across the fire, she saw that he was smiling at her in a mocking way, and it seemed as though the constraint between them vanished, they were themselves again, and she could lean back on her elbow and relax.

Она посмотрела на него сквозь пламя. Он улыбнулся ей, слегка насмешливо, будто поддразнивая, и напряжение ее вдруг исчезло, она снова почувствовала себя легко и спокойно и откинулась назад, опершись на локоть.

"When I was a lad," he said, "I used to play at soldiers, and fight for my king.

- В детстве я любил играть в войну, - продолжал он. - Я воображал себя смелым, доблестным рыцарем.

And then, in a thunderstorm, when the lightning came and the thunder clapped, I would hide my head in my mother's lap and put my fingers in my ears.

Но стоило где-нибудь вдали прогрохотать грому или сверкнуть молнии, как я затыкал уши и прятался на коленях у мамы.

Also, to make my soldiering more realistic, I would paint my hands red and pretend to be wounded - but when I saw blood for the first time on a dog that was dying, I ran away and was sick."

Чтобы быть похожим на настоящего солдата, я мазал руки красной краской, но, увидев однажды собаку, умирающую в луже крови, убежал и потерял сознание.

"That was like me," she said, "that was how I felt, after my masquerade."

- Да-да, я понимаю, - сказала она, - я испытала то же самое после глупой шутки с графиней.

"Yes," he said, "that is why I told you."

- Знаю, - ответил он, - поэтому я вам и рассказал.

"And now," she said, "you don't mind blood any more, you are a pirate, and fighting is your life -robbing and killing, and hurting. All the things you pretended to do and were afraid to do - now you don't mind them any longer."

- Ну а теперь, - спросила она, - когда ваши детские игры стали реальностью, когда вы научились грабить, убивать, разбойничать, - теперь вы больше не боитесь?

"On the contrary," he said, "I am often very frightened."

- Напротив, - ответил он, - боюсь, и очень часто.

"Yes," she said, "but not in the same way. Not frightened of yourself.

- Нет, - поправилась она, - я хотела спросить, не боитесь ли вы больше себя?

Not frightened of being afraid."

Не боитесь ли своего страха?

"No," he said. "No, that has gone for ever. That went when I became a pirate."

- От этого страха я избавился раз и навсегда, как только сделался пиратом.

The long twigs in the fire began to crumple and fall, and to break into fragments.

Длинные прутья в костре затрещали, съежились и рассыпались.

The flames burnt low, and the ashes were white.

Огонь догорал, угли подернулись пеплом.

"Tomorrow," he said, "I must begin to plan again."

- Завтра я планирую начать новую операцию, -проговорил он.

She glanced across at him, but the firelight no longer shone upon him, and his face was in shadow.

Она взглянула на него, но костер уже погас, и лицо его пряталось в тени.

"You mean - you must go away?" she said.

- Вы уезжаете? - спросила она.

"I have been idle too long," he answered, "the fault lies in the creek. I have allowed it to take a hold on me.

- Да, - ответил он, - мой отдых слишком затянулся. Это все ручей, он околдовал меня и заставил забыть о делах.

No, your friends Eustick and Godolphin shall have a run for their money.

Но пусть ваши друзья Юстик и Годолфин не думают, что со мной так легко справиться.

I shall see if I can bring them into the open."

Мы еще посмотрим, кто победит.

"You are going to do something dangerous?"

- Вы решили сразиться с ними? Но ведь это опасно.

"Of course."

- Знаю.

"Will you make another landing along the coast?"

- Вы хотите высадиться на побережье?

"Very probably."

-Да.

"And risk capture, and possibly death?"

- Но вас могут поймать... убить.

"Yes."

- Конечно.

"Why - and for what reason?"

- Но зачем... зачем вам это нужно?

"Because I want the satisfaction of proving to myself that my brain is better than theirs."

- Мне приятно лишний раз убедиться, что я хитрей их.

"But that is a ridiculous reason."

- Это не довод.

"It is my reason, nevertheless."

- Для меня этого вполне достаточно.

"It is an egotistical thing to say.

- Вы рассуждаете как эгоист.

A sublime form of conceit."

Вы думаете только о своих амбициях.

"I know that."

- Да. Ну и что же?

"It would be wiser to sail back to Brittany."

- Почему вы не хотите вернуться в Бретань?

"Far wiser."

Сейчас это было бы самым разумным.

"And you will be leading your men into something very desperate."

- Не спорю. - Вы рискуете жизнью своих людей.

"They will not mind."

- Мои люди любят риск.

"And La Mouette may be wrecked, instead of lying peacefully at anchor in a port across the channel."

- Вы ведете "Ла Муэтт" на гибель, вместо того чтобы спокойно переждать где-нибудь в порту на другой стороне пролива.

"La Mouette was not built to lie peacefully in a port."

- Я построил "Ла Муэтт" не для того, чтобы держать ее в порту.

They looked at each other across the ashes, and his eyes held her for a long instant, with a light in them like the flame that had spent itself in the fire, and at last he stretched himself and yawned, and said:

Они посмотрели друг на друга. В его глазах плясал тот же огонь, что и на догорающих углях, взгляд его манил и притягивал. Наконец он потянулся, зевнул и проговорил:

"It is a pity indeed that you are not a boy, you could have come with me."

- Все-таки жаль, что вы не мальчишка. А то я взял бы вас с собой.

"Why must I be a boy to do that?"

- А так не можете?

"Because women who are afraid of killing fishes are too delicate and precious for pirate ships."

- Женщине, которая жалеет убитых рыб, не место на пиратском корабле.

She watched him a moment, biting the end of her finger, and then she said,

Она посмотрела на него, покусывая кончик пальца, потом спросила:

"Do you really believe that?"

- Это ваше последнее слово?

"Naturally."

-Да.

"Will you let me come this once, to prove to you that you are wrong?"

- Возьмите меня с собой, и я докажу вам, что вы не правы.

"You would be sea-sick," he said.

- Вас укачает.

"No."

- Не укачает.

"You would be cold, and uncomfortable, and frightened."

- Вы замерзнете и станете хныкать, что вам холодно и страшно.

"No."

- Не стану.

"You would beg me to put you ashore just as my plans were about to work successfully."

- И не станете проситься на берег в самый неподходящий момент?

"No."

- Нет.

She stared at him, antagonistic, angry, and he rose to his feet suddenly, and laughed, kicking the last embers of the fire, so that the glow was gone, and the night became dark.

Она посмотрела на него обиженно и сердито, а он вдруг рассмеялся и, поднявшись, начал раскидывать ногой тлеющие угли - огонь погас, их обступила темнота.

"How much," she said, "will you wager that I am sick, and cold, and frightened?"

- Давайте поспорим, что меня не укачает и что я не запрошусь на берег, - сказала она.

"It depends," he said, "what we have to offer each other."

- А что ставите? - спросил он.

"My ear-rings," she said, "you can have my ruby earrings. The ones I wore when you supped with me at Navron."

- Свои серьги с рубинами, те, что были на мне во время ужина в Нэвроне.

"Yes," he said, "they would be a prize indeed.

- Ну что ж, - согласился он, - цена подходящая.

There would be little excuse for piracy if I possessed them.

С таким богатством можно забыть о разбое.

And what will you demand of me, should you win your wager?"

А что вы хотите взамен?

"Wait," she said, "let me think," and standing silently a moment beside him, looking down into the water, she said, seized with amusement, with devilry:

- Сейчас подумаю. - Она помолчала, глядя на воду, затем проговорила с озорной улыбкой:

"A lock from Godolphin's wig."

- Прядь волос из парика Годолфина.

"You shall have the wig itself," he said.

- Обещаю вам весь парик целиком.

"Very good," she said, turning, and making her way down to the boat, "then we need discuss the matter no further.

- Идет, - ответила она и, повернувшись, направилась к лодке. - Тогда не будем терять времени.

It is all arranged.

Все остальное за вами.

When do we sail?"

Когда отплываем?

"When I have made my plans."

- Я ничего не успел обдумать.

"And you start work tomorrow?"

- Но завтра, надеюсь, вы уже начнете?

"I start work tomorrow."

- Непременно.

"I will take care not to disturb you.

- Постараюсь вам не мешать.

I too must lay my plans.

У меня тоже есть кое-какие дела.

I think I shall have to become indisposed, and take to my bed, and my malady will be of a feverish sort, so that the nurse and the children are denied my room. Only William will attend me.

Мне, похоже, самое время сейчас заболеть. Подозреваю, что болезнь окажется заразной и ни детям, ни няне не разрешено будет навещать меня и только Уильям сможет беспрепятственно заходить в мою комнату.

And each day dear faithful William will bear food and drink to the patient who - will not be there."

Бедный Уильям, ему придется каждый день носить еду и питье для мнимой больной.

"You have an ingenious mind."

- Неплохо придумано!

She stepped into the boat, and seizing the paddles he rowed silently up the creek, until the hull of the pirate ship loomed before them in the soft grey light.

Она уселась на скамью, француз взялся за весла, и лодка медленно поплыла вверх по течению, туда, где в мягких вечерних сумерках неясно вырисовывался силуэт корабля.

A voice hailed them from the ship, and he answered in Breton, and passing on brought the boat to the landing place at the head of the creek.

Чей-то голос окликнул их с палубы, француз ответил по-бретонски и двинулся дальше, к пристани в устье ручья.

They walked up through the woods without a word, and as they came to the gardens of the house, the clock in the courtyard struck the half-hour.

Молча, не проронив ни слова, они поднялись по лесистому склону и едва вошли в парк, как часы на конюшне пробили половину одиннадцатого.

Down the avenue William would be waiting with the carriage, so that she could drive up to the house as she had planned.

Уильям, наверное, уже ждал ее в карете, чтобы отвезти к дому, как было задумано.

"I trust you enjoyed your dinner with Lord Godolphin," said the Frenchman.

- Итак, - спросил француз, - вы довольны вечером, проведенным у лорда Годолфина?

"Very much so," she answered.

- Очень, - ответила она.

"And the fish was not too indifferently cooked?"

- А рыба вам понравилась?

"The fish was delicious."

- Рыба была превосходна.

"You will lose your appetite when we go to sea."

- Боюсь, что на море аппетит у вас пропадет.

"On the contrary, the sea air will make me ravenous."

- Наоборот, на свежем воздухе он должен еще больше разыграться.

"I shall have to sail with the wind and the tide, you realise that? It will mean leaving before dawn."

- Предупреждаю, мы выйдем задолго до рассвета -корабль зависит от ветра и течений.

"The best time of the day."

- Чем раньше, тем лучше.

"I may have to send for you suddenly - without warning."

- Будьте готовы, я в любой момент могу за вами прислать.

"I shall be ready."

- Хорошо.

They walked on through the trees, and coming to the avenue, saw the carriage waiting, and William standing beside the horses.

Они вышли из-под деревьев и ступили на аллею. Невдалеке виднелась карета, Уильям стоял рядом с лошадьми.

"I shall leave you now," he said, and then stood for a moment under the shadow of the trees, looking down upon her. "So you will really come?"

Француз остановился в тени деревьев и посмотрел на Дону. - Здесь я вас покидаю, - сказал он. - Вы не передумали?

"Yes," she said.

- Нет, - твердо ответила она.

They smiled at one another, aware suddenly of a new intensity of feeling between them, a new excitement, as though the future, which was still unknown to them both, held a secret and a promise.

Они улыбнулись друг другу, чувствуя, что между ними рождается какое-то новое, глубокое и сильное чувство, словно там, в будущем, не известном пока ни ему, ни ей, их ждала волнующая и приятная тайна.

Then the Frenchman turned, and went away through the woods, while Dona came out upon the avenue, under the tall beech trees, that stood gaunt and naked in the summer night, the branches stirring softly, like a whisper of things to come.

Затем он повернулся и скрылся в лесу, а Дона двинулась по аллее между двумя рядами высоких буков, которые тянули свои голые узловатые ветви к летнему небу и что-то тихо нашептывали, словно хотели поведать ей о будущем.

CHAPTER X

Глава 10

It was William who awoke her, William shaking her arm and whispering in her ear

Проснулась она оттого, что Уильям тряс ее за плечо и тихо приговаривал:

"Forgive me, my lady, but Monsieur has just sent word, the ship sails within the hour."

- Вставайте, миледи, хозяин велел передать, что корабль отплывает через час.

Dona sat up in bed at once, all wish for sleep vanishing with his words, and

Дона быстро села в кровати. Сон как рукой сняло.

"Thank you, William," she said, "I shall be ready in twenty minutes' time.

- Спасибо, Уильям, я буду готова через двадцать минут.

What hour is it?"

Который час?

"A quarter to four, my lady."

- Пятнадцать минут четвертого, миледи.

He left the room, and Dona, pulling aside the curtains, saw that it was yet dark, the white dawn had not broken.

Он вышел. Дона раздернула шторы и увидела, что за окном темно, рассвет еще не наступил.

She began to dress hurriedly, her heart beating with excitement and her hands unnaturally clumsy, feeling all the while like a naughty child proceeding to a forbidden venture.

Она начала торопливо одеваться, чувствуя, что руки дрожат от волнения, а сердце боязливо замирает в груди, как у мальчишки-проказника, собирающегося тайком удрать из дома.

It was five days since she had supped with the Frenchman in the creek, and she had not seen him since.

С тех пор, как они ужинали с французом у ручья, прошло уже пять дней, и за все это время он ни разу не подал о себе вестей.

Instinct had told her that when he worked he would be alone, and she had let the days go by without walking through the woods to the river, without sending messages even by William, for she knew that when he had laid his plans he would send for her.

Она понимала, что ему сейчас не до нее, и спокойно ждала, даже не помышляя о том, чтобы спуститься к реке или отправить туда Уильяма: она знала, что, закончив свои дела, он обязательно за ней пришлет.

The wager was not a momentary thing of folly, broached on a summer's night and forgotten before morning, it was a pact by which he would abide, a testing of her strength, a challenge to her courage.

Их уговор не был шуткой или минутным капризом, возникшим под влиянием упоительной летней ночи и благополучно забытым на следующее утро, - нет, это была серьезная сделка, настоящая проверка на прочность - и для него, и для нее.

Sometimes she thought of Harry, continuing with his life in London, his riding, his gaming, the visits to the taverns, the playhouses, the card-parties with Rockingham, and the images she conjured seemed to her those of another world, a world which concerned her not at all.

Иногда она вспоминала о Гарри, представляла, как он живет сейчас в Лондоне, ездит верхом, развлекается, ходит по тавернам, по театрам, часами просиживает за картами с Рокингемом. Сцены, возникающие перед ее мысленным взором, казались ей странными и далекими, не имеющими к ней ровно никакого отношения.

It belonged, in its strange fashion, to a past that was dead and gone, while Harry himself had become a kind of ghost, a phantom figure walking in another time.

Все, чем она жила до недавнего времени, вдруг отодвинулось в прошлое, и даже сам Гарри стал призрачным и нереальным, как тень из чужого мира.

The other Dona was dead too, and this woman who had taken her place was someone who lived with greater intensity, with greater depth, bringing to every thought and every action a new richness of feeling, and an appreciation, half sensuous in its quality, of all the little things that came to make her day.

Да и Доны, той Доны, которая жила тогда, тоже больше не существовало. Женщина, занявшая ее место, воспринимала действительность совсем иначе - острей, глубже, вносила теплоту и страсть в каждое свое слово, в каждый жест, умела по-детски простодушно радоваться любой мелочи.

The summer was a joy and a glory in itself, the bright mornings picking flowers with the children, and wandering with them in the fields and in the woods, and the long afternoons, lazy and complete, when she would lie on her back under the trees, aware of the scent of whin, of broom, of bluebells.

Лето одаряло ее радостью и светом; она просыпалась рано утром, бродила с детьми по лесам и лугам, собирала цветы, а после обеда растягивалась где-нибудь под деревом и с наслаждением вдыхала аромат дрока, ракитника и колокольчиков.

Even the simple things, the basic acts of eating, drinking, sleeping, had become, since she had been at Navron, a source of pleasure, of lazy still enjoyment.

Самые простые, обыденные вещи, такие, как еда, питье, сон, доставляли ей теперь ни с чем не сравнимое удовольствие, вызывали тихую, блаженную радость.

No, the Dona of London had gone forever, the wife who lay beside her husband in that great canopied bed in their house in St. James's Street, with the two spaniels scratching in their baskets on the floor, the window opened to the stuffy laden air and the harsh street cries of chair-menders and apprentice boys -that Dona belonged to another existence.

Да, той Доны, которая лежала когда-то в огромной кровати под балдахином в доме на Сент-Джеймс-стрит, прислушиваясь к возне двух спаниелей в корзинке на полу и глядя в распахнутое окно, за которым в тяжелом, душном воздухе раздавались крики мастеровых и разносчиков, - той Доны больше не было.

The clock in the courtyard struck four, and the new Dona, in an old gown long laid aside to be bestowed upon a cottager, with a shawl about her shoulders, and a bundle in her hands, crept down the stairway to the dining-hall, where William awaited her, a taper in his hand.

Часы во дворе пробили четыре, и с последним их ударом Дона - не та, прежняя, а новая, преображенная Дона, в поношенном платье, приготовленном в подарок какой-нибудь крестьянке, в шали, наброшенной на плечи, и с узелком в руках - быстро сбежала по лестнице в зал, где, подняв над головой свечу, уже стоял Уильям.

"Pierre Blanc is outside, in the woods, my lady."

- Пьер Блан ждет вас в лесу, миледи.

"Yes, William."

- Хорошо, Уильям.

"I will supervise the house in your absence, my lady, and see that Prue does not neglect the children."

- Я присмотрю за домом, миледи, и прослежу, чтобы Пру как следует заботилась о детях.

"I have every confidence in you, William."

-Я на тебя полагаюсь, Уильям.

"My intention is to announce to the household this morning that your ladyship is indisposed - a trifle feverish, and that for fear of infection you would prefer that the children did not come to your room, or the maid-servants, and that you have bidden me wait upon you myself."

- Сегодня утром я сообщу слугам, что вы простудились и хотите несколько дней полежать в постели, а так как болезнь может оказаться заразной, детям и няне не следует вас пока навещать - я один буду ухаживать за вами.

"Excellent, William.

- Отлично, Уильям.

And your face, so solemn, will be exactly right for the occasion. You are, if I may say so, a born deceiver."

Я думаю, что все пройдет как по маслу. Ты прирожденный лжец. С таким лицом, как у тебя, можно обмануть кого угодно.

"Women have occasionally informed me so, my lady."

- Я знаю, миледи. Женщины частенько говорят мне об этом.

"I believe you to be heartless, William, after all.

- Да ты, оказывается, еще и отъявленный сердцеед.

Are you sure I can trust you all alone amongst a pack, of scatter-brained females?"

Просто страшно оставлять тебя здесь одного среди стольких ветреных особ.

"I will be a father to them, my lady."

- Клянусь, миледи, я буду с ними строг, как отец.

"You may reprimand Prue if you wish, she is inclined to be idle."

- Да, Уильям, пожалуйста, будь с ними построже. Особенно с Пру - она иногда любит лениться. Если что, можешь ее побранить.

"I will do so."

- Непременно, миледи.

"And frown upon Miss Henrietta if she talks too much."

-И не позволяй мисс Генриетте болтать за столом.

"Yes, my lady."

- Да, миледи.

"And should Master James very much desire a second helping of strawberries - "

- А если мастер Джеймс потребует вторую порцию клубники...

"I am to give them to him, my lady."

- Он ее обязательно получит, миледи.

"Yes, William. But not when Prue is looking... afterwards, in the pantry, by yourself."

- Но только так, чтобы Пру не заметила. Где-нибудь у тебя в буфетной, после обеда, хорошо?

"I understand the situation perfectly, my lady."

- Не волнуйтесь, миледи, все будет в порядке.

"Now I must go.

- Ну, мне пора.

Do you not wish you were coming with me?"

Может быть, пойдешь со мной?

"Unfortunately, my lady, I possess an interior that does not take kindly to the motion of a ship upon the water. Your ladyship follows my meaning?"

- Увы, миледи, мой организм не приспособлен к длительному пребыванию на море и к сражению с бурной морской стихией.

"In other words, William, you are horridly sick."

-Ты хочешь сказать, что от качки тебя мутит?

"Your ladyship has a happy turn of phrase.

- Вы как нельзя лучше выразили мою мысль, миледи.

In fact, since we are discussing the matter I am taking the liberty to suggest, my lady, that you should take with you this little box of pills, which I have found invaluable in the past, and which may be of help to you should some unhappy sensation come upon you."

И, раз уж речь зашла о моем прискорбном недуге, позвольте предложить вам вот эту коробочку с пилюлями. Они нередко выручали меня в прошлом, может быть, и для вас окажутся полезными.

"How very kind of you, William.

- Спасибо, Уильям, ты очень заботлив.

Give them to me, and I will put them in my bundle.

Давай сюда свои пилюли, я положу их в узелок.

I have a wager with your master that I shall not succumb. Do you think I shall win?"

Видишь ли, мы с твоим хозяином поспорили. Он утверждает, что я в конце концов поддамся, а я говорю, что нет. Как ты думаешь, кто из нас прав?

"It depends upon what your ladyship is alluding to."

- Простите, миледи, я что-то не понял: поддадитесь кому?

"That I shall not succumb to the motion of the ship, of course. What did you think I meant?"

- Не кому, а чему, Уильям. Бурной морской стихии, разумеется.

"Forgive me, my lady. My mind, for the moment, had strayed to other things.

- Ну да, конечно, как же это я сразу не догадался?

Yes, I think you will win that wager."

Да, миледи, я уверен, что это пари вы выиграете.

"It is the only wager we have, William."

- Никакого другого мы с твоим хозяином и не заключали.

"Indeed, my lady."

- Понимаю, миледи.

"You sound doubtful."

- Уильям, ты что, не веришь мне?

"When two people make a voyage, my lady, and one of them a man like my master, and the other a woman like my mistress, the situation strikes me as being pregnant with possibilities."

- Я верю своей интуиции, миледи. А она подсказывает мне, что, когда такой мужчина, как мой хозяин, и такая женщина, как вы, отправляются в путешествие, последствия могут быть самыми неожиданными.

"William, you are very presumptuous."

- Какая дерзость!

"I am sorry, my lady."

- Простите, миледи.

"And - French in your ideas."

- Откуда в тебе эта французская развязность?

"You must blame my mother, my lady."

- От матери, миледи.

"You are forgetting that I have been married to Sir Harry for six years, and am the mother of two children, and that next month I shall be thirty."

-Ты забываешь, что я жена сэра Гарри, мать двоих детей и что через месяц мне исполняется тридцать!

"On the contrary, my lady, it was these three things that I was most remembering."

- Напротив, миледи, именно об этом я в первую очередь и подумал.

"Then I am inexpressibly shocked at you.

- Наглец!

Open the door at once, and let me into the garden."

Немедленно открой дверь и выпусти меня.

"Yes, my lady."

- Слушаюсь, миледи.

He pulled back the shutters, and drew aside the long heavy curtains.

Он отодвинул засов и раздернул длинные тяжелые шторы.

Something fluttered against the window, seeking an outlet, and as William flung open the door a butterfly, that had become imprisoned in the folds of the curtains, winged its way into the air.

Запутавшаяся в их складках бабочка подлетела к двери и принялась биться о стекло. Уильям распахнул створки и выпустил ее наружу.

"Another fugitive seeking escape, my lady."

- Вот и еще одна пленница вырвалась на свободу, - проговорил он.

"Yes, William." She smiled at him an instant, and standing upon the threshold sniffed the cool morning air, and looking up saw the first pale streak of the day creep into the sky.

- Ты прав, Уильям, - улыбнулась Дона, останавливаясь на пороге и вдыхая свежий утренний воздух. Потом подняла голову и посмотрела на небо, туда, где уже светилась бледная полоса зари.

"Goodbye, William."

- До встречи, Уильям, - сказала она.

"Au revoir, my lady."

- Au revoir, миледи.

She went across the grass, clutching her bundle, her shawl over her head, and looking back once saw the grey outline of the house, solid, and safe, and sleeping, with William standing sentinel by the window.

Она накинула на голову шаль и двинулась вперед по траве, сжимая в руках узелок. Отойдя немного, она оглянулась: тяжелая серая громада дома казалась отсюда сонной и тихой. Уильям стоял в дверях, словно часовой.

Waving her hand to him in farewell she followed Pierre Blanc, with his merry eyes and his dark monkey face and his earrings, down through the woods to the pirate ship in the creek.

Она помахала ему рукой и подошла к Пьеру Блану - глаза его все так же весело поблескивали на смуглом обезьяньем личике, в ушах раскачивались серьги. Через несколько минут оба уже шли по лесу, направляясь к ручью, где застыл пиратский корабль.

Somehow she had expected bustle and noise, the confusion of departure, but when they came alongside La Mouette there was the usual silence.

Она ожидала услышать шум и предотъездную суету, но, подойдя ближе, убедилась, что на борту тихо.

It was only when she had climbed the ladder to the deck and looked about her that she realised that the ship was ready for sea, the decks were clear, the men were standing at their appointed places.

И, только взобравшись по трапу и оглядевшись, она поняла, что корабль полностью готов к отплытию: палубы надраены, матросы стоят по местам и ждут команды.

One of the men came forward and bowed, bending his head low.

Один из них приблизился к ней и, почтительно поклонившись, проговорил:

"Monsieur wishes you to go to the quarter-deck."

- Капитан просил вас пройти на ют, сударыня.

She climbed the ladder to the high poop-deck, and as she did so she heard the rattle of the chain in the hawser, the grind of the capstan, and the stamping of feet.

Не успела она подняться наверх, как загрохотала якорная цепь, заскрипел кабестан, по палубам забегали матросы.

Pierre Blanc, the song-maker, began his chant, and the voices of the men, low and soft, rose in the air, so that she turned, leaning over the rail to watch them.

Пьер Блан затянул песню, ее тут же подхватили негромкие мужские голоса. Дона перегнулась через перила и посмотрела на певцов.

Their steady treading upon the deck, the creak of the capstan, and the monotony of their chant made a kind of poetry in the air, a lovely thing of rhythm, all seeming part of the fresh morning and part of the adventure.

Их монотонный напев сливался со скрипом кабестана и топотом босых ног по деревянному настилу, рождая прихотливую и ритмичную мелодию, придающую удивительную поэтичность и этому утру, и всему предстоящему приключению.

Suddenly she heard an order called out behind her, clear and decisive, and for the first time she saw the Frenchman, standing beside the helmsman at the wheel, his face tense and alert, his hands behind his back.

Откуда-то сверху неожиданно послышалась короткая четкая команда. Дона подняла голову и впервые увидела француза. Он стоял у штурвала рядом с рулевым, заложив руки за спину, лицо у него было серьезное и сосредоточенное.

This was a different being from the companion of the river who had sat beside her in the little boat and mended her line, and later built a wood fire on the quay and cooked the fish, his sleeves rolled above his elbows, his hair falling into his eyes.

Он показался ей совсем иным, чем несколько дней назад в лодке, когда сидел напротив нее и распутывал бечеву или когда, закатав рукава и потряхивая головой, чтобы отбросить упавшие на лоб волосы, жарил на костре рыбу.

She felt an intruder, a silly woman amongst a lot of men who had work to do, and without a word she went and stood at a distance, against the rail, where she could not bother him, and he continued with his orders, glancing aloft, at the sky, at the water, at the banks of the river.

Ей вдруг стало неловко: они работали, делали дело, а она стояла и смотрела. Она почувствовала себя глупо и беспомощно и, чтобы не мешать ему, отошла в сторонку и облокотилась на перила, а он продолжал отдавать команды, поглядывая то на небо, то на воду, то на прибрежные кусты.

Slowly the ship gathered way, and the wind of the morning, coming across the hills, filled the great sails.

Свежий утренний ветер, прилетевший с холмов, наполнил огромные паруса.

She crept down the creek like a ghost upon the still water, now and again almost brushing the trees where the channel ran inshore, and all the while he stood beside the helmsman, giving the course, watching the curving banks of- the creek.

Корабль медленно двинулся вдоль ручья. Он плыл тихо и плавно, как призрак, едва не задевая за ветки деревьев, когда течение относило его к берегу. А француз стоял рядом с рулевым, правил курс и следил за извилистыми берегами.

The wide parent river opened up before them, and now the wind came full and true from the west, sending a ripple on the surface, and as La Mouette met the strength of it she heeled slightly, her decks aslant, and a little whipping spray came over the bulwark.

Вскоре впереди распахнулось широкое русло главной реки; с запада потянуло крепким, сильным ветром; по воде побежала рябь. Под напором ветра "Ла Муэтт" накренилась и легла на бок; короткая пенная волна перелетела через фальшборт.

The dawn was breaking in the east, and the sky had a dull haze about it and a glow that promised fine weather.

На востоке разгоралась заря. Сквозь тусклую дымку, затянувшую небосвод, пробивался яркий утренний свет, предвещая хорошую погоду.

There was a salty tang in the air, a freshness that came from the open sea beyond the estuary, and as the ship entered the main channel of the river the sea-gulls rose in the air and followed them.

Снизу, от устья, повеяло свежестью и соленым морским запахом. Едва корабль выплыл на речной простор, как тучи чаек поднялись в воздух и полетели за ним.

The men had ceased their chanting, and now stood, looking towards the sea, an air of expectancy about them, as though they were men who had idled and lazed too long and were suddenly thirsty, suddenly aflame.

Матросы уже не пели, они собрались на палубе и с нетерпением смотрели на море. Казалось, что дни, проведенные в безделье, наполнили их новым огнем и новой жаждой приключений.

Once again the spray rose from the top of a high-crested sea, as the ship crossed the bar at the mouth of the estuary, and Dona, smiling, tasted it on her lips, and looking up, saw that the Frenchman had left the helmsman and was standing beside her, and the spray must have caught him too, for there was salt upon his lips and his hair was wet.

Судно миновало мелководье и вышло в устье реки. За бортом снова вскипела волна. Дона улыбнулась, почувствовав на губах соленые брызги. Она подняла голову и увидела, что француз оставил штурвал и подошел к ней. Очевидно, волна окатила и его: волосы его намокли, на губах блестела соль.

"Do you like it?" he said, and she nodded, laughing up at him, so that he smiled an instant, looking towards the sea.

- Ну как? - спросил он. - Нравится? Она засмеялась и кивнула. Он улыбнулся и, отвернувшись, принялся смотреть на море.

As he did so she was filled with a great triumph and a sudden ecstasy, for she knew then that he was hers, and she loved him, and that it was something she had known from the very beginning, from the first moment when she had walked into his cabin and found him sitting at the table drawing the heron.

Сердце ее вдруг переполнилось радостью и восторгом: она поняла, что любит его, любит давно, с тех самых пор, как впервые вошла в его каюту и увидела, что он сидит за столом и рисует цаплю.

Or before that even, when she had seen the ship on the horizon stealing in towards the land, she had known then that this thing was to happen, that nothing could prevent it; she was part of his body and part of his mind, they belonged to each other, both wanderers, both fugitives, cast in the same mould.

А может быть, и еще раньше, с того момента, когда заметила на горизонте корабль и почувствовала, что вместе с ним к ней приближается что-то неизбежное и неотвратимое, словно она уже тогда знала, что они обязательно встретятся и полюбят друг друга и ничто не способно этому помешать, потому что оба они изгнанники, оба скитальцы, у обоих одна судьба.

CHAPTER XI

Глава 11

It was about seven o'clock in the evening, and Dona, coming up on deck, found that the ship had altered course again, and was now standing in once more towards the coast.

Было около семи вечера. Поднявшись на палубу, Дона увидела, что корабль опять изменил курс и теперь движется к берегу.

The land was a blur as yet upon the horizon, no clearer than a wisp of cloud.

Земля туманной полосой вырисовывалась на горизонте.

All day they had remained at sea, and in mid-channel, with never a sight of another vessel, while a spanking breeze had held them for the full twelve hours, causing La Mouette to jump and dance like a live thing.

Они провели в море весь день, бороздя пролив вдоль и поперек и ни разу не встретившись с другим судном. Шквалистый ветер ни на секунду не отпускал "Ла Муэтт", заставляя ее танцевать и подпрыгивать на волнах, словно ореховую скорлупку.

Dona understood that the plan was to stay out of sight of land until dusk, and when evening came to creep in-shore under cover of darkness.

Дона поняла, что француз решил пока держаться подальше от берега и подобраться к суше, только когда стемнеет.

The day therefore had been little more than a filling up of time, with the added chance, of course, of meeting with some merchant vessel carrying a cargo up-channel, which might offer itself for plunder, but such a ship had not been encountered, and the crew, enlivened by the long day at sea, found their appetites whipped now for the adventure that lay before them, and the unknown hazard of the night.

День прошел без приключений. Вначале, правда, была слабая надежда, что по дороге попадется торговое судно, переправлявшееся с грузом через пролив, за счет которого они могли бы недурно поживиться, но надежда эта не оправдалась, и команда, ожившая и повеселевшая после целого дня, проведенного на море, с еще большим азартом начала готовиться к ночной операции, обещавшей им немало опасных и увлекательных минут.

One and all seemed possessed by a sense of excitement, a spirit of devilry, they were like boys setting forth upon some foolhardy venture, and Dona, leaning over the rail of the poop-deck to watch them, would hear them laugh and sing, cracking jokes with one another, and now and again glancing up in her direction, throwing her a look, a smile, all with a conscious air of gallantry, intensely aware of the presence on board of a woman, who had never sailed with them before.

Матросы все как один были охвачены лихорадочным возбуждением и напоминали мальчишек, затеявших рискованную проделку. Перегнувшись через перила, Дона прислушивалась к их веселым голосам, пению и шуточкам, которыми они перебрасывались на ходу. Время от времени то один, то другой поднимал голову и посылал ей задорную улыбку или восхищенный взгляд, с природной галантностью не забывая о присутствии на борту прекрасной дамы. Казалось, что сам воздух вокруг корабля пропитан радостным ожиданием.

Even the day was infectious, the hot sun, the fresh westerly breeze, the blue water, and Dona had a ridiculous longing to be a man amongst them, to handle ropes and blocks, to climb aloft up the tall raking spars and trim the sails, to handle the spokes of the great wheel.

Опьяненная жаркими лучами, свежим западным ветром и лазурной водой, Дона испытала вдруг странное желание стать такой же, как они: тянуть вместе с ними канат, взбираться до самого верха на мачту, поднимать паруса и вертеть тяжелый штурвал.

Now and again the spray broke on the deck, splashing her face and her hands, soaking her gown, but she did not care, the sun would soon dry her clothes, and she found a little patch of dry deck to leeward of the wheel where she sat cross-legged like a gypsy, her shawl tucked into her sash, and the wind playing havoc with her hair.

Брызги, перелетавшие через борт, хлестали ее по лицу, оседали на одежде, но она не обращала на это внимания - пусть, солнце все высушит. Она нашла тихое местечко около штурвала, с подветренной стороны, и уселась прямо на доски, поджав под себя ноги, заправив концы шали за пояс и предоставив ветру свободно играть ее волосами.

By noon, she was prodigiously hungry, and there came to her, from the bows of the ship, the smell of hot burnt bread and bitter black coffee, and presently she saw Pierre Blanc climb the ladder to the poop, bearing in his hands a tray.

Ближе к полудню она вдруг почувствовала страшный голод. Откуда-то снизу потянуло запахом свежего хлеба и крепкого кофе, а еще через минуту на палубе с подносом в руках появился Пьер Блан.

She took it from him, almost ashamed of her eagerness, and he - winking at her with an absurd familiarity which made her laugh, rolled his eyes to heaven and rubbed his stomach.

Она торопливо выхватила у него поднос и тут же сама устыдилась своей торопливости, но он только подмигнул ей в ответ - так весело и потешно, что она не удержалась от смеха, -закатил глаза и погладил себя по животу.

"Monsieur will join you directly," he said, smiling like an accomplice, and she thought how like William they all were in their linking of two together, and how they accepted it as natural, light-hearted and lovely.

- Хозяин придет через минуту, - заговорщицки улыбаясь, произнес он, и Дона в очередной раз поразилась тому, как быстро все они - и Уильям, и матросы - догадались об их отношениях с французом и как просто и естественно к этому отнеслись.

She fell upon the loaf of bread like a creature ravenous for food, cutting a chunk off the black crust, and there was butter, too, and cheese, and the heart of a lettuce.

Она с жадностью накинулась на еду, словно не ела целую неделю: отрезала толстые ломти от золотисто-коричневой буханки, намазывала их маслом, не забывая про сыр и салат.

Presently she heard a step behind her and glancing up she saw the captain of La Mouette looking down upon her.

Вскоре за ее спиной послышались шаги. Она подняла голову: возле нее стоял капитан "Ла Муэтт".

He sat by her side and reached for the loaf of bread.

Усевшись так же, как и она, прямо на палубу, он взял буханку хлеба и отрезал себе ломоть.

"The ship can take care of herself," he said, "and anyway this is her weather, she would keep to her course all day, with a finger to the wheel now and again.

- Я решил немного отдохнуть, - сказал он. -Погода отличная, судно само держит курс, достаточно только время от времени подправлять штурвал.

Give me some coffee."

Угостите меня кофе.

She poured out the steaming brew into two cups, and they drank greedily, watching each other over the rims.

Она разлила дымящийся напиток по чашкам, и оба начали жадно прихлебывать его, искоса поглядывая друг на друга.

"What do you think of my ship?" he asked.

- Как вам нравится мой корабль? - спросил он.

"I think she is bewitched, and is not a ship at all, for I feel as though I had never been alive before."

- Он удивителен. Я никогда не думала, что плавать на корабле - такое удовольствие. Мне кажется, я только сейчас начала жить по-настоящему.

"That is the effect she first had upon me, when I turned to piracy.

- Я испытал то же самое, когда впервые поднялся на борт.

What is the cheese like?"

А что скажете о сыре - недурен, верно?

"The cheese is also enchanted."

- Сыр божественный.

"And you do not feel sick?"

- Вас не укачало?

"I have not felt better in my life."

- Нет, я чувствую себя прекрасно.

"Eat all you can now, because tonight there will be little time for food.

- Советую поужинать поплотней. Потом вряд ли удастся перекусить.

Do you want another crust of bread?"

Отрезать вам еще хлеба?

"Please."

- Да, пожалуйста.

"This wind will hold all day, but this evening it will fall light, and we shall have to creep along the coast, taking full advantage of the tide.

- Думаю, что ветер продержится до темноты, но к ночи, наверное, спадет. Надо воспользоваться приливом и как можно ближе подойти к берегу.

Are you happy?"

Вы счастливы?

"Yes... Why do you ask?"

- Да... Почему вы спрашиваете?

"Because I am happy too.

- Потому что я тоже счастлив.

Give me some more coffee."

Налейте-ка мне еще кофе.

"The men are very gay today," she said, reaching for the jug, "is it because of tonight, or because they are at sea again?"

- У матросов сегодня приподнятое настроение, -заметила она, берясь за кофейник. - Это из-за погоды или из-за того, что они предвкушают ночную вылазку?

"A mixture of both.

- Из-за того и из-за другого.

And they are gay, too, because of you."

А еще потому, что вы плывете с нами.

"Why should I make any difference?"

- Неужели для них это так важно?

"You are an added stimulation.

- Вы вселяете в них бодрость.

They will work all the better tonight because of you."

Ради вас они готовы на любые подвиги.

"Why did you not have a woman on board before?"

- Почему же вы раньше не брали женщин на борт?

He smiled, his mouth full of bread and cheese, but he did not answer.

Он улыбнулся ей набитым ртом, но ничего не ответил.

"I forgot to tell you," she said, "what Godolphin said the other day."

- А знаете, что рассказал мне Г одолфин о ваших матросах?

"And what did he say?"

- Нет.

"He told me that there were ugly rumours about the countryside, because of the men belonging to your ship. He said that he had heard of cases of women in distress."

- Он сказал, что они пользуются дурной славой в округе и что многие местные женщины попали из-за них в беду.

"In distress about what?"

- Что же случилось с местными женщинами?

"The very thing I asked him.

- Вот и я спросила его об этом же.

And he replied, to my choking delight, that he feared some of the countrywomen had suffered at the hands of your damned scoundrels."

А он, представьте себе, сообщил, что они пострадали от рук ваших головорезов.

"I doubt if they suffered."

- Не думаю, что местные женщины так уж страдали.

"So do I."

- Я тоже не думаю.

He went on munching bread and cheese, glancing aloft now and again at the trim of the sails.

Он продолжал жевать бутерброд с сыром, поглядывая на паруса.

"My fellows never force their attentions upon your women," he said, "the trouble generally is that your women won't leave them alone.

- Мои ребята никогда не позволят себе обижать корнуоллок. Скорей, наоборот, это те не дают им проходу.

They creep out of their cottages, and stray upon the hills, if they think La Mouette is at anchor near their shores.

Стоит им узнать, что "Ла Муэтт" пришвартовалась где-нибудь поблизости, как они тут же удирают из дома и начинают бродить вокруг.

Even our faithful William has trouble that way, I understand."

Подозреваю, что даже Уильяму не удалось избежать их пристального внимания.

"William is very - Gallic."

- Ваш Уильям - типичный француз.

"So am I, so are we all, but pursuit can sometimes be embarrassing."

- Я тоже француз, мы все французы, но это не значит, что нам по вкусу такое бесцеремонное преследование.

"You forget," she said, "that the country-women find their husbands very dull."

- Наверное, корнуоллки считают своих мужей недостаточно искусными.

"They should teach their husbands better manners."

-Так пусть научат их быть поискусней.

"The English yokel is not at his best when he makes love."

- Простому крестьянину тяжело одолеть науку любви.

"So I have heard.

- Догадываюсь.

But surely he can improve, upon instruction."

Но практика - великая вещь.

"How can a woman instruct her husband in the things she does not know herself, in which she has had no intuition?"

- Чтобы научить чему-то своего мужа, женщина сама должна многое уметь.

"Surely she has instinct?"

- А инстинкт на что?

"Instinct is not always enough."

- Одного инстинкта недостаточно.

"Then I am very sorry for your country-women."

- В таком случае остается только пожалеть местных женщин.

He leant on his elbow, feeling in the pocket of his long coat for a pipe, and she watched him fill the bowl with the dark harsh tobacco that had lain once in the jar in her bedroom, and in a minute or two he began to smoke, holding the bowl in his hand.

Он откинулся на локте и, нашарив в кармане своего длинного камзола трубку, стал набивать ее темным крепким табаком, точь-в-точь таким же, какой лежал в табакерке на ее ночном столике. Затем зажал трубку в руке и закурил.

"I told you once before," he observed, his eyes aloft at his spars, "that Frenchmen have a reputation for gallantry that is not merited. We cannot all be brilliant our side of the channel, while the blunderers remain on yours."

- Я, помнится, уже говорил вам, что французов совершенно необоснованно обвиняют в волокитстве, - произнес он, глядя вверх, на мачты. - Глупо предполагать, что с одной стороны пролива живут галантные кавалеры, а с другой -сплошь неуклюжие увальни.

"Perhaps there is something in our English climate that is chilling to the imagination?"

- Может быть, дело в климате? - проговорила она. - Наверное, наша промозглая погода не способствует любовным утехам.

"Climate has nothing to do with it, nor racial differences.

- Климат здесь ни при чем, - ответил он, - да и национальность тоже.

A man, or a woman for that matter, is either born with a natural understanding of these things or he is not."

Умение любить - это особый дар, с ним надо родиться - мужчине ли, женщине, все равно.

"And supposing, in marriage for example, one partner has the understanding and the other has not?"

- А если один из супругов обладает этим даром, а второй - нет?

"Then the marriage is doubtless very monotonous, which I believe most marriages to be."

- Такой брак наверняка окажется скучным. Впрочем, это можно сказать о большинстве браков.

A wisp of smoke blew across her face, and looking up she saw that he was laughing at her.

Ее окутало облачко дыма. Она подняла голову и увидела на его лице улыбку.

"Why are you laughing?" she said.

- Почему вы смеетесь? - спросила она.

"Because your face was so serious, as though you were considering writing a treatise on incompatibility."

- У вас такой серьезный вид. Уж не собираетесь ли вы писать трактат о супружеской несовместимости?

"Perhaps I may do so, in my old age."

- Может быть, и собираюсь. Только не сейчас, а поближе к старости.

"The Lady St. Columb must write with knowledge of her subject, that is essential to all treatises."

- А хватит ли у вас знаний? За трактат нельзя садиться, не изучив предмет досконально.

"Possibly I have that knowledge."

- Думаю, что хватит.

"Possibly you have.

- Хм, вот как?

But to make the treatise complete you must add a final word on compatibility.

Но позвольте напомнить, что ваш трактат останется незаконченным, если вы ни слова не скажете о совместимости.

It does happen, you know, from time to time, that a man finds a woman who is the answer to all his more searching dreams. And the two have understanding of each other, from the lightest moment to the darkest mood."

Бывает ведь и такое: мужчина встречает женщину, отвечающую самым его сокровенным желаниям, разделяющую все его мысли и чувства - от самых радостных до самых мрачных.

"But it does not happen very often?"

- Эти случаи крайне редки.

"No, not very often."

- К сожалению, да.

"Then my treatise will have to remain incomplete."

- Значит, мой трактат останется незаконченным.

"Which will be unfortunate for your readers, but even more unfortunate for yourself."

- Что, несомненно, будет большой потерей - не только для автора, но и для читателей.

"Ah, but instead of a word on - compatibility, as you phrase it, I could write a page or two on motherhood.

-Вместо главы о... совместимости, как вы изволили выразиться, я могла бы написать несколько слов о материнстве.

I am an excellent mother."

Эта тема мне гораздо ближе.

"Are you?"

- В самом деле?

"Yes.

-Да.

Ask William.

Если не верите, спросите у Уильяма.

He knows all about it."

Он знает, какая я нежная и заботливая мать.

"If you are so excellent a mother what are you doing on the deck of La Mouette with your legs tucked up under you and your hair blowing about your face, discussing the intimacies of marriage with a pirate?"

- Если вы такая заботливая мать, что вы делаете на борту "Ла Муэтт"? Почему сидите с растрепанной прической на голых досках и обсуждаете с пиратом превратности супружеской жизни?

This time it was Dona who laughed, and putting her hands to her hair she tried to arrange the disordered ringlets, tying them behind her ears with a ribbon from her bodice.

На этот раз рассмеялась она и, оторвав от корсажа ленту, попробовала стянуть ею растрепавшиеся волосы.

"Do you know what Lady St. Columb is doing now?" she asked.

- А знаете, чем сейчас занимается настоящая леди Сент-Колам?

"I should love to know."

- Нет. Но с удовольствием послушаю.

"She is lying in bed with a feverish headache and a chill on the stomach, and she will receive no one in her room except William, her faithful servant, who now and again brings her grapes to soothe her fever."

- Лежит с холодной грелкой на животе и мучается от головной боли. И только Уильям, верный, преданный Уильям, время от времени заходит к ней, чтобы подкрепить ее гаснущие силы кисточкой винограда.

"I am sorry for her ladyship, especially if she browses on incompatibility as she lies there."

- Бедняжка, как мне ее жаль! Лежит, наверное, одна-одинешенька и размышляет о супружеской несовместимости.

"She does no such thing, she is far too level-headed."

- Леди Сент-Колам не забивает себе голову подобной ерундой, она очень уравновешенная особа.

"If Lady St. Columb is level-headed why did she masquerade as a highwayman in London, and dress herself in breeches?"

- Что же заставило эту уравновешенную особу надеть мужские брюки и отправиться на большую дорогу?

"Because she was angry."

- Гнев. Гнев и недовольство.

"Why was she angry?"

- Чем же она была недовольна?

"Because she had not made a success of her life."

- Своей неудавшейся жизнью.

"And finding she had not made a success, she tried to escape?"

- От которой она, в конце концов, решила спрятаться в Нэвроне?

"Yes."

-Да.

"And if Lady St. Columb tosses on a bed of fever now, regretting the past, who is this woman sitting on the deck beside me?"

- Но если настоящая леди Сент-Колам мечется в жару на кровати, сокрушаясь о загубленной жизни, то кто же сидит сейчас рядом со мной?

"She is a cabin-boy, the most insignificant member of your crew."

- Простой юнга, скромный и незаметный член вашей команды.

"The cabin-boy has a monstrous appetite, he has eaten up all the cheese, and three-quarters of the loaf."

- При всей его скромности и незаметности он умял уже весь сыр и три четверти буханки хлеба.

"I am sorry. I thought you had finished."

- Ой, простите, я думала, вы закончили.

"So I have."

- Похоже, что закончил.

He smiled at her, and she looked away, lest he should read her eyes and think her wanton, which she knew herself to be, and did not care.

Он с улыбкой посмотрел на нее, и она отвела взгляд, боясь, что он догадается о ее волнении, и в то же время понимая, что теперь это неважно.

Then, emptying his pipe on the deck, he said:

Он выбил трубку о палубу и спросил:

"Would you like to sail the ship?"

- Хотите, я научу вас управлять кораблем?

She looked at him once again, her eyes dancing.

Глаза ее просияли от радости:

"May I?

- Меня? А я смогу?

Will she not sink?"

Мы не утонем?

He laughed, and rose to his feet, pulling her up beside him, and they went together to the great wheel, where he said a word to the helmsman.

Он рассмеялся, встал и потянул ее за собой. Затем подошел к рулевому и что-то тихо ему сказал.

"What do I do?" asked Dona.

- Что я должна делать? - спросила Дона.

"You hold the spokes in your two hands - thus.

- Возьмитесь обеими руками за штурвал, вот так.

You keep the ship steady on her course - thus. Do not let her fall away too much, or you will catch the big foresail aback.

А теперь старайтесь держаться строго по курсу, не отклоняясь ни вправо, ни влево, чтобы не сбить фок.

Do you feel the wind on the back of your head?"

Чувствуете, что ветер дует вам в спину?

"Yes."

-Да.

"Keep it there then, and do not let it come forward of your right cheek."

- Так и должно быть. А как только подует справа, срочно поворачивайте штурвал.

Dona stood by the wheel, with the spokes in her hands, and after a moment she felt the lifting of the ship, she sensed the movement of the lively hull, and the surge of the vessel as she swept forward over the long seas.

Дона взялась за рукоятки штурвала и тут же почувствовала, как податливо корабль отвечает на каждое ее движение, весело ныряя вверх и вниз и дрожа под напором тяжелых валов.

The wind whistled in the rigging and the spars, and there was a sound of humming, too, in the narrow triangular sails above her head, while the great square foresail pulled and strained upon its ropes like a live thing.

Ветер пронзительно свистел в снастях, грохотал узкими треугольными парусами над ее головой, надувал большой квадратный фок, который трепетал, словно живой, и рвался на удерживающих его канатах.

Down in the waist of the ship the men had perceived the change of helmsman, and nudging one another, and pointing, they laughed up at her, calling to one another in the Breton patois she could not understand, while their captain stood beside her, his hands deep in the pockets of his long coat, his lips framed in a whistle, his eyes searching the seas ahead.

Смена рулевого не прошла незамеченной. Матросы, работавшие внизу, на шкафуте, принялись подталкивать друг друга локтями, переговариваться по-бретонски, улыбаться и перемигиваться. А их капитан стоял рядом с ней, засунув руки в карманы, тихонько посвистывал и зорко смотрел вперед.

"So there is one thing," he said at last, "that my cabin-boy can do by instinct."

- Ну что ж, я вижу, на инстинкт моего юнги можно положиться, - наконец проговорил он, -хотя бы в одном.

"What is it?" she asked, her hair blowing over her face.

- В чем же?

"He can sail a ship."

- В умении управлять кораблем.

And laughing, he walked away, leaving her alone with La Mouette.

И, рассмеявшись, он ушел с мостика, оставив ее один на один с "Ла Муэтт".

For an hour Dona stood her trick at the wheel, as happy, she thought to herself, as James would be with a new toy, and finally, her arms tiring, she looked over her shoulders to the helmsman she had relieved, who stood by the wheel watching her with a grin on his face, and coming forward he took the wheel from her again, and she went below to the master's cabin and lay down upon his bunk and slept.

Дона простояла у штурвала почти час, радуясь так же искренне, как радовался бы Джеймс, получив новую игрушку. Наконец, почувствовав, что руки совсем устали, она оглянулась на рулевого, который с улыбкой наблюдал за ней издалека. Он тут же подошел и сменил ее. А она отправилась в капитанскую каюту, бросилась на кровать и мгновенно уснула.

Once, opening an eye, she saw him come in and lean over the charts on the table, jotting down calculations on a piece of paper, and then she must have fallen asleep again for when she woke the cabin was empty, and rising and stretching herself she went on deck, aware, with a certain sense of shame, that she was hungry again.

Проснувшись ненадолго, она увидела, что француз зашел в каюту и, склонившись над картой, разложенной на столе, делает какие-то подсчеты. Затем она снова заснула, а когда окончательно открыла глаза, каюта была уже пуста. Она встала, потянулась и вышла на палубу, чувствуя, к своему величайшему стыду, что снова хочет есть.

It was seven then, and the ship was drawing near the coast with the Frenchman himself at the wheel.

Было почти семь часов; корабль медленно двигался к берегу; у штурвала стоял сам капитан.

She said nothing, but went and stood by him, watching the blur of the coast on the horizon.

Дона подошла к нему и молча встала рядом, глядя на туманную полосу земли у горизонта.

Presently he called out an order to his men, and they began to climb the rigging, little lithe figures, hand over hand, like monkeys, and then Dona saw the great square topsail sag and fall into folds as they furled it upon the yard.

Через некоторое время он отдал какую-то команду, и матросы, проворно, словно обезьяны, перебирая руками, начали карабкаться по канатам. Дона увидела, как большой прямоугольный марсель провис и безвольно затрепыхался на рее.

"When a ship comes in sight of land," he said to her, "the topsail is the first thing that shows to a landsman ashore. It is still two hours to dusk, and we do not wish to be seen."

- Марсель виден первым, когда корабль появляется из-за горизонта, - пояснил он. - До темноты еще не меньше двух часов, и я не хочу, чтобы нас заметили раньше времени.

She looked towards the distant coast, her heart beating with a strange excitement, and she was seized, even as he and his men were seized, with the spirit of superb adventure.

Дона снова посмотрела на берег, и сердце ее забилось от неясного волнения - она почувствовала, что ее охватывает тот же азарт и то же нетерпение, которые с самого утра владели всей командой, включая капитана.

"I believe you are going to do something very mad and very foolish," she said.

- Мне кажется, вы задумали что-то чрезвычайно опасное и безрассудное, - проговорила она.

"You told me you wanted Godolphin's wig," he answered.

- Вы же сами хотели получить парик Годолфина, -ответил он.

She watched him out of the tail of her eye, intrigued by his coolness, his quiet, steady voice, just the same as it was when he went with her fishing on the river.

Она с изумлением взглянула на него - голос его звучал спокойно и ровно, словно речь шла всего лишь о рыбной ловле.

"What is going to happen?" she said. "What are you going to do?"

- Что вы собираетесь делать? - воскликнула она. -Объясните!

He did not answer immediately.

Он ответил не сразу.

He called a fresh order to his men, and another sail was furled.

Повернувшись к матросам, он отдал еще одну команду, и те кинулись убирать второй парус.

"Do you know Philip Rashleigh?" he said after a while.

- Вам знакомо имя Филипа Рэшли? - наконец спросил он.

"I have heard Harry speak of him."

- Да, Гарри как-то о нем упоминал.

"He married Godolphin's sister - but that is by the way. Philip Rashleigh is expecting a ship from the Indies, a fact which came to my ears too late, otherwise I should have taken steps to meet her.

- Он женат на сестре Годолфина, - сказал он. -Впрочем, для нас сейчас важно не это, а то, что его корабль совсем недавно вернулся из Индии. Я слишком поздно об этом узнал, а то непременно устроил бы на него засаду.

As it is, I presume her to have arrived at her destination within the last two days.

Теперь же он дня два как благополучно стоит в порту.

My intention is to seize her, as she lies at anchor, put a prize crew on board, and have them sail her to the opposite coast."

Мой план заключается в том, чтобы захватить его на стоянке вместе с командой и переправить во Францию.

"But supposing her men outnumber yours?"

- А если их окажется больше?

"That is one of the risks I take continuously. The essential thing is the element of surprise, which has never failed me yet."

- Ну что ж, придется рискнуть. Всего не предугадаешь. К тому же я рассчитываю на внезапность, раньше мне это помогало.

He looked down at her, amused by her frown of perplexity, and her shrug of the shoulder, as though she considered him crazy indeed.

Он посмотрел на нее и усмехнулся, заметив, что она скептически пожимает плечами, словно считая его затею совершенно невыполнимой.

"What do you suppose I do?" he said, "when I shut myself in my cabin and make my plans? Do I stake everything on a turn of luck?

- Неужели вы думаете, что я зря просидел в каюте эти пять дней? - спросил он. - Не волнуйтесь, все продумано до мелочей.

My men are not idle, you know, when I seek relaxation in the creek.

Да и матросы мои не теряли времени даром, пока корабль стоял в ручье.

Some of them move about the country, as Godolphin told you, but not with the intention of causing women to be distressed.

Годолфин сказал вам правду: они действительно любят бродить по окрестностям, но вовсе не для того, чтобы соблазнять местных красоток.

The distress is a minor detail."

Точнее, не только для того.

"Do they speak English?"

- Разве они говорят по-английски?

"Of course.

- Некоторые говорят.

That is why I choose them for this particular work."

Именно те, которых я посылаю на берег.

"You are exceedingly thorough," she said.

- Поразительная предусмотрительность!

"I dislike inefficiency," he countered.

- Нет, обычный деловой подход.

Little by little the line of the coast became distinct, and they were entering a great sweeping bay.

Берег вырисовывался все ясней, и вскоре корабль уже входил в просторную, широкую бухту.

Away to the west she could see white stretches of sand, turning to shadowed grey now in the gathering dusk.

Далеко на западе протянулась белая песчаная коса, быстро темнеющая в наступивших сумерках.

The ship was heading north, sailing towards a dark headland, and as yet there seemed to be no creek or inlet where a vessel could lie at anchor.

Корабль по-прежнему держал курс на север, неуклонно двигаясь к берегу, хотя поблизости не было видно ни реки, ни удобной стоянки.

"You don't know where we are going?" he asked.

- Вы еще не поняли, куда мы плывем? - спросил он.

"No," she answered.

- Нет, - ответила она.

He smiled, saying nothing, and began to whistle softly under his breath, watching her as he did so, so that at last she looked away, knowing that her eyes betrayed her, and his also; they were speaking to each other without words.

Он не стал ничего объяснять, а только улыбнулся и пристально посмотрел на нее, насвистывая сквозь зубы. Чтобы не выдать себя, она отвернулась - слишком многое читалось в ее глазах, да и в его тоже.

She looked out over the smooth sea towards the land, the smell of it came to her with the evening breeze, warm cliff grass, and moss, and trees, hot sand where the sun had shone all day, and she knew that this was happiness, this was living as she had always wished to live.

Она смотрела на ровную, спокойную гладь моря, вдыхала запахи травы, мха, листьев и нагретого за день песка, которые вечерний ветерок доносил с прибрежных скал, и думала о том, что это и есть счастье, это и есть та жизнь, о которой она мечтала.

Soon there would be danger, and excitement, and the reality perhaps of fighting, and through it all and afterwards they would be together, making their own world where nothing mattered but the things they could give to one another, the loveliness, the silence, and the peace.

Впереди ее ждали волнения и опасности, а может быть, даже жестокая, кровавая схватка, но она знала, что через все это они пройдут вместе, и потом, когда все закончится и снова наступит тишина, они по-прежнему будут вместе, чтобы строить свой собственный мир и дарить друг другу самое дорогое, что у них было: нежность, спокойствие и доброту.

And then, stretching her arms above her head and smiling, and glancing back at him over her shoulder she said to him,

Она потянулась и, с улыбкой взглянув на него через плечо, спросила:

"Where are we bound then?"

-Так куда же мы все-таки плывем?

"We are bound for Fowey Haven," he told her.

- В Фой-Хэвен, - ответил он.

CHAPTER XII

Глава 12

The night was dark, and very still.

Ночь выдалась темная и тихая.

What breeze there was came from the north, but here, under the lee of the headland, there was none of it.

С севера, правда, задувал легкий ветерок, но здесь, под прикрытием мыса, воздух был совершенно неподвижен.

Only a sudden whistle in the rigging now and again and a ripple across the face of the black water told that a mile or two off-shore the breeze still held.

Только резкий свист, время от времени раздававшийся в снастях, да рябь, внезапно пробегавшая по черной поверхности моря, говорили о том, что где-то вдали, в нескольких милях отсюда, гуляет на просторе ветер.

La Mouette lay at anchor on the fringe of a little bay, and close at hand - so close that you could toss a pebble onto the rocks - rose the great cliffs, shadowy and indistinct in the darkness.

"Ла Муэтт" стояла на якоре у входа в укромную бухту. Рядом, у самого борта, так близко, что можно было докинуть камень, вздымались высокие скалы, смутные и неясные в сгустившейся темноте.

The ship had come stealthily to her appointed place, no voices were raised, no commands given as she bore up into the wind to drop anchor, and the chain that dropped through the padded hawser gave a hollow muffled sound.

К месту стоянки корабль постарался подойти как можно тише - ни шума голосов, ни звука команд не доносилось с борта и даже якорная цепь, скользя по обитому мягкой тканью клюзу, звякала приглушенно и таинственно.

For a moment or so the colony of gulls, nesting in hundreds in the cliffs above, became restive and disturbed, and their uneasy cries echoed against the cliff face and travelled across the water, and then, because there was no further movement, they settled again, and the silence was unbroken.

Чайки, сотнями гнездившиеся на скалах, забеспокоились было при появлении корабля. Их встревоженные голоса звонко отдавались среди камней, далеко разносясь над водой. Но, поняв, что люди не собираются на них нападать, они быстро угомонились, и в бухте снова наступила тишина.

Dona stood against the rail on the poop-deck watching the headland, and it seemed to her that there was something eerie in the stillness, something strange, as though they had come unwittingly to a land asleep, whose dwellers lay under a spell, and these gulls that had risen at their approach were sentinels, placed there to give warning.

Дона стояла на палубе и вглядывалась в берег. Молчание, царившее вокруг, казалось ей загадочным и зловещим. Ей чудилось, что они, сами того не подозревая, попали в заколдованное царство и чайки, потревоженные их появлением, -вовсе не чайки, а часовые, охраняющие покой здешних обитателей.

She remembered then, that this country and these cliffs which were another part of her own coast, must be for her, this night at any rate, a hostile place.

И хотя места эти были ей знакомы - ее поместье находилось всего в нескольких милях отсюда, -она чувствовала себя неуверенно и неуютно.

She had come to enemy territory, and the townsfolk of Fowey Haven, who at this moment were sleeping in their beds, were alien too.

Она знала, что приплыла сюда с недоброй целью и даже жители Фой-Хэвена, мирно спящие в своих кроватях, на сегодняшнюю ночь стали ее врагами.

The crew of La Mouette were gathered in the waist of the ship, she could see them standing shoulder to shoulder, motionless and silent, and for the first time since she had started on the adventure she was aware of a tiny prick of misgiving, a feminine chill of fear.

Она увидела, что матросы собрались на шкафуте и стоят молча, плечом к плечу. И ее, впервые с начала их путешествия, вдруг охватили раскаяние и нелепый, примитивный женский страх.

She was Dona St. Columb, wife of an English landowner and baronet, and because of impulsive madness she had thrown in her lot with a pack of Bretons, of whom she knew nothing but that they were pirates and outlaws, unscrupulous and dangerous, led by a man who had never told her anything of himself, whom she loved ridiculously without rhyme or reason, a thing which - if she stayed to consider it in cold blood - would make her hot with shame.

Как она могла - она, Дона Сент-Колам, жена добропорядочного английского землевладельца, -связаться с шайкой бретонцев, известных как самые отчаянные и опасные разбойники на побережье, да вдобавок еще, повинуясь минутному порыву, влюбиться без памяти в их главаря, о котором она ровным счетом ничего не знала. Нет, что ни говори, а поведение ее в высшей степени неразумно.

It might be that the plan would fail, that he and his men would be captured, and she with them, and the whole band of them would be brought ignominiously to justice, and then it would not be long before her identity would be established, Harry brought hotfoot from London.

Ведь операция может в любой момент провалиться, их всех могут схватить: и капитана, и команду, и ее, Дону, - схватить и с позором отвести в суд, где ее сразу же узнают, а узнав, непременно пошлют за Гарри.

She could see in a flash the whole story blazed over the country, the horror and the scandal it would cause. A sordid tarnished air would cling upon it, there would be smutty laughter in London amongst Harry's friends, and Harry himself would probably blow his brains out, and the children be orphaned, forbidden to speak her name, their mother who had run away after a French pirate like a kitchen-maid after a groom.

Ей представилось, как слух о ее позоре с быстротой молнии разносится по городам и весям, обрастая все новыми и новыми подробностями и вызывая повсюду презрение и негодование. Приятели Гарри будут, похохатывая, пересказывать их друг другу; Г арри не останется ничего иного, как застрелиться; детей отдадут в приют, и они навсегда забудут преступную мать, сбежавшую с французским пиратом, словно какая-нибудь кухарка со своим ухажером-конюхом.

The thoughts chased themselves round her head, as she gazed down at the silent crew of La Mouette, seeing, in her mind, her comfortable bed at Navron, the peaceful garden, the safety and normality of life with the children. And then, looking up, she saw that the Frenchman was standing beside her, and she wondered how much he could read in her face.

Мысли, одна мрачней другой, проносились в ее голове. Она смотрела на застывших на палубе матросов и представляла Нэврон, детей, спокойную, размеренную жизнь, которую они вели, свою уютную спальню и тихий, красивый сад... Она подняла глаза и увидела, что рядом с ней стоит француз. "Господи, - пронеслось в ее голове, - а что, если он догадался, о чем я думала?"

"Come below," he said quietly, and she followed him, feeling subdued suddenly like a pupil who was to receive chastisement from his master, and she wondered how she would answer him should he chide her for her fear.

- Идемте вниз, - спокойно проговорил он, и она, внезапно оробев, словно ученик, ожидающий нагоняя от учителя, побрела за ним, лихорадочно соображая, что бы ему сказать, если он начнет бранить ее за трусость.

It was dark in the cabin, two candles gave a feeble glow, and he sat down on the edge of the table considering her, while she stood in front of him, her hands behind her back.

В каюте было темно, тусклый свет двух свечей почти не разгонял мрак. Он присел на край стола, она остановилась перед ним, заложив руки за спину.

"You have remembered that you are Dona St. Columb," he said.

- Итак, - сказал он, - вы вспомнили о том, что вы Дона Сент-Колам?

"Yes," she answered.

- Да, - пробормотала она.

"And you have been wishing, up there on the deck, that you were safe home again, and had never set eyes on La Mouette."

- И вам захотелось обратно в Нэврон? Вы пожалели, что попали на "Ла Муэтт"?

There was no reply to this, the first part of his sentence might be true, but the last could never be.

Она промолчала. Первая половина фразы, в общем, соответствовала действительности, но со второй она никак не могла согласиться.

There was silence between them for a moment, and she wondered if all women, when in love, were torn between two impulses, a longing to throw modesty and reserve to the winds and confess everything, and an equal determination to conceal the love forever, to be cool, aloof, utterly detached, to die rather than admit a thing so personal, so intimate.

Наступила тишина. "Неужели все влюбленные женщины мучаются так же, как я? - думала Дона. - Неужели все они разрываются между страстным желанием махнуть рукой на приличия и сдержанность и первой признаться во всем и не менее сильной потребностью затаить свою любовь, остаться холодной, гордой и неприступной?"

She wished she were someone else, whistling carelessly, hands stuck into breeches pockets, discussing with the captain of the ship the schemes and possibilities of the coming night, or that he was different, another personality, someone for whom she felt no concern, instead of being the one man in the world she loved and wanted.

Ах, если бы она могла быть просто его приятелем, одним из его матросов, который, беспечно насвистывая и засунув руки в карманы, обсуждает со своим капитаном детали предстоящей операции! Если бы он сам был другим - чужим, равнодушным, неинтересным ей человеком, а не тем единственным, который только и был ей нужен!

And there was a flame of anger in her suddenly, that she, who had laughed at love and scorned the sentimental, should be brought, in so few weeks, to such shaming degradation, to such despicable weakness.

Неожиданно она почувствовала досаду: как же так - она, всегда смеявшаяся над влюбленными, презиравшая нежные чувства, за какую-то пару недель растеряла все свои принципы, все свое достоинство и самообладание!

He got up from the table and opened the locker in the bulkhead, and brought out a bottle and two glasses.

Француз тем временем встал, открыл стенной шкафчик и достал бутылку вина и два бокала.

"It is always unwise," he said, "to set forth upon an adventure with a cold heart and an empty stomach, that is, if one is untrained to adventure." He poured the wine into a glass, leaving the other empty, and gave the full one to her.' "I shall drink afterwards," he said, "when we return."

- Никогда не следует пускаться в рискованное предприятие на трезвую голову и пустой желудок, в особенности если ты новичок, - проговорил он, наливая вино в один из бокалов и протягивая ей. -Я выпью потом, - добавил он, - когда все будет позади.

She noticed, for the first time, that there was a tray on the sideboard by the door, covered with a napkin, and he went now and brought this to the table.

Дона только сейчас заметила, что на буфете стоит поднос, накрытый салфеткой. Француз перенес его на стол.

There was cold meat, and bread upon it, and a slice of cheese.

Под салфеткой оказалось холодное мясо, хлеб и кусок сыра.

"This is for you," he said, "eat it quickly, for time is getting short."

- Это вам, - сказал он, - угощайтесь. Только, пожалуйста, побыстрей, времени у нас осталось мало.

He turned his back on her, busying himself with a chart on the side table, and she began to eat and drink, despising herself already for the reluctance that had come upon her on the deck, and when she had eaten some of the meat, and cut herself a slice of bread and cheese, and had finished the glass of wine he had poured for her, she felt that the doubts and fears would not return, they had been, after all, the outcome of chilled feet and an empty stomach, and he had realised this from the beginning, understanding her mood in his strange incalculable way.

И отвернулся, углубившись в карты, разложенные на боковом столике. Дона принялась за еду. Мысли, нахлынувшие на нее несколько минут назад на палубе, казались ей теперь трусливыми и недостойными, а расправившись с мясом и бутербродом и запив их бокалом вина, она окончательно убедилась, что страхи ее вызваны всего лишь голодом и озябшими ногами, о чем он с присущей ему проницательностью сразу же догадался.

She pushed back her chair, and he turned, hearing the sound, and he was smiling at her, and she laughed at him in return, flushing guiltily, like a spoilt child.

Она отодвинулась от стола. Он поднял голову и улыбнулся, и она улыбнулась в ответ, слегка покраснев, как провинившийся ребенок.

"That is better, is it not?" he said.

- Ну что, - спросил он, - уже лучше?

"Yes," she answered, "how did you know?"

- Да, - ответила она. - Но как вы узнали?..

"Because the master of a ship makes it his business to know these things," he said, "and a cabin-boy must be broken in to piracy rather more gently than the rest of my crew.

- Капитан должен знать все, что касается его команды, - ответил он. - - Нельзя требовать, чтобы юнга сразу стал таким же отважным пиратом, как бывалые моряки.

And now to business."

Ну а теперь перейдем к делу.

He picked up the chart he had been studying and she saw that it was a plan of Fowey Haven, and he placed it before her on the table.

Он положил перед ней карту, которую только что рассматривал. Дона увидела, что это карта Фой-Хэвена.

"The main anchorage is there, in deep water, opposite the town," he said, putting his finger on the plan, "and Rashleigh's vessel will be lying about here, where his vessels always lie, moored to a buoy at the entrance of this creek." There was a cross in red upon the plan to indicate the buoy. "I am leaving part of the crew on board La Mouette," he said, "and if you wish to, you know, you can stay here with them."

- Вот здесь, - показал он, - прямо напротив города, в самом глубоком месте, находится главная стоянка. Корабли Рэшли обычно стоят чуть дальше в устье реки, рядом с бакеном. - И он ткнул пальцем в красный крестик, отмечавший положение бакена. - Часть команды я планирую оставить на борту "Ла Муэтт", - продолжал он. -Вы тоже можете остаться, если хотите.

"No," she said, "a quarter of an hour ago I should have said yes, but not now, not any more."

- Нет, - ответила она, - четверть часа назад я, наверное, согласилась бы. А сейчас - нет, ни за что.

"Are you certain about that?"

- Вы уверены?

"I have never been more certain about anything in my life."

- Абсолютно.

He looked down at her in the flickering candle-light, and she felt gay suddenly, and absurdly light-hearted, as though nothing mattered, nothing at all, and even if they were caught and brought to justice and both hanged from the tallest tree in Godolphin's park, it would be worth it, for first there would be this adventure they would have together.

Он посмотрел на нее - лицо его было едва различимо в тусклом мерцании свечей, - и она вдруг почувствовала себя спокойно и уверенно, все тревоги отодвинулись куда-то далеко, и стало совершенно безразлично, поймают их или не поймают, отведут в суд или вздернут на самом высоком дереве в парке Годолфина. Главное, что через все это они пройдут вместе и вместе осуществят задуманное.

"So Lady St. Columb has returned to her sick-bed?" he said.

- Значит, леди Сент-Колам решила вернуться в свою спальню? - спросил он.

"Yes," said Dona, and she looked away from him, down to the plan of Fowey Haven.

- Да, - ответила она, опуская глаза на карту.

"You will remark," he said, "there is a fort at the entrance of the haven, which is manned, and there are two castles, one on either side of the channel, but these will not be guarded.

- Ну что ж, тогда продолжим, - сказал он. - Как видите, вход в гавань охраняется из форта. Кроме того, по обоим берегам ручья стоят наблюдательные башни.

In spite of the dark night it would be unwise to attempt the passage by boat.

И хотя часовых в них, как правило, не бывает, а ночь сегодня темная, мне не хотелось бы подплывать туда на лодке.

Although I have a fair knowledge of your Cornishman by now, and he is a great fellow for sleeping, I cannot guarantee that every man within the fort will have his eyes shut for my benefit.

Корнуоллцы, конечно, большие любители поспать, я не раз имел возможность в этом убедиться, но нельзя рассчитывать, что во время нашей высадки все часовые будут дружно храпеть на посту.

So there is nothing for it but to go overland."

Следовательно, остается только один выход -подойти к пристани с берега.

He paused, and fell to whistling under his breath, considering the plan as he did so.

Он помолчал, задумчиво посвистывая и разглядывая карту, затем показал на небольшую бухту к востоку от Фой-Хэвена.

"This is where we are lying," he said, pointing to a small bay a mile or so to.the eastward of the haven, "and I propose going ashore here, on this beach. There is a rough path up the cliffs, and then we strike in-shore and come to a creek - something similar to the creek we have left at Helford but possibly less enchanting - and at the entrance to the creek, in the face of the town of Fowey, we shall find Rashleigh's ship."

- Мы сейчас находимся вот здесь. Я хочу высадиться на этом отрезке, пройти по тропинке вдоль скал и с суши подобраться к ручью - он, кстати, чем-то похож на хелфордский, только, пожалуй, менее живописный, - дойти до устья и там, у самых стен города, напасть на корабль Рэшли.

"You are very sure of yourself," she said.

- Но это же очень рискованно!

"I could not be a pirate if I were not.

- Я пират, риск - мое ремесло.

Can you climb cliffs?" he said.

Скажите-ка лучше, сможете ли вы забраться на скалу?

"If you would lend me a pair of your breeches I could climb better," she said.

- Думаю, что смогу, особенно если вы раздобудете мне мужской костюм.

"That is what I thought," he told her, "there is a pair belonging to Pierre Blanc on the bunk there, he keeps them for Saints' days and confession, so they should be clean enough.

- Прекрасно, - откликнулся он, - я так и предполагал. Посмотрите, вон там, на койке, брюки Пьера Блана. Они достаточно чистые, он надевает их только по праздникам.

You can try them on directly. He can lend you a shirt too and stockings and shoes.

Если подойдут, рядом рубашка, чулки и туфли.

You will not need a jacket, the night is too warm."

Камзол, я думаю, не понадобится - ночь сегодня теплая.

"Shall I cut off my hair with a pair of scissors?" she said.

- Может быть, мне следует остричь волосы? -спросила она.

"You would look more like a cabin-boy perhaps, but I would rather risk capture than have you do it," he answered.

- Без длинных волос вы, конечно, больше будете походить на юнгу, но я предпочитаю оставить все как есть - пусть даже это вдвое опасней.

She said nothing for a moment, for he was looking at her, and then,

Смущенная его пристальным взглядом, она на минуту опустила глаза, затем, помолчав, спросила:

"When we reach the shores of the creek, how do we get to the ship?" she asked.

- А как мы попадем на корабль, когда доберемся до ручья?

"We will get to the creek first and then I will tell you," he said.

- Вот когда доберемся, тогда и узнаете, - ответил он.

He reached down for the plan, and folded it up, throwing it back in the locker, and she saw he was smiling to himself in his secret way. "How long will it take you to change your clothes?" he asked.

И, улыбнувшись своей загадочной улыбкой, он свернул карту и бросил ее в ящик. - Сколько времени вам понадобится на переодевание?

"Five minutes or longer," she said.

- Минут десять.

"I will leave you then.

- В таком случае я подожду вас на палубе.

Come up on deck when you are ready.

Когда переоденетесь, поднимайтесь наверх.

You will want something to tie up those ringlets."

Да, чуть не забыл: вам ведь нужно чем-то повязать голову.

He opened a locker drawer, and ruffling there a moment, drew out the crimson sash he had worn round his waist the night he had supped with her at Navron.

Он порылся в шкафу и достал темно-красный пояс, который был на нем в первый вечер в Нэвроне.

"Lady St. Columb becomes a highwayman and a mountebank for the second time in her life," he said, "but this time there won't be any old lady for you to frighten."

- Итак, леди Сент-Колам снова предстоит сыграть роль разбойника, - сказал он, - только пугать на этот раз придется отнюдь не старушек.

Then he went out of the cabin, shutting the door behind him.

Проговорив это, он вышел из каюты и закрыл за собой дверь.

When she joined him, some ten minutes later, he was standing by the ladder that had been thrown over the ship's side.

Поднявшись через десять минут на палубу, она нашла его у трапа.

The first party had already gone ashore, while the rest were now assembled in the boat below.

Первая партия матросов уже переправилась на берег, остальные сидели в лодке и ждали своей очереди.

She went towards him a little nervously, feeling small and rather lost in Pierre Blanc's breeches, while his shoes cut her heels, a secret she must keep to herself.

Дона несмело подошла к французу. Брюки Пьера Блана висели на ней мешком, башмаки натирали пятки, но она понимала, что показывать этого нельзя.

He ran his eye over her and then nodded briefly.

Он оглядел ее с ног до головы и коротко кивнул.

"You will do," he said, "but you would not pass in moonlight," and she laughed up at him, and climbed down into the boat with the rest of the men.

- Сойдет, - сказал он, - но на всякий случай старайтесь держаться в тени. Она рассмеялась и, спустившись по трапу, села в лодку рядом с матросами.

Pierre Blanc himself was crouching in the bows of the boat like a monkey, and when he saw her he closed one eye, and put one hand over his heart.

На носу, скрючившись, словно обезьянка, примостился Пьер Блан. Увидев Дону, он сощурил один глаз и прижал руку к сердцу.

There was a ripple of laughter in the boat, and one and all they smiled at her with a mingled admiration and familiarity that could not offend, and she smiled back at them, leaning back in the stern athwart and clasping her knees with a lovely freedom, no longer hampered by petticoats and ribbons.

По лодке пробежал смех. Матросы восхищенно и дружелюбно, без тени насмешки, смотрели на нее. Она улыбнулась им в ответ и, откинувшись на борт, с удовольствием вытянула ноги, не стесненные больше пышными юбками.

The captain of La Mouette descended last, and he took his seat beside her, holding the tiller, and the men bent to their oars and the boat sped across the little bay to the shingle beach beyond.

Последним спустился капитан. Он сел рядом с Доной и положил руку на руль. Матросы взялись за весла, и лодка быстро полетела вдоль залива к далекому каменистому берегу.

Dona trailed her hand a moment in the water, which was warm, with a velvet softness about it, the phosphorescence gleaming like a shower of stars, and she thought, smiling to herself in the darkness, that at last she was playing the part of a boy, which as a child she had so often longed to be, watching her brothers ride off with her father, and she gazing after them with resentful eyes, a doll thrown aside on the floor in disgust.

Дона на минуту опустила руку за борт - вода была теплая, шелковистая, пронизанная мириадами искр, - и она подумала, улыбаясь про себя в темноте, что ее тайное, заветное желание сбылось и ей, пусть ненадолго, пусть всего на несколько часов, удастся наконец побыть мальчиком, о чем она так часто мечтала в детстве, когда, с досадой отбросив куклу, тоскливым взглядом провожала отца и братьев, выезжающих верхом за ворота.

The bows of the boat touched the shingle, and the first group of men, waiting there on the beach, laid their hands on either side of the gunwale and pulled the boat out of the wash.

Лодка ткнулась носом в прибрежную гальку, матросы, ожидавшие их на берегу, ухватились с обеих сторон за планшир и быстро вытянули ее из воды.

They had disturbed the gulls again, and two or three pairs rose with a wailing cry, and a flapping of wings.

При их появлении несколько чаек снова всполошились и, заунывно крича и хлопая крыльями, поднялись в воздух.

Dona felt the shingle crunch under her heavy shoes, and she could smell the turf on the cliffs above.

Дона вышла на берег. Галька громко хрустела под тяжелыми башмаками, со скал тянуло запахом дерна.

Then the men turned to the narrow path that skirted the cliff face like a snake, and they began to climb.

Матросы начали подниматься по узкой тропинке, змейкой вьющейся к гребню горы.

Dona set her teeth, for the climb would be a hard one in these shoes that did not fit, and then she saw the Frenchman beside her, and he took her hand, and they climbed the cliff together, she holding onto him for all the world like a small boy clasping his parent.

Дона стиснула зубы, представив, как она будет карабкаться по камням в своих неуклюжих, поминутно спадающих башмаках, и тут же увидела рядом француза. Он протянул ей руку, она крепко уцепилась за нее, как ребенок цепляется за руку отца, и полезла вслед за ним по склону.

Once they paused for breath, and looking back over her shoulder, she could see the dim outline of La Mouette anchored in the bay, and the sound of muffled oars as the boat that had put them ashore crept back across the water.

Через некоторое время они остановились передохнуть. Оглянувшись назад, она увидела смутные очертания "Ла Муэтт", стоявшей на якоре у входа в бухту, услышала приглушенный плеск весел - лодка, доставившая их на берег, возвращалась к кораблю.

The gulls had settled again, and now there was no sound but the small scraping noises of the men's feet as they climbed the path ahead, and away below the wash of the sea as it broke upon the shore.

Чайки наконец угомонились, в наступившей тишине раздавался только хруст камней под ногами обогнавших их матросов да рокот волн, разбивающихся внизу о скалы.

"Can you go on again now?" the Frenchman said, and she nodded, and his grasp on her hand tightened; so she felt little strain on her back or her shoulders, and she thought to herself, happily, brazenly, that this was the first time he had touched her, and the strength of his hand was good to feel.

- Отдохнули? - спросил француз. Она кивнула, и он снова потянул ее вверх, так сильно, что заболело плечо, и она радостно и взволнованно подумала, что впервые ощущает прикосновение его руки и что прикосновение это ей необыкновенно приятно.

When the cliff was scaled there was still much climbing to be done, for the going was rough, and the young bracken already knee-high, and he continued to lead her after him, while his men spread themselves fan-wise across country, so that she could no longer count their numbers.

Скала наконец осталась позади, но дорога по-прежнему шла круто вверх среди густых зарослей папоротника, доходящих ей чуть ли не до колен, и он продолжал вести ее за руку. Остальные матросы разбрелись кто куда, некоторые совсем пропали из виду.

He had studied his map carefully, of course, and they, too, she supposed, for there was no faltering in their steps or his, and no pause to reconnoitre, and all the while her clumsy shoes rubbed the sides of her feet, and she knew there was a blister on her right heel the size of a gold piece.

Похоже, все они тщательно изучили карту и сейчас шли твердым, уверенным шагом, не останавливаясь и не переговариваясь. Дона еле поспевала за ними. Нога болела все сильней, на правой пятке вздувался волдырь размером с гинею.

Now they were descending again, having crossed a cart track that no doubt served as a road, and at last he dropped her hand, and struck off a little in front, she following close behind like a shadow.

Начался спуск; тропинка пересекла накатанную колею. Француз выпустил ее руку и быстро зашагал вперед. Дона как тень следовала за ним.

Once, away to the left, she fancied she caught a glimpse of a river, but soon it was lost again, they were walking under cover of a hedge, and then down once more, through bracken and undergrowth and gorse - the smell of it warm in the air like honey - and so at last to thick stunted trees crouching by the water's edge, and there was a narrow strip of beach, and a creek in front of them, opening out into a harbour with a little town beyond.

Слева неожиданно мелькнула река и опять пропала. Они миновали изгородь и двинулись вниз по склону, продираясь сквозь заросли папоротника и утесника, вдыхая сладкие, будто настоянные на меду, ароматы. Вскоре впереди показалась группа деревьев, тесно сгрудившихся у воды, за ними виднелась узкая полоска берега, ручей, впадающий в небольшой залив, и городок, раскинувшийся на противоположной стороне.

They sat down under cover of the trees, and waited; and presently, one by one, came the ship's company, silent figures slipping towards them out of the darkness.

Дона и француз вошли под деревья и уселись на траву. Через несколько минут из темноты один за одним стали появляться матросы.

The captain of La Mouette called their names softly, and when they had answered, each one in turn, and he knew they were all together, he began to speak to them in the Breton that Dona could not understand.

Капитан вполголоса окликал их по именам, и они так же тихо отвечали ему. Убедившись, что все в сборе, он заговорил с ними по-бретонски, показывая на ручей и что-то объясняя.

Once he looked out across the creek and pointed, and Dona saw the dim outline of a ship at anchor; she was swinging now, the bows pointing up stream towards them as the first of ebb-tide bubbled down the channel.

Посмотрев в ту сторону, Дона увидела смутные очертания корабля, стоявшего на якоре носом против течения. Начался отлив; вода с шипеньем и бульканьем неслась навстречу кораблю, слегка покачивая его на волнах.

There was a riding-light high in the rigging, but otherwise no sign of life, and now and again there came a hollow creaking sound across the water as the ship swerved at the buoy to which she was moored.

На палубе не было ни души, все словно вымерло, только на самом верху мачты горел сигнальный огонек да по временам, когда корабль задевал бортом о бакен, к которому был пришвартован, слышался тихий мерный скрип.

There was something desolate in this sound, something mournful, as though the ship had been abandoned and was a lost thing, and then with the sound came a little ripple of wind down the creek from the harbour, and the Frenchman, raising his head sharply and looking west towards the little town, frowned a moment, and turned his cheek to the breeze.

Звук этот тоскливо и мрачно разносился над водой, и казалось, что люди давно оставили корабль и он стоит здесь уже много лет, всеми забытый и заброшенный. Но вот, одновременно со скрипом, из залива прилетел легкий бриз. Француз насторожился, поднял голову, взглянул на город и, нахмурившись, повернулся лицом к ветру.

"What is it?" whispered Dona, for she felt instinctively that suddenly, for some reason, all was not well, and he waited a second or two before replying, still sniffing the air like an animal for scent, and then,

- Что случилось? - спросила Дона, почувствовав внезапную угрозу. Он помолчал, по-звериному принюхиваясь, затем бросил:

"The wind has backed to the south-west," he said briefly.

- Ветер переменился.

Dona turned her cheek in the direction of the wind, and she, too, saw that the breeze that had blown off the land for the past twenty-four hours was now coming from the sea, and there was a tang about it that was different, a wet salt smell, and it came in gusts.

И Дона вдруг осознала, что ветер, который уже сутки дул с суши, теперь порывами налетает с другой стороны, принося с собой влажные и соленые запахи моря.

She thought of La Mouette lying at anchor in the little bay, and she thought too of this other ship, moored here in the creek, and how the tide now was their only ally, for the wind had changed sides and had become a hostile force.

Она подумала о "Ла Муэтт", стоявшей на якоре в тихой бухте, и об этом, втором корабле, мирно покачивающемся в ручье, и поняла, что надеяться теперь можно только на течение - ветер изменил им, переметнувшись на сторону врага.

"What are you going to do?" she asked, but he did not answer, he had risen to his feet, and was making his way down over the slippery rocks and the dank seaweed to the strip of beach beside the creek, and the men followed him without a word, each in turn looking upwards at the sky, and to the south-west where the wind blew.

- Что же делать? - спросила она. Вместо ответа он поднялся и, переступая через мокрые валуны и скользкие пучки водорослей, двинулся вниз, к воде. Матросы так же молча последовали за ним, и каждый по дороге кидал взгляд сначала на небо, а потом на залив, с которого прилетал ветер.

They all stood there on the beach, looking out across the creek to the silent vessel, and now there was a strong ripple upon the water, for the wind was blowing against the ebb-tide, and the sound of the hollow chain straining against the buoy became louder than before.

Спустившись к ручью, они остановились и посмотрели на корабль. Ветер дул теперь против течения, покрывая поверхность ручья крупной рябью. Скрип трущейся о бакен цепи сделался слышней.

Then the captain of La Mouette walked a little way apart, and he beckoned to Pierre Blanc, who went to him, and stood listening to his master, his monkey-head nodding now and again in understanding.

Капитан "Ла Муэтт" отошел в сторону и, подозвав к себе Пьера Блана, начал что-то ему объяснять. Тот понимающе кивал головой.

When they had finished the Frenchman came to Dona, and stood beside her, and he said,

Закончив беседу, француз приблизился к Доне и проговорил:

"I have just told Pierre Blanc to take you back to La Mouette."

- Я велел Пьеру Блану отвести вас на корабль.

She felt her heart beat suddenly in her breast, and a chill feeling come upon her, and

Сердце ее отчаянно застучало, по спине пробежал холодок.

"Why?" she said, "why do you want me to go?"

- Но почему? Почему? - спросила она.

Once more he looked up at the sky, and this time a spot of rain fell onto his cheek.

Он снова поднял голову и взглянул на небо -капля дождя упала на его щеку.

"The weather is going to play us false," he said. "La Mouette is now on a lee-shore, and the men I left on board will be making ready to beat out of the bay.

- Похоже, погода нас подвела, - сказал он. -Хорошо еще, что "Ла Муэтт" стоит с подветренной стороны и в случае чего ее не трудно будет вывести из бухты.

You and Pierre Blanc will have time to return and hail her before they get sail on her."

Надеюсь, вы с Пьером Бланом успеете попасть на борт до отплытия.

"I understand," she said, "about the weather. It is going to be difficult for you to get the ship away. Not La Mouette I mean, but this ship.

- Значит, это из-за погоды? - спросила она. - Вы хотите отправить меня, потому что дело осложнилось?

You no longer have the wind and the tide with you. That is why you want me to go back to La Mouette, is it not? In case there is trouble."

Вы не можете больше рассчитывать на ветер и на течение и боитесь не справиться с кораблем? Не с "Ла Муэтт", а с этим, вторым?

"Yes," he said.

- Да, - ответил он.

"I am not going," she said.

-Я не уйду, - сказала она.

He did not answer, and she could not see the expression on his face for he was looking out once more towards the harbour.

Он промолчал и, отвернувшись, снова посмотрел на залив.

"Why do you want to stay?" he said at last, and there was something in his voice that made her heart beat afresh, but for another reason, and she remembered the evening they had gone fishing on the river and he had said the word

- Почему вы хотите остаться? - наконец произнес он. В голосе его прозвучали какие-то новые, глубокие нотки, и сердце у нее снова забилось, но на этот раз уже по другой причине. Она вспомнила вечер, когда они впервые удили вдвоем рыбу, и то, как он проговорил тогда:

"Night-jar" to her, in the same voice, with the same softness.

"Козодой!" - тихо и нежно, совсем как сейчас.

A wave of recklessness came upon her, and

Она вдруг почувствовала гнев и досаду.

"What does it matter?" she thought, "why do we go on pretending, we may both die tonight, or tomorrow, and there will be so much that we shall not have had together."

"Боже мой, - подумала она, - зачем мы притворяемся? Ведь не сегодня завтра нас обоих могут убить, и мы умрем, так ничего и не испытав".

And digging her nails in her hands and looking out with him across the harbour she said with sudden passion:

Она тоже посмотрела на залив и, до боли стиснув руки, проговорила с неожиданной силой:

"Oh, death and damnation, you know why I want to stay."

- Зачем вы спрашиваете? Вы прекрасно знаете, почему я хочу остаться!

She felt him turn and look at her, and away again, and then he said,

Краем глаза она увидела, что он обернулся и посмотрел на нее, затем снова отвел взгляд и сказал:

"I wanted you to go, for the same reason."

- Знаю. И поэтому хочу, чтобы вы ушли.

Once more there was silence between them, each one searching for words, and if they had been alone there would have been no need for speaking, for the shyness that had been a barrier between them had dissolved suddenly, as though it had never been, and he laughed, and reached for her hand, and kissed the palm of it, saying,

Оба замолчали, подыскивая слова, которые не понадобились бы им, если бы они были сейчас одни, ибо неловкость и смущение, сдерживающие их до сих пор, внезапно рухнули, растаяли, словно дым. Он засмеялся, взял ее за руку, поцеловал в ладонь и сказал:

"Stay then, and we will make a fight for it, and hang together from the same tree, you and I."

- Хорошо, оставайтесь. Будем драться вместе, и пусть нас повесят на одном дереве.

Once more he left her, and beckoned again to Pierre Blanc, who grinned all over his face because the orders were changed.

Он снова подошел к Пьеру Блану и принялся ему что-то втолковывать. Поняв, что приказ отменяется, матрос заулыбался во весь рот.

But now the spots of rain increased, the clouds had gathered in the sky, and the south-west wind was blowing in gusts down the creek from the harbour.

Дождь тем временем разошелся не на шутку, небо затянуло тучами, порывистый юго-западный ветер все яростней налетал на ручей с залива.

"Dona," he called, using her name for the first time, but carelessly, easily, as though he had always done so, and

- Дона, - окликнул француз, впервые назвав ее по имени - так просто и естественно, как будто делал это всегда.

"Yes," she answered, "what is it, what do you want me to do?"

- Что? - отозвалась она.

"There is no time to lose," he said, "we must get the ship under way before the wind strengthens.

- У нас мало времени. Корабль надо вывести из залива прежде, чем начнется шторм.

But first we must have the owner on board."

Но сначала я хочу заманить на борт хозяина.

She stared at him as though he were crazy.

Она испуганно посмотрела на него.

"What do you mean?" she said.

- Хозяина? Зачем?

"When the wind was off the land," he told her briefly, "we could have sailed her out of Fowey Haven before the lazy fellows ashore had rubbed the sleep out of their eyes.

- Если бы ветер не переменился, мы выбрались бы из Фой-Хэвена до того, как местные лежебоки успели продрать глаза.

Now we shall have to beat out, or even warp her through the narrow channel between the castles.

Теперь же придется плыть против ветра и, может быть, даже тащить корабль на тросах. Ручей в этом месте очень узок да к тому же с двух сторон защищается сторожевыми башнями.

Philip Rashleigh will be safer on board his own vessel than raising the devil ashore, and sending a cannon-ball across our bows as we pass the fort."

Я буду чувствовать себя гораздо спокойней, зная, что Филип Рэшли находится на судне, а не на берегу, где он в любой момент может поднять тревогу или начать палить в нас из пушек.

"Are those not rather desperate measures?" she said.

- Но это очень опасно, - заметила она.

"No more desperate than the undertaking itself," he answered. He was smiling down at her, as though nothing mattered, and he did not care.

- Не опасней, чем все остальное, - невозмутимо улыбаясь, ответил он, словно не придавая особого значения происходящему, потом помолчал и добавил:

"Would you like to do something with a spice of danger in it?" he asked.

- Хотите мне помочь?

"Yes," she said, "tell me what to do."

- Конечно, - откликнулась она.

"I want you to go with Pierre Blanc and find a boat," he said.

- Тогда спуститесь с Пьером Бланом к ручью и попробуйте найти лодку.

"If you walk a little way along the shores of the creek here, towards the harbour entrance, you will come to some cottages, on the hill-side, and a quay.

В нескольких милях отсюда, на холме, стоит деревушка. Рядом, почти у входа в залив, -небольшая пристань.

There will be boats moored there by the quay.

Там наверняка есть лодки.

I want you and Pierre Blanc to take the nearest boat you find and cross over to Fowey town, and go ashore, and call on Philip Rashleigh."

Возьмите первую попавшуюся, переправьтесь в Фой-Хэвен и вызовите Филипа Рэшли.

"Yes," she said.

- Хорошо, - сказала она.

"You won't mistake his house," he said, "it is hard by the church, facing the quay. You can see the quayside from here.

- Дом его вы найдете без труда, он стоит рядом с церковью, окнами на причал.

There is a light upon it now."

А причал вон там, где горит фонарь.

"Yes," she said.

- Вижу, - ответила она.

"I want you to tell him that his presence is urgently required on board his ship.

- Постарайтесь во что бы то ни стало заманить его на корабль.

Make up any story you like, play any part you have a fancy for.

Придумайте любую причину, лишь бы он поверил.

But keep in the shadow. You are a passable enough cabin-boy in darkness, but a woman under the light."

И не забывайте все время держаться в тени - в темноте вас еще можно принять за юнгу, но на свету вы выдадите себя с головой.

"Suppose he refuses to come?"

- А если он не захочет идти?

"He will not refuse, not if you are clever."

- Сделайте все, чтобы его уговорить.

"And if he suspects me, and keeps me there?"

- А если он что-то заподозрит и схватит меня?

"I shall deal with him then."

- Тогда ему придется иметь дело со мной.

He walked to the water's edge, and the men followed him.

Он отошел от нее и спустился к воде. Матросы двинулись следом за ним.

Suddenly she knew why they none of them wore jackets, why one and all were hatless, and why they now kicked off their shoes, tying them round their necks with a cord through the buckle.

Она увидела, что они сняли камзолы и шляпы, а башмаки повесили на шею, продев шнурки сквозь пряжки.

She looked out towards the ship, straining at her moorings there in the creek, the riding-light swaying to the freshening wind, while the men on board her slept soundly; and she thought of those silent trespassers who would come upon her out of the darkness.

Она посмотрела на корабль, нетерпеливо рвущийся с якоря, на сигнальный фонарь, мигающий под ветром, и подумала о команде, которая мирно спит в своих каютах, не подозревая об угрозе, надвигающейся из темноты.

No creaking of oars in the night, no shadows of boats, but a wet hand stretching from the water upon the chain, and a wet foot-mark upon the fo'c'sle head, and lithe dripping figures dropping down upon her decks, a whisper, and a whistle, and a strangled smothered cry.

Все произойдет быстро и бесшумно: не скрипнет весло в уключине, не мелькнет за кормой тень от лодки - лишь чья-то мокрая рука высунется из воды и ляжет на якорную цепь, а еще через некоторое время к кубрику протянется цепочка влажных следов да несколько смутных фигур скользнут по палубе. Затем послышится осторожный шепот, свист, чей-то тихий, сдавленный крик, и все будет кончено.

She shivered for no reason, except that she was a woman, and turning to her from the water he smiled at her and said,

Она поежилась, чувствуя в душе предательскую робость, но он посмотрел на нее с берега, улыбнулся и проговорил:

"Go now, turn your back on us, and go," and she obeyed him, stumbling once more across the rocks and the seaweed, with little Pierre Blanc trotting at her heels like a dog.

- Идите, вам пора. И, повинуясь ему, она побрела вдоль ручья, спотыкаясь о камни и скользкие водоросли, а Пьер Блан послушно, как верный пес, затрусил за ней.

Not once did she look back over her shoulder to the river, but she knew that they were all swimming now to the ship, that the wind was blowing stronger every moment, and the tide was running swiftly. She lifted her face, and then the rain began to fall, hard and fast, from the southwest.

Она шла не оборачиваясь, зная, что они уже вошли в воду и плывут к кораблю, а ветер тем временем усиливался, вода бежала все быстрей, и, когда она наконец подняла голову, резкий порыв с юго-запада хлестнул ей в лицо дождем.

CHAPTER XIII

Глава 13

Dona crouched in the stern of the little boat, the rain beating on her shoulders, and Pierre Blanc fumbled in the darkness for the paddles.

Дона, съежившись, сидела на корме маленькой лодки и смотрела, как Пьер Блан возится в темноте с веслами. Дождь струился по ее плечам, рубашка совсем промокла.

Already there was a run in the pool where the boats were anchored, and a white wash was breaking against the steps of the quay.

Отлив уже добрался до заводи, где стояли лодки; белые буруны, вскипая, бились о ступени причала.

There was no sign of life from the cottages on the side of the hill, and they had taken the first boat to hand without difficulty.

Домики на холме, казалось, вымерли, и Пьеру Блану без хлопот удалось отвязать ближайшую лодку.

Pierre Blanc pulled out into mid-channel, and as soon as they opened up the harbour entrance they met the full force of the rising wind, which, with the strong ebb-tide, set up a short cross-sea that splashed over the low gunwale of the small boat.

Едва они выгребли на середину ручья и слева распахнулся широкий залив, как ветер со всей силой обрушился на них. Короткие волны, подгоняемые отливом, перелетали через низкие борта.

The rain came fiercely, blotting out the hills, and Dona, shivering in her thin shirt, felt something of hopelessness in her heart, and she wondered if perhaps it was all her fault, she had broken the luck, and this was to be the last adventure of La Mouette, which had never before sailed with a woman on board.

Дождь лил не переставая; холмы скрылись за мутной завесой. Дона совсем продрогла в своей тонкой рубашке и чувствовала себя жалкой и беспомощной. Ей казалось, что все случившееся произошло по ее вине, что это она принесла кораблю несчастье и теперь, нарушив морской закон и взяв на борт женщину, он неизбежно обречен на гибель.

She looked at Pierre Blanc as he strained at the paddles, and now he was no longer smiling, he kept glancing across his shoulder at the harbour mouth.

Она взглянула на Пьера Блана: он больше не улыбался, а изо всех сил налегал на весла, то и дело посматривая через плечо на залив.

They were coming closer to the town of Fowey, she could see a group of cottages by the side of the quay, and above them rose the tower of a church.

Г ород был уже совсем близко, она ясно различала домики, вытянувшиеся вдоль причала, и высокий церковный шпиль.

The whole adventure had become suddenly like an evil dream from which there could be no waking, and little Pierre Blanc with his monkey face was the partner of it.

Все это было похоже на сон, мрачный, тяжелый сон, который и она, и этот смешной коротышка Пьер Блан должны были обязательно досмотреть до конца.

She leant forward to him, and he rested a moment on his paddles, the boat rocking in the trough of a short sea.

Она наклонилась к нему, он на секунду поднял весла, и лодка заплясала на коротких волнах.

"I shall find the house alone," she said, "and you must wait for me in the boat, by the side of the quay."

- Я пойду одна, - сказала она. - А ты оставайся у причала и жди меня в лодке.

He glanced at her doubtfully, but she spoke with urgency, laying her hand on his knee. "It is the only way," she said, "and then if I do not return, in half an hour, you must go at once to the ship."

Он с сомнением посмотрел на нее. - Так будет лучше, - твердо проговорила она, положив руку ему на колено. - Если я не вернусь через полчаса, плыви к кораблю.

He seemed to turn her words over in his mind, and then he nodded, but still he did not smile, poor Pierre Blanc who had never been serious before, and she guessed that he too sensed the hopelessness of the adventure.

Он помолчал, обдумывая ее предложение, потом кивнул, по-прежнему без улыбки. "Бедняга Пьер Блан, - подумала она. - Куда подевалась его неиссякаемая веселость? Наверное, ему сейчас тоже не по себе".

They drew close to the quay, and the sickly lantern light shone down upon their faces.

Они подплыли к причалу, тусклый свет фонаря упал на их лица.

The water surged round the ladder, and Dona stood up in the stern of the boat, and seized the rungs in her hand.

Под лестницей бурлила вода. Дона остановилась на корме, держась рукой за перила.

"Do not forget, Pierre Blanc," she said, "you are not to wait for me. Give me a half hour only," and she turned swiftly, so that she should not see his anxious troubled face. She went past the few cottages towards the church, and came to the one house standing in the street, by the side of the hill.

- Не забудь, Пьер, - сказала она, - если через полчаса меня не будет, сразу же плыви к кораблю. И, отвернувшись, чтобы не видеть его встревоженного лица, она взбежала по ступеням и быстро двинулась по улице к церкви, невдалеке от которой, у подножия холма, стоял один-единственный дом.

There was a light in the lower casement, she could see the glow of it through the drawn curtains, but the street itself was deserted.

Из окон первого этажа струился слабый свет, с трудом пробиваясь сквозь задернутые шторы; на улице не было ни души.

She stood beneath the casement uncertainly, blowing on her cold fingers, and it seemed to her, not for the first time, that this scheme of summoning Philip Rashleigh was the most foolhardy of the whole enterprise, for surely he would soon be abed and asleep and therefore would give them no trouble.

Дона нерешительно остановилась под окном и подула на замерзшие пальцы. Затея с Филипом Рэшли снова показалась ей опасной и ненужной. Зачем вызывать его из дома, если он наверняка скоро уляжется в постель и безмятежно проспит до утра?

The rain beat down upon her, and she had never felt more lonely, never more helpless and more lost to action.

Дождь лил как из ведра, она промокла насквозь и чувствовала себя одинокой, беспомощной и несчастной.

Suddenly she heard the casement above her head open, and in panic she flattened herself against the wall.

Неожиданно окно над ее головой распахнулось, и она испуганно прижалась к стене.

She could hear someone lean his elbows on the sill, and the sound of heavy breathing, and then there was a scattering of ashes from a pipe, they fell upon her shoulder, and a yawn and a sigh.

Послышалось чье-то тяжелое дыхание, протяжный зевок и звук выбиваемой о подоконник трубки - на плечо ей посыпались угли.

There was a scraping of a chair in the room within, and whoever had moved the chair asked a question and he by the window made reply in a voice that was startlingly familiar.

Затем в глубине комнаты заскрипел стул, и мужской голос о чем-то негромко спросил. Человек, стоявший у окна, ответил - Дона с ужасом узнала голос Годолфина.

"There is a gale of wind blowing up from the south-west," said Godolphin, "it is a pity now that you did not moor the ship up the river after all.

- Похоже, с юго-запада надвигается буря, -произнес он. - Напрасно ты поставил корабль так близко к заливу.

They may have trouble with her in the morning if this weather holds."

Если ветер к утру не переменится, ему несдобровать.

There was silence, and Dona could feel her heart thumping in her side.

Наступила тишина. Дона отчетливо слышала стук своего сердца.

She had forgotten Godolphin, and that he was brother-in-law to Philip Rashleigh.

Она совсем забыла о Годолфине, а ведь он был шурином Филипа Рэшли.

Godolphin, in whose house she had taken tea less than a week before. And here he was, within three feet of her, dropping the ash from his pipe onto her shoulder.

Всего неделю назад она пила чай у него в гостиной, и вот теперь он стоял в двух шагах от нее и угли из его трубки сыпались ей на плечо.

The foolish wager of the wig came to her mind, and she realised then that the Frenchman must have known that Godolphin would be staying with Philip Rashleigh in Fowey that night, and that side by side with the capture of the ship he had planned the seizing of Godolphin's wig.

Она вспомнила об их сделке с французом и о его обещании добыть парик Годолфина. Так вот оно что - выходит, он все предусмотрел заранее. Он знал, что Годолфин останется ночевать в Фой-Хэвене, и решил одновременно с кораблем заполучить и его парик.

In spite of her fear and her anxiety she smiled to herself, for surely this was sublime folly if anything was, that a man could so risk his life for the sake of a crazy wager.

Несмотря на терзавшее ее беспокойство, она не удержалась от улыбки: Боже мой, какое безрассудство - рисковать жизнью ради глупого уговора!

The thought of it made her love him the more, that beside those qualities of silence and understanding that had drawn her to him in the beginning, he should have this total indifference to the values of the world, this irrepressible madness.

Но именно за это она его и любила: за умение молчать и все понимать без слов, привлекшее ее с самого начала, за способность отказываться от житейских благ и за это отчаянное, неукротимое безрассудство.

Godolphin was still leaning at the open casement, she could hear his heavy breathing and his yawns, and the words he had just spoken lingered in her mind, his reference to the ship, and the moving of her up river.

Годолфин все еще стоял у окна, громко сопя и позевывая. До нее внезапно дошел смысл его слов о неудачной стоянке, выбранной Рэшли для корабля.

An idea began to take shape in her brain, whereby the summoning of the owner on board would seem legitimate; then the other voice spoke abruptly from the room inside, and the casement was suddenly closed.

Она поняла, как, не навлекая на себя подозрений, выманить их из дома. Из комнаты снова послышался тот же голос, и окно над ее головой захлопнулось.

Dona thought rapidly, reckless now of capture, the whole crazy folly of the night rousing in her the old choking sensation of delight she had known months ago when superbly indifferent to gossip and more than a little drunk she had roystered in the streets of London.

Забыв об опасности, она лихорадочно обдумывала свой план. Волнения сегодняшней ночи воскресили в ней ту леденящую радость, которую она испытывала, разъезжая верхом по улицам Лондона, - - смелая, беззаботная, опьяневшая от вина и презрения к людской молве.

Only this time the adventure was real, and not a practical joke, trumped up to alleviate the boredom of the small hours when the London air was stifling, and Harry too insistent in his claims.

Однако теперешнее приключение было гораздо серьезней тех невинных забав, которыми она пыталась скрасить томительные ночные часы, когда лондонский воздух становился невыносимо душен, а приставания Г арри особенно надоедливы.

She turned away from the window, and went to the door, and without hesitation jangled the great bell that hung outside.

Она подошла к двери и, не раздумывая больше ни о чем, ударила в большущий колокол, висевший снаружи.

The sound was greeted by the immediate barking of dogs, and then footsteps, and the drawing of bolts, and to her consternation Godolphin himself stood there, a taper in his hand, his great bulk filling the doorway.

В ответ послышался лай собак, тяжелые шаги, скрип засовов, и на пороге, загородив своей мощной фигурой дверной проем, возник Годолфин.

"What do you want?" he said angrily, "don't you know the hour, it's close on midnight, and everyone abed."

- Что тебе нужно? - сердито рявкнул он, глядя на Дону поверх пламени свечи, которую держал в руке. - Зачем ты явился в такой поздний час, когда все честные люди уже ложатся спать?

Dona crouched back out of the light, as though timid at the reception he gave her.

Дона отступила в темноту, будто бы напуганная этим неласковым приемом.

"Mr. Rashleigh is wanted," she said, "they sent me for him. The master is anxious to move the ship now, before the gale worsens."

- Капитан послал меня за мистером Рэшли, -проговорила она. - Он хочет отвести корабль подальше от залива, пока не разыгрался шторм.

"Who is it?" called Philip Rashleigh from within, and all the while the dogs were barking and scratching at her legs, and Godolphin was kicking them back. "Down, Ranger, you devil, get back, Tancred," and then,

- Кого там еще принесло? - послышался изнутри голос Филипа Рэшли, заглушаемый лаем собак, которые выскочили из комнаты и накинулись на Дону. -На место, Рэйнджер! На место, Танкред! - отпихнув их ногой, крикнул Годолфин и проговорил, обращаясь к Доне:

"Come inside, boy, can't you?"

- Зайди в дом, мальчик, и объясни все толком.

"No, sir, I'm wet through to the skin, if you would please tell Mr. Rashleigh they have sent for him, from the ship," and already she began to edge away, for he was staring down at her, his brows drawn together in perplexity, as though there was something about her appearance that he did not understand, that was irregular.

- Нет, сэр, мне надо идти, я промок до костей. Передайте мистеру Рэшли, что капитан ждет его на корабле, - ответила Дона и отступила еще дальше, потому что Годолфин вдруг нахмурился и озадаченно уставился на нее.

Once more Philip Rashleigh called out in irritation from the room within:

Из комнаты снова послышался раздраженный голос Филипа Рэшли:

"Who the devil is it then, is it Dan Thomas's boy, from Polruan, is it young Jim?"

- С кем ты там разговариваешь, черт возьми? Это кто, Джим, сынишка Дэна Томаса?

"Not so fast, then," called Godolphin, laying a hand upon Dona's shoulder. "Mr. Rashleigh would talk to you, is your name Jim Thomas?"

- Не торопись, приятель, - произнес Г одолфин, хватая Дону за плечо. - - Мистер Рэшли хочет с тобой поговорить. Тебя ведь зовут Джим Томас, верно?

"Yes, sir," said Dona, snatching insanely at the straw he offered her, "and the matter is urgent, the master says would Mr. Rashleigh go on board at once, there is no time to lose, the ship is in danger.

- Да, сэр, - ответила Дона, в отчаянии цепляясь за первое попавшееся объяснение. - Капитан сказал, что дело срочное. Мистеру Рэшли надо немедленно идти на пристань. Кораблю угрожает серьезная опасность. Нельзя терять ни минуты.

Let me go, sir, I have another message to deliver, my mother is desperately ill, I must run now for a physician."

Мне тоже нужно бежать, сэр. Моя мать заболела, меня послали за врачом.

But still Godolphin kept his hand on her shoulder, and now he brought the taper close to her face.

Но Годолфин, не отпуская ее, поднял свечу повыше и принялся вглядываться в ее лицо.

"What have you round your head?" he said. "Are you ill, also, as well as your mother?"

- Что это у тебя на голове? - спросил он. - Может быть, ты тоже болен, как и твоя мать?

"What is all this nonsense?" shouted Rashleigh, coming into the hall. "Jim Thomas's mother has been in her grave these ten years.

- Что за чушь? - заорал Рэшли, появляясь в прихожей. - Мать Джима Томаса уже десять лет как покоится в могиле.

Who is it?

Откуда взялся этот мальчишка?

What's wrong with the ship?"

Что случилось с кораблем?

And now Dona shook herself clear from the hand that held her, and calling to them over her shoulder to make haste, the gale was freshening all the while, she ran across the square and down to the quay, hysterical laughter rising in her throat, with one of Rashleigh's dogs barking at her heels.

Дона стряхнула с плеча руку Г одолфина и опрометью кинулась бежать через площадь, еще раз крикнув им напоследок, чтобы они шли на пристань, пока не начался шторм. Она мчалась по улице, с трудом удерживая рвущийся из горла нервный смех, а по пятам за ней с лаем неслась одна из собак Рэшли.

She pulled up sharply just short of the quay, taking refuge in the doorway of a cottage, for there was someone standing there by the ladder who had not been before, and he was staring out across the harbour towards the entrance of the creek.

Добежав почти до самого берега, она вдруг резко остановилась и юркнула в ворота ближайшего дома - у лестницы, ведущей к воде, стоял какой-то человек.

He carried a lantern in his hand, and she guessed that he must be the night-watchman of the town, making his rounds, and now, through very cussedness it seemed to her, had taken up a position on the quay.

В руке он держал фонарь и, повернувшись лицом к ручью, пристально всматривался в темноту. Дона поняла, что это ночной сторож, совершающий обход по городу, которого угораздило в самый неподходящий момент забрести на причал.

She dared not venture forward until he had gone, and anyway Pierre Blanc would have taken the boat some little distance away, at sight of the night-watchman.

Она не решалась выйти из своего укрытия, догадываясь, что и Пьер Блан, заметив сторожа, постарается отплыть подальше.

She sheltered there in the doorway, watching the man, and biting at her finger-nails in anxiety, and still he stared out across the harbour towards the creek, as though there was something there which engaged his attention, some movement.

Застыв в воротах, она нетерпеливо покусывала палец и наблюдала за сторожем, а он все стоял и смотрел на ручей, словно обнаружил там что-то интересное.

A little sick feeling stole over her, for perhaps after all the boarding of the ship had not gone according to plan, and even now the crew of La Mouette were struggling in the water, and their leader with them, or the resistance had been stronger than they had expected, and they were fighting now, on the decks of Rashleigh's ship, and it was these sounds that the night-watchman could hear, straining his eyes across the water. She could do nothing to help them; as it was she had probably drawn suspicion upon herself, and even as she stood there helpless in the doorway she heard the sound of voices, and footsteps, and round the corner of the street came Rashleigh himself and Godolphin, clad in great-coats against the weather, and Rashleigh with a lantern in his hand.

Ей вдруг стало не по себе - а что, если они не смогли захватить корабль? Что, если противник оказался сильней и сейчас на борту идет отчаянное сражение, шум которого и привлек внимание сторожа? Она почувствовала досаду от того, что стоит здесь и ничем не может им помочь. Да что там - помочь! Похоже, она сама попала в ловушку: за поворотом послышались шаги, голоса, и через минуту на пристань вышли Рэшли с фонарем в руке и Годолфин - оба в длинных плащах.

"Ho, there," he called, and the night-watchman turned at his voice and hurried to meet him.

Рэшли окликнул сторожа, и тот торопливо затрусил ему навстречу.

"Have you seen a lad run this way?" said Rashleigh, but the watchman shook his head.

- Ты не видел мальчишку, пробежавшего в эту сторону? - спросил Рэшли. Сторож покачал головой:

"I have seen no one," he said, "but there is something amiss yonder, sir, it looks as though your vessel had broken away from the buoy."

- Нет, сэр, мальчишку я не видел, а вот в ручье творится что-то неладное. Похоже, ваш корабль оторвался от бакена.

"What's that?" said Rashleigh, making towards the quay, and Godolphin, following him, said, "Then the lad did not lie after all."

-Оторвался от бакена?!- воскликнул Рэшли, подходя вместе с Годолфином к краю причала. -Значит, парень все-таки не соврал!

Dona crouched back in the doorway.

Дона прижалась к стене.

They were past her now, and onto the quay, never once looking in the direction of the cottage.

Мужчины прошли мимо, не заметив ее.

She watched them from the cover of the door, and they were standing with their backs to her, staring across the harbour as the watchman had done, and Godolphin's cape was billowing in the gusty wind, while the rain streamed down upon their heads.

Выглянув из-за угла дома, она увидела, что они стоят к ней спиной и пристально всматриваются в залив, точь-в-точь как сторож несколько минут назад. Дождь струился по их непокрытым головам, плащ Годолфина трепетал на ветру.

"Look, sir," called the watchman, "they are getting sail on her, the master must be going to take her up river."

- Смотрите, сэр, - воскликнул сторож, - они поднимают паруса! Наверное, капитан хочет отвести корабль подальше от залива.

"The fellow is crazy," shouted Rashleigh, "there are not a dozen men on board, three-quarters of the fellows are sleeping ashore, they'll have her aground before they've finished.

- Он спятил! - заорал Рэшли. - На борту почти никого не осталось, все матросы ночуют сегодня на берегу. Он посадит корабль на мель!

Go rouse some of 'em, Joe, we must get all hands on to her.

Беги быстрей, Джо, созывай народ. Нужно срочно что-то делать.

Blast that incompetent fool Dan Thomas, what in the name of the Almighty does he think he is doing."

Черт бы побрал этого болвана Дэна Томаса! Видно, он совсем потерял голову от страха.

He put his hands to his mouth and bellowed across the harbour.

Он приложил руки ко рту и принялся вопить:

"Ahoy, there!

- Эй, вы там!

Merry Fortune, ahoy!" and the night-watchman sped across the quay, and seized the rope of a ship's bell that was hanging there beside the lantern, and the sound of it clanged in the air, loud and insistent, compelling enough to waken every sleeping soul in Fowey.

Эй, на "Удачливом"! Ночной сторож тем временем подбежал к корабельному колоколу, висящему под фонарем, и дернул за веревку. Громкий, тревожный гул разнесся по окрестностям, будя горожан, которые, ни о чем не подозревая, мирно спали в своих кроватях.

Almost at once a window was thrust open in a cottage up the street, and a head looked out and said,

Не прошло и минуты, как в крайнем доме распахнулось окно, и чей-то голос испуганно спросил:

"What ails you, Joe, is anything wrong?" and Rashleigh, stamping up and down in a blind fury shouted back,

- Что случилось, Джо? Почему ты поднял такой трезвон? Рэшли, который в ярости носился туда-сюда по причалу, остановился и прокричал:

"Put your breeches on, damn you, and get your brother too, the Merry Fortune is adrift there in the harbour."

- Одевайся быстрей, черт тебя подери, и буди своего брата! "Удачливый" сорвался с якоря!

A figure came out from a doorway in another cottage, struggling into a coat as he emerged, and another man came running down the street, and all the while the ship's bell clanged, and Rashleigh shouted, and the rain and the wind tore at his cloak and the swaying lantern he carried in his hand.

Из соседнего дома, кутаясь в плащ, выскочил какой-то человек, следом за ним бежал второй. А колокол все звонил, Рэшли орал как сумасшедший, ветер хлестал его по лицу, рвал полы плаща и раскачивал фонарь, который он сжимал в руке.

Lights appeared now in the windows of the cottages beneath the church and voices shouted, and voices called, and men appeared from nowhere, running onto the quay.

Возле церкви замигали огоньки, отовсюду слышались крики и взволнованные голоса. Люди выбегали из темноты и стекались к причалу.

"Get me a boat, can't you?" yelled Rashleigh, "put me aboard, one of you, put me aboard."

- Эй, кто-нибудь, живо спустите на воду лодку ! -вопил Рэшли. - Я должен срочно попасть на корабль!

Someone was astir in the cottage where Dona had been hiding, she heard the patter of footsteps on the stairs, and she left the doorway and came out upon the quay.

В доме, возле которого притаилась Дона, послышался шум, по лестнице застучали шаги, и ей пришлось отойти от двери и выбраться на причал.

In the darkness and confusion, in the whistling wind and the streaming rain, she was only another figure mixing with the rest, staring out towards the ship that with sails hoisted on her yards was bearing down now towards the centre of the channel, her bows pointing to the harbour mouth.

В темноте и суматохе, среди завываний ветра и потоков дождя никто не обратил внимания на мальчишку, остановившегося неподалеку и вместе со всеми наблюдавшего за кораблем, который, подняв паруса и развернувшись ко входу в залив, выплывал на середину ручья.

"Look, she's helpless," cried a voice, "the tide is taking her to the rocks, they must be mad aboard, or dead drunk, all of them."

- Смотрите, смотрите! - закричал кто-то. - Отлив несет его прямо на скалы! Не иначе матросы сошли с ума или напились вдрызг!

"Why doesn't he wear ship and get up, out of it," shouted another, and "Look, the tide has her," came the answer, and someone else, shrieking in Dona's ear, "The tide is stronger than the wind yet, the tide has her every time."

- Почему они плывут к заливу, вместо того чтобы уйти в верховья, подальше от греха? - воскликнул второй голос. Из толпы ему тут же ответили:- Ветер недостаточно силен. Корабль не сможет плыть против течения. И снова чей-то голос закричал прямо у нее над ухом: - Смотрите, отлив подхватил его и несет вниз!

Some of the men were struggling now with the boats moored beneath the quay, she could hear them swear as they fumbled with a frape, and Rashleigh and Godolphin, peering down from the side of the quay, cursed them for the delay.

Несколько горожан побежали к лодкам, намереваясь спустить их на воду. Дона слышала, как они, чертыхаясь, возились с замками, а Рэшли и Годолфин, перевесившись через перила, ругали их на чем свет стоит.

"Someone's monkey'd here with the frape," shouted one of the men, "the rope is parting, someone must have cut it with a knife," and suddenly Dona had a vision of little Pierre Blanc, grinning to himself in the darkness, while the great bell clanged and jangled on the quay.

- Лодок нет, сэр! - наконец прокричал снизу один из горожан. - Кто-то перерезал ножом веревки! Доне представился Пьер Блан, который, ухмыляясь, отплывает от причала, в то время как колокол над его головой гудит и звенит.

"Swim, one of you," yelled Rashleigh, "swim and bring me at boat.

- Ну так догоните их вплавь! - ответил Рэшли. - Да пошевеливайтесь, лодка нужна мне немедленно.

By God, I'll thrash the fellow who played the trick, I'll have him hanged."

Эх, попадись мне только негодяй, сыгравший с нами эту шутку, я бы живо вздернул его на первом суку.

Now the ship was coming closer, Dona could see the men on the yards, and the great topsail shaking out, and someone was at the wheel there giving orders, someone with head thrown back, watching the sail draw taut.

Корабль тем временем приближался. Дона видела матросов, карабкавшихся вверх по реям, огромный марсель, трепетавший на ветру, и человека, который, запрокинув голову, стоял у штурвала и отдавал команды.

"Ahoy, there! Ahoy!" yelled Rashleigh, and Godolphin too added his cry,

- Эй, вы там! - закричал Рэшли. - Эй, на "Удачливом"!

"Wear ship, man, wear ship before you lose your chance."

- Поворачивайте! - завопил вслед за ним Годолфин. - Поворачивайте, пока не поздно!

And still the Merry Fortune held to her course; straight down channel and across the harbour she came, the ebb-tide ripping under her keel.

Но "Удачливый" упрямо плыл вниз по течению, взрывая носом высокие волны и держа курс прямо на залив.

"He's crazy," screamed someone, he's making for the harbour mouth, look there, all of you, look there."

- Он сошел с ума! - закричали в толпе. - Смотрите, он хочет выйти в залив!

For now that the ship was within hail Dona could see that there were three boats out in a line abreast, with a warp from the ship to each of them, and every man in them bent double to his oars, and still the topsail filled and pulled, and the courses too, and the ship heeled to a great puff of wind that came from the hills behind the town.

И действительно, теперь, когда корабль был уже совсем близко, все увидели, что его тянут на перлинях три шлюпки, плывущие в ряд перед ним. Матросы изо всех сил налегали на весла, но марсель и нижние паруса, выгибаясь под напором налетевшего с холмов ветра, тянули корабль в противоположную сторону.

"He is going to sea," shouted Rashleigh, "by God, he is taking her to sea," and suddenly Godolphin turned, and his great bulbous eyes fell upon Dona, who in her excitement had crept close to the edge of the quay.

- Они ведут его в море! - воскликнул Рэшли. - О Господи, они ведут его в открытое море ! В эту минуту Г одолфин неожиданно обернулся. Взгляд его выпученных глаз упал на Дону, которая, забыв обо всем, подошла к самому краю пристани.

"There's that boy," he called, "he is to blame for this, catch him, one of you, catch that boy there."

- Вот этот мерзкий мальчишка! - заорал он. -Хватайте его, это он во всем виноват!

Dona turned, ducking swiftly under the arm of an old man who stared at her blankly, and she began to run, blindly, away from the quay and straight up the lane past Rashleigh's house, away from the church, and the town, towards the cover of the hills, while behind her she could hear a man shouting, and the sound of running feet, and a voice calling

Дона повернулась и, прошмыгнув под рукой у какого-то старика, ошарашенно вылупившегося на нее, кинулась со всех ног с причала. Она бежала все дальше и дальше: мимо дома Рэшли, мимо церкви, мимо городских окраин, к спасительным холмам, видневшимся вдалеке, а за спиной, не отставая, стучали шаги и чей-то голос пронзительно кричал:

"Come back, will you, come back, I say."

-А ну стой, негодяй! Стой, тебе говорят!

There was a path to her left, winding amongst the gorse and the young bracken, and she took it, stumbling on the rough ground in her clumsy shoes, the rain streaming in her face, and down below her she caught a gleam of the harbour water and could hear the wash of the tide against the cliff wall.

Слева, среди зарослей папоротника, мелькнула тропинка. Дона торопливо бросилась по ней, спотыкаясь в своих неуклюжих башмаках. Сквозь потоки дождя, струящиеся по лицу, она разглядела поблескивающую далеко внизу воду залива, услышала шум прибоя, бьющегося о скалы.

Her only thought was to escape, to hide herself from those questing, bulbous eyes of Godolphin, for Pierre Blanc was lost to her now, and the Merry Fortune fighting her own battle in mid-harbour.

Она бежала по гребню холма, не обращая внимания на дождь и темноту и думая только о том, как бы побыстрей скрыться от пронзительных, выпученных глаз Годолфина. И понимала, что надеяться ей больше не на кого: Пьер Блан исчез, а "Удачливый" борется с волнами в заливе.

She ran on in the wind and the darkness, the path taking her along the side of the hill to the harbour mouth, and even now it seemed to her that she could hear the hideous clanging of the ship's bell on the quay, rousing the people of the town, and she could see the angry figure of Philip Rashleigh hurling curses upon the men who struggled with the frape.

В ушах ее не переставая звучал мрачный гул корабельного колокола, созывающего горожан на пристань, и злобный рев Филипа Рэшли, бранящего своих медлительных помощников.

The path began to descend at last, and pausing in her headlong flight, and wiping the rain from her face, she saw that it led down to a cove by the harbour mouth, and then wound upwards again to the fort on the headland.

Дорога, наконец, пошла под уклон. Дона замедлила свой отчаянный бег, вытерла мокрое лицо и посмотрела вперед: тропинка спускалась к бухте, открывавшейся перед входом в залив, а затем снова уводила наверх, к форту.

She stared in front of her, listening to the sound of the breakers below, and straining her eyes for a glimpse of the Merry Fortune, and then, glancing back over her shoulder, she saw a pin-prick of light advancing towards her down the path, and she heard the crunch of footsteps.

Она постояла, прислушиваясь к плеску волн под скалой, посмотрела на залив в надежде обнаружить силуэт "Удачливого" и, вдруг оглянувшись назад, увидела крошечный огонек, движущийся к ней сверху, а еще через несколько секунд услышала негромкий скрип шагов.

She flung herself down amongst the bracken, and the footsteps drew nearer, and she saw it was a man bearing a lantern in his hand.

Она упала на поросший папоротником склон и затаила дыхание. Шаги приближались. Она подняла голову: прямо на нее, держа в руке фонарь, шел какой-то человек.

He walked swiftly, looking neither to right nor left of him, and he went straight past her, down to the cove, and then up again towards the headland; she could see the glimmer of his lantern as he climbed the hill.

Не глядя по сторонам, он быстро сбежал по тропинке к бухте, а затем начал карабкаться на мыс. Дона видела огонек его фонаря, мигающий все выше и выше.

She knew then that he was going to the fort, Rashleigh had sent him to warn the soldiers on duty at the fort.

Она поняла, что он идет в форт, чтобы предупредить часовых.

Whether suspicion had crossed his mind at last, or whether he still thought that the master of the Merry Fortune had lost his wits and was taking his ship to disaster, she could not tell, nor did it matter very much.

Очевидно, Рэшли заподозрил неладное, а может быть, решил, что капитан спятил и нарочно ведет корабль в открытое море.

The result would be the same. The men who guarded the entrance to the harbour would fire on the Merry Fortune.

Так или иначе, результат теперь будет один: часовые, предупрежденные о приближении корабля, начнут стрелять, как только он подойдет к форту.

And now she ran down the path to the cove, but instead of climbing to the headland as the man with the lantern was doing, she turned left along the beach, scrambling over the wet rocks and the seaweed to the harbour mouth itself.

Дона кинулась вниз по тропинке, но в отличие от человека с фонарем не стала затем подниматься на мыс, а свернула влево и, с трудом пробираясь среди мокрых камней и водорослей, двинулась вдоль берега к заливу.

It seemed to her that she was looking once again at the plan of Fowey Haven.

Перед глазами ее встала карта Фой-Хэвена.

She saw the narrow entrance, and the fort, and the ridge of rocks jutting out from the cove where she now found herself, and in her mind was the one thought that she must reach those rocks before the ship came to the harbour mouth, and in some way warn the Frenchman that the alarm had been sent to the fort.

Она будто воочию увидела русло ручья, сужающееся при впадении в залив, форт и полосу скал, протянувшихся вдоль того берега, по которому она сейчас шла. В голове у нее билась одна-единственная мысль: она должна во что бы то ни стало взобраться на эти скалы и, прежде чем корабль войдет в залив, предупредить француза об опасности.

She was sheltered momentarily, under the lee of the headland, and no longer had to fight her way against the wind and the rain, but her feet slipped and stumbled on the slippery rocks, still running wet where the tide had left them, and there were cuts on her hands and her chin where she had fallen, while the hair that had come loose from the sash that bound it blew about her face.

Как только она очутилась под прикрытием мыса, ветер мгновенно стих, дождь перестал бить в лицо. Но идти было по-прежнему трудно: камни не успели высохнуть после отлива, и Дона то и дело спотыкалась и скользила. Руки ее покрылись ссадинами, подбородок болел от удара о валун, волосы растрепались и выбились из-под повязки.

Somewhere a gull was screaming. Its persistent cry echoed in the cliffs above her head, and she began to curse it, savagely and uselessly, for it seemed to her that every gull now was a sentinel, hostile to herself and to her companions, and this bird who wailed in the darkness was mocking her, crying that all her attempts to reach the ship were useless.

Где-то в стороне прокричала чайка, ее назойливый крик далеко разнесся среди скал. Он звучал насмешливо и издевательски. И Доне показалось, что птица смеется над ее тщетными усилиями, что она нарочно горланит в темноте, желая оповестить врагов о ее приближении. Разъяренная, отчаявшаяся, она принялась осыпать чайку грубыми и бессмысленными ругательствами.

In a moment or two the ridge of rocks would be within reach, she could hear the breakers, and then, raising herself on her hands and looking forward, she saw the Merry Fortune bearing down towards the harbour mouth, the short seas breaking over her bows.

Скалы были уже совсем близко, ясно слышался мерный рокот прибоя. Еще одно усилие, и Дона, подтянувшись, вскарабкалась на большой утес и устремила взгляд на залив. Прямо перед ней, зарываясь носом в волны, выходил из устья ручья "Удачливый".

The boats that had towed her were hoisted now on deck, and the men that had manned them were thronging the ship's side, for suddenly and miraculously the wind had shifted a point or two to the west, and with the strong ebb under her the Merry Fortune was sailing her way seaward.

Лодки, буксировавшие его, были подняты на борт, матросы столпились на палубе и с восторгом наблюдали за тем, как ветер, каким-то чудом вдруг сменивший направление на западное, надул паруса "Удачливого" и тот, подгоняемый его мощным порывом и высокой отливной волной, стремительно мчится в открытое море.

There were other boats upon the water now, little craft coming in pursuit, and men who shouted and men who swore, and surely that was Godolphin himself in one of them, with Rashleigh by his side.

За кораблем плыли какие-то лодки. Дона догадалась, что это горожане, снаряженные Рэшли в погоню. Они кричали, ругались и размахивали руками. В одной из лодок она увидела Годолфина, рядом с ним сидел Рэшли.

Dona laughed, wiping her hair out of her eyes, for nothing mattered now, neither Rashleigh's anger nor Godolphin's recognition of her should it come, for the Merry Fortune was sailing away from them, recklessly and joyfully, into the summer gale.

Она засмеялась и отбросила волосы с лица. Теперь, когда "Удачливый" весело и беспечно уносился прочь, недосягаемый для своих преследователей, ни Г одолфин, ни Рэшли были ей уже не страшны.

Once again the gull screamed, and this time he was close to her; she looked about for a stone to throw at him, and instead she saw a small boat shoot past the ridge of rocks ahead of her, and there was Pierre Blanc, his small face upturned towards the cliffs, and once again he gave his sea-gull's cry.

Где-то совсем близко опять прокричала чайка. Дона повернулась, чтобы запустить в нее камнем, и вдруг увидела, что из-за полосы рифов по направлению к ней движется маленькая лодка. В лодке сидел Пьер Блан. Вот он поднял голову, посмотрел на скалы и снова крикнул, подражая чайке.

Dona stood then, laughing still, and raised her arms above her head, and shouted to him, and he saw her and brought his boat in to the rocks beside her, and she scrambled down into the boat beside him, asking no question, nor he either, for he was pulling now into the short breaking seas towards the ship.

Не переставая смеяться, Дона встала во весь рост, вскинула над головой руки и закричала. Он тут же подплыл к ней и помог перебраться на борт. Он ни о чем не спрашивал ее. Она тоже молчала, глядя, как он осторожно выводит лодку из полосы прибоя.

The blood was running from the cut on her chin, and she was soaked to the waist, but she did not care.

По подбородку у нее текла кровь, одежда промокла, но она не обращала на это внимания.

The little boat leapt into the steep seas, and the salt spray blew in her face with the wind and the rain.

Лодка плясала на крутых волнах, в лицо летели соленые брызги, смешанные с дождем.

There was a flash of light, and the crash of a cannon, and something splashed into the water ten yards ahead of them, but Pierre Blanc, grinning like a monkey, pulled on into mid-channel, and here was the Merry Fortune herself, thrashing through the sea towards them, the wind thundering in her crowded sails.

Неожиданно где-то позади блеснул свет, затем раздался пушечный выстрел и что-то плюхнулось в воду ярдах в десяти перед ними. Пьер Блан ухмыльнулся во весь рот и еще сильней налег на весла, держа курс на "Удачливый", который на всех парусах летел им навстречу.

Another flash, another deafening report, and this time there was a tearing sound of splintering wood, but Dona could see nothing, she only knew that someone had thrown a rope down into the boat, and someone was pulling them close to the side of the ship, and there were faces laughing down at her, and hands that lifted her, and away beneath her was the black swirl of water and the little boat upside down, disappearing in the darkness.

Снова вспыхнул свет, снова ударил оглушительный выстрел, сопровождаемый на этот раз треском ломающегося дерева. Дона не успела заметить, куда попало ядро. Она разобрала только, что с корабля перекинули канат, подтащили их к борту, затем чьи-то руки подхватили ее и подняли вверх; она увидела смеющиеся лица матросов, черный водоворот, бурлящий за спиной, и лодку, медленно погружающуюся в пучину...

The Frenchman was standing at the wheel of the Merry Fortune, and he too had a cut on his chin, and his hair was blowing about his face, and the water streamed from his shirt, but for one moment his eyes held hers and they smiled at each other, and then

Француз стоял у штурвала; на подбородке его тоже краснела ссадина, волосы растрепались, рубашка промокла насквозь. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. В ту же минуту он крикнул:

"Throw yourself on your face, Dona," he said, "they'll be firing again," and she lay beside him on the deck, exhausted, aching, shivering with the rain and the spray, but nothing mattered, and she did not mind.

- Падайте! Сейчас выстрелит пушка! Измученная, продрогшая, не чувствуя под собой ног от усталости, она упала на палубу, зная, что самое страшное уже позади и что они снова вместе.

This time the shot fell short.

Ядро шлепнулось в воду, не долетев до корабля.

"Save your powder, boys," he laughed, "you'll not catch us this time," while little Pierre Blanc, streaming wet and shaking himself like a dog, leant over the ship's side, his finger to his nose.

- Поберегите порох, ребята! - рассмеялся француз. - Теперь вам до нас не добраться. А коротышка Пьер Блан, встряхнувшись всем телом, как промокшая дворняга, свесился за борт и показал форту нос.

And now the Merry Fortune reared and fell into the trough of the seas, and the sails thundered and shook, while someone shouted from the pursuing boats behind, and someone with a musket in his hand let fly at the rigging.

"Удачливый" круто накренился и скользнул вниз по волне; паруса забились и затрепетали, сзади послышались крики и кто-то из преследователей выпалил по кораблю из мушкета.

"There is your friend, Dona," called the Frenchman, "do you know if he shoots straight?"

- А вот и ваш приятель, Дона, - проговорил француз. - Ну-ка, посмотрим, хорошо ли он умеет стрелять.

She crawled aft, looking over the stern rail, and there was the leading boat almost beneath them, with Rashleigh's face glaring up at them, and Godolphin raising a musket to his shoulder.

Он пробрался на корму и, подойдя к перилам, глянул вниз: передняя лодка была уже совсем близко, Рэшли свирепо уставился на него, а Годолфин снова вскинул к плечу мушкет.

"There's a woman aboard," shouted Rashleigh, "look there!"

- Смотрите, смотрите! - воскликнул вдруг Рэшли. - У них на борту женщина!

But as he spoke Godolphin fired again, the ball whistling harmlessly over her head, and as the Merry Fortune heeled over in a sudden gust of wind Dona saw the Frenchman leave the wheel a moment to Pierre Blanc at his side. Laughing, he swung himself over the lee rail of the ship as it dipped in the sea, and Dona saw that he had a sword in his hand.

В этот момент Годолфин выстрелил. Пуля просвистела у Доны над головой. Новый порыв ветра накренил корабль, и она увидела, что за штурвалом стоит Пьер Блан, а француз застыл у борта с подветренной стороны и, посмеиваясь, смотрит на лодку. Корабль снова нырнул вниз. Француз перевесился через перила - в руке его блеснула шпага.

"Greetings to you, gentlemen," he called, "and a safe passage back to Fowey quay, but first of all we would like something to remember you by," and reaching out with his sword he knocked Godolphin's hat off into the water, and pricking the great curled periwig with the point of his sword, he bore it aloft triumphantly, waving it in the air.

- Приветствую вас, господа, - крикнул он, - и желаю скорейшего возвращения в Фой-Хэвен. Но прежде чем мы расстанемся, позвольте взять у вас небольшой сувенир на память. И с этими словами он протянул руку, сбил шляпу с головы Годолфина и, подцепив концом шпаги его пышный парик, торжествующе поднял его в воздух.

Godolphin, bald as a naked baby, his bulbous eyes starting out of his scarlet face, fell backwards into the stern of the boat, his musket clattering beside him.

Годолфин, лысый, как новорожденный младенец, с выпученными от ярости глазами и побагровевшим лицом, плюхнулся обратно в лодку, уронив на сиденье свой мушкет.

Then a squall of rain came, blotting them from sight, and the sea broke over the rail of the ship, knocking Dona down into the scuppers.

Налетевший шквал обрушил на корабль потоки дождя и скрыл лодку из глаз. Высокая волна, перехлестнув через борт, сбила Дону с ног и отбросила к шпигатам.

When she could stand again and get her breath, wiping the hair from her face, there was the fort on the headland away astern of them, and the boats were out of sight, and the Frenchman was standing with his hand on the wheel of the Merry Fortune, laughing at her, with Godolphin's wig dangling from the spokes.

А когда она наконец поднялась и, переведя дух, откинула упавшие на лицо волосы, лодок уже не было видно, мыс и форт остались далеко позади, а француз стоял на мостике и, улыбаясь, смотрел на нее. Парик Годолфина висел рядом с ним, на рукоятке штурвала.

CHAPTER XIV

Глава 14

There were two ships in mid-channel, sailing in company about three miles distant from one another, and the leading ship had a curious rakish air about her, with her slanting masts and her coloured paintwork, as though she were leading the sober merchantman that followed her to uncharted waters beyond the far horizon.

Вдоль пролива, на расстоянии трех миль один от другого, медленно плыли два корабля. Первый -яркий, легкий, словно устремленный вперед, к неведомым горизонтам, выглядел гораздо нарядней второго - скромного торгового судна, послушно следовавшего за ним.

The summer gale that had thrashed the sea for twenty-four hours without ceasing had now blown itself out, and the sky was hard and blue without a single cloud.

Летний шторм, бушевавший целые сутки, наконец утих; на пронзительноголубом небе не было видно ни облачка.

The swell too had died away, leaving the sea quiet and curiously still, so that the two ships, with only the breath of a northerly breeze to drive them, stayed almost motionless in the channel, their sails hanging uselessly upon the yards.

Волны улеглись, море застыло в каком-то странном оцепенении, и только легкий северный бриз слегка шевелил бессильно повисшие на реях паруса.

A smell of cooking came from the galley of the Merry Fortune, the warm brown smell of roasting chicken, and the fragrance of it crept into the open port-hole of the cabin, mingling with the fresh salt air and the warm sun.

Из камбуза "Удачливого" потянуло запахом съестного, аромат жареного цыпленка, смешанный с соленым морским воздухом, прогретым горячими солнечными лучами, ворвался в окно каюты.

Dona opened her eyes, and she became aware for the first time that the ship was no longer pitching and tossing in the trough of the Atlantic swell, the sickness that had overtaken her was gone, and above all she was hungry, hungrier than she had been in her life.

Дона открыла глаза и сразу же почувствовала, что корабль больше не швыряет из стороны в сторону. Дурнота прошла, но ее место занял голод, мучительный и неодолимый.

She yawned, stretching her arms above her head, smiling to herself because she was no longer sea-sick, and then she swore softly, using one of Harry's more stable-sounding oaths, for she remembered that by being sea-sick she had forfeited her wager.

Она потянулась, зевнула, ощущая приятную легкость во всем теле, и тут же выругалась сквозь зубы, припомнив самое забористое ругательство из репертуара Гарри: так значит, ее все-таки укачало, значит, она все-таки проиграла пари.

She put her hands up to her ears, fingering her ruby earrings reluctantly, and as she did so she realised with full consciousness that she was stark naked under the blanket, and there was no trace of her clothes upon the cabin floor.

Она подняла руки, проверяя, на месте ли серьги, и вдруг с ужасом осознала, что лежит совершенно раздетая, накрытая одним лишь одеялом, и платья ее нигде не видно.

It seemed eternity since she had stumbled down the companion-way in the dark, drenched, and exhausted, and sick, and flinging off her shirt and her breeches, and those lumping blistering shoes, had crept into the warmth of those comforting blankets, longing only for stillness and for sleep.

С тех пор как она, усталая, измученная и продрогшая, спотыкаясь, спустилась в каюту и, стянув с себя рубашку и брюки, скинув неуклюжие башмаки, забралась в теплую, уютную постель, мечтая только об одном: чтобы ей дали спокойно выспаться, - прошла, казалось, целая вечность.

Someone must have come into the cabin while she was sleeping, for the port-hole was wide open that had been closed before against the weather, her clothes had been taken away, and in their place was a ewer of boiling water and a towel.

Пока она спала, в каюте, как видно, кто-то успел побывать: окно, плотно закрытое на время шторма, было широко распахнуто, одежда ее исчезла, а вместо нее на стуле появился кувшин с горячей водой и полотенце.

She climbed from the spacious bunk where she had lain far a day and a night, thinking, as she stood naked upon the floor of the cabin and washed, that whoever had been master of the Merry Fortune believed in comfort before vigilance.

Выбравшись голышом из огромной кровати, в которой она провела не меньше суток, она взяла кувшин и начала умываться, размышляя о том, что капитан "Удачливого", кто бы он ни был, явно не чуждался комфорта.

Glancing out of the port-hole as she parted her hair she saw away on the starboard bow the spars of La Mouette, gleaming scarlet in the sun.

Закончив свой туалет и причесавшись, она выглянула из окна: справа по борту виднелись мачты "Ла Муэтт", залитые ярким солнечным светом.

Once more the smell of chicken came to her nostrils, and then, hearing the sound of footsteps on the deck outside, she climbed back into her berth, dragging the blanket to her chin.

Снова аппетитно запахло жареным цыпленком. На палубе послышались чьи-то шаги. Дона торопливо юркнула в кровать и натянула одеяло до самого подбородка.

"Are you awake yet?" called the Frenchman.

- Вы уже проснулись? - раздался из-за двери голос француза.

She bade him come in, leaning back against the pillow, her heart beating foolishly, and he stood there in the doorway smiling down at her, and he had a tray in his hands.

Чувствуя, как сердце ее вдруг отчаянно забилось, она крикнула: - Да, входите! - и откинулась на подушки. Он остановился на пороге, держа в руках поднос и с улыбкой глядя на нее.

"I have lost my earrings after all," she said.

- Я проиграла пари, - сказала она.

"Yes, I know," he said.

- Знаю, - ответил он.

"How do you know?"

- Откуда?

"Because I came below once to see how you were, and you threw a pillow at my head and damned me to hell," he answered.

- Я заходил вас проведать, но не успел открыть дверь, как вы запустили в меня подушкой и велели убираться к черту.

She laughed, shaking her head.

Она рассмеялась и покачала головой:

"You are lying," she said, "you never came, I never saw a soul."

- Не правда, сюда никто не заходил, я никого не видела.

"You were too far gone to remember anything about it," he said, "but we will not argue.

- Охотно верю. В том состоянии, в котором вы находились, мудрено было что-то разглядеть. Но не будем спорить.

Are you hungry?"

Вы проголодались?

"Yes."

-Да.

"So am I.

- Я тоже.

I thought we might have dinner together."

Предлагаю пообедать вместе.

He began to lay the table, and she watched him from under cover of her blanket.

Он принялся накрывать на стол. Она наблюдала за ним из-под одеяла.

"What is the time?" she asked.

- Сколько сейчас времени? - спросила она.

"About three o'clock in the afternoon," he told her.

- Около трех, - ответил он.

"And what day would it be?"

- А день сегодня какой?

"Sunday.

- Воскресенье.

Your friend Godolphin will have missed his morning in church, unless there is a good barber in Fowey."

Боюсь, что вашему приятелю Годолфину не удастся послушать сегодняшнюю проповедь, разве что в Фой-Хэвене очень искусные парикмахеры.

He glanced up at the bulkhead, and following his eyes she saw the curled periwig hanging upon a nail above her head.

И он кинул выразительный взгляд на стену за ее кроватью. Она подняла голову и увидела висящий на гвозде парик.

"When did you put it there?" she laughed.

- Когда вы успели его повесить? - рассмеявшись, спросила она.

"When you were sick," he said.

- Когда вы лежали с приступом морской болезни, - ответил он.

And now she was silent, hating the thought that he had seen her at such a moment, so shaming, so grossly undignified, and she pulled the blanket yet more closely round her, watching his hands busy with the chicken.

Она прикусила язык: Боже мой, какой позор, в каком виде он ее, должно быть, застал! Она подтянула одеяло еще выше и принялась следить за тем, как он расправляется с цыпленком.

"Can you eat a wing?" he asked.

- Хотите крылышко? - спросил он.

"Yes," she nodded, wondering how she could sit up without a stitch upon her body, and when he had turned his back to uncork the wine she sat up swiftly, and draped the blanket about her shoulders.

Она кивнула, прикидывая, как бы усесться поудобней, чтобы одеяло не сползло. Наконец, улучив минутку, когда он отвернулся, чтобы откупорить бутылку, она приподнялась на подушке, накинула одеяло на плечи и старательно подоткнула его с боков.

He brought her a plate of chicken, looking her up and down as he did so.

Он подошел к ней с тарелкой в руках и критически оглядел со всех сторон.

"We can do better for you than that," he said, "you forget the Merry Fortune had been to the Indies," and going outside for a moment he stooped to a large wooden box that stood beside the companion-way, and lifting the top he brought out a gaily-coloured shawl, all scarlet and gold, with a silken fringe.

- М-да, - протянул он. - Попробуем подыскать вам что-нибудь поинтересней. Как-никак "Удачливый" только что вернулся из Индии. Он вышел из каюты и склонился над большим деревянным сундуком, стоявшим у трапа. Подняв крышку, он вытащил из сундука шаль с яркими золотисто-алыми разводами и шелковой бахромой по краям.

"Perhaps Godolphin had this in mind for his wife," he said. "There are plenty more down in the hold if you want them."

- Кто знает, возможно, эта шаль предназначалась для жены Годолфина, - произнес он. - В этом сундуке много занятных вещиц, если хотите, можете потом взглянуть.

He sat down at the table, tearing off a drumstick from the chicken, and eating it in his hand.

Он снова уселся за стол и, отломив куриную ножку, принялся ее обгладывать.

She drank her wine, watching him over the rim of the glass.

Дона отпила глоток вина и посмотрела на него поверх бокала.

"We might have been hanging from that tree in Godolphin's park," she said.

- Подумать только, а ведь мы оба могли бы сейчас висеть на самом высоком дереве в парке Годолфина!

"We would have been, but for that slant of wind from the west," he answered.

- И висели бы, если бы ветер не подул с запада, -ответил он.

"And what are we going to do now?"

- А чем вы собираетесь заняться сегодня?

"I never make plans on a Sunday," he told her.

- Я никогда не составляю планов на воскресенье.

She went on eating her chicken, seizing the wing in her hands as he was doing, and from the bows of the ship came the sound of Pierre Blanc's lute, and the men's voices singing softly.

Следуя его примеру, она взяла крылышко обеими руками и начала с аппетитом есть. На палубе послышались звуки лютни и негромкое пение.

"Do you always have the devil's own luck, Frenchman?" she said.

- Скажите, вы всегда так дьявольски удачливы? -спросила она.

"Always," he answered, throwing his drumstick out of the port-hole, and taking the fellow.

- Всегда, - коротко ответил он, выкидывая за окно обглоданную ножку и приступая ко второй.

The sun streamed in upon the table, while the lazy sea lapped against the side of the ship, and they went on eating, each aware of the other, and the hours that stretched before them.

Солнечные лучи заливали стол, за бортом лениво плескались волны. Они продолжали обедать, ни на минуту не забывая друг о друге и о долгом дне, ожидающем их впереди.

"Rashleigh makes his seamen comfortable," said the Frenchman presently, looking about him, "perhaps that was why they were all asleep when we climbed on board."

- А матросы Рэшли недурно устроились, -проговорил наконец француз, оглядываясь по сторонам. - То-то они так сладко спали, когда мы поднялись на борт.

"How many were there then?"

- Сколько их было?

"Half-a-dozen, that is all."

- С полдюжины.

"And what did you do with them?"

- И что вы с ними сделали?

"Oh, we bound them back to back and gagged them, and cast them adrift in a boat.

- Привязали спина к спине, заткнули рты и посадили в лодку.

They were picked up by Rashleigh himself I dare say."

Надеюсь, Рэшли быстро их обнаружил.

"Will the sea be rough again?"

- Как вы думаете, шторм может начаться снова?

"No, that is all finished."

- В ближайшее время нет.

She leant back on her pillow, watching the pattern that the sun made on the bulkhead.

Она откинулась на подушку, глядя на солнечных зайчиков, бегающих по стене.

"I am glad I had it, the danger and the excitement," she said, "but I am glad it is over too.

- Я рада, что испытала все это: и волнения, и тревогу, и опасности, но повторить это я, наверное, уже не смогла бы.

I do not want to do it again, not that waiting outside Rashleigh's house, and hiding on the quay, and running across the hills to the cove until I thought my heart would burst."

Снова стоять под окном у Рэшли, прятаться на причале, бежать из последних сил через холмы -нет, слава Богу, что все кончилось!

"You did not do too badly, for a cabin-boy," he said.

- Для простого юнги вы справились очень неплохо.

He looked across at her, and then away again, and she began to plait the silk fringe of the shawl he had given her.

Он быстро взглянул на нее и отвернулся, а она опустила глаза и принялась теребить бахрому на шали.

Pierre Blanc was still playing his lute, playing the little rippling song she had heard when she saw La Mouette for me first time anchored in the creek below Navron.

Пьер Блан продолжал наигрывать на лютне. Это был все тот же веселый, переливчатый напев, который впервые донесся до нее с борта корабля, стоящего в ручье неподалеку от Нэврона.

"How long shall we stay in the Merry Fortune?" she said.

- Долго вы еще намерены оставаться на "Удачливом"? - спросила она.

"Why, do you want to go home?" he asked.

- А вы уже соскучились по дому?

"No - no, I just wondered," she said.

- Нет, но...

He got up from the table, and crossing to the porthole looked out at La Mouette where she lay almost becalmed some two miles distant.

Он встал из-за стола и, подойдя к окну, посмотрел на "Ла Муэтт", замершую в двух милях от них.

"That's the way of it at sea," he said, "always too much wind or too little.

- Обычная история, - сказал он. - На море всегда так: то шторм, то затишье.

We'd be at the French coast by now with a capful of breeze.

Будь ветер хоть немного покрепче, мы давно уже добрались бы до Франции.

Perhaps we shall get it, tonight."

Надеюсь, к ночи погода улучшится.

He stood there with his hands deep in his breeches pockets, his lips framing the song that Pierre Blanc was playing on the lute.

Он остановился у окна и, засунув руки в карманы штанов, принялся насвистывать в лад песенке Пьера Блана.

"What will you do when the wind does come?" she asked.

- И что вы будете делать, если она улучшится?

"Sail within sight of land, and then leave a handful of men to take the Merry Fortune into port.

- Поплывем к берегу. Часть матросов останется на "Удачливом" и отведет его в порт.

As for ourselves, we shall return on board La Mouette."

А мы с вами опять пересядем на "Ла Муэтт".

She went on playing with the tassel of the shawl.

Она снова начала теребить бахрому на шали.

"And then where do we go?" she said.

- А потом?

"Back to Helford of course.

- Вернемся в Хелфорд.

Do you not want to see your children?"

Разве вы не хотите увидеться с детьми?

She did not answer. She was watching the back of his head, and the set of his shoulders.

Она молчала, разглядывая его спину, широкие плечи, затылок...

"Perhaps the night-jar is still calling in the creek at midnight," he said. "We could go and find him, and the heron too.

- В ручье, наверное, по-прежнему кричит козодой, - проговорил он. - Может быть, на этот раз мы его наконец увидим. А если повезет, то встретим и цаплю.

I never finished the drawing of the heron, did I?"

Я ведь так и не успел ее нарисовать.

"I do not know."

- Да, конечно, - пробормотала она.

"There are many fish too in the river waiting to be caught," he said.

- Да и рыба в реке, я думаю, еще не перевелась. Мы обязательно должны съездить на рыбалку.

Pierre Blanc's song dwindled and died, and there was no sound but the lapping of water against the side of the ship.

Пьер Блан допел последний куплет и замолчал, слышался только плеск волн за бортом.

The Merry Fortune's bell struck the half-hour, and this was echoed by La Mouette, away in the distance.

На "Удачливом" пробили склянки, через секунду донесся ответный сигнал с "Ла Муэтт".

The sun blazed down upon the placid sea.

Спокойная гладь моря искрилась под лучами солнца.

Everything was peaceful.

Все замерло.

Everything was still.

Воцарилась полная тишина.

He turned away then from the port-hole, and came and sat down on the bunk beside her, still whistling the song under his breath.

Француз отошел от окна и сел на край кровати, продолжая негромко насвистывать.

"This is the best moment for a pirate," he said. "The planning is over and done with, and the game a success.

- Блаженные часы отдыха! - произнес он. -Отрадное время для пирата! Битва закончена, все волнения остались позади.

Looking back on it one can remember only the good moments, and the bad are put aside until next time.

Можно спокойно насладиться победой, на время забыв о потерях. Итак, впереди у нас долгие полдня.

And so, as the wind will not blow before nightfall, we may do as we please." Dona listened to the lapping of the sea against the hull.

Ветер установится только к ночи. Чем вы хотите заняться?

"We might swim," she said, "in the cool of the evening. Before the sun goes down."

- Может быть, искупаемся? - предложила она. -Вечером, когда станет прохладней.

"We might," he said.

- Хорошо, - согласился он.

There was silence between them, and she went on watching the reflection of the sun above her head.

Снова наступила тишина. Дона следила за игрой солнечных зайчиков на потолке.

"I cannot get up until my clothes are dry," she said.

- Я бы и сейчас с удовольствием искупалась, но, боюсь, моя одежда еще не успела высохнуть.

"No, I know."

- Наверняка не успела.

"Will they be very long, out there, in the sun?"

- Может быть, если повесить ее на солнце, она подсохнет быстрей?

"At least three hours more, I should say."

- В любом случае не раньше, чем через три часа.

Dona sighed, and settled herself down against her pillow.

Дона со вздохом откинулась на подушки.

"Perhaps you could lower a boat," she said, "and send Pierre Blanc off to La Mouette for my gown."

- А нельзя ли спустить лодку и попросить Пьера Блана съездить на "Ла Муэтт" за моим платьем?

"He is asleep by now," said the captain of the ship, "they are all asleep.

- Он спит, - ответил француз. - И остальные матросы тоже.

Didn't you know that Frenchmen like to be idle between one and five in the afternoon?"

Разве вы не знаете, что с часу до пяти у французов принято отдыхать?

"No," she said, "I did not."

- Нет, - отозвалась она, - я никогда об этом не слышала.

She put her arms behind her head, and closed her eyes.

Она закинула руки за голову и прикрыла глаза.

"In England," she said, "people never sleep in the afternoon.

- Англичане не спят днем.

It must be a custom peculiar to your countrymen.

Очевидно, это типично французская привычка.

But in the meanwhile, what are we going to do until my clothes are dry?"

Так чем же нам все-таки заняться?

He watched her, the ghost of a smile on his lips.

Он посмотрел на нее, и на губах его промелькнула улыбка.

"In France," he said, "they would tell you there is only one thing we could do.

- Если бы вы жили во Франции, - ответил он, - вы знали бы, чем нам заняться.

But perhaps that also is a custom peculiar to my countrymen."

Хотя, возможно, это тоже типично французская привычка.

She did not answer.

Она не ответила.

Then leaning forward he stretched out his hand, and very gently he began to unscrew the ruby from her left ear.

Он наклонился, протянул руку и осторожно вытащил сережку из ее левого уха.

CHAPTER XV

Глава 15

Dona stood at the wheel of La Mouette, and the ship plunged into the long green seas, tossing the spray back upon the deck towards her.

Дона стояла у штурвала "Ла Муэтт". Корабль несся вперед, зарываясь носом в длинные зеленые валы, брызги перелетали через борт и разбивались о палубу.

The white sails stretched and sang above her head, and all the sounds that she had grown to love came to her ears now in beauty and in strength. The creaking of the great blocks, the straining of ropes, the thud of the wind in the rigging, and down in the waist of the ship the voices of the men, laughing and chaffing one another, now and again looking up to see if she observed them, showing off like children to win a glance from her.

Белые тугие паруса пели над ее головой. Она с наслаждением вслушивалась в звуки, ставшие для нее привычными и родными: скрип тяжелых блоков, звон натянутых тросов, гудение ветра в снастях, голоса, смех и шутки матросов, которые работали на нижней палубе, то и дело поглядывая на нее и по-детски наивно стараясь заслужить ее одобрение.

The hot sun shone upon her bare head, and when the spray blew back upon the deck the taste came to her lips, and even the deck itself had a warm pungent smell, an odour of tar, and rope, and blue salt water.

Солнце припекало ее непокрытую голову, соленые брызги оседали на губах, от нагретых досок шел терпкий запах смолы, влажных канатов и свежей морской воды.

And all this, she thought, is only momentary, is only a fragment in time that will never come again, for yesterday already belongs to the past and is ours no longer, and tomorrow is an unknown thing that may be hostile.

"Все это только краткий миг, - думала Дона, - все это пройдет и канет в вечность, ибо вчерашний день не принадлежит нам, он - добыча прошлого, а завтрашний таит в себе неизвестность, которая в любую минуту может обернуться бедой.

This is our day, our moment, the sun belongs to us, and the wind, and the sea, and the men for'ard there singing on the deck. This day is forever a day to be held and cherished, because in it we shall have lived, and loved, and nothing else matters but that in this world of our own making to which we have escaped.

И только сегодняшний день по-настоящему наш, только этот миг, и это солнце, которое светит нам с неба, и этот ветер, и это море, и эти люди, поющие на палубе... И мы должны сберечь этот день, сохранить его навсегда, потому что это день нашей жизни, день нашей любви и только он важен в том мире, который мы создали для себя и который стал нашим убежищем".

She looked down at him, as he lay on the deck against the bulwark, his hands behind his head, and his pipe in his mouth.

Она посмотрела на француза: он лежал на палубе, закинув руки за голову и зажав в зубах трубку, глаза его были закрыты, по лицу, освещенному солнцем, время от времени пробегала улыбка.

Now and again he smiled to himself as he slept there in the sun, and she remembered the feel of his back that had lain against hers all the night, and she thought with pity of all the men and women who were not light-hearted when they loved, who were cold, who were reluctant, who were shy, who imagined that passion and tenderness were two things separate from one another, and not the one, gloriously intermingled, so that to be fierce was also to be gentle, so that silence was a speaking without words. For love, as she knew it now, was something without shame and without reserve, the possession of two people who had no barrier between them, and no pride; whatever happened to him would happen to her too, all feeling, all movement, all sensation of body and of mind.

Она вспомнила сегодняшнюю ночь и теплоту его тела и почувствовала жалость к тем несчастным, которые не умели радоваться любви, оставаясь холодными, робкими и неуверенными в объятиях друг друга, которые не знали, что страсть и нежность неразделимы, как две части одного упоительного целого, что из пылкости рождается ласка, а молчание может быть разговором без слов, что в любви нет места для стыда и сдержанности, и мужчина и женщина, которые хотят обладать друг другом, должны забыть о глупых предрассудках, разрушить все барьеры, и тогда все, что происходит с одним, мгновенно отзовется в другом, повторяясь в каждом жесте, в каждом движении, в каждом чувстве.

The wheel of La Mouette lifted under her hands, and the ship heeled over in the freshening breeze, and all this, she thought, is part of what we feel for each other, and part of the loveliness of living, the strength that lies in the hull of a ship, the beauty of sails, the surge of water, the taste of the sea, the touch of the wind on our faces, and even the little simple pleasures of eating, and drinking, and sleeping, all these we share with delight and understanding, because of the happiness we have in one another.

Штурвал в ее руках дрогнул, корабль накренился под ветром, и она подумала, что все это: и вольный бег корабля, и белизна парусов, и плеск волн, и соленый запах моря, и свежесть ветра, дующего в лицо, - все это тоже отражение их любви, отражение силы и радости бытия, которые могут заключаться в самых простых, самых обыденных вещах, таких, как еда, питье, сон, становящихся важными и значительными, если они делят их друг с другом.

He opened his eyes and looked at her, and taking the pipe out of his mouth he shook the ashes on the deck, and they blew away, scattering in the wind, and then he rose and stretched himself, yawning in idleness and peace and contentment, and he came and stood beside her at the wheel, putting his hands on the spokes above her hands, and they stood there, watching the sky and the sea and the sails, and never speaking.

Он открыл глаза, посмотрел на нее, вытащил изо рта трубку и с силой выбил ее о палубу, так что пепел разлетелся по ветру. Затем встал, потянулся, полный спокойной, блаженной лени, и, подойдя к ней, положил свои руки поверх ее на штурвал. И оба замерли, глядя на небо, на море и на паруса.

The coast of Cornwall was a thin line on the far horizon, and the first gulls came to greet them, wheeling and crying above the masts, and they knew that presently the land smell would drift towards them from the distant hills, and the sun would lose its strength, and later the wide estuary of Helford would open to them with the setting sun shining red and gold upon the water.

Берег Корнуолла тонкой полосой лег на горизонте, первые чайки с приветственными криками закружились вокруг мачт, а это значило, что вскоре с дальних холмов потянет запахом трав, солнце опустится ниже, Хелфорд распахнет перед ними свои широкие берега и закат бросит на воду золотые и алые блики.

The beaches would be warm where the sun had shone all day, and the river itself full and limpid with the tide.

С пляжей, прогретых за день, повеет теплом, река, напоенная приливом, станет прозрачной и полноводной.

There would be sanderling skimming the rocks, and oyster-catchers brooding on one leg by the little pools, while higher up the river, near the creek, the heron would stand motionless, like a sleeping thing, only to rise at their approach and glide away over the trees with his great soundless wings.

Они увидят песчанок, снующих по камням, и сорочаев, задумчиво застывших на одной ноге в мелких заводях, а когда поднимутся вверх по течению и дойдут до ручья, их встретит неподвижная, словно погруженная в сон, цапля. При их приближении она встрепенется и, расправив большие крылья, плавно и бесшумно заскользит прочь.

The creek itself would seem still and silent after the boisterous sun and the lifting sea, and the trees, crowding by the water's edge, would be kindly and gentle.

После ослепительного солнечного света и неумолчного плеска волн река покажется им тихой и безмятежной, а деревья, тесно сгрудившиеся по берегам, - приветливыми и манящими.

The night-jar would call as he had said, and the fishes plop suddenly in the water, and all the scents and sounds of midsummer would come to them, as they walked in the twilight under the trees, amongst the young green bracken and the moss.

В лесной чаще, как он и обещал, прокричит козодой; плеснув хвостом, выпрыгнет из воды рыба; голоса и запахи летнего вечера обступят их со всех сторон, и они побредут вдвоем в глубь леса, туда, где зеленеет папоротник и расстилается густой мох.

"Shall we build a fire again, and cook supper, in the creek?" he said to her, reading her thoughts.

- А что, если нам разжечь сегодня костер и поужинать у ручья? - словно прочитав ее мысли, спросил он.

"Yes," she said, "on the quay there, like we did before," and leaning against him, watching the thin line of the coast becoming harder and more distinct, she thought of the other supper they had cooked together, and of the little shyness and restraint between them then that could never come again, for love was a thing of such simplicity once it was shared, and admitted, and done, with all the joy intensified and all the fever gone.

- Да, да, - подхватила она, - у пристани, там, где и прошлый раз. Прижавшись к нему, она смотрела на узкую полоску берега, становящуюся все ясней и отчетливей, и думала о том первом ужине, приготовленном ими у костра, и о неловкости, которая сковывала тогда их обоих. Теперь, когда они наконец обрели друг друга и любовь их сделалась полной и безраздельной, неловкость и страх исчезли, словно их и не было, а радость наполнилась новой силой.

So La Mouette stole in once more towards the land, as she had done that first evening that seemed so long ago now, when Dona had stood on the cliffs and watched her, premonition already in her heart.

"Ла Муэтт" медленно двигалась к берегу, совсем как в тот вечер, казавшийся ей теперь таким далеким, когда она, стоя на скалистом берегу, впервые увидела на горизонте очертания парусника и сердце ее сжалось от неясного предчувствия.

The sun went down, and the gulls came out to greet them, and the rising tide and the little evening wind brought the ship gently and in silence up the channel of the estuary.

Солнце село, чайки приветливо закружились над кораблем, начавшийся прилив подхватил его, и он, подгоняемый легким вечерним ветерком, плавно вошел в устье реки.

Even in the few days they had been absent a depth of colour had come to the trees that had not been before, and there was a richness in the green of the hills, and the still warm fragrance of midsummer hovered in the air like the touch of a hand.

За те несколько дней, что они провели на море, лес успел заметно потемнеть, холмы покрылись густой зеленью, а теплые летние ароматы, витающие вокруг, стали плотными и ощутимыми, как прикосновение ласковой руки.

As La Mouette drifted with the tide a curlew rose with a whistle and sped away up river, and then, the ship losing way with the lack of wind as they came to the creek, the boats were lowered, and the warps made fast, and the ship was brought to her secret anchorage as the first shadows fell upon the water.

"Ла Муэтт" медленно плыла вперед, увлекаемая приливом. С берега поднялся кроншнеп и, просвистев, полетел к верховьям. Ветер стих; корабль остановился у входа в ручей; матросы спустили с борта шлюпки, привязали их перлинями к кораблю и, прежде чем ночные тени упали на воду, отбуксировали его на прежнюю стоянку.

The chain rattled with a hollow sound in the deep pool beneath the trees, and the ship swung round to meet the last of the flood tide, and suddenly from nowhere came a swan and his mate, like two white barges sailing in company, and following them three cygnets, soft and brown.

Глухо проскрежетала якорная цепь, корабль развернулся навстречу последней приливной волне и замер в глубокой заводи под сенью деревьев. И тогда на речной глади вдруг, откуда ни возьмись, показалась пара белых лебедей.

They went away down the creek, leaving a wake behind them as a vessel would, and presently when all was snugged down for the night and the decks deserted, the smell of cooking came from the galley forward, and the low murmur of voices as the men talked in the fo'c'sle.

Медленно, словно две горделивые ладьи, они проплыли вниз по течению, ведя за собой трех пушистых бурых птенцов, а позади них по воде тянулся длинный волнистый след. Корабль приготовился ко сну: палубы опустели, из камбуза запахло съестным, в кубрике послышался негромкий говор матросов.

The captain's boat waited beneath the ladder, and coming up from the cabin he called to Dona, who was leaning against the rail on the poop-deck watching the first star above a dark tree, and they pulled away down the creek where the swans had gone, the little boat lapping against the water.

Внизу, у борта, уже стояла капитанская шлюпка. Вскоре и сам капитан вышел из каюты и окликнул Дону, которая ждала его на корме, облокотившись на перила и глядя на первую вечернюю звезду, мерцавшую над темным лесом. Они сели в шлюпку, и та, покачиваясь, понесла их вниз по течению, вслед за уплывшими лебедями.

Soon the fire glowed in the clearing, the dried sticks snapping and breaking, and this night they cooked bacon, curling and streaky and crisp, with bread that was burnt also by the fire and was toasted and black. They broke the bacon in their hands, and then brewed coffee, strong and bitter, in a saucepan with a bent handle, and afterwards he reached for his pipe and his tobacco, and Dona leant against his knee, her hands behind her head.

А еще через несколько минут на знакомой поляне замигал костер, затрещали сухие сучья. На этот раз на ужин была грудинка, хрустящая, румяная, сочная. Они ели ее руками вместе с золотистым хлебом, поджаренным здесь же, на костре. А потом сварили кофе, крепкий и горький, в кофейнике с изогнутой ручкой. Когда ужин закончился, он закурил трубку, а она уселась рядом, прислонившись к его коленям и закинув руки за голову.

"And this," she said, watching the fire, "could be forever, if we wished. Could be tomorrow, and the next day, and a year ahead.

- И так может быть всегда, - сказала она, глядя в огонь. - И завтра, и послезавтра, и через год.

And not only here, but in other countries, on other rivers, in lands of our own choosing."

В другом ручье, на других берегах, в любой другой стране - стоит нам только захотеть.

"Yes," he said, "if we so wished.

- Да, - откликнулся он, - стоит только захотеть.

But Dona St. Columb is not Dona the cabin-boy.

Но Дона Сент-Колам не может хотеть того же, чего хочет юнга.

She is someone who has a life in another world, and even at this moment she is waking in the bedroom at Navron, with her fever gone, remembering only very faintly the dream she had.

Она живет в ином мире. И, кто знает, может быть, именно в эту минуту она встает с кровати, чувствуя, что болезнь ее прошла и пора возвращаться к привычным домашним обязанностям.

And she rises, and dresses, and sees to her household and her children."

И она одевается и идет к детям, забыв о том чудесном сне, который ей только что приснился.

"No," she said, "she has not woken yet, and the fever is still heavy upon her, and her dreams are of a loveliness that she never knew in her life before."

- Нет, - возразила она, - я уверена, что Дона Сент-Колам еще не поправилась, что она по-прежнему мирно спит в своей кровати и видит сны - самые сладкие сны, какие ей когда-либо снились.

"For all that," he told her, "they are still dreams. And in the morning she will wake."

- Но ведь это всего лишь сны, - проговорил он. -Наступит утро, и ей придется проснуться.

"No," she said. "No, no.

- Нет, - запротестовала она, - нет, нет!

Always this. Always the fire, and the dark night, and the supper we have cooked, and your hand here against my heart."

Пусть это будет всегда: и костер, и ночь, и ужин, который мы приготовили вдвоем, и твоя рука, лежащая у меня на сердце.

"You forget," he said, "that women are more primitive than men.

- Ты забываешь, что женщины устроены иначе, чем мужчины, - сказал он. - Проще, примитивней.

For a time they will wander, yes, and play at love, and play at adventure.

Они согласны странствовать, согласны играть в любовь и в приключения, но только на время.

And then, like the birds do, they must make their nest. Instinct is too strong for them. Birds build the home they crave, and settle down into it, warm and safe, and have their babies."

А потом наступает пора вить гнезда, и они не могут противиться инстинкту, который заставляет их заботиться о доме, наводить уют и высиживать птенцов.

"But the babies grow up," she said, "and fly away, and then the parent birds fly away too, and are free once more."

- Но птенцы подрастают, - проговорила она, - и покидают гнездо. И тогда их родители тоже могут сняться с места и обрести свободу.

He laughed at her, staring into the fire, watching the flames.

Он засмеялся, глядя на танцующие языки пламени.

"There is no answer, Dona," he said, "for I could sail away now in La Mouette and come back to you in twenty years' time, and what should I find but a placid, comfortable woman in place of my cabin-boy, with her dreams long forgotten, and I myself a weather-beaten mariner, stiff in the joints, with bearded face, and my taste for piracy gone with the spent years."

- Нет, Дона, - сказал он, - так не бывает. Представь себе, что я сейчас уплыву на "Ла Муэтт" и вернусь через двадцать лет. Кто встретит меня на пороге? Мой озорной юнга? Нет - солидная, степенная дама, давно забывшая свои прежние фантазии. А я? Кем я стану тогда? Потрепанным морским волком с длинной бородой и жестоким ревматизмом, дряхлым стариком, не помышляющим уже ни о пиратстве, ни о вольной жизни.

"My Frenchman paints a dismal picture of the future," she said.

- Ты слишком мрачно смотришь на наше будущее, - сказала она.

"Your Frenchman is a realist," he answered.

- Я реалист, - ответил он.

"And if I sailed with you now, and never returned to Navron?" she asked.

- А если я уплыву сейчас с тобой и никогда больше не вернусь в Нэврон?

"Who can tell? Regret perhaps, and disillusion, and a looking back over your shoulder."

- Это не выход, - сказал он. - Рано или поздно ты разочаруешься и станешь жалеть о прошлом.

"Not with you," she said, "never with you."

- Нет, - возразила она, - никогда!

"Well then, perhaps no regrets.

Пока мы вместе, я ни о чем не буду жалеть.

But more building of nests, and more rearing of broods, and I having to sail alone again, and so a losing once more of adventure.

- Может быть, - ответил он. - Но тебе, как и всем женщинам, необходимы семья, дети, домашний очаг. А раз так - значит, конец нашим скитаниям, конец приключениям, и мне снова придется выходить в море одному.

So you see, my Dona, there is no escape for a woman, only for a night and for a day."

Нет, Дона, если женщина и может убежать от себя, то только на один день или на одну ночь.

"No, you are right," she said, "there is no escape for a woman.

-Ты прав, - сказала она, - у женщин нет выхода.

Therefore if I sail with you again I shall be a cabin-boy, and borrow Pierre Blanc's breeches once and for always, and there will be no complications of a primitive nature, so that our hearts and our minds can be easy, and you can seize ships and make your landings on the coast, and I, the humble cabin-boy, will brew your supper for you in the cabin, and ask no questions, and hold no conversation with you."

И поэтому в следующий раз, когда мы отправимся в море, я одолжу у Пьера Блана его брюки и снова стану твоим юнгой. И мы не будем больше мучиться из-за пустяков и забивать себе головы мыслями о будущем - ты будешь нападать на корабли и совершать вылазки на побережье, а я, как примерный юнга, буду готовить ужин в каюте, стараясь не докучать тебе разговорами и не задавать лишних вопросов.

"And how long would we endure that, you and I?"

- И сколько же это будет продолжаться?

"For as long as we pleased."

- Столько, сколько мы захотим.

"You mean, for as long as I pleased.

- Другими словами, столько, сколько захочу я.

Which would be neither for a night nor an hour, and anyway, not this night and not this hour, my Dona."

В таком случае можешь не сомневаться, это будет очень, очень долго. Я не намерен отпускать тебя ни завтра, ни послезавтра и уж тем более не сегодня.

The fire burnt low, and sank away to nothing, and later she said to him,

Огонь горел все слабей и слабей и вскоре совсем потух. Помолчав, она спросила:

"Do you know what day this is?"

-Ты знаешь, какая сегодня ночь?

"Yes," he said, "midsummer day. The longest in the year."

- Да, - ответил он, - ночь летнего равноденствия, самая короткая ночь в году.

"Therefore," she said, "tonight we should sleep here, instead of in the ship.

- И я хочу, чтобы мы провели ее здесь, а не на корабле, - сказала она.

Because it will never happen again. Not for us. Not in this way, in the creek here."

- Потому что все меняется и ничто не остается прежним: ни мы, ни этот ручей, ни эта ночь.

"I know," he said, "that is why I brought the blankets in the boat. And the pillow for your head. Did you not see them?"

- Я знаю, - ответил он. - Разве ты не заметила, что я положил в шлюпку одеяла и подушку?

She looked up at him, but she could not see his face any longer, for it was in shadow, the fire-light being gone, and then without a word he got up and went down to the boat, and then came back to her with the bedding and pillow in his arms, and he spread them out in the clearing under the trees, close to the water's edge.

Она посмотрела на него. Огонь догорел, и лицо его пряталось в тени. Не говоря ни слова, он встал, спустился к шлюпке, принес два одеяла и расстелил их под деревьями, у самого берега.

The tide was ebbing now, and the mud-flats showing.

Начался отлив. Вода медленно отступала, обнажая отмели.

The trees shivered in a little wind, and then were still again.

Легкий ветерок прошелестел в ветвях и стих.

The night-jars were silent and the sea-birds slept.

Козодои уже замолчали, морские птицы давно устроились на ночлег.

There was no moon, only the dark sky above their heads, and beside them the black waters of the creek.

Луна еще не вышла, над головой чернело высокое небо, внизу чуть слышно журчал ручей.

"Tomorrow, very early, I shall go to Navron," she told him, "at sunrise, before you are awake."

- Завтра на рассвете, до того как ты встанешь, я наведаюсь в Нэврон, - - сказала она.

"Yes," he said.

- Хорошо, - ответил он.

"I will call William before the household is astir, and then if all is well with the children, and there is no need for me to stay, I will return to the creek."

-Я хочу поговорить с Уильямом, прежде чем проснется прислуга. Если с детьми все в порядке и меня никто не хватился, я вернусь сюда.

"And then?"

- А потом?

"Well, I do not know.

- Не знаю.

That is for you to say.

Все зависит от тебя.

It is unwise to plan.

Зачем загадывать заранее?

Planning so often goes astray."

Из этого, как правило, все равно ничего не выходит.

"We will make a pretence of planning," he said, "we will make a pretence that you come back to breakfast with me, and afterwards we take the boat and go down the river, and you shall fish again, but this time perhaps more successfully than the last."

- Тогда давай просто представим, как все может быть. Ты вернешься из Нэврона, мы позавтракаем вдвоем, сядем в шлюпку и поплывем вниз по реке. Ты будешь удить рыбу, и, надеюсь, на этот раз тебе повезет больше.

"We will catch many fish?"

- Да? Ты правда считаешь, что я смогу наловить много рыбы?

"That we will not decide tonight. We will leave that until the moment comes."

- Посмотрим. Мы решили, что не будем ничего загадывать.

"And when we have done with fishing," she went on, "we will swim.

- А когда нам надоест ловить рыбу, - продолжала она, - мы пойдем купаться.

At noon, when the sun is hottest upon the water.

В полдень вода, наверное, будет уже достаточно теплой.

And afterwards, we will eat, and then sleep on our backs on a little beach.

А после купания еще раз перекусим и полежим где-нибудь на берегу.

And the heron will come down to feed with the turn of the tide, so that you can draw him again."

А потом начнется отлив и к реке прилетит цапля. Она будет бродить среди камней, рыться в иле, и ты сможешь ее нарисовать.

"No, I shall not draw the heron," he said, "it is time I made another drawing of the cabin-boy of La Mouette."

- Нет, - возразил он, - цапля подождет. Сначала я хочу нарисовать своего юнгу.

"And so another day," she said, "and another, and another.

- А потом наступит следующий день, - сказала она, - а за ним еще один, и еще.

And no past and no future, only the present."

И не будет ни прошлого, ни будущего, а только одно настоящее.

"But today," he said, "is the longest day. Today is midsummer.

- Ну а сегодня, - сказал он, - сегодня - самая короткая ночь в году.

Have you forgotten that?"

И я не хочу, чтобы ты об этом забывала.

"No," she said. "No, I have not forgotten."

- Я помню, - ответила она.

And somewhere, she thought, before she slept, somewhere there is another Dona, lying in that great canopied bed in London, restless and lonely and knowing nothing of this night beside the creek, or of La Mouette at anchor there in the pool, or of his back against mine here in the darkness.

Позже, уже засыпая, она подумала о той Доне, которая когда-то, давнымдавно, лежала на огромной кровати под пологом, одинокая, несчастная, ничего не знающая о ручье, бегущем в лесу, о корабле, застывшем в тихой заводи, и о мужчине, спящем на траве под деревьями.

She belongs to yesterday. She has no part in this.

Она и не могла этого знать - ей не было места в сегодняшнем дне, она осталась в прошлом.

And somewhere too there is a Dona of tomorrow, a Dona of the future, of ten years away, to whom all this will be a thing to cherish, a thing to remember.

Но где-то, в далеком будущем, была еще и третья Дона, непохожая на первых двух, от которых ее отделяли десятилетия. Все, что происходило сейчас, было для нее только воспоминанием -дорогим и бережно хранимым.

Much will be forgotten then, perhaps, the sound of the tide on the mud-flats, the dark sky, the dark water, the shiver of the trees behind us and the shadows they cast before them, and the smell of the young bracken and the moss.

Наверное, она многое забудет, эта третья Дона: и плеск волны на отмели, и черное небо над головой, и темную воду ручья, и шелест листьев в вышине, и тени, дрожащие под деревьями, и мягкий мох, и запах папоротника.

Even the things we said will be forgotten, the touch of hands, the warmth, the loveliness, but never the peace that we have given to each other, never the stillness and the silence.

Забудет их беседы, теплоту их рук и нежность ласк... Но никогда, никогда она не сможет забыть ту тишину, которую они подарили друг другу, тот покой и безмятежность, которые отныне наполняли их обоих.

When she woke there was a grey light upon the trees, and a mist upon the water, and the two swans were coming back up the creek like ghosts of the morning.

Проснувшись на следующее утро, она увидела, что между деревьями уже пробивается бледный свет, над ручьем встает туман и два лебедя, словно два белых призрака, медленно плывут по воде.

The ashes of the fire were white as dust.

Угли костра подернулись пеплом.

She looked at him beside her, as he lay sleeping, and she wondered why it was that men seemed children when they slept.

Она взглянула на француза, крепко спавшего на траве, и подумала о том, что во сне все мужчины становятся удивительно похожи на детей.

All lines were smoothed away, all knowledge too, they became again the small boys they had been long ago.

Лицо его разгладилось, заботы и думы отступили прочь, и он снова стал тем маленьким мальчиком, каким был когда-то.

She shivered a little in the first chill of the day, and then, throwing aside the blanket, she stood with bare feet upon the ashes of the fire, and watched the swans disappear into the mist.

Поеживаясь от холода, она вылезла из-под одеяла и, встав босыми ногами на остывшие угли костра, проводила взглядом лебедей, исчезающих в тумане.

Then she leaned down for her cloak, and wrapped it about her, and turned away from the quay towards the trees, and the narrow twisting path that would bring her to Navron.

Затем подняла с земли свой плащ, накинула его на плечи и двинулась по узкой извилистой тропинке, ведущей от пристани к Нэврону.

She tried to pick up the threads of her normal life.

Шагая по лесу, она пыталась воскресить в памяти прежнюю размеренную, упорядоченную жизнь.

The children in their beds.

Дети, конечно, еще спят.

James in his cot, with face flushed and fists clenched; Henrietta lying upon her face as she always did, her fair curls tumbled on the pillow; Prue, with open mouth, sleeping beside them.

Джеймс мирно посапывает в колыбельке - щеки раскраснелись, кулачки крепко сжаты. Генриетта лежит, как всегда, ничком, разметав по подушке золотистые локоны. Рядом, широко раскрыв рот, спит Пру.

While William, faithful William, kept watch upon the house, and lied for her sake and his master's.

Ну а Уильям, верный, преданный Уильям, зорко сторожит их покой, терпеливо поджидая хозяина и хозяйку.

Soon the mist would clear, and the sun would come up over the trees beyond the river, and even now, as she came out of the woods and stood upon the lawn, the morning light laid a finger upon Navron, as it slept, still and shuttered, while she stood there watching it.

Туман постепенно рассеивался. За лесом на противоположном берегу реки засияла заря. Дона вышла на лужайку. Перед ней стоял Нэврон -тихий, безмолвный, погруженный в дремоту. Окна были закрыты ставнями, но по крыше уже скользили первые утренние лучи.

She crept across the lawn, silver with dew, and tried the door. It was locked, of course.

Она осторожно перебралась через мокрую, серебряную от росы лужайку, подошла к двери и подергала за ручку - заперто.

She waited a moment, and then went round to the courtyard behind the house, for William's window looked upon it, and it might be that she could make him hear, if she called softly.

Постояв минуту, она направилась во внутренний двор, куда выходили окна Уильяма. Она решила вызвать его из дома и расспросить обо всем.

She listened beneath his window. It was open, and the curtain was not drawn. "William?" she said softly.

Окно в его комнате было открыто, но штора не задернута. Она подождала, прислушиваясь, затем тихонько позвала: - Уильям!

"William, are you there?"

Уильям, это я!

There was no answer, and stooping, she picked up a little pebble and threw it against the pane.

Никто не ответил. Она нагнулась, подобрала с земли камешек и бросила в окно.

In a moment his face appeared, and he stared at her as though she were a phantom, and then he put his finger to his lips and disappeared.

В ту же минуту из-за шторы показался Уильям. Он испуганно уставился на нее, словно не узнавая, потом приложил палец к губам и быстро отошел от окна.

She waited, anxiety in her heart, for his face was white and haggard, the face of a man who had not slept.

Дона стояла перед домом, чувствуя, как в сердце постепенно закрадывается тревога: лицо у Уильяма было бледное и изможденное, как будто он не спал несколько ночей.

James is ill, she thought, James is dead.

"Джеймс заболел, - подумала она. - Джеймс заболел и умер.

He is going to tell me that James is dead.

Сейчас он выйдет и скажет, что Джеймс умер".

Then she heard him draw the bolts gently in the great door, and the door itself open a small space to admit her.

Она слышала, как он осторожно отодвинул засов, затем чуть-чуть приоткрыл дверь и впустил ее.

"The children?" she said, laying her hand on his sleeve, "the children, are they ill?"

- Что с детьми? - воскликнула она, хватая его за рукав. - Говори, они заболели?

He shook his head, still motioning her to silence, glancing over his shoulder to the stairway in the hall.

Он покачал головой и, оглянувшись на лестницу, снова приложил палец к губам.

She entered the house, looking about her as she did so, and then, her heart leaping in sudden understanding, she saw the great-coat on the chair, the ridingwhip, the usual disorder of arrival, and there was a hat flung carelessly upon the stone floor, and a second riding-whip, and a thick plaided rug.

Она вошла в прихожую и огляделась. Сердце у нее упало - она все поняла. Вокруг царил беспорядок, выдававший следы внезапного приезда: сюртук и хлыст, оставленные на стуле, шляпа, небрежно брошенная на пол, еще один хлыст и толстый клетчатый плед.

"Sir Harry has come, my lady," said William. "He came just before sundown, he had ridden from London. And Lord Rockingham is with him."

- Сэр Гарри приехал, миледи, - произнес Уильям. -Вчера, поздно вечером. И с ним милорд Рокингем. Они скакали верхом от самого Лондона.

She said nothing. She went on staring at the great-coat on the chair. And suddenly, from above, she heard the shrill yapping of a little spaniel dog.

Она молча смотрела на сюртук, висящий на стуле, а сверху, из спален, неслось звонкое, заливистое тявканье одного из спаниелей.

CHAPTER XVI

Глава 16

Once again William glanced up the stairway, his small eyes gleaming in his pale face, but Dona shook her head silently, and crossing the hall on tiptoe she led the way into the salon.

Уильям снова кинул взгляд наверх. Лицо его было бледно, маленькие глазки встревоженно блестели. Дона молча кивнула ему головой и на цыпочках прошла в гостиную.

William lit two candles and then stood before her, waiting for her to speak.

Уильям зажег две свечи и остановился, выжидательно глядя на нее.

"What reason did he give?" she said. "Why have they come?"

- Он что-нибудь сказал? - спросила она. - Зачем они приехали?

"I gather that Sir Harry was becoming restless in London without you, my lady," said William, "and a word from Lord Rockingham decided him.

- Я понял, что сэру Г арри надоело жить в Лондоне одному, миледи, - ответил Уильям. - И лорд Рокингем уговорил его приехать.

It seems that his lordship met a relative of Lord Godolphin's at Whitehall, who told him that Sir Harry's presence in Cornwall was urgently needed at the present time.

Кроме того, его светлость, кажется, встретился в Уайтхолле с одним из родственников лорда Годолфина, который настоятельно советовал ему вернуться в Нэврон.

That is all I could discover from their conversation at supper, my lady."

Это все, что мне удалось выяснить из их беседы за ужином, миледи.

"Yes," said Dona, as though she had not heard him. "Yes, it would be Rockingham.

- Да-да, - задумчиво проговорила Дона, словно не слыша его последних слов, - конечно же, это идея Рокингема.

Harry is too lazy to come without persuasion."

Г арри слишком ленив, чтобы самому решиться на отъезд.

William stood motionless before her, the candle in his hand.

Уильям неподвижно стоял перед ней, держа в руке свечу.

"What did you tell Sir Harry?" she asked. "How did you keep him from my room?"

- А что ты сказал сэру Г арри? - спросила она. -Как тебе удалось удержать его перед дверью моей спальни?

For the first time a trace of a smile appeared on William's face, and he looked at his mistress with understanding.

По лицу Уильяма пробежало подобие улыбки, он понимающе посмотрел на Дону.

"Sir Harry would not have passed into your room, my lady," he said, "he must have slain me first.

- Я был готов стоять до последнего, миледи, и, если понадобится, удержать его силой. К счастью, обошлось без этого.

I explained to the gentlemen, as soon as they had dismounted, that you had been in bed for several days with a high fever, that at last you were obtaining some measure of sleep, and that it would be extremely prejudicial to your health if Sir Harry as much as ventured into the room. Absolute quiet was essential."

Как только господа сошли с коней, я сразу же объявил им о вашей болезни. "У миледи сильный жар, - сказал я. - Она уже несколько дней не встает с постели. Ей удалось задремать совсем недавно, и было бы крайне неосмотрительно со стороны сэра Гарри нарушать сейчас ее покой".

"And he accepted your story?"

-И он подчинился?

"Like a lamb, my lady.

- Послушно, как ягненок.

He swore a trifle at first, and cursed me for not having sent for him, but I explained that it was your ladyship's strict orders that he was not to be told.

Сначала, правда, чертыхнулся и отругал меня за то, что я не послал за ним в Лондон. Но я сказал, что действовал по вашему приказанию, а вы запретили его извещать.

And then Miss Henrietta and Master James came running to meet Sir Harry, telling the same tale, that your ladyship was poorly and confined to your bed, and Prue of course came too, with a woebegone face, that your ladyship would not even admit her to tend upon you.

А тут еще мисс Генриетта и мастер Джеймс прибежали из детской и стали рассказывать, какая серьезная болезнь с вами приключилась, а за ними спустилась Пру, страшно расстроенная тем, что вы не разрешили ей за вами ухаживать.

So after having played with the children, and supped, and taken a turn around the gardens, my lady, Sir Harry and Lord Rockingham retired.

Позанимавшись немного с детьми, сэр Гарри и лорд Рокингем изволили поужинать, затем прогулялись по саду и отправились на покой.

Sir Harry is in the blue room, my lady."

Сэр Гарри занял голубую комнату, миледи.

Dona smiled at him, and put her hand on his arm.

Дона улыбнулась и погладила его по руке.

"Faithful one," she said, "and then you did not sleep yourself for thinking of the morning that was to come.

- Спасибо, Уильям, - сказала она. - Значит, ты всю ночь не спал и готовился к сегодняшнему утру.

And supposing I had not returned?"

А если бы я не вернулась?

"No doubt I would have arrived at some decision, my lady, although the problem was a little hard."

- Как-нибудь выкрутился бы, миледи, хотя положение, что и говорить, было не из легких.

"And my lord Rockingham?

- Ну а милорд Рокингем?

What did he say to all this?"

Как он отнесся ко всему этому?

"His lordship appeared disappointed, my lady, that you were not down to receive them, but he said very little.

- Мне показалось, что он огорчился, узнав о вашей болезни, миледи, но вслух ничего не сказал.

It seemed to interest him when Prue told Sir Harry that no one was looking after you but myself.

Зато очень заинтересовался, когда Пру пожаловалась сэру Г арри, что мне одному разрешено заходить в вашу комнату.

I observed that his lordship looked upon me with some curiosity, my lady, and if I might venture to say so, with new eyes."

Я заметил, что после этих слов он посмотрел на меня с явным удивлением и даже, я бы сказал, с каким-то любопытством.

"He would, William, Lord Rockingham has that sort of mind. He is a person to watch, for he has a long nose like a terrier dog."

- Ты не ошибся, Уильям. Лорд Рокингем действительно очень наблюдательный человек. Высматривать и вынюхивать - его страсть. У него нос как у охотничьей собаки.

"Yes, my lady."

- Да, миледи.

"It is strange, William, what fatality lies in the making of plans.

-Ах, Уильям, ничего не планируй заранее, это всегда плохо кончается.

I thought to breakfast with your master in the creek, and to fish with him, and to swim, and to cook our supper under the stars again as we did last night, and now all that is finished and done with."

Сегодня мы с твоим хозяином хотели позавтракать вместе у ручья, половить рыбу, искупаться, поужинать у костра, как в прошлую ночь. И вот - все рухнуло.

"But not for long, my lady."

- Может быть, это ненадолго, миледи. Может быть, они скоро уедут.

"That we cannot tell.

- Может быть.

At all costs word must be sent to La Mouette, and she must leave the creek with the next tide."

В любом случае нужно срочно связаться с "Ла Муэтт" и передать им, чтобы побыстрей выходили в море.

"It would be more prudent to wait until night-fall, my lady."

- Мне кажется, миледи, до темноты кораблю не стоит трогаться с места.

"Your master will decide of course.

- Пусть капитан решает сам.

Ah, William."

Ах, Уильям, если бы ты знал!..

"My lady?"

- Да, миледи?

But she shook her head, shrugging her shoulders, telling him with her eyes the things that she could never say in speech, and suddenly he bent down, patting her shoulder as though she were Henrietta, his funny button mouth twisted.

Но она только покачала головой и пожала плечами. Зато глаза ее говорили ясней всяких слов. И внезапно его ротик-пуговка дрогнул, он протянул руку и погладил ее по плечу, как если бы перед ним была Генриетта.

"I know, my lady," he said, "but it will come all right.

- Не волнуйтесь, миледи, - произнес он, - все будет хорошо.

You will be together again," and then because of the anticlimax of home-coming, because she was tired, because he patted her shoulder in his kind ridiculous way, she felt the tears running down her cheeks, and she could not stop them.

Вы обязательно встретитесь. И этот его странный жест и неожиданное сочувствие, а также привычная домашняя обстановка, казавшаяся такой уютной после всех пережитых волнений, подействовали на нее так сильно, что она вдруг разрыдалась.

"Forgive me, William," she said.

-Извини, Уильям, - проговорила она, чувствуя, как слезы неудержимо катятся по щекам.

"My lady."

- Ну что вы, миледи.

"So foolish, so unutterably foolish and weak.

- Плакать глупо, я знаю. Глупо и бессмысленно.

It is something to do with having been so happy."

Но я ничего не могу с собой поделать: ведь всего несколько часов назад я была так счастлива!

"I know, my lady."

- Да, миледи.

"Because we were happy, William. And there was the sun, and the wind, and the sea, and - loveliness such as has never been."

-У нас было все: и солнце, и ветер, и море... и нежность, которую мы дарили друг другу.

"I can imagine it, my lady."

- Понимаю, миледи.

"It does not happen often, does it?"

- И мы были счастливы, Уильям. А ведь это случается так редко.

"Once in a million years, my lady."

- Очень редко, миледи.

"Therefore I will shed no more tears, like a spoilt child.

- И поэтому я не буду больше плакать, как капризное дитя.

For whatever happens we have had what we have had.

Что бы ни случилось, прошлое все равно останется с нами.

No one can take that from us.

И никто не сможет его у нас отнять.

And I have been alive, who was never alive before.

Я всегда буду помнить дни, проведенные с ним, дни, когда я жила по-настоящему, впервые в жизни.

Now, William, I shall go to my room, and undress, and get into bed.

А сейчас я пойду наверх, переоденусь и лягу в кровать.

And later in the morning you shall call me, with my breakfast, and when I am sufficiently prepared for the ordeal, I will see Sir Harry, and find out how long he intends to stay."

Через некоторое время ты принесешь мне завтрак, а когда я окончательно приду в себя, пригласишь сэра Г арри. Нужно узнать, надолго ли они приехали.

"Very good, my lady."

- Хорошо, миледи.

"And somehow, in some way, word must be sent to your master in the creek."

- И постарайся как можно быстрей связаться с кораблем.

"Yes, my lady."

- Да, миледи.

And so, with the daylight coming through the chinks in the shutters, they left the room, and Dona, her shoes in her hands and her cloak about her shoulders, crept up the stairway she had descended some five days earlier, and it seemed to her that a year and a life-time had passed since then.

Они вышли из гостиной. Сквозь ставни уже пробивался утренний свет. Дона сняла туфли и босиком, накинув на плечи плащ, осторожно начала подниматься по той самой лестнице, по которой так весело сбегала пять дней назад. Всего-то пять дней - а кажется, что прошла целая жизнь!

She listened for a moment outside Harry's room, and yes, there were the familiar snuffling snores of Duke and Duchess, the spaniels, and the heavy slow breathing of Harry himself.

Дойдя до голубой комнаты, она остановилась и прислушалась: из-за двери доносилось знакомое сонное ворчание Герцога и Герцогини и мерный храп Гарри.

Those things, she thought, were part of the pattern that irritated me once, that drove me to absurdities, and now they no longer have any power to touch me, for they are not of my world now, I have escaped.

Когда-то эти звуки составляли одну из многих досадных мелочей, раздражавших ее и толкавших на безрассудные поступки. Теперь она слушала их спокойно: они принадлежали другой, прежней жизни, из которой она сумела вырваться.

She went to her own room, and closed the door.

Она вошла в спальню и закрыла дверь.

It smelt cool and sweet, for the window was open on to the garden, and William had put lilies-of-the-valley beside her bed.

Воздух благоухал свежестью и цветами - окно в сад было распахнуто, а у кровати стоял букет ландышей, недавно сорванных Уильямом.

She pulled aside the curtains and undressed, and lay down with her hands over her eyes, and now, she thought, now he is waking beside the creek, putting out his hand for me beside him and finding me gone, and then he remembers and smiles, and stretches, and yawns, and watches the sun come up over the trees.

Она раздернула шторы, разделась и легла в кровать, прикрыв глаза руками. Ей представился француз, крепко спящий на берегу ручья. "Через несколько минут он проснется, - думала она, -протянет руку, чтобы обнять меня, и обнаружит, что рядом никого нет. Потом вспомнит о нашем уговоре, зевнет, потянется и с улыбкой посмотрит на солнце, встающее из-за деревьев.

And later he will get up and sniff the day, as I have seen him do, whistling under his breath, scratching his left ear, and then walk down to the creek and swim. He will call up to the men on La Mouette, as they scrub the decks, and one of them will lower the rope ladder for him to climb, and another launch a boat to bring back the little boat and the supper things and the blankets.

Потом поднимется, по привычке взглянет на небо, чтобы определить, какая будет погода, почешет ухо и, насвистывая, двинется к ручью. Добравшись вплавь до корабля, он окликнет матросов, надраивающих палубы. Один из них сбросит за борт веревочную лестницу, а второй сядет в лодку и пригонит от берега шлюпку с посудой и одеялами.

Then he will go to the cabin, and rub himself dry with a towel, glancing out of the port-hole on to the water as he does so, and presently, when he has dressed, Pierre Blanc will bring breakfast, and he will wait a little, but then because he will be hungry he will eat it without me.

А капитан тем временем спустится в каюту и, поглядывая из окна на воду, крепко разотрется полотенцем. Когда он оденется, Пьер Блан принесет ему завтрак. Он походит по каюте, подождет меня, но голод окажется сильней, и в конце концов он сядет за стол один.

Later he will come up on deck and watch the path through the trees.

Позавтракав, он поднимется на палубу и станет смотреть на лес: не идет ли кто по тропинке?"

She could see him fill his pipe, and lean against the poop rail, looking down into the water, and perhaps the swans would come back, and he would throw bread to them, idle, contented, filled with a warm laziness after his morning swim, thinking perhaps of the day's fishing to come, and the hot sun, and the sea.

Она ясно представила, как он стоит, облокотившись на перила, и набивает трубку, чувствуя приятную усталость после утреннего купания и думая о солнце, припекающем все сильней, о море, о предстоящей рыбалке. Может быть, в этот момент мимо корабля опять проплывут лебеди, и он, разломив кусок хлеба, примется швырять им крошки.

She knew how he would glance up towards her, if she came through the trees down to the creek, and how he would smile, saying nothing, never moving from the rail on the deck, throwing the bread down to the swans as though he did not see her.

Когда она наконец появится на тропинке, он поднимет голову и улыбнется, но не отойдет от перил, а будет все так же кормить лебедей, делая вид, что не замечает ее.

And what is the use, thought Dona, of going over this in my mind, for all that is finished, and done with, and will not happen again, for the ship must sail before she is discovered. And here am I, lying on my bed at Navron, and there is he, down in the creek, and we are not together any more, and this then, that I am feeling now, is the hell that comes with love, the hell and the damnation and the agony beyond all enduring, because after the beauty and the loveliness comes the sorrow and the pain.

"Боже мой, - думала Дона, - зачем я себя мучаю? Ведь все это напрасно, мы никогда больше не увидимся. Он уплывет к себе в Бретань, а я останусь здесь, в Нэвроне, и вечно буду терзаться этой болью, этой мучительной тоской, которая неизбежно сопутствует любви, как зло сопутствует добру, а уродство - красоте".

So she lay on her back, her arms across her eyes, never sleeping, and the sun came up and streamed into the room.

Она лежала, закрыв глаза рукой, даже не пытаясь заснуть, а солнце поднималось все выше и выше, и лучи его все смелей врывались в окно.

It was after nine o'clock that William came in with her breakfast, and he put the tray down onto the table beside her bed, and

Вскоре после девяти Уильям принес ей завтрак. Он поставил поднос на столик возле кровати и спросил:

"Are you rested, my lady?" he asked.

- Хорошо отдохнули, миледи?

"Yes, William," she lied, breaking off a grape from the bunch he had brought her.

- Да, - солгала она, отщипывая виноградину от лежащей на подносе грозди.

"The gentlemen are below breakfasting, my lady," he told her. "Sir Harry bade me enquire whether you were sufficiently recovered for him to see you."

- Господа завтракают внизу, - сообщил он. - Сэр Г арри просил узнать, когда ему можно вас навестить.

"Yes, I shall have to see him, William."

- Ничего не поделаешь, придется его принять.

"If I might suggest it, my lady, it would be prudent to draw the curtains a trifle, so that your face is in shadow.

- Позвольте мне слегка задернуть шторы, миледи, чтобы свет не падал вам в лицо.

Sir Harry might think it peculiar that you look so well."

Боюсь, что ваш цветущий вид насторожит сэра Гарри.

"Do I look well, William?"

-Ты находишь, что у меня цветущий вид?

"Suspiciously well, my lady."

- Да, миледи, на редкость цветущий.

"And yet my head is aching intolerably."

- Представь себе, у меня ужасно болит голова.

"From other causes, my lady."

- Возможно, миледи, но не от простуды.

"And I have shadows beneath my eyes, and I am exceedingly weary."

- Я чувствую себя совершенно разбитой. У меня синяки под глазами...

"Quite, my lady."

- Ничего удивительного, миледи.

"I think you had better leave the room, William, before I throw something at you."

-Ах, Уильям, ты просто невыносим. Если ты сейчас же не уйдешь, я запущу в тебя подушкой.

"Very good, my lady."

- Ухожу, миледи.

He went away, closing the door softly behind him, and Dona, rising, washed and then arranged her hair, and after drawing the curtains as he had suggested, she went back to her bed, and presently she heard the shrill yapping of the spaniels, and their scratching against the door, followed by a heavy footstep, and in a moment Harry was in the room, and the dogs with delighted barking hurled themselves upon her bed.

Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, а Дона встала, умылась, пригладила волосы, задернула шторы, как он посоветовал, и снова забралась в кровать. Через несколько минут в дверь заскребли собачьи лапы, затем послышались тяжелые шаги, и в комнату вошел Гарри. Следом с радостным визгом влетели собаки и тут же кинулись к ней на постель.

"Get down, now, will you, you little devils," he shouted. "Hi, Duke, hi, Duchess, can't you see your mistress is ill, come here, will you, you rascals," making, as was his wont, more ado than the dogs themselves, and then, sitting heavily upon the bed in place of them, he brushed away the marks of their feet with his scented handkerchief, puffing and blowing as he did so.

- А ну-ка угомонитесь, разбойники! - прикрикнул на них Гарри. - Вы что, не видите, что ваша хозяйка больна? Фу, Герцог! Фу, Герцогиня! Кому я сказал! Немедленно на место! Произведя по своему обыкновению гораздо больше шума, чем обе собаки, вместе взятые, он удовлетворенно плюхнулся на край кровати и, тяжело пыхтя, принялся стирать надушенным платком следы их лап с одеяла.

"God dammit, it's warm this morning," he said, "here I am sweating through my shirt already, and it's not yet ten o'clock. How are you, are you better, where did you get this confounded fever?

- Проклятая жара! - проговорил он. - У меня вся рубашка мокрая, а ведь еще и десяти нет... Ну как ты, моя радость? Что тут с тобой стряслось? Где ты умудрилась подхватить эту дурацкую простуду?

Have you a kiss for me?"

Дай я тебя поцелую.

He bent over her, the smell of scent strong upon him, and his curled wig scratching her chin, while his clumsy fingers prodded her cheek.

Он неуклюже потрепал ее по щеке и наклонился, обдав густым запахом духов и оцарапав париком подбородок.

"You do not look very ill, my beautiful, even in this light, and here was I expecting to find you at death's door itself, from what the fellow told here.

- Выглядишь ты совсем неплохо, хотя в этой темноте трудно что-либо разглядеть. Твой слуга так меня напугал, я уж и не чаял застать тебя в живых.

What sort of a servant is he, anyway?

Кстати, он что, новенький? Ты им довольна?

I'll dismiss him if you don't like him, you know."

Если что-нибудь не так, скажи, я его немедленно уволю.

"William is a treasure," she said, "the best servant I have ever had." "Ah, well, as long as he pleases you, that's all that matters.

- Нет-нет, Уильям отличный слуга. Я на него не нарадуюсь.

So you've been ill, have you?

-А, ну ладно... Как же ты все-таки умудрилась простудиться, дорогая?

You should never have left London.

Говорил же я, что не надо уезжать из Лондона.

London always suits you.

В Лондоне совсем другая атмосфера.

Although I admit it's been damned dull without you.

Хотя без тебя там, признаться, довольно скучно.

Not a play worth seeing, and I nearly lost a fortune at piquet the other night.

В театре показывают всякую ерунду, а в картах мне, как всегда, не везет: сел недавно играть в пикет и, представь себе, проигрался вчистую.

The King has a new mistress, they tell me, but I haven't seen her yet. Some actress or other.

У короля, говорят, завелась новая пассия -какая-то комедиантка, я ее еще не видел.

Rockingham's here, you know, and all agog to see you.

Да, ты знаешь, здесь со мной Рокингем. Это он надоумил меня приехать.

God dammit, he said to me, in town, let's go down to Navron and see what Dona is up to, and here we are, and you a confounded invalid in bed."

"Гарри, - сказал он, - послушай, почему бы нам не прокатиться в Нэврон? Прогуляемся, а заодно и Дону навестим". И вот мы здесь, а ты, как нарочно, прикована к постели.

"I am much better, Harry.

- Не волнуйся, мне уже лучше.

It was only a passing thing."

Думаю, что я скоро поправлюсь.

"Well, I'm glad to hear that.

- Да? Ну вот и отлично.

As I say, you look well enough.

Выглядишь ты и в самом деле неплохо.

You have a tan on you, haven't you?

Даже загар откуда-то появился.

You're as dark as a gypsy."

Ты стала смуглой, как цыганка.

"The illness must have made me yellow."

- Это не загар, просто кожа слегка потемнела от лихорадки.

"And your eyes are larger than ever they were, dammit."

- И глаза, черт побери, сделались как будто больше.

"The result of the fever, Harry."

- Должно быть, я похудела во время болезни.

"Queer sort of fever.

- Странная болезнь.

Must be something to do with the climate down here. Would you like the dogs up on your bed?"

Видимо, что-то связанное с климатом... Ты не возражаешь, если собаки заберутся на кровать?

"No, I think not."

- Возражаю.

"Hi, Duke, give your mistress a kiss, and then get down.

- Эй, Герцог, быстренько поцелуй свою хозяйку и слезай.

Here, Duchess, here's your mistress.

А теперь ты, Герцогиня.

Duchess has a sore patch on her back, and she's nearly scratched herself raw, look at that now, what would you do to her?

Представь себе, у Герцогини на спине открылась ужасная язва, она чешется не переставая. Ну вот, опять, что ты с ней будешь делать!

I've rubbed in some pomade, but it does her no good.

Я пробовал втирать мазь, но пока что-то не помогает.

I've bought a new horse, by-the-way, she's down there in the stable.

Да, кстати, я купил новую лошадь, она стоит сейчас на конюшне.

A chestnut, with a deuce of a temper, but she covers the ground quick enough.

Гнедая кобыла, злая как черт, но очень резвая.

'I'll give you a thousand for her,' says Rockingham, and 'Make it five thousand,' I tell him, 'and I might bite,' but he won't play.

Рокингем предлагает мне за нее тысячу, но я сказал, что меньше чем за пять не отдам, а он уперся и не уступает.

So the county's infested with pirates, is it, and robbery, rape and violence causing havoc amongst the people?"

А у вас, значит, объявились пираты? Я слышал, что местные жители просто в панике, эти негодяи совершенно распоясались: грабят, убивают, насилуют...

"Where did you hear that?"

- Кто тебе сказал?

"Well, Rockingham brought back a story in town one day. Met a cousin of George Godolphin's.

- Рокингем встретился в Лондоне с племянником Годолфина... Кстати, как он поживает?

How is Godolphin?"

- Кто? Годолфин?

"A little out of temper when I saw him last."

Когда я видела его в последний раз, он был вне себя от ярости.

"So I should think.

- Еще бы!

He sent me a letter a while back, which I forgot to answer.

Он прислал мне на днях письмо, но я как-то все забывал ему ответить.

And now his brother-in-law has lost a ship, it seems.

Говорят, у его шурина недавно похитили корабль.

Do you know Philip Rashleigh?"

Ты ведь знаешь его шурина? Его зовут Филип Рэшли.

"Not to speak to, Harry."

- Понаслышке.

"Well, you'll meet him soon.

- Ну, вы еще успеете познакомиться.

I invited him over here. We met him in Helston yesterday.

Я встретил его вчера в Хелстоне и пригласил к нам.

He was in a devil of a temper, and so was Eustick, who was with him.

С ним был еще Юстик, оба просто рвали и метали.

It seems this infernal Frenchman sailed the vessel straight out of Fowey harbour, right under the nose of Rashleigh and Godolphin.

Вообрази, этот подлый француз сумел вывести корабль из Фой-Хэвена под самым их носом.

What infernal impudence, eh?

Какая наглость!

And then off to the French coast, of course, with not a damned ship in pursuit. God knows what the vessel was worth, she was just home from the Indies."

И никто даже не попробовал его догнать. Теперь-то он, конечно, преспокойно стоит где-нибудь во Франции, а ведь ему цены нет - он только что вернулся из Индии!

"Why did you invite Philip Rashleigh here?"

- Зачем тебе понадобилось приглашать Филипа Рэшли?

"Well, it was Rockingham's idea really.

- Собственно говоря, пригласил его не я, а Рокингем.

'Let's take a hand in the game,' he said to me, 'you're an authority, you know, in this part of the world.

"Гарри, - сказал он, - мы должны помочь твоим землякам поймать этого негодного пирата. Ты здесь личность известная, тебя все уважают, вот увидишь, развлечение получится на славу".

And we might have some sport out of it.'

Рэшли так и взвился.

'Sport?' says Rashleigh, 'you'd think it sport no doubt if you'd lost a fortune like I've done.'

"Развлечение? - завопил он. - Хорошенькое развлечение, когда у человека из-под носа уводят целое состояние!"

'Ah,' says Rockingham, 'you're all asleep down here.

"Охранять надо лучше, - возразил Рокингем. - -Вы тут, похоже, совсем обленились.

We'll catch the fellow for you, and then you'll have sport enough.'

Ну ничего, мы вам поможем, а когда дело будет сделано, повеселимся все от души".

So we'll hold a meeting, I thought, and collect Godolphin and one or two others, and set a trap for the Frenchman, and when we've caught him we'll string him up somewhere, and give you a laugh."

Одним словом, мы решили пригласить сюда Г одолфина и кое-кого из соседей и обсудить план действий. Я уверен, что мы в два счета поймаем этого пирата. Представляешь, как будет весело, когда мы наконец вздернем его на каком-нибудь суку!

"So you think you'll succeed, Harry, where others have failed?"

- Почему ты думаешь, что тебе это удастся?

"Oh, Rockingham will think of something.

- Я рассчитываю на Рокингема.

He's the fellow to tackle the job.

У Рокингема голова варит, он обязательно что-нибудь придумает.

I know I'm no damn use, I haven't got a brain in my head, thank God.

Я-то, слава Богу, в таких делах ничего не смыслю.

Here, Dona, when are you going to get up?"

Послушай, Дона, когда ты собираешься вставать?

"When you have left the room."

- Как только ты отсюда уйдешь.

"Still aloof, eh, and keeping yourself to yourself?

- Узнаю свою строптивую женушку.

I don't get much fun out of my wife, do I, Duke?

Герцог, дружище, ты не знаешь, почему твоя хозяйка всегда со мной так сурова?

Hi, then, fetch a slipper, where is it, boy, go seek, go find," and throwing Dona's shoe across the room he sent the dogs after it, and they fought for it, yapping and scratching, and returning, hurled themselves upon the bed.

А ну-ка, разбойник, смотри, что у меня есть! Ну-ка, ищи, ищи! И, схватив туфлю Доны, он швырнул ее через всю комнату, а собаки, рыча и отталкивая друг друга, кинулись за ней. Притащив туфлю на место, они снова начали носиться вокруг кровати.

"All right then, we'll go, we're not wanted, dogs, we're in the way. I'll go and tell Rockingham you're getting up, he'll be as pleased as a cat with two tails. I'll send the children to you, shall I?"

- Идемте, собачки, - проговорил Г арри, поднимаясь, - нас прогоняют, нас не желают больше видеть. Дона, я пришлю к тебе детей, хорошо? И передам Рокингему, что ты скоро спустишься. Он будет на седьмом небе от счастья.

And he stamped out of the room, singing loudly, the dogs barking at his heels.

И, напевая и громко топая, он вышел из комнаты, а собаки с лаем помчались за ним.

So Philip Rashleigh had been in Helston yesterday, and Eustick with him.

Итак, Филип Рэшли и Юстик были вчера в Хелстоне.

And Godolphin too must have returned by now.

Наверное, и Годолфин уже вернулся домой.

She thought of Rashleigh's face as she had seen it last, scarlet with rage and helplessness, and his cry,

Она вспомнила покрасневшее от злости и бессилия лицо Рэшли и его изумленный взгляд, когда он, уставившись на нее из лодки, завопил:

"There's a woman aboard, look there," as he stared up at her from the boat in Fowey Haven, and she, with the sash gone from her head, and her curb blowing loose, had laughed down at him, waving her hand.

"Там женщина! У них на борту женщина!", а она, стоя наверху с развевающимися по ветру волосами, хохотала и махала ему рукой.

He would not recognise her.

Нет, не может быть, чтобы он ее узнал.

It would be impossible.

Это просто немыслимо!

For then she was in shirt and breeches, her face and hair streaming with the rain. She got up, and began to dress, her mind still busy with the news that Harry had given her.

На ней была мужская одежда, лицо заливали потоки дождя, волосы растрепались... Она встала и начала одеваться, обдумывая то, что рассказал Гарри.

The thought of Rockingham here at Navron, bent on mischief, was a continual pin-prick of irritation, for Rockingham was no fool.

Внезапный приезд Рокингема и его коварные планы не могли не насторожить ее - Рокингем был далеко не глуп, и его присутствие в Нэвроне не сулило ничего хорошего.

Besides, he belonged to London, to the cobbled streets, and the playhouses, to the overheated, overscented atmosphere that was St. James's, and at Navron, her Navron, he was an interloper, a breaker of the peace.

К тому же он был живым напоминанием о прошлом: о Лондоне, о булыжных мостовых, о театрах, о жарких, пропитанных ароматом духов залах Сент-Джеймса.

The serenity of the place was gone already, she could hear his voice in the garden beneath her window, and Harry's too, they were laughing together, throwing stones for the dogs.

Он был посланцем старого мира, чужаком, вторгшимся в ее дом и нарушившим его тишину. Она слышала его голос под окном, он о чем-то болтал с Г арри, оба смеялись, возились с собаками.

No, it was done with and finished. Escape was a thing of yesterday.

"Вот и все, - думала она, - - вот и кончилось мое бегство. Лучше бы я совсем не возвращалась".

And La Mouette might never have returned after all. The ship might still have lain becalmed and quiet off the coast of France, while her crew took the Merry Fortune into port.

"Ла Муэтт" мирно стояла бы у берегов Франции, дожидаясь, пока матросы отведут "Удачливый" в ближайший порт.

The breakers on the white still beach, the green sea golden under the sun, the water cold and clean on her naked body, and after swimming, the warmth of the dry deck under her back, as she looked up at the tall, raffish spars of La Mouette stabbing the sky.

Волны накатывали бы на пустынные белые пляжи, лазурное море сияло в лучах солнца, прозрачная, чистая вода приятно холодила кожу, и сухие доски палубы казались бы теплыми, когда, растянувшись на них после купания, она глядела бы вверх на высокие наклонные мачты "Ла Муэтт", пронзающие небо...

Then there were knockings on the door, and the children came in, Henrietta with a new doll that Harry had brought her, and James stuffing a rabbit into his mouth, and they flung themselves upon her with small hot hands and generous kisses.

В дверь постучали. В комнату ворвались дети. Г енриетта прижимала к себе новую куклу, подаренную Г арри, Джеймс забавлялся с игрушечным зайцем. Они бросились к Доне и принялись обнимать ее горячими ручонками и осыпать поцелуями.

Prue curtseying in the background with anxious enquiries for her health, and somewhere, thought Dona, as she held them to her, somewhere there is a woman who cares for none of these things, but lies upon the deck of a ship and laughs with her lover, and the taste of salt is on their lips, and the warmth of the sun and the sea.

Пру за их спиной приседала в реверансе и заботливо расспрашивала хозяйку о здоровье. Дона смотрела на детей и думала о том, что где-то, далеко-далеко, осталась женщина, которой нужны были вовсе не домашний уют и не детские ласки, а палуба корабля, улыбка возлюбленного, стоящего рядом, вкус соли на губах, жар солнца да синева морских волн.

"My doll is nicer than James's rabbit," said Henrietta, and James, jigging up and down on Dona's knee, his fat cheek pressed against hers, shouted

- А моя кукла красивей, чем заяц Джеймса, -неожиданно заявила Г енриетта. На что Джеймс, примостившийся на коленях у Доны и прижимавшийся своей пухлой щечкой к ее лицу, тут же возразил:

"No, no, mine, mine," and taking his rabbit from his mouth hurled it in his sister's face.

- А вот и нет, мой заяц красивей! И, размахнувшись, запустил злополучным зайцем в сестру.

So then there were tears, and scoldings, and reconciliations, and more kisses, and a finding of chocolate, and much fuss and chatter, and the ship was no more, and the sea was no more, but Lady St. Columb of Navron, with her hair dressed high off her forehead, and clad in a soft blue gown, descended the stairs to the garden below, a child in either hand.

Поднялся рев, начались уговоры, утешения, поцелуи, поиски шоколада, шум, суета - и корабль незаметно исчез, море растаяло вдали, и осталась только леди Сент-Колам, знатная дама с высокой прической, в красивом голубом платье, медленно спускавшаяся вместе с детьми по лестнице, ведущей в сад.

"So you have had a fever, Dona?" said Rockingham, advancing towards her, and kissing the hand she gave him. "At all events," he added, drawing back to look at her, "it was a most becoming fever."

- С выздоровлением, Дона, - произнес Рокингем, целуя ей руку. Затем отступил на шаг и, оглядев ее с ног до головы, добавил: - Кажется, болезнь пошла вам на пользу.

"That's what I say," said Harry. "I told her so upstairs, she's got a tan on her like a gypsy," and bending down he seized the children, bearing them high on his shoulder, and they screamed delightedly, the dogs joining in the clamour.

- Вот и я так считаю, - вставил Г арри. - Посмотри на ее цвет лица. Она стала смуглой, как цыганка. Он наклонился, подхватил детей и усадил их себе на плечи. Малыши радостно завизжали, собаки залаяли.

Dona sat down on the seat on the terrace, and Rockingham, standing before her, played with the lace at his wrists.

Дона опустилась на скамейку. Рокингем остановился рядом и принялся расправлять кружевные манжеты.

"You don't appear very delighted to see me," he said.

- Вы не слишком обрадовались нашему приезду, -проговорил он.

"Why should I?" she answered.

- Почему я должна была обрадоваться?

"It's some weeks since I saw you," he said, "and you went off in such an extraordinary way, after the escapade at Hampton Court.

- Мы не виделись несколько недель, - ответил он. - Вы так внезапно уехали после нашего маленького приключения в Хэмптон-Корте.

I suppose I did something to offend you."

Я решил, что вы обиделись.

"You did nothing," she said.

- Мне не на что было обижаться, - ответила она.

He looked at her out of the corners of his eyes, and shrugged his shoulders.

Он искоса взглянул на нее и пожал плечами.

"What have you been doing with yourself down here?" he asked.

- Чем же вы занимались все это время? - спросил он.

Dona yawned, watching Harry and the children as they played on the lawn with the dogs.

Дона зевнула и посмотрела на лужайку, где Г арри и дети играли с собаками.

"I have been very happy," she said, "alone here, with the children. I told Harry, when I left London, that I wanted to be alone. I am angry with the both of you for breaking my peace."

- Наслаждалась одиночеством, - ответила она. - Я предупреждала Гарри, что хочу побыть одна, и я очень недовольна тем, что вы ради своего удовольствия нарушили мой покой.

"We have not come entirely for pleasure," said Rockingham, "we are here on business as well.

- Мы приехали не только ради удовольствия, -возразил Рокингем, - но и по делу.

We propose catching the pirate who seems to be giving you all so much trouble."

Мы хотим помочь местным жителям поймать дерзкого пирата, запугавшего всю округу.

"And how do you propose doing that?"

- Как же вы собираетесь его ловить?

"Ah, well... we shall see.

- Еще не знаю. Посмотрим.

Harry is quite excited at the idea.

Гарри целиком одобряет мою идею.

He's been getting bored with nothing to do.

Последнее время он что-то совсем заскучал.

And London in midsummer stinks too much, even for me.

Да и мне, признаться, изрядно надоела лондонская жара и вонь.

The country will do us both good."

Нам обоим нужно немного размяться.

"How long do you propose to stay?"

- И сколько вы намерены здесь пробыть?

"Until we have caught the Frenchman."

- Пока не поймаем пирата.

Dona laughed, and picking a daisy from the grass, began tearing off the petals.

Дона рассмеялась, сорвала маргаритку и принялась обрывать лепестки.

"He has gone back to France," she said.

- А если он уже вернулся во Францию?

"I think not," said Rockingham.

- Не думаю.

"Why so?"

- Почему?

"Because of something that fellow Eustick was saying yesterday."

-Я разговаривал с вашим соседом, Томасом Юстиком...

"The surly Thomas Eustick?

- С этим нелюдимом?

What had he to say?" said Dona.

Ну и что?

"Only that a fishing craft from St. Michael's Mount had reported seeing a vessel in the early hours of yesterday morning, making towards the English coast."

- Он сказал, что вчера на рассвете рыбаки из Сент-Майклз-Маунта видели какое-то судно, направлявшееся к юго-западному побережью Англии.

"Slender evidence. Some merchantman returning from abroad."

- Мало ли торговых судов бороздит в это время пролив!

"The fisherman thought not."

- Рыбаки уверяют, что это было не торговое судно.

"The coast of England goes a long way, my dear Rockingham.

- В конце концов, юго-западное побережье тянется от Лэндз-Энда до полуострова Уайт.

From the Land's End to the Wight is a precious stretch to watch."

Не будете же вы обшаривать весь этот район. - В этом нет никакой необходимости.

"Yes, but the Frenchman leaves the Wight alone.

Француза не видели ни на Уайте, ни на Лэндз-Энде.

It seems he leaves everything alone, but for this narrow strip of Cornwall.

Его, похоже, привлекает только этот уголок Корнуолла.

Rashleigh will have it that he has even visited your Helford river here."

Рэшли утверждает, что он заплывал даже в Хелфорд.

"He must do it by night then, when I am in bed and asleep."

- Разве что ночью, когда я спала.

"Possibly he does.

- Возможно.

At any rate, he will not dare to do it much longer.

Так или иначе, но мы намерены положить этому конец.

It will be vastly amusing to stop his little game.

Я сам с удовольствием возьмусь за это дело.

I suppose there are many creeks and inlets round your coast here?"

Прежде всего надо осмотреть ближайшие ручьи и бухты.

"No doubt.

Их тут, очевидно, немало?

Harry could tell you better than I."

- Спросите у Гарри.

"And the country hereabouts is sparsely inhabited.

Он лучше меня знает эти места.

Navron is the only big house in the district I understand."

- Насколько я понимаю, Нэврон - единственная большая усадьба в округе? Других домов поблизости нет?

"Yes, I suppose it is."

- Кажется.

"How ideal for a law-breaker.

- Идеальное убежище для разбойника.

I almost wish I were a pirate myself.

Если бы я был пиратом, я непременно взял бы его на заметку.

And if I knew the house was without masculine protection, and that the lady of the manor was as beautiful as you, Dona..."

А если бы мне к тому же стало известно, что хозяин усадьбы в отъезде и очаровательная хозяйка живет в доме одна, я бы...

"Yes, Rockingham?"

- Что вы бы?

"If I were a pirate, I repeat, knowing all these things, I should be most tempted to return to the district again and again."

- Я бы постарался - при условии, повторяю, что я был бы пиратом, - постарался вернуться сюда еще раз.

Dona yawned once more, and threw away the mutilated daisy.

Дона снова зевнула и отбросила растерзанную маргаритку.

"But you are not a pirate, my dear Rockingham, you are only a grossly spoilt, overdressed, exceedingly decadent member of the aristocracy, with too great a fondness for women and for alcohol.

- Но вы не пират, Рокингем, вы всего лишь расфранченный, жеманный щеголь, питающий слабость к женщинам и вину.

So shall we leave the subject alone?

И давайте оставим эту тему.

I am becoming rather bored."

Мне она, признаться, уже надоела.

She got up from her seat, and began to wander towards the house.

Она встала и направилась к дому.

"Time was," he said casually, "when you were not bored either by me or by my conversation."

- Раньше вам никогда не надоедало со мной беседовать, - небрежно уронил он.

"You flatter yourself."

- Вы себе льстите, Рокингем.

"Do you remember a certain evening at Vauxhall?"

- А тот вечер в Воксхолле, помните?

"I remember many evenings at Vauxhall, and one in particular, when because I had drunk two glasses of wine and was feeling intolerably sleepy, you had the audacity to kiss me and I was too idle to protest.

- Какой именно, Рокингем? Их было так много. Может быть, тот, когда вы, воспользовавшись моей слабостью и беспечностью после двух выпитых бокалов вина, осмелились меня поцеловать?

I disliked you ever afterwards, and myself more so."

Если речь идет о нем, то позвольте вам сообщить, что этот вечер я до сих пор не могу вспоминать без отвращения.

They stopped at the long window, and he gazed at her, a flush on his face.

Они остановились у балконной двери. Рокингем, покраснев от досады, посмотрел на нее.

"What a delightful speech," he said.

- Вы сегодня удивительно красноречивы, - сказал он. - Сколько яду!

"The Cornish air has made you almost venomous.

Неужели здешний климат так на вас повлиял?

Or possibly it is the result of the fever."

Или, может быть, это результат болезни?

"Possibly it is."

- Может быть.

"Were you as churlish as this to the curious-looking manservant who attended you?"

- А с вашим любимчиком, с этим чудаковатым лакеем, вы тоже так суровы?

"You had better ask him."

- Спросите об этом у него самого.

"I think I shall.

- Спрошу, непременно спрошу.

If I were Harry I should ask him many questions, and all of an extremely personal nature."

Будь я на месте Гарри, я нашел бы, о чем у него спросить, и, уж поверьте, не стал бы с ним церемониться.

"Who's this, what's this all about?" and Harry himself joined them, flinging himself down in a chair in the salon, wiping his forehead with a lace handkerchief. "What are you discussing, both of you?"

- О чем это вы тут болтаете? - раздался у них за спиной голос Гарри. Он вошел в комнату, плюхнулся в кресло и принялся вытирать лоб кружевным платком. - С кем ты не стал бы церемониться, Роки?

"We were discussing your manservant," said Rockingham, with a brilliant smile, "so strange that Dona would permit no one else to attend her while she was ill."

- С твоим лакеем, - широко улыбнувшись, ответил Рокингем. - Я хотел узнать у Доны, за что ему была оказана такая честь - ухаживать за ней во время болезни.

"Yes, by heaven, he's a rum-looking devil, and no mistake. Wouldn't trust him too far, if I were you, Dona.

- Да, черт побери, мне это тоже показалось странным. У малого очень подозрительный вид.

What d'you see in the fellow?"

Не понимаю, Дона, что ты в нем нашла?

"He is quiet, he is discreet, he walks soundlessly, and nobody else in the house does those things.

- Он молчалив, сдержан, умеет себя держать, чего не скажешь об остальных слугах.

Therefore I determined I should be nursed by him and by no one else."

Только поэтому я его и выбрала.

"Extremely pleasant for the manservant," said Rockingham, polishing his nails.

- Слишком много достоинств для одного лакея, -полируя ногти, промолвил Рокингем.

"Yes, hang it," blustered Harry, "Rock's quite right, you know, Dona.

- Вот именно, - подхватил Г арри. - Роки совершенно прав.

The fellow might have taken infernal liberties.

Малый может черт знает что о себе вообразить.

It was a damned risky thing to do.

Ей-Богу, дорогая, ты поступила очень неосмотрительно.

You lying weak and helpless in bed, and the fellow creeping about round you.

Подумать только, ты лежала здесь совсем одна, больная, беспомощная, а этот тип постоянно шнырял вокруг.

He's not like an old retainer either, I know very little about him."

Да и вообще, откуда он взялся? Раньше я его у нас не видел.

"Oh, so he has not been in your service long?" said Rockingham.

- О, так он вдобавок еще и новенький? - заметил Рокингем.

"No.

- Ну да.

Hang it, Rock, we never come to Navron, as you know.

Ты ведь знаешь, Роки, мы редко бываем в Нэвроне.

And I'm so confounded idle I never know half the time who my servants are.

Хозяин из меня никудышный, половины слуг я и в глаза не видел.

I've a mind to dismiss him."

Проще всего, конечно, его уволить...

"You will do nothing of the kind," said Dona; "William shall remain in my service for as long as it pleases me.

- Только попробуй! - воскликнула Дона. - Уильям будет жить здесь столько, сколько я захочу.

"All right, all right, no need to be tricky about it," said Harry, picking up Duchess and fondling her, "but it looks a trifle queer to have the fellow hanging about your bedroom.

- Ну хорошо, хорошо, не надо ссориться, -проговорил Г арри, поднимая с пола Г ерцогиню и сажая ее к себе на колени. - Я просто хотел сказал, что ты зря позволяешь лакею безвылазно торчать у себя в спальне.

Here he is anyway, bringing a letter from someone.

А, вот и он! Несет какое-то письмо.

He looks as if he were sickening for some fever himself."

Ну и физиономия, черт возьми, можно подумать, что он сам только что оправился от болезни.

Dona glanced at the door, and there was William, with a note in his hand, and his face paler than usual, and there was something of strain in his eyes.

Дона оглянулась: Уильям стоял в дверях, держа в руке письмо. Лицо его было бледно, взгляд выражал тревогу.

"What's this, eh?" said Harry.

- Ну что там у тебя? - обратился к нему Гарри.

"A letter from Lord Godolphin, Sir Harry," answered William. "His man has just brought it, and waits for an answer."

- Письмо от лорда Г одолфина, сэр, - ответил Уильям. - Только что получено. Посыльный ждет ответа.

Harry tore open the letter, and then threw it across to Rockingham with a laugh.

Г арри развернул письмо, прочел его и перебросил Рокингему.

"The hounds are gathering, Rock," he said, "we shall have some fun out of this."

- Так-так, - проговорил он, - загонщики собираются. Похоже, охота будет удачной.

Rockingham read the note with a smile, and then tore it into fragments.

Рокингем с улыбкой пробежал письмо и разорвал его на части.

"What answer will you give?" he said.

- Что ты ему ответишь? - спросил он.

Harry examined the back of his spaniel, pulling aside the dog's coat.

Г арри склонился над собакой и принялся перебирать шерсть у нее на спине.

"She has another patch of eczema here, confound it," he said, "that pomade I'm trying is no use at all.

- Дьявол, еще одна болячка! Никакого толку от этой мази!..

What d'you say?

Что ты говоришь, Роки?

Oh, yes, an answer for Godolphin.

Ах да, ответ Годолфину. - Он повернулся к Уильяму:

Tell the man, will you, William, that her ladyship and I will be delighted to receive his lordship and the other gentlemen this evening for supper."

- Скажи посыльному, что мы ждем лорда Годолфина и остальных господ сегодня на ужин.

"Very good, sir," said William.

- Слушаюсь, сэр, - ответил Уильям.

"And what invitation is this?" asked Dona, patting her curls in the mirror, "and who shall I be delighted to receive?"

- Может быть, вы все-таки объясните мне, в чем дело? - проговорила Дона, поправляя волосы перед зеркалом. - Кого это мы ждем сегодня на ужин?

"George Godolphin, Tommy Eustick, Philip Rashleigh, and half-a-dozen others," said Harry, flinging the dog off his knee, "and they're going to catch the froggie at last, aren't they, Duchess, and we shall be in at the kill."

-Джорджа Годолфина, Томми Юстика, Филипа Рэшли и еще кое-кого из соседей, - ответил Г арри, сталкивая собаку на пол. - Сегодня ночью они хотят расправиться наконец с этим проклятым лягушатником. И мы им в этом поможем, верно, Герцогиня?

Dona said nothing, and looking back into the room through the mirror she saw" that Rockingham was watching her.

Дона снова посмотрела в зеркало и встретилась с внимательным взглядом Рокингема.

"It will be an amusing party, do you not think?" he said.

- Вечер обещает быть интересным, не правда ли? -заметил он.

"I rather doubt it," said Dona, "knowing Harry as a host. You will all be under the table by midnight."

- Посмотрим, - ответила Дона. - Боюсь, что при таком гостеприимном хозяине, как Г арри, к полуночи вы все будете валяться под столом.

She went out of the room and when she had closed the door she called to William softly, and he came to her at once, his eyes troubled.

И она вышла из гостиной, плотно прикрыв за собой дверь. Уильям уже ждал ее, вид у него был по-прежнему встревоженный.

"What is it?" she said, "you are anxious. Lord Godolphin and his friends, they can't do anything, it will be too late, La Mouette will have sailed."

- Что с тобой, Уильям? - спросила она. - Неужели тебя напугали лорд Г одолфин и его приятели? Не волнуйся, они совершенно не опасны. Прежде чем они встанут из-за стола, корабль уже благополучно выйдет в море.

"No, my lady," said William, "she will not have sailed.

-Нет, миледи, - проговорил Уильям, - корабль не сможет выйти в море.

I have been down to the creek to warn my master.

Я спускался к ручью и беседовал с капитаном.

And I found the ship had grounded with this morning's tide, a rock piercing her planking under water.

Сегодня утром во время отлива "Ла Муэтт" села на мель и повредила днище.

They were working on her when I went to the creek. And she will not be fit to sail for twenty-four hours."

Матросы сразу же начали его чинить, но пробоина большая, и раньше чем через сутки они не управятся.

His eyes wandered from her face, he moved away, and Dona, glancing over her shoulder saw that the door she had just closed had been opened again, and Rockingham was standing in the entrance, playing with the lace at his wrists.

Он вдруг поднял голову и посмотрел через ее плечо. Дона обернулась: дверь, которую она только что плотно закрыла, была снова распахнута. На пороге стоял Рокингем и расправлял кружевные манжеты.

CHAPTER XVII

Глава 17

The long day dragged to its close.

День тянулся томительно долго.

The hands of the stable clock seemed reluctant to move, and the chimes every half-hour had a sombre tone.

Стрелки на часах, казалось, замерли. Звон, каждые тридцать минут разносившийся по двору, звучал мрачно и угрюмо.

The afternoon was sultry and grey, with that heavy look about the sky that comes when thunder brews but does not break.

Было душно, небо хмурилось с утра, предвещая грозу, которая так и не разразилась.

Harry had lain out upon the lawns with a handkerchief over his face, snoring loudly, with his two dogs snuffling by his side, and Rockingham sat with a book open in his hands, the pages of which he seldom turned, and when Dona glanced across at him from time to time she would be aware of his gaze upon her, curious and hungry.

Гарри громко храпел на лужайке, прикрыв лицо платком. Рядом прикорнули собаки. Рокингем сидел с раскрытой книгой, но Дона видела, что он почти не переворачивает страниц. Стоило ей поднять голову, как она тут же натыкалась на его холодный, испытующий взгляд.

He knew nothing, of course, but some uncanny intuition, almost feminine in quality, had observed the change in her, and he was suspicious, suspicious of the weeks she had spent here at Navron, of her familiarity with the manservant William, and of this more than ordinary aloofness towards Harry and himself, which he could swear came not from boredom but from something more vital, more dangerous.

Он, конечно, ничего не знал наверняка, но благодаря своей поразительной, поистине женской интуиции сразу почувствовал происшедшую в ней перемену. Слишком многое казалось ему странным: и ее добровольное затворничество, и чересчур теплые отношения с лакеем, и весьма недружелюбный прием, оказанный ему и Гарри. Все это не могло объясняться одной лишь скукой - нет, причины были гораздо более серьезные и опасные.

She was more silent than of old, she did not chatter, tease, and gibe at Harry as she was wont to do, but sat plucking the stems of grass with her hands, her eyes half-closed, like one who dreams in secret. All this he observed, and she knew that he was watching her, and the tension between them became more marked as the hours passed.

Его настораживало ее непривычное молчание и то, что она не шутила и не болтала, как прежде, а сидела, прикрыв глаза и теребя в руках цветок, погруженная в какие-то тайные думы. Он ловил каждое ее движение, каждый жест, и она это видела, но ничего не могла сделать. И с каждой минутой напряжение, возникшее между ними с самого их приезда, становилось все сильней и ощутимей.

It seemed to her that he had the brooding watchfulness of a cat, crouching beneath a tree, and she was the bird, silent amongst the long grass, waiting her chance to escape.

Он следил за ней, словно кот, подкарауливающий птичку, готовую вот-вот вспорхнуть из высокой травы.

And Harry, oblivious to all atmospheres, slumbered and sighed.

Гарри, ни о чем не подозревая, мирно посапывал на лужайке.

Dona knew that the men would be working on the planking of the ship.

Дона думала о корабле.

She pictured them at low tide, with bare-feet, stripped to the waist, the sweat pouring off their backs, and La Mouette, with the wound in her hull exposed, heeling slightly, her planking grey with the mud.

Она представляла матросов, которые, скинув рубашки и закатав брюки, работают на мелководье - пот струится по их спинам, "Ла Муэтт" лежит на боку, на корме зияет пробоина, обшивка потемнела от ила.

He would be working with them, his forehead wrinkled, his lips compressed, with that look of concentration upon his face that she had grown to love and to respect, for the repairing of his ship would be a thing of life and of death, even as the landing at Fowey had been, and there would be no time now for idleness, for dreams.

И он тоже работает вместе со всеми, нахмурив лоб и сжав губы. На лице его застыло серьезное, озабоченное выражение, которое она так любит, -- он знает, что времени осталось мало, что мешкать нельзя, что сейчас, так же как тогда, в Фой-Хэвене, от их расторопности и решительности зависит их жизнь.

Somehow, before tonight, she must go to the creek, and beg him to sail with the next tide, although La Mouette might still be taking in water, for the net was drawing in upon him, and to linger even one night longer must be fatal for him and for his crew. The ship had been seen drawing towards the coast, so Rockingham had told her, and now nearly twenty-four hours had come and gone, and much might have been achieved in that time by his enemies, much might have been foreseen and planned.

"Я должна во что бы то ни стало пробраться к ручью до темноты, - думала она, - и уговорить его выйти в море с первым отливом, даже если они не успели закончить ремонт. С каждой минутой опасность, нависшая над ними, становится все серьезней, каждый лишний час, проведенный в ручье, может оказаться для них роковым. С тех пор как рыбаки заметили корабль, прошли целые сутки. За это время Годолфин и его приятели наверняка успели предпринять какие-то шаги.

There would be watchers perhaps upon the headlands, and spies on the hills and in the woods, and tonight Rashleigh, Godolphin, and Eustick would themselves be seated at Navron, with God knows what purpose in their minds.

Может быть, уже сейчас их люди бродят по берегу, рыщут в окрестных лесах, прячутся на холмах. А вечером все они: и Годолфин, и Юстик - соберутся в Нэвроне для последнего обсуждения, и кто знает, чем окончится эта встреча".

"You are thoughtful, Dona," said Rockingham, and she, looking across at him, saw that he had laid his book aside and was considering her, his head upon one side, his narrow eyes unsmiling.

- О чем задумались, Дона? - услышала она голос Рокингема. Кинув взгляд в его сторону, она увидела, что он отложил книгу и пристально смотрит на нее, прищурив глаза и склонив голову набок.

"It must be the fever that has altered you so," he continued, "for in town you were never silent for five minutes at a time."

- Вы сильно изменились за время болезни, - сказал он. - В Лондоне вы и пяти минут не могли просидеть молча.

"I am getting old," she said lightly, chewing a stem of grass, "in a few weeks I shall be thirty."

- Старею, должно быть, - небрежно ответила она, жуя травинку. - Как-никак через несколько недель мне исполняется тридцать.

"A curious fever," he said, ignoring her words, "that leaves the patient with gypsy coloring and eyes so large.

- Странная все-таки на вас напала болезнь, -пропустив ее реплику мимо ушей, продолжал он. -Никогда не слышал, чтобы от простуды у людей появлялся загар, а глаза делались такими большими.

You did not see a physician, it seems?"

Вы не пробовали обращаться к врачу?

"I was my own physician."

- Я предпочитаю обходиться домашними средствами.

"With the advice of the excellent William.

- Ах да, конечно, ведь за вами ухаживал безупречный Уильям.

What an unusual accent he has, by the way.

Кстати, что это у него за акцент?

Quite a foreign intonation."

Он говорит почти как иностранец.

"All Cornishmen speak likewise."

- Все корнуоллцы так говорят.

"But I understand he is not a Cornishman at all, at least so the groom informed me in the stable this morning."

- Но он-то не корнуоллец, по крайней мере конюх сегодня утром уверял меня, что он не из этих мест.

"Perhaps he is from Devon then. I have never questioned William about his ancestry."

- Значит, из Девона... Меня никогда не интересовало, откуда он родом.

"And it seems that the house was entirely empty until you came? The unusual William took the responsibility of Navron upon his shoulders with no other servants to help him."

- А правда ли, что до вашего приезда дом почти целый год простоял пустой и неподражаемый Уильям хозяйничал здесь в полном одиночестве?

"I did not realise you engaged in stable gossip, Rockingham."

- Вот уж не думала, Рокингем, что вы станете собирать сплетни на конюшне.

"Did you not, Dona?

- А почему бы и нет?

But it is one of my favourite pastimes.

Очень полезное занятие.

I always learn the latest scandals in town from the servants of my friends.

Когда мне требуется узнать самые свежие новости, я иду именно в людскую.

The chatter of back-stairs is invariably true, and so extremely entertaining."

Во-первых, все, что говорят слуги, как правило, подтверждается, а во-вторых, в их изложении сплетни звучат гораздо забавней.

"And what have you learnt from the back-stairs at Navron?"

- И что же вам удалось выведать в людской Нэврона?

"Sufficient, dear Dona, to pique the curiosity."

- Довольно любопытные вещи.

"Indeed?"

- Например?

"Her ladyship, I understand, has a passion for long walks in the heat of the day.

- Например, то, что ее светлость обожает долгие прогулки по солнцепеку.

She takes a joy, it seems, in wearing the oldest clothes, and returning, sometimes, splashed with mud and river water."

И платья для таких прогулок выбирает самые старые и поношенные. А когда возвращается, платья почему-то оказываются заляпаны илом.

"Very true."

- Ну что ж, все верно.

"Her ladyship's appetite is fitful, it appears.

- Кроме того, я узнал, что аппетит у ее светлости до крайности капризный.

Sometimes she will sleep until nearly midday, and then demand her breakfast.

То она спит до полудня, а потом требует завтрак.

Or she will taste nothing from noon until ten o'clock at night, and then, when her servants are abed, the faithful William brings her supper."

То ничего не ест с обеда, а после десяти, когда слуги отправляются на боковую, просит верного Уильяма приготовить ей ужин.

"True again."

- И это верно.

"And then, after having been in the rudest of health, she unaccountably takes to her bed, and shuts her door upon her household, even upon her children, because it seems she suffers from a fever, although no physician is sent for, and once again the unusual William is the only person admitted within her door."

- Потом вдруг, ни с того ни с сего, будучи до этого совершенно здоровой, ее светлость заболевает, и никому, даже детям, не разрешено заходить к ней в спальню, поскольку болезнь ее объявлена заразной, и один незаменимый Уильям имеет право проникать за запертые двери, чтобы ухаживать за ней.

"And what more, Rockingham?"

- И что же дальше, Рокингем?

"Oh, nothing more, dear Dona. Only that you seem to have recovered very quickly from your fever, and show not the slightest pleasure in seeing your husband or his closest friend."

- Почти ничего, если не считать вашего внезапного выздоровления, а также полного отсутствия интереса к мужу и его ближайшему другу, приехавшим, чтобы вас навестить.

There was a sigh, and a yawn, and a stretching of limbs, and Harry threw his handkerchief from his face and scratched his wig.

Послышался протяжный вздох. Гарри откинул с лица платок и сел, зевая, потягиваясь и почесывая парик.

"God knows that last remark you made was true enough," he said, "but then Dona always was an iceberg, Rock, old fellow; I have not been married to her for close on six years without discovering that!

- Что касается последнего, Роки, то тут ты чертовски прав. Впрочем, Дона всегда была ледышкой. Уж я-то знаю - как-никак мы шесть лет живем вместе.

Damn these flies!

Проклятые мухи, совсем одолели!

Hi, Duchess, catch a fly.

Ну-ка, Герцогиня, прогони этих мерзавок.

Stop 'em from plaguing your master, can't you?"

Никакого спасенья от них нет!

And sitting up he waved his handkerchief in the air, and the dogs woke up and jumped and yapped, and then the children appeared round the corner of the terrace for their half-hour's romp before bedtime.

Он принялся махать платком. Собаки проснулись, зарычали и запрыгали вокруг него. Из-за угла террасы выбежали дети, которым разрешили поиграть полчаса перед сном, и начали носиться по лужайке.

It was just after six when a shower sent them indoors, and Harry, still yawning and grumbling about the heat, sat down with Rockingham to play piquet.

После шести наконец хлынул ливень и прогнал всех в дом. Гарри, зевая и жалуясь на жару, уселся играть в пикет с Рокингемом.

Three hours and a half yet until supper, and La Mouette still at anchor in the creek.

До ужина оставалось три с половиной часа, а "Ла Муэтт" все еще не покинула ручей.

Dona stood by the window, tapping her fingers on the pane, and the summer shower fell heavy and fast.

Дона стояла у окна, барабаня пальцами по стеклу, и смотрела на крупные, частые капли, стекавшие вниз.

The room was close, smelling already of the dogs, and the scent that Harry sprinkled on his clothes.

В комнате было душно, пахло псиной и духами, которыми неумеренно надушился Гарри.

Now and again he burst into a laugh, gibing at Rockingham for some mistake or other in their game.

Время от времени он разражался хохотом, приветствуя малейшую промашку, допущенную Рокингемом.

The hands of the clock crept faster than she wished, making up now for the slowness of the day, and she began to pace up and down the room, unable to control her growing premonition of defeat.

Стрелки часов, до этого, казалось, не желавшие двигаться с места, вдруг припустили во весь дух, словно наверстывая упущенное. Не в силах сдержать обуревавшее ее волнение, Дона принялась шагать из угла в угол.

"Our Dona seems restless," observed Rockingham, glancing up at her from his cards, "perhaps the mysterious fever has not entirely left her?"

- Что с вами, Дона? - спросил Рокингем, отрываясь на минуту от карт. - Отчего вы так взволнованны? Может быть, загадочная болезнь снова дает о себе знать?

She gave him no answer, pausing once more by the long window.

Она не ответила и опять подошла к окну.

"Can you beat the knave?" laughed Harry, throwing a card down upon the table, "or have you lost again?

- А мы вас валетом! - со смехом проговорил Гарри, шмякая на стол карту. - Ну что, Роки, плохи твои дела?

Leave my wife alone, Rock, and attend to the game.

Оставь мою жену в покое и следи лучше за игрой.

Look you there, there's another sovereign gone into my pocket.

Видишь, вот и еще один соверен перекочевал ко мне в карман.

Come and sit down, Dona, you are worrying the dogs with your infernal pacing up and down."

Дона, сядь, ради Бога, собаки от твоих хождений совсем взбесились.

"Look over Harry's shoulder, and see if he is cheating," said Rockingham, "time was when you could beat the pair of us at piquet."

- В самом деле, Дона, - поддержал Рокингем, -садитесь и последите, чтобы Г арри не жульничал. Когда-то вы любили играть в пикет и шутя обыгрывали нас обоих.

Dona glanced down at them, Harry loud and cheerful, already a little flushed with the drink he had taken, oblivious to everything but the game he was playing, and Rockingham humouring him as he was wont to do, but watchful still, like a sleek cat, his narrow eyes turned upon Dona in greed and curiosity.

Дона взглянула на приятелей: Гарри, шумный, оживленный, раскрасневшийся от выпитого вина, с головой ушел в игру и ни на что не обращал внимания; Рокингем хоть и поддразнивал его по старой привычке, но в то же время не спускал с нее алчного, испытующего взгляда.

They were set there though, for another hour at least, she knew Harry well enough for that, and so yawning, and turning from the window, she began to walk towards the door.

Она поняла, что они просидят еще по меньшей мере час - Г арри ни за что не встанет раньше, - и, зевнув, направилась к двери.

"I shall lie down until supper," she said. "I have a headache.

- Пойду прилягу перед ужином, - проговорила она. - Что-то голова разболелась.

There must be thunder in the air."

Наверное, перед грозой.

"Go ahead, Rock old boy," said Harry, leaning back in his chair, "I'll wager you don't hold a heart in your hand.

-Твой ход, Роки, - произнес Гарри, наклоняясь вперед. - Могу поспорить, что с червами у тебя не густо.

Will you increase your bid?

Может быть, сделаешь прикуп?

There's a sportsman for you.

Думай, дружище, думай.

Fill up my glass, Dona, as you're up. I'm as thirsty as a crow."

Дона, будь добра, подлей мне еще вина, совсем в горле пересохло.

"Don't forget," said Rockingham smiling, "that we may have work to do before midnight."

- Не забывай, что вечером нам предстоит серьезное дело, - с улыбкой предупредил его Рокингем.

"No, by the Lord, I have not forgotten.

- Помню, помню.

We're.going to catch the froggie, aren't we?

Мы идем ловить этого подлого лягушатника.

What are you staring at me for, my beautiful?"

Что такое, дорогая? Почему ты на меня так странно смотришь?

He looked up at his wife, his wig a little askew, his blue eyes filmy in his handsome florid face.

Он повернулся к жене - парик его съехал набок, голубые глаза затуманились, лицо побагровело.

"I was thinking, Harry, that you will probably look like Godolphin in about ten years' time."

- Я подумала, что лет через десять ты станешь удивительно похож на Годолфина, - ответила она.

"Were you, damme? Well, and what of it?

- Ну и что в этом плохого, черт побери?

He's a stout fellow, is George Godolphin, one of my oldest friends.

Джордж Годолфин - отличный малый, мы с ним сто лет знакомы.

Is that the ace you're holding in front of my face?

Что там опять, Роки? Что ты суешь мне под нос? Ах, туз!..

Now God damn you for a blasted cheat and a robber of innocent men."

Дьявольщина! И не стыдно тебе грабить лучшего друга, старый ты плут?

Dona slipped from the room, and going upstairs to her bedroom she shut the door, and then pulled the heavy bell-rope that hung beside the fireplace.

Дона тихонько выскользнула из комнаты. Поднявшись в спальню, она закрыла дверь и дернула за толстый шнурок, свисающий над камином.

A few minutes later someone knocked, and a little maid-servant came into the room.

Через минуту в дверь постучали, и в комнату заглянула молоденькая горничная.

"Will you please send William to me," said Dona.

- Пришли ко мне Уильяма, - попросила ее Дона.

"I am sorry, my lady," said the girl, with a curtsy, "but William is not in the house.

- Простите, миледи, - присев, проговорила девушка, - Уильяма нет в доме.

He went out just after five o'clock and he has not returned."

Он ушел часов в пять и до сих пор не вернулся.

"Where has he gone?"

- А куда он пошел?

"I have no idea, my lady."

- Не знаю, миледи.

"It does not matter then, thank you."

- Хорошо, можешь идти.

The girl left the room, and Dona threw herself down on her bed, her hands behind her head.

Служанка вышла. Дона бросилась на кровать и закинула руки за голову.

William must have had the same idea as herself.

Наверное, Уильям отправился к ручью.

He had gone to see what progress had been made upon the ship, and to warn his master that his enemies would be supping at Navron this very night.

Его тоже беспокоит судьба корабля, и он решил посмотреть, как продвигается ремонт, а заодно предупредить капитана о готовящейся в Нэвроне вечеринке.

Why did he delay though?

Но почему он так задерживается?

He had left the house at five and it was now nearly seven.

Служанка сказала, что он ушел около пяти, а сейчас уже семь...

She closed her eyes, aware in the stillness of her quiet room that her heart was thumping now as it had done once before, when, standing on the deck of La Mouette, she had waited to go ashore in Lantic bay.

Она закрыла глаза. В тишине спальни отчетливо слышался стук ее сердца. Вот так же стучало оно несколько дней назад, когда она стояла на палубе "Ла Муэтт" и смотрела на темный берег Лэнтикской бухты.

She remembered the chilled cold feeling she had had, and how, when she had gone below to the cabin, and eaten and drunk a little, the fear and the anxiety left her, and she had been filled with the glow of adventure.

Она вспомнила холодок, пробежавший по ее спине в ту минуту, и бесшабашное веселье, охватившее ее после того, как она спустилась в каюту, перекусила и выбросила из головы обуревавшие ее страхи.

Tonight though it was different.

Теперь все было иначе.

Tonight she was alone, and his hand was not in hers, and his eyes had not spoken to her.

Теперь она осталась одна, рядом с ней не было руки, на которую она могла опереться, и глаз, в которые она могла заглянуть.

She was alone, and must play hostess to his enemies. She went on lying there on her bed, and outside the rain fell away to a drizzle and ceased, and the birds began to sing, but still William did not come.

Помощи ждать было неоткуда. Скоро приедут гости, и она должна их принять. Дождь за окном постепенно стих, в саду запели птицы. Уильям по-прежнему не возвращался.

She got up and went to the door and listened.

Она встала, подошла к двери и прислушалась.

She could hear the low murmur of the men's voices from the salon, and once Harry laughed and Rockingham too, and then they must have continued with their playing of piquet, for there came only the murmur again, and Harry swearing at one of the dogs for scratching.

Из гостиной доносился негромкий гул голосов. Через некоторое время послышался хохот Г арри и короткий смешок Рокингема. Затем все стихло - -наверное, они возобновили игру. В тишине отчетливо раздавались окрики Г арри, бранившего собаку, которая не переставая почесывалась.

Dona could wait no longer.

Дона поняла, что не может больше ждать.

She wrapped a cloak around her, and stole downstairs into the great hall on tiptoe, and went out by the side-door into the garden.

Она накинула плащ, осторожно, на цыпочках спустилась по лестнице в прихожую и через черный ход выбралась в сад.

The grass was wet after the rain, there was a silver sheen upon it, and there was a warm damp smell in the air like an autumn mist.

Трава была мокрая после дождя и поблескивала серебристыми росинками. В воздухе пахло сыростью, словно осенью во время тумана.

The trees dripped in the wood, and the little straggling path that led to the creek was muddied and churned.

С деревьев капало; извилистая тропинка, ведущая к ручью, раскисла и покрылась лужами.

It was dark in the wood too, for the sun would not return now after the rain, and the heavy green foliage of midsummer made a pall over her head.

Солнце не торопилось выходить из-за туч, и лес стоял темный и мрачный. Густая свежая зелень непроницаемым пологом сомкнулась над ее головой.

She came to the point where the path broke off and descended rapidly, and she was about to turn leftwards as usual down to the creek when some sound made her pause suddenly, and hesitate, and she waited a moment, her hand touching the low branch of a tree.

Дойдя до того места, где тропинка круто обрывалась, убегая вниз, она собралась уже по привычке свернуть налево, к ручью, как вдруг ее внимание привлек негромкий звук, похожий на хруст сучка. Она остановилась под деревом, придерживая рукой раскидистую нижнюю ветку.

The sound was that of a twig snapping under a foot, and of someone moving through the bracken.

Через несколько секунд впереди послышался шорох раздвигаемого папоротника.

She stood still, never moving, and presently, when all was silent again she looked over the branch that concealed her, and there, some twenty yards away, a man was standing, with his back to a tree, and a musket in his hands.

Дона затаила дыхание. Шорох стих. Она осторожно выглянула из-за ветки: в двадцати ярдах от нее, прислонившись спиной к дереву, стоял человек с мушкетом в руке.

She could see the profile under the three-cornered hat, and the face was one she did not recognise, and did not know, but he stood there, waiting, peering down towards the creek.

Его лицо, отчетливо вырисовывающееся под треуголкой и повернутое к ней в профиль, было ей незнакомо, но напряженная, выжидательная поза и взгляд, устремленный в сторону ручья, объясняли многое.

A heavy rain-drop fell upon him from the tree above, and taking off his hat he wiped his face with his handkerchief, turning his back to her as he did so, and at once she moved away from the place where she had stood, and ran homewards along the path by which she had come.

С дерева упала тяжелая капля. Человек снял шляпу и, повернувшись к Доне спиной, стал вытирать лоб платком. Воспользовавшись этим, она выбралась из своего укрытия и по той же тропинке, которая привела ее сюда, побежала обратно к дому.

Her hands were chilled, and she drew her cloak more closely about her shoulders, and that, she thought, that is the reason why William has not returned, for either he has been caught and held, or he is hiding in the woods, even as I hid just now.

Руки ее похолодели, она плотней закуталась в плащ. Так вот почему Уильяма нет до сих пор! Его схватили и держат под стражей, или он прячется в лесу, так же как и она.

For where there is one man there will be others, and the man I have just seen is not a native of Helford, but belongs to Godolphin, to Rashleigh, or to Eustick.

Наверняка этот часовой здесь не один, где-нибудь поблизости притаились и другие. К тому же он не из местных - скорей всего, это слуга Юстика, Годолфина или Рэшли.

And so there is nothing I can do, she thought, nothing but return to the house, and go up to my room, and dress myself, and put on my earrings and my pendants and my bracelets, and descend to the dining-hall with a smile on my lips, and sit at the head of the table with Godolphin on my right and Rashleigh on my left, while their men keep a watch here in the woods.

"Вот и все, - думала она, - теперь мне остается только вернуться домой, переодеться в парадное платье, надеть серьги, ожерелье, браслеты и спуститься в столовую, чтобы, усевшись во главе стола, улыбаться Годолфину, расположившемуся справа, и Рэшли, расположившемуся слева, стараясь не думать о том, что их люди уже прочесывают лес".

She sped back along the path to the house, the raindrops falling from the clustered trees, and the blackbirds were silent now, and the evening curiously still.

Она бежала по тропинке; с деревьев падали тяжелые дождевые капли; дрозды в чаще примолкли; наступил загадочный, тихий вечер.

When she came to the clearing in the trees in front of the green lawns, and looked towards the house, she saw that the long window of the salon was open on to the terrace, and Rockingham was standing there, gazing up into the sky, while the dogs, Duke and Duchess, pattered at his heels.

Выбравшись на опушку леса, незаметно переходящую в лужайку, она взглянула на дом: балконная дверь была распахнута, на террасе стоял Рокингем и смотрел на небо. У его ног вились спаниели.

Dona drew back under cover, and then one of the dogs, snuffing at the lawn, came upon her footprints in the wet grass, and followed them, wagging his tail.

Дона поспешно отпрянула назад. Одна из собак, учуяв в мокрой траве ее следы, выскочила на лужайку и, помахивая хвостом, побежала к лесу.

She saw Rockingham watch the dog, and then he glanced up at the window above his head, and after a moment or two he advanced cautiously, stepping to the edge of the lawn and looking down upon the tell-tale footprints where they crossed the grass and disappeared amongst the trees.

Рокингем проследил за ней взглядом, потом поднял голову и посмотрел на одно из окон второго этажа, помедлил минуту-другую и осторожно двинулся следом за собакой, не спуская глаз с предательской цепочки следов, тянущихся по траве и исчезающих среди деревьев.

Dona slipped back into the woods, and she heard Rockingham call the dog softly by her name,

Дона кинулась обратно в лес, слыша, как Рокингем за ее спиной тихо окликает собаку:

"Duchess... Duchess," and a little to the left of her she could hear the dog nosing amongst the bracken.

"Герцогиня... Герцогиня..." Слева в папоротнике зашуршали собачьи лапы.

She turned now amongst the trees, making her way towards the drive which would bring her back to the front of the house, and to the courtyard, and Duchess must have followed her track through the wood towards the creek, for Dona could hear her no longer, and she came to the courtyard without discovery.

Дона углубилась в чащу, намереваясь выбраться на аллею и окольным путем попасть во внутренний двор. Собаку она больше не слышала: очевидно, та побежала по ее первому следу к ручью. Никем не замеченная, она добрела до дома, открыла парадную дверь и вошла в столовую.

She let herself into the house through the great door, and luckily the dining-hall was still in shadow, the candles not being lit, for at the farther side a maid-servant was carrying plates and piling them on a side-table, while Harry's man from London assisted her.

Свечи, к счастью, еще не зажигали, в комнате царил полумрак. В дальнем углу у сервировочного стола стояла служанка, раскладывая тарелки к ужину. Ей помогал лакей, приехавший с Гарри из Лондона.

And still no sign of William.

Уильяма по-прежнему нигде не было видно.

Dona waited in the shadows, and after a moment the servants withdrew through the opposite door to the kitchens at the back, and swiftly she climbed the stairs and so along the passage to her bedroom.

Дождавшись, пока слуги скроются на кухне, Дона тихо поднялась по лестнице и подошла к своей спальне.

"Who's that?" called Harry from his room.

- Кто там? - послышалось из-за соседней двери.

She did not answer, but slipped into her room, shutting the door, and in a few moments she heard his footstep outside her door, and only just in time she flung her cloak aside and lay down on her bed, throwing her coverlet over her knees, for he burst in without knocking, as was his custom, clad only in his shirt and his breeches.

Она, не отвечая, проскользнула в комнату и едва успела скинуть плащ и, юркнув в кровать, накрыть ноги одеялом, как в коридоре раздались тяжелые шаги и Гарри, без камзола, в рубашке и брюках и по своему обыкновению забыв постучать, ворвался следом за ней.

"Where the devil has that fellow William gone to?" he said. "He has the key of the cellar hidden somewhere, and Thomas came to me about the wine. He tells me William is nowhere to be found."

- Куда, черт возьми, подевался твой негодный Уильям? - проревел он. - - Томас просто с ног сбился. Он не знает, где ключ от погреба, а вино уже на исходе.

Dona lay still, her eyes shut, and then she turned on her side and looked up at Harry yawning, as though he had woken her from sleep.

Дона полежала немного с закрытыми глазами, затем повернулась на бок и зевнула, притворяясь, что он ее разбудил.

"How should I know where William is?" she said, "perhaps he is chatting with the grooms in the stables.

- Откуда мне знать, где может быть Уильям? -проговорила она. - Наверное, болтает со слугами на конюшне.

Why don't they search for him?"

Пусть поищут получше.

"They have searched," fumed Harry; "the fellow has simply disappeared, and here we are with George Godolphin and the rest coming to supper and no wine.

- Уже искали, - досадливо ответил Гарри, - но он как сквозь землю провалился. Скоро приедет Годолфин с компанией, а в доме ни капли вина.

I tell you, Dona, I won't stand for it.

Ей-Богу, Дона, это переходит всякие границы. Я не намерен больше это терпеть.

I shall sack him, you know."

Если он сейчас же не появится, я его уволю.

"He will come back directly," said Dona wearily, "there is plenty of time."

- Подожди еще немного, - устало проговорила Дона. - Он обязательно придет.

"Confounded impudence," said Harry, "that's what happens to a servant when there's no man about the place.

- Поразительная распущенность! - буркнул Гарри. - Вот что значит отсутствие крепкой хозяйской руки.

You have let him do exactly as he pleases."

Ты его просто избаловала, Дона, он делает все что хочет.

"On the contrary, he does exactly what pleases me."

- Напротив, он делает только то, чего хочу я.

"Well, I don't like it, I tell you.

- Нет-нет, можешь меня не переубеждать.

Rock's quite right.

Роки совершенно прав.

The fellow has a familiar impudent manner about him.

Этот малый слишком много себе позволяет.

Rock's always right about these things."

Роки в таких вещах разбирается.

He stood in the middle of the room, looking moodily down at Dona, his face flushed, his blue eyes choleric, and she recognised at once his usual manner when a little drunk, and that in a moment or two he would become abusive.

Он остановился посреди комнаты и сердито уставился на нее. Лицо его побагровело, голубые глаза злобно прищурились. Дона хорошо знала это его состояние: после нескольких бокалов вина он всегда приходил в раж и начинал буянить.

"Did you win at piquet?" asked Dona, seeking to distract him, and he shrugged his shoulders, and walked over to the mirror and stared at himself, smoothing the pouches under his eyes with his fingers.

- Как твои успехи в пикете? - проговорила она, стараясь его отвлечь.

"Do I ever win for ten minutes at a time playing with Rock?" he grumbled.

- Какие там успехи, - проворчал он. - Неужели ты думаешь, что я за десять минут могу обыграть Роки?

"No, it always ends with my losing twenty or thirty sovereigns, which I can ill afford.

Разумеется, мне снова пришлось раскошелиться. Я проиграл ему тридцать соверенов. Не такая уж маленькая сумма, между прочим.

Look here, Dona, am I going to be allowed in here tonight?"

Кстати, Дона, тебе не кажется, что я должен нанести тебе визит после долгой разлуки?

"I thought you were to be employed in catching pirates."

- Разве ты не будешь участвовать в охоте на пирата?

"Oh, that will be over by midnight, or soon afterwards.

- Буду, конечно, но я надеюсь, что к полуночи мы уже управимся.

If the fellow's in hiding on the river somewhere, as Godolphin and Eustick seem to think, he won't stand a dog's chance.

Если этот проходимец действительно прячется на реке, как предполагает Годолфин, у него нет ни малейших шансов.

There are men to be posted everywhere from here to the headland, and on either side of the river to boot.

Весь лес от дома до мыса охраняется часовыми, и еще несколько человек на всякий случай дежурят у берега.

He won't slip away from the net this time."

Нет, на этот раз негодяю от нас не скрыться.

"And what part do you propose to take yourself?"

- А какая роль отведена тебе?

"Oh, I shall be a looker-on, and come in at the kill.

- О, я намерен наблюдать за событиями со стороны.

And we'll all have a drink, and have no end of fun.

Зато, когда все будет кончено, мы обязательно устроим пирушку и повеселимся от души.

But you haven't answered my question, Dona."

Но ты не ответила мне.

"Shall we leave it until the time comes?

- По-моему, обсуждать это еще рано.

Knowing what you are usually like after midnight you won't be caring very much if you lie down in my room or under the dining-table."

Думаю, что к полуночи тебе будет совершенно безразлично, куда завалиться спать: в мою постель или под стол.

"That's only because you're always so damned hard on me, Dona.

- Это потому, что ты всегда так чертовски холодна со мной, Дона.

I tell you it's a bit thick, this business of you running off here to Navron and leaving me to kick my heels in town, and then catching some Tom-fool fever when I do come after you."

Ну зачем, скажи на милость, тебе понадобилось удирать в Нэврон, оставив меня умирать со скуки в Лондоне, а когда я примчался за тобой, отговариваться какой-то дурацкой болезнью?

"Shut the door, Harry.

- Г арри, ради Бога, оставь меня в покое, я хочу спать.

I want to sleep."

- Спать!

"Sleep my foot. You're always wanting to sleep.

Ну конечно, знакомая песня!

It's been your answer to me under every circumstance now for God knows how long," and he stamped out of the room, banging the door, and she heard him stand a moment on the staircase and bawl out to the servant below whether that scoundrel William had returned.

Сколько я тебя помню, ты всегда хочешь спать, стоит мне заглянуть в твою спальню. И, громко хлопнув дверью, он выбежал в коридор. Там он остановился и, перевесившись через перила, проорал слугам, работавшим внизу: - Ну что, не появлялся еще этот бездельник Уильям?

And Dona, getting up from her bed and looking out of the window, saw Rockingham come back across the lawn, with the little dog Duchess pattering at his heels.

Дона встала и выглянула в окно. По лужайке к дому шел Рокингем, следом за ним трусила Герцогиня.

She began to dress, slowly and with great care, curling her dark ringlets round her fingers and placing them behind her ears, and into the ears themselves she screwed the rubies, and round her neck she clasped the ruby pendant.

Она начала одеваться - медленно и тщательно. Накрутила локоны на палец и аккуратно уложила их по бокам, вдела в уши рубиновые серьги, украсила шею ожерельем из рубинов.

For Dona St. Columb in her cream satin gown, with her ringlets and her jewels, must bear no resemblance to that bedraggled cabin-boy of La Mouette, who with the rain streaming down his thin shirt, had stood beneath Philip Rashleigh's window only five days ago.

Она понимала, что дама, которая через несколько минут выйдет к гостям - изящная, очаровательная, в атласном кремовом платье, с пышной прической, с сияющими в ушах и на шее драгоценностями, - ничем не должна напоминать грязного, промокшего до нитки юнгу, пять дней назад стоявшего под окном Филипа Рэшли.

She looked at herself in the mirror, and then up at the portrait on the wall, and she saw how she had changed, even in the short while she had been at Navron, for her face had filled out, and the sulky look had gone from her mouth, and there was something different about her eyes, as Rockingham had said.

Она посмотрела на себя в зеркало, затем перевела взгляд на портрет. Боже мой, как сильно она изменилась за эти несколько недель, проведенных в Нэвроне: лицо округлилось, угрюмые складки в углах рта исчезли, в глазах, как верно подметил Рокингем, появилось новое выражение.

As for her gypsy tan, there was no concealing it, and her hands and throat were burnt too by the sun.

Лицо, шею и руки покрывал густой загар, который невозможно было скрыть никакой пудрой.

Who in the world will believe, she thought to herself, that this is the result of a fever, that the sunburn is a jaundice - Harry perhaps, he has so little imagination, but Rockingham, never.

Ну кто поверит, глядя на нее, что она недавно оправилась от тяжелой болезни и что кожа ее потемнела не от солнца, а от лихорадки? Разве что Гарри с его наивной доверчивостью, но уж никак не Рокингем.

Presently she heard the jangle of the stable bell in the courtyard, and this was the first of the guests arriving, his carriage driving to the steps.

На конюшне зазвонил колокол - во двор въехала карета с первыми гостями.

Then, after a few minutes' grace, the clatter of horses' hoofs, and once again the jangle of the bell, and now she could hear the sound of voices come from the dining-hall below, and Harry's voice booming out above the others, and the barking of Duke and Duchess.

Затем послышался цокот копыт, снова ударил колокол, а еще через несколько минут снизу, из столовой, донеслись мужские голоса, оглушительный хохот Гарри и тявканье собак.

It was nearly dark, the garden was in shadow outside her window, and the trees were still, Down there in the woods, she thought, that sentinel is standing, peering down towards the creek, and perhaps he has been joined now by others, and they are all waiting there, with their backs to the trees, in silence, until we have finished our supper here in the house, and Eustick looks across at Godolphin, and Godolphin at Harry, and Harry at Rockingham, and then they will push back their chairs and smile at one another, and fingering their swords, go down into the woods.

За окном сгустились сумерки, сад погрузился в темноту, деревья словно оцепенели. Доне представился часовой, притаившийся в лесу и напряженно вглядывающийся в ручей. Наверное, сейчас к нему уже присоединились другие. Они стоят, прижавшись к деревьям, и ждут, когда в Нэвроне закончится ужин, Юстик кинет взгляд на Годолфина, Годолфин - на Гарри, Гарри - на Рокингема, они понимающе улыбнутся друг другу, отодвинут стулья, встанут из-за стола и, положив руки на рукоятки шпаг, двинутся к лесу.

And if this were a hundred years ago, she thought, I would be prepared for this, and there would be sleeping draughts to put into their wine, or I would have sold myself to the devil and placed them under a spell, but it is not a hundred years ago, it is my own time, and such things do not happen any more, and all I can do is to sit at the table and smile upon them, and encourage them to drink.

"О, если бы все это происходило не сейчас, а сто лет назад, - думала Дона, - я бы знала, что делать. Я подмешала бы им в питье сонное зелье, я продала бы душу дьяволу и наслала на них проклятье... Но сейчас другое время, и я должна спуститься вниз, сесть за стол со своими врагами и, радушно улыбаясь, потчевать их вином".

She opened her door, and the sound of their voices rose from the dining-hall.

Она открыла дверь - голоса в столовой сделались слышней.

There were the pompous tones of Godolphin, and that scratchy querulous cough of Philip Rashleigh, and a question from Rockingham, silken and smooth.

Она различала напыщенный бас Годолфина, хриплое, раздраженное покашливание Филипа Рэшли, мягкие, вкрадчивые интонации Рокингема.

She turned along the corridor to the children's room before descending, and kissed them as they slept, pulling aside the curtain so that the cool night air should come to them from the open casement, and then, as she walked once more to the head of the stairs, she heard a sound behind her, slow and dragging, as though someone, uncertain of his way in the darkness, shuffled in the passage.

Прежде чем спуститься в столовую, она прошла по коридору и заглянула в детскую, поцеловала спящих малышей, раздернула шторы на окнах, впуская в комнату прохладный ветерок, и, снова подойдя к лестнице, собралась уже сойти вниз, как вдруг услышала за спиной осторожные, неуверенные шаги, словно кто-то брел на ощупь в темноте.

"Who is there?" she whispered, and there was no answer.

- Кто там? - вполголоса окликнула она. Никто не отозвался.

She waited a moment, a chill of fear upon her, while the loud voices of the guests came from below, and then once again there was the dragging shuffling sound in the dark passage, and a faint whisper, and a sigh.

Она замерла, охваченная внезапным испугом. Снизу по-прежнему доносились громкие голоса гостей. Прошло несколько секунд, затем сбоку опять зашаркали шаги, послышался чей-то тихий шепот и слабый вздох.

She brought a candle from the children's room, and holding it high above her head, looked down into the long corridor whence the sound had come, and there, half-crouching, half-lying against the wall, was William, his face ashen pale, his left arm hanging useless at his side.

Она принесла из детской свечу и, высоко подняв ее над головой, стала всматриваться в темноту, откуда долетали странные звуки. Свеча озарила длинный коридор и полусогнутую фигуру, привалившуюся к стене. Дона узнала Уильяма. Лицо его было бледно как мел, одна рука бессильно повисла вдоль туловища.

She knelt down beside him, but he pushed her back, his small button mouth twisted with pain.

Дона подбежала к нему и опустилась рядом на колени. Он с трудом поднял руку и отстранил ее.

"Don't touch me, my lady," he whispered, "you will soil your gown, there is blood on my sleeve."

- Осторожно, миледи, - проговорил он, и губы его сжались от боли, - вы испачкаете платье. Я весь в крови.

"William, dear William, are you badly hurt?" she said, and he shook his head, his right hand clasping his shoulder.

- Уильям! - воскликнула она. - Что с тобой? Ты ранен? Он покачал головой, сжимая правое плечо.

"It is nothing, my lady," he said, "only somewhat unfortunate... tonight of all nights."

- Ничего страшного, миледи, - проговорил он. -Так, небольшая царапина... Жаль только, что это случилось именно сейчас.

And he closed his eyes, weak with pain, and she knew he was lying to her.

И тут же закрыл глаза, ослабев от боли. Дона поняла, что он лжет.

"How did it happen?" she asked.

- Как это произошло? - спросила она.

"Coming back through the woods, my lady," he said, "I saw one of Lord Godolphin's men, and he challenged me. I managed to evade him, but received this scratch."

- Я возвращался через лес, миледи, - ответил он, -и наткнулся на дозорного. Он набросился на меня, я стал вырываться, и он ранил меня шпагой.

"You shall come to my room, and I will bathe your wound, and bind it for you," she whispered, and because he was barely conscious now, he protested no longer, but suffered her to lead him along the passage to her room, and once there she closed the door and bolted it, and helped him to her bed.

- Идем ко мне в комнату, я промою и перевяжу твою рану, - прошептала она. Он уже не протестовал и молча позволил ей довести себя до спальни. Она заперла дверь на засов и уложила его на свою кровать.

Then she brought water and a towel, and in some fashion cleansed the cut in his shoulder, and bound it for him, and he turned his eyes up to her and said,

Затем принесла воду и полотенце и, как могла, промыла и перевязала его плечо. Когда все было кончено, он открыл глаза и чуть слышно произнес:

"My lady, you should not do this for me," and

- Вы слишком добры ко мне, миледи.

"Lie still," she whispered, "lie still and rest."

- Тише, тише, - сказала она, - не разговаривай. Тебе сейчас нужно отдыхать.

His face was deadly white still, and she, knowing little of the depth of the wound or what she could do to ease his pain, felt helpless suddenly, and despairing, and he must have sensed it for he said,

Лицо его было по-прежнему смертельно бледно, и Дона вдруг почувствовала тревогу: она не знала, насколько серьезна его рана и что еще полагается делать в таких случаях. Он, очевидно, догадался о ее волнении, потому что поднял голову и проговорил:

"Do not worry, my lady, I shall be all right.

- Не беспокойтесь, миледи, все будет в порядке.

And at least my mission was successful, I went to La Mouette and saw my master."

Самое главное - я выполнил ваше поручение. Я был на "Ла Муэтт" и виделся с капитаном.

"You told him?" she asked. "You told him that Godolphin, and Eustick, and the others were supping here tonight?"

- Ты передал ему? - воскликнула она. - Ты передал, что Юстик, Годолфин и остальные собираются сегодня у нас?

"Yes, my lady, and he smiled in that way of his, my lady, and he said to me,

- Да, миледи, я все ему передал, но он только улыбнулся в ответ своей непонятной улыбкой и произнес:

'Tell your mistress I am in no way disturbed, and that La Mouette has need of a cabin-boy.' " As William spoke there was a footstep outside, and someone knocked at the door.

"Скажи своей хозяйке, что 'Ла Муэтт'' сумеет постоять за себя, хотя на борту по-прежнему не хватает юнги". Едва он договорил, как в коридоре послышались шаги и в дверь постучали.

"Who is there?" called Dona, and the voice of the little maid-servant answered,

- Да? - откликнулась Дона. Голос молоденькой служанки произнес:

"Sir Harry sends word to your ladyship, that he and the gentlemen are awaiting supper."

- Сэр Г арри просил передать, ваша светлость, что гости уже собрались.

"Tell Sir Harry to start, I will be with them directly," said Dona, and bending down again to William she whispered,

- Пусть начинают без меня, - ответила Дона. - Я буду через минуту. - - Потом наклонилась к Уильяму и шепнула:

"And the ship herself, is all well with the ship, and will she sail tonight?"

- А корабль? Что с кораблем? Они успеют вывести его в море?

But he stared back at her now without recognition, and then closed his eyes, and she saw that he had fainted.

Но взгляд его внезапно затуманился, глаза закрылись, и он потерял сознание.

She covered him with her blankets, scarcely knowing what she did, and washed the blood from her hands m the water, and then, glancing in the mirror and seeing that the colour had drained away from her face too, she dabbed rouge high on her cheek-bones with unsteady fingers.

Накрыв его одеялом, она подошла к умывальнику и, едва ли понимая, что делает, смыла кровь с рук. Затем взглянула на себя в зеркало и, увидев, что щеки ее тоже побледнели, как и у него, дрожащими пальцами нанесла на скулы румяна.

Then she left her room, leaving William unconscious on her bed, and walking down the stairs into the dining-hall she heard the scraping of the chairs on the stone floor as the guests rose to their feet and waited for her.

Оставив его лежать в беспамятстве на кровати, она вышла из комнаты и двинулась в столовую. Как только она появилась в дверях, стулья дружно задвигались по каменному полу - гости встали, приветствуя хозяйку.

She held her head high in the air, and there was a smile on her lips, but she saw nothing, not the blaze of the candles, nor the long table piled with dishes, nor Godolphin in his plum-coloured coat, nor Rashleigh with his grey wig, nor Eustick fingering his sword, not all the eyes of the men who stared at her and bowed low as she passed to her seat at the head of the table, but only one man, who stood on the deck of his ship in the silent creek, saying farewell to her in thought as he waited for the tide.

Ослепительно улыбаясь, она гордо прошествовала на свое место, не различая ничего вокруг ни блеска свечей, ни длинного стола, уставленного всевозможной снедью, ни Г одолфина в фиолетовом камзоле, ни Рэшли в пегом парике, ни Юстика, опирающегося на шпагу, ни остальных гостей, склоняющихся при ее приближении, -мысли ее были далеко, она думала о человеке, который стоял сейчас на палубе корабля и, глядя на начавшийся отлив, посылал ей последний, прощальный привет.

CHAPTER XVIII

Глава 18

So, for the first time for many years, there was a banquet in the great dining-hall of Navron House.

Впервые за долгие годы обеденный зал Нэврона снова принимал гостей.

The candles shone down upon the guests as they sat shoulder to shoulder, six a side, at the long table, and the table itself was splendid with silver and rose-bordered plate and large bowls piled high with fruit.

Яркий свет свечей заливал фигуры приглашенных, расположившихся по шесть в ряд с обеих сторон длинного стола, уставленного серебром, тарелками с каймой из роз и высокими вазами, до краев наполненными фруктами.

At one end the host, blue-eyed and flushed, his blond wig a little askew, laughed a shade too loudly and too long at every jest that passed.

Во главе стола восседал хозяин - голубоглазый, розовощекий, в съехавшем набок парике, слишком громко хохочущий и слишком охотно откликающийся на любую произнесенную гостями шутку.

At the other end the hostess toyed with the dishes set before her, cool, unperturbed, throwing glances now and again at the guests beside her as though he on her right hand and he on her left were the only men who mattered in the world, she was theirs for this evening, or longer if they so desired.

Напротив него расположилась хозяйка - холодная и невозмутимая. Она едва притрагивалась к блюдам, которые подносил ей слуга, все свое внимание сосредоточив на соседях, как будто оба они - и тот, что сидел справа, и тот, что сидел слева, - были для нее самыми важными и интересными людьми на свете и только им она хотела бы посвятить сегодняшний вечер, а если они пожелают, то и все последующие вечера.

Never before, thought Harry St. Columb, kicking at one of the dogs under the table, never before had Dona flirted so blatantly, made eyes so outrageously.

"Черт побери, - думал Гарри Сент-Колам, пиная возившихся под столом собак, - никогда еще Дона не кокетничала так отчаянно, никогда еще глаза ее не сияли так призывно.

If this was the result of that confounded fever, God help all the fellows present.

Если это результат все той же проклятой болезни, остается только пожалеть здешних молодцов".

Never before, thought Rockingham, watching her across the table, never before had Dona looked so provocative; what was passing through her head that moment, and why had she walked through the woods towards the river at seven o'clock that evening, when he had thought her asleep in her bed?

"Черт побери, - думал Рокингем, наблюдая за ней через стол, - никогда еще Дона не была так прелестна. Хотел бы я знать, какие мысли бродят сейчас в ее голове и что она делала сегодня в лесу в семь утра, вместо того чтобы спокойно спать в своей кровати?"

And this, thought every guest who sat at her table, this is the famous Lady St. Columb, of whom, from time to time, we hear so much gossip, so much scandal; who sups in London taverns with the ladies of the town, who rides bareback in the streets at midnight in her husband's breeches, who has given something of herself, no doubt, to every philanderer at St. James's, not to mention His Majesty himself.

"Так вот она какая, - думали остальные гости, сидящие за столом, - знаменитая леди Сент-Колам, о которой болтают все кому не лень! Леди Сент-Колам, пирующая в лондонских кабаках бок о бок с городскими шлюхами, разъезжающая в мужском наряде по большим дорогам и, если верить слухам, не отказывающая ни одному сент-джеймскому волоките, не говоря уже о короле".

So at first the guests were suspicious, inarticulate, and shy, but when she talked, and looked across at them with a word and a smile, and asked them about their homes, their hobbies and pursuits, and who was married and who was not, and gave them, in turn, to understand that every word they uttered had importance to her, had charm, and that given the opportunity she would understand them as they had never been understood before, then they relaxed, then they melted, and to hell, thought young Penrose, with all the people who have maligned her, the jealous chit-chat of plain women of course, and God's truth, what a wife to have and to keep, thought Eustick, under lock and key, and never let out of your sight.

Неудивительно, что поначалу гости держались скованно и неловко. И только когда она заговорила с ними, когда начала расспрашивать -этого - о доме и о семье, того - о любимых занятиях и увлечениях, - для каждого находя улыбку и приветливое слово, каждому давая понять, что любой его жест, любая мельком оброненная фраза исполнены глубокого значения и смысла и лишь она, Дона Сент-Колам, способна по достоинству оценить их,- только тогда они наконец смягчились, расслабились и послали к черту все эти глупые сплетни, придуманные, как рассуждал юный Пенроуз из Трегони, какими-нибудь завистливыми бабами, решившими оклеветать эту удивительную, несравненную женщину, которая может составить счастье для любого мужчины и которую, думал Юстик, следовало беречь как зеницу ока и держать под тремя замками.

There was Tremayne from beyond Probus, and red-wigged Carnethick who owned all the land on the west coast, and the first had no wife, and no mistress and so watched her dumbly, in sulky adoration, and the second had a wife ten years older than himself, and wondered, when Dona flashed him a glance across the table, whether there was any possibility of seeing her alone, later, when supper was over.

То же думал и Тремейн из Пробуса, и рыжеволосый Карнтик, владевший чуть ли не всем западным побережьем. Первый -единственный из всех присутствующих - не имел ни жены, ни любовницы и сейчас молча, с угрюмым восторгом пожирал Дону глазами. Второй, чья жена была лет на десять старше его, встретившись с ней взглядом, уже прикидывал, как бы застать ее наедине где-нибудь в укромном местечке.

Even Godolphin the pompous, Godolphin with his protruding eyes and his bulbous nose, admitted to himself, somewhat grudgingly, that Harry's wife had charm, although of course he did not approve of her and never would, and somehow he could not see Lucy taking to her as a companion, there was something bold about her eyes that made him feel uncomfortable.

Даже Годолфин, чванный, надутый Годолфин со своими выпученными глазами и бесформенным носом, скрепя сердце признал, что жена у Гарри не лишена обаяния, хотя есть в ней все-таки что-то настораживающее, что-то такое, от чего серьезному человеку делается не по себе, - то ли этот взгляд, прямой и дерзкий, то ли странное, упрямое выражение лица... Нет, не хотелось бы ему, чтобы у Люси была такая подруга.

Philip Rashleigh, always taciturn with women, always gruff and silent, suddenly began to tell her about his boyhood, and how fond he had been of his mother, who had died when he was ten.

Зато Филип Рэшли, грубый, замкнутый и совершенно не умеющий вести себя с женщинами, вдруг разговорился и рассказал ей о детстве и о любезной матушке, умершей, когда ему не исполнилось еще и десяти лет.

"And it's now nearly eleven o'clock," thought Dona, "and we are still eating, and drinking, and talking, and if I can go on like this, even for a little longer, it will give him time down there in the creek, for the tide must be making all the while, and no matter whether La Mouette has a gap in her hull or not, what repairs they have done to her must hold, and the ship must sail."

"Итак, скоро одиннадцать, - думала Дона, - а они по-прежнему едят, пьют, болтают и даже не думают вставать из-за стола. Я должна продержаться еще немного, тогда у корабля будет больше шансов. Отлив уже начался, и, если они не станут обращать внимания на пробоину - ведь какой-то ремонт они все же успели сделать, на первое время его должно хватить, - к полуночи корабль сможет выйти в море".

She signalled with her eyes to the servants waiting, the glasses were filled once more, and while the hum and chatter of voices rang in her ear, and she glanced at her left-hand neighbour with a smile, she wondered if William had woken from his faint, or if he still lay upon her bed, ashen pale, with his eyes closed and that dark red stain on his shoulder.

Она дала знак лакею, чтобы он не забывал наполнять кубки, и с улыбкой повернулась к соседу слева, машинально прислушиваясь к гулу голосов и думая о Уильяме, оставленном ею наверху. Очнулся ли он уже или по-прежнему лежит с закрытыми глазами, бледный как мел, с алым пятном, растекающимся по повязке?

"We should have music," said Harry, his eyes half-closed, "we should have music like my grandfather used to, up there in the gallery, you know, when the old Queen was still alive, damn it, why does nobody have minstrels nowadays?

- Почему так тихо? Почему никто не поет? -произнес Гарри, с трудом разлепляя веки. - В старые добрые времена, когда была жива королева, мой дед держал менестрелей. Они сидели вон там, на галерее, и развлекали гостей своими песнями. Куда, черт побери, подевались теперь менестрели?

I suppose the confounded Puritans killed 'em all."

Должно быть, проклятые пуритане перебили их всех до единого!

He is well away, thought Dona, watching him, knowing the signs, he will give little trouble this evening.

"Так, - подумала Дона, вглядываясь в лицо мужа, -кажется, он уже готов. Вот и отлично, на сегодняшний вечер, по крайней мере, я от него избавлена".

"I consider that sort of foolery better dead," said Eustick frowning, the gibe at the Puritans pricking him, for his father had fought for Parliament.

- А по мне, так лучше бы этих глупостей и вовсе не было, - нахмурился Юстик. Его отец сражался на стороне парламента, и он не терпел насмешек над пуританами.

"Is there much dancing then at Court?" questioned young Tremayne, flushing all over his face, looking up at her eagerly.

- Скажите, сударыня, а часто ли при дворе устраивают танцы? - покраснев до ушей и с надеждой глядя на Дону, спросил юный Тремейн.

"Why, yes," she answered him, "you should come to town you know, when Harry and I return, I will find a wife for you."

- Конечно, - ответила она. - Приезжайте в Лондон, когда мы туда вернемся, я подыщу вам подходящую невесту.

But he shook his head, stammering a refusal, a dog-like appeal in his eyes.

Вместо ответа он затряс головой и с собачьей преданностью уставился на нее.

"James will be his age in twenty years' time," she thought, "creeping into my room at three in the morning to tell me of his latest scrape, and all this will be forgotten, and put aside, and perhaps I shall remember it suddenly, seeing James's eyes and his eager face, and I shall tell him how I kept twelve men at supper until nearly midnight, so that the only man I have ever loved should escape to France and out of my life for ever."

"Вот и Джеймс станет таким лет через двадцать, -думала Дона. - Будет возвращаться домой под утро и, разбудив меня ни свет ни заря, делиться своими победами. К тому времени сегодняшние события уже забудутся, отойдут в прошлое, но, может быть, глядя во взволнованное лицо Джеймса, я снова вспомню о них и расскажу ему, как однажды, много лет назад, ужинала в компании с дюжиной мужчин и до полуночи не отпускала их от себя, чтобы дать возможность одному-единственному и самому дорогому для меня мужчине благополучно переправиться во Францию и навсегда исчезнуть из моей жизни...

What was Rockingham saying, out of the corner of his mouth to Harry?

Боже мой, опять этот Рокингем! Что он там затеял? О чем они шепчутся с Гарри?"

"Yes, by thunder," called Harry down the table. "That rascal of a servant of yours has never come back, do you know that, Dona?" And he thumped the table with his fist, the glasses shaking, and Godolphin frowned, for he had spilt his wine down his lace cravat.

- В самом деле, Дона, - загремел с противоположного конца стола голос ее мужа, -куда мог подеваться твой нахальный лакей? Ты знаешь, что его до сих пор нет?

"I know," smiled Dona, "but it has made no difference, we have done very well without him."

- Знаю, - с улыбкой ответила она. - А разве он тебе нужен? По-моему, мы и без него прекрасно обходимся.

"What would you do, George," shouted Harry, determined to air his grievance, "with a servant who takes the night off when his master has guests for supper?"

-Скажи, Джордж,- не унимался Гарри: ему, видимо, не терпелось поделиться своей досадой с другими, - как бы ты поступил с лакеем, решившим устроить себе выходной именно в тот день, когда у хозяина гости?

"Dismiss him, naturally, my dear Harry," said Godolphin.

- Что за странный вопрос, Г арри, - откликнулся Годолфин. - Разумеется, уволил бы его.

"Thrash him into the bargain," added Eustick.

- Да еще и выпорол бы хорошенько, - поддержал Юстик.

"Yes, but that's all very well," said Harry, hiccoughing, "the blasted fellow is a pet of Dona's.

- Выпорол - как бы не так, - икнув, пожаловался Гарри. - Дона в этом подлеце души не чает.

When she was ill he was in and out of her bedroom all hours of the day and night.

Пока она болела, он неотлучно находился при ней.

Would you put up with that, George?

Вот ты, Джордж, стал бы терпеть такое у себя в доме?

Does your wife have a manservant hanging about her bedroom, eh?"

Ты позволил бы своему лакею целыми днями торчать в комнате твоей жены?

"Certainly not," replied Godolphin. "Lady Godolphin is in a very delicate state of health at the moment, and can't abide anyone but her old nurse with her, excepting of course myself."

- Конечно, нет, - ответил Г одолфин. - Моя супруга в теперешнем ее положении и сама не пожелала бы видеть рядом с собой посторонних. Только я и ее старая кормилица имеем право ухаживать за ней.

"How charming," said Rockingham, "how rural and touching.

- Как это трогательно, - заметил Рокингем, -сколько в этом милой сельской простоты!

Lady St. Columb, on the contrary, seems to have no women servants about her at all," and he smiled across at Dona, raising his glass, and

А вот леди Сент-Колам почему-то предпочитает общество лакеев. И, подняв бокал, он с усмешкой посмотрел на Дону.

"How did you enjoy your walk, Dona?" he said, "did you find it wet there in the woods?"

- Вы довольны своей утренней прогулкой, сударыня? - спросил он. - В лесу было не слишком сыро?

Dona did not answer.

Дона не ответила.

Godolphin looked upon her with suspicion, for really if Harry permitted his wife to dally with servants he would soon be the talk of the countryside, and now he came to think of it he remembered an impertinent scrap of a groom driving the carriage the day Harry's wife had taken tea with them.

Годолфин подозрительно уставился на нее. В самом деле, зачем Г арри позволяет жене фамильярничать со слугами? Эдак недолго сделаться посмешищем для всей округи! Да-да, наверное, это тот самый нахальный лакей, который сидел на козлах, когда ее светлость приезжала к ним в гости.

"How is your wife bearing with the heat?" Dona enquired.

- Как здоровье вашей супруги? - обратилась к нему Дона. - Надеюсь, жара ей не слишком досаждает?

"I think of her so often," but she did not hear his reply, for Philip Rashleigh was talking in her left ear.

Он что-то пробубнил в ответ, но она его уже не слушала, потому что в этот момент Филип Рэшли наклонился к ней слева и зашептал на ухо:

"I swear I have seen you before, dear lady," he was saying, "but I cannot for the life of me recollect the time or the place."

- Могу поклясться, сударыня, что мы с вами уже встречались, вот только, убей меня Бог, не помню где.

And he stared at his plate, wrinkling his brows, as though by force of concentration he would bring back the scene.

Он сосредоточенно сдвинул брови и уставился в тарелку, словно надеясь найти там ответ.

"Some more wine for Mr. Rashleigh," said Dona, smiling graciously, pushing his glass towards him. "Yes, I also feel that we have met, but it must have been six years ago, when I came here as a bride."

- Вина для мистера Рэшли, - крикнула Дона и с очаровательной улыбкой придвинула к нему бокал. - Представьте себе, мне тоже так показалось. Наверное, мы виделись шесть лет назад, когда я приезжала сюда в качестве невесты Гарри.

"No, I'll take my oath on that," said Rashleigh, shaking his head.

- Нет, - покачал головой Рэшли. - Я уверен, что это было недавно.

"It's an inflection in your voice I believe, and I have heard it not so long ago either."

Я даже голос ваш почему-то помню.

"But Dona has that effect on every man," said Rockingham; "they always feel, after seeing her, that they have known her before.

- Поверьте, дорогой Рэшли, - вмешался Рокингем, - вы не единственный, кому кажется, что он уже встречался с Доной. Многие мужчины попадались на этот крючок.

You will find, my dear Rashleigh, that it will keep you awake at night."

Вот увидите, вы еще не одну ночь проведете без сна, пытаясь решить эту загадку.

"I gather you speak with experience?" said Carnethick, and they exchanged glances, and Rockingham smiled, adjusting the lace at his wrists.

- А вы ее, надо полагать, уже решили? - произнес Карнтик, бросая на него убийственный взгляд. Рокингем вместо ответа улыбнулся и принялся расправлять кружевные манжеты.

"How I detest him," thought Dona; "those narrow catlike eyes, that meaning smile. He would like every man at this table to believe he makes love to me."

"До чего же он омерзителен, - думала Дона. - Эти узкие кошачьи глазки, эта многозначительная улыбка... Как ему хочется, чтобы все считали его моим любовником!"

"Were you ever in Fowey?" asked Philip Rashleigh.

- Скажите, сударыня, вам никогда не приходилось бывать в Фой-Хэвене? - - снова обратился к ней Рэшли.

"Never to my certain knowledge," she answered, and he drank down his wine, still shaking his head doubtfully.

- Нет, никогда, - ответила Дона. Он осушил бокал и с сомнением покачал головой.

"You have heard how I was robbed?" he said.

- Ну а о несчастье, приключившемся со мной, вы, надеюсь, слышали?

"Yes, indeed," she answered, "so very distressing for you.

- Да, конечно, - ответила она. - И, поверьте, я вам искренне сочувствую.

And you have never had news of your ship since?"

У вас до сих пор нет никаких известий о корабле?

"Never a word," he said bitterly. "Ah, she's snug in a French port by now, with no legal means of extracting her.

- Какие там известия, - мрачно буркнул он. -Стоит себе где-нибудь во французском порту, а я даже не имею права потребовать его обратно.

That's what comes of having a Court packed with foreigners, and a King who speaks better French, by all accounts, than he does English.

А все потому, что двор заполонили иностранцы и король гораздо лучше говорит по-французски, чем по-английски.

However, I hope to settle accounts tonight, once and for all."

Ну да ладно, сегодня ночью я за все расквитаюсь.

Dona glanced up at the clock above the stairs.

Дона кинула взгляд на часы, висевшие над лестницей.

It wanted twenty minutes to midnight.

Они показывали без двадцати двенадцать.

"And you, my lord?" she said, smiling upon Godolphin, "were you also involved in the loss of Mr. Rashleigh's ship?"

- А вы, милорд, - с улыбкой обратилась она к Годолфину, - вы тоже были свидетелем того, как мистер Рэшли лишился своего корабля?

"I was, madam," he replied stiffly.

- Да, сударыня, - сурово ответил он.

"But I trust you received no hurt?"

- Надеюсь, вы не пострадали?

"Luckily none.

- Нет, к счастью, все обошлось.

The rascals were too glad to show us their heels. Like every Frenchman, they preferred to run for it rather than face up to an honest fight."

Негодяи быстро сообразили, что с нами шутки плохи, и, как истинные французы, предпочли удрать с поля боя.

"And was their leader really the desperate man you have led me to believe?"

- А их предводитель - он действительно так ужасен, как вы говорили?

"Twenty times worse, madam.

- В тысячу раз ужасней, сударыня.

The most impudent, blood-thirsty, evil-looking rogue I've ever clapped eyes upon.

Я в жизни не видывал более наглого и свирепого бандита.

We have heard since that his own ship carried a full complement of women, on every voyage, and most of them, poor wretches, kidnapped from our villages.

Поговаривают, что, отправляясь на разбой, он всегда берет с собой женщин. Должно быть, это те несчастные созданья, которых он похитил в окрестных деревнях.

Needless to say, I have told nothing of this to my wife."

Чудовищно, просто чудовищно! Я даже не рискнул пересказывать это жене.

"Naturally not, it might precipitate matters unduly," murmured Dona.

- Еще бы, - пробормотала Дона, - кто знает, к каким последствиям это может привести... в ее положении.

"He had a woman aboard the Merry Fortune," said Philip Rashleigh.

- Он и на "Удачливый" взял с собой женщину, -подтвердил Филип Рэшли.

"I could see her there on the deck above me, as plain as I see you now.

- Я сам ее видел, так же ясно, как вижу вас.

A bold-faced baggage if ever there was one, with a cut on her chin, and her hair all over her eyes. Some harlot from the French docks, no doubt."

Она стояла на палубе: глазищи бешеные, на подбородке краснеет ссадина, волосы развеваются по ветру - типичная французская портовая шлюха.

"And there was a boy," added Godolphin, "a wretched scrap of a boy who came knocking on Philip's door; I'll take my oath he had a hand in it.

- А помнишь того маленького оборванца, который постучал к тебе в дверь? - спросил Г одолфин. -Готов поспорить, что он тоже из их шайки.

He had a whining way of speaking, and a womanish cut about him that was most unpleasing."

У него был противный писклявый голос и до отвращения смазливая физиономия.

"These Frenchmen are so decadent," said Dona.

- Говорят, французы вообще очень странный народ, - обронила Дона.

"They'd never have slipped away from us, but for the wind," snorted Rashleigh; "down came a puff from Readymoney cove, and her sails filled.

- Если бы не ветер, они бы от нас не ускользнули, - пропыхтел Рэшли. - Но в самый неподходящий момент с берега вдруг налетел сильный шквал, и они стрелой понеслись вперед.

You'd say it was the work of the devil himself.

Можно подумать, что им помогал сам дьявол.

George here had the villain covered with his musket, but he missed him."

Джордж почти в упор выстрелил в главаря и все равно умудрился промахнуться.

"And how was that, my lord?"

- Это правда, милорд? - обратилась Дона к Годолфину.

"I was temporarily at a disadvantage, madam," began Godolphin, the colour mounting to his face, and Harry, looking down from the opposite end of the table slapped his hand on his knee and shouted,

- Обстоятельства сложились таким образом, сударыня... - покраснев до корней волос, начал Годолфин, но Гарри прервал его, хлопнув рукой по колену и проорав с другого конца стола:

"We've heard all about it, never fear, George. You lost your wig, didn't you? The rascal of a froggie pinched your wig?" and immediately all eyes turned on Godolphin, who sat stiff as a ramrod, staring at the glass in front of him.

- Брось, Джордж, всем известно, что этот подлый лягушатник стащил у тебя с головы парик! Все посмотрели на Годолфина, который застыл, не поднимая глаз от бокала.

"Take no notice of them, dear Lord Godolphin," smiled Dona, "only have a little more to drink.

- Не обращайте на них внимания, дорогой Г одолфин, - проговорила Дона. - Выпейте лучше вина.

For what, after all, is the loss of a wig?

Стоит ли так сокрушаться о каком-то парике.

It might have been something so much more precious, and what would Lady Godolphin do then?"

Ведь вы могли лишиться гораздо большего. Подумайте, какое горе вы причинили бы бедной леди Годолфин!

And Rashleigh's neighbour Carnethick, on her left, choked suddenly over his wine.

Карнтик, сидящий слева от Рэшли, вдруг поперхнулся вином и закашлялся.

A quarter to midnight, ten minutes, five minutes to midnight, and there was young Tremayne discussing cock-fighting with Penrose of Tregonny, and a man from Bodmin whose name she had not heard was digging Rockingham in the ribs, whispering some bawdy story behind his hand, and Carnethick was leering at her across the table, and Philip Rashleigh was picking off grapes with a wrinkled hairy hand, and Harry, half lolling in his chair, was singing a song to himself that had no tune, one hand caressing his glass, and the other fondling the spaniel on his lap.

Время шло. Часы показывали без четверти двенадцать, без десяти, без пяти... Гости по-прежнему сидели за столом. Тремейн и Пенроуз из Трегони обсуждали подробности петушиных боев; гость, прибывший из Бомина, -Дона не расслышала его имени - шепотом рассказывал Рокингему скабрезные анекдоты, то и дело толкая его локтем в бок; Карнтик таращился на нее голодным взглядом; Филип Рэшли ел виноград, отщипывая его морщинистыми волосатыми пальцами; Гарри развалился на стуле и мурлыкал какой-то нескладный мотив, одной рукой вцепившись в стакан, а другой поглаживая сидящего на коленях спаниеля.

But suddenly, Eustick, glancing at the clock, leapt to his feet and called in a voice of thunder,

Неожиданно Юстик посмотрел на часы, вскочил со своего места и громогласно возвестил:

"Gentlemen, we have wasted time enough.

- Господа, хватит терять время!

Have you all forgotten we have met tonight on very desperate business?"

Не забывайте, что мы приехали сюда по важному делу!

There was silence at once.

В зале мгновенно воцарилась тишина.

Tremayne looked down at his plate, blushing, and Carnethick wiped his mouth with a lace handkerchief, gazing straight in front of him.

Тремейн покраснел и опустил глаза в тарелку, Карнтик вытер губы кружевным платком и уставился прямо перед собой.

Someone coughed awkwardly, someone shuffled with his feet under the table, and only Harry continued smiling, humming his tuneless drunken song, and out in the courtyard the stable clock struck midnight.

Кто-то осторожно кашлянул, кто-то скрипнул стулом, и все стихло, слышался только голос Г арри, который продолжал, улыбаясь, тянуть свой пьяный напев, да звон конюшенных часов, отбивающих полночь.

Eustick looked meaningly at his hostess.

Юстик выразительно посмотрел на Дону.

Dona rose to her feet at once, and

Она поднялась.

"You wish me to go?" she said.

- Вы хотите, чтобы я ушла, господа?

"Nonsense," called Harry, opening one eye, "let my wife stay at her own table, damme.

- Г лупости, - рявкнул Г арри, приоткрывая один глаз. - Оставьте мою жену в покое.

The party will fall flat without her, parties always do.

Без нее весь вечер пойдет насмарку, уж я-то знаю.

Here's your health, my beautiful, even if you do permit servants in and out of your bedroom."

Твое здоровье, дорогая! Видишь, я на тебя больше не сержусь, я простил тебя за то, что ты потакаешь этому наглому лакею.

"Harry, the time for jesting is over," said Godolphin, and turning to Dona,

- Г арри, угомонись, сейчас не время для шуток, -одернул его Годолфин и, повернувшись к Доне, прибавил:

"We could talk more freely if you were not here.

- Извините, сударыня, но в вашем присутствии мы не сможем говорить так свободно, как хотелось бы.

As Eustick has just observed, we have all become a little forgetful of our purpose."

Юстик прав, мы потеряли слишком много времени.

"But of course I understand," said Dona, "I would not dream of hindering you in any way," and as they all stood to let her pass, the great bell jangled in the court outside.

- Конечно-конечно, - ответила Дона. - Я не собираюсь вам мешать. Она направилась к двери. Гости встали, провожая хозяйку. И тут во дворе неожиданно зазвонил колокол.

"Who the devil's that?" yawned Harry. "Someone two-and-a-half hours late for supper?

- Кого там еще принесло? - зевнув, пробурчал Гарри. - Что за манера являться в гости с опозданием на два часа?

Let's open another bottle of wine."

Ну, так уж и быть, откупорьте еще одну бутылку!

"We are all here," said Eustick, "we expect none other. What about you, Godolphin?"

- Разве мы кого-то ждем? - удивился Юстик. -Годолфин, вы кого-нибудь приглашали?

"No, I have warned no one else," frowned Godolphin. "The meeting was a secret one in any case."

- Нет, - нахмурился тот. - Я не хуже вас понимаю, что мы должны соблюдать секретность.

Once again the bell jangled.

Снова зазвонил колокол.

"Go and open the door, someone," shouted Harry. "Where the deuce are all the servants?"

-Да откройте же, в конце концов!- заорал Гарри. - Что вы там, оглохли?

The dog jumped from his knees, and ran barking to the door.

Спаниель соскочил с его колен и с лаем кинулся к двери.

"Thomas, one of you, what are you doing?" called Harry, over his shoulder, and Rockingham, rising, went to the door at the back of the hall that led to the kitchens, and flung it open.

- Черт побери, куда провалились все слуги? -продолжал надрываться Гарри. - Эй, Томас, ты что, не слышишь? Открой дверь, тебе говорят! Рокингем встал и, подойдя к двери, ведущей на кухню, широко распахнул ее.

"Hullo, there," he cried, "are you all asleep?" but no answer came to him, and the passage was dark and silent.

- Есть тут кто-нибудь? - крикнул он. Ему никто не ответил. В кухне было темно и тихо.

"Someone has blown the candles," he said. "It's as black as pitch here in the passage.

- Спят они, что ли? - удивился он. - Свечи везде потушены, темнота - - хоть глаз выколи.

Hullo, there, Thomas."

Эй, Томас! - снова позвал он.

"What orders did you give your servants, Harry?" said Godolphin, pushing back his chair.

- Г арри, может быть, ты отослал их спать? -спросил Годолфин, отодвигая стул.

"Did you tell them to go to bed?"

- Спать? Какого черта?

"To bed, no," answered Harry, rising unsteadily, "the fellows are waiting in the kitchens somewhere.

Нет! - пробормотал Гарри, с трудом поднимаясь на ноги. - Заболтались, наверное, и не слышат, что мы их зовем.

Give 'em another call, Rock, can't you?"

Ну-ка, Роки, крикни еще разок.

"I tell you there's no answer," said Rockingham, "and there's not a light anywhere. The kitchen itself yonder is as black as a pit."

- Говорят тебе, здесь никого нет, - ответил Рокингем. - В кухне темно как в преисподней.

The bell jangled for the third time, and Eustick, with an oath, strode towards the door, and began to draw back the bolts.

Колокол ударил в третий раз. Юстик, чертыхнувшись, подошел к двери и стал возиться с засовами.

"It must be one of our people come to report," said Rashleigh, "one of the men we have posted in the woods. Someone has given us away, and the fight's begun."

- Может быть, это один из часовых, оставленных в лесу? - предположил Рэшли. - Может быть, бандиты что-то пронюхали и схватка уже началась?

The door swung open, and Eustick stood on the threshold, calling into the darkness,

Юстик наконец отпер дверь и, остановившись на пороге, крикнул в темноту:

"Who asks for Navron House?"

- Кто там? Кто явился в такой поздний час?

"Jean-Benoit Aubery, at the service of all you gentlemen," came the answer, and into the hall walked the Frenchman, a sword in his hand, and a smile on his lips. "Don't move, Eustick," he said, "and the rest of you, stay where you are.

- Жан-Бенуа Обери, к вашим услугам, господа! -послышался ответ, и в зал неспешной походкой вошел француз. На лице его играла улыбка, в руке поблескивала шпага. - Не двигайтесь, Юстик, - приказал он и добавил, обращаясь к остальным: - Всем оставаться на своих местах.

I have you covered, all of you.

Вы окружены, господа.

The first man who moves will have a bullet through his brains."

Первый, кто пошевелится, получит пулю в лоб!

And Dona, looking up the staircase to the gallery above, saw Pierre Blanc with a pistol in his hands, and Edmond Vacquier beside him, while at the door leading to the kitchen stood William, white and inscrutable, one arm hanging useless by his side, the other with a naked cutlass pointing at Rockingham's throat.

Дона подняла голову: на лестнице, ведущей на галерею, стояли Пьер Блан и Эдмон Вакье, оба с пистолетами в руках, а из кухонной двери выходил Уильям. Лицо его было бледно, но спокойно, одна рука беспомощно висела вдоль тела, в другой блестел острый кинжал, нацеленный прямо в горло Рокингему.

"I pray you be seated, gentlemen," said the Frenchman, "and I will not keep you long.

- Садитесь, господа, - проговорил француз. - Не беспокойтесь, я не задержу вас надолго.

As for her ladyship, she may please herself, but first she must give me the rubies she wears in her ears, for I have had a wager about them with my cabin-boy."

А вы, сударыня, можете идти. Впрочем, нет, постойте... Сначала отдайте мне ваши рубиновые серьги, я поспорил на них со своим юнгой.

And he stood before her, bowing, playing with his sword, while twelve men stared at him in hatred and in fear.

И он подошел к ней, поигрывая шпагой, а двенадцать мужчин с ненавистью и страхом следили за ним из-за стола.

CHAPTER XIX

Глава 19

They might have all been dead men, frozen in their seats at the table.

Они словно оцепенели.

No one spoke a word, but every man watched the Frenchman as he stood there smiling, his hand outstretched for the jewels.

Ни один не двинулся с места, ни один не проронил ни слова - все сидели как вкопанные и смотрели на француза, который с улыбкой протягивал руку за драгоценностями.

Five against twelve, but the five were armed, and the twelve had supped unwisely and too well, and the swords by their sides were sheathed.

Их было двенадцать, двенадцать против пяти, но пятеро держали в руках пистолеты, а двенадцать только что плотно поужинали и понимали, что шпаги, висящие в ножнах на боку, вряд ли будут для них хорошим подспорьем.

Eustick still had his hand upon the door, but Luc Dumont from La Mouette stood beside him, pointing a pistol at his ribs, and slowly Eustick closed the door, and drew the bolts into their sockets.

Юстик, правда, все еще стоял в дверях, но после того, как Люк Дюмон подошел к нему и ткнул пистолетом под ребра, он волей-неволей вынужден был закрыть дверь и запереть ее на засов.

Down the staircase from the gallery above came Pierre Blanc and his companion, and they took up positions at either end of the long hall, so that if any man's hand strayed to his sword that man would have fallen, even as their master said.

А с галереи уже спускался Пьер Блан со своим напарником. Разойдясь в противоположные концы длинного зала, они застыли по углам, готовые, как и обещал их главарь, уложить на месте любого, кто осмелится вытащить оружие.

Rockingham leant against the wall, watching the point of William's cutlass, and he passed his tongue over his lips and did not speak.

Рокингем стоял, привалившись к стене, и не отрываясь смотрел на кинжал, направленный на него. Он молчал и лишь время от времени проводил языком по губам.

Only the host, who had sunk once again into his chair, surveyed the scene with bland bewilderment, a glass, half-filled with wine, raised to his lips.

Спокойней всех был, казалось, сам хозяин: плюхнувшись обратно на стул, он поднес ко рту полупустой стакан и с легким недоумением уставился на вошедших.

Dona unscrewed the rubies from her ears, and laid them in the outstretched hand before her.

Дона вынула из ушей серьги и вложила их в протянутую руку пирата.

"Is that all?" she said.

- Все? - спросила она.

He pointed with his sword to the pendant around her throat.

Он показал концом шпаги на ожерелье.

"Won't you spare me that as well?" he said, one eyebrow raised, "my cabin-boy will curse me otherwise.

- Еще вот это, с вашего позволенья, - сказал он, слегка приподнимая одну бровь. - А то, боюсь, мой юнга останется недоволен.

And the bracelet on your arm, I must ask you for that too."

И браслет тоже, если не возражаете.

She unfastened the bracelet and the pendant, and without a word and without a smile she placed them in his hand.

Она сняла браслет и ожерелье и молча, без улыбки, протянула ему.

"Thank you," he said, "I trust you are recovered from your fever?"

- Благодарю, - сказал он. - Судя по всему, вы уже оправились от болезни?

"I thought so," she answered, "but your presence here will doubtless bring it back again."

- Мне казалось, что да, - ответила она, - но не удивлюсь, если после вашего вторжения разболеюсь снова.

"That would be a pity," he said gravely. "My conscience would be uneasy.

- В самом деле? - сочувственно произнес он. -Какая жалость, я себе этого не прощу.

My cabin-boy suffers from fever from time to time, but the sea air does wonders for him.

Мой юнга тоже иногда страдает от простуды, но стоит ему подышать морским воздухом, все как рукой снимает.

You ought to try it."

Отличное средство, советую вам попробовать.

And bowing he placed the jewels in his pocket, and turned away from her.

Он сунул драгоценности в карман, поклонился и отвернулся от нее.

"Lord Godolphin I believe," he said, standing before his lordship.

- Лорд Г одолфин, если не ошибаюсь, - проговорил он, останавливаясь перед его светлостью. - Очень рад.

"Last time we met I relieved you of your wig.

Когда мы виделись в последний раз, я, помнится, одолжил у вас парик.

That also was the fault of a wager.

Что поделаешь, я и на него поспорил со своим юнгой.

This time, perhaps, I might take something a little more substantial."

Зато теперь можно ограничиться чем-нибудь менее существенным.

He reached for the decoration on Godolphin's breast, a ribbon and a star, and cut it away with his sword.

С этими словами он поднял шпагу и срезал орденскую ленту со звездой, висящую на груди Годолфина.

"Your weapon also, I regret to say, is something I cannot leave upon your person," and Godolphin's sheath clattered upon the ground.

- Оружие, к сожалению, я тоже вынужден у вас забрать, - заявил он, и шпага Годолфина вместе с ножнами упала на пол.

The Frenchman bowed again, and passed on to Philip Rashleigh. "Good evening, sir," he said, "you are looking a trifle less warm than when I saw you last.

А француз отвесил поклон и повернулся к Филипу Рэшли. - Добрый вечер, сэр, - проговорил он. -Надеюсь, вы немного поостыли с прошлого раза.

I must thank you for the gift of the Merry Fortune.

Благодарю вас за "Удачливый".

She is a splendid vessel.

Чудесный корабль!

You would not recognise her now, I swear. They have given her a new rig on my side of the channel, and a coat of paint into the bargain.

Боюсь только, что теперь вам его не узнать: наши мастера оснастили его заново и покрасили в другой цвет.

Your sword, sir, if you please.

Вашу шпагу, сэр.

And what have you in your pockets?"

И потрудитесь вывернуть карманы.

The veins stood out in Rashleigh's forehead, and his breath came quick and fast.

На лбу у Рэшли вздулись жилы. Он тяжело пропыхтел:

"You'll pay for this, God damn you," he said.

- Вам это даром не пройдет, черт возьми.

"Possibly," said the Frenchman, "but in the meanwhile, it is you who are paying," and he emptied Rashleigh's sovereigns into a bag tied at his waist.

- Возможно, - ответил француз. - Ничто в этом мире не дается даром. Но платить пока приходится вам. И он пересыпал золотые монеты из кармана Рэшли в кошелек, висящий у него на поясе.

Slowly he made the circuit of the table, and each guest in turn lost the weapon at his side, and the money from his pockets, with the rings from his fingers, and the pin from his cravat.

Затем он медленно двинулся вокруг стола, и каждый из гостей по очереди отдавал ему свое оружие, вручал деньги, снимал с пальцев перстни, вытаскивал из галстуков булавки.

And as the Frenchman strolled round the table, whistling a tune under his breath, he would lean, now and again, to the bowl of fruit, and pluck a grape, and once, while waiting for the stout guest from Bodmin to divest himself of the many rings on his fingers, swollen with gout, he sat on the edge of the table, amongst the silver and the dishes, and poured himself a glass of wine from a carafe.

А француз, посвистывая, переходил от одного к другому и, наклоняясь время от времени к вазе с фруктами, отщипывал несколько виноградин. Один раз, когда толстяк из Бомина замешкался, стягивая перстни с заплывших жиром пальцев, он даже присел на край стола, уставленного серебром и фарфором, и налил себе вина из графина.

"You have a good cellar, Sir Harry," he said. "I should advise you to keep this a year or so longer; it is a wine that will improve.

- У вас неплохой погреб, сэр Г арри, - промолвил он. - Однако, если бы вы дали этому вину полежать еще несколько лет, оно только выиграло бы.

I had some half-dozen bottles of the same vintage in my own house in Brittany, and like a fool I drank it all too soon."

У меня в Бретани было с полдюжины таких бутылок, но я имел глупость выпить их раньше срока.

"Death and damnation," spluttered Harry, "of all the confounded..."

-Какого черта!..- заплетающимся языком проговорил Гарри. - Да как вы...

"Don't worry," smiled the Frenchman, "I could have the key of the cellar from William if I wanted it, but I would not deprive you of the fun of drinking this in four or five years' time."

- Не беспокойтесь, - улыбнулся француз, - я мог бы, конечно, взять у У ильяма ключ от погреба, но мне не хочется лишать вас удовольствия отведать это вино лет через пять.

He scratched his ear, and glanced down at the ring on Harry's finger.

Он почесал ухо и покосился на перстень, сиявший на руке сэра Гарри.

"That is a very fine emerald," he said.

- Какой красивый камень, - заметил он.

For answer Harry tore it from his finger and threw it at the Frenchman's face, but he caught it in his hands, and held it to the light.

Вместо ответа Г арри сдернул перстень с пальца и швырнул французу в лицо. Тот поймал его на лету и поднес к свету.

"Not a single flaw," he said, "which is rare in an emerald.

- Ни единого изъяна, - сказал он. - Большая редкость для изумруда.

However, I will not take it.

Впрочем, отнимать его у вас было бы просто грешно.

On second thoughts, Sir Harry, I have robbed you enough."

Вы и так отдали мне слишком много.

And bowing, he handed the ring back to Dona's husband.

И он с поклоном вернул перстень супругу Доны.

"And now, gentlemen," he said, "I have a last request to make.

- Ну а теперь, господа, - проговорил он, - у меня к вам последняя просьба.

It is, perhaps, a little crude, but under the circumstances, very necessary.

Возможно, кому-то она покажется неделикатной, но выбирать, как говорится, не приходится.

You see, I wish to return to my ship, and to have you join your fellows in the woods and give chase to me would, I fear, somewhat prejudice my plans.

Мне, видите ли, хотелось бы вернуться на корабль, но боюсь, что это не удастся, если я позволю вам созвать часовых и устроить за мной погоню.

In short, I must ask you to take off your breeches and hand them over to my men here.

Поэтому, господа, извольте снять ваши штаны и передать их моим друзьям.

Likewise your stockings, and your shoes."

А заодно и чулки с башмаками.

One and all they stared at him in rage, and "By heaven, no," shouted Eustick, "have you not made game of us enough?"

- Боже всемогущий! - простонал Юстик. -Неужели вам мало наших унижений!

"I am sorry," smiled the Frenchman, "but really I must insist.

- Сожалею, господа, - улыбнулся француз, - но таковы мои условия.

The night is warm, you know, and yesterday was midsummer.

Да вы не беспокойтесь, ночи сейчас теплые -как-никак середина лета.

Lady St. Columb, perhaps you would be good enough to go into the salon?

Не угодно ли пройти в гостиную, леди Сент-Колам?

These gentlemen will not care to undress themselves before you in public, however much they may desire to do so in private."

Думаю, что господа не захотят раздеваться при вас, хотя наедине каждый из них наверняка проделал бы это с огромным удовольствием.

And he held open the door for her to pass, and looking over his shoulder to the guests he called,

Он распахнул перед ней дверь и, обернувшись, крикнул в зал:

"I will give you five minutes, but no more.

- Даю вам пять минут, господа, и ни секундой больше.

Pierre Blanc, Jules, Luc, William - keep a close watch upon the gentlemen, and while they are disrobing, her ladyship and I will discuss the affairs of the day."

Пьер Блан, Жюль, Люк, Уильям, проследите, чтобы все было в порядке, пока мы с ее светлостью обсудим кое-какие важные вопросы.

He followed her into the salon and shut the door.

Он вышел в гостиную и плотно прикрыл за собой дверь.

"And you," he said, "with your proud smile, standing at the head of the table, shall I make you do the same, my cabin-boy?" and he threw his sword on the chair, and laughed, and held out his arms.

- Итак, леди Сент-Колам, гордая хозяйка Нэврона, - произнес он, - не хотите ли и вы последовать примеру ваших гостей? И, отбросив шпагу на стул, он с улыбкой повернулся к ней.

She went to him, and put her hands on his shoulders.

Она подошла к нему и положила руки на плечи.

"Why are you so reckless?" she asked, "so shameless, and so wicked?

- Откуда в тебе столько безрассудства? - спросила она. - Столько безудержной дерзости?

Do you know that the woods and the hills are black with men?"

Разве ты не знаешь, что окрестные леса черны от часовых?

"Yes," he said.

- Знаю.

"Why did you come here then?"

- И все-таки решился прийти?

"Because, as in all my undertakings, the most hazardous performance is usually the most successful.

- Чем рискованней предприятие, тем больше шансов на успех - я не раз в этом убеждался.

Besides, I had not kissed you for nearly twenty-four hours."

К тому же я не целовал тебя целых двадцать четыре часа.

And he bent his head, and took her face in his hands.

Он наклонился и сжал ее лицо в ладонях.

"What did you think," she said, "when I did not come for breakfast?"

- О чем ты подумал, когда я не вернулась к завтраку? - спросила она.

"There was little time to think," he answered, "because I was woken just after sunrise by Pierre Blanc, to tell me La Mouette was aground, and taking in water.

- У меня не оставалось времени на раздумья, -ответил он. - Вскоре после рассвета Пьер Блан разбудил меня и сообщил, что "Ла Муэтт" села на мель и повредила днище.

We have had the devil's own time with her, as you can imagine.

Мы спешно взялись за ремонт. Работа, сама понимаешь, была не из легких.

And then, later on, when we were all stripped to the waist and working on her, William came down with your news."

А когда мы, голые по пояс, стояли в воде и задраивали пробоину, явился Уильям и принес известия от тебя.

"But you did not know then, what was being planned for - tonight?"

- Но ведь тогда ты еще не мог знать о готовящемся нападении?

"No, but I soon had a shrewd suspicion.

- Нет, но кое о чем уже я догадывался.

One of my men saw a figure on the beach, up the river, and another in the hills opposite.

Мои матросы обнаружили двух часовых: одного на берегу, чуть выше по течению, а второго - на холме с противоположной стороны.

And we knew then, that we were working against time. Even so, they had not found La Mouette. They were guarding the river and the woods, but they had not come down to the creek."

И хотя они стерегли только лес и реку, а к ручью не подбирались и корабль пока не нашли, я понял, что времени у нас остается в обрез.

"And then William came the second time?"

- А потом снова пришел Уильям?

"Yes, between five and six this evening.

- Да, около шести.

He warned me of your party here at Navron, and I decided then what I should do.

И сказал, что вечером в Нэвроне ожидаются гости. Тогда-то я и придумал свой план.

I told him of course, but that cut he received from the fellow in the woods on his way back to you did not help much."

Уильям тоже должен был в нем участвовать, но, к несчастью, на обратном пути на него напал часовой и ранил его в руку.

"I kept thinking of him, during supper, lying wounded and fainting on my bed."

Это чуть было не испортило нам все дело. - Я все время думала о нем за ужином. Он лежал наверху совсем один, раненый, беспомощный...

"Yes, but he dragged himself to the window, all the same, to admit us, just as we had planned.

- И все же он сумел выполнить мое поручение: открыл окно и впустил нас.

Your servants, by the way, are all shut up in your game larder, tied back-to-back, like the fellows we found on the Merry Fortune.

Остальных слуг мы связали спина к спине, как некогда матросов "Удачливого", и заперли в кладовой.

Do you want your trinkets back again?" He felt in his pocket for her jewels, but she shook her head.

Кстати, - добавил он, опуская руку в карман, -если хочешь, я верну тебе твои безделушки. Она покачала головой:

"You had better keep them," she said, "to remember me by."

- Нет, пусть они останутся у тебя.

He said nothing, but looked over her head, stroking her curls.

Он протянул руку и погладил ее по волосам.

"La Mouette will sail within two hours, if all goes well," he said. "The patch in her side is rough, but it must hold until she reaches the French coast."

- Если ничего не случится, "Ла Муэтт" отплывет через два часа, - сказал он. - Ремонт мы так и не успели закончить, но до Франции корабль, надеюсь, продержится.

"What of the weather?" she asked.

- А ветер? - спросила она.

"The wind is fair and steady enough.

- Ветер крепкий и довольно устойчивый.

We should reach Brittany in eighteen hours or less."

В Бретань мы должны прибыть не позже, чем через восемнадцать часов.

Dona was silent, and he went on touching her hair.

Она промолчала. Он снова погладил ее по волосам.

"I have no cabin-boy," he said. "Do you know of a likely lad who would sail with me?"

- На моем корабле не хватает юнги, - произнес он. - Нет ли у тебя на примете смышленого мальчишки, который согласился бы отправиться с нами?

She looked at him then, but he was not smiling any more, and he moved away from her, and picked up his sword.

Она подняла голову, но он уже отвернулся и потянулся за шпагой.

"I shall have to take William, I'm afraid," he said. "He has played his part at Navron, and your household will know him no longer.

- Уильяма, к сожалению, мне придется взять с собой, - сказал он. - В Нэвроне ему больше делать нечего. Кончилась его служба.

He has served you well, has he not?"

Надеюсь, ты им довольна?

"Very well," she answered.

- Да, очень, - ответила она.

"If it were not for the scrap he had tonight with Eustick's man, I would have left him," he said, "but recognition would come swift and fast, and Eustick would have hanged him without scruple.

- Если бы не сегодняшняя стычка с часовым в лесу, я оставил бы его здесь. Но теперь риск слишком велик. Как только его опознают - а произойдет это, конечно, очень скоро, - Юстик не задумываясь вздернет его на первом суку.

Besides, I hardly think he would have stayed to serve your husband."

Да ему и самому вряд ли захочется служить у твоего мужа.

He glanced about the room, his eyes alighting for a foment on Harry's portrait, and then he walked to the long window, and flung it open, drawing back the curtains.

Он обвел глазами комнату, на мгновение задержался на портрете Гарри, затем подошел к балконной двери и отдернул штору.

"Do you remember the first night I supped with you?" he said, "and afterwards you stared into the fire, and I drew your picture.

- Помнишь наш первый ужин? - спросил он. - И портрет, который я набросал, пока ты смотрела в огонь?

You were angry with me, were you not?"

Ты сильно рассердилась на меня тогда?

"No," she said, "not angry. Only ashamed, because you guessed too much."

- Я не рассердилась, - сказала она. - Мне просто стало досадно, что ты так быстро меня раскусил.

"I will tell you one thing," he said, "you will never make a fisherman.

- Знаешь, - проговорил он, - я давно хотел тебе сказать: из тебя никогда не выйдет настоящий рыболов.

You are too impatient. You will keep getting tangled up in your line."

Ты слишком нетерпелива и вечно будешь запутывать бечеву.

Someone knocked at the door, and

В дверь постучали.

"Yes?" he called in French, "have the gentlemen done what I commanded them?"

- Да? - крикнул он по-французски. - Г оспода уже разделись?

"They have, monsieur," answered William, through the door.

- Разделись, месье, - послышался из-за двери голос Уильяма.

"Very well then.

- Ну вот и отлично.

Tell Pierre Blanc to tie their hands behind their backs, and escort them to the bedrooms above. Close the doors upon them and turn the keys.

Скажи Пьеру Блану, чтобы связал им руки, отвел наверх и запер в спальнях.

They will not trouble us for two hours, which will give me the time we need."

Часа на два мы их обезопасим, а больше нам и не нужно.

"Very good, monsieur."

- Хорошо, месье.

"And William?"

- Да, Уильям...

"Monsieur?"

- Слушаю, месье.

"How is your arm?"

- Как твоя рука?

"A trifle painful, monsieur, but not seriously so."

- Побаливает, месье, но я стараюсь не обращать внимания.

"That is good. Because I want you to take her ladyship by carriage to that spit of sand three miles this side of Coverack."

- Ты сможешь отвезти ее светлость на песчаную отмель в трех милях от Коуврэка?

"Yes, monsieur."

- Конечно, месье.

"And there await my further orders."

- Хорошо. После этого оставайся там и жди меня.

"I understand, monsieur."

- Понимаю, месье.

She stared at him, puzzled, and he came and stood before her, his sword in his hand.

Дона с удивлением взглянула на него:

"What are you going to do?" she said.

- Что ты задумал?

He waited a moment before he answered, and he was not smiling any more, and his eyes were dark.

Он подошел к ней, сжимая в руке шпагу, - глаза его потемнели, улыбка сбежала с лица. Помолчав минуту, он спросил:

"You remember how we talked together last night by the creek?"

-Ты помнишь наш последний разговор у ручья?

"Yes," she said.

-Да.

"And we agreed that it was impossible for a woman to escape, except for an hour and a day?"

- Помнишь, как мы оба решили, что у женщин нет выхода? Что если женщина и может убежать от себя, то только на день или на час?

"Yes."

- Помню.

"This morning," he said, "when I was working on the ship, and William brought me the news that you were alone no longer, I realised that our make-believe was over, and the creek was our sanctuary no more. From this time forward La Mouette must sail other waters, and find different hiding-places.

- Сегодня утром, когда Уильям принес известие о приезде твоего мужа, я понял, что сказка кончилась: ручей больше не сможет стать нашим убежищем. "Ла Муэтт" должна искать себе другую стоянку.

And although she will be free, and the men on board her free, her master will remain captive."

И хотя корабль по-прежнему волен плыть куда захочет, а команда его по-прежнему вольна распоряжаться собой, их капитан теперь навсегда привязан к этим местам.

"What do you mean?" said Dona.

- Почему? - спросила она.

"I mean that I am bound to you, even as you are bound to me.

- Потому что здесь живешь ты. Потому что мы оба не можем друг без друга.

From the very first, I knew that it would be so.

Я знал об этом с самого начала, еще когда приезжал сюда зимой.

When I came here, in the winter, and lay upstairs in your room, my hands behind my head, and looked at your sullen portrait on the wall, I smiled to myself, and said,

Я лежал в твоей кровати, закинув руки за голову, смотрел на твое холодное лицо на портрете и, улыбаясь, думал про себя:

' That - and none other.'

"Это она".

And I waited, and I did nothing, for I knew that our time would come."

Я ждал, просто ждал, ничего не предпринимая, твердо зная, что рано или поздно наше время обязательно придет.

"What else?" she said.

- Вот как? - переспросила Дона.

"You, too," he said, "my careless indifferent Dona, so hard, so disillusioned, playing the boy in London with your husband and his friends, you guessed that somewhere, in heaven knew what country and what guise, there was someone who was part of your body and your brain, and that without him you were lost, a straw blown by the wind."

- А разве ты не чувствовала то же самое, пируя в лондонских тавернах в окружении приятелей своего мужа? Разве, притворяясь беспечной, равнодушной, разочарованной, ты не знала, что где-то, неизвестно в каком краю, неизвестно в каком обличье, живет тот единственный нужный тебе человек, без которого твоя жизнь пуста и легковесна, как соломинка на ветру?

She went to him, and put her hands over his eyes.

Она подошла поближе и прикрыла ему глаза ладонями.

"All that," she said, "all that you feel, I feel.

- Да, - сказала она, - да, ты прав. Все, что происходило с тобой, происходило и со мной.

Every thought, every wish, every changing mood.

Я узнаю каждое слово, каждый жест, каждое мимолетное движение души.

But it's too late, there is nothing we can do.

Но сейчас слишком поздно. Мы бессильны что-либо изменить.

You have told me so already."

Ты сам вчера это говорил.

"I told you so last night," he said, "when we had no cares, and we were together, and the morning was many hours away.

- Я говорил это, когда мы были вместе, когда нам ничто не угрожало и до рассвета было еще далеко.

At those times a man can afford to shrug his shoulders at the future, because he holds the present in his arms, and the very cruelty of the thought adds, in some desperate fashion, to the delight of the moment.

В такие минуты человек не думает о будущем, он живет настоящим, и чем меньше у него надежд, чем опасней его положение, тем сильней радость бытия, тем пронзительней испытываемое им наслаждение.

And when a man makes love, my Dona, he escapes from the burden of that love, and from himself as well."

Любовь - это тоже бегство, Дона. Благодаря ей мужчина забывает не только о грядущих бедах, но и о себе самом.

"Yes," she said, "I know that. I have always known it.

- Я знаю, - сказала она. - Я чувствовала это всегда.

But not every woman."

Но женщины, к сожалению, устроены иначе.

"No," he said, "not every woman."

- Да, - согласился он, - женщины устроены иначе.

He took the bracelet from his pocket and clasped it on her wrist.

Он достал из кармана браслет и надел ей на руку.

"And so," he went on, "when the morning came and I saw the mist on the creek, and you were gone from my side, there came also, not disillusion, but realisation.

- Утром, - продолжал он, - когда рассвело и над ручьем поднялся туман, а ты по-прежнему не возвращалась, я вдруг испытал какое-то странное ощущение - не разочарование, нет, а, скорей, отрезвление.

I knew that escape, for me too, was impossible.

Я понял, что бегство для меня теперь так же невозможно, как и для тебя.

I had become like a prisoner in chains, and the dungeon was deep."

Я стал узником, закованным в цепи и брошенным в глубокую темницу.

She took his hand, and laid it against her cheek.

Она взяла его руку и прижалась к ней щекой.

"And all day long you worked upon your ship," she said, "and you sweated, and toiled, and said nothing, and frowned that frown of concentration I have come to understand, and then - when you had finished -what was your answer?"

- И ты пошел на корабль, - сказала она, - и работал весь день, не разгибая спины, работал и молчал, и на лице твоем застыло упрямое и серьезное выражение, которое я так хорошо знаю. А потом работа была окончена и настало время принимать решение. Что же ты решил тогда?

He looked away from her, towards the open window.

Он отвернулся и посмотрел в распахнутое окно.

"My answer," he said slowly, "was still the same.

- Что бы я ни решил, - медленно проговорил он, -ничего уже не изменится.

That you were Dona St. Columb, wife of an English baronet, and mother of two children, and I was a Frenchman, and an outlaw, a robber of your country, an enemy to your friends.

Дона Сент-Колам останется Доной Сент-Колам, женой английского баронета и матерью двоих детей, а я - французским пиратом, разбойником и грабителем, злейшим врагом твоей страны.

If there is an answer, Dona, you must make it and not me."

Так что, как видишь, Дона, решать нужно не мне, а тебе.

He crossed to the window once more, and looked back at her over his shoulder.

Он подошел к балконной двери и остановился, глядя на нее через плечо.

"That is why I have asked William to take you to the cove near Coverack," he said, "so that you can decide what you wish to do.

- Поэтому я и попросил Уильяма отвезти тебя на мыс в Коуврэке. Я хотел, чтобы ты могла подумать.

If I, and Pierre Blanc and the rest of us, return safely to the ship through this cordon in the wood, and hoist sail without delay, and leave with the tide, we shall be abreast of Coverack by sunrise.

Если нам удастся прорваться сквозь заслон часовых, быстро поднять паруса и вместе с отливом выйти в море, то в Коуврэк мы попадем на рассвете.

I will put off in a boat to have your answer.

Я подплыву на лодке к мысу, и ты скажешь мне свой ответ.

Should there be no sign of La Mouette by daylight, you will know that something has gone amiss with my plan. And Godolphin perhaps will have at last the satisfaction of hanging that hated Frenchman from the tallest tree in his park."

Если же до полудня от нас не будет никаких вестей, значит, мои планы сорвались и Годолфин сможет наконец осуществить свое заветное желание - вздернуть ненавистного француза на самом высоком дереве своего парка.

He smiled, and stepped out onto the terrace.

Он улыбнулся и шагнул на террасу.

"I have loved you, Dona," he said, "in almost every mood. But mostly, I think, when you threw yourself down on the deck of the Merry Fortune, in Pierre Blanc's breeches, with blood on your face, and the rain streaming down your torn shirt, and I looked at you and laughed, and a bullet whistled over your head."

- Я помню каждую минуту, проведенную с тобой, Дона, - сказал он, - но одна дорога мне больше всего. Та, когда мы стояли вдвоем на палубе "Удачливого", а над головой у нас свистели пули. По лицу у тебя текла кровь, рубашка промокла насквозь, но ты смотрела на меня и улыбалась.

Then he turned, and vanished in the darkness.

Он повернулся и исчез в темноте.

She stood still, without moving, her hands clasped in front of her, while the minutes sped.

Прошла минута, другая, а она все смотрела ему вслед, сжимая руки перед собой.

Then at last she realised, like someone who has woken from a dream, that she was alone, and the house was silent, and that she held her ruby earrings and her pendant in her hands.

Наконец, очнувшись, словно после долгого сна, она обернулась и увидела, что комната пуста, француз ушел, оставив ей серьги и ожерелье.

A draught came from the open window, blowing the candles on the wall, and hardly aware of what she did she went to it, and closed and bolted it, and then went to the door leading to the dining-hall, and opened it wide.

В открытую дверь пахнуло свежим ветром, свечи на стене замигали. Дона машинально закрыла створки и задвинула щеколду. Затем подошла к двери столовой и широко распахнула ее.

There were the plates and the dishes on the table, and the bowls piled high with fruit, and the silver goblets and the glasses.

На столе по-прежнему громоздилась посуда: тарелки, блюда, вазы, до краев наполненные фруктами.

The chairs were pushed back, as though the guests had risen from their supper, and withdrawn, and there was a strange forlorn air about the table, like a still-life picture drawn by an amateur brush, in which the food, and the fruit, and the spilt wine lack life and reality.

Стулья были отодвинуты, как будто гости, отужинав, удалились в соседнюю комнату. На всем лежал странный отпечаток заброшенности. Посуда, фрукты, пролитое на скатерть вино казались неживыми, ненастоящими, словно натюрморт, написанный неумелой рукой.

The two spaniels crouched on the floor, and Duchess, lifting her nose from between her paws, looked up at Dona, and whined uncertainly.

На полу, уткнувшись мордами в лапы, лежали два спаниеля. При ее появлении Герцогиня подняла голову и неуверенно заскулила.

One of the men from La Mouette must have snuffed the candles, and then left, in haste, before extinguishing them all; for there were three that remained burning, the grease dripping on the floor, and the light they gave was sinister and queer.

Перед уходом кто-то из матросов, очевидно, начал тушить свечи, но в спешке не довел дело до конца: три свечи по-прежнему загадочно мерцали на стене, роняя на пол капли воска.

One of them went out, and only two stayed now to flicker and dance upon the wall.

Одна из них погасла на глазах у Доны, две другие продолжали тускло мигать.

The men of La Mouette had done their work and departed.

Матросы выполнили приказ своего капитана и удалились.

They were creeping through the woods now to the ship in the creek, and their master was with them, his sword in his hand.

Сейчас они, должно быть, уже пробираются через лес к ручью, и он идет вместе с ними, сжимая в руке шпагу.

The clock in the stable yard struck one; a high thin note, like the echo of a bell.

Часы на конюшне пробили один раз; высокий, звенящий звук разнесся по воздуху, словно эхо церковных колоколов.

Upstairs, unclothed and with their wrists tied, the guests of Navron House would be lying helpless and enraged upon the floor.

Дона подумала о гостях, запертых наверху в спальнях, - беспомощных, полураздетых, со связанными руками, с искаженными от злобы лицами.

All except Harry, and he would be asleep, on his back, and snoring, his wig askew and his mouth wide open, for not all the ill-treatment in the world would keep a St. Columb from his bed, when he had supped too well.

Только Гарри, наверное, как ни в чем не бывало безмятежно похрапывает на полу - рот открыт, парик съехал набок, - пираты пиратами, а после сытного ужина, как известно, не мешает немного вздремнуть.

William must be attending to his own hurt, in his own room, and her conscience reproached her, for she had been forgetting him.

Уильям, очевидно, поднялся к себе, чтобы перевязать рану. В душе ее шевельнулось раскаяние - как она могла забыть о нем!

So she turned then, to the great staircase, and placed her hand on the rail, when a sound from above made her look upwards to the gallery. And there, staring down at her with narrow, unsmiling eyes, stood Rockingham with a gash across his face, and a knife in his hand.

Она двинулась к лестнице и уже положила руку на перила, когда внимание ее вдруг привлек какой-то звук, донесшийся сверху. Она подняла голову: на галерее стоял Рокингем. Лицо его пересекал шрам, узкие глаза смотрели на нее без улыбки, в руке поблескивал нож.

CHAPTER XX

Глава 20

For eternity it seemed he stood there staring down at her, and then slowly he descended, never taking his eyes from her face, and she backed away from him, feeling for the table, and sat down in her chair, and watched him.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он сдвинулся с места и, не отрывая от нее глаз, стал спускаться вниз. Он подходил все ближе и ближе. Дона попятилась, нащупала за спиной стул и села.

He was clad only in his shirt and breeches, and she saw now that there was blood upon his shirt, and on the knife that he held in his hand.

Он был без камзола, на рубашке алели пятна крови, кровь виднелась и на ноже, который он держал в руке.

She knew then what had happened.

Дона мгновенно поняла, что случилось.

Somewhere, in one of the dark passages above, a man lay mortally wounded, or even dead, and it might be one of the crew from La Mouette, or it might be William.

Где-то там, наверху, в одном из темных коридоров, лежал сейчас смертельно раненный или убитый человек - один из матросов "Ла Муэтт", а может быть, даже Уильям.

This struggle had taken place in silence and in darkness, while she had sat in the salon alone and dreaming, her rubies in her hands.

Пока она предавалась воспоминаниям в гостиной, разглядывая свои драгоценности, наверху в тишине и во мраке шла ожесточенная схватка.

Now he stood at the bottom of the stairs, and still he said nothing, but he went on watching her with his narrow cat-like eyes, and then he sat himself in Harry's chair at the far end of the table, and put the knife down on the plate before him.

Рокингем уже спустился с лестницы и, все так же пристально глядя на нее своими узкими кошачьими глазами, подошел к столу и уселся за дальним концом на месте Гарри.

When at last he spoke the familiarity of his voice sounded odd in contrast to his altered looks, for the man who faced her was not the Rockingham she had jested with in London, ridden beside at Hampton Court, and despised as a degenerate and a rake.

Нож он положил перед собой на тарелку.

This man had something cold about him, something evil, and from henceforward he was her enemy, wishing her suffering and pain.

Помолчав несколько секунд, он заговорил. Г олос его звучал почти спокойно, что совершенно не вязалось с новым, странным выражением, появившимся на его лице. Ей казалось, что перед ней уже не тот Рокингем, с которым она веселилась в Лондоне и разъезжала верхом по Хэмптон-Корту и которого в глубине души презирала за суетность и тщеславие, а жестокий и опасный враг, способный причинить много неприятностей и бед.

"I see," he said, "that your jewels have been returned to you."

- Я вижу, вы получили назад свои драгоценности, - произнес он.

She shrugged her shoulders without answer, for how much he had guessed was of little consequence.

Она пожала плечами - пусть думает, что хочет.

The only thing that mattered was to know the plan in his head, and what movement he would make.

Г лавное, разузнать его замыслы, выяснить, что он собирается делать.

"And what," he said, "did you give in place of your jewels?"

- И что же вы отдали взамен? - продолжал он.

She began to replace the rubies in her ears, watching him over her arm as she did so.

Она начала вдевать серьги, следя за ним из-под руки.

And then, because his gaze was something that she hated now, and could even grow to fear, she said to him,

Его неотступный взгляд раздражал и пугал ее. Чтобы хоть как-то отвлечь его внимание, она проговорила:

"We have become very serious, Rockingham, all of a sudden.

- Что с вами, Рокингем? Отчего вы вдруг сделались так серьезны?

I should have thought this evening's jest would have amused you well."

Разве сегодняшняя шутка не доставила вам удовольствия?

"You are right," he answered, "it has amused me much. That twelve men could be disarmed and un-breeched in so short a time by so few jesters bears a curious likeness to the pranks we used to play at Hampton Court.

- Вы правы, - ответил он, - я получил огромное удовольствие, наблюдая за тем, как дюжина мужчин послушно снимает штаны и расстается с оружием, напуганная горсткой шутников. Это напомнило мне наши похождения в Хэмптон-Корте.

But that Dona St. Columb should look upon the leader of the jesters in the way she did - in a way that could mean one thing only - no, that I did not find amusing."

Но потом я заметил взгляды, которые Дона Сент-Колам бросала на главного шутника, и мне стало не до смеха.

She leant her elbows on the table, and cupped her chin in her hands.

Дона облокотилась на стол и положила подбородок на руки.

"And so?" she asked.

- Почему же? - спросила она.

"And so in a flash I understood much that had puzzled me since my arrival here last night. That servant of yours, a spy of course of the Frenchman's. The friendliness between you, that you knew he was a spy. And those walks of yours, those wanderings in the woods, that elusive look in your eye that I had never seen before, yes, indeed, elusive to me, to Harry, to all men but one man, and I have seen that man tonight."

- Потому что в эту минуту я понял все, что не давало мне покоя с самого приезда: и этот странный лакей, несомненно подосланный французом, и ваше непонятное расположение к нему, и загадочные прогулки по лесу, и отсутствующий взгляд, которого я никогда не замечал у вас раньше... Да, да, я вдруг понял, почему вы стали так безразличны и ко мне, и к Гарри, и ко всем остальным мужчинам. Вас интересовал теперь только один человек - тот, кто явился сегодня в Нэврон.

His voice was low now, scarcely above a whisper, and all the time he looked at her with hatred.

Он произнес это очень тихо, почти шепотом, но глаза его, устремленные на нее, излучали откровенную ненависть.

"Well," he said, "do you deny it?"

- Ну что? - спросил он. - Будете все отрицать?

"I deny nothing," she answered.

- Нет, - ответила она, - я не собираюсь ничего отрицать.

He picked up the knife from his plate, and began tracing lines with it upon the table, as though abstracted.

Он, словно невзначай, взял с тарелки нож и принялся водить им по столу.

"You know," he said, "that you could be imprisoned for this, and possibly hanged, should the truth come out?"

- А вы понимаете, чем это вам грозит? - произнес он. - Если истина выплывет наружу, вам не избежать тюрьмы, а может быть, даже виселицы.

Once again she shrugged her shoulders, and did not answer.

Она опять пожала плечами и ничего не сказала.

"Not a very pleasant ending, for Dona St. Columb," he said. "You have never been inside a jail, have you?

- Что и говорить, невеселый конец для Доны Сент-Колам, - проговорил он. - Вам, полагаю, никогда не приходилось бывать в тюрьме?

You have never smelt the heat and the filth, you have never tasted the black broken bread, or drunk the water, thick with scum.

Вы не знаете, что такое мучиться от жары и вони, жевать черствый хлеб и пить воду пополам с грязью?

And the feeling of a rope about your neck, as it tightens, and chokes you. How would you like that, Dona?"

А прикосновение веревки, медленно впивающейся в шею, вам тоже незнакомо?

"My poor Rockingham," she said slowly, "I can imagine all these things far better than you can describe them. What is your object? Do you wish to frighten me? Because you are not succeeding."

- Вы напрасно стараетесь запугать меня, Рокингем, - спокойно ответила она. - Поверьте, я не хуже вас представляю себе ужасы тюрьмы.

"I thought it only wise," he said, "to remind you of what may happen."

- Я счел себя обязанным предупредить вас о возможных последствиях, - сказал он.

"And all this," she said, "because my lord Rockingham fancies I smiled upon a pirate when he asked me for my jewels.

- Боже мой, - проговорила она, - и все это только потому, что милорду Рокингему почудилось, будто я улыбнулась пирату, отбиравшему у меня драгоценности.

Tell your story to Godolphin, to Rashleigh and to Eustick, to Harry even - they will say that you are mad."

Расскажите это кому угодно: Годолфину, Рэшли, Юстику или даже Гарри - они поднимут вас на смех.

"Possibly," he said, "with your Frenchman on the high seas, and yourself sitting at your ease in Navron House.

- Я понимаю, почему вы так спокойны, - возразил он, - вы думаете, что ваш пират уже плывет в открытом море, а вас защищают стены Нэврона.

But supposing your Frenchman was not on the high seas, supposing he was caught, and bound and brought before you, and we played with him a little, as they played with prisoners some hundred years ago, Dona, with you for audience.

Ну а если он еще не успел удрать? Если наши люди схватят его и приведут сюда и мы устроим небольшое представление, как было принято лет сто назад, а вас пригласим в качестве зрителя? Что тогда, Дона?

I rather believe you would give yourself away."

Неужели вы и тогда останетесь спокойной?

Once again she saw him as she had seen him earlier in the day, a sleek cat crouching in the long grass, a bird between his claws, so padded, so soft, and she realised, her memory streaking back to the past, how she had always suspected in him some quality of deliberate and cruel depravity which, because of the foolhardy lightness of the age in which they lived, was well concealed.

Она посмотрела на него, и ей снова - в который раз! - показалось, что он похож на гладкого, самодовольного кота, подкарауливающего беззащитную птичку. Перед глазами ее встали картины прошлого, и она вдруг со всей отчетливостью увидела то, что интуитивно чувствовала в нем всегда - сознательную и злобную порочность натуры, обнаружить которую было очень трудно из-за всеобщей распущенности, царившей в их эпоху.

"It pleases you to be dramatic," she said, "but the days of the thumb-screw and the rack are over. We no longer burn our heretics at the stake."

- Как вы любите драматизировать, Рокингем, -проговорила она. - Дыба и испанский сапог давно вышли из моды, еретиков больше не жгут на кострах.

"Not our heretics perhaps," he said, "but our pirates are hanged, and drawn, and quartered, and their accomplices suffer the same fate."

- Еретиков, может быть, и не жгут, - согласился он, - а вот пиратов, насколько мне известно, по-прежнему вешают, колесуют и четвертуют, и сообщники их, как правило, не избегают этой участи.

"Very well," she said, "since you believe me an accomplice, do what you wish.

- Ну что ж, - сказала она, - если вы считаете меня сообщницей пиратов, действуйте.

Go upstairs, and unbind the guests who supped here tonight. Wake Harry from his drunken slumbers. Call the servants. Fetch horses, fetch soldiers and weapons.

Поднимитесь наверх, освободите гостей, разбудите Гарри, сгоните с него хмель, созовите слуг, оседлайте коней, пригласите на помощь солдат.

And then when you have caught your pirate, you may hang us both side by side from the same tree."

А когда поймаете, наконец, вашего пирата, можете вздернуть нас рядом на одном суку.

He did not answer. He stared at her across the table, balancing the knife in his hand.

Он молча смотрел на нее с другого конца стола и поигрывал ножом.

"Yes," he said, "you would suffer that, would you not, and be proud and glad.

- Да, - сказал он, - я понимаю. Вас не страшат ни муки, ни пытки. Ничто не способно сломить теперь вашу гордость.

You would not mind dying now, because you have had, at last, the thing you wanted all your life.

Вы готовы принять даже смерть, потому что наконец испытали то, о чем мечтали всю жизнь.

Is not that true?"

Разве я не прав?

She looked back at him, and then she laughed.

Она посмотрела на него и рассмеялась.

"Yes," she said, "it is true."

- Да, Рокингем, - сказала она, - вы правы.

He turned very white, and the gash on his face showed vivid red in contrast, altering the shape of his mouth, like a strange grimace.

Он побледнел, шрам на его щеке проступил отчетливей, исказив лицо безобразной гримасой.

"And it might have been me," he said, "it might have been me."

- А ведь на его месте мог быть я, - произнес он.

"Never," she said, "that I swear. Never in this world."

- Никогда, - ответила она, - никогда, видит Бог.

"If you had not left London, if you had not come down here to Navron, it would have been me.

- Если бы вы не сбежали в Нэврон, если бы вы остались в Лондоне, вы непременно стали бы моей.

Yes, though it were from boredom, from idleness, from indifference, even from disgust, it would have been me."

Пусть от скуки, пусть от тоски, от безразличия, пусть даже от отвращения - но моей!

"No, Rockingham... never..."

- Нет, Рокингем, нет, никогда...

He got up slowly from his chair, still balancing the knife in his hands, and he kicked the spaniel away from under his feet, and he rolled his sleeves above his elbow.

Он встал, продолжая вертеть в руках нож, оттолкнул спаниеля, дремавшего на полу, и медленно закатал рукава рубашки.

She rose too, gripping the sides of her chair, and the murky light from the two candles on the wall flickered down upon his face.

Дона тоже поднялась, сжимая подлокотники кресла; тусклый отблеск свечей задрожал на ее лице.

"What is it, Rockingham?" she asked.

- Что с вами, Рокингем? - спросила она.

Then for the first time he smiled, and he pushed back his chair, and laid one hand on the corner of the table.

Он улыбнулся - впервые за все это время - и, отшвырнув ногой стул, оперся на край стола.

"I believe," he whispered, "that I am going to kill you."

- Ничего особенного, - прошипел он, - просто я собираюсь убить вас.

In a moment she had flung a glass of wine, close to her hand, straight in his face, and for half a second it blinded him, while the glass shivered to fragments on the floor.

Дона схватила бокал с вином, стоявший поблизости, и швырнула в него. Бокал упал на пол и разбился вдребезги, но все же на какую-то долю секунды задержал его.

Then he made a lunge towards her across the table, but she eluded him, reaching for one of the heavy chairs beside her, and she lifted it, and sent it crashing amongst the silver and the fruit on the table, the leg of it striking his shoulder.

Придя в себя, он попытался дотянуться до нее через стол, но она увернулась, нащупала за спиной массивный, тяжелый стул и, с трудом оторвав его от пола, толкнула в его сторону. Стул проехался по столу, сметая на пол серебро и посуду, и ударил Рокингема в плечо.

He breathed quickly, with the pain of it, and hurling the chair from the table to the ground, he held his knife poised an instant, high above his shoulder, and threw it from him, straight at her throat.

Он задохнулся от боли. Отбросив стул в сторону, он поднял нож и, прицелившись, метнул в Дону.

It struck the ruby pendant around her neck, cracking it in two, and she felt the cold steel slip away from her, pricking her skin, catching itself in the folds of her gown.

Нож вонзился в ожерелье и разрубил его надвое, слегка оцарапав ей кожу, а потом скользнул вниз и застрял в складках одежды.

She fumbled for it, sick with horror and with pain, but before she could seize it he was upon her, one hand doubling her wrist behind her back, and the other pressing her mouth in suffocation.

Дрожа от ужаса и боли, она потянулась, чтобы поднять его, но, прежде чем ее пальцы нащупали рукоятку, Рокингем уже накинулся на нее, завернул ей руку за спину и зажал ладонью рот.

She felt herself falling back against the table, the glasses and the plates crashing to the ground, and somewhere beneath her was the knife which he wished to find.

Она услышала, как зазвенели бокалы и тарелки, и почувствовала, что падает на стол. Рокингем тщетно пытался нашарить нож, оставшийся у нее под спиной.

The dogs were barking now, furiously excited, imagining this was some new sport designed for their amusement, and they leapt up at him, scratching with their paws, so that he was forced to turn a moment, and kick them from under him, releasing the pressure of his hand upon her mouth.

Собаки, вообразившие, что это какая-то новая игра, которую люди затеяли ради их удовольствия, подняли неистовый лай и принялись наскакивать на него сзади, так что он, в конце концов, вынужден был обернуться и отшвырнуть их.

She bit through the palm of his hand, and drove her left fist into his eyes, and now he released her wrist, doubled up beneath her back, so that he could have two hands on her throat, and she felt the pressure of his thumbs on her windpipe, choking her.

Воспользовавшись тем, что рука, зажимавшая ей рот, на секунду ослабла, она тут же вонзила зубы ему в ладонь, а свободной рукой ударила в лицо. Он отпустил ее кисть и обеими руками схватил за горло. Пальцы его сжимались все сильней и сильней, Дона чувствовала, что начинает задыхаться.

Her right hand struggled for the knife, and suddenly her fingers closed upon it, and gripping the cold hasp she drove it upwards, under his arm-pit, and she felt the horrid yielding of his soft flesh to the blade, surprisingly easy, surprisingly warm, with the blood running thick and fast on her hand.

Правой рукой она продолжала водить по столу, надеясь нашарить нож. Неожиданно пальцы ее сомкнулись на холодной рукоятке. Она вытащила нож из-за спины и, размахнувшись что было сил, всадила ему в бок. Клинок легко, без всяких усилий вошел в мягкую, податливую плоть; на руку Доне брызнула густая струя крови.

He sighed, long-drawn and strange, his hand no longer pressing upon her throat, and fell sideways on the table amongst the glass, and she pushed him from her and stood once more on her feet, her knees trembling, with the dogs barking madly about her legs.

Рокингем издал странный, глубокий вздох, разжал руки и повалился на бок, круша оставшуюся на столе посуду. Дона оттолкнула его и встала, чувствуя, что колени ее дрожат от напряжения. Собаки продолжали с диким лаем скакать вокруг.

And now he was dragging himself from the table, too, his glazed eyes turned upon her, one hand pressed to the wound under his arm, and with the other he reached for a great silver carafe that still stood upon the table, and with this he would have smashed her face and trodden her to the ground, but even as he moved towards her the last candle flickered on the wall and was gutted, and they were in darkness.

А Рокингем уже приподнимался над столом, глядя на нее остекленевшими глазами; одной рукой он зажимал рану на боку, другой тянул к себе тяжелый серебряный графин, которым можно было в два счета свалить Дону с ног. Он шагнул к ней, и в этот момент последняя свеча, тускло мерцавшая на стене, погасла - комната погрузилась в темноту.

She felt the edge of the table with her hands, and worked her way round it, out of his reach, and she heard him groping for her in the black hall, stumbling over a chair that stood in his way.

Дона вытянула руки и осторожно двинулась вокруг стола. Рокингем, спотыкаясь и натыкаясь в темноте на стулья, неотступно следовал за ней.

Now she was making for the staircase, she could see a glimmer of pale light from the window in the gallery, and here were the stairs themselves, and the rail, and she was climbing the stairs, with the two dogs barking at her heels.

Заметив слабый свет, падавший из окна галереи на лестницу, она торопливо кинулась туда. Вот и первая ступенька. Она ухватилась рукой за перила и устремилась вверх. По пятам за ней с лаем бежали собаки.

Somewhere from above she could hear shouts and cries, and the thumping of fists upon a door, but all this was confusion, was a dream having no connection with the battle that was hers alone.

Откуда-то со второго этажа доносились крики и стук в дверь. Дона слышала их как сквозь сон; звуки эти казались ей далекими и нереальными, не имеющими никакого отношения к тому, что происходило сейчас с ней.

Looking back over her shoulder, sobbing, she saw Rockingham at the foot of the stairs, and he was not standing upright as he had before, but was climbing towards her on all fours like the dogs at her heels.

Она громко всхлипнула и оглянулась - Рокингем уже стоял под лестницей. Ноги не держали его, он опустился на четвереньки и пополз следом за ней, как пес.

She reached the top of the stairs, and the shouts and thumps were louder now.

Она наконец добралась до галереи. Крики и стук сделались отчетливей.

There was Godolphin's voice amongst them, and Harry's too, while the barking of the dogs joined the clamour, and from the direction of the nurseries came the high-pitched frightened scream of a child, woken from his sleep.

Слышался голос Годолфина и проклятия Гарри, сопровождаемые неистовым тявканьем спаниелей. Весь этот гвалт, очевидно, разбудил малышей - из детской донеслись пронзительные испуганные крики.

Then she knew anger at last, and not fear.

И страх ее неожиданно исчез, рассеялся, уступив место гневу.

Then she was resolute, and calm, and cold.

Она сделалась спокойной, уверенной и холодной.

The grey light from the window, where the moon struggled through the clouds, shone feebly upon a shield hanging on the wall, some trophy of a dead St. Columb, and she tore it from its place on the wall, heavy and dusty with age, and the weight of it dragged her to her knees.

Бледный лунный свет, пробившись сквозь плотную завесу облаков, упал на стену и осветил тяжелый пыльный щит, принадлежавший покойному лорду Сент-Коламу. Дона сорвала его со стены и, пытаясь удержать, опустилась на колени.

Still Rockingham came.

Рокингем приближался.

She could see his back, humped against the rail, as he paused for breath, and she could hear the scratching of his hands upon the stairs and the quick sound of his breathing.

На середине лестницы он остановился, переводя дыхание, а затем снова принялся карабкаться вверх, скребя ногтями по ступеням и тяжело дыша.

When he turned the corner of the stair and stood a moment, turning his head, looking for her in the darkness, she hurled the shield at him, driving it full in his face, and he staggered and fell, turning over and over on the stairs, crashing with the shield on top of him to the stone floor below.

Вот он добрался до площадки. Дона видела, как он наклонился вперед, высматривая ее в темноте. И тогда она подняла щит и со всего размаха швырнула прямо ему в голову. Он зашатался, упал, кувыркаясь, скатился по лестнице и рухнул на каменный пол, придавленный тяжелым щитом, свалившимся сверху.

And the dogs went down after him, excited and barking, scampering in play, nosing his body as it lay there on the floor.

Следом, игриво повизгивая, сбежали собаки и принялись возбужденно обнюхивать распростертое тело.

Dona stood motionless, all feeling spent, a great ache behind her eyes, the sound of James's cry still ringing in her ears, and somewhere now there were footsteps, and a voice calling in anxiety and fear, and the splintering tearing noise of breaking wood.

Дона застыла на галерее. Ее охватила страшная усталость, голова раскалывалась от боли, в ушах звенел пронзительный крик Джеймса. Откуда-то издалека послышались шаги, взволнованные, испуганные голоса и треск ломающегося дерева.

It would be Harry perhaps, or Eustick, or Godolphin, beating down the locked door of the bedroom where they were imprisoned, and it seemed to her that these things mattered little, for she was too weary now to care.

"Наверное, это Гарри, Юстик и Годолфин пытаются выбраться из спальни", - безразлично, как о чем-то постороннем, подумала она. Ей было не до них, она слишком устала, чтобы беспокоиться о ком-то еще.

She wanted to lie down in the darkness, and to sleep with her face between her hands, and she remembered that somewhere along this passage was her room, and her own bed, where she could hide and be forgotten. Somewhere, in the river, there was a ship called La Mouette, and the man she loved stood at the wheel now, taking his ship to the sea.

Больше всего ей хотелось сейчас уткнуться лицом в подушку и заснуть, не видя и не слыша ничего вокруг. Она представила свою тихую спальню в конце коридора, свою уютную, мягкую кровать... Мысли ее перенеслись дальше, она подумала о корабле, плывущем к морю, и о человеке, стоящем за штурвалом, - единственном и самом дорогом человеке на свете.

She had promised to give him her answer at day-break, and to wait for him on the little spit of sand that jutted out into the sea.

Они договорились встретиться на рассвете, она обещала ждать его на узкой песчаной косе, выступающей в море. Она обещала дать ему ответ.

William would take her to him, William the faithful, somehow they would find their way across the country in the darkness, and when they reached the cove the boat would put off from the ship towards them, even as he had said. She thought of the coast of Brittany as she had seen it once before, golden at sunrise, with the rocks about it jagged and crimson, like the coast of Devon.

Уильям поможет ей, верный, преданный Уильям, он покажет ей дорогу, он довезет ее до бухты. Они спустятся на берег, сядут в лодку, которую вышлют за ними с корабля, и уплывут -далеко-далеко... Ей представилось побережье Бретани, такое, каким она увидела его несколько дней назад: каменистый берег, позолоченный лучами восходящего солнца, багровые зубчатые скалы, похожие на скалы Девона.

The white breakers hurled themselves upon the sand, and the spray threw a fine mist onto the cliffs, the smell of it mingling with the warm earth and the grass.

Она вспомнила белые буруны, набегающие на песок, брызги, туманной пеленой окутывающие все вокруг, запах моря, смешанный с запахом прогретой земли и трав...

Somewhere there was a house which she had never seen, but he would take her to it, and she would feel the grey walls with her hands.

Г де-то там, за этими скалами, стоит дом, который она ни разу не видела, большой дом с серыми стенами, в который они однажды войдут вдвоем.

She wanted to sleep now, and dream of these things, and remember no more the guttering candles in the dining-hall below, with the smashed glass and the broken chairs, and Rockingham's face when the knife touched his flesh.

Ей хотелось заснуть и увидеть во сне этот дом и забыть наконец темный обеденный зал, оплывающие свечи, разбитую посуду, сломанные стулья и выражение, появившееся на лице у Рокингема, когда она вонзила в него нож.

She wanted to sleep, and it seemed to her suddenly that she stood no longer, that she was falling too, as Rockingham had done, and the blackness came about her and covered her, and there was a rushing of wind in her ears...

Ей хотелось спать, ей очень хотелось спать, сон одолевал ее, она чувствовала, что силы ее оставляют и она падает, падает, как Рокингем падал недавно, а тьма вокруг сгущается, ложится на глаза и в ушах пронзительно свистит ветер...

Surely it was long afterwards that people came and bent over her, and hands lifted her and carried her.

Прошло, наверное, очень много времени. Какие-то люди склонились над ней, подняли на руки, понесли.

And someone bathed her face, and her throat, and laid pillows under her head.

Кто-то смыл кровь с ее лица и шеи, подложил под голову подушку.

There were many voices in the distance, men's voices, and the coming and going of heavy footsteps, and there must have been horses in the courtyard outside the house; she could hear their hoofs on the cobbles.

Она слышала неясные мужские голоса, тяжелый шум шагов. Затем во дворе простучали копыта -должно быть, кто-то уехал.

Once too she heard the stable clock strike three.

Часы на конюшне пробили три раза.

And dimly, in the back of her mind, something whispered,

В голове ее шевельнулась смутная, тревожная мысль:

"He will be waiting for me on the spit of sand, and I am lying here, and I cannot move, and I cannot go to him," and she tried to raise herself from her bed, but she had no strength.

"Он будет ждать меня на берегу. Я должна встать, я должна идти к нему..." Она попыталась подняться, но тут же снова упала на подушку.

It was still dark, while outside her window she could hear a little thin trickle of rain.

За окном было темно, мелкий дождь стучал по стеклу.

Then she must have slept, the heavy dull sleep of exhaustion, for when she opened her eyes it was daylight, and the curtains had been drawn, and there was Harry kneeling by her side, fondling her hair with his great clumsy hands.

В конце концов усталость сморила ее, и она заснула глубоким, тяжелым сном, а когда проснулась, шторы были уже раздернуты, в окно врывался дневной свет и Г арри, стоя подле нее на коленях, неуклюже гладил ее по волосам.

He was peering into her face, his blue eyes troubled, and he was blubbing like a child.

Глаза у него были встревоженные, он пристально всматривался в ее лицо, время от времени всхлипывая, словно ребенок.

"Are you all right, Dona?" he said, "are you better, are you well?"

- Ну как ты, дорогая? - спросил он. - Тебе лучше?

She stared at him without understanding, the dull ache still behind her eyes, and she thought how ridiculous it was that he should kneel there, in so foolish a manner, and she felt a sort of shame upon her that he should do so.

Она непонимающе посмотрела на него. Виски ломило, в голове билась тупая, ноющая боль. Зачем он стоит на коленях? Зачем он ведет себя так смешно и нелепо?

"Rock's dead," he said. "We found him dead there, on the floor, with his poor neck broken.

- Роки умер, Дона, - произнес Г арри. - Мы нашли его на полу с переломленной шеей.

Rock, the best friend I have ever had."

Бедный Роки, он был моим самым лучшим другом!

And the tears rolled down his cheeks, and she went on staring at him.

По щекам его заструились слезы. Дона молча смотрела на него.

"He saved your life, you know," said Harry; "he must have fought that devil single-handed, alone there in the darkness, while you fled up here to warn us. My poor beautiful, my poor sweet."

- Он спас тебе жизнь, Дона, - продолжал Г арри. -Он пытался защитить тебя от этого подлого пирата. Он дрался с ним один на один, в темноте, дрался, несмотря на рану в боку, чтобы ты, дорогая моя, любимая моя девочка, успела добежать до спальни и предупредить нас.

She did not listen to him any more, she sat up, looking at the daylight as it streamed into her window.

Дона не слушала его. Она приподнялась на кровати и посмотрела в окно, за которым разгорался яркий, погожий день.

"What is the time?" she said, "how long has the sun been risen?"

- Который час? - спросила она. - Солнце уже встало?

"The sun?" he said blankly, "why, it's nearly noon I believe.

- Солнце? - удивленно переспросил он. - Конечно, дорогая, сейчас полдень.

What of it?

Почему ты спрашиваешь?

You are going to rest, are you not? You must, after all you have suffered last night."

Не думай ни о чем, моя радость, тебе нельзя волноваться, ты столько всего пережила...

She put her hands over her eyes and tried to think.

Она закрыла глаза и постаралась сосредоточиться.

It was noon then, and the ship would have sailed, for he could not have waited for her after the day had broken. She had lain here sleeping on her bed, while the little boat put in to the spit of sand and found it empty.

Если сейчас полдень, значит, корабль уже уплыл -он сказал, что будет ждать только до рассвета. Она проспала. Боже мой, она проспала! Шлюпка подходила к берегу, как они и договорились, и уплыла, никого не застав.

"Try and rest again, my lovely," said Harry, "try and forget the confounded Goddamned night.

- Ни о чем не беспокойся, дорогая, - услышала она голос Гарри. - Забудь об этой проклятой ночи.

I'll never drink again, I swear it.

Клянусь тебе, я никогда больше не возьму в рот спиртного.

It's my fault, I ought to have stopped it all.

Да, да, это я во всем виноват. Если бы я не напился как сапожник, ничего бы не случилось.

But you shall have your revenge, I promise you that.

Но не думай, дорогая, этот негодяй поплатится за все.

We've caught him, you know, we've got the blasted fellow."

Наконец-то он в наших руках, наконец-то мы его поймали.

"What do you mean?" she said slowly, "what are you talking about?"

- Кого? - с трудом выговорила она. - Кого вы поймали?

"Why, the Frenchman of course," he said, "the devil who killed Rock, and would have killed you too.

- Француза, конечно, кого же еще! - ответил он. -Этого подлого француза, который убил Роки и собирался убить тебя.

The ship's gone, and the rest of his battered crew, but we've got him, the leader, the damned pirate."

Корабль успел удрать и команда тоже, но главаря мы, благодарение Богу, схватили.

She went on staring at him without understanding, dazed, as though he had struck her, and he, seeing her eyes, was troubled, and began once more to fondle her hair and to kiss her fingers, murmuring,

Она продолжала изумленно смотреть на него, словно не веря своим ушам. Он обеспокоенно заглянул ей в лицо и снова забормотал, гладя ее по голове и целуя пальцы:

"My poor girl, what a confounded to-do, eh, what a night, what a devilish thing."

- Бедная моя девочка, как ты измучилась! Что за проклятая ночь!

And then, pausing a moment, he looked at her, and flushed, a little confused, still holding her fingers, and because the despair in her eyes was something dark and new, was a thing he did not understand, he said to her awkwardly, like a shy and clumsy boy:

Затем, смущенный странным, мрачным выражением, застывшим в ее глазах, вдруг умолк, покраснел и, не выпуская ее пальцев, робко, будто застенчивый школьник, спросил:

"That Frenchman, that pirate, he didn't molest you in any way, did he, Dona?"

- Скажи, дорогая, ведь этот француз, этот подлый пират... он не посмел тебя обидеть, правда?

CHAPTER XXI

Глава 21

Two days came and went, things without hours or minutes, in which she dressed herself, and ate, and went out into the garden, and all the while she was possessed by a strange sense of unreality, as though it was not she who moved, but some other woman, whose very words she did not understand.

Прошло два дня, два долгих дня без часов и минут. Дона одевалась, спускалась к обеду, гуляла по саду, испытывая странное ощущение, что все это происходит не с ней, а с какой-то другой женщиной, чьи слова и поступки были ей совершенно непонятны.

No thoughts came to her mind: it was as though part of her slept still, and the numbness spread from her mind to her body, so that she felt nothing of the sun when it came from two clouds and shone a moment, and when a little chill wind blew she was not cold.

Она жила словно во сне, ни о чем не думая, ничего не желая, скованная оцепенением, охватившим не только ее ум, но и тело - она не замечала солнечных лучей, прорывавшихся сквозь завесу облаков, не чувствовала легкого ветерка, время от времени пробегавшего по саду.

At one time the children ran out to greet her, and James climbed on her knee, and Henrietta, dancing before her, said,

Дети как ни в чем не бывало резвились на лужайке. Джеймс карабкался к ней на колени, Генриетта прыгала вокруг и щебетала:

"A wicked pirate has been caught, and Prue says he will be hanged."

"А злого пирата уже поймали. Пру говорит, что его скоро повесят".

She was aware of Prue's face, pale, rather subdued, and with an effort she remembered that there had been death, of course, at Navron, that at this moment Rockingham would be lying in a darkened church awaiting burial.

Дона взглянула на Пру. Вид у девушки был бледный, подавленный, и она с трудом вспомнила, что в Нэвроне траур, что тело Рокингема лежит в полутемной церкви, дожидаясь погребения.

There was a dull greyness about these days, like the Sundays she remembered as a child, when the Puritans forbade dancing on the green.

Время тянулось бесконечно долго, серое, пустое и безрадостное, как в детстве, когда пуритане запретили танцевать на лугу по воскресеньям.

There was a moment when the rector of Helston Church appeared and spoke to her gravely, condoling with her on the loss of so great a friend.

Явился пастор из Хелстонской церкви с соболезнованиями по поводу безвременной кончины их дорогого друга.

And afterwards he rode away, and Harry was beside her again, blowing his nose, and speaking in a hushed voice entirely unlike himself. He stayed by her continually, humble and anxious to please, and kept asking her whether she needed anything, a cloak, or a coverlet for her knees, and when she shook her head, wishing he would leave her quietly, so that she could sit, staring at nothing, he began protesting once more how much he loved her, and that he would never drink again: it was all because he had drunk too much that fatal night that they had let themselves be trapped in such a way, and but for his carelessness and sloth poor Rockingham would be alive.

Произнеся несколько напыщенных фраз, он уехал, но его место тут же занял Гарри. Он хлюпал носом, говорил непривычно тихо и вообще был на удивление робок и заботлив: поминутно осведомлялся, не нужно ли ей чего-нибудь, не подать ли ей накидку, не укутать ли колени пледом, а когда она качала в ответ головой, желая только, чтобы ее оставили в покое и дали посидеть молча, ни о чем не думая, никого не видя, он снова и снова принимался твердить, что он любит ее, что никогда больше не возьмет в рот ни капли, что полностью осознает свою вину за события той злосчастной ночи: если бы не его пьяное легкомыслие и преступная небрежность, их не заперли бы в спальнях и бедняга Рокингем остался бы жив.

"I'll cut out gambling too," he said. "I'll never touch another card, and I'll sell the town house, and we'll go and live in Hampshire, Dona, near your old home, where we first met.

- Поверь, дорогая, с вином и картами покончено, -бормотал он. - Клянусь тебе, я больше никогда не сяду за карточный стол. Мы продадим наш городской дом и переедем в Хэмпшир, туда, где ты родилась и где мы с тобой познакомились.

I'll live the life of a country gentleman at last, with you and the children, and I'll teach young James to ride and to hawk.

Мы будем жить спокойной, размеренной жизнью - ты, я и дети; я научу Джеймса ездить верхом и охотиться с соколами.

How would you like that, eh?"

Ведь ты поедешь со мной, правда, Дона? Скажи, ты поедешь?

Still she did not answer, but went on staring in front of her.

Но она молчала и смотрела прямо перед собой.

"There's always been something baleful about Navron," he said, "I remember thinking so as a boy.

- В Нэвроне есть что-то зловещее, - продолжал он. - Я всегда это замечал, даже в детстве.

I never felt well here: the, air is too soft.

Да и климат здесь слишком мягкий.

It doesn't suit me.

Он вреден для моего здоровья.

It doesn't suit you, either.

И для твоего тоже, правда, дорогая?

We'll go away as soon as this business is over and done with.

Да, да, мы обязательно уедем отсюда, как только закончим все дела.

If only we could lay our hands on that damned spy of a servant, and hang 'em both at the same time.

Единственное, о чем я жалею, так это что мне не удалось поймать твоего подлого слугу и вздернуть его вместе с хозяином.

God, when I think of the danger you were in, you know, trusting that fellow."

У меня до сих пор мороз по коже идет, когда я представляю, какой опасности ты подвергалась, живя с ним бок о бок.

And he began to blow his nose again, shaking his head.

Он высморкался и покачал головой.

One of the spaniels came fawning up to her, licking her hands, and suddenly she remembered the furious barking of the night, the yapping, the excitement, and in a flash her darkened mind became alive again, awake and horribly aware.

Один из спаниелей подбежал к Доне и, ласкаясь, лизнул ее руку, и ей вдруг вспомнилось, как заливисто они тявкали в ту ночь, как возбужденно носились по залу. Пелена, окутывающая ее сознание, упала, мысли сделались ясными и четкими.

Her heart beat loudly, for no reason, and the house, and the trees, and the figure of Harry sitting beside her took shape and form.

Она огляделась вокруг. Дом, сад, фигура Г арри снова обрели смысл и значение. Сердце ее забилось быстрей.

He was talking, and she knew now that every word he uttered might be of importance, and that she must miss nothing, for there were plans to make, and time itself was now of desperate value.

Она прислушалась к тому, что он говорил, понимая, что времени осталось мало и из его слов можно извлечь кое-что полезное.

"Poor Rock must have outwitted the servant from the first," he was saying. "There were signs of the struggle in his room, you know, and a trail of blood leading along the passage, and then it stopped suddenly, and we found no trace of the fellow.

- Должно быть, Роки все-таки перехитрил твоего подлого лакея, - рассуждал Г арри. - В его комнате все было перевернуто вверх дном, а от двери по коридору тянулся кровавый след.

Somehow he must have got away, and perhaps have joined those other rascals on the ship, though I think it doubtful.

Потом этот след вдруг исчез, а сам негодяй как сквозь землю провалился.

They must have used some part of the river time and again as a sneak-hole.

Наверное, ему удалось каким-то чудом выскользнуть из дома и догнать остальную шайку.

By thunder, Dona, if we'd only known."

Представь себе, оказывается, у них на реке был тайник, они прятались там во время набегов.

He smote his fist in the palm of his hand, and then, remembering that Navron had been a house of death and that to talk loudly, or to swear, was to show irreverence towards the dead, he lowered his voice, and sighed, and said,

Эх, черт побери, если бы мы знали об этом заранее! Он стукнул кулаком по ладони. Потом, вспомнив, что в доме покойник и что во время траура не полагается кричать и чертыхаться, вздохнул и добавил чуть тише:

"Poor Rock.

- Бедный Роки!

I hardly know how we shall do without him, you know."

Как я буду жить без него!

She spoke at last, her voice sounding strange to her own ears, because her words were careful, like a lesson learnt by heart.

Дона заговорила. Голос ее звучал робко и неуверенно, словно она пыталась вспомнить плохо затверженный урок.

"How was he caught?" she said, and the dog was licking her hand again, but she did not feel it.

- Как его поймали? - спросила она, не чувствуя, что пес снова лижет ей руку.

"You mean that damned Frenchman?" said Harry, "well, we - we rather hoped you could tell us a bit about it, the first part, because you were with him, weren't you, in the salon there.

- Кого? Француза? - отозвался Г арри. - Видишь ли, нам самим пока не все ясно. Мы надеялись, что ты сможешь пролить свет хотя бы на то, что происходило вначале. Ты ведь довольно долго оставалась с ним наедине, там, в гостиной.

But I don't know, Dona, you seemed so stunned and strange when I asked you.

Я пытался тебя расспрашивать, но ты становилась такой странной, такой рассеянной, от тебя ничего нельзя было добиться.

I said to Eustick and the others,

И я сказал Юстику и всем остальным:

'Hell, no, she's been through too much,' and if you'd rather not tell me about it, well, that's all there is to it, you know."

"Нет, черт побери, не надо ее мучить, ей и без того пришлось несладко". Так что решай сама, дорогая: если хочешь, расскажи все как было, а нет - я не буду тебя принуждать.

She folded her hands on her lap and she said,

Она сложила руки на коленях и проговорила:

"He gave me back my earrings and then he went."

- Он отдал мне серьги и ушел.

"Oh, well," said Harry, "if that was all. But then he must have come back, you know, and tried to follow you upstairs.

- Да? - переспросил Г арри. - И все? Ну вот и хорошо, вот и отлично. Только потом он, видно, решил вернуться и погнался за тобой по лестнице.

Perhaps you don't remember fainting there, on the passage by your room.

Ты добежала до дверей своей спальни и упала в обморок. Поэтому ты, наверное, ничего и не помнишь.

Anyway, Rock must have been there by then, and guessing what the scoundrel was after, threw himself on the fellow, and in the fight that followed - for your safety Dona, you must always remember that - he lost his life, dear staunch friend that he was."

К счастью, поблизости оказался Роки. Он разгадал намерения негодяя и кинулся тебе на помощь. Завязалась драка. И наш дорогой, наш верный, преданный друг погиб, защищая твою честь.

Dona waited a moment, watching Harry's hand as he stroked the dog. "And then?" she said, looking away from him, across the lawn.

Он замолчал и принялся гладить собаку. Дона подождала немного и спросила, глядя на лужайку: - А потом?

"Ah, the rest we owe to Rock too.

- Потом все было так, как предсказывал Роки.

It was his plan, from the first.

Ведь это он придумал весь план.

He suggested it to Eustick and George Godolphin when we met them at Helston.

Еще в Хелстоне, когда мы впервые встретились с Юстиком и Джорджем Годолфином.

'Have your men posted on the beaches,' he said, 'and boats in readiness, and if there is a vessel hiding up the river, you'll get her as she comes down by night, on the top of the tide.'

"Расставьте часовых по обеим берегам, -посоветовал он, - и держите наготове лодки. Если корабль скрывается на реке, легче всего перехватить его ночью, во время отлива, когда он начнет пробираться к морю".

But instead of getting the ship, we got the leader instead."

Так все и получилось, только вместо корабля в наши сети попал сам капитан.

And he laughed, pulling at the dog's ears, and tickling his back.

Он рассмеялся и потрепал собаку по спине.

"Yes, Duchess, we got the leader, and he'll hang for piracy and murder, won't he? And the people will sleep easy in their beds once more."

- Теперь этот негодяй поплатится за все свои злодеяния. Мы вздернем его на первом суку, и местные жители наконец-то вздохнут спокойно, верно, Герцогиня?

Dona heard herself saying sharply in a clear cold voice,

Дона, словно издалека, услышала свой холодный, бесстрастный голос, отчетливо проговоривший:

"Was he wounded at all? I don't understand."

- Прости, я не поняла: он что же, ранен?

"Wounded?

- Ранен?

God bless me, no.

Какое там - ни единой царапины!

He'll hang without a scratch on him, and he'll know what it feels like.

Так, в целости и сохранности, и отправится на виселицу.

The devilry up here had delayed him, you see, and those three other scoundrels, and they were making for a point below Helford to join their vessel in mid-river.

Они слишком задержались в Нэвроне - он и трое других бандитов - и не успели сесть на корабль.

He must have told the rest of his crew to get the ship under way when he was up at the house.

Капитан, очевидно, велел команде заранее приготовить его к отплытию, пока он будет орудовать в доме.

God knows how they managed it, but they did.

Не знаю уж, как им это удалось, но они его приготовили.

When Eustick and the others got down to the point agreed upon, there was the ship in mid-stream, and the fellows swimming out to her, all but their leader, and he was standing on the beach, as cool as a blade of steel, fighting two of our people at once, while his men got away. He kept shouting over his shoulder to them in his damned lingo as they swam to the ship, and though the boats were launched from the beaches, as we arranged, they were too late to catch the scoundrels or the ship.

И когда Юстик со своими людьми прибыл на оговоренное место, судно было уже на середине реки, а трое матросов вплавь добирались до него. Капитан остался на берегу, прикрывая их отступление. Он стоял у воды, спокойный и невозмутимый, как сам дьявол, и отбивался одновременно от двух наших часовых, то и дело оборачиваясь к плывущим и посылая им вдогонку какие-то команды на своем тарабарском наречии. Несколько лодок тут же пустились за ними в погоню, как было задумано, но и корабль и разбойники успели удрать.

She sailed out of Helford with a roaring tide under her, and a fair wind on her quarter, and the Frenchman watched her go, and God damn it, he was laughing, Eustick said."

Судно летело на всех парусах, подгоняемое сильным отливом и крепким попутным ветром, а капитан смотрел им вслед и, по словам Юстика, хохотал во все горло.

As Harry spoke it seemed to Dona that she could see the river where it broadened, and met the sea, and she could hear the wind in the rigging of La Mouette as she had heard it once, and the escape would be a repetition of all the escapes that had gone before, but this time they sailed without their captain, this time they went alone. Pierre Blanc, Edmond Vacquier, and the rest, they had left him there on the beach because he had bid them do so, and she guessed what his words must have been, as he stood there, facing his enemies, while they swam to the ship.

Дона слушала Гарри и представляла устье реки, расширяющееся при впадении в море, свист ветра в мачтах "Ла Муэтт", точь-в-точь такой же, как в тот раз, когда она стояла на его палубе. Да и все остальное было таким же, все матросы были на месте: и Пьер Блан, и Эдмон Вакье, и другие члены команды... Только капитана не было с ними. Он остался на берегу, а они уплывали в море, потому что таков был его приказ. Именно этот приказ он и прокричал им вслед, отбиваясь от наседающих врагов.

He had saved his crew, and he had saved his ship, and even now, in whatever prison he found himself, that calm unfettered brain of his would be working and planning some new method of escape, and she realised now that she was stunned and afraid no longer, for the manner of his capture had killed all fear within her.

Он спас команду и корабль, а сам оказался в плену, но она знала, что, в какую бы темницу его ни заточили, какую бы охрану к нему ни приставили, его живой и деятельный ум обязательно найдет выход и поможет ему вырваться на свободу. И чем больше она об этом думала, тем дальше отступал ее страх, тем смелей и уверенней она становилась.

"Where have they taken him then?" she asked, rising now, throwing on the ground the wrap that Harry had put round her shoulders.

- Где он сейчас? - спросила она, поднимаясь и роняя на землю плед, которым укутал ее Гарри.

He told her, "George Godolphin has him in the keep, strongly guarded, and they're for moving him up to Exeter or Bristol when an escort comes down for him in forty-eight hours."

- Пока у Джорджа Годолфина, - ответил он. -Джордж заточил его в башню и приставил надежных часовых. А через двое суток, когда прибудет конвой, мы отправим его в Экзетер или Бристоль.

"And what then?"

- Зачем?

"Why, they'll hang him, Dona, unless George and Eustick and the rest of us save His Majesty's servants the trouble of doing so, and hang him on Saturday midday, as a treat to the people."

- Чтобы повесить, разумеется. Хотя не исключено, что Джордж и Юстик захотят облегчить работу слугам его величества и вздернут его в ближайшее воскресенье на радость местным жителям.

They entered the house, and she stood now on the spot where he had bidden her farewell, and she said,

Они вошли в дом. Дона остановилась у балконной двери, той самой, перед которой несколько дней назад прощалась с французом, и спросила:

"Would that be within the law?"

- Но ведь это незаконно?

"No, perhaps not," said Harry, "but I don't think His Majesty would trouble us for a reason."

- Конечно, незаконно, но я уверен, что его величество посмотрит на это сквозь пальцы.

So there was little time to lose, she thought, and much to be done.

"Итак, времени осталось совсем мало, - подумала она, - а дел еще непочатый край".

She remembered the words he had spoken: how the most hazardous performance was often the most successful.

Ей вспомнились слова француза: "Чем рискованней предприятие, тем больше шансов на успех".

That was a piece of advice she would repeat to herself continually during the next hours, for if any situation appeared beyond all saving and all hope, the saving of him did so at this moment.

Ну что ж, этот совет, пришелся сейчас очень кстати: более рискованной и безрассудной затеи, чем его освобождение, трудно было себе представить.

"You are all right again, are you not?" said Harry anxiously, putting an arm about her. "It was the shock of poor Rock's death I believe that made you so strange these two days. That was it, wasn't it?"

- Как ты себя чувствуешь, дорогая? - озабоченно спросил Гарри. - У тебя такой странный вид. Наверное, ты расстроилась из-за Роки? Мне кажется, его смерть сильно потрясла тебя.

"Perhaps," she said. "I don't know. It does not matter. But I am well again now.

-Возможно, - ответила она. - Не знаю... Да и не все ли равно... Я чувствую себя совершенно нормально.

There is no need for you to be anxious."

Ты напрасно беспокоишься.

"I want to see you well," he repeated. "That's all I are about, damn it, to see you well and happy."

- Я забочусь о твоем здоровье, дорогая, - ответил он. - Я хочу, черт возьми, чтобы ты была счастлива.

And he stared down at her, his blue eyes humble with adoration, and he reached clumsily for her hand.

Он посмотрел на нее робким, влюбленным взглядом и неловко схватил за руку.

"We'll go to Hampshire, then, shall we?" he said.

- Ведь ты поедешь со мной в Хэмпшир, правда?

"Yes," she answered, "yes, Harry, we'll go to Hampshire."

- Да, - ответила она, - да, Г арри, я поеду с тобой в Хэмпшир.

And she sat down on the low seat before the fireplace where no fire burnt because it was midsummer, and she stared at the place where the flames should have been while Harry, forgetting that Navron had been a house of death called,

Она села на низкую скамеечку у камина, в котором с самой весны не разжигали огня, и задумалась, глядя в то место, где когда-то танцевали языки пламени. Гарри, позабыв, что в доме траур, завопил во все горло:

"Hi, Duke... Hi, Duchess, your mistress says she'll come with us to Hampshire.

-Герцог! Герцогиня! Вы слышали? Ваша хозяйка согласилась поехать со мной в Хэмпшир!

Find it, then, go seek."

А ну-ка, собачки, вперед бегом, кто быстрей?

It was imperative of course that she should see Godolphin, and talk to him, and persuade him into granting her an interview alone with his prisoner.

"Прежде всего нужно повидаться с Годолфином, -думала Дона, - и добиться, чтобы он разрешил мне пройти в башню.

That part of it should be easy, because Godolphin was a fool.

Надеюсь, что это будет нетрудно - Годолфин туп как пробка.

She would flatter him, and during the interview she could pass weapons, a knife or a pistol if she could procure one, and so far, so good, because the actual method of escape could not be of her choosing.

Надо постараться отвлечь его внимание и передать французу какое-нибудь оружие: нож или, если удастся раздобыть, пистолет. Все остальное - время и условия побега - - он должен выбрать сам".

They supped quietly, she and Harry, in the salon before the open window, and soon afterwards Dona went up to her room, pleading weariness, and he had the intuition to say nothing, and to let her go alone.

Ужинали они вдвоем, сидя у раскрытого окна гостиной. После ужина Дона, сославшись на усталость, поднялась к себе. У Г арри, слава Богу, хватило такта не задавать лишних вопросов.

When she was undressed, and lying in her bed, her mind full of her visit to Godolphin, and how she should achieve it, she heard a gentle tapping at her door.

Она разделась и легла, снова и снова прокручивая в голове детали предстоящей беседы с Годолфином. Неожиданно в дверь постучали.

"Surely," she thought, her heart sinking, "it is not Harry, in this new wistful penitent mood, not tonight."

Сердце у нее упало. Неужели Гарри? Нет, не может быть, он так искренне сокрушался, так трогательно жалел ее... Боже мой, только не сегодня!

But when she did not answer, hoping he would think her asleep, the tapping came again.

Она притаилась, надеясь, что, не получив ответа, он уйдет. Стук повторился.

Then the latch lifted, and it was Prue standing there in her nightgown, a candle in her hand, and Dona saw that her eyes were red and swollen with crying.

Затем ручка медленно повернулась, и в комнату вошла Пру, в ночной рубашке и со свечой в руке. Глаза у нее были красные и распухшие от слез.

"What is it?" said Dona, sitting up at once. "Is it James?"

- Что случилось? - вскакивая, проговорила Дона. -Джеймс заболел?

"No, my lady," whispered Prue, "the children are asleep.

- Нет-нет, миледи, - прошептала Пру. - Дети спят.

It's only - it's only that I have something to tell you, my lady."

Я... я хотела поговорить с вами.

And she began weeping again, rubbing her eyes with her hand.

И снова принялась плакать, вытирая глаза рукой.

"Come in, and shut the door," said Dona.

- Заходи и закрой дверь, - сказала Дона. - Вот так.

"What is the matter, then, why are you crying?

А теперь спокойно объясни, что случилось.

Have you broken something?

Ты что-нибудь разбила?

I shall not scold you."

Не бойся, я не буду тебя ругать.

The girl continued to weep, and glancing about her, as though afraid that Harry himself might be there, and would hear her, she whispered between her tears,

Девушка продолжала плакать, испуганно оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что Гарри находится где-то поблизости. И наконец прошептала сквозь слезы:

"It's about William, my lady, I have done something very wicked."

-Это касается Уильяма, миледи. Я так виновата перед вами, так виновата!

"Oh heaven," thought Dona, she has been seduced by William while I was away in La Mouette, and now because he has gone, she is afraid and ashamed, and thinks she will have a baby, and that I will send her away, and

"О Господи! - подумала Дона. - Только этого не хватало. Наверное, Уильям соблазнил ее, пока я была на 'Ла Муэтт''. А теперь он исчез, и она боится, что у нее будет ребенок и я ее прогоню".

"Don't be afraid, Prue," she said softly, "I won't be angry.

- Ну-ну, Пру, - ласково проговорила она, -успокойся, я на тебя не сержусь.

What is it about William?

Что ты хотела мне рассказать?

You can tell me, you know. I shall understand."

Говори, я слушаю.

"He was always very good to me," said Prue, "and most attentive to me and the children, when you were ill, my lady. He could not do too much for us.

- Ах, миледи, Уильям был такой добрый, - начала Пру, - он так хорошо относился ко мне и к детям, пока вы болели, - заботился о нас, старался во всем угождать.

And after the children were asleep, he used to come and sit with me, while I did my sewing, and he used to tell me about the countries he had visited, and I found it very pleasant."

А когда дети засыпали и я садилась за шитье, он приходил и рассказывал мне о разных странах, в которых он побывал. Ах, миледи, он так хорошо рассказывал!

"I expect you did," said Dona, "I should have found it pleasant too."

- Да-да, Пру, я понимаю, - сказала Дона. - Я тоже с удовольствием послушала бы его рассказы.

"I never thought," said the girl, sobbing afresh, "that he had anything to do with foreigners, or with these terrible pirates we had heard about.

- Кто бы мог подумать, - всхлипывая, продолжала девушка, - что он связан с этими иностранцами, с этими ужасными пиратами, о которых все только и говорили.

He was not rough in his ways at all, with me."

Он был всегда такой добрый, такой обходительный, особенно со мной.

"No," said Dona, "I hardly suppose he was."

- Ты права, Пру, обходительности Уильяму было не занимать.

"And I know it was very wrong of me, my lady, not to have told Sir Harry and the other gentlemen that night, when there was all that terrible to-do, and they came bursting out of their rooms, and poor Lord Rockingham was killed, but I had not the heart to give him up, my lady. So faint he was with loss of blood, and as white as a ghost, I just could not do it.

- Ах, миледи, я поступила очень дурно, ничего не рассказав сэру Г арри и остальным господам. Но я так испугалась в ту ночь, когда произошли все эти ужасные события и господа выламывали двери, а сэра Рокингема убили. К тому же Уильям совсем ослабел от боли, он был такой бледный, такой несчастный, в лице ни кровинки, ну просто как привидение, я и не смогла, миледи, я не решилась его выдать.

If it's found out I shall be beaten and sent to prison, but he said I must tell you, whatever happened." And she stood there, twisting her hands, with the tears running down her cheeks.

Я понимаю, если господа узнают, они высекут меня и посадят в тюрьму, но Уильям просил непременно передать вам, вот я и передаю.

"Prue," said Dona, swiftly, "what are you trying to tell me?"

- Подожди, Пру, - мягко остановила ее Дона, - я ничего не понимаю. О чем ты говоришь?

"Only that I hid William in the nursery that night, my lady, when I found him lying in the passage, with a cut on his arm, and another on the back of his head.

- Ах, сударыня, вчера ночью я нашла У ильяма в коридоре. Он был ранен в руку, и голова у него была разбита. Я подобрала его и отвела в детскую.

And he told me then that Sir Harry and the other gentlemen would kill him if he was found, that the French pirate was his master, and there had been fighting at Navron that night.

Он сказал, что если сэр Г арри и остальные господа найдут его, то ему несдобровать, потому что он служил у французского пирата, который в эту ночь напал на Нэврон.

So, instead of giving him up, my lady, I bathed and dressed his wounds, and I made him up a bed on the floor beside the children, and after breakfast, when the gentlemen were all away searching for him and the other pirates, I let him out, my lady, by the side-door, and no one knows anything about it but you and me."

И тогда, сударыня, вместо того, чтобы обо всем доложить вам, я промыла и перевязала его раны, а после завтрака, когда господа отправились ловить пиратов, выпустила его через черный ход. Вот, сударыня, теперь вы знаете все.

She blew her nose noisily on her handkerchief, and would have cried again.

Она поднесла к носу платок и громко высморкалась, очевидно опять намереваясь заплакать.

But Dona smiled at her, and leaning forward patted her shoulder, and said,

Дона наклонилась к ней и с улыбкой погладила по плечу.

"It's all right, Prue. You are a good faithful girl to tell me this, and I shall keep it to myself.

- Ты правильно сделала, Пру, что все рассказала мне, - проговорила она. - Не беспокойся, я тебя не выдам.

I am fond of William, too, and should be greatly distressed if any harm came to him.

Я тоже люблю Уильяма и не хочу, чтобы он попал в беду.

But I want you to tell me something. Where is William now?"

Но ты забыла сказать самое главное: где он сейчас?

"He said something about Coverack when he woke, my lady, and asked for you, and I told him you were in bed, very shocked and exhausted, as Lord Rockingham had been killed in the night.

- Когда он пришел в себя, миледи, он сразу же заговорил о Коуврэке и попросил позвать вас, но я ответила ему, что вы больны и вас нельзя беспокоить, потому что этой ночью убит лорд Рокингем.

At that he seemed to think a while, my lady, and then when I had bathed and dressed his wounds afresh he said he had friends at Gweek who would shelter him, and would not betray him, and that he would be there if you wished to send word to him, my lady."

Тогда он немного подумал и после того, как я еще раз перевязала его раны, сказал, что в Гвике у него есть хороший приятель, который может его приютить, так что, если вы захотите с ним встретиться, сударыня, он будет ждать вас там.

"At Gweek?" said Dona. "Very well then, Prue.

- В Г вике? - переспросила Дона. - Хорошо, Пру, спасибо.

I want you to go back to bed, and think no more of this, and to say nothing of it ever again, to anyone, not even to me.

А теперь иди к себе и успокойся. Ни о чем не думай и ни с кем не говори о случившемся, даже со мной.

Go on as you have always done, won't you Prue, and look after the children, and love them well."

Веди себя как обычно: гуляй, играй с детьми, занимайся хозяйством. Я постараюсь все уладить.

"Yes, my lady," said Prue, and she curtseyed, her tears still near the surface, and left the room, and went back to the nursery.

- Слушаюсь, сударыня, - приседая, ответила Пру -глаза у нее опять были на мокром месте - и, выйдя от Доны, направилась в детскую.

And Dona smiled to herself in the darkness, for William the faithful was still at hand, her ally and her friend, and his master's escape from the keep had become a thing of possibility.

Дона осталась одна. Она лежала в кровати и улыбалась в темноте. Уильям нашелся, ее верный, преданный Уильям, он снова был рядом, и освобождение француза казалось уже не таким безнадежным делом.

So she slept, her mind easier than it had been, and when she woke she saw that the listless sky had become blue again, and the clouds were gone, and there was something in the air of that midsummer that would not come again, a warmth and a brilliance belonging to the days when, careless and enraptured, she had gone fishing in the creek.

Успокоенная, умиротворенная, она наконец заснула, а когда проснулась и выглянула в окно, тусклое небо снова было голубым, облака рассеялись, а воздух наполнился неповторимым летним сиянием и теплотой, совсем как в те далекие дни, когда, беззаботная и счастливая, она удила в ручье рыбу.

While she dressed she made her plans, and when she had breakfasted she sent word for Harry to come to her.

Она оделась, обдумывая дальнейший план действий, затем позавтракала в одиночестве и послала за Гарри.

Already he had recovered something of his former spirits, and as he came into the room he called to his dogs in his usual voice, hearty and well content with himself, and he kissed her on the back of her neck as she sat before her mirror.

К Г арри уже почти вернулись его прежние бодрость и самодовольство. Войдя в комнату, он громко окликнул собак, уверенно подошел к жене, сидящей перед зеркалом, и чмокнул ее в шею.

"Harry," she said, "I want you to do something for me."

- Г арри, - начала она, - я хочу попросить тебя об одном одолжении.

"Anything in the world," he promised eagerly, "what is it?"

- Конечно, дорогая, все что угодно, - с готовностью откликнулся он.

"I want you to leave Navron today," she said, "and take Prue and the children with you."

- Ты не мог бы уехать сегодня из Нэврона вместе с Пру и детьми?

His face fell, and he stared at her in dismay.

Лицо его тут же вытянулось, он испуганно уставился на нее.

"But you?" he said, "why will you not come with us?"

- А ты? Разве ты не поедешь с нами?

"I shall follow you," she said, "tomorrow."

- Поеду, - ответила она, - только не сегодня, а завтра.

He began to pace up and down the room.

Он принялся ходить по комнате.

"I imagined we could all travel together, when this business is over," he protested. "They'll be hanging that fellow tomorrow in all probability.

- Я надеялся, что мы уедем вместе, когда закончим все дела, - произнес он. - На завтра намечена казнь пирата.

I thought of going over to see Godolphin and Eustick about it today.

Мы должны еще обсудить кое-какие детали с Годолфином и Юстиком.

You'd like to see him hanged, would not you?

Разве тебе не интересно посмотреть, как его повесят?

We could fix it for nine in the morning, perhaps, and then start our journey afterwards."

Если начать пораньше, скажем часов в девять, и сразу после этого выехать, то к вечеру мы как раз успеем в Лондон.

"Have you ever seen a man hanged?" she said.

- Г арри, - сказала она, - ты когда-нибудь видел повешенных?

"Why, yes, there's little to it, I admit.

- Ну да, согласен, зрелище не из приятных.

But this is rather different.

Но сейчас особый случай.

Damn it, Dona, the fellow murdered poor Rock, and would have killed you too.

Мы собираемся наказать негодяя, который прикончил беднягу Рокингема и чуть не убил тебя.

Do you mean to say you have no wish for revenge?"

Неужели тебе не хочется с ним расквитаться?

She did not answer, and he could not see her face, for her back was turned to him.

Она промолчала, по-прежнему сидя к нему спиной, так что лица ее он не видел.

"George Godolphin would think it very cool of me," he said, "to slip away without a word of explanation."

- Джордж обидится, если я просто так возьму и уеду, - проговорил он.

"I would do the explaining," she said. "I propose calling on him myself this afternoon, after you have gone."

- Я ему все объясню, - ответила она. - Я все равно хотела заглянуть к нему после твоего отъезда.

"Do you mean that I should deliberately set off on the journey, without you, taking the children and the nurse, and leaving you here, all alone, with a handful of half-witted servants?"

- Но не могу же я бросить тебя здесь наедине с этими бестолковыми слугами!

"Exactly that, Harry."

- Уверяю тебя, Гарри, со мной ничего не случится.

"And if I take the carriage for the children, and ride myself, how would you travel tomorrow?"

- А на чем ты будешь добираться, если дети сядут в карету, а я поеду верхом?

"I should hire a post-chaise from Helston."

- Закажу экипаж в Хелстоне.

"And join with us at Okehampton you mean, in the evening?"

- И когда же мы встретимся - вечером в Оукхэмптоне?

"And join with you at Okehampton, in the evening."

- Да, Гарри, вечером в Оукхэмптоне.

He stood by the window, staring moodily out into the garden.

Он подошел к окну и хмуро уставился в сад.

"Oh, God damn it, Dona, shall I ever understand you?"

- Нет, я просто отказываюсь тебя понимать, Дона.

"No, Harry," she said, "but it does not matter very much."

- Тебе совсем необязательно меня понимать, -ответила она.

"It does matter," he said, "it makes life most confounded hell for both of us."

- Обязательно, - возразил он, - в том-то и дело, что обязательно. Что же это будет за жизнь, если муж и жена перестанут понимать друг друга?

She glanced up at him standing there with his hands behind his back.

Она посмотрела на него. Он стоял у окна, заложив руки за спину.

"Do you really think that?" she said.

-Ты действительно так думаешь? - спросила она.

He shrugged his shoulders. "Oh, damme," he said, "I don't know what I think.

- Я вообще уже ничего не думаю, - пожал он плечами. - Я совсем запутался, черт возьми.

I only know I'd give everything in the world to make you happy, but the cursed trouble is I don't know how to, and you are fonder of James's fingernail than you are of me.

Я знаю только одно: я готов отдать все на свете, чтобы ты наконец стала счастливой, но убей меня Бог, если я понимаю, как это сделать. Я ведь вижу, Дона, что крошечный Джеймсов ноготок для тебя в тысячу раз дороже всех моих ласк.

What's a fellow to do when his wife doesn't love him but drink and play cards? Will you tell me that?"

А что остается человеку, которого разлюбила жена? Наливаться пивом и просиживать ночи за картами - вот и все развлечения.

She stood beside him a moment, and put her hand on his shoulder.

Она подошла к нему и положила руки на плечи.

"I shall be thirty in three weeks' time," she said. "Perhaps as I grow older, Harry, I shall grow wiser."

- Через месяц мне исполнится тридцать, Г арри, -сказала она. - Я стану старше и, может быть, чуточку мудрей.

"I don't want you any wiser," he said sullenly, "I want you as you are."

- Мне вовсе не нужно, чтобы ты становилась мудрей, - буркнул он, - ты меня и такая устраиваешь.

She did not answer, and playing with her sleeve he said to her,

Она промолчала. Он снова заговорил, теребя рукав ее платья:

"Do you remember, before you came to Navron, you said some nonsense or other about feeling like that bird in your father's aviary?

- Помнишь, перед отъездом в Нэврон ты рассказала мне какую-то странную историю о птицах.

I couldn't make head or tale of it, and I still can't. It sounded such gibberish, you know.

Я тогда ни слова не понял, да и сейчас, честно говоря, понимаю не больше.

I wish I knew what you were driving at."

Может быть, ты объяснишь, что ты имела в виду?

"Don't think about it," she said, patting his cheek, "because the linnet found its way to the sky.

- Не стоит, Г арри, - ответила она, погладив его по щеке. - Коноплянка в конце концов вырвалась из клетки.

And now, Harry, are you going to do what I asked you?"

Давай поговорим о чем-нибудь более существенном. Ты согласен уехать сегодня?

"Yes, I suppose so," he said, "but I warn you, I don't like it, and I shall put up at Okehampton and wait for you.

- Ладно, так уж и быть, - ответил он. - Но имей в виду, все это мне страшно не нравится. Приезжай побыстрей в Оукхэмптон, я буду тебя ждать.

You won't delay your journey for any reason, will you?"

Постарайся не задерживаться.

"No," she said. "No, I won't delay."

- Хорошо, Гарри, - ответила она, - я постараюсь.

And he went downstairs to make the necessary arrangements for departure, while she summoned Prue and told her of the sudden change of plans.

Он пошел вниз - распорядиться насчет отъезда, а она позвала Пру и сообщила ей о внезапном изменении планов.

At once all was bustle and confusion, the strapping up of bedding and boxes, the packing of food and clothing for the journey, while the children ran about like puppies, delighted in all movement, any sort of change for the variety it gave, and

В доме поднялась суматоха: слуги увязывали тюки и коробки, складывали одежду, готовили еду на дорогу; дети, довольные любой переменой, вносящей разнообразие в их монотонную жизнь, бегали по комнатам, как шаловливые щенята.

"They don't mind leaving Navron," thought Dona; "in a month's time they will be playing in Hampshire fields, and Cornwall will be forgotten. Children forget places so easily, and faces even faster."

"Им нисколько не жаль расставаться с Нэвроном, - думала Дона. - Они быстро забудут знакомые лица и привыкнут к новым местам. Через месяц они так же весело будут резвиться на лугах Хэмпшира, как резвились на лугах Корнуолла".

They had cold meat at one o'clock, the children eating with herself and Harry for a treat.

На обед подали холодное мясо; детям в виде исключения было разрешено обедать со взрослыми.

Henrietta danced about the table like a fairy, white with excitement because he was to ride beside their carriage.

Г енриетта скакала вокруг стола, словно маленькая фея, радуясь тому, что Г арри будет сопровождать их карету верхом.

James sat on Dona's lap, endeavouring to put his feet up on the table, and when Dona permitted him, he looked about him with an air of triumph, and she kissed his fat cheek and held him to her.

Джеймс сидел на коленях у матери, время от времени делая попытки положить ноги на стол, а когда она наконец позволила ему это, огляделся вокруг с таким победным видом, что Дона не удержалась и расцеловала его в обе щеки.

Harry caught something of his children's excitement, and he began to tell them about Hampshire, and how they would go there in all probability, for the rest of the summer.

Их веселье передалось и Гарри. Он начал рассказывать им о Хэмпшире и о том, как прекрасно они будут там жить в оставшиеся летние месяцы.

"You shall have a pony, Henrietta," he said, "and James too, later on," and he began to throw pieces of meat across the floor to the dogs, and the children clapped their hands and shouted. The carriage came to the door, and they were bundled inside, packages, rugs, pillows, and the baskets for the two dogs, while Harry's horse champed at his bit, and pawed the ground.

- Я подарю тебе пони, Генриетта, - говорил он. - И тебе, Джеймс, только попозже. К дверям подкатила карета. Первыми усадили детей, затем погрузили тюки, пледы, подушки, корзины для собак. Лошадь Г арри грызла удила и била копытом.

"You must make my peace with George Godolphin," said Harry, bending down to Dona, flicking his boots with his whip. "He won't understand it, you know, my tearing off in this way."

- Извинись за меня перед Джорджем Годолфином, - наклоняясь к Доне и похлопывая себя хлыстом по сапогу, проговорил Гарри. -Объясни ему как-нибудь мой внезапный отъезд.

"Leave everything to me," she answered, "I shall know what to say."

- Не волнуйся, - ответила она, - я знаю, что ему сказать.

"I still don't know why you won't come with us," he said, staring at her, "but we'll be waiting for you, tomorrow evening, at Okehampton.

- Все-таки я не понимаю, зачем тебе это надо, -продолжал он, пристально всматриваясь в нее. -Почему ты не можешь поехать с нами? Ну да ладно, поступай как хочешь. Встретимся завтра вечером в Оукхэмптоне.

When we pass through Heldston today I will order your chaise for the morning."

Я закажу для тебя экипаж, когда будем проезжать через Хелстон.

"Thank you, Harry."

- Спасибо, Гарри.

He went on flicking the toe of his boot. "Stand still, will you, you brute?" he said to his horse; and then to Dona,

Он снова похлопал себя по сапогу, прикрикнул на лошадь, которая нетерпеливо рвалась вперед, и повернулся к Доне:

"I believe you've still got that damned fever on you, and you won't admit it."

- А может быть, ты просто не оправилась от этой проклятой простуды? Может быть, ты еще больна и не хочешь в этом признаваться?

"No," she said, "I have no fever."

- Нет, Г арри, - ответила она, - я совершенно здорова.

"Your eyes are strange," he said; "they looked different to me the first moment I saw you, lying in bed there, up in your room.

- У тебя очень странные глаза, - произнес он. - Я заметил это еще в первый день, когда зашел тебя проведать.

The expression has changed. God damn it, I don't know what it is."

В них появилось какое-то непонятное выражение, которого я никогда раньше не видел.

"I told you this morning," she said, "I'm getting older, and shall be thirty in three weeks' time.

-Я уже говорила тебе, Гарри: через месяц мне исполняется тридцать лет.

It's my age you can see in my eyes."

Должно быть, это видно и по глазам.

"Damn it, it's not," he said. "Ah, well, I suppose I'm a fool and a blockhead, and will have to spend the rest of my days wondering what the hell has happened to you."

- Нет, черт побери, дело не в возрасте, - ответил он. - Наверное, я просто болван и так и умру, не поняв, что с тобой случилось.

"I rather think you will, Harry," she said.

- Теперь это уже не важно, Гарри, - ответила она.

Then he waved his whip, and wheeled his horse about, and cantered away down the drive, while the carriage followed soberly, the two children smiling from the window and blowing kisses, until they turned the corner of the avenue and could see her no more.

Он взмахнул хлыстом, повернул лошадь и поскакал по аллее. Следом за ним не спеша покатила карета. Дети выглядывали из окон, улыбались и посылали ей воздушные поцелуи. Затем дорога сделала поворот, и они исчезли из виду.

Dona went through the empty dining-hall and into the garden.

Дона прошла через опустевший обеденный зал и вступила в сад.

It seemed to her that the house already had a strange, deserted appearance, as though it knew in its old bones that soon the covers would be placed upon the chairs, and the shutters drawn, and the doors bolted, and nothing would be there any longer but its own secret darkness: no sunshine, no voices, no laughter, only the quiet memories of the things that had been.

Дом казался унылым и заброшенным, он словно по-стариковски предчувствовал, что пройдет немного времени - и кресла затянут чехлами, окна закроют ставнями, двери запрут на засовы и он снова останется один и будет тихо дремать в темноте, с тоской вспоминая о солнце, о лете и о веселых голосах. Дона медленно шла по саду.

Here, beneath this tree, she had lain on her back in the sun and watched the butterflies, and Godolphin had called upon her for the first time, surprising her with her ringlets in disorder and the flowers behind her ears.

Вот под этим деревом она лежала несколько недель назад, следя за полетом бабочек, когда перед ней впервые предстал лорд Годолфин, так внезапно, что она не успела привести себя в порядок и вынуждена была принимать его в мятом платье и с цветком в волосах.

And in the woods there had been bluebells, where there were bluebells no more, and the bracken had been young which was now waist-high and darkly green.

А вон там, в лесу, она собирала колокольчики -теперь они уже отцвели. И бурый папоротник, доходящий ей почти до пояса, был тогда свежим и изумрудно-зеленым.

So much loveliness, swiftly come and swiftly gone, and she knew in her heart that this was the last time of looking upon it all, and that she would never come to Navron again.

Ах, как быстро все подросло, как быстро созрело и как незаметно исчезло! Что-то подсказывало ей, что она никогда больше не увидит этой красоты, никогда не пройдет по этой лужайке, никогда не вернется в Нэврон.

Part of her would linger there for ever: a footstep running tiptoe to the creek, the touch of her hand on a tree, the imprint of her body in the long grass. And perhaps one day, in after years, someone would wander there and listen to the silence, as she had done, and catch the whisper of the dreams that she had dreamt there, in midsummer, under the hot sun and the white sky.

Но что бы ни случилось, частица ее все же останется здесь: легкий след, убегающий к ручью, не видимый глазом отпечаток руки на дереве, трава, примятая в том месте, где она когда-то лежала... И может быть, через много-много лет какой-нибудь странник забредет сюда и, вслушиваясь в тишину, различит невнятный шепот, увидит смутный отблеск грез, привидевшихся ей однажды жарким летним днем.

Then she turned her back on the garden, and calling to the stable-boy in the courtyard she bade him catch the cob who was in the meadow, and put a saddle on him, for she was going riding.

Она вышла из сада и, кликнув мальчика-конюшего, приказала ему поймать и оседлать коренастую лошадку, пасущуюся на лугу, - она хочет покататься верхом.

CHAPTER XXII

Глава 22

When Dona came to Gweek she made straight for a little cottage almost buried in the woods, a hundred yards or so from the road, and which she knew instinctively to be the place she sought.

Добравшись до Г вика, Дона без колебаний направилась к маленькому домику, притаившемуся в лесной чаще ярдах в ста от дороги. Она почему-то сразу решила, что это именно то, что ей нужно.

Passing there once before she had seen a woman at the doorway, young and pretty, and William, driving the carriage, had saluted her with his whip.

Проезжая здесь однажды в карете, она обратила внимание на молодую красивую девушку, стоявшую в дверях, и заметила, как Уильям, правивший лошадьми, поднял руку и помахал ей в знак приветствия кнутом.

"There have been ugly rumours," Godolphin had said, "of young women in distress," and Dona smiled to herself, thinking of the girl's blush as she remembered it, and William's expression, his gallant bow, little guessing that his mistress had observed him.

Как там говорил Годолфин? "До нас дошли печальные слухи... многие местные женщины попали в беду..." Она улыбнулась, вспоминая залившуюся румянцем девушку и изысканный поклон Уильяма, не подозревавшего, что за ним наблюдают.

The cottage appeared deserted, and Dona, dismounting, and knocking on the door, wondered for one moment if she had been mistaken after all.

Домик казался совсем заброшенным. Дону на секунду охватило сомнение: а что, если она ошиблась? Тем не менее она соскочила с лошади, подошла поближе и постучала в калитку.

Then she heard a movement from the scrap of garden at the back, and she caught the glimpse of a petticoat disappearing into a door, and that door suddenly shutting, and the bolt being drawn.

В садике за домом раздался какой-то шум, в дверях мелькнула женская фигура. Затем дверь с грохотом захлопнулась и послышался звук запираемых засовов.

She knocked gently, and getting no answer called,

Дона постучала еще раз и, не получив ответа, крикнула:

"Don't be afraid.

- Не бойтесь!

It is Lady St. Columb from Navron."

Я Дона Сент-Колам, хозяйка Нэврона.

In a minute or two the bolt was pulled back, and the door was opened, and on the threshold stood William himself, with the flushed face of the young woman peering behind his shoulder.

Прошло несколько минут. Наконец дверь приоткрылась, и на пороге появился Уильям. Из-за его плеча выглядывало румяное женское лицо.

"My lady," he said, staring at her, with his button mouth twisted.

- Это вы, миледи, - проговорил Уильям, не спуская с нее глаз.

She feared for one moment he was going to break down and cry.

Ротик его дрогнул, и Дона испугалась, что он сейчас разрыдается.

Then he stiffened, and held the door open wide.

Но он уже взял себя в руки и широко распахнул перед ней дверь.

"Run upstairs, Grace," he said to the girl, "her ladyship wishes to speak to me alone."

- Иди наверх, Г рейс, - сказал он девушке, - нам с ее светлостью нужно поговорить.

The girl obeyed him, and Dona preceded William into the little kitchen, and sat down by the low hearth, and looked at him.

Девушка послушно двинулась к лестнице, а Дона, пройдя вслед за Уильямом в тесную кухоньку, села у низкого очага и внимательно посмотрела на своего слугу.

He still wore his right arm in a sling, and his head was bandaged, but he was the same William, standing before her as though he awaited her instructions for the ordering of supper.

Рука его все еще висела на перевязи, голова была забинтована, но в целом вид у него был совсем такой, как раньше, когда, стоя возле ее кресла, он ожидал указаний по поводу ужина.

"Prue gave me your message, William," she said, and because he stood there so stiffly, without expression, she smiled at him with understanding.

- Пру мне все рассказала, - проговорила Дона и, видя, что он растерялся и не может вымолвить ни слова, ободряюще улыбнулась.

He said humbly, his eyes downcast,

Он потупил голову и неуверенно произнес:

"My lady, what can I say to you? I would have died for you that night, and instead I proved false, and lay like a sick child on the floor of the nursery."

- Я знаю, миледи, я поступил очень дурно. Вместо того, чтобы защищать вас, я, как последний трус, всю ночь провалялся в детской.

"You could not help it," she said. "You were weak and faint from loss of blood, and your prisoner proved too swift and cunning for you.

- Ты не виноват, Уильям, - сказала она. - Ты ослаб и потерял много крови, а твой противник оказался слишком хитер и ловок.

But I have not come to talk about that, William."

Я ни в чем тебя не упрекаю и пришла сюда вовсе не для этого.

For a moment his eyes entreated her, but she shook her head.

Он вопросительно посмотрел на нее.

"No questions," she said, "for I know what you would ask me.

- Нет, нет, Уильям, - покачала она головой, - не надо никаких вопросов. Я знаю, что тебя интересует.

I am well, and strong, and quite unhurt, and what happened that night does not concern you. It is all over and put aside.

Как видишь, я жива и здорова, а об остальном лучше не вспоминать.

Do you understand?"

Договорились?

"Yes, my lady, since you insist."

- Хорошо, миледи, если не хотите, я ни о чем не буду спрашивать.

"Sir Harry and Prue and the children left Navron just after noon today.

- Сегодня после обеда сэр Г арри, Пру и дети уехали в Лондон.

The only thing that matters now is that we help your master.

Самое главное для нас теперь - спасти твоего хозяина.

You know what happened?"

Ты знаешь, что с ним случилось?

"I know, my lady, that the ship was lucky enough to escape with the crew safe aboard, but that my master lies a prisoner in the care of Lord Godolphin."

- Да, миледи, я слышал, что кораблю и команде удалось скрыться, а хозяина отвезли к лорду Годолфину и заточили в башню.

"And time is short, William, for his lordship and the others may take the law into their own hands, and do what they would do to him - before the escort comes from Bristol.

- Верно, Уильям, и времени у нас осталось очень мало. Лорд Годолфин и его друзья могут расправиться с ним в любую минуту, не дожидаясь, пока прибудет конвой из Бристоля.

We may have a few hours only, and therefore we must work tonight."

Нам надо торопиться, у нас в запасе всего одна ночь.

She made him sit down on the stool beside the hearth, and she showed the pistol she had secreted in her habit, and the knife as well.

Она показала ему на табурет, стоявший перед очагом, и, когда он сел, достала спрятанные в складках платья пистолет и нож.

"The pistol is loaded," she said, "and when I leave you now, I shall proceed to his lordship's, and somehow gain admittance to the keep.

- Пистолет заряжен, - сказала она. - Сразу от тебя я поеду к лорду Г одолфину и постараюсь добиться, чтобы он пропустил меня в башню.

It should not prove difficult, for his lordship is a fool."

Надеюсь, это будет нетрудно - его светлость, к счастью, не отличается особым умом.

"And then, my lady?" he asked.

- А дальше, миледи?

"And then I shall assume that your master already has a plan prepared, and we will act upon it.

- Дальше мы будем действовать в соответствии с тем планом, который придумает твой хозяин.

He will realise the desperate importance of time, and may wish us to have horses waiting, at an hour to be decided upon."

Он, конечно, не хуже нас понимает серьезность своего положения, и я почти уверена, что он попросит нас раздобыть лошадей и ждать его в условленном месте.

"That should not prove impossible, my lady.

- О лошадях не беспокойтесь, миледи.

There are ways and means of procuring horses."

У меня есть на этот счет одно соображение.

"I can believe it, William."

- Я всегда полагалась на твою находчивость, Уильям.

"The young woman who is giving me hospitality..."

- Молодая особа, приютившая меня...

"A very charming young woman, William."

- Прехорошенькая молодая особа, Уильям!

"Your ladyship is gracious. The young woman who is giving me hospitality may prove helpful over the matter of horses.

-Вы очень любезны, миледи... Так вот, эта особа знает, где достать лошадей. Думаю, что я смогу ее уговорить.

You can safely leave the matter in my hands."

-Я в этом не сомневаюсь, Уильям.

"And the young woman, also, as I did, Prue, when I went away with your master."

Наверное, ты и Пру уговорил так же быстро, пока меня не было?

"My lady, I declare to you most solemnly that I never touched a hair of Prue's head."

- Клянусь, миледи, я и пальцем не дотронулся до Пру!

"Probably not, William, we will not discuss it.

- Хорошо-хорошо, оставим это.

Very well, then. The first move in the game is understood.

Итак, первый шаг как будто ясен.

I shall return here, after my visit to Lord Godolphin, and tell you what has been arranged."

Сейчас я еду к лорду Годолфину, затем возвращаюсь сюда и рассказываю тебе все, что удалось сделать.

"Very good, my lady."

- Да, миледи.

He opened the door for her, and she stood a moment, smiling at him, before she passed into the little overgrown garden.

Он распахнул перед ней дверь. Прежде чем выйти в крохотный заросший садик, она остановилась на пороге и с улыбкой посмотрела на него.

"We are not going to fail, William," she said.

- Не волнуйся, Уильям, все будет в порядке.

"In three days' time, or less than that perhaps, you will see the cliffs of Brittany. It will please you, will it not, to smell France again?",

Не пройдет и трех дней, как ты снова увидишь скалы Бретани, вдохнешь упоительный воздух Франции.

And he would have asked her a question, but she walked swiftly down the path, and to her horse, tethered to the bough of a tree. Now that she was employed, and action was demanded of her, she felt resolute and strong, and the strange wistfulness that had come upon her as she stood alone in the garden at Navron had gone with the moment that brought it. All that belonged to the past.

Ему, очевидно, тоже хотелось о чем-то ее спросить, но она уже шагнула на дорожку и быстро двинулась по направлению к лошади, привязанной под деревом. Странное оцепенение, охватившее ее после ужасных событий в Нэвроне, растаяло без следа, сомнения и колебания остались в прошлом.

She rode swiftly, the sturdy cob striding out well along the muddy lane, and soon she came to the park gates of Godolphin's estate, and in the distance she saw the grey outline of his house, and the squat tower and strong walls of the keep that formed part of the mansion.

Она снова была полна сил и энергии, снова видела перед собой ясную цель и была готова бороться до конца. Коренастая лошадка бодро трусила по грязной ухабистой дороге. Через несколько минут впереди показалась усадьба Годолфина: парк, массивные ворота, а за ними - серая громада дома и мощные стены приземистой башни, пристроенной сбоку к одному из углов.

There was one narrow slit in the tower, midway between the battlement and the ground, and as she passed beneath it her heart beat strongly, with sudden excitement: that must be his prison, and he might have heard the sound of her horse and, climbing to the slit, be looking down upon her.

Приблизительно в середине, между основанием башни и зубцами, идущими поверху, зияло узкое оконце. Сердце у Доны заколотилось - она поняла, что это и есть окно его темницы. Может быть, именно сейчас, заслышав стук копыт, он подошел к нему и смотрит на нее сверху. Она подъехала к дому.

A servant ran forward to take her horse, glancing at her in surprise, and wondering, she thought, what the Lady St. Columb of Navron could be doing in the heat of the afternoon upon a rough country cob, alone, and unattended by husband or by groom.

Навстречу ей выбежал слуга. Принимая лошадь, он с недоумением взглянул на знатную госпожу, прискакавшую в полном одиночестве, без мужа, без грума, по самой жаре, на неказистой деревенской кляче.

She passed into the long hall, enquiring whether his lordship would see her, and while she waited she looked out of the long windows on to the park, and she saw, roped apart from its fellows in the centre of the grass, a tall tree, far taller than its fellows, and there was a man upon one of the wide branches, working with a saw, calling down to a little group of men beneath.

Она ступила в длинную прихожую и, ожидая, пока слуга доложит о ее приезде, подошла к высокому окну, выходящему в парк, и выглянула наружу. Перед ней, в самом центре лужайки, в отдалении от своих собратьев, стояло высокое -гораздо выше остальных - дерево. На одной из толстых ветвей сидел работник и, переговариваясь с какими-то людьми, стоявшими внизу, орудовал пилой.

She turned away, feeling cold suddenly, a little sick, and then she heard a footstep coming across the hall, and Lord Godolphin advanced towards her, his usual composure somewhat ruffled.

Дона отвернулась. В глазах у нее вдруг потемнело, по спине пробежал холодок. В ту же минуту в прихожей раздались шаги, и перед ней вырос взбудораженный и растерянный лорд Годолфин.

"My very humble apologies, madam," he said, kissing her hand, "I fear I kept you waiting, the truth is that your visit is somewhat inopportune - we are all rather concerned - the fact of the matter is that my wife is in labour, and we await the physician."

- Простите, что заставил вас ждать, сударыня, -проговорил он. - К сожалению, ваш визит несколько несвоевремен: в доме полный переполох. Дело в том, что у моей супруги начались роды... мы как раз ждали врача.

"My dear Lord Godolphin, you must forgive me," said Dona, "and had I known I would never have disturbed you. But I bring messages from Harry, you see, and his apologies. Something in London necessitated his immediate return, he left at noon today with the children, and..."

- Ради Бога, извините меня, дорогой лорд Г одолфин, - воскликнула Дона. - Я ни за что не осмелилась бы беспокоить вас в такую важную минуту, но Гарри срочно вызвали в Лондон и он просил меня заехать к вам и все объяснить. Он уехал сегодня вместе с детьми.

"Harry left for town?" he said, in astonishment, "but it was all arranged that he should come tomorrow.

- Г арри уехал в Лондон? - недоуменно спросил лорд Годолфин. - Как же так? Ведь мы специально устроили казнь пораньше, чтобы он тоже смог присутствовать.

Half the countryside will be gathered here for the occasion.

Соберется почти вся округа.

The men are preparing the tree, as you can see.

Мы даже дерево уже выбрали - вон то, видите?

Harry was most insistent that he must see the Frenchman hang."

Гарри так хотел посмотреть, как вздернут этого мерзавца!

"He asked most humbly for your forgiveness," she said, "but the matter was really pressing.

- Вы должны простить его, сударь, - проговорила Дона. - Дело, по которому его вызвали, не терпит отлагательств.

His Majesty himself, I believe, is concerned in it."

Насколько я поняла, речь идет о поручении его величества.

"Oh, well, naturally madam, under such circumstances, I understand.

- О, в таком случае, конечно, конечно, сударыня, я ничего не имею против.

But it is a pity, a very great pity.

Но все-таки жаль, что Гарри не увидит казнь.

The occasion is so unusual, and such a triumph.

Мы одержали большую победу, и ее стоит отпраздновать как следует.

And as things are turning out, it looks as though we may celebrate something else at the same time."

К тому же, если все сложится удачно, мы могли бы отметить заодно и второе приятное событие.

He coughed, bridling with self-esteem and importance, and then, as the sound of carriage wheels came to their ears, he looked away from her, towards the door.

И он кашлянул, преисполненный чувства собственного величия. Во дворе затарахтела карета. Годолфин отвернулся от Доны и выжидательно посмотрел на дверь.

"This will be the physician," he said quickly, "you will, I am sure, excuse me a moment."

- Это, наверное, врач, - нетерпеливо проговорил он. - Вы не возражаете, если я схожу посмотрю?

"But of course, Lord Godolphin," she smiled, and turning away, wandered into the small salon and stood thinking rapidly, while from the hall she heard voices, and murmurs, and heavy footsteps, and

- Ну что вы, конечно, - с улыбкой ответила Дона и, повернувшись, направилась в небольшую гостиную, расположенную по соседству. Она стояла, прислушиваясь к голосам и перешептыванию, доносящимся из прихожей, и лихорадочно обдумывала, что делать дальше.

"He is so agitated," she thought, "that if we seized his wig again, he could not notice it."

Годолфин совсем потерял голову от волнения, сейчас он, наверное, даже не заметил бы, если бы у него снова стащили парик.

The footsteps and the voices disappeared up the broad staircase, and Dona, looking from the window, saw that there were no guards outside the keep, or in the avenue; they must be within the keep itself.

Она выглянула из окна: ни на аллее, ни возле башни часовых не было, очевидно, все они находились внутри.

After five minutes Godolphin returned, looking if possible more flushed and concerned than before.

Через минуту послышались тяжелые шаги и в гостиную вошел Годолфин, еще более взволнованный, чем прежде.

"The physician is with her ladyship now," he said, "but he seems to think nothing is likely to occur until late this evening.

- Доктор поднялся к ее светлости, - объяснил он. -Он считает, что до вечера ничего не случится.

It seems rather remarkable, I had no idea, indeed I considered that any minute..."

Странно, а мне казалось, что уже вот-вот...

"Wait," she said, "until you have been a father a dozen times, and then perhaps you will understand that babies are leisurely creatures, and like to linger over this business of entering the world.

- Подождите, дорогой лорд Г одолфин, - сказала Дона. - Когда вы в десятый раз станете отцом, вы поймете, что младенцы - ужасно ленивые созданья и вовсе не торопятся появиться на свет.

Dear Lord Godolphin, I wish I could distract you. I'm sure your wife is in no danger at all.

Оставьте ненужное беспокойство, я уверена, что вашей супруге ничто не угрожает.

Is that where the Frenchman is imprisoned?"

Расскажите лучше о своем пленнике. Где вы его держите? Как он себя ведет?

"Yes, madam, and spends his time, so his jailers tell me, in drawing birds upon a sheet of paper.

- Он содержится вон в той башне, сударыня, и, если верить охранникам, коротает время, малюя птиц на обрывках бумаги.

The fellow is mad, of course."

Сразу видно, что этот тип - просто сумасшедший.

"Of course."

- Бесспорно, - откликнулась Дона.

"Congratulations are pouring in upon me from all over the county.

- Соседи превозносят меня до небес, - продолжал Годолфин, - поздравления сыплются со всех сторон.

I flatter myself that I have earned them.

Скажу без ложной скромности, что похвалы эти не лишены оснований.

It was I, you know, who disarmed the scoundrel."

Ведь именно я, в конце концов, сумел обезоружить негодяя.

"How courageous of you."

- Наверное, это было очень трудно?

"It is true he gave his sword into my hands, but nevertheless it was to me he gave it."

- Н-нет, не слишком. Собственно говоря, он сам отдал свою шпагу... Но ведь отдал-то все-таки мне!

"I shall make a great story of it at Court, Lord Godolphin, when I am next at St. James's. His Majesty will be very impressed with your handling of the whole affair.

- Вы настоящий герой, сударь. Я непременно расскажу королю о вашей смелости. Если бы не вы, пирата ни за что не поймали бы.

You were the genius of it all."

Вы были истинным вдохновителем всей операции!

"Ah, you flatter me, madam."

- Вы мне льстите, сударыня.

"No, indeed.

- Нисколько.

Harry would agree with me, I know.

Я уверена, что Г арри целиком разделяет мое мнение.

I wish I had some souvenir of the Frenchman to show His Majesty.

Было бы очень кстати, если бы я могла продемонстрировать его величеству что-нибудь из вещей этого страшного разбойника.

Do you think, as he is a draughtsman, he would give me one of his drawings?"

Как вы думаете, не согласится ли он отдать мне один из своих рисунков?

"The easiest thing in the world.

- Да хоть дюжину!

They are scattered all over his cell."

Они у него разбросаны по всей камере.

"I have forgotten so much, heaven be praised, of that fearful night," sighed Dona, "that I cannot now recollect his appearance, except that he was extremely large and black and fierce, and appallingly ugly."

- К счастью или к несчастью, - вздохнув, проговорила Дона, - но подробности той ужасной ночи почти изгладились из моей памяти, так же как и облик самого пирата. Помню только, что это был огромный черный детина, невообразимо уродливый и свирепый.

_ "You are somewhat at fault, madam, I should not describe him so.

- Ну что вы, сударыня, он вовсе не так безобразен, как вы думаете.

He is not so large a man as myself, for instance, and like all Frenchmen, has a sly rather than an ugly face."

Фигура у него скорей сухощавая, чем плотная, он, к примеру, гораздо худее меня. А лицо, как и у всех французов, даже не лишено приятности.

"What a pity it is that I cannot see him, and so give a strictly accurate description of him to His Majesty."

- Жаль, что я не могу посмотреть на него. Мне бы так хотелось поподробней описать его внешность королю.

"You will not come then tomorrow?"

- Разве вы не будете присутствовать на казни?

"Alas, no.

- К сожалению, нет.

I go to rejoin Harry and the children."

Я должна ехать вслед за Гарри и детьми.

"I suppose," said Lord Godolphin, "that I could permit you a glimpse of the rascal in his cell.

- Ну что ж, - проговорил лорд Г одолфин, - думаю, не случится ничего страшного, если я разрешу вам один разок на него взглянуть.

But I understood from Harry that after the tragedy the other night you could scarcely abide to speak of the fellow - that he had so terrified you in short, that..."

Правда, Г арри говорил, что после недавних печальных событий вы не можете без дрожи слышать его имя, что этот негодяй так напугал вас...

"Today, Lord Godolphin, is so different from the other night.

- Но это совсем другое дело, дорогой лорд Годолфин.

I have you to protect me, and the Frenchman is unarmed.

Теперь я нахожусь под вашей защитой, а у француза нет ни шпаги, ни пистолетов.

I would like to paint a picture to His Majesty of the notorious pirate, caught and put to death by the most faithful of his Cornish subjects."

Зато представьте, с каким удовольствием я буду описывать королю эту выразительную сцену: знаменитый пират, наводящий ужас на всю округу, схвачен и обезоружен доблестным корнуоллцем, преданным вассалом его величества.

"Then you shall, madam, you shall.

- Именно так, сударыня, именно так.

When I think what you might have endured at his hands, I would willingly hang him three times over.

Я до сих пор не могу без содрогания вспоминать, какой опасности вы подвергались, находясь рядом с ним. Да за одно это его стоило бы вздернуть на первом суку!

I believe it was the excitement and alarm of the whole affair that precipitated her ladyship's confinement."

Не говоря уже о том, что именно эти ужасы могли повлиять на состояние моей супруги и резко ускорить течение событий.

"Most probably," said Dona gravely, and seeing that he still would talk of the matter, and might even yet plunge into domestic details which she understood more thoroughly than he did himself, she added,

- Вполне возможно, - серьезно ответила Дона и, видя, что он снова собирается пуститься в рассуждения о "положении своей супруги", о котором ей, слава Богу, было известно гораздо больше, чем ему, торопливо прибавила:

"Let us go now, then, while the physician is with your wife."

- Тогда давайте не будем терять времени и отправимся в башню, пока доктор осматривает вашу жену.

Before he could protest, she walked out of the salon to the hall, and so to the steps before the house, and he was forced to accompany her, glancing up at the windows of the house as he did so.

И, прежде чем он успел возразить, она уже прошла через гостиную и прихожую и шагнула на крыльцо. Годолфин поневоле должен был последовать за ней. Остановившись на ступеньках, он поднял голову и бросил взгляд на окна второго этажа.

"My poor Lucy," he said, "if only I could have spared her this ordeal."

- Бедная Люси! - воскликнул он. - Как бы я хотел избавить ее от этих мучений!

"You should have thought of that nine months ago, my lord," she answered, and he stared at her, greatly embarrassed and shocked, and murmured something about having hoped for years for a son and heir.

- Раньше надо было думать, милорд, - заметила Дона, - девять месяцев назад. Он ошарашенно уставился на нее и забормотал что-то о наследнике, которого всегда мечтал иметь.

"Which I am sure she will give you," smiled Dona, "even if you have ten daughters first."

- Не сомневаюсь, что рано или поздно вы его получите, сударь, - улыбнулась Дона, - хотя, возможно, и не сразу, а после десятерых дочек.

And here they were at the keep, standing in the small stone entrance, where two men were standing, armed with muskets, and another was seated on a bench before a table.

Они подошли к башне и, открыв дверь, ступили в тесную комнатку с каменными стенами. Двое часовых с мушкетами стояли перед входом, третий сидел на скамейке у стола.

"I have promised Lady St. Columb a glance at our prisoner," said Godolphin, and the man at the table looked up and grinned.

- Леди Сент-Колам изъявила желание взглянуть на заключенного, - проговорил Годолфин, обращаясь к стражникам. Человек за столом поднял голову и усмехнулся.

"He won't be fit for a lady to see this time tomorrow my lord," he said, and Godolphin laughed loudly.

- Самое время, милорд, - заметил он. - После завтрашней церемонии ни одна леди уже не захочет на него смотреть. Годолфин расхохотался.

"No, that is why her ladyship has come today."

- Ты прав, приятель, поэтому я и разрешил ее светлости навестить его сегодня.

The guard led the way up the narrow stone stairway, taking a key from his chain, and

Охранник двинулся вверх по узкой каменной лестнице, на ходу снимая висящий на цепи ключ.

"There is no other door," thought Dona, "no other stair. And the men below there, always on guard."

Дона шла следом, отмечая про себя, что в темницу ведет одна-единственная дверь, а внизу, под лестницей, постоянно дежурят часовые.

The key turned in the lock, and once again her heart began to beat, foolishly, ridiculously, as it always did whenever she was about to look on him.

Охранник повернул ключ в замке, и она снова почувствовала то нелепое, боязливое волнение, которое всегда охватывало ее перед встречей с ним.

The jailer threw open the door, and she stepped inside, with Godolphin behind her, and then the jailer withdrew, locking the door upon them.

Дверь распахнулась, и она вошла в камеру. Следом за ней протиснулся Годолфин. Охранник вышел, заперев за собой дверь.

He was sitting at a table, as he had done the first time she had seen him, and on his face was the same absorbed expression that he had worn then, intent upon his occupation, thinking of nothing else, so that Godolphin, put out of countenance by his prisoner's indifference, thumped his hand on the table and said sharply,

Француз сидел у стола, точь-в-точь как в тот раз, когда она впервые его увидела. Вид у него, как и тогда, был сосредоточенный и отрешенный, он с головой ушел в свое занятие. Оскорбленный такой непочтительностью со стороны своего узника, Годолфин стукнул кулаком по столу и сердито воскликнул:

"Stand up, can't you, when I choose to visit you?"

- Извольте встать, когда к вам заходят посетители!

The indifference was no play, as Dona knew, for so intent was the Frenchman upon his drawing, that he had not known the footstep of Godolphin from the jailer.

Дона знала, что в рассеянности француза нет ничего напускного, он просто увлекся рисованием и не сумел отличить шаги Годолфина от шагов охранника.

He pushed the drawing aside - it was a curlew, Dona saw, flying across an estuary towards the open sea -and then for the first time he saw her, and making no sign of recognition, he stood up, and bowed, and said nothing.

Отложив в сторону рисунок - она заметила, что это набросок кроншнепа, летящего над устьем реки по направлению к морю, - он поднял голову и увидел ее. В лице его не дрогнул ни один мускул; он молча встал и поклонился.

"This is Lady St. Columb," said Godolphin stiffly, "who, disappointed that she cannot see you hanged tomorrow, wishes to take one of your drawings back to town with her, so that His Majesty may have a souvenir of one of the biggest blackguards that ever troubled his faithful subjects."

- Леди Сент-Колам не сможет присутствовать завтра на вашей казни, - сурово проговорил Годолфин. - Поэтому она пожелала взглянуть на вас сегодня, а заодно взять один из ваших рисунков. Она хочет показать его королю как напоминание о дерзком разбойнике, так долго терроризировавшем его преданных слуг.

"Lady St. Columb is very welcome," said the prisoner. "Having had little else to do during the last few days, I can offer her a fair selection.

- Я буду рад оказать леди Сент-Колам эту услугу, - произнес узник. - Последнее время у меня не было других занятий, кроме рисования, поэтому выбор у ее светлости будет богатый.

What is your favourite bird, madam?"

Какая птица вам нравится больше всего, сударыня?

"That," answered Dona, "is something I can never decide. Sometimes I think it is a night-jar."

- Я плохо разбираюсь в птицах, - ответила Дона. -Может быть, козодой...

"I regret I cannot offer you a night-jar," he said, rummaging amongst the papers on the table. "You see, when I last heard one, I was so intent upon another occupation that I did not observe the night-jar as clearly as I might have done."

- Вот козодоя-то у меня и нет, - промолвил француз. - Несколько дней назад я имел возможность увидеть козодоя вблизи, но так уж получилось, что в это время я был занят более интересным делом и не хотел отвлекаться.

"You mean," said Godolphin sternly, "that you were so intent upon robbing one of my friends of his possessions for your personal gratification that you gave no thought to any other distraction."

- Другими словами, - мрачно уточнил Г одолфин, -вы в очередной раз грабили кого-то из моих друзей и были настолько увлечены, лишая честного человека его законной собственности, что не помышляли ни о чем другом?

"My lord," bowed the captain of La Mouette, "I have never before heard the occupation in question so delicately described."

- Поверьте, милорд, - ответил капитан "Ла Муэтт", отвешивая его светлости глубокий поклон, - я никогда еще не слышал более деликатного определения тому занятию, о котором я упомянул.

Dona turned over the drawings on the table.

Дона наклонилась над столом и начала перебирать рисунки.

"Here is a herring gull," she said, "but I think you have not given him his full plumage."

- Мне нравится вот эта чайка, - сказала она, - хотя оперение, по-моему, прорисовано недостаточно тщательно.

"The drawing is unfinished, madam," he replied, "this particular sea-gull dropped one of its feathers in flight.

- Рисунок не закончен, сударыня, - ответил француз. - Кроме того, у этой чайки действительно не хватает одного пера. Она потеряла его, поднимаясь в воздух.

If you know anything about the species you will remember, however, that they seldom venture far to sea.

Впрочем, чайки, как известно, никогда не залетают далеко в море.

This particular gull, for instance, is probably only ten miles from the coast at the present moment."

Вот и эта, скорей всего, кружит сейчас где-нибудь в десяти милях от берега.

"No doubt," said Dona, "and then tonight he will return again to the shore, in search of the feather he has lost."

- Да, конечно, - подхватила Дона, - и, может быть, уже сегодня вечером она вернется, чтобы подобрать потерянное перо.

"Your ladyship knows little of ornithology," said Godolphin.

- Позвольте заметить, сударыня, - вмешался Годолфин, - вы плохо разбираетесь в орнитологии.

"For my part I have never heard of a seagull or any other bird picking up feathers."

Ни чайки, ни другие птицы не подбирают потерянных перьев.

"I had a feather mattress as a child," said Dona, talking rather quickly, and smiling at Godolphin, "and I remember the feathers became loose after a while, and one of them fluttered from the window of my bedroom and fell into the garden below.

- В детстве у меня был матрас, набитый перьями, -быстро заговорила Дона, с улыбкой глядя на Годолфина. - Однажды он распоролся и перья разлетелись по комнате. А одно, выпорхнув из окна, опустилось прямо в сад.

Of course the window was a large one, not like the slit that gives light to this cell."

Конечно, окно в моей спальне было гораздо больше, чем эта узкая бойница.

"Oh, of course," answered his lordship, a little puzzled, and he glanced at her doubtfully, wondering if she still had a touch of fever, for surely she sounded a little light in the head.

- Вот как?- слегка озадаченно переспросил Годолфин и с сомнением посмотрел на нее: похоже, ее светлость еще не до конца оправилась от болезни и сама не понимает, что говорит.

"Did they ever blow under the door?" enquired the prisoner.

- Скажите, а не вылетела ли часть перьев под дверь? - спросил француз.

"Ah, that I can't remember," said Dona, "I think that even a feather would have difficulty in passing beneath a door... unless of course it was given assistance, like a strong breath of air, you know, say the draught from a barrel of a pistol. But I have not chosen my drawing.

- Вряд ли, - ответила Дона. - Щель была настолько узкой, что ни одно, даже самое крохотное, перышко не смогло бы проскользнуть сквозь нее. Хотя, кто знает, если бы вдруг потянуло сквозняком... или образовался сильный поток воздуха, какой бывает при выстреле из пистолета... Но я так и не выбрала рисунок!

Here is a sanderling, I wonder if this would please His Majesty.

Вот этот, пожалуй, подойдет. Это ведь песчанка, не правда ли? Думаю, что она понравится его величеству.

My lord, do I hear wheels upon the drive?

Что такое, кажется, во дворе простучали колеса? Вы слышите, милорд?

If so, it must be that the physician is departing."

Наверное, врач уезжает.

Lord Godolphin clicked his tongue in annoyance, and looked towards the door.

Лорд Годолфин досадливо прищелкнул языком и покосился на дверь.

"He surely would not leave without consulting me first," he said, "are you certain you hear wheels?

- Не может быть, он обещал поговорить со мной перед отъездом. Вы действительно слышали стук колес, миледи?

I am a little deaf."

Я, знаете ли, немного туг на ухо.

"I could not be more certain in the world," answered Dona.

- Конечно, - ответила Дона, - так же ясно, как слышу сейчас вас.

His lordship strode to the door, and thumped upon it.

Годолфин кинулся к двери и забарабанил по ней кулаками.

"Ho, there," he called, "unlock the door, will you, immediately?" "

- Эй! - заорал он. - Живо отоприте дверь! Мне срочно нужно выйти!

The jailer called in answer, and they could hear his footstep mount the narrow stair.

Снизу послышался ответный крик охранника. Затем по лестнице зашуршали шаги.

In a moment Dona had passed the pistol and the knife from her ridinghabit onto the table, and the prisoner had seized them from her, and covered them with a mass of his drawings.

Дона, не мешкая, выхватила из складок амазонки пистолет и нож и протянула французу, который схватил их и быстро спрятал под кипой рисунков.

The jailer unlocked the door, and Godolphin turned, and looked at Dona.

Стражник наконец добрался до темницы и распахнул дверь. Годолфин повернулся к Доне.

"Well, madam," he said, "have you chosen your drawing?"

- Ну сударыня, - спросил он, - вы выбрали рисунок?

Dona fluttered the drawings in distraction, wrinkling her brow.

Дона нахмурилась и нерешительно поворошила рисунки.

"It is really most monstrously difficult," she said. "I cannot decide between the sea-gull and the sanderling. Do not wait for me, my lord, you must know by this time that a woman can never make up her mind.

- Я в полной растерянности, - проговорила она, -никак не могу решить, что лучше: то ли эта чайка, то ли песчанка... Не ждите меня, милорд, вы ведь знаете: мы, женщины, бываем иногда ужасно медлительны.

I will follow you in a moment or two."

Я выберу рисунок и тут же спущусь.

"It is really imperative that I see the physician," said Godolphin, "so that if you will excuse me, madam.

- Надеюсь, вы простите меня, сударыня, - сказал Годолфин. - Мне в самом деле необходимо срочно увидеться с врачом.

You remain here with her ladyship," he added to the guard, as he left the cell.

Останься с ее светлостью, - приказал он, обращаясь к стражнику, и ринулся вниз по лестнице.

Once again the guard closed the door, and this time stood against it, his arms folded and he smiled across at Dona with understanding.

Стражник снова запер дверь и встал у порога, скрестив руки на груди и с понимающей улыбкой глядя на Дону.

"We shall have two celebrations tomorrow, my lady," he said.

- Знатный завтра будет денек, сударыня, -проговорил он, - целых два события придется отмечать.

"Yes," she said, "I hope for your sake that it proves to be a boy. There will be more ale for all of you."

- Да, - откликнулась Дона. - Если родится мальчик, сэр Годолфин, надо полагать, не поскупится на пиво.

"Am I not the only cause for excitement?" asked the prisoner.

- Как? - удивился узник. - Значит, я не единственный виновник завтрашнего торжества?

The guard laughed, and jerked his head towards the slit in the cell.

Стражник рассмеялся и кивнул на окно.

"You'll be forgotten by midday," he said, "you'll be dangling from the tree, while the rest of us drink to the future Lord Godolphin."

- К полудню про вас и думать забудут, - сказал он. - Вы еще будете болтаться на суку, а мы уже поднимем кружки за здоровье молодого наследника.

"It seems rather hard that neither the prisoner nor myself will be here to drink the health of the son and heir," smiled Dona, and she drew her purse from her pocket, and threw it to the jailer.

- Жаль, что ни мне, ни вашему узнику не удастся отпраздновать это радостное событие, - с улыбкой проговорила Дона. Затем достала кошелек и, швырнув его охраннику, добавила:

"I wager," she said, "that you would rather do so now, than keeping watch below, hour after hour. Supposing we drink now, the three of us, while his lordship is with the physician?"

- Так, может быть, сделаем это сейчас, пока лорд Г одолфин беседует с врачом? Думаю, что и ты не откажешься выпить с нами. Как-никак это приятней, чем торчать на страже у запертых дверей.

The jailer grinned, and winked at his prisoner.

Стражник ухмыльнулся и подмигнул узнику.

"If we do, it won't be the first time I've drunk ale before an execution," he said.

- Ну что ж, я не прочь, - ответил он. - Мне не впервой распивать по чарочке с приговоренным к смерти.

"But I will say one thing, and that is that I've never seen a Frenchman hang yet.

Правда, с французом я еще никогда не пил.

They tell me they die quicker than what we do. The bones in their neck are more brittle," and winking again, he unlocked the door, and called down to his assistant.

Г оворят, французы на виселице долго не мучаются - шеи у них, что ли, тоньше, чем у англичан? - только вздернешь, и сразу концы отдают. Он снова подмигнул и, отперев дверь, крикнул своему напарнику:

"Bring three glasses, and a jug of ale."

- Принеси-ка нам кувшин с пивом и три стакана!

While his back was turned Dona questioned the prisoner with her eyes, and his lips moved soundlessly.

Как только он повернулся спиной, Дона быстро взглянула на француза, и тот прошептал одними губами:

"Tonight at eleven."

- Сегодня в одиннадцать.

She nodded, and whispered,

Она кивнула и шепнула в ответ:

"William and I."

-Я и Уильям.

The jailer looked over his shoulder.

В этот момент стражник обернулся.

"If his lordship catches us there'll be the devil to pay," he said.

- А что, если его светлость надумает снова сюда зайти? - проговорил он. - Влетит мне тогда по первое число.

"I would absolve you," said Dona, "this is the sort of jest that will please His Majesty when I see him at Court.

- Не волнуйся, - успокоила его Дона. - Через несколько дней я буду при дворе и замолвлю за тебя словечко. Уверена, что его величество одобрит твой благородный поступок.

What is your name?"

Как тебя зовут?

"Zachariah Smith, my lady."

- Захария Смит, миледи.

"Very well, then, Zachariah, if trouble comes of this, I will plead your case to the King himself."

- Хорошо, Захария Смит, если это все, что тебя тревожит, обещаю похлопотать за тебя перед королем.

The jailer laughed, and his assistant coming this moment with the ale, he closed the door, and carried the tray to the table.

Стражник довольно разулыбался. Через несколько минут его напарник принес поднос с пивом. Стражник запер за ним дверь и подошел к столу.

"Long life then to your ladyship," he said, "a full purse and a good appetite to myself, and to you, sir, a speedy death."

- Пью за ваше здоровье, сударыня, - проговорил он. - А также за то, чтобы в кошельке у меня никогда не переводились деньжата, а на столе - -сытная еда. Ну а вам, сударь, желаю быстро и без хлопот перебраться в мир иной.

He poured the ale into the glasses, and Dona, clinking hers against the jailer's said,

Он разлил пиво по стаканам. Дона взяла свой стакан и, чокнувшись со стражником, сказала:

"Long life, then, to the future Lord Godolphin."

- За здоровье будущего лорда Годолфина!

The jailer smacked his lips, and tilted his head.

Стражник откинул голову и, причмокивая, принялся потягивать пиво.

The prisoner raised his glass and smiled at Dona.

Узник тоже поднял стакан и, с улыбкой взглянув на Дону, произнес:

"Should we not also drink to Lady Godolphin, at this moment, I imagine, suffering something of discomfort?" "And," replied Dona, "to the physician also, who will be rather heated."

- А также за здоровье леди Г одолфин, которой сейчас, наверное, приходится несладко!

As she drank, an idea flashed suddenly to her mind, and glancing at the Frenchman, she knew instinctively that the same thought had come to him, for he was looking at her.

Дона осушила стакан и собралась уже поставить его на стол, как вдруг в голове ее промелькнула смелая мысль. Она посмотрела на француза и, встретившись с ним глазами, поняла, что и он подумал об этом же.

"Zachariah Smith, are you a married man?" she said.

- Скажи, Захария Смит, - спросила она, - ты женат?

The jailer laughed.

Стражник ухмыльнулся:

"Twice married," he said, "and the father of fourteen."

- Дважды, сударыня. И четырнадцать раз становился отцом.

"Then you know what his lordship is enduring at this moment," she smiled, "but with so able a physician as Doctor Williams there is little cause for anxiety.

- Тогда тебе должны быть понятны переживания его светлости, - улыбнулась она. - Впрочем, с таким опытным врачом, как доктор Уильяму бояться ему нечего.

You know the doctor well, I suppose?"

Ты ведь знаешь доктора Уильямса?

"No, my lady.

- Нет, миледи.

I come from the north coast. I am not a Helston man."

Я родом с северного побережья, а доктор, говорят, живет в Хелстоне.

"Doctor Williams," said Dona dreamily, "is a funny little fellow, with a round solemn face, and a mouth like a button. I have heard it said that he is as good a judge of ale as any man living."

-Да, доктор Уильяма.. - задумчиво протянула Дона. - Такой забавный худой коротышка. Я как сейчас его вижу: круглое серьезное личико, ротик-пуговка и при всем при том большой любитель пива.

"Then it's a great pity," said the prisoner, laying down his glass, "that he does not drink with us now. Perhaps he will do so later, when his day's work is finished, and he has made a father of Lord Godolphin."

- Остается только пожалеть, что его нет сейчас с нами, - промолвил узник, опуская свой стакан. -Но, может быть, покончив с делами и наградив лорда Г одолфина долгожданным наследником, он не откажется пропустить по кружечке пива?

"Which will not be much before midnight, what do you say, Zachariah Smith, and father of fourteen?" asked Dona.

- Боюсь, что это случится не раньше полуночи. А ты как считаешь, Захария Смит? У тебя ведь в этом деле большой опыт?

"Midnight is generally the hour, your ladyship," laughed the jailer, "all nine of my boys were born as the clock struck twelve."

- Да, миледи, полночь - самое благоприятное время для младенцев. Девять моих сыновей появились на свет именно в ту минуту, когда часы били двенадцать раз.

"Very well, then," said Dona, "when I see Doctor Williams directly I will tell him that in honour of the occasion, Zachariah Smith, who can boast of more than a baker's dozen, will be pleased to drink a glass of ale with him before he goes on duty for the night."

- Ну что ж, - сказала Дона, - как только я увижусь с доктором Уильямсом, я непременно передам ему, что Захария Смит, который может похвастаться тем, что детей у него чертова дюжина и еще на одного больше, приглашает его распить по кружке пива в честь знаменательного события.

"Zachariah, you will remember this evening for the rest of your life," said the prisoner.

- Это будет самая памятная ночь в твоей жизни, Захария, - добавил узник.

The jailer replaced the glasses on the tray.

Стражник поставил стаканы на поднос и, подмигнув, ответил:

"If Lord Godolphin has a son," he said, winking an eye, "there'll be so much rejoicing on the estate that we'll be forgetting to hang you in the morning."

- Это уж точно, сударь. Если у лорда Г одолфина родится сын, в замке начнется такое веселье, что к утру, глядишь, и про вас забудут.

Dona took up the drawing of the sea-gull from the table.

Дона взяла со стола рисунок чайки.

"Well," she said, "I have chosen my drawing. And rather than his lordship should see you with the tray, Zachariah, I will descend with you, and we will leave your prisoner with his pen and his birds.

- Я выбираю вот это, - сказала она. - Идем, Захария, мне кажется, нам лучше спуститься вместе, чтобы лорд Годолфин не заметил в твоих руках поднос. А узник пусть снова возвращается к прерванному занятию.

Good-bye, Frenchman, and may you slip away tomorrow as easily as the feather did from my mattress."

Прощайте, сударь, желаю вам покинуть завтра эти места так же легко и незаметно, как перышко, выпорхнувшее из моего окна.

The prisoner bowed.

Француз поклонился.

"It will all depend," he said, "upon the quantity of ale that my jailer consumes tonight with Doctor Williams."

- Это зависит от того, сударыня, сколько кружек пива сумеют одолеть Захария Смит и доктор Уильямс.

"He'll have to boast a stout head if he can beat mine," said the jailer, and he unlocked the door, and held it open for her to pass.

- Ну, уж меня-то ему не перепить, какой бы он там ни был выпивоха, - проговорил стражник и распахнул перед Доной дверь.

"Goodbye, Lady St. Columb," said the prisoner, and she stood for a moment looking at him, realising that the plan they had in mind was more hazardous and more foolhardy than any that he had yet attempted, and that if it should fail there would be no further chance of escape, for tomorrow he would hang from the tree there in the park.

- Прощайте, леди Сент-Колам, - сказал узник. Дона остановилась на пороге и посмотрела на него. Ей вдруг со всей очевидностью стало ясно, что предприятие, затеянное ими, гораздо рискованней и опасней всех его предыдущих операций и что в случае провала спасти его от виселицы будет уже невозможно.

Then he smiled, as though in secret, and it seemed to her that his smile was the personification of himself; it was the thing in him that she had first loved, and would always cherish, and it conjured the picture in her mind of La Mouette, and the sun, and the wind upon the sea, and with it too the dark shadows of the creek, the wood fire and the silence.

Но он неожиданно улыбнулся - той самой затаенной улыбкой, которая всегда казалась ей выражением сути его характера, улыбкой, за которую она полюбила его и которую уже никогда не забудет. И, глядя на эту улыбку, она снова вспомнила "Ла Муэтт", потоки солнечного света, заливающие палубу, ветер, гуляющий на морских просторах, тенистые заводи ручья, костер на берегу и глубокую, ничем не нарушаемую тишину.

She went out of the cell without looking at him, her head in the air, and her drawing in her hand, and

Она вскинула голову и, не оглядываясь, сжимая в руке рисунок, вышла из комнаты.

"He will never know," she thought, "at what moment I have loved him best."

"Никогда, - думала она, - никогда я не смогу рассказать ему, в какую минуту я любила его больше всего".

She followed the jailer down the narrow stair, her heart heavy, her body suddenly tired with all the weariness of anti-climax.

Она спускалась вслед за стражником по узкой лестнице, чувствуя, что сердце ее ноет от мучительной тоски, а руки и ноги дрожат от пережитого волнения.

The jailer, grinning at her, put the tray under the steps, and said,

Стражник задвинул поднос под лестницу и с усмешкой произнес, обращаясь к ней:

"Cold-blooded, isn't he, for a man about to die?

- Первый раз вижу, чтобы человек так спокойно встречал собственную смерть.

They say these Frenchmen have no feelings."

Говорят, французы вообще народ бессердечный.

She summoned a smile, and held out her hand.

Дона с трудом выдавила улыбку и, протянув ему руку, сказала:

"You are a good fellow, Zachariah," she said, "and may you drink many glasses of ale in the future, and some of them tonight.

- Ты добрый малый, Захария. Надеюсь, на твою долю достанется еще немало кружек пива, в том числе и сегодня ночью.

I won't forget to tell the physician to call upon you.

Я обязательно пришлю к тебе доктора Уильямса.

A little man, remember, with a mouth like a button.".

Запомни: щуплый коротышка с крошечным ротиком.

"But a throat like a well," laughed the jailer. "Very good, your ladyship, I will look out for him, and he shall quench his thirst.

- И с глоткой, в которую вмещается по меньшей мере целый жбан пива, - захохотал стражник. -Хорошо, сударыня, я дождусь его и помогу ему утолить жажду.

Not a word to his lordship, though."

Только ничего не говорите его светлости.

"Not a word, Zachariah," said Dona solemnly, and she went out of the dark keep into the sunshine, and there was Godolphin himself coming down the drive to meet her.

- Не волнуйся, Захария, я никому не скажу, -серьезно ответила Дона и вышла из темной караульни на залитую солнцем аллею. Не успела она пройти и двух шагов, как увидела Г одолфина, торопливо бегущего ей навстречу.

"You were wrong, madam," he said, wiping his forehead, "the carriage has not moved, and the physician is still with my wife.

- Представьте себе, сударыня, - проговорил он, вытирая мокрый лоб, - карета и не думала выезжать со двора - доктор все еще находится у моей супруги.

He has decided after all that he will remain for the present, as poor Lucy is in some distress.

Он решил, что Люси будет спокойней, если он останется у нас на ночь. Бедняжка совсем упала духом.

Your ears must have played you false."

Так что вы, к сожалению, ошиблись.

"And I sent you back to the house, all to no purpose," said Dona.

- Ах, какая досада! - воскликнула Дона. - Я заставила вас напрасно бегать по лестнице.

"So very stupid of me, dear Lord Godolphin, but then women, you know, are very stupid creatures.

Ради Бога, простите меня, сударь. Но вы ведь знаете: женщины бывают порой так бестолковы!

Here is the picture of a sea-gull.

Вот, взгляните, я все-таки выбрала чайку.

Do you think it will please His Majesty?"

Как вы думаете, понравится она его величеству?

"You are a better judge of his taste than I, madam," said Godolphin, "or so I presume. Well, did you find the pirate as ruthless as you expected?"

- Полагаю, сударыня, что вкус его величества известен вам гораздо лучше, чем мне, - ответил Годолфин. - Ну а что вы скажете о пирате? Согласитесь, что он вовсе не так страшен, как вы ожидали.

"Prison has softened him, my lord, or perhaps it is not prison, but the realisation that in your keeping, escape is impossible.

- Наверное, содержание под стражей пошло ему на пользу. А может быть, он просто смирился, поняв, что из-под вашего зоркого ока ему уже не ускользнуть.

It seemed to me that when he looked at you he knew that he had at last met a better, and a more cunning brain than his own."

Во взглядах, который он бросал на вас, я прочла уважение и преклонение перед более сильным противником.

"Ah, he gave you that impression, did he?

- Вот как? Вы считаете, что его взгляд выражал преклонение?

Strange, I have sometimes thought the opposite.

А мне, признаться, показалось, что это нечто совсем противоположное.

But these foreigners are half women, you know.

Ну, да этих иностранцев сам черт не разберет.

You never know what they are thinking."

Они непредсказуемы, как женщины.

"Very true, my lord."

- Вы правы, сударь, - ответила Дона.

They stood before the steps of the house, and there was the physician's carriage, and the servant still holding Dona's cob.

Они подошли к крыльцу. Дона заметила стоявшую неподалеку карету врача, а рядом с ней свою коренастую лошадку, которую слуга все еще держал под уздцы.

"You will take some refreshment, madam, before you go?" enquired Godolphin, and

- Не желаете ли перекусить перед дорогой? -осведомился Годолфин.

"No," she answered, "no, I have stayed too long as it is, for I have much to do tonight before my journey in the morning.

- Нет-нет, благодарю вас, - ответила она, - я и так слишком задержалась. У меня еще столько дел перед отъездом!

My respects to your wife, when she is in a state to receive them, and I hope that before the evening is out, she will have presented you with a replica of yourself, dear Lord Godolphin."

Жаль, что не удалось попрощаться с вашей женой, но ей сейчас, конечно, не до меня. Передайте ей мои наилучшие пожелания. Надеюсь, до наступления темноты она уже порадует вас вашей крошечной копией.

"That, madam," he said gravely, "is in the hands of the Almighty."

- В этом, сударыня, я целиком уповаю на милость Божью, - важно изрек Годолфин.

"But very soon," she said, mounting her horse, "in the equally capable hands of the physician.

- Уповайте лучше на лекаря, - ответила Дона, садясь в седло, - как-никак у него в этом деле немалый опыт.

Goodbye."

Прощайте, милорд.

She waved her hand to him, and was gone, striking the cob into a startled canter with her whip, and as she drew rein past the keep and looked up at the slit in the tower she whistled a bar of the song that Pierre Blanc played on his lute, and slowly, like a snow-flake, a feather drifted down in the air towards her, a feather torn from the quill of a pen.

Она махнула рукой и поскакала прочь, что есть силы нахлестывая коренастую лошадку, которая от испуга припустила галопом. Подъехав к башне, она натянула поводья и, глядя вверх, на узкую бойницу, просвистела несколько так-тов любимой песенки Пьера Блана. Прошла минута, и из бойницы вдруг выпорхнуло маленькое белое перышко - крошечный клочок пуха, оторванный от гусиного пера, - и плавно, будто снежинка, полетело к земле.

She caught it, caring not a whit if Godolphin saw her from the steps of his house, and she waved her hand again, and rode out onto the highroad laughing, with the feather in her hat.

Дона подхватила его и, не заботясь о том, что Годолфин может ее увидеть, продела за ленту своей шляпы. Затем еще раз взмахнула рукой и, смеясь, поскакала прочь по дороге.

CHAPTER XXIII

Глава 23

Dona leaned from the casement of her bedroom at Navron, and as she looked up into the sky she saw, for the first time, the little gold crescent of the new moon high above the dark trees.

Дона выглянула из окна спальни. Высоко в небе над темными кронами деревьев повис тоненький золотой серпик нарождающегося месяца.

"That is for luck," she thought, and she waited a moment, watching the shadows in the still garden, and breathing the heavy sweet scent of the magnolia tree that climbed the wall beneath her. These things must be stored and remembered in her heart with all the other beauty that had gone, for she would never look upon them again.

"К счастью", - подумала Дона и застыла, любуясь погруженным в темноту садом, вдыхая терпкий, сладкий аромат магнолий. Ей хотелось запомнить этот вечер, навсегда сохранить его в сердце вместе с воспоминаниями о той красоте, которая совсем недавно радовала ее, а теперь канула в прошлое, - она понимала, что видит это в последний раз.

Already the room itself wore the appearance of desertion, like the rest of the house, and her boxes were strapped upon the floor, her clothes folded and packed by the maid-servant, according to instruction.

Спальня показалась ей чужой и неуютной. Остальные комнаты тоже выглядели мрачно и неприветливо: всюду громоздились сундуки и коробки, одежда по ее приказанию была сложена и аккуратно увязана в тюки.

When she had returned, late in the afternoon, hot and dusty from her ride, and the groom had taken the cob from her in the courtyard, the ostler from the Inn at Helston was waiting to speak to her.

Когда, разгоряченная и пыльная с дороги, она вернулась под вечер домой, оставив лошадку на попечение грума, у дверей ее уже ждал конюх с хелстонского постоялого двора.

"Sir Harry left word with us, your ladyship," he said, "that you would be hiring a chaise tomorrow, to follow him to Okehampton."

- Сэр Г арри передал, что вы хотите нанять карету до Оукхэмптона, ваша светлость.

"Yes," she said.

- Да, - ответила она.

"And the landlord sent me to tell you, your ladyship, that the chaise will be available, and will be here for you at noon tomorrow."

- Хозяин просил сообщить, что карета готова и прибудет за вами завтра после полудня.

"Thank you," she had said, staring away from him towards the trees in the avenue, and the woods that led to the creek, for everything he said to her lacked reality, the future was something with which she had, no concern.

Она рассеянно поблагодарила его, глядя в сторону, на убегающую вдаль аллею, на парк и на лес, за которым скрывался невидимый отсюда ручей. Слова конюха казались ей нелепыми и бессмысленными, не имеющими никакого отношения к действительности. Он говорил о будущем, а будущее ее не интересовало.

As she left him and went into the house he looked after her, puzzled, scratching his head, for she seemed to him like a sleepwalker,.and he did not believe she had fully understood what he had told her.

Она повернулась и пошла в дом, а конюх долго еще смотрел ей вслед, озадаченно почесывая в затылке, - какая странная дама, бормочет что-то, будто во сне, и не поймешь, слышит она тебя или сама с собой разговаривает.

She wandered then to the nursery, and stared down at the stripped beds, and the bare boards, for the carpets had been taken up.

Дона побрела в детскую, оглядела пустые кроватки, голый пол, с которого успели снять ковер.

The curtains were drawn too, and the air was already hot and unused.

Шторы были задернуты, и воздух в комнате сделался душным и жарким.

Beneath one of the beds lay the arm of a stuffed rabbit that James had sucked, and then torn from the rabbit's body in a tantrum.

Под одной из кроваток валялась оторванная лапка матерчатого кролика - любимой игрушки Джеймса, которую он разорвал однажды в припадке злости.

She picked it up and held it, turning it over in her hands.

Дона подняла ее и повертела в руках.

There was something forlorn about it, like a relic of bygone days.

Лапка выглядела трогательно и жалко, как будто пролежала здесь долгие-долгие годы.

She could not leave it lying there on the floor, so she opened the great wardrobe in the corner, and threw it inside, and shut the door upon it, then left the room and did not go into it again.

Оставлять ее на полу не хотелось. Она открыла тяжелый платяной шкаф, стоявший в углу, и положила лапку внутрь. Потом захлопнула дверцу и, не оборачиваясь, вышла из комнаты.

At seven her supper was brought to her on a tray, and she ate little of it, not being hungry.

В семь подали ужин. Дона почти не притронулась к нему - ей было не до еды.

Then she gave orders to the servant not to disturb her again during the evening, for she was tired, and not to call her in the morning, for she would sleep late in all probability, before the tedium of the journey.

После ужина она отпустила служанку и, сказав, что очень устала и хочет как следует отдохнуть перед дальней дорогой, попросила не беспокоить ее ни сейчас, ни завтра утром.

When she was alone, she undid the bundle that William had given her on her return from Lord Godolphin.

Когда служанка вышла, она развязала узелок, приготовленный для нее У ильямом - она заехала к нему сразу после посещения лорда Годолфина.

Smiling to herself she drew out the rough stockings, the worn breeches, and the patched though gaily coloured shirt.

В узелке были грубые чулки, старые, поношенные штаны и латаная-перелатаная рубашка яркой расцветки.

She remembered his look of embarrassment as he had given them to her, and his words:

Дона с улыбкой достала вещи, вспоминая, какое смущенное лицо было у Уильяма, когда он вручал их ей.

"These are the best Grace can do for you, my lady, they belong to her brother."

-Это все, что удалось раздобыть, миледи. Грейс взяла их у своего младшего брата.

"They are perfect, William," she had replied, "and Pierre Blanc himself could have done no better."

- Отличный костюм, Уильям, - утешила его Дона, - такому костюму позавидовал бы даже Пьер Блан.

For she must play the boy again, for the last time, and escape from her woman's clothes for this night at least.

Ну что ж, сегодня ночью она примерит этот костюм на себя, сегодня ночью в последний раз наденет мужское платье.

"I will be able to run better without petticoats," she said to William, "and I can ride astride my horse, as I used to as a child."

- Зато теперь я смогу быстро бегать, - объяснила она Уильяму. - И скакать верхом по-мужски, как скакала в детстве.

He had procured the horses, as he had promised, and was to meet her with them on the road from Navron to Gweek just after nine o'clock.

Уильям сдержал обещание и достал лошадей. Встретиться они договорились в девять на дороге, ведущей из Нэврона в Гвик.

"You must not forget, my William," she said, "that you are a physician, and that I am your groom, and it were better that you should drop 'my lady' and call me Tom."

- И не забудь, Уильям, - наставляла она, - теперь ты врач, а я - твой кучер. Никаких "миледи", зови меня просто Том.

He looked away from her in embarrassment.

Он сконфуженно отвел взгляд.

"My lady," he said, "my lips could not frame the word, it would be too distressing."

- Не знаю, миледи, смогу ли я. Очень уж это непривычно, прямо язык не поворачивается.

She had laughed, and told him that physicians must never be embarrassed, especially when they had just brought sons and heirs into the world.

Она рассмеялась и ответила, что врачу не пристало выказывать такую робость, в особенности врачу, чья пациентка только что благополучно произвела на свет сына и наследника.

And now she was dressing herself in the lad's clothes, and they fitted her well, even the shoes, unlike the clumsy clogs belonging to Pierre Blanc; there was a handkerchief too, which she wound about her head, and a leather strap for her waist. She looked at herself in the mirror, her dark curls concealed, her skin a gypsy brown, and

Она начала переодеваться. Наряд пришелся как раз впору, даже ботинки оказались по ноге, не то что неуклюжие башмаки Пьера Блана. Она повязала голову платком, стянула талию кожаным поясом и подошла к зеркалу - из рамы на нее смотрел смуглолицый паренек с темными вихрами, упрятанными под косынку.

"I am a cabin-boy again," she thought, "and Dona St. Columb is asleep and dreaming."

"Вот я и снова юнга, - подумала она. - А Дона Сент-Колам снова дремлет в своей кровати и видит сладкие, волнующие сны".

She listened at her door, and all was still; the servants were safe in their own quarters.

Она подошла к двери и прислушалась: в доме было тихо, слуги давно разошлись.

She braced herself for the ordeal of descending the stairway to the dining-hall, for this was what she dreaded most, in the darkness, with the candles unlit, and flooding her mind with sharp intensity was the memory of Rockingham crouching there, his knife in his hands.

Она старалась не думать о неосвещенной лестнице, по которой ей предстояло спуститься, -слишком живо было воспоминание о Рокингеме, крадущемся вверх с ножом в руке.

It was better, she thought, to shut her eyes, and feel her way along the landing to the stairs, for then she would not see the great shield on the wall, nor the outline of the stairs themselves.

"Нужно зажмуриться покрепче, - решила она, - и осторожно, держась за перила, сойти в зал. Тогда, по крайней мере, не придется смотреть на тяжелый щит, висящий на стене галереи, и на черные ступени, уходящие вниз".

So she went down, her hands before her and her eyes tight shut, and all the while her heart was beating, and it seemed to her that Rockingham still waited for her in the darkest corner of the hall.

Закрыв глаза и вытянув руки, она медленно двинулась вперед. Сердце ее отчаянно билось, ей чудилось, что где-то там, в темноте, притаился Рокингем и готовится напасть на нее.

With a sudden panic she flung herself upon the door, wrenching back the bolts, and ran out into the gathering dusk to the safety and stillness of the avenue.

Охваченная диким страхом, она бросилась к двери, рванула задвижку и выбежала в сгущающиеся сумерки.

Once she was free of the house she was no longer afraid, the air was soft and warm, and the gravel crunched under her feet, while high in the pale sky the new moon gleamed like a sickle.

Стоило ей очутиться в знакомой тихой аллее, как страх ее мгновенно исчез. Воздух был мягок и спокоен, под ногами похрустывал гравий, на бледном небе сиял тонкий серп луны.

She walked swiftly, for there was freedom in her boy's clothes, and her spirits rose, and once again she fell to whistling Pierre Blanc's song, and she thought of him too, with his merry monkey face and his white teeth, waiting now on the deck of La Mouette somewhere in mid-channel, for the master he had left behind.

Мужская одежда не стесняла движений. Чувствуя, что настроение сразу улучшилось, она бодро двинулась вперед по аллее, насвистывая любимую песенку Пьера Блана. Ей вспомнилось его живое обезьянье личико и широкая белозубая улыбка. Она представила, как он стоит на палубе "Ла Муэтт" где-нибудь на середине пролива и ждет подходящего момента, чтобы приплыть за своим капитаном.

She saw a shadow move towards her, round the bend of the road, and there was William with the horses, and there was a lad with him, Grace's brother she presumed, and the owner of the clothes she wore.

Из-за поворота дороги неожиданно выступила неясная тень. Приглядевшись, Дона узнала Уильяма. Неподалеку вырисовывались силуэты трех лошадей. Рядом с ними стоял какой-то мальчуган - по всей вероятности, братишка Г рейс, законный владелец присвоенного ею костюма.

William left the boy with the horses, and came towards her, and she saw, the laughter rising within her, that he had borrowed a black suit of clothes, and white stockings, and he wore a dark curled wig.

Оставив мальчика сторожить лошадей, Уильям вышел из кустов и приблизился к Доне. Она с трудом удержалась от смеха: на нем был черный докторский сюртук, белые чулки и черный завитой парик.

"Was it a son or a daughter, Doctor Williams?" she asked, and he looked at her with confusion, not entirely happy at the part he had to play: for that he should be the gentleman and she the groom seemed to him shocking, who was shocked at nothing else.

- Как поживаете, доктор Уильямс? - спросила Дона. - Роды прошли удачно? Он ответил растерянным взглядом. Новая роль явно была ему не по душе, он не мог смириться с тем, что ему приходилось изображать господина, а ей - слугу. И хотя он на многое привык смотреть сквозь пальцы, теперешняя ситуация казалась ему просто неслыханной.

"How much does he know?" she whispered, pointing to the lad.

- Он что-нибудь знает? - шепнула Дона, кивая на паренька.

"Nothing, my lady," he whispered, "only that I am a friend of Grace's, and am in hiding, and that you are a companion who would help me to escape."

- Почти ничего, миледи, - прошептал в ответ Уильям. - Грейс сказала ему только, что я скрываюсь от властей, а вы мне помогаете.

"Then Tom I will be," she insisted, "and Tom I will remain." And she went on whistling Pierre Blanc's song, to discomfort William, and going to one of the horses she swung herself up into the saddle, and smiled at the lad, and digging her heels into the side of the horse, she clattered ahead of them along the road, laughing at them over her shoulder.

- Хорошо, тогда я останусь Томом, как мы и договорились, - твердо сказала она и, желая немного подразнить его, снова начала насвистывать песенку Пьера Блана. Затем подошла к одной из лошадей, ловко вскочила в седло, улыбнулась пареньку, ударила лошадь пятками по бокам и поскакала по дороге, с усмешкой поглядывая на них через плечо.

When they came to the wall of Godolphin's estate they dismounted, and left the lad there with the horses, under cover of the trees. She and William went on foot the half-mile to the park-gates, for so they had arranged earlier in the evening.

Подъехав к ограде, окружающей усадьбу Годолфина, они спешились, оставили мальчика и лошадей в лесу, а сами, в соответствии с планом, разработанным ими вчера вечером, двинулись к воротам, находившимся в полумиле от этого места.

It was dark now, with the first stars in the sky, and they said nothing to one another as they walked, for all had been planned and put in readiness.

В лесу уже стемнело, на небе появились первые звезды. Дона и Уильям шли молча, не переговариваясь и ни о чем не спрашивая друг друга - все было обговорено заранее.

They felt like actors who must appear upon the boards for the first time, with an audience who might be hostile.

Оба испытывали такое чувство, какое испытывают актеры, впервые вышедшие на сцену и не рассчитывающие на благосклонность зрителей.

The gates were shut, and they turned aside, and climbed the wall into the park, and crept towards the drive under shadow of the trees.

Ворота были заперты. Они свернули за угол, перелезли через ограду и осторожно двинулись вдоль аллеи, стараясь держаться в тени деревьев.

In the distance they could see the outline of the house, and there was a light still in the line of windows above the door.

Вскоре впереди показался дом; в одном из окон над дверью горел свет.

"The son and heir still tarries," whispered Dona.

- Наследник заставляет себя ждать, - шепнула Дона.

She went on ahead of William to the house, and there, at the entrance to the stables, she could see the physician's carriage drawn up on the cobbled stones, and the coachman was seated with one of Godolphin's grooms on an upturned seat beneath a lantern, thumbing a pack of cards.

Она обогнала Уильяма и быстро зашагала к дому. У ворот конюшни, на вымощенном булыжником дворике, стояла докторская карета; чуть поодаль, под фонарем, на перевернутом сиденье расположились кучер и один из местных грумов -оба с картами в руках.

She could hear the low murmur of the voices, and their laughter.

Дона услышала смех и негромкий говор.

She turned back again, and went to William.

Она повернулась и пошла обратно.

He was standing beside the drive, his small white face dwarfed by his borrowed wig and his hat.

Уильям стоял невдалеке от аллеи; его бледное личико почти совсем спряталось под пышным париком и большущей шляпой.

She could see the butt of his pistol beneath his coat, and his mouth was set in a firm thin line.

Под сюртуком угадывалась рукоятка пистолета, губы были крепко сжаты.

"Are you ready?" she said, and he nodded, his eyes fixed upon her, and he followed her along the drive to the keep.

- Ты готов? - спросила она. Он кивнул, не спуская с нее пристального взгляда, и двинулся следом за ней по дорожке, ведущей к башне.

She had a moment of misgiving, for she realised suddenly that perhaps, like other actors, he lacked confidence in his part, and would stumble over his words, and the game would be lost because William, upon whom so much depended, had no skill.

Дону неожиданно охватило сомнение: а что, если он растеряется, что, если не сможет как следует сыграть свою роль? От его уверенности и находчивости зависело сейчас очень многое: если он ошибется, то провалит все дело.

As they stood before the closed door of the keep she looked at him, and tapped him on the shoulder, and for the first time that evening he smiled, his small eyes twinkling in his round face, and her faith in him returned, for he would not fail.

Они подошли к башне и остановились у запертой двери. Дона ободряюще похлопала его по плечу, и он улыбнулся ей в ответ - впервые за весь вечер. Маленькие глазки его озорно блеснули, и она сразу успокоилась: все будет в порядке, Уильям не подведет.

He had become, in a moment, the physician, and as he knocked upon the door of the keep, he called, in full round tones surprisingly unlike the William she knew at Navron:

Прошла минута, и вот перед ней стоял уже не Уильям, а степенный, осанистый доктор. Он постучал в дверь и зычным басом, совершенно не похожим на его обычный голос, прокричал:

"Is there one Zachariah Smith within, and may Doctor Williams from Helston have a word with him?"

- Есть тут кто-нибудь по имени Захария Смит? Доктор Уильямс из Хелстона желает с ним побеседовать!

Dona could hear an answering shout from the keep, and in a moment the door swung open, and there was her friend the guard standing on the threshold, his jacket thrown aside because of the heat, his sleeves rolled high above his elbows, and a grin on his face from ear to ear.

Из башни послышался ответный крик, дверь распахнулась, и на пороге появился знакомый стражник - куртка сброшена из-за жары, рукава закатаны до локтя, на лице сияет широкая улыбка.

"So her ladyship didn't forget her promise?" he said. "Well, come inside, sir, you are very welcome, and we have enough ale here, I tell you, to christen the baby and yourself into the bargain.

- Ага, значит, ее светлость все-таки сдержала свое обещание, - проговорил он. - Ну что ж, сэр, заходите, заходите, пива у нас на всех хватит - не только младенца можем окрестить, но и вас в придачу.

Was it a boy?"

Чем порадуете, сэр, - мальчик или девочка?

"It was indeed, my friend," said William, "a fine boy, and the image of his lordship."

- Мальчик, - ответил Уильям, - да еще какой крепенький, вылитый лорд Годолфин.

He rubbed his hands together, as though in satisfaction, and followed the jailer within, while the door was left ajar, so that Dona, crouching beside the wall of the keep, could hear them move about the entrance, and she could hear too the clink of glasses, and the laughter of the guard.

Он удовлетворенно потер руки и прошел вслед за стражником в башню, оставив дверь открытой. Дона, притаившаяся за углом, отчетливо слышала шаги, звон кружек и хохот стражника.

"Well, sir," he was saying, "I've fathered fourteen and I may say I know the business as well as you.

- Поверьте, сэр, я в этом деле разбираюсь не хуже вашего, - говорил он. - Четырнадцать детей - это вам не шутка.

What was the weight of the child?"

Ну-ка, скажите, к примеру, сколько весит ваш младенчик?

"Ah," said William, "the weight now... let me see," and Dona, choking back her laughter, could picture him standing there, his brows drawn together in perplexity, ignorant as a baby himself would be at such a question.

-Младенчик?- замялся Уильям.- Так-так, дай подумать... Дона, давясь от смеха, представила, как он хмурит лоб, пытаясь сообразить, сколько может весить этот чертов младенчик.

"Round about four pounds I should say, though I cannot recollect the exact figure..." he began, and there came a whistle of astonishment from the jailer, and a burst of laughter from his assistant.

- Да пожалуй, фунта четыре будет, хотя, может, и побольше - за точность не ручаюсь, - вымолвил он наконец. Стражник удивленно присвистнул, а его напарник весело расхохотался.

"Do you call that a fine boy?" he said, "why, curse me, sir, the child will never live.

- И это, по-вашему, крепыш? Да он и дня не протянет, помяните мое слово.

My youngest turned the scale at eleven pounds when he was born, and he looked a shrimp at that."

Мой младшенький уж на что был заморыш, а и то при рождении весил одиннадцать фунтов.

"Did I say four?" broke in William hastily, "a mistake of course.

- Я сказал четыре? - поспешно поправился Уильям. - Ну, это, конечно, ошибка.

I meant fourteen.

Четырнадцать - вот настоящий вес.

Nay, now I come to remember, it was somewhere around fifteen or sixteen pounds."

Впрочем, нет, не четырнадцать - пятнадцать... или даже шестнадцать.

The jailer whistled again.

Стражник снова присвистнул.

"God save you, sir, but that's something over the odds.

- Господи помилуй, вот это младенчик!

It's her ladyship you must look to, and not the child.

Наверное, ее светлости пришлось немало потрудиться.

Is she well?"

Как она себя чувствует, бедняжка?

"Very well," said William, "and in excellent spirits.

-Великолепно,- ответил Уильям,- настроение просто прекрасное.

When I left her she was discussing with his lordship what names she would bestow upon her son."

Когда я уходил, они с лордом Г одолфином как раз обсуждали, какое имя выбрать для первенца.

"Then she's a pluckier woman than I'd ever give her credit for," answered the jailer.

- Ну и ну, - вымолвил стражник, - выходит, ее светлость куда крепче, чем я предполагал.

"Well, sir, it seems to me you deserve three glasses after that. To bring a child of sixteen pounds into the world is a hard evening's work.

А уж вы, сэр, просто герой. Слыханное ли дело -шестнадцать фунтов! Да за такую работу вам и трех кружек мало!

Here's luck, sir, to you, and the child, and to the lady who drank with us here this evening, for she's worth twenty Lady Godolphins if I'm not mistaken."

Пью за ваше здоровье, сэр. А также за здоровье новорожденного. Ну и, конечно, за здоровье той леди, которая навестила нас сегодня. Видит Бог, эта леди даже ее светлость заткнет за пояс.

There was silence a moment, and the clinking of glasses, and Dona heard a great sigh from the jailer, and a smacking of lips.

Наступила тишина, нарушаемая лишь звяканьем кружек, глубокими вздохами и смачным причмокиванием.

"I warrant they don't brew stuff like that in France," he said, "it's all grapes and frogs over there, isn't it, and snails, and such-like?

- Да-а-а, во Франции такого пива не варят, -раздался наконец голос стражника. - Они там все больше хлещут свою виноградную кислятину да уплетают лягушек, улиток и прочую нечисть.

I took a glass just now to my prisoner above, and you'll scarcely credit me, sir, but he's a cool-blooded fish for a dying man, as you might say. He quaffed his ale in one draught and he slapped me on the shoulder, laughing."

Я недавно понес пиво нашему арестанту - дай, думаю, побалую человека напоследок, - так что вы думаете, сэр, он выдул одним махом всю кружку, похлопал меня по плечу да еще и улыбается. Вот это выдержка, сэр, вот это я понимаю!

"It's the foreign blood," broke in the second guard. "They're all alike, Frenchmen, Dutchmen, Spaniards, no matter what they are.

- Иностранцы все такие, - поддержал его второй стражник, - что французы, что голландцы, что испанцы.

Women and drink is all they think about, and when you're not looking it's a stab in the back."

Им бы только вина побольше да бабенку поаппетитней - до остального им и дела нет. А чуть что не так - сразу нож в спину.

"And what does he do his last day," continued Zachariah, "but cover sheets of paper with birds, and sit there smoking and smiling to himself.

- И правда, сэр, вы только посмотрите: последний день человек доживает, завтра на виселицу поведут, - продолжал Захария, - а он знай себе посмеивается, птичек на бумаге малюет да трубочку покуривает.

You'd think he'd send for a priest, for they're all papists, these fellows; it's robbery and rape one minute and confession and crucifixes the next.

Я думал, он хотя бы за священником пошлет - у католиков это просто: нагрешат, натворят дел, а потом начинают каяться да распятие целовать.

But not our Frenchman. He's a law to himself, I reckon.

Но не тут-то было - нашему узнику, видать, священник не нужен, он сам себе голова.

Will you have another glass, doctor?"

Еще по кружечке, доктор?

"Thank you, my man," said William. Dona could hear the sound of the ale as it was poured into the tankard, and she wondered, for the first time, how strong a head William had, and whether it was altogether wise to accept the jailer's invitation with so good a grace.

- Спасибо, приятель, не откажусь, - послышался голос Уильяма, сопровождаемый бульканьем пива. Дона забеспокоилась: слишком уж он охотно откликается на радушные предложения стражника.

William coughed, dry and hard, a little signal to herself.

Но в эту минуту Уильям громко кашлянул, подавая ей условный сигнал.

"I should be interested to see the man," he said, "after what I have heard.

- Да, занятный вам попался узник, - проговорил он. - Мне даже захотелось на него взглянуть.

A very desperate person, by all accounts.

Судя по тому, что вы рассказали, это неискоренимый преступник.

The country will be well rid of him.

Хорошо, что мы от него наконец избавимся.

He's asleep now, I suppose, if a man can sleep on his last night?"

Интересно, что он сейчас поделывает? Неужели спит?

"Asleep?

- Спит?

Bless you, no, sir.

Ну что вы, сэр!

He's had two glasses of ale, and he said you'd pay me for them, and that if you did turn up at the keep here before midnight he'd join you in another glass, and drink to the son and heir."

Я только что отнес ему две кружки пива. Он быстренько их выдул и велел записать на ваш счет. Да еще сказал, что, если вы до полуночи заглянете в башню, он не прочь распить с вами и третью - за здоровье новорожденного.

The jailer laughed, and then lowering his voice he added,

Стражник рассмеялся и добавил, понизив голос:

"It's irregular, sir, of course, but then, when a man is going to be hanged in the morning, even if he is a pirate and a Frenchman. You can't exactly wish them ill, can you, sir?"

- Конечно, это не положено, сэр, но ведь сегодня его последний день... Хоть он и француз, и пират, а все-таки жалко - живой человек.

Dona could not catch William's reply, but she heard the chink of coins, and the scrape of feet.

Ответа Уильяма Дона не расслышала, зато ясно разобрала звон монет и стук шагов по каменному полу.

The jailer laughed again and said,

Стражник снова рассмеялся и проговорил:

"Thank you, sir, you're a true gentleman, and when my wife's expecting again, I shall think of you."

- Спасибо, сэр. Сразу видно настоящего джентльмена. Если моей жене опять придется рожать, можете не сомневаться, я приглашу именно вас.

Now she could hear their feet climbing the stairs to the room above, and she swallowed, her nails digging into the palms of her hands.

Шаги застучали по лестнице. Дона нервно глотнула и впилась ногтями в ладонь.

For this was the moment now she feared above all others, when a slip might cause disaster, when recognition might come and all be lost.

Теперь все зависело от нее. Малейшая оплошность, малейший неверный жест - и дело будет погублено.

She waited until she judged them outside his cell above, and going close to the door she listened, and heard the sound of voices and the turning of a key in the lock. Then, when she heard the heavy clanging of the door upon them, she ventured to the entrance of the keep and stepped inside, and saw the two remaining guards with their backs towards her.

Дождавшись, когда Уильям и стражник, по ее расчетам, добрались доверху, она наклонилась к двери и прислушалась: сверху донеслись голоса, затем в замке заскрежетал ключ, дверь в темницу открылась и снова захлопнулась. Дона шагнула вперед. В караульне оставалось еще двое стражников.

One was sitting on a bench against the wall, yawning and stretching himself, and the other stood looking up the stairs.

Один, зевая и потягиваясь, сидел на скамейке у стены, спиной к ней; другой стоял под лестницей и смотрел вверх.

The light was dim, for only one lantern swung from the beam.

В комнате было довольно темно, под потолком тускло светила единственная лампа.

Keeping in the shadow of the door she knocked, and said,

Стараясь держаться в тени, Дона постучала в дверь и крикнула:

"Is Doctor Williams within?"

- Есть здесь доктор Уильямс?

The men turned at the sound of her voice, and the one on the bench blinked at her and said,

Стражники обернулись. Тот, что сидел на скамейке, прищурившись, взглянул на нее и спросил:

"What do you want with him?"

- А зачем он тебе?

"They've sent word from the house," she answered.

- Его срочно требуют в дом.

"Her ladyship's been taken worse."

Больной стало хуже.

"Small wonder," said the man by the stair, "after carrying sixteen pounds.

- Ничего удивительного, - откликнулся стражник, стоявший под лестницей. - Шестнадцать фунтов -мыслимое ли дело!

All right, lad, I'll tell him."

Подожди, парень, сейчас я его позову.

He began to mount the stairs, calling as he did so.

И он начал подниматься по лестнице, выкрикивая на ходу:

"Zachariah, they want the doctor up at the house yonder."

- Эй, Захария, доктора требуют к больной!

Dona watched him turn the corner of the stairs, and beat upon the door, and as he did so she kicked the door of the entrance with her foot, and slammed it, and shot the bolt and closed the grill, before the guard on the bench could rise to his feet and shout,

Дона подождала, пока он завернет за угол, и, как только услышала, что он добрался доверху, быстро захлопнула входную дверь, накинула засов и опустила решетку. Стражник, сидевший на скамье, вскочил на ноги и завопил:

"Hi, there, what the devil are you doing?"

- Что ты делаешь, парень? Ты что, спятил?

The table was between them, and as he came towards her she leant against it, putting all her weight upon it, and the table crashed on the floor with him sprawling upon it, and as he fell she heard a stifled cry from the stair above, and the sound of a blow.

Теперь их разделял только стол, и, когда стражник рванулся вперед, Дона схватила его за край и что было сил толкнула вперед - стол перевернулся и рухнул на пол, погребя под собой стражника. В ту же минуту наверху послышался приглушенный крик и звук удара.

Then, seizing the jug of ale beside her, she threw it at the lantern and the light was extinguished.

Она подняла кувшин с пивом и швырнула в лампу - свет погас.

The man on the floor scrambled from beneath the table, shouting for Zachariah, and as he raised his voice, cursing and stumbling in the darkness Dona heard the Frenchman call to her from the stairs,

Стражник копошился в темноте, пытаясь выбраться из-под стола, и, чертыхаясь, звал на помощь Захарию. Сквозь его вопли до нее неожиданно донесся голос француза, окликавшего ее с лестницы:

"Are you there, Dona?" and

-Ты здесь, Дона?

"Yes," she panted, half dazed with laughter and excitement and fear, and he sprang over the rail of the stone stairs to the ground beneath, and found the man in the darkness.

- Да, - ответила она, задыхаясь от смеха, возбуждения и испуга. Француз перепрыгнул через перила и едва успел коснуться ногами пола, как тут же наткнулся на стражника.

She heard them fighting there, close to the steps.

Дона услышала, как они схватились в темноте.

He was using the butt end of the pistol; she could hear the blow.

Затем до нее донесся глухой стук, и она поняла, что француз ударил своего противника по голове рукояткой пистолета.

The man fell against the table, groaning, and

Стражник застонал и повалился на пол.

"Give me your handkerchief, Dona, for a gag," said the Frenchman, and she tore it from her head.

- Дай мне шарф, Дона, я завяжу ему рот, - сказал француз, и она поспешно сдернула с головы повязку.

In a moment he had done what he wished.

Через минуту стражник был обезврежен.

"Watch him," he said swiftly, "he cannot move," and Dona heard the Frenchman slip away from her in the darkness, and climb the stairs again to the cell above.

- Покарауль его, - коротко скомандовал француз. -Не бойся, теперь он уже не опасен. И, отойдя от нее, он снова подошел к лестнице.

"Have you got him, William?" he said, and there was a funny strangled sob from the room above, and the sound of something heavy being dragged along the floor.

- Ну что, Уильям, - крикнул он, - готово? Из камеры донесся странный, придушенный всхлип и звук чего-то громоздкого, перетаскиваемого по полу.

She could hear the gagged man gasping for breath beside her, and all the while the heavy dragging sound from above, and a sudden desire to laugh rose in her throat, a terrible strained feeling of hysteria, and she knew if she gave way to it she would never stop, it would swell up within her like a scream.

Дона стояла в темноте, прислушиваясь к тяжелому сопению стражника и к глухому шуму, долетавшему сверху, и чувствовала, как к горлу ее подкатывает волна безумного, истерического хохота. Она с трудом подавляла его, понимая, что, рассмеявшись, уже не сможет остановиться -смех затопит ее с головой.

Then the Frenchman called to her from above,

В эту минуту с лестницы послышался голос француза:

"Open the door, Dona, and see if the road is clear," and she felt her way to it in the darkness, her hands fumbling with the heavy bolts. She wrenched it open, and looked out, and from the direction of the house she heard the sound of wheels, and down the drive towards the keep came the physician's carriage; she could hear the driver crack his whip and call to his horse.

- Дона, открой дверь и выгляни во двор: все ли там в порядке? Она осторожно пробралась к двери, нащупала задвижку и высунула голову наружу. Издалека донесся стук колес - со стороны дома к башне приближалась карета врача. Она услышала щелканье бича и крик кучера, понукавшего лошадь.

She turned back inside the keep to warn them, but already the Frenchman was at her side, and she looked up into his face, and in his eyes she saw the reckless laughter that she had seen before when he had pricked the curled wig from Godolphin's head, and

Она обернулась, желая предупредить француза, но он уже стоял рядом - глаза его лучились озорным, дерзким смехом, точь-в-точь как в ту минуту, когда, перевесившись через перила "Удачливого", он срывал парик с головы Годолфина.

"By heaven," he said softly, "it's the physician going home at last."

- Ага, - вполголоса проговорил он, - кажется, доктор наконец отправился домой.

He stepped out bare-headed into the drive, holding up his hand.

И, как был, без шляпы, с непокрытой головой, шагнул на дорожку и поднял руку.

"What are you doing?" she whispered, "are you mad, are you crazy?"

- Что ты делаешь? - прошептала Дона. - Это безумие!

But he laughed, taking no notice.

Но он только рассмеялся в ответ.

The driver pulled up his horse at the entrance to the keep, and the long thin face of the physician appeared at the carriage window.

Кучер резко осадил лошадь, и карета остановилась у дверей башни. В окне показалась длинная худая физиономия врача.

"Who are you, what do you want?" he said in querulous tones, and the Frenchman put his hands on the window, and smiled, and "Did you give his lordship an heir then, and is he pleased with his baby?" he said.

- Кто вы такой? Что вам надо? - недовольным тоном осведомился он. - Я хотел узнать, как прошли роды и обрадовался ли лорд Годолфин долгожданному наследнику, - ответил француз, опираясь руками на окно кареты.

"Pleased my foot," swore the physician. "There are twin daughters up there at the hall, and I'll thank you to take your hands off my carriage window and to let me pass, for all I want is my supper and my bed."

- Какое там обрадовался! - в сердцах отозвался лекарь. - Жена наградила его двумя близнецами, и оба, представьте себе, девочки. Ну а теперь, сударь, когда вы узнали все, что хотели, уберите руки и дайте мне проехать. Я тороплюсь, меня ждет ужин и теплая постель.

"Ah, but you'll give us a ride first, won't you?" said the Frenchman, and in a moment he had knocked the driver from his seat, tumbling him down into the drive below, and "Climb beside me, Dona," he said; "we'll ride in style if we ride at all."

- Надеюсь, вы не откажетесь подвезти нас сначала, - проговорил француз, и не успел доктор и глазом моргнуть, как он уже стащил кучера с козел и повалил его на землю. - Садись быстрей, Дона! - крикнул он. - Удирать - так с ветерком!

She did as he bade her, shaking with laughter. And there was William, in his strange black coat, without his wig and without his hat, slamming the door of the keep behind him, a pistol in his hand pointing in the face of the startled physician.

Она не заставила себя упрашивать и, задыхаясь от смеха, быстро влезла на козлы. А из дверей башни уже выходил Уильям - все в том же нелепом черном одеянии, но уже без шляпы и парика. Он захлопнул за собой дверь караульни и наставил пистолет на пораженного лекаря.

"Get inside, William," called the Frenchman, "and give the doctor a glass of ale, if you have any left, for by the Lord, he's had a harder time tonight than we have had these last few minutes."

-Устраивайся рядом с доктором, Уильям,-скомандовал француз. - Да угости его пивом, если у тебя осталось, оно ему сейчас нужней, чем нам.

Down the drive sped the carriage, the physician's horse breaking into a gallop, who had never galloped before, and they came abreast the park-gates, firmly shut.

Карета понеслась по аллее. Докторская лошадь, до этого трусившая неторопливой рысью, вдруг полетела галопом, в мгновение ока домчав их до запертых ворот усадьбы.

"Open them wide!" called the Frenchman, as a sleepy head appeared at the window of the lodge. "Your master has twin daughters, and the physician wants his supper, and as for me and my cabin-boy, we've had ale enough this night to last us for thirty years."

- Живо отпирай ворота! - прокричал француз, как только в окне сторожки показалось заспанное лицо привратника. - Господь наградил твоего хозяина двумя дочерьми, доктору не терпится попасть домой, ну а мы с моим юнгой так накачались пивом, что хватит на тридцать лет вперед!

The gates were flung back, the lodge-keeper staring at them in astonishment, his mouth wide open, while from within the carriage came the protesting cries of the physician.

Привратник распахнул ворота и ошарашенным взглядом проводил карету, из которой неслись возмущенные возгласы доктора.

"Where are we bound, William?" called the Frenchman, and William thrust his round face through the window of the carriage.

-Куда ехать, Уильям?- крикнул француз. Уильям высунулся из окна:

"There are horses a mile up the road, m'sieu," he said, "but we are bound for Porthleven on the coast."

- Сначала за лошадьми, месье, они ждут нас в миле отсюда. А потом на побережье, к Портлевену.

"We are bound for perdition, for all I care," he answered, and he put his arm round Dona, and kissed her. "Don't you know," he said, "that this is my last night in the world, and I'm going to be hanged in the morning?"

- На побережье так на побережье ! - воскликнул француз, обнимая и крепко целуя Дону. - По мне, так хоть к черту на рога! Ведь сегодня, если верить лорду Годолфину, - последний день моей жизни.

And with the horse galloping like a mad thing, and the white dust flying from the wheels, the carriage swung out onto the hard highroad.

Он хлестнул лошадь, та припустила вскачь, и карета, поднимая тучи белой пыли, вылетела на укатанную дорогу.

CHAPTER XXIV

Глава 24

The adventure was over now, and the madness, and the laughter.

Приключение закончилось, а вместе с ним и все сегодняшние события - бурные, суматошные и радостные.

Somewhere back on the road lay a carriage tumbled in a ditch, and a horse without bridle or rein grazed beside a hedge.

Где-то позади, в канаве, валялась перевернутая карета, а рядом, у изгороди, мирно паслась лошадь без поводьев и уздечки.

There was a physician who walked along the highroad in search of his supper, and there were guards who lay bound and gagged upon a dungeon floor.

Г олодный лекарь ушел домой пешком, окончательно потеряв надежду получить сегодня ужин, а трое стражников по-прежнему валялись на полу темницы, неподвижные, беспомощные, связанные по рукам и ногам.

These things belonged to the evening, and had no place in the night that had come. For it was long past midnight now, and darker than it would ever be again.

Все это произошло вечером, но вечер уже кончился, время давно перевалило за полночь, наступила самая глухая, сама темная ночная пора.

The stars were clustered thick like little pin-pricks of light, and the crescent moon had gone.

Месяц скрылся за горизонтом, на небе высыпали мириады колючих, сверкающих звезд.

Dona stood beside her horse, looking down upon the lake, and she saw that it was separated from the sea by a bank of high shingle, and while the waves broke upon the shore the lake itself was still and undisturbed.

Дона стояла возле своей лошади и смотрела вниз, на озеро. Высокая гряда, отделяющая его от моря, сдерживала напор морских волн, и поверхность озера оставалась тихой и гладкой.

There was no wind, and the sky for all its darkness had the strange clarity and radiance of midsummer.

Ветра не было; темное, бездонное небо казалось удивительно чистым и прозрачным.

Now and again a wave a little larger than its fellows would spend itself upon the shingle beach, and murmur, and sigh, and the lake, catching a tremor from the sea would bear a ripple upon its surface of glass, and shiver an instant, while the ripple washed away into the bent reeds.

Время от времени тяжелая волна, вскипая, накатывала на каменистый берег, а затем отступала с тихим бормотанием. И, словно потревоженное этим плеском, озеро вдруг начинало дрожать и колыхаться, мелкие волны разбегались по зеркальной глади и затухали, теряясь в поникших камышах.

Now and again there were bird noises from the pool, the startled cry of a moor-hen as it paddled amongst the reeds and hid itself, furtively rustling the tall stems, and there were whispers and stealthy movements from all the unknown nameless things that come out into the silent world at night, and live for a while, and breathe, and have their moment.

Над водой пронесся короткий птичий крик; перепуганная куропатка торопилась спрятаться среди высоких стеблей, с таинственным шелестом смыкавшихся за ее спиной. И в ответ на этот шелест со всех сторон вдруг раздавалось шуршание, шепот, осторожные, крадущиеся шаги, как будто сотни крохотных бессловесных существ внезапно проснулись и вылезли из своих нор, спеша насладиться кратким мигом счастья, отпущенным им природой.

Beyond the woods and the hill lay the village of Porthleven, where the fishing boats were moored against the quay, and William looked up into his master's face, and then over his shoulder again towards the hill.

Вдали, скрытая лесом и гребнем холма, лежала деревушка Портлевен, где качались привязанные у пристани рыбачьи лодки. Уильям поднял голову, посмотрел на своего хозяина, а потом кинул взгляд через плечо на холмы.

"It would be wise, m'sieu," he said, "if I went now, before the day breaks, and found a boat.

- Мне пора идти, месье. Я хочу до рассвета спуститься в деревню и найти лодку.

I will bring it round to the beach here, and we can leave as the sun rises."

Я пригоню ее сюда, чтобы с восходом солнца мы успели выйти в море.

"Do you think you will find a boat?" said the Frenchman.

-Ты думаешь, тебе удастся найти лодку?

"Yes, m'sieu," he answered, "there will be a small boat at the harbour entrance.

- Я не думаю, месье, я знаю. Лодка будет стоять у входа в залив.

I made enquiries, m'sieu, before I left Gweek."

Я обо всем договорился в Гвике.

"William is resourceful," said Dona. "He forgets nothing.

- Ах, Уильям, ты просто незаменим, - воскликнула Дона. - Что бы мы делали без тебя?

And because of him there will be no hanging in the morning, but only a small boat putting out to sea."

Выходит, лорд Годолфин ошибся: не будет сегодня никакой казни - будет только лодка, которая с первыми лучами солнца отойдет от берега.

The Frenchman looked at his servant, and the servant looked at Dona, as she stood beside the lake, and suddenly he went from them, over the ridge of shingle to the hill beyond, a curious little figure in his long black coat and his large three-cornered hat. He disappeared into the darkness, and they were alone.

Француз взглянул на слугу, а слуга в свою очередь - на Дону, стоявшую у кромки воды. Потом он повернулся и молча двинулся вдоль каменистой гряды к видневшимся вдали холмам. Прошло несколько минут, и его смешная фигурка в длинном черном сюртуке и огромной треуголке скрылась из глаз. Дона и француз остались одни.

The horses grazed on the grass beside the lake, and their soft mouths made a quiet crunching sound, and from the woods opposite the tall trees rustled and whispered and were still.

Лошади паслись на берегу, мирно похрустывая травой. Легкий ветерок пробежал по высоким кронам деревьев на другой стороне озера и стих.

There was a hollow beside the lake, of smooth white sand, and here it was they built their fire, and presently a tongue of flame leapt upwards into the air, and the dry sticks crackled and broke.

Отыскав поблизости неглубокую ложбинку, выстланную чистым мелким песком, они принялись раскладывать костер. Вскоре у воды задымились поленья, затрещали сухие сучья, рванулись к небу веселые языки пламени.

He knelt close to the fire, the flame lighting his face and his throat and his hands, and

Француз опустился на колени и стал подкладывать дрова в костер; огонь освещал его лицо, шею и руки.

"Do you remember," said Dona, "that once you told me you would cook chicken for me on a spit?"

- Ты так и не угостил меня цыпленком на вертеле, - сказала Дона.

"Yes," he answered, "but tonight I have no chicken, and I have no spit, and my cabin-boy must be content with burnt bread instead."

- Да, - откликнулся он. - А поскольку у меня и сейчас нет с собой ни цыпленка, ни вертела, придется моему юнге довольствоваться куском поджаренного хлеба.

He frowned, concentrating upon his task, and because the heat of the fire was great he shook his head, and wiped his forehead with the sleeve of his shirt, and she knew that this was a picture of him that could never be lost, the fire, the lake, the dark sky studded with stars, and the sea breaking upon the shingle behind them.

И он снова озабоченно склонился к костру. Пламя взметнулось ему навстречу; он тряхнул головой и вытер лоб рукавом. "Я никогда не забуду эту минуту, - думала Дона, - и это озеро, и этот костер, и черное небо, усеянное звездами, и море, плещущее о каменистую косу".

"And so," he said later, as they ate their supper, with the fire smaller than before and the bitter smell of wood smoke lingering in the air, "you fought a man, my Dona, and he died, on the floor of Navron House."

- А теперь, - сказал он, когда ужин был закончен и от догорающих поленьев потянулся горьковатый дымок, - расскажи, что случилось в Нэвроне после моего ухода и почему ты убила этого человека.

She stared across at him, but he was not looking at her; he was crunching the bread between his teeth.

Она вскинула голову: он по-прежнему аппетитно похрустывал хлебом, не глядя на нее.

"How did you know?" she asked.

- Откуда ты знаешь? - спросила она.

"Because I was accused of his murder," he answered, "and when I was accused I remembered the companion of Hampton Court, and the face of a man who looked on me with hatred as I robbed him of his rings, and I knew then what happened, Dona, when I left you that night."

- Они решили, что это моих рук дело, - ответил он, - и стали меня допрашивать. И тогда я вспомнил о человеке, сопровождавшем тебя в Хэмптон-Корт, и об одном из гостей, который особенно злобно таращился на меня, снимая с пальцев перстни. И я понял, что этот человек не простит тебя и что он обязательно захочет отомстить.

She clasped her hands round her knees, and looked out upon the lake.

Она обхватила руками колени и посмотрела на озеро.

"When we went fishing, you and I," she said, "I could not take the hook out of the fish, do you remember?

- Помнишь, как мы ездили на рыбалку и я не смогла вытащить крючок из рыбьей губы, потому что боялась причинить рыбе боль?

But it was different, what I did that night.

Той ночью все было иначе.

At first I was afraid, and then I was angry, and when I was angry I took the shield down from the wall, and afterwards - he died."

Сначала я тоже боялась, но потом страх прошел. Вместо него возникла ярость. И тогда я сняла со стены щит и швырнула в него. И он умер.

"What made you angry?" he asked.

- А почему ты почувствовала ярость? - спросил он.

She thought a moment, trying to remember, and then,

Она задумалась, припоминая, потом ответила:

"It was James," she said, "it was James who woke and cried."

- Из-за Джеймса. Из-за того, что он проснулся и заплакал.

He said nothing, and glancing across at him she saw that he had finished his supper, and was sitting now as she did, with his hands around his knees, and he was staring at the lake.

Он ни о чем больше не спрашивал. Она подняла голову и увидела, что он сидит так же, как и она, обхватив руками колени и глядя на озеро.

"Ah," he said, "so it was James who woke and cried, and you and I, Dona, we meet at the Loe pool instead of Coverack, and your answer is the same as mine."

- Да, да, - сказал он, - я понял: Джеймс проснулся и заплакал. Ну что ж, Дона, вот ты и дала мне ответ. Правда, не в Коуврэке, а в Лоупуле, но зато именно такой, какой я ожидал.

He threw a pebble into the lake, and a ripple formed and spread across the surface of the water, and vanished as though it had never been, and then he lay on his back on the strip of sand, and put out his hand to her, and she went and lay beside him.

Он подобрал с земли камешек и швырнул его в озеро. По воде побежали круги - сначала большие, потом все слабей и слабей, а потом и вовсе исчезли. Он откинулся на песок, протянул руку, и она легла рядом.

"I think," he said, "that Lady St. Columb will never more royster in the streets of London, for she has had her measure of adventure."

- Мне кажется, - сказал он, - леди Сент-Колам больше не захочет рыскать по дорогам - она сполна удовлетворила свою жажду приключений.

"The Lady St. Columb," she said, "will become a gracious matron, and smile upon her servants, and her tenants, and the village folk, and one day she will have grandchildren about her knee, and will tell them the story of a pirate who escaped."

- Да, - ответила она, - леди Сент-Колам станет отныне степенной, добродушной матроной, ласковой с домашними и снисходительной со слугами. И в один прекрасный день, усадив на колени внуков, она расскажет им историю о пирате, вся жизнь которого была бегством.

"And what will happen to the cabin-boy?" he asked.

- А юнга? - спросил он. - Что будет с моим юнгой?

"The cabin-boy will vigil sometimes in the night, and tear his nails, and beat his pillow, and then he will fall asleep perhaps, and dream again."

- Юнга будет часто просыпаться по ночам, глотать слезы и кусать подушку. Но пройдет время, и он снова станет спать спокойно и ему будут сниться прекрасные сны.

The pool lay dark and silent at their feet, and from behind them came the sound of the sea as it broke upon the shingle.

Озеро у их ног лежало темное и тихое, за спиной мерно плескалось море.

"There is a house in Brittany," he said, "where once a man lived called Jean-Benoit Aubery.

- Далеко отсюда, в Бретани, - сказал он, - есть дом, принадлежащий человеку по имени Жан-Бенуа Обери.

It may be that he will go back there again, and cover the bare walls from floor to ceiling with pictures of birds and portraits of his cabin-boy.

Может быть, когда-нибудь хозяин вернется туда и украсит все стены, от пола до потолка, рисунками птиц и портретами своего юнги.

But as the years go by the portraits of the cabin-boy will become blurred and indistinct."

Портреты эти будут очень красивы, но пройдет много лет, и они выцветут и поблекнут.

"In what part of Brittany does Jean-Benoit Aubery have his house?" she asked.

- А в какой части Бретани стоит дом Жана-Бенуа Обери? - спросила она.

"In Finistere," he said, "which means, my Dona, the land's end."

- В Финистере, - ответил он, - что в переводе с французского означает "край земли".

It seemed to her that she could see the rugged cliffs and the scarred face of the headland, and she could hear the sea crash against the rocks, and the gulls cry, and she knew how sometimes the sun would beat upon the cliffs so that the grass became parched, and thirsty, and dry, and how sometimes a soft wind would blow from the west and there would be mist and rain.

И перед глазами ее встали суровые зубчатые скалы и неровный, изрезанный берег моря, в ушах зазвучал грохот волн, разбивающихся о камни, и пронзительные крики чаек. Она представила жаркое солнце, под лучами которого вянет и никнет трава на склонах, и легкий бриз, время от времени налетающий с запада и приносящий с собой туманы и дожди.

"There is a fagged piece of rock," he said, "and it runs out into the Atlantic and we call it la Pointe du Raz.

- Там, на побережье, - сказал он, - есть голая, неприступная скала, далеко вдающаяся в океан. В наших краях ее зовут Пуэн дю Ра - Скала Течений.

No tree can live upon it, and no blade of grass, for it is swept all day and all night by the west wind.

Западный ветер днем и ночью гуляет по ее склонам, не давая подняться из земли ни кустику, ни травинке.

And out in the sea, beyond the point, two tides meet, and surge together, and all the time forever there is a roughness and a boiling of surf and foam, and the spray rises fifty feet into the air."

Невдалеке от этого места встречаются в океане воды двух течений и, слившись, обрушиваются на берег. Волны, бурля и пенясь, неустанно бьют о подножие скалы, высокие брызги взлетают до самого неба...

A little cold wind rose from the centre of the lake and blew upon them, and the stars went misty suddenly and dim, and it was that hour of night when all is silent and still: no movement of bird or beast, no whisper in the reeds, and nothing sounding but the breaking of the sea upon the shingle.

С озера потянуло прохладой; звезды затуманились и померкли; все погрузилось в глубокую тишину: заснули птицы и звери, замер, словно завороженный, камыш, и только море по-прежнему мерно накатывало на берег.

"Do you think," she said, "that La Mouette is waiting for you, out there, on the sea, and that you will find her in the morning?"

- Скажи, ты действительно думаешь, что "Ла Муэтт" приплывет за тобой утром? - спросила она.

"Yes," he said.

- Да, - ответил он.

"And you will climb aboard and be master of her again, and hold the wheel in your hand, and feel the deck under your feet?"

- И ты снова поднимешься на борт и встанешь к штурвалу и будешь отдавать команды, чувствуя, как палуба дрожит и кренится под ногами?

"Yes," he said.

-Да.

"And William," she said, "William who does not like the sea, he will be ill and wish himself back at Navron again."

- А Уильям? - спросила она. - Что будет делать Уильям? Лежать в каюте и мучиться от морской болезни, с тоской вспоминая Нэврон?

"No," he said, "William will feel the salt on his lips, and the wind in his hair, and before nightfall perhaps, if the breeze is steady, he will look upon the land again, and smell the warm grass on the headland, and it will mean Brittany and home."

- Нет, - ответил он. - Уильям будет стоять у перил и глядеть вперед, ощущая, как на губах оседает морская соль, а свежий ветерок ерошит волосы. А к вечеру, если погода не переменится, он вдохнет наконец теплый запах земли и травы, запах Бретани, запах дома.

She lay on her back as he did, with her hands behind her head, and now there was a change in the sky, a pallor of false dawn, and the little wind blew stronger than before.

Она откинулась на спину так же, как он, подложила руки под голову и посмотрела на небо. В вышине уже разгоралось слабое, обманчивое сияние; ветерок подул сильней.

"I wonder," he said, "when it was that the world first went amiss, and men forgot how to live and to love and to be happy.

- Хотел бы я знать, - медленно проговорил он, -почему все в мире устроено так глупо? Почему люди разучились жить просто? Почему забыли, что такое любовь, что такое счастье?

For once, my Dona, there was a lake like this one in the life of every man."

А ведь когда-то у каждого человека было в жизни такое озеро.

"Perhaps there was a woman," she said, "and the woman told her man to build a house of reeds, and after that a house of wood, and after that a house of stone, and there came other men and other women, and soon there were no more hills and no more lakes, nothing but little round stone houses all alike."

- Может быть, это случилось потому, - сказала она, - что, найдя свое озеро, человек захотел поселиться возле него навсегда. И он привел к озеру жену, и та попросила его построить дом из камыша, а потом из дерева и из камня. А потом пришли другие люди и тоже построили себе дома. И не стало больше ни озера, ни холмов, а только маленькие каменные домики, одинаковые, как соты.

"And you and I," he said, "we have our lake and our hills, for this night only, and we have only three hours now to sunrise."

- Зато у нас, - сказал он, - у нас есть это озеро, и эти холмы, и эта ночь - короткая летняя ночь, от которой осталось всего лишь три часа.

It seemed to them, when the day came, that there was a whiteness and a cold clarity about it that they had never known before.

И вот три часа истекли, и наступило утро, такое чистое и такое холодное, какого они не видели еще никогда.

The sky was hard and bright, and the lake lay at their feet like a sheet of silver.

Небо над их головой лучилось пронзительным светом, озеро лежало у ног, будто серебряное зеркало.

They got up from the spit of sand, and he bathed in the chill water, which was cold like the frozen water of the north.

Они поднялись и направились к нему. Вода была студеной, словно напоенной северными ледниками, но он вошел в нее и поплыл.

Presently the birds began to murmur and whisper in the woods, and he left the lake and dressed, and walked out onto the shingle beach where the tide was high, and a ridge of foam lapped against the stones.

В лесу проснулись птицы и начали негромко перекликаться среди ветвей. Искупавшись, он оделся и, шагнув на каменистую гряду, двинулся к морю, где кипел и бурлил пенный прибой.

A hundred yards away from the beach a little fishing boat rocked at anchor, and when William saw the figures on the beach he drew out the long paddles and pulled towards them. They stood there together on the beach, waiting for the boat, and suddenly on the far horizon Dona saw the white topsail of a ship, and the ship was drawing in towards the land. And the ship took shape and form, and she had raking crimson masts, and her sails were full.

В сотне ярдов от берега покачивалась на якоре маленькая рыбачья лодка. В ней сидел Пьер Блан. Заметив их, он поднял весла и поплыл к берегу. И пока они стояли и ждали его у воды, на горизонте неожиданно показался крошечный белый парус. Он рос, приближался, становился все больше и больше. Дона видела остальные паруса - тугие, наполненные ветром - и необычные наклонные мачты, алые на фоне голубого неба.

La Mouette was returning for her master, and as he climbed into the waiting fishing boat, and hoisted the little sail on the single mast, it seemed to Dona that this moment was part of another moment, long ago, when she had stood upon a headland and looked out across the sea.

"Ла Муэтт" вернулась за своим капитаном. Он вошел в рыбацкую лодку и сел возле Пьера Блана. На единственной мачте затрепетал парус, и Дона подумала, что это и есть завершение истории, начавшейся в тот день, когда она стояла на высоком мысу и смотрела на море.

The ship drifted on the horizon like a symbol of escape, and there was something strange about her in the morning light, as though she had no part in the breaking of the day, but belonged to another age and to another world. She seemed a painted ship upon the still white sea, and Dona shivered suddenly, for the shingle felt cold and chill on her bare feet, while a little wave splashed upon them, and sighed, and was no more.

Корабль легко парил над водой, словно символ бегства, символ освобождения. В зыбком утреннем свете он казался странным и нереальным, как будто приплыл из другого времени, из другого мира и с первыми солнечными лучами растает без следа. Яркий, пестрый, похожий на детскую игрушку, он медленно скользил вперед по светлой воде. Робкая волна набежала на берег и отхлынула с тихим вздохом, и Дона поежилась, чувствуя, как мокрая галька холодит босые ступни.

Then out of the sea, like a ball of fire, the sun came hard and red.

И тогда из-за моря, словно огромный огненный шар, встало ослепительное багровое солнце.

Content

Дю Морье Дафна Французов ручей - английский и русский параллельные тексты