Моэм Уильям Сомерсет

Пятидесятилетняя женщина - английский и русский параллельные тексты

A Woman of Fifty

Пятидесятилетняя женщина

My friend Wyman Holt is a professor of English Literature in one of the smaller universities of the Middle West, and hearing that I was speaking in a near-by city-near-by as distances go in the vastness of America-he wrote to ask me if I would come and give a talk to his class.

Мой знакомый Уаймен Холт - профессор английской литературы в одном из маленьких университетов на Среднем Западе. Узнав, что я выступаю в соседнем городке (соседнем по масштабам американских просторов), он написал мне и попросил приехать прочесть лекцию его студентам.

He suggested that I should stay with him for a few days so that he could show me something of the surrounding country.

Он также пригласил меня погостить у него несколько дней, обещая повозить по окрестностям.

I accepted the invitation, but told him that my engagements would prevent me from spending more than a couple of nights with him.

Я принял приглашение, однако предупредил, что дела позволят мне пробыть у него не более двух суток.

He met me at the station, drove me to his house, and after we had had a drink we walked over to the campus.

Уаймен встретил меня на вокзале, отвез к себе, и мы, пропустив по коктейлю, отправились в университет.

I was somewhat taken aback to find so many people in the hall in which I was to speak, for I had not expected more than twenty at the outside and I was not prepared to give a solemn lecture, but only an informal chat.

Когда я увидел, сколько в зале народу, мне стало не по себе: я рассчитывал человек на двадцать от силы и думал вместо полновесной лекции ограничиться непринужденной беседой.

I was more than a little intimidated to see a number of middle-aged and elderly persons, some of whom I suspected were members of the faculty, and I was afraid they would find what I had to say very superficial.

Немало испугало меня и количество лиц среднего и пожилого возраста, в том числе, предположил я, преподавателей факультета. Я опасался, что мое выступление покажется им поверхностным.

However, there was nothing to do but to start and, after Wyman had introduced me to the audience in a manner that I very well knew I couldn't live up to, that is what I did.

Тем не менее выхода не было. Уаймен представил меня в самых лестных выражениях, которых, как я прекрасно понимал, мне в жизни не оправдать, и я начал.

I said my say, I answered as best I could a number of questions, and then I retired with Wyman into a little room at the back of the stage from which I had spoken.

Сказал, что хотел сказать, ответил по мере сил на вопросы и вместе с Уайменом удалился со сцены в закуток за кулисами.

Several people came in. They said the usual kindly things to me that are said on these occasions, and I made the usual polite replies.

Несколько человек зашли к нам, чтобы сказать мне, как обычно бывает в таких случаях, что-нибудь любезное и приятное; я, как принято, вежливо их поблагодарил.

I was thirsting for a drink. Then a woman came in and held out her hand to me.

Затем вошла какая-то дама и протянула мне руку.

'How very nice it is to see you again,' she said.

- Так приятно снова вас видеть, - произнесла она.

'It's years since we last met.'

- Сколько воды утекло с нашей последней встречи.

To the best of my belief I'd never set eyes on her before.

Насколько я знал, раньше мы с ней не встречались.

I forced a cordial smile to my tired, stiff lips, shook her proffered hand effusively and wondered who the devil she was.

Растянув сухие натруженные губы в сердечной улыбке, я пожал ее руку с напускной импульсивностью и подумал: да кто же она, черт побери?

My professor must have seen from my face that I was trying to place her, for he said:

Должно быть, профессор по выражению моего лица догадался, что я пытаюсь ее вспомнить, и сказал:

'Mrs Greene is married to a member of our faculty and she gives a course on the Renaissance and Italian literature.'

- Миссис Грин замужем за преподавателем нашего факультета и сама ведет курсы по Возрождению и итальянской литературе.

'Really,' I said.

- Замечательно, - сказал я.

'Interesting.'

- Весьма интересно.

I was no wiser than before.

Я по-прежнему пребывал в полном неведении.

'Has Wyman told you that you're dining with us tomorrow night?'

- Уаймен говорил вам, что завтра вы у нас ужинаете?

' I'm very glad,' I said.

- Буду очень рад, - ответил я.

'It's not a party. Only my husband, his brother, and my sister-in-law.

- Это совсем не прием, будут только мой муж и его брат с женой.

I suppose Florence has changed a lot since then.'

Вероятно, Флоренция сильно изменилась с того времени.

'Florence?' I said to myself.

"Флоренция? - подумал я.

'Florence?'

- Флоренция?".

That was evidently where I'd known her.

Именно там мы, судя по всему, когда-то были знакомы.

She was a woman of about fifty with grey hair simply done and marcelled without exaggeration.

На вид женщине было лет пятьдесят. Седые волосы слегка завиты и уложены в незатейливую прическу.

She was a trifle too stout and she was dressed neatly enough, but without distinction, in a dress that I guessed had been bought ready-made at the local branch of a big store.

Чуть-чуть полноватая. На ней было добротное, но простое платье, купленное, как я заключил, в местном филиале какого-нибудь огромного универмага.

She had rather large eyes of a pale blue and a poor complexion; she wore no rouge and had used a lipstick but sparingly.

У нее были довольно большие светло-голубые глаза и бледное лицо: она не пользовалась косметикой, лишь слегка подкрасила губы.

She seemed a nice creature.

Она вызывала симпатию.

There was something maternal in her demeanour, something placid and fulfilled, which I found appealing.

Было в ее манере нечто материнское, нечто безмятежное и умиротворенное, чем она меня тронула.

I supposed that I had run across her on one of my frequent visits to Florence and because it was perhaps the only time she had been there our meeting made more of an impression on her than on me.

Вероятно, я случайно познакомился с ней в один из частых моих наездов во Флоренцию, где она скорее всего была в первый и последний раз, так что наша встреча запомнилась ей лучше, чем мне.

I must confess that my acquaintance with the wives of members of a faculty is very limited, but she was just the sort of person I should have expected the wife of a professor to be, and picturing her life, useful but uneventful, on scanty means, with its little social gatherings, its bickerings, its gossip, its busy dullness, I could easily imagine that her trip to Florence must linger with her as a thrilling and unforgettable experience.

Должен признаться, опыт общения с женами университетских преподавателей у меня весьма ограничен, но она в точности отвечала моему представлению о том, какой надлежит быть жене профессора. Представив себе ее жизнь, содержательную, однако не богатую событиями, жизнь на скромные средства, в узком кругу родных и друзей, жизнь со всеми ее мелкими ссорами, сплетнями и однообразной суетой, я без труда поверил, что поездка во Флоренцию наверняка осталась для нее захватывающим и незабываемым событием.

On the way back to his house Wyman said to me:

По дороге домой Уаймен заметил:

' You'll like Jasper Greene.

- Джаспер Грин вам понравится.

He's clever.'

Он умница.

'What's he a professor of?'

- По какой части он профессор?

'He's not a professor; he's an instructor.

- Грин не профессор, просто преподаватель.

A fine scholar.

Прекрасный ученый.

He's her second husband. She was married to an Italian before.'

Она за ним вторым браком, раньше была замужем за итальянцем.

'Oh?'

- Вот как?

That didn't chime in with my ideas at all.

- Это явно опровергало мои предположения.

'What was her name?'

- Какую фамилию она тогда носила?

'I haven't a notion.

- Не имею понятия.

I don't believe it was a great success.' Wyman chuckled.

Не думаю, чтобы она была счастлива в первом браке, - сказал Уаймен со смешком.

'That's only a deduction I draw from the fact that she hasn't a single thing in the house to suggest that she ever spent any time in Italy.

- Это всего лишь моя догадка, но в ее доме ничто не говорит, что она когда-то бывала в Италии.

I should have expected her to have at least a refectory table, an old chest or two, and an embroidered cope hanging on the wall.'

Иначе там бы имелись по крайней мере раздвижной столик, пара старинных сундучков и расшитое покрывало на стене.

I laughed.

Я рассмеялся.

I knew those rather dreary pieces that people buy when they're in Italy, the gilt wooden candlesticks, the Venetian glass mirrors, and the high-backed, comfortless chairs.

Мне был знаком этот довольно-таки унылый набор, который иностранцы привозят с собой из Италии, - деревянные позолоченные шандалы, зеркала венецианского стекла и неудобные стулья с высокими спинками.

They look well enough when you see them in the crowded shops of the dealers in antiques, but when you bring them to another country they're too often a sad disappointment.

В забитых старьем антикварных лавках эти предметы неплохо смотрятся, но, попадая в другую страну, слишком часто приносят владельцу горькое разочарование.

Even if they're genuine, which they seldom are, they look ill-at-ease and out of place.

Даже подлинные, что бывает редко, они все равно кажутся здесь случайными и неуместными.

'Laura has money,' Wyman went on.

- У Лауры есть деньги, - продолжал Уаймен.

'When they married she furnished the house from cellar to attic in Chicago.

- После свадьбы она обставила их дом в Чикаго от подвала до чердака.

It's quite a show place; it's a little masterpiece of hideousness and vulgarity.

Не дом, а местная достопримечательность, эдакий маленький шедевр пошлости и дурного вкуса.

I never go into the living-room without marvelling at the unerring taste with which she picked out exactly what you'd expect to find in the bridal suite of a second-class hotel in Atlantic City.'

Всякий раз, как я попадаю в их гостиную, не устаю удивляться безошибочному чутью, с каким она превратила комнату в точное подобие номера для новобрачных во второразрядной гостинице где-нибудь в Атлантик-Сити.

To explain this irony I should state that Wyman's living-room was all chromium and glass, rough modern fabrics, with a boldly Cubist rug on the floor, and on the walls Picasso prints and drawings by Tchelicheff. However, he gave me a very good dinner.

Ирония Уаймена, должен заметить, объяснялась тем, что его собственная гостиная представляла собой сочетание хромированного металла и грубых тканей с абстрактным рисунком; на полу -коврик с режущим глаз кубистским узором, на стенах - репродукции Пикассо и рисунки Челищева.[4] Однако ужином меня Уаймен угостил превосходным.

We spent the evening chatting pleasantly about things that mutually interested us and finished it with a couple of bottles of beer.

Мы провели вечер за приятным разговором на темы, занимавшие нас обоих, и завершили его парой бутылок пива.

I went to bed in a room of somewhat aggressive modernity.

Отведенная мне спальня являла собой нечто вопиюще ультрасовременное.

I read for a while and then putting out the light composed myself to sleep.

Я немного почитал и выключил свет, готовясь отойти ко сну.

'Laura?' I said to myself.

"Лаура, - сказал я про себя.

' Laura what?'

- Какая такая Лаура?".

I tried to think back. I thought of all the people I knew in Florence, hoping that by association I might recall when and where I had come in contact with Mrs Greene.

Я напряг память и принялся перебирать всех моих знакомых во Флоренции, рассчитывая по ассоциации вдруг да вспомнить, когда и где встретился с миссис Грин.

Since I was going to dine with her I wanted to recall something that would prove that I had not forgotten her.

Раз уж мне предстояло с ней ужинать, нужно было припомнить хоть что-нибудь в доказательство того, что я ее не забыл.

People look upon it as a slight if you don't remember them.

Людям очень обидно, когда их не могут вспомнить.

I suppose we all attach a sort of importance to ourselves, and it is humiliating to realize that we have left no impression at all upon the persons we have associated with.

Все мы, видимо, придаем собственным особам некое значение, и бывает унизительно сознавать, что мы напрочь выпали из памяти тех, с кем нас сводила жизнь.

I dozed off, but before I fell into the blessedness of deep sleep, my subconscious, released from the effort of striving at recollection, I suppose, grew active and I was suddenly wide awake, for I remembered who Laura Greene was.

Я задремал, однако не успел погрузиться в благодатный глубокий сон: мучительное напряжение памяти перестало давить на подсознание, и оно, вероятно, сработало - я разом очнулся, потому что наконец вспомнил, кто такая Лаура Грин.

It was no wonder that I had forgotten her, for it was twenty-five years since I had seen her, and then only haphazardly during a month I spent in Florence.

Неудивительно, что я ее позабыл: стой поры, как я месяц провел во Флоренции и мы с ней по воле случая бывали в одной компании, прошло двадцать пять лет.

It was just after the First World War.

Только что закончилась Первая мировая война.

She had been engaged to a man who was killed in it and she and her mother had managed to get over to France to see his grave.

Жениха Лауры убили на фронте, и они с матерью ухитрились добраться до Франции, чтобы поклониться его могиле.

They were San Francisco people.

Они были американки из Сан-Франциско.

After doing their sad errand they had come down to Italy and were spending the winter in Florence. At that time there was quite a large colony of English and Americans.

Исполнив печальный долг, женщины перебрались в Италию и остались на зиму во Флоренции, где тогда была внушительная англо-американская колония.

I had some American friends, a Colonel Harding and his wife, colonel because he had occupied an important position in the Red Cross, who had a handsome villa in the Via Bolognese, and they asked me to stay with them.

Я обзавелся там американскими друзьями. Полковник Хардинг и его жена (полковником он именовался по той причине, что занимал высокий пост в Красном Кресте) пригласили меня пожить на их большой вилле на виа Болоньезе.

I spent most of my mornings sightseeing and met my friends at Doney's in the Via Tornabuoni round about noon to drink a cocktail.

По утрам я, как правило, осматривал достопримечательности, а ближе к полудню заглядывал в бар "Дониз" на виа Торнабуони -встретиться со знакомыми и выпить коктейль.

Doney's was the gathering-place of everybody one knew, Americans, English, and such of the Italians as frequented their society.

В "Дониз" все знали друг друга - американцы, англичане и водившие с ними компанию итальянцы.

There you heard all the gossip of the town.

Там можно было узнать все городские новости и сплетни.

There was generally a lunch-party either at a restaurant or at one or other of the villas with their fine old gardens a mile or two from the centre of the city.

На ленч обычно собирались в каком-нибудь ресторанчике или на одной из вилл со старым красивым садом в миле-другой от центра города.

I had been given a card to the Florence Club, and in the afternoon Charley Harding and I used to go there to play bridge or a dangerous game of poker with a pack of thirty-two cards.

Я получил пропуск во Флорентийский клуб, так что после ленча мы с Чарли Хардингом отправлялись туда поиграть в бридж или в рисковый покер с колодой из тридцати двух карт.

In the evening there would be a dinner-party with more bridge perhaps and often dancing.

Вечером кто-нибудь устраивал ужин, который, случалось, завершался все тем же бриджем и нередко танцами.

One met the same people all the time, but the group was large enough, the people sufficiently various, to prevent it from being tedious.

Приходилось вращаться в одном и том же кругу, но круг был достаточно широк и люди в нем разные, поэтому скучно никогда не бывало.

Everyone was more or less interested in the arts, as was only right and proper in Florence, so that, idle as life seemed, it was not entirely frivolous.

Все более или менее интересовались искусством, что полностью отвечало духу Флоренции, а потому жизнь хотя и казалась праздной, однако была не совсем уж пустой.

Laura and her mother, Mrs Clayton, a widow, lived in one of the better boarding-houses.

Лаура и ее мать, вдова миссис Клейтон, остановились в хорошем пансионе.

They appeared to be comfortably off.

Судя по всему, они были неплохо обеспечены.

They had come to Florence with letters of introduction and soon made many friends.

Во Флоренцию они приехали с рекомендательными письмами и быстро обзавелись многочисленными знакомыми.

Laura's story appealed to their sympathies, and people were glad on that account to do what they could for the two women, but they were in themselves nice and quickly became liked for themselves.

История Лауры взывала к сочувствию, поэтому все как могли ублажали обеих женщин, но они и в самом деле были очень милые, за что их вскоре полюбили самих по себе.

They were hospitable and gave frequent lunches at one or other of the restaurants where one ate macaroni and the inevitable scaloppini, and drank Chianti.

Они отличались гостеприимством и часто приглашали знакомых на ленч в один из ресторанчиков, где подавали макароны, непременное острое блюдо из устриц и вино кьянти.

Mrs Glayton was perhaps a little lost in this cosmopolitan society, where matters that were strange to her were seriously or gaily talked about, but Laura took to it as though it were her native element.

Миссис Клейтон, возможно, немного терялась в пестрой многонациональной компании, где серьезно или, напротив, шутливо обсуждали незнакомые ей материи, но Лаура вошла в этот круг как в родную стихию.

She engaged an Italian woman to teach her the language and soon was reading the Inferno with her; she devoured books on the art of the Renaissance and on Florentine history, and I sometimes came across her, Baedeker in hand, at the Uffizzi or in some church studiously examining works of art.

Чтобы выучить язык, она наняла итальянку и вскоре уже читала с ее помощью Дантов "Ад". Книги по искусству Возрождения и истории Флоренции она глотала одну за другой, и я порой сталкивался с ней в галерее Уффици или в какой-нибудь церкви, где она с путеводителем Бедекера в руках прилежно изучала произведения искусства.

She was twenty-four or twenty-five then and I was well over forty, so that though we often met we became cordially acquainted rather than intimate.

Ей тогда было двадцать четыре или двадцать пять, мне же далеко за сорок, поэтому наши отношения, хотя мы часто встречались, не выходили за рамки доброго знакомства.

She was by no means beautiful, but she was comely in rather an unusual way; she had an oval face with bright blue eyes and very dark hair which she wore very simply, parted in the middle, drawn over her ears and tied in a chignon low on the nape of her neck.

Отнюдь не красавица, она была привлекательна на свой необычный лад. У нее было овальное лицо, ясные голубые глаза и очень темные волосы, которые она укладывала в незамысловатую прическу с прямым пробором -зачесывала за уши и закалывала в пучок низко на шее.

She had a good skin and naturally high colour; her features were good without being remarkable, and her teeth were even, small, and white; but her chief asset was her easy grace of movement, and I was not surprised when they told me that she danced 'divinely'.

Чистоту ее кожи оттенял яркий природный румянец, черты лица были правильные, правда, ничем особо не примечательные, зубы - мелкие, ровные, белые. Однако больше всего в ней пленяла врожденная грация, сквозившая в каждом движении. Когда мне сказали, что танцует она "божественно", я нисколько не удивился.

Her figure was very good, somewhat fuller than was the fashion of the moment; and I think what made her attractive was the odd mingling in her appearance of the Madonna in an altar-piece by one of the later Italian painters and a suggestion of sensuality.

Статная ее фигура была чуть полнее, чем требовала мода тех лет. Мне кажется, ее внешность притягивала странным сочетанием намека на скрытую чувственность и сходства с Мадонной на запрестольном образе кисти одного из поздних итальянских мастеров.

It certainly made her very alluring to the Italians who gathered at Doney's in the morning or were occasionally invited to lunch or dinner in the American or English villas.

Это, несомненно, делало ее весьма соблазнительной в глазах итальянцев, которые по утрам толклись в "Дониз" и которых иногда приглашали на ленч или ужин на виллу какого-нибудь англичанина или американца.

She was evidently accustomed to dealing with amorous young men, for though she was charming, gracious, and friendly with them she kept them at their distance.

По всему было видно, что Лаура привыкла иметь дело с влюбчивыми молодыми людьми: она была очаровательна, мила, приветлива, однако держала их на расстоянии.

She quickly discovered that they were all looking for an American heiress who would restore the family fortunes, and with a demure amusement which I found admirable made them delicately understand that she was far from rich.

Она быстро раскусила, что все они охотятся за богатыми американскими наследницами, чьи деньги способны восстановить их семейные состояния, и со скрытой иронией, которую я находил восхитительной, тактично давала им понять, что вовсе не так богата.

They sighed a little and turned their attentions at Doney's, which was their happy hunting-ground, to more likely objects.

Повздыхав, молодые люди возвращались в "Дониз", свои многообещающие охотничьи угодья, искать более подходящую дичь.

They continued to dance with her, and to keep their hand in flirted with her, but their aspirations ceased to be matrimonial.

Они по-прежнему танцевали и даже флиртовали с Лаурой, чтобы держать себя в нужной форме, но уже не помышляли о женитьбе на ней.

But there was one young man who persisted.

Впрочем, один молодой человек не желал отступать.

I knew him slightly because he was one of the regular poker-players at the club.

Я был с ним немного знаком - он регулярно играл в клубе в покер.

I played occasionally.

Сам я играл лишь время от времени.

It was impossible to win and the disgruntled foreigners used sometimes to say that the Italians ganged up on us, but it may be only that they knew the particular game they played better than we did.

Выиграть там было практически невозможно, и недовольные иностранцы любили жаловаться, что итальянцы сговорились их обчистить. На самом деле все, возможно, объяснялось лишь тем, что итальянцы лучше нас играли в рисковый покер.

Laura's admirer, Tito di San Pietro, was a bold and even reckless player and would often lose sums he could ill afford. (That was not his real name, but I call him that since his own is famous in Florentine history.) He was a good-looking youth, neither short nor tall, with fine black eyes, thick black hair brushed back from his forehead and shining with oil, an olive skin, and features of classical regularity.

Воздыхатель Лауры носил фамилию славного рода, оставившего след в истории Флоренции, поэтому я дам ему вымышленное имя - Тито ди Сан Пьетро. Он играл смело, даже отчаянно, и часто проигрывал столько, сколько не мог себе позволить. У этого красивого юноши хорошего среднего роста были большие черные глаза, густые черные волосы, которые он зачесывал назад и щедро смазывал маслом, оливковая кожа и классически правильные черты лица.

He was poor and he had some vague occupation, which did not seem to interfere with his amusements, but he was always beautifully dressed.

Был он беден и где-то служил, что, впрочем, не мешало ему проводить время в свое удовольствие. Он всегда был прекрасно одет.

No one quite knew where he lived, in a furnished room perhaps or in the attic of some relation; and all that remained of his ancestors' great possessions was a Cinquecento villa about thirty miles from the city.

Никто не знал точно, где он живет - то ли в меблированных комнатах, то ли в мансарде у кого-нибудь из родни. От огромных владений его предков осталась только вилла шестнадцатого века в тридцати милях от города.

I never saw it, but I was told that it was of amazing beauty, with a great neglected garden of cypresses and live oaks, overgrown borders of box, terraces, artificial grottoes, and crumbling statues.

Я не был на ней, но мне рассказывали, что там изумительно красиво: обширный запущенный сад с кипарисами и вековыми дубами, разросшиеся живые изгороди из самшита, террасы, искусственные гроты и разрушающиеся статуи.

His widowed father, the count, lived there alone and subsisted on the wine he made from the vines of the small property he still owned and the oil from his olive trees.

На вилле жил в одиночестве его вдовый отец, старый граф, который перебивался на скудный доход от продажи вина с виноградника на крохотном участке, все еще принадлежавшем семье, и оливкового масла - в саду росли старые оливы.

He seldom came to Florence, so I never met him, but Charley Harding knew him fairly well.

Граф редко наведывался во Флоренцию, поэтому мне не довелось с ним познакомиться, но Чарли Хардинг знал его довольно хорошо.

'He's a perfect specimen of the Tuscan nobleman of the old school,' he said.

- Совершеннейший образец тосканского аристократа старой школы, - заметил Чарли.

'He was in the diplomatic service in his youth and he knows the world.

- В молодости он служил дипломатом, так что знает свет.

He has beautiful manners and such an air, you almost feel he's doing you a favour when he says how d'you do to you.

У него безукоризненные манеры. Простую фразу вроде "Как поживаете?" он произносит так, что чувствуешь: он чуть ли не снисходит до тебя.

He's a brilliant talker.

Блестящий собеседник.

Of course he hasn't a penny, he squandered the little he inherited on gambling and women, but he bears his poverty with great dignity.

За душой у него, понятно, ни гроша, доставшееся ему маленькое наследство он спустил на азартные игры и женщин, однако бедность переносит с большим достоинством.

He acts as though money were something beneath his notice.'

Держится так, словно деньги для него ничто.

' What sort of age is he?' I asked.

- Каков его возраст? - спросил я.

'Fifty, I should say, but he's still the handsomest man I've ever seen in my life.'

- Пожалуй, лет пятьдесят, но он все еще самый красивый мужчина из всех, что я встречал.

'Oh?'

- Вот как?

' You describe him, Bessie.

- Опиши его, Бесси.

When he first came here he made a pass at Bessie.

В первый же раз, как граф появился у нас, он сразу приударил за Бесси.

I've never been quite sure how far it went.'

До сих пор не знаю, как далеко у них зашло дело.

'Don't be a fool, Charley,' Mrs Harding laughed.

- Не говори глупостей, Чарли, - рассмеялась миссис Хардинг.

She gave him the sort of look a woman gives her husband when she has been married to him many years and is quite satisfied with him.

Она посмотрела на него так, как смотрит жена на мужа, который радует ее все долгие годы совместной жизни.

'He's very attractive to women and he knows it,' she said.

- Женщины находят графа весьма привлекательным, и он это знает, - сказала она.

'When he talks to you he gives you the impression that you're the only woman in the world and of course it's flattering.

- Обращаясь к женщине, он как бы дает ей понять, что равной ей нет на всем белом свете. Женщине, конечно, очень лестно.

But it's only a game and a woman would have to be a perfect fool to take him seriously.

Но это всего лишь уловка, и только последняя дура способна ему поверить.

He is very handsome.

Он и вправду очень красив.

Tall and spare and he holds himself well.

Высок, худощав, с отличной выправкой.

He has great dark liquid eyes, like the boy's; his hair is snow-white, but very thick still, and the contrast with his bronzed, young face is really breath-taking.

Большие блестящие черные глаза, совсем как у мальчика; по-прежнему густые, хотя и снежно-белые волосы. Контраст между ними и загорелым моложавым лицом по-настоящему впечатляет.

He has a ravaged, rather battered look, but at the same time a look of such distinction, it's really quite incredibly romantic'

Выглядит он как человек, которого изрядно потрепала жизнь, и в то же время как аристократ до кончиков пальцев, это и в самом деле невероятно романтично.

'He also has his great dark liquid eyes on the main chance,' said Charley Harding dryly.

- Его большие блестящие черные глаза своего не упустят, - сухо заметил Чарли.

'And he'll never let Tito marry a girl who has no more money than Laura.'

- Он ни за что не позволит Тито жениться на девушке, у которой не больше денег, чем у Лауры.

'She has about five thousand dollars a year of her own,' said Bessie. 'And she'll get that much more when her mother dies.'

- У нее собственного дохода около пяти тысяч долларов в год, - сказала Бесси, - а после смерти матери он удвоится.

'Her mother can live for another thirty years, and five thousand a year won't go far to keep a husband, a father, and two or three children, and restore a ruined villa with practically not a stick of furniture in it.'

- Матушка проживет еще лет тридцать, а на пять тысяч в год не выйдет содержать мужа, свекра, двух или трех детей и в придачу восстанавливать запущенную виллу, где мебели раз-два и обчелся.

' I think the boy's desperately in love with her.'

- По-моему, мальчик влюблен в нее по уши.

'How old is he?' I asked.

- Сколько ему? - поинтересовался я.

' Twenty-six.'

- Двадцать шесть.

A few days after this Charley, on coming back to lunch, since for once we were lunching by ourselves, told me that he had run across Mrs Clayton in the Via Tornabuoni and she had said that she and Laura were driving out that afternoon with Tito to meet his father and see the villa.

Несколько дней мы с Чарли не встречались за ленчем, а когда встретились у него дома, он сообщил, что утром столкнулся на виа Торнабуони с миссис Клейтон и та сказала, что во второй половине дня Тито повезет их с Лаурой представить отцу и осмотреть виллу.

'What d'you suppose that means?' asked Bessie.

- Что, по-твоему, это значит? - спросила Бесси.

'My guess is that Tito is taking Laura to be inspected by his old man, and if he approves he's going to ask her to marry him.'

- Думаю, Тито хочет показать Лауру своему старику и сделать ей предложение, если тот даст согласие.

'And will he approve?'

- А он даст?

'Not on your life.'

- Ни за что на свете!

But Charley was wrong.

Однако Чарли ошибся.

After the two women had been shown over the house they were taken for a walk round the garden.

Дамам показали виллу, затем повели смотреть сад.

Without exactly knowing how it had happened Mrs Clayton found herself alone in an alley with the old count.

Миссис Клейтон и сама не знала, как получилось, что она оказалась на дорожке вдвоем со старым графом.

She spoke no Italian, but he had been an attache in London and his English was tolerable.

Она не говорила по-итальянски, но он в свое время был атташе в Лондоне и сносно владел английским.

'Your daughter is charming, Mrs Clayton,' he said.

- У вас очаровательная дочь, миссис Клейтон, -произнес он.

'I am not surprised that my Tito has fallen in love with her.'

- Неудивительно, что мой Тито в нее влюбился.

Mrs Clayton was no fool and it may be that she too had guessed why the young man had asked them to go and see the ancestral villa.

Миссис Клейтон была вовсе не дура и скорее всего тоже догадалась, зачем молодой человек предложил им осмотреть свое родовое гнездо.

' Young Italians are very impressionable.

- Итальянские юноши такие впечатлительные.

Laura is sensible enough not to take their attention too seriously.'

У Лауры хватает ума не принимать их ухаживания слишком серьезно.

'I was hoping she was not quite indifferent to the boy.'

- Я надеялся, что она не совсем равнодушна к моему сыну.

'I have no reason to believe that she likes him any more than any other of the young men who dance with her,' Mrs Clayton answered somewhat coldly.

- Не вижу оснований думать, что он нравится ей больше любого другого из молодых людей, которые с ней танцуют, - возразила миссис Клейтон с холодком в голосе.

'I think I should tell you at once that my daughter has a very moderate income and she will have no more till I die.'

- Мне, пожалуй, лучше сказать вам сразу, что у дочери весьма скромный доход и до моей смерти богаче она не станет.

'I will be frank with you.

- Буду с вами откровенен.

I have nothing in the world but this house and the few acres that surround it.

Этот дом и несколько прилегающих к нему акров земли - все, что у меня есть.

My son could not afford to marry a penniless girl, but he is not a fortune-hunter and he loves your daughter.'

Сын не может себе позволить жениться на девушке без гроша за душой, но он не охотник за приданым и любит вашу дочь.

The count had not only the grand manner, but a great deal of charm and Mrs Clayton was not insensible to it. She softened a little.

Граф обладал не только безусловным достоинством, но и большим обаянием. К последнему миссис Клейтон не осталась равнодушной и немного оттаяла.

' All that is neither here nor there.

- Все это не имеет прямого отношения к делу.

We don't arrange our children's marriages in America.

В Америке мы не устраиваем браки наших детей.

If Tito wants to marry her, let him ask her, and if she's prepared to marry him she'll presumably say so.'

Если Тито хочет на ней жениться, пусть сам ее спросит, и если она готова за него выйти, то, вероятно, так ему и скажет.

'Unless I am greatly mistaken that is just what he is doing now. I hope with all my heart that he will be successful.'

- Именно это он сейчас и делает, или я чудовищно ошибаюсь.

They strolled on and presently saw walking towards them the two young people hand in hand.

Они шли по дорожке и вскоре увидели молодых людей - те направлялись к ним рука об руку.

It was not difficult to guess what had passed.

Догадаться, что произошло между ними, не составляло труда.

Tito kissed Mrs Clayton's hand and his father on both cheeks.

Тито поцеловал руку миссис Клейтон и облобызал отца в обе щеки.

'Mrs Clayton, Papa, Laura has consented to be my wife.'

- Миссис Клейтон, папа! Лаура согласилась стать моей женой.

The engagement made something of a stir in Florentine society and a number of parties were given for the young couple.

Помолвка всколыхнула флорентийское общество, в честь молодой пары устраивали один прием за другим.

It was quite evident that Tito was very much in love, but less so that Laura was.

Что Тито влюблен, и сильно, было написано у него на лице, чего, однако, нельзя было сказать о Лауре.

He was good-looking, adoring, high-spirited, and gay; it was likely enough that she loved him; but she was a girl who did not display emotion and she remained what she had always been, somewhat placid, amiable, serious but friendly, and easy to talk to.

Он обожал ее, пылкий веселый красавец; она скорее всего тоже его любила. Но Лаура была не из тех девушек, что выказывают свои чувства, и оставалась такой, как всегда, - невозмутимой, благожелательной, серьезной, приветливой и прекрасной собеседницей.

I wondered to what extent she had been influenced to accept Tito's offer by his great name, with its historical associations, and the sight of that beautiful house with its lovely view and the romantic garden.

Я задавался вопросом, в какой степени на ее выбор повлияла громкая фамилия Тито со всеми ее историческими ассоциациями и прекрасная вилла с чудесными видами и романтическим садом.

'Anyhow there's no doubt about its being a love match on his side,' said Bessie Harding, when we were talking it over.

- С его стороны, во всяком случае, это несомненно брак по любви, - заявила Бесси Хардинг, когда мы обсуждали помолвку.

'Mrs Clayton tells me that neither Tito nor his father has shown any desire to know how much Laura has.'

- Миссис Клейтон мне говорила, что ни Тито, ни его отец не проявили никакого желания выяснить, сколько у Лауры денег.

'I'd bet a million dollars that they know to the last cent what she's got and they've calculated exactly how much it comes to in lire,' said Harding with a grunt.

- Готов спорить на миллион долларов, что ее доход известен им до последнего цента и они давно подсчитали, сколько это будет в лирах, -фыркнул Хардинг.

'You're a beastly old man, darling,' she answered.

- Ты отвратительный старый циник, милый, -сказала она.

He gave another grunt.

Он снова фыркнул.

Shortly after that I left Florence.

Вскоре я покинул Флоренцию.

The marriage took place from the Hardings' house and a vast crowd came to it, ate their food and drank their champagne.

Свадьбу отпраздновали у Хардингов, пришла тьма народу поесть и выпить шампанского за их счет.

Tito and his wife took an apartment on the Lungarno and the old count returned to his lonely villa in the hills.

Тито с женой сняли квартиру на Лунгарно, а старый граф вернулся на свою уединенную виллу на холмах.

I did not go to Florence again for three years and then only for a week. I was staying once more with the Hardings.

Я еще раз приехал во Флоренцию только через три года, да и то на неделю, и опять остановился у Хардингов.

I asked about my old friends and then remembered Laura and her mother.

Начав расспрашивать о старых знакомых, я тут же вспомнил про Лауру и ее матушку.

'Mrs Clayton went back to San Francisco,' said Bessie, 'and Laura and Tito live at the villa with the count.

- Миссис Клейтон возвратилась в Сан-Франциско,- ответила Бесси, - а Лаура с Тито живут на вилле у графа.

They're very happy.'

Они очень счастливы.

' Any babies?'

- Завели детей?

'No.'

- Нет.

'Go on,' said Harding.

- Выкладывай все, - сказал Чарли.

Bessie gave her husband a look.

Бесси наградила мужа красноречивым взглядом.

'I cannot imagine why I've lived thirty years with a man I dislike so much,' she said.

- Не могу понять, почему вот уже тридцать лет терплю мужчину, который действует мне на нервы, - заявила она.

' They gave up the apartment on the Lungarno.

- Они отказались от квартиры на Лунгарно.

Laura spent a good deal of money doing things to the villa, there wasn't a bathroom in it, she put in central heating, and she had to buy a lot of furniture to make it habitable, and then Tito lost a small fortune playing poker and poor Laura had to pay up.'

Лаура очень потратилась на виллу, там не было даже ванной. Провела центральное отопление и купила мебель, чтобы там можно было жить. А тут еще Тито просадил в покер круглую сумму, и бедняжке Лауре пришлось за него платить.

' Hadn't he got a job?'

- Он, кажется, где-то служит?

'It didn't amount to anything and it came to an end.'

- Одно только слово, что служил, да и этой службе пришел конец.

'What Bessie means by that is that he was fired,' Harding put in.

- Бесси хочет сказать, что его выставили, -ввернул Хардинг.

'Well, to cut a long story short, they thought it would be more economical to live at the villa and Laura had the idea that it would keep Tito out of mischief.

- Ну, короче говоря, они решили, что жить на вилле будет дешевле, да и Тито, как казалось Лауре, будет держаться подальше от греха.

She loves the garden and she's made it lovely.

Ей нравится сад, она сделала из него картинку.

Tito simply worships her and the old count's taken quite a fancy to her. So really it's all turned out very well.'

Тито от нее без ума, старый граф тоже к ней привязался, так что все и в самом деле обернулось к лучшему.

'It may interest you to know that Tito was in last Thursday,' said Harding.

- Возможно, вам будет интересно узнать, что в четверг на прошлой неделе Тито был в клубе, -заметил Хардинг.

'He played like a madman and I don't know how much he lost.'

- Играл как одержимый, уж и не знаю, сколько он там спустил.

' Oh, Charley.

- Не может быть, Чарли!

He promised Laura he'd never play again.'

Он обещал Лауре больше не играть.

' As if a gambler ever kept a promise like that.

- Когда это игрок держал такое обещание?

It'll be like last time.

Все будет, как в прошлый раз.

He'll burst into tears and say he loves her and it's a debt of honour and unless he can get the money he'll blow his brains out.

Он прольет слезу, скажет, что любит ее, но это долг чести и если он не достанет денег, то пустит себе пулю в лоб.

And Laura will pay as she paid before.'

И Лаура опять за него заплатит.

'He's weak, poor dear, but that's his only fault.

- У него у бедного нет воли, но это его единственный недостаток.

Unlike most Italian husbands he's absolutely faithful to her and he's kindness itself.'

Он не такой, как большинство мужей-итальянцев, не изменяет Лауре и к тому же сама доброта.

She looked at Harding with a sort of humorous grimness.

- Бесси посмотрела на Хардинга с напускной суровостью.

' I've yet to find a husband who was perfect.'

- Мне еще предстоит найти безупречного мужа.

'You'd better start looking around pretty soon, dear, or it'll be too late,' he retorted with a grin.

- Тогда не тяни, начинай искать поскорее, милая, не то будет поздно, - парировал он с усмешкой.

I left the Hardings and returned to London.

Я возвратился в Лондон, оставив Хардингов во Флоренции.

Charley Harding and I corresponded in a desultory sort of way, and about a year later I got a letter from him.

Мы с Чарли Хардингом плохие корреспонденты, прошло около года, прежде чем он мне написал.

He told me as usual what he had been doing in the interval, and mentioned that he had been to Montecatini for the baths and had gone with Bessie to visit friends in Rome; he spoke of the various people I knew in Florence, So-and-so had just bought a Bellini and Mrs Such-and-such had gone to America to divorce her husband.

Как обычно, он сообщал, чем был занят все это время, упомянул, что съездил в Монтекатини на воды и вместе с Бесси навестил их римских друзей. Писал он и о наших общих знакомых во Флоренции: такой-то недавно приобрел работу Беллини, а такая-то отправилась в Америку подавать на развод.

Then he went on: 'I suppose you've heard about the San Pietros.

"Полагаю, вы слышали о семействе Сан Пьетри, -писал он дальше.

It's shaken us all and we can talk of nothing else.

- Нас всех это так потрясло, что мы только о них и говорим.

Laura's terribly upset, poor thing, and she's going to have a baby.

Бежняжка Лаура страшно переживает, а ведь она ждет ребенка.

The police keep on questioning her and that doesn't make it any easier for her.

Полиция все время ее допрашивает, от чего ей, понятно, не становится легче.

Of course we brought her to stay here.

Разумеется, она сейчас живет у нас.

Tito comes up for trial in another month.'

Суд над Тито будет в следующем месяце".

I hadn't the faintest notion what all this was about. So I wrote at once to Harding asking him what it meant.

Я не имел ни малейшего представления, о чем идет речь, поэтому немедля написал Хардингу.

He answered with a long letter.

На мою просьбу объяснить, в чем дело, он ответил длинным письмом.

What he had to tell me was terrible. I will relate the bare and brutal facts as shortly as I can.

Я изложу только голые факты этой жуткой истории, и по возможности кратко.

I learned them partly from Harding's letter and partly from what he and Bessie told me when two years later I was with them once more.

Узнал я о них частью из письма Хардинга, частью из того, что рассказали мне он и Бесси через два года, когда я снова у них гостил.

The count and Laura took to one another at once and Tito was pleased to see how quickly they had formed an affectionate friendship, for he was as devoted to his father as he was in love with his wife.

Граф и Лаура сразу прониклись друг к другу симпатией. Тито радовался, что между ними быстро завязалась сердечная дружба: отцу он был предан так же сильно, как любил жену.

He was glad that the count began to come more often to Florence than he had been used to.

Тито нравилось, что граф стал наезжать во Флоренцию чаще, чем раньше.

They had a spare room in the apartment and on occasion he spent two or three nights with them.

В квартире имелась свободная комната, граф жил в ней по двое-трое суток, когда у них останавливался.

He and Laura would go bargain-hunting in the antique shops and buy old pieces to put in the villa.

Он и Лаура обходили антикварные лавки и по дешевке покупали для виллы старинные вещи.

He had tact and knowledge and little by little the house, with its spacious rooms and marble floors, lost its forlorn air and became a friendly place to live in.

Граф имел подход к продавцам и разбирался в антиквариате. Мало-помалу вилла с ее просторными комнатами и мраморными полами утратила запущенный вид и превратилась в уютное жилище.

Laura had a passion for gardening and she and the count spent long hours together planning and then supervising the workmen who were restoring the gardens to their ancient, rather stately, beauty.

Лаура увлеклась садоводством, они с графом часами корпели над планами, а затем наблюдали, как рабочие возвращают садам их былое великолепие.

Laura made light of it when Tito's financial difficulties forced them to give up the apartment in Florence; she had had enough of Florentine society by then and was not displeased to live altogether in the grand house that had belonged to his ancestors.

Лаура не переживала, когда из-за денежных проблем Тито им пришлось отказаться от квартиры во Флоренции. К тому времени она была по горло сыта флорентийским обществом и не без удовольствия перебралась в прекрасный дом, принадлежавший предкам Тито.

Tito liked city life and the prospect dismayed him, but he could not complain since it was his own folly that had made it necessary for them to cut down expenses.

Тому, напротив, нравилась городская жизнь, он маялся, однако жаловаться не мог: ведь урезать расходы понадобилось из-за его собственного безрассудства.

They still had the car and he amused himself by taking long drives while his father and Laura were busy, and if they knew that now and then he went into Florence to have a flutter at the club they shut their eyes to it.

Впрочем, у них оставался автомобиль. Тито подолгу гонял по окрестностям, пока его отец и Лаура занимались делами по дому. Если они и знали, что время от времени он наведывается во Флоренцию отвести душу за покером, то закрывали на это глаза.

So a year passed.

Так миновал год.

Then, he hardly knew why, he was seized with a vague misgiving.

И тогда у Тито - он и сам не знал почему -зародилось какое-то смутное дурное предчувствие.

He couldn't put his finger on anything; he had an uneasy feeling that perhaps Laura didn't care for him so much as she had at first; sometimes it seemed to him that his father was inclined to be impatient with him; they appeared to have a great deal to say to one another, but he got the impression that he was being edged out of their conversation, as though he were a child who was expected to sit still and not interrupt while his elders talked of things over his head; he had a notion that often his presence was unwelcome to them and that they were more at their ease when he was not there.

Ничего определенного, только тревожное ощущение, что Лаура, возможно, с ним не совсем такая, какой была в самом начале. Порой ему казалось, что он начинает раздражать отца. Лаура и граф, судя по всему, находили великое множество тем для беседы, однако у Тито создалось впечатление, что они исключают его из своих разговоров, словно для них он - маленький мальчик, которому положено сидеть смирно и не встревать, пока старшие обсуждают вещи, недоступные его разумению. Он чувствовал, что его присутствие нередко действует им на нервы и им куда свободнее, когда его нет рядом.

He knew his father, and his reputation, but the suspicion that rose in him was so horrible that he refused to entertain it.

Он знал отца, знал и о его сомнительной славе по части слабого пола, но проснувшиеся у него подозрения были столь чудовищны, что он их гнал от себя.

And yet sometimes he caught a look passing between them that disconcerted him, there was a tender possessiveness in his father's eyes, a sensual complacency in Laura's, which, if he had seen it in others, would have convinced him that they were lovers.

И все же порой у него падало сердце, когда он перехватывал взгляды, какими они обменивались. Нежная властность в глазах отца, чувственное удовлетворение в глазах Лауры - обменяйся таким взглядом любая другая пара, Тито без колебаний сказал бы, что это любовники.

But he couldn't, he wouldn't believe that there was anything between them.

Но он не мог, не желал допускать, что между его отцом и женой может быть нечто подобное.

The count couldn't help making love to a woman and it was likely enough that Laura felt his extraordinary fascination, but it was shameful to suppose for a moment that they, these two people he loved, had formed a criminal, almost an incestuous, connexion.

Удержаться от обладания женщиной было для графа свыше его сил, и Лаура, вполне вероятно, ощущала исходящий от него необычный магнетизм, но стыдно было хотя бы на миг предположить, что эти двое, которых он любит, вступили в преступную, чуть ли не кровосмесительную связь.

He was sure that Laura had no idea that there was anything more in her feeling than the natural affection of a young, happily married woman for her father-in-law.

Он был уверен: Лаура считает, что ее чувство не более чем вполне естественная привязанность к свекру молодой, счастливой в замужестве женщины.

Notwithstanding he thought it better that she should not remain in everyday contact with his father, and one day he suggested that they should go back to live in Florence.

Тем не менее он подумал, что не мешает положить конец их постоянному общению, и в один прекрасный день предложил ей снова обосноваться во Флоренции.

Laura and the count were astonished that he should propose such a thing and would not hear of it.

Для Лауры и графа его предложение было как гром среди ясного неба, они об этом не хотели и слышать.

Laura said that, having spent so much money on the villa, she couldn't afford to leave it, now that Laura had made it so comfortable, to live in a wretched apartment in the city.

Лаура заявила, что истратила на виллу уйму денег и ей не по средствам обустраивать еще один дом, а граф сказал, что было бы глупо перебираться с виллы, которая стараниями Лауры стала такой уютной, в занюханную городскую квартиру.

An argument started and Tito got rather excited.

Возник спор, Тито разгорячился.

He took some remark of Laura's to mean that if she lived at the villa it was to keep him out of temptation.

Какую-то Лаурину реплику он перетолковал в том смысле, что она живет на вилле, только чтобы уберечь его от соблазна.

This reference to his losses at the poker-table angered him.

Этот намек на его проигрыши за игорным столом вывел Тито из себя.

'You always throw your money in my face,' he said passionately.

- Вечно ты попрекаешь меня своими чертовыми деньгами! - вспылил он.

'If I'd wanted to marry money I'd have had the sense to marry someone who had a great deal more than you.'

- Захоти я жениться на деньгах, нашел бы невесту побогаче.

Laura went very pale and glanced at the count.

Лаура побледнела и бросила взгляд на графа.

'You have no right to speak to Laura like that,' he said.

- Ты не имеешь права говорить с Лаурой в таком тоне, - произнес тот.

' You are an ill-mannered oaf.'

- Болван неотесанный.

' I shall speak to my wife exactly as I choose.'

- Она моя жена, в каком тоне хочу, в таком и буду.

' You are mistaken.

- Ошибаешься.

So long as you are in my house you will treat her with the respect which is her right and your duty.'

Пока живешь под моей крышей, ты обязан оказывать ей уважение, она имеет на это право.

'When I want lessons in behaviour from you, Father, I will let you know.'

- Когда мне захочется, отец, чтобы ты поучил меня хорошим манерам, я сам тебе скажу.

' You are very impertinent, Tito.

- Ты дерзишь, Тито.

You will kindly leave the room.'

Будь добр, уйди, - произнес граф строго и с достоинством.

He looked very stern and dignified, and Tito, furious and yet slightly intimidated, leapt to his feet and stalked out slamming the door behind him. He took the car and drove in to Florence.

Тито был в бешенстве, но и немного напуган. Он выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью, сел в машину и укатил во Флоренцию.

He won quite a lot of money that day (lucky at cards, unlucky in love) and to celebrate his winnings got more than a little drunk.

В тот день он изрядно выиграл (везет в картах - не везет в любви) и, чтобы это отпраздновать, крепко напился.

He did not go back to the villa till the following morning.

На вилле он объявился только под утро.

Laura was as friendly and placid as ever, but his father was somewhat cool.

Лаура, как обычно, была приветлива и невозмутима, но отец держался холодно.

No reference was made to the scene. But from then on things went from bad to worse.

О сцене накануне никто не сказал ни слова, но с той поры события развивались от плохого к худшему.

Tito was sullen and moody, the count critical and on occasion sharp words passed between them.

Тито ходил мрачный и замкнутый, граф был им недоволен. При случае они обменивались колкостями.

Laura did not interfere, but Tito gained the impression that after a dispute that had been more than acrimonious Laura interceded with his father, for the count thenceforward, refusing to be annoyed, began to treat him with the tolerant patience with which you would treat a wayward child.

Лаура не вмешивалась, но у Тито сложилось впечатление, что после той более чем резкой стычки она замолвила за него слово перед отцом, поскольку граф, не желая, чтобы ему докучали, начал обращаться с Тито как с капризным ребенком - осторожно и терпеливо.

He convinced himself that they were acting in concert and his suspicions grew formidable.

Тито внушил себе, что они сговорились у него за спиной, и его подозрения выросли до неимоверных размеров.

They even increased when Laura in her good-natured way, saying that it must be very dull for him to remain so much in the country, encouraged him to go more often to Florence to see his friends.

Они еще усилились, когда Лаура со свойственным ей добродушием заметила, что ему, верно, скучно проводить за городом столько времени, и предложила почаще ездить во Флоренцию пообщаться с приятелями.

He jumped to the conclusion that she said this only to be rid of him.

Тито сразу решил, что сказала она это лишь для того, чтобы сплавить его с глаз долой.

He began to watch them.

Он принялся следить за женой и отцом.

He would enter suddenly a room in which he knew they were, expecting to catch them in a compromising position, or silently follow them to a secluded part of the garden. They were chatting unconcernedly of trivial things.

Внезапно входил в комнату, где они были вдвоем, рассчитывая застать их врасплох, или же бесшумно крался за ними по укромным садовым дорожкам, чтобы подслушать всего лишь беспечную болтовню о разных пустяках.

Laura greeted him with a pleasant smile.

Лаура неизменно встречала его милой улыбкой.

He could put his finger on nothing to confirm his torturing suspicions.

Тито не мог найти ничего такого, что определенно подтвердило бы терзавшие его подозрения.

He started to drink. He grew nervous and irritable.

Он начал пить, сделался нервным и раздражительным.

He had no proof, no proof whatever, that there was anything between them, and yet in his bones he was certain that they were grossly, shockingly deceiving him.

У него не было никаких, решительно никаких улик, что между теми двумя что-то происходит, и все же в глубине души он знал: они чудовищно, мерзко его обманывают.

He brooded till he felt he was going mad.

Он думал и думал об этом, пока не чувствовал, что начинает сходить с ума.

A dark aching fire within him consumed his being.

В этом черном костре выгорело все его существо.

On one of his visits to Florence he bought a pistol.

В один из наездов во Флоренцию он купил пистолет.

He made up his mind that if he could have proof of what in his heart he was certain of, he would kill them both.

Он принял решение убить их обоих, если получит доказательство того, во что верил сердцем.

I don't know what brought on the final catastrophe.

Не знаю, что именно привело к страшной развязке.

All that came out at the trial was that, driven beyond endurance, Tito had gone one night to his father's room to have it out with him.

На суде выяснилось лишь то, что Тито, дойдя до предела, как-то вечером направился в кабинет отца поговорить начистоту.

His father mocked and laughed at him.

Граф высмеял его в самой унизительной форме.

They had a furious quarrel and Tito took out his pistol and shot the count dead.

Вспыхнула дикая ссора, Тито выхватил пистолет и застрелил отца, после чего выронил пистолет и с истерическими рыданиями упал на тело отца.

Then he collapsed and fell, weeping hysterically, on his father's body; the repeated shots brought Laura and the servants rushing in.

На звуки выстрелов сбежались Лаура и слуги.

He jumped up and grabbed the pistol, to shoot himself he said afterwards, but he hesitated or they were too quick for him, and they snatched it out of his hand.

Тито вскочил и схватился за пистолет - чтобы покончить с собой, как позже утверждал он. Но то ли он не решился, то ли слуги оказались проворней, а только пистолет они у него отобрали.

The police were sent for.

Послали за полицией.

He spent most of his time in prison weeping; he would not eat and had to be forcibly fed; he told the examining magistrate that he had killed his father because he was his wife's lover.

В тюрьме Тито плакал почти не переставая, отказывался от еды, и его приходилось кормить насильно. Следователю он заявил, что убил отца, потому что тот был любовником его жены.

Laura, examined and examined again, swore that there had never been anything between the count and herself but a natural affection.

Лаура - ее допрашивали снова и снова - клялась, что между нею и графом не было ничего, помимо нежной привязанности, как то и подобает невестке и свекру.

The murder filled the Florentine public with horror.

Убийство повергло Флоренцию в ужас.

The Italians were convinced of her guilt, but her friends, English and American, felt that she was incapable of the crime of which she was accused.

Итальянцы не сомневались в вине Лауры, но ее знакомые, американцы и англичане, были убеждены, что она не способна на преступление, в котором ее обвиняют.

They went about saying that Tito was neurotic and insanely jealous and in his stupid way had mistaken her American freedom of behaviour for a criminal passion.

Они в один голос твердили, что Тито, этот обезумевший от ревности неврастеник, принял ее по-американски раскованную манеру поведения за преступную страсть.

On the face of it Tito's charge was absurd.

Утверждение Тито представлялось нелепым со всех точек зрения.

Carlo di San Pietro was nearly thirty years older than she, an elderly man with white hair; who could suppose that there would have been anything between her and her father-in-law, when her husband was young, handsome, and in love with her?

Карло ди Сан Пьетро был старше Лауры почти на тридцать лет, седой пожилой господин. Кому могло прийти в голову, что между ней и ее свекром возможна какая-то связь, когда ее муж молод, красив и любит жену?

It was in Harding's presence that she saw the examining magistrate and the lawyers who had been engaged to defend Tito.

В присутствии Хардинга Лаура встретилась со следователем и адвокатами, которых пригласили защищать Тито.

They had decided to plead insanity.

Защита решила ссылаться на невменяемость Тито.

Experts for the defence examined him and decided that he was insane, experts for the prosecution examined him and decided that he was sane.

Психиатры со стороны защиты обследовали Тито и признали невменяемым; психиатры со стороны обвинения тоже его обследовали и признали вменяемым.

The fact that he had bought a pistol three months before he committed the dreadful crime went to prove that it was premeditated.

То, что он купил пистолет за три месяца до чудовищного преступления, указывало на преднамеренное убийство.

It was discovered that he was deeply in debt and his creditors were pressing him; the only means he had of settling with them was by selling the villa, and his father's death put him in possession of it.

Всплыл и тот факт, что он по уши залез в долги и кредиторы основательно на него наседали. Расплатиться с ними он мог, только продав виллу, которая перешла к нему после смерти отца.

There is no capital punishment in Italy, but murder with premeditation is punished by solitary confinement for life.

В Италии нет смертной казни, но преднамеренное убийство карается пожизненным одиночным заключением.

On the approach of the trial the lawyers came to Laura and told her that the only way in which Tito could be saved from this was for her to admit in court that the count had been her lover.

В преддверии суда адвокаты со стороны защиты пришли к Лауре и заявили: спасти Тито от этой участи может только ее признание в суде, что граф был ее любовником.

Laura went very pale.

У Лауры кровь отхлынула от лица.

Harding protested violently. He said they had no right to ask her to perjure herself and ruin her reputation to save that shiftless, drunken gambler whom she had been so unfortunate as to marry.

Хардинг решительно возразил, указав, что у них нет права просить ее дать ложные показания и пожертвовать своим добрым именем ради спасения никудышного пьяницы и игрока, за которого она имела несчастье выйти замуж.

Laura remained silent for a while.

Лаура хранила молчание.

'Very well,' she said at last, 'if that's the only way to save him I'll do it.'

- Хорошо, - промолвила она наконец, - если только это может его спасти, я согласна.

Harding tried to dissuade her, but she was decided.

Хардинг пытался ее отговорить, но она стояла на своем:

'I should never have a moment's peace if I knew that Tito had to spend the rest of his life alone in a prison cell.'

- Я никогда себе не прощу, если Тито придется до конца жизни сидеть в одиночной камере.

And that is what happened.

Вот что было дальше.

The trial opened.

Начался суд.

She was called and under oath stated that for more than a year her father-in-law had been her lover.

Ее вызвали, и она показала под присягой, что свекор был ее любовником.

Tito was declared insane and sent to an asylum.

Тито признали душевнобольным и отправили в психиатрическую лечебницу.

Laura wanted to leave Florence at once, but in Italy the preliminaries to a trial are endless and by then she was near her time.

Лаура хотела немедленно покинуть Флоренцию, однако в Италии подготовка к судебному процессу тянется бесконечно долго, и, когда все завершилось, ей подошло время рожать.

The Hardings insisted on her remaining with them till she was confined.

Хардинги настояли, чтобы она жила у них до самых родов.

She had a child, a boy, but it only lived twenty-four hours.

Лаура разрешилась мальчиком, но тот прожил только сутки.

Her plan was to go back to San Francisco and live with her mother till she could find a job, for Tito's extravagance, the money she had spent on the villa, and then the cost of the trial had seriously impoverished her.

Она намеревалась вернуться в Сан-Франциско и пожить у матери, пока не подыщет работу: сумасбродства Тито, расходы на виллу и судебные издержки серьезно подорвали ее финансы.

It was Harding who told me most of this; but one day when he was at the club and I was having a cup of tea with Bessie and we were again talking over these tragic happenings she said to me:

Большую часть этой истории я услышал от Хардинга. Но однажды, когда он был в клубе, а Бесси пригласила меня на чашку чая и мы снова завели разговор об этой трагедии, она заметила:

'You know, Charley hasn't told you the whole story because he doesn't know it.

- А знаете, Чарли вам не все рассказал, ему и самому кое-что неизвестно.

I never told him.

Я ему не сказала.

Men are funny in some ways; they're much more easily shocked than women.'

Мужчины на свой лад - странный народ, их куда легче шокировать, чем женщин.

I raised my eyebrows, but said nothing.

Я вопросительно поднял брови, но промолчал.

'Just before Laura went away we had a talk.

- Мы с Лаурой поговорили перед самым ее отъездом.

She was very low and I thought she was grieving over the loss of her baby. I wanted to say something to help her.

Она была очень подавленная, я думала - горюет о потере ребенка, и решила ее утешить.

"You mustn't take the baby's death too hardly," I said.

"Не надо так убиваться из-за смерти младенца, -сказала я.

"As things are, perhaps it's better it died."

- При таких обстоятельствах, может, и к лучшему, что он умер".

"Why?" she said.

"Почему?" - спросила Лаура.

"Think what the poor little thing's future would have been with a murderer for his father."

"Подумайте, какое будущее могло ждать несчастного ребенка, чей отец - убийца".

She looked at me for a moment in that strange quiet way of hers. And then what d'you think she said?'

Она посмотрела на меня с этим своим удивительно спокойным выражением - и знаете что сказала?

' I haven't a notion,' said I.

- Совершенно не представляю.

' She said:

- Она сказала:

"What makes you think his father was a murderer?"

"С чего вы решили, что его отец - убийца?"

'I felt myself grow as red as a turkey-cock.

Я почувствовала, что заливаюсь краской.

I could hardly believe my ears.

Я отказывалась верить собственным ушам.

"Laura, what do you mean?" I said.

"Господи, Лаура, что вы хотите сказать?"

"You were in court," she said.

"Вы же были в суде, - ответила она.

"You heard me say Carlo was my lover."'

- Вы слышали, как я заявила, что Карло был моим любовником".

Bessie Harding stared at me as she must have stared at Laura.

Бесси Хардинг впилась в меня взглядом, как, должно быть, впилась тогда в Лауру.

'What did you say then?' I asked.

- И что вы на это сказали? - спросил я.

'What was there for me to say?

- А что мне было сказать?

I said nothing.

Ничего не сказала.

I wasn't so much horrified, I was bewildered.

Я не столько ужаснулась, сколько была ошарашена.

Laura looked at me and, believe it or not, I'm convinced there was a twinkle in her eyes.

Лаура на меня посмотрела, и, хотите верьте, хотите нет, я готова поклясться, что в ее глазах мелькнул озорной огонек.

I felt a perfect fool.'

Я чувствовала себя последней дурой.

'Poor Bessie,' I smiled.

- Бедняжка Бесси, - улыбнулся я.

Poor Bessie, I repeated to myself now as I thought of this strange story.

"Бедняжка Бесси", - повторил я про себя, мысленно возвращаясь к этой необычной истории.

She and Charley were long since dead and by their death I had lost good friends.

Они с Чарли давно в могиле, смерть отняла у меня хороших друзей.

I went to sleep then, and next day Wyman Holt took me for a long drive.

Потом я заснул. На другой день я отправился с Уайменом Холтом в долгую поездку.

We were to dine with the Greenes at seven and we reached their house on the dot.

Грины ждали нас на ужин к семи часам. Мы прибыли минута в минуту.

Now that I had remembered who Laura was I was filled with an immense curiosity to see her again.

Теперь, когда я вспомнил, кто такая Лаура, мне было до смерти любопытно посмотреть на нее еще раз.

Wyman had exaggerated nothing.

Уаймен не сгустил краски.

The living-room into which we went was the quintessence of commonplace. It was comfortable enough, but there was not a trace of personality in it. It might have been furnished en bloc by a mail-order house.

Гостиная, куда мы проследовали, являла собой квинтэссенцию безликости: довольно удобная комната, однако напрочь лишенная индивидуальности, словно всю обстановку до последней мелочи выписали по каталогу.

It had the bleakness of a government office.

Унылая, как казенное заведение.

I was introduced first to my host Jasper Greene and then to his brother Emery and to his brother's wife Fanny.

Меня познакомили с хозяином дома Джаспером Грином, затем с его братом Эмери и невесткой Фанни.

Jasper Greene was a large, plump man with a moon face and a shock of black, coarse, unkempt hair.

Джаспер Грин был высокий полный мужчина с круглым, как луна, лицом и густой копной нечесаных черных волос.

He wore large cellulose-rimmed spectacles.

Он носил очки в толстой пластмассовой оправе.

I was staggered by his youth. He could not have been much over thirty and was therefore nearly twenty years younger than Laura.

Меня поразило, до чего он молод - немногим более тридцати, стало быть, почти на двадцать лет моложе Лауры.

His brother, Emery, a composer and teacher in a New York school of music, might have been seven or eight and twenty.

Его брату, композитору и преподавателю одной из нью-йоркских музыкальных школ, было лет двадцать семь - двадцать восемь.

His wife, a pretty little thing, was an actress for the moment out of a job.

Жена Эмери, хорошенькая малышка, была актрисой и сидела в то время без работы.

Jasper Greene mixed us some very adequate cocktails but for a trifle too much vermouth, and we sat down to dinner.

Джаспер Грин угостил нас вполне приличным коктейлем, в котором было чуть-чуть многовато вермута, и мы сели ужинать.

The conversation was gay and even boisterous.

Разговор за столом шел веселый, даже шутливый.

Jasper and his brother were loud-voiced and all three of them, Jasper, Emery, and Emery's wife, were loquacious talkers.

У Джаспера и его брата были громкие голоса, и все трое - Джаспер, Эмери и Фанни - болтали наперебой, подначивали друг друга, шутили, смеялись.

They chaffed one another, they joked and laughed; they discussed art, literature, music, and the theatre.

Они обсуждали искусство, литературу, музыку и театр.

Wyman and I joined in when we had a chance, which was not often; Laura did not try to.

Уаймен и я тоже вставляли слово, когда выпадала редкая возможность. Лаура не пыталась принять участие в разговоре.

She sat at the head of the table, serene, with an amused, indulgent smile on her lips as she listened to their scatter-brained nonsense; it was not stupid nonsense, mind you, it was intelligent and modern, but it was nonsense all the same.

Безмятежная, она сидела во главе стола с довольной снисходительной улыбкой и внимала их легкомысленной чепухе. Чепухе вовсе не глупой, напротив, умной и самой что ни на есть современной, но все-таки чепухе.

There was something maternal in her attitude, and I was reminded oddly of a sleek dachshund lying quietly in the sun while she looks lazily, and yet watchfully, at her litter of puppies romping round her.

В ее манере чувствовалось нечто материнское, и я почему-то подумал о большой холеной таксе, как она лежит, развалившись, на солнышке и лениво, однако бдительно приглядывает за своими щенками, что возятся и играют рядом.

I wondered whether it crossed her mind that all this chatter about art didn't amount to much when compared with those incidents of blood and passion that she remembered.

Меня занимала мысль о том, приходит ли ей в голову, что вся эта болтовня про искусство -сущие пустяки по сравнению с исполненной крови и страсти историей, которая у нее на памяти.

But did she remember?

А вдруг она не помнит?

It had all happened a long time ago and perhaps it seemed no more than a bad dream.

Все давно отошло в прошлое и, возможно, представляется ей теперь всего лишь страшным сном.

Perhaps those commonplace surroundings were part of her deliberate effort to forget, and to be among these young people was restful to her spirit.

Вероятно, она для того и выбрала эту заурядную обстановку, чтобы забыть, а в обществе молодежи отдыхает душой.

Perhaps Jasper's clever stupidity was a comfort.

Вероятно, умные глупости Джаспера ее успокаивают.

After that searing tragedy it might be that she wanted nothing but the security of the humdrum.

Быть может, после той страшной трагедии она хотела единственного - надежно укрыться в однообразии.

Possibly because Wyman was an authority on the Elizabethan drama the conversation at one moment touched on that.

Уаймен был специалистом по драме эпохи Елизаветы I; поэтому, видимо, эта тема вдруг всплыла в разговоре.

I had already discovered that Jasper Greene was prepared to lay down the law on subjects all and sundry, and now he delivered himself as follows:

Я уже понял, что нет такого вопроса, по которому Джаспер Грин не был готов вынести безапелляционное и окончательное суждение. Высказался он и по этому поводу.

'Our theatre has gone all to pot because the dramatists of our day are afraid to deal with the violent emotions which are the proper subject matter of tragedy,' he boomed.

- Нынешний театр выродился, потому что нынешние драматурги как огня боятся неистовых чувств, а ведь на них только и можно строить трагедию, - гудел он.

'In the sixteenth century they had a wealth of melodramatic and bloody themes to suit their purpose and so they produced great plays.

- В шестнадцатом веке к услугам драматургов был непочатый край драматичных и кровавых сюжетов, вот они и создавали великие пьесы.

But where can our playwrights look for themes?

А где нашим авторам взять сюжеты?

Our Anglo-Saxon blood is too phlegmatic, too supine, to provide them with material they can make anything of, and so they are condemned to occupy themselves with the trivialities of social intercourse.'

Наша ленивая жидкая англосаксонская кровь не способна проявить себя так, чтобы они смогли хоть что-нибудь из этого выжать. Поэтому им только и остается, что живописать пошлости человеческих отношений.

I wondered what Laura thought of this, but I took care not to catch her eye.

Я задавался вопросом, как Лаура восприняла эту тираду, однако избегал ее взгляда.

She could have told them a story of illicit love, jealousy, and parricide which would have been meat to one of Shakespeare's successors, but had he treated it, I suppose he would have felt bound to finish it with at least one more corpse strewn about the stage.

Она-то могла поведать им историю преступной любви, ревности и отцеубийства, за которую ухватился бы не один наследник Шекспира. Если б такая пьеса была написана, ее автор, кажется мне, счел бы себя обязанным закончить ее по меньшей мере еще одним трупом на сцене.

The end of her story, as I knew it now, was unexpected certainly, but sadly prosaic and a trifle grotesque.

На самом же деле, как я теперь знаю, развязка этой истории, при всей ее неожиданности, была уныло прозаичной и немного нелепой.

Real life more often ends things with a whimper than with a bang.

В реальной жизни все чаще кончается всхлипом, а не взрывом.

I wondered too why she had gone out of her way to renew our old acquaintance.

А еще я ломал голову над тем, почему она так упорно стремилась возобновить наше давнее знакомство.

Of course she had no reason to suppose that I knew as much as I did; perhaps with a true instinct she was confident that I would not give her away; perhaps she didn't care if I did.

Оснований считать, что мне известно то, что я знал, у нее, понятно, не было. Возможно, верное чутье подсказало ей, что я ее не выдам; возможно, ей было все равно, выдам я ее или нет.

I stole a glance at her now and then while she was quietly listening to the excited babbling of the three young people, but her friendly, pleasant face told me nothing.

Время от времени я на нее украдкой поглядывал. Она спокойно внимала возбужденной болтовне трех молодых людей, но ее приятное приветливое лицо ни о чем мне не говорило.

If I hadn't known otherwise I would have sworn that no untoward circumstance had ever troubled the course of her uneventful life.

Не знай я всей правды, я бы поклялся, что ничего плохого ни разу не возмутило ровного течения ее небогатой событиями жизни.

The evening came to an end and this is the end of my story, but for the fun of it I am going to relate a small incident that happened when Wyman and I got back to his house.

Вечер закончился, а с ним и моя история, но я хочу еще рассказать о забавном происшествии, случившемся уже после того, как мы с Уайменом вернулись к нему домой.

We decided to have a bottle of beer before going to bed and went into the kitchen to fetch it.

Мы решили распить на сон грядущий бутылку пива и прошли на кухню.

The clock in the hall struck eleven and at that moment the phone rang.

Часы в прихожей пробили одиннадцать, и в этот миг зазвонил телефон.

Wyman went to answer it and when he came back was quietly chortling to himself.

Уаймен вышел ответить; возвратился он, тихо посмеиваясь.

' What's the joke?' I asked.

- Что вас рассмешило? - спросил я.

' It was one of my students.

- Звонил один мой студент.

They're not supposed to call members of the faculty after ten-thirty, but he was all hot and bothered.

Вообще-то им не положено звонить преподавателям после половины одиннадцатого, но он был взволнован и вне себя.

He asked me how evil had come into the world.'

Ему хотелось знать, откуда взялось в мире зло.

' And did you tell him?'

- И вы ему объяснили?

'I told him that St Thomas Aquinas had got hot and bothered too about that very question and he'd better worry it out for himself.

- Я сказал, что святого Фому Аквинского тоже волновала и выводила из себя эта проблема, так что лучше ему самому поломать над ней голову.

I said that when he found the solution he was to call me, no matter what time it was. Two o'clock in the morning if he liked.'

Сказал, что, если найдет ответ, пусть звонит мне в любое время, хоть в два часа ночи.

'I think you're pretty safe not to be disturbed for many a long night,' I said.

- Думаю, спокойный сон обеспечен вам на долгое время, - заметил я.

'I won't conceal from you that I have formed pretty much the same impression myself,' he grinned.

- Не стану скрывать, я и сам склоняюсь к такому выводу, - ухмыльнулся он.

Content

Моэм Уильям Сомерсет Пятидесятилетняя женщина - английский и русский параллельные тексты