Татьяна Луганцева

Омлет из выеденного яйца

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Т. И. Луганцева, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Глава 1

«Что я здесь делаю? – с ужасом подумала Маргарита. – Если бы меня сейчас кто увидел! Вот был бы позор! Хотя кто меня тут увидит из моих знакомых, если они все со мной? То есть возвращаемся к пункту первому, меня и так уже видят… Как говорит молодежь – палево, однако…»

Маргарита Олеговна Егорова – женщина далеко за тридцать. Работа у нее соответствующая, уважаемая и интересная. Психолог по образованию, она имела частную практику, как многие ее коллеги, вела консультативный прием, а также работала в центре реабилитации, где помогала женщинам после сексуального и прочего насилия. Зарабатывала средне, но так как семьи у Риты не было, то ей на жизнь вполне хватало. Даже оставалось на приятные мелочи, например, Рита позволяла себе иногда питаться в кафе и ресторанах. Она встречалась с подругами, посещала кинотеатры, выставки, спектакли, в общем, как могла заполняла свою жизнь.

Отца своего Рита не помнила, а мама, Ольга Петровна, умерла полгода назад в одном из московских частных хосписов. Болела перед смертью она долго и безнадежно, Рита уже свыклась с мыслью, что мамин конец неизбежен, но все равно очень тяжело пережила ее смерть. Перед смертью Ольга Петровна сказала:

– Я вот ухожу, а ты остаешься совсем одна!

– Мама, прекрати! Я уже взрослая женщина, не ребенок! Со мной всё будет хорошо! – успокаивала ее Маргарита.

– А вот я так не думаю! Ты неустроенная женщина, требующая заботы, внимания и сильного надежного мужского плеча. А у тебя никого нет, кроме твоих бестолковых пустоголовых подружек. Ты с ними поддерживаешь отношения только от скуки, а ведь всё могло бы быть по-другому! Ведь и у тебя могла бы быть семья, и ты бы не чувствовала себя одинокой! Я воспитывала тебя в строгости и сейчас понимаю, как была не права, но уже поздно.

– А помнишь Вовку? – рассмеялась Рита. – Мы сидели с ним на качелях, он курил, вернее, пытался курить, выставляясь передо мной, изображал взрослого. Мы подростками были – первая любовь и всё такое. А тут ты налетела, в бигуди, и хрясь! – его по спине дедовским ремнем с медной пряжкой. Я помню лицо Вовы! Он чуть сигаретку не проглотил! А уж как улепётывал! И больше за мной не ухаживал. Мало того, он шарахался как от чумы и всем говорил, что у меня сумасшедшая мамаша, и советовал держаться подальше!

– И правильно! Нечего было в таком-то возрасте с мальчиками обжиматься! Курил он, понимаете! – стояла на своем мать.

– Мамочка, а в каком возрасте надо было? В каком, если не в том самом? Мальчики, любовь…

– Да я просто очень боялась за тебя, – огорчалась мать. – Нужно было поводья немножко отпустить. Но тогда я считала, что абсолютно права, согласись, ведь всякое могло приключиться.

– Да, мамочка, в жизни бывает всякое, – подтвердила Маргарита.

Ольга Петровна перевела дыхание, чтобы набраться сил, и продолжила:

– Я хочу сказать тебе, дочь… – Она ненадолго умолкла.

– Да, мамочка, слушаю.

– Олег, твой отец, ушел от нас, когда ты была совсем маленькой. Ты говорила, что его не помнишь.

– Да, не помню. Не надо сейчас об этом, мама. Ты расстроишься, а тебе это совсем не нужно. Я же, видишь, ни о чем не спрашиваю тебя. Честное слово, я забыла о нем и никогда не вспоминаю. – Маргарита не кривила душой.

– Да… Тридцать пять лет почти прошло. Всё давно в душе́ умерло. Вот когда он ушел, я была очень зла, просто клокотала от ненависти! Я проклинала его каждый день и была готова задушить! Любила сильно подлеца, а он предал! Ушел к другой женщине. Я ненавидела их обоих. Ничего не хотела знать, вычеркнула из жизни. Отец пару раз хотел пообщаться с тобой, а я не дала. Я лишила тебя общения с отцом и была не права. Он разлюбил меня, но тебя-то он, наверное, любил. Это ведь тоже мой грех, поэтому молчи, не спорь со мной.

– Не кори себя, я тебя как женщина очень хорошо понимаю и прощаю, – погладила Ольгу Петровну по руке Маргарита.

– У них два или три года спустя, я уже не помню, родилась дочь… Или…

– Сын? – разумно предположила Рита, улыбаясь, хотя впервые в жизни услышала от мамы такие подробности об отце. – Другого не дано.

– Ты, как всегда, права! Вот честно, не помню! Я так старалась вычеркнуть все связанное с Олегом из головы. Кто-то где-то обмолвился, что у него ребенок родился… Вроде все-таки дочь, так мне запомнилось почему-то.

– Я поняла, что ты хочешь сказать. Что у меня есть сестра? Сестра по отцу?

– Сестра или все-таки брат? – снова задумалась Ольга Петровна.

– В принципе, это неважно!

– Но ты помни! Ты не одна! Все-таки это родственник! Кровный родственник! – воскликнула мама. – Найди их.

– Мама, кого «их»? Как искать-то? Мы даже не знаем точный год рождения и кто это – мужчина или женщина? Да и где искать? – пожала плечами Рита, все же почувствовав некоторое волнение.

Но она растерялась, так как совершенно не знала, что с такой информацией делать. Как ей поступить? Предпринять что-то или нет? Должно ее это заботить и волновать или нет? Вот еще на ее голову забота…

– А я считаю, что ты теперь знаешь самое главное – что у тебя есть родственник! И есть кое-какие мелочи… Олег – папашка твой – умолял назвать тебя Сашей, в честь его отца. Просто ходил за мной день и ночь, это было для него почему-то важно. Принципиально! Ему было все равно, кто родится – мальчик или девочка. А я вот заупрямилась, сама не знаю – зачем? Потом в голову лезли всякие глупые мысли, что если бы я назвала тебя Сашей, то, может, он и не ушел бы? Хотя бред, конечно…

– Характер у тебя всегда был… непримиримый, – согласилась Рита.

– Солдафонский! – кивнула Ольга Петровна и пустила слезу. – Но я точно знаю, что женщина, с которой он стал жить после меня, была уступчивой, спокойной и на личико ничего так себе. Думаю, что не ошибусь – они назвали ребенка Сашей… Это я голову даю на отсечение. Так что имя, отчество и фамилию знаем, – посмотрела на дочь Ольга Петровна.

– То есть мне искать Александру Олеговну Егорову или Александра Олеговича Егорова? Думаешь, это просто?

– Ну, да.

– А разница в возрасте какая у нас?

– Лет пять, – не очень уверенно ответила Ольга Петровна.

– Ты же говорила – у нас два, максимум три года разницы? – удивилась Маргарита.

– Ну, я с запасом беру, на всякий случай. Вдруг я что запамятовала? – отвела глаза Ольга Петровна. – Говорю же, плохо помню.

– Мама, это нереально! Таких Егоровых – миллионы! Или тысячи. Очень уж фамилия распространенная. К тому же, мамочка, если родилась девочка, она давно могла выйти замуж и сменить фамилию, и тогда дело – труба.

– Ты должна попытаться. Потом я еще не все сказала. Искать надо не в России, а на Украине. Они уехали туда.

– Тоже не маленькая страна, далеко не Ватикан, – пожала плечами Маргарита.

– В Евпаторию вроде…

– Вроде?

– Начни с нее! Это совсем небольшой город, – настаивала Ольга Петровна.

– Хорошо, мама, обещаю, что постараюсь! – ответила Рита.

Когда мамы не стало, Маргарита очень долго приходила в себя. Она полностью погрузилась в работу, чтобы меньше оставалось времени для саморазрушительных мыслей. Именно в этот не простой период ее жизни Риту вызвал к себе начальник Лев Валерьянович Неводов. Это был мужчина лет шестидесяти, с лысеющей головой, невысокого роста, с несколько суетливыми движениями и весьма умными глазами.

– Дорогая моя Рита! Рита-Рита-Маргарита! У меня к тебе дело на миллион! – сразу же обозначил он важность беседы.

– Вот как? – хитро прищурилась Рита.

– Только такой шикарной женщине я могу доверить репутацию нашей частной фирмы, оказывающей помощь населению, – скороговоркой начал Лев Валерьянович.

– Мне всегда становится жарко, когда вы говорите такие слова, – улыбнулась Рита, поудобнее располагаясь в кресле. – Я просто сгораю от любопытства. Ну, давайте, не томите…

Лев Валерьянович похлопал себя по бокам, словно выбивал пыль.

«Удивительно, что такой нервный, несобранный человек руководит психологической службой», – почему-то подумала Маргарита.

– Нет-нет, тревожиться не надо. Наоборот, тебе выпала большая честь! По рекомендации одного из наших клиентов к нам за психологической помощью обратился очень известный, богатый человек. Так сказать, олигарх. Если мы действительно поможем ему, то к нам потянутся и его дружки-товарищи за помощью. У богатых людей много проблем, ты же умная женщина и прекрасно понимаешь – где большие бабки, там и большие проблемы. Это золотое дно для нас. Сварливые надоевшие жены, молодые требовательные любовницы, коварные конкуренты, старые родственники… От всех житья нет, – вошел в образ олигарха Лев Валерьянович. – Вот конкуренты, они же улыбаются тебе в глаза, а за спиной готовы растоптать и растерзать жертву просто в клочья! И занять твое теплое местечко.

– Ну да… Я сейчас зарыдаю. Просто невыносимая жизнь у российских олигархов! У меня полный кузов состоятельных клиентов, пусть не олигархов, но вполне платежеспособных… – ответила Маргарита. – А цены у нас… – Она закатила глаза.

– У нас цены средние по Москве, – прервал ее Лев Валерьянович. – Не надо преувеличивать, Рита. Давайка-ка ближе к делу. Короче, этого клиента я могу поручить только тебе.

– Спасибо за комплимент и доверие, – поблагодарила Рита с весьма кислым выражением лица.

Не любила она встречи с богатыми и оторванными от реальной действительности людьми, часто еще и страдавшими звездной болезнью. К тому же ей будут диктовать время и место встреч, а это уже вообще никуда не годится. Придется забыть о своих делах.

«Терпеть не могу таких вот снобов! Он думает, если у него денег куры не клюют, то дозволено всё. Хозяин жизни, блин! Хотя чему я удивляюсь? Так и есть… – думала она, мило улыбаясь своему шефу. – Вот засуетился, заёрзал! Даже смотреть противно…»

Прошло несколько дней. Шеф постоянно интересовался, помнит ли Маргарита, что в любой момент может прийти важный клиент – Федор Арленович Валетов? Готова ли она достойно принять его?

– Не волнуйтесь. Приму достойно, – отвечала Рита. – Успокойтесь, я все помню.

Проходило какое-то время, и начиналось всё заново.

– Точное время визита пока не определено, но секретарь Федора Арленовича обещал внести в рабочий план посещение нашей компании, – сообщал Лев Валерьянович.

– Да не переживайте вы так! Когда придет, тогда и придет. Что вы мне все время о нем говорите? Я все помню!

– Я просто хочу, чтобы ты понимала, что это за клиент! Его визит выведет нас на новый уровень! Это же!.. Это же!.. – потрясал кулаками в воздухе Лев Валерьянович, явно уже страдая повышенным давлением в ожидании олигарха.

– Я все понимаю, я обслужу его так же, как и всех, – спокойно отвечала Маргарита.

– Нет! Его надо много лучше! Ты что?! Так ничего и не поняла? Что значит «как всех»?! Ты меня до инфаркта доведешь! – бесновался Лев Валерьянович.

– Вы обижаете меня. Я ко всем клиентам отношусь абсолютно одинаково! Это нормально. Деловой стиль общения пока еще никто не отменял. И не надо мне объяснять, что Федор Арленович заслужил к себе лучшего отношения только лишь потому, что у него куча денег!

– Эх! – махнул рукой директор, думая, вероятно: «С кем я говорю?! Что эти женщины вообще понимают? Все без толку!»

Шеф без устали компостировал ей мозги по несколько раз за неделю. Рите стало казаться, что шеф при взгляде на нее думает только об одном: готова ли она встретить важного клиента под торжественный бой барабанов и праздничный салют? И не ошибся ли начальник, сделав ставку именно на нее? Наконец была назначена встреча. Рита вздохнула с облегчением.

– В десять часов господин Валетов посетит нашу фирму! – торжественно сообщил ей Лев Валерьянович.

– Утра? – уточнила Маргарита.

– Вечера.

– Как вечера? – ахнула Рита. – Мы работаем до семи, максимум до восьми!

– Ну и что? Человек сверхзанятой, сможет освободиться только к десяти, что тут непонятного? – нервно передернул плечами ее руководитель.

– И я должна ждать его до десяти, а потом еще вести прием? – спросила Рита, багровея.

– А ты как думаешь? Не раздражай меня! Если бы он сказал, что может приехать только ночью, значит, мы бы встретились ночью! Ты как будто не понимаешь!

– Да всё я понимаю! Этот человек абсолютно не думает о других людях! Он не спрашивает, удобно ли мне принять его в это время? Да я, может, в десять уже десятый сон вижу.

– Маргарита! Ты меня убиваешь… – вытер пот со лба Лев Валерьянович.

– Да уж! Буду к десяти, даже раньше приеду, – вздохнула Маргарита, понимая, что спорить бесполезно.

Ровно в двадцать один пятьдесят пять она была в своем кабинете. Строгий деловой костюм и очки в роговой оправе придавали ей солидный вид. Она села за письменный стол, подготовила бумаги и включила ноутбук. Десять часов, десять двадцать… Маргарита начала слегка нервничать.

«Ну наглец! – думала она. – Я что ему, девочка по вызову? Что он себе позволяет? Хоть бы позвонил и предупредил, что задерживается и возникнет в полутемном кабинете, как демон, ровно в полночь! Меня просто от злости трясти начинает…»

Стрелки часов неумолимо приближались к полуночи. Маргарита не знала что делать. Плюнуть и уйти? А вдруг он явится? И всё-таки она взяла сумочку и решительно покинула рабочий кабинет почти с чистой совестью – в самом деле, дура она, что ли?

На следующий день, опасаясь ее гнева, начальник старательно обегал ее.

Таинственный Федор Арленович еще два раза назначал встречи и так же не приходил и не звонил. Каждый раз Лев Валерьянович умолял Маргариту не сердиться, Но ей было уже всё равно. Она приняла правила игры.

Глава 2

Как-то раз Ольга и Ирина, подружки Маргариты, пригласили ее скоротать вечерок в ночном клубе с мужским стриптизом. Маргарита согласилась, и они зашли в первый попавшийся клуб, даже не представляя, что их ожидает. Маргарита надела белую шелковую блузку и темно-серую юбку чуть выше колен и была похожа на учительницу младших классов. Она сразу заскучала. Девушки заняли столик недалеко от эстрады и к этому часу уже изрядно выпили. Особенно разошлась рыжая лохматая Ольга. Она вскарабкалась на сцену и жалко кривлялась, изображая эротический танец, а два смело обнаженных молодчика обхаживали ее с двух сторон, явно вымогая деньги.

«И зачем я сюда приперлась?» – тоскливо думала Маргарита, с раздражением наблюдая, до какой стадии напилась ее подруга.

– Девки! Иду в отрыв! Присоединяйтесь! Это так здорово! Хватит киснуть! На тебя, Рита, так вообще смотреть тошно! – кричала Ольга, извиваясь, словно гусеница, попавшая под электрический импульс. Помада на ее губах размазалась, и теперь она напоминала улыбающегося Чеширского кота.

– А ведь она замужем, – отметила Ира, нагибаясь к Рите и подливая ей вина в бокал.

– Я в курсе. Наверное, у них свободный брак, – усмехнулась Рита. – Иногда надо отдыхать друг от друга. У каждого должно быть личное пространство. Ну а что? Мускулатура у парней вполне впечатляющая!

– Нет, просто ее Толик – козел. Олька недавно узнала, что он ей изменяет, и это изрядно пошатнуло ее психику, – пояснила подруга, пытаясь съесть дольку лимона.

– Как? Да ты что? Милый, добрый Толик? – удивилась Рита.

– Да уж, «милый»… Скотина порядочная. Слушай, вот ты, Марго, психолог, так ведь? Неужели ты в людях не разбираешься? Могла бы предупредить эту дуру набитую… – хихикнула Ирина.

– Ага! Я еще и виновата! Я только сейчас об этом от тебя узнала!

– Ольга хотела тебе рассказать о своей драме, посоветоваться, но как-то времени не нашлось. Ты ведь постоянно на работе зависаешь до глубокой ночи, – ответила ей подруга, перекрикивая грохочущую музыку.

– Какой ужас! Толик! Кто бы мог подумать, – ахала Маргарита. – Такой подкаблучник… Тихоня… И что теперь Оля?

– А ничего! Она его не бросит. – Ира подозвала официанта и заказала еще бутылку шампанского. – Куда она денется? Ни дня не работала! Домохозяйка! Квартира его, зарплата, и неплохая, тоже его. Уйти, чтобы все это досталось другой женщине? После стольких-то лет вместе?! Ну уж нет! В наше время мужьями не разбрасываются! Вот Олька и бесится, но изменить ничего не может, – глубокомысленно заметила Ирина.

– Это же ужасно – жить с человеком, зная, что он тебя уже не любит, – прошептала Маргарита, и Ирина с удивлением уставилась на нее:

– Ну, ты даешь!

– Что? – не поняла Рита.

– Тебе сколько лет? Вот сразу видно, что ты замужем ни разу не была! Витаешь в облаках! Какая, нафиг, любовь?

– Как какая? Любовь – это чувство такое… трепетное, – растерялась Маргарита.

– Во дает! Выйди из сумрака, дорогая! Век Интернета и порнографии! Они же женаты уже лет сто, наверное! Какая любовь? Какой трепет? Только выстроенные, устраивающие обоих отношения. Если женщина хочет сохранить свой домашний очаг, то она должна закрывать глаза на измены мужа. Ничего страшного, пусть погуляет! – разглагольствовала Ира. – Я и Ольге это же сказала! Перебесится!

Маргарита прищурилась.

– Вот ты два раза была замужем. Что ж не сохранила ни одного очага?

– А оно мне было надо? Тут мотивация нужна. Опять же налево гуляла я, а не мои благоверные. А мужчина измену жены пережить не может, он по-другому устроен! – рассмеялась Ирина, нечаянно обрызгав Маргариту шампанским. – Ой, извини!

– Ничего, – ответила Рита, вытирая мокрую руку. Она перевела взгляд на пьяную Ольгу и ужаснулась: – Нет, ты только посмотри на нее! Что она творит?

– Оставь ее в покое! Она мстит мужу или самоутверждается! Пусть оторвется! – сказала Ирина. – И что ты киснешь? Смотри, какие мальчики! Давай напьемся! И повеселимся! Когда ты в последний раз видела таких прекрасных мужиков? Если ты вообще видела такие тела!

Рита отпила шампанского и снова уставилась на «мальчиков-стриптизеров», прокручивая в уме циничные и злые слова подруги. Накачанные руки, животы в кубиках и широкие плечи приковывали ее внимание…

«Я не женщина, – с ужасом поняла она. – Я ничего не чувствую к этим парням. Нет, я вижу, что они красивы, молоды, но… Я их не хочу. Они меня не заводят… Неужели я так закомплексована? Вон бабы кругом просто бьются в истерике от желания! А меня они не возбуждают. Смазливые лица и… глупые. Вот! Точно! Умными они не могут быть, умный мужчина нашел бы способ заработать деньги, не тряся чреслами перед стареющими тетками или праздными «молодками». Главное в мужчине – ум, вот это действительно чертовски сексуально. И нет ничего сексуальнее, как развязать галстук на шее толкового мужчины. При этом парень может быть и лысым, и некрасивым, и не таким накачанным».

– О чем задумалась? – прервала ее размышления Ира. – Дай догадаюсь. Тебе не нравятся мальчики?

– Не-а… не нравятся.

– Слишком сладкие?

– Ага! Это из-за моих комплексов! Слишком уж хороши для меня! Будем считать, что они все молодцы, а со мной что-то не так, – согласилась Маргарита, которая, наблюдая за бедрами в золотых стрингах, только и могла что усиленно пить шампанское, чтобы хоть как-то скрасить горькое послевкусие от этих пацанов, научившихся в своей жизни делать лишь нехитрое движение тазом.

И тут двое танцоров, если их так можно было назвать, заметив ее скучающее лицо, спустились с подиума в зал и направили свою эротическую энергию на их столик. Ира засмеялась, их движения у нее вызвало только смех, а вот Маргарита явно напряглась.

– Это… не надо. Пожалуйста. Тут много желающих, подойдите к другим. – Ее слабое пожелание потонуло во всеобщем веселье и звуках ритмичной музыки.

Ребята, похоже, вошли в раж. То ли им установка такая дана, что они будут не орлы, если не заведут посетительницу. То ли это было исключительно личное, или они на самом деле туповаты и не понимали слова «нет». Как это – на них не обращают внимание? А может, танцоры малость оглохли от громкой музыки? Профессиональная травма. Хотя наблюдая за молодыми людьми, Маргарита поняла, что их коронка в профессиональных травмах – вывих ягодиц. Уж чего они только не вытворяли, раскорячившись над Ритой. Она просто впала в шоковое состояние, не зная, куда себя деть. Для нее эти их эротические старания стали сродни средневековой пытке. Подруга только подтрунивала над ней и очень даже мило встретила парня, окучивающего ее. Она щелкнула замочком своей сумочки и засунула ему в плавки тысячу. Парень от радости закривлялся еще энергичнее. Маргарита хотя бы поняла, что ей делать. Она дотянулась до своей сумки, тоже достала тысячу и протянула парню дрожащей рукой. Но он не взял, а стал призывно раскачивать бедрами с тоненькой полоской ткани. Нет, дурой Рита не была, хотя в этой ситуации явно тупила. Она не хотела дотрагиваться до него, потому что ей было противно. А парень, решив, что она слишком зажата и стесняется, начал ее раскрепощать – дотрагиваться до нее руками. Рита завизжала и вскочила как ужаленная.

– Что вы делаете?! Не смейте меня трогать! Совсем уже?

Окружающие зааплодировали, так как решили, что это специально разыгранное веселое представление. Маргарита между тем вытрясла все содержимое своего кошелька с криком:

– Это всё, что у меня есть! Вот! Всё что есть! Забирайте и проваливайте! Оставьте меня в покое! У меня больше нет денег! Неужели не понятно, что «нет» может означать только «нет»?! Ты совсем тупой, что ли? Твое «искусство» не всем нравится! Представьте себе!

ЕЕ так трясло, что Ирина даже испугалась. Вспотевшая Ольга плюхнулась на свое место за столом, тараща на Маргариту изумленные глаза.

– Всё, валим отсюда, – решительно заявила Маргарита, решительно направляясь к выходу. Подруги покорно последовали за ней.

Глава 3

– А что, здесь тоже неплохо. Смотрите – мило, по-домашнему. И еда хорошая. Наверное… – сказала Маргарита.

Она расхваливала интерьер, уют, общую атмосферу случайного кафе, в которое они заскочили после стриптиза. Но почему-то подруги задумчиво смотрели на нее и совсем даже не улыбались. Как-то не до смеха им было. Еда их явно не радовала, видимо, они хотели зрелищ. Естественно, после такого красочного шоу, шикарных мужских тел оказаться в унылом и безрадостном месте было не очень приятно.

– Вы что, сердитесь? Ну зачем вам этот ночной клуб? Подумаешь, мальчики! Вы им в матери годитесь! Да скажите спасибо, что я вас оттуда увела! Иначе эти «голопопики» разорили бы вас окончательно! Я вас вытащила живыми! Я спасла семейный бюджет и вашу честь!

Подруги почему-то не реагировали.

Маргарита вздохнула. Да, если честно, вышло не очень хорошо. В тот момент, когда она отбивалась от настырного стриптизера, к ней подошли два охранника и попытались успокоить. Не добившись результата, Маргариту с подругами просто и по-деловому выкинули из клуба, даже не поинтересовавшись их дальнейшими планами на жизнь. На пороге клуба охранник с каменным лицом объяснил растерявшимся дамам:

– Если вы такие недотроги, то это не к нам. Наше заведение солидное, для людей, не страдающих излишними комплексами, желающих отдохнуть и расслабиться. А вы затеяли склоку, словно на коммунальной кухне! В общем, до свидания, девочки! Считайте, что не прошли фейс-контроль.

– Мы ведь вели себя нормально, – сказала наконец Ольга, нарушив обет молчания. – Слушайте, мне давно так хорошо не было! Такие пацаны клевые! Я так отрывалась! И на́ тебе! Из-за тебя и нас вывели!

– Могли бы и остаться! – огрызнулась Маргарита. – Никто вас не просил за мной выходить. – Она начала злиться. – Смотреть противно! Просто как с цепи сорвались! Старые озабоченные тетки!

– Ты эти свои выкрутасы оставь! Сама не живешь и другим не даешь! Тоже монашка отыскалась! Ты что, дура набитая, что ли? Так сиди дома на диване и сериалы смотри по телеку! – укорила Ольга.

– Ладно, оставь ее в покое, – вмешалась Ирина, увидев, что Маргарита готова заплакать. – Видишь, уже чуть не плачет человек. А ты, Олька, думаешь, что если завалилась в стрип-зал, то своему Толику отомстила? Ой-ё-ёй, да ему плевать на это! Да ты хоть голая по улицам бегай – он и не посмотрит в твою сторону. Зря ты на Маргошу накинулась!

Ольга притихла, усмиренная Ирой.

– Ладно, девки, помирились, – сказала она. – Давайте здесь посидим. Почему нам, горемычным, так не везет? Что за полоса такая черная нас накрыла? – вздохнула Ольга, настраиваясь на философский лад.

Ирина снова встрепенулась:

– Да хватит уже ныть. Тебе-то прибедняться! Ты же замужем. Толик хоть и кобель порядочный, но хороший мужик. Ничего страшного, нагуляется и вернется! Куда денется! Не ты первая, не ты последняя.

– Да, вернется… Жди его, короеда… Он, сукин сын, по молоденьким всё больше ударяет. Форму боится потерять. Скотина! – вздохнула Ольга.

– Чего будем заказывать, девочки? – игриво спросил молодой и улыбчивый официант, который не знал, что после клуба в их глазах он не дотягивает до сексуального и мускулистого красавца.

– А давай фрукты и вино! Красное и сладкое! – заказала Ира. – Раз уж жизнь горькая, поднимем градус, так сказать!

– Это у таких-то красавиц жизнь горькая? Да куда же смотрят ваши мужчины? – притворно ахнул официант.

– Наши? Наверное, куда-нибудь смотрят… – захихикала Ира. – А есть они, нормальные мужики? Ау! Парни! Вы где? Может, сидят в подсобке вашего ресторанчика? – обратилась она к официанту. – Так милости просим!

Официант смущенно отошел. Подруги быстро распили бутылку и потребовали новую. Вскоре они опьянели и стали громко разговаривать, перебивая друг друга и заливаясь смехом.

Вскоре около их столика нарисовались три здоровых молодца. Один краше другого, все как на подбор. И были они плечистые, глазастые, говорливые, или это просто дамы уже выпили предостаточно. Говорили, правда, ни о чем, откровенно несли всякую чепуху, но подругам уже было все равно. Любое слово вызывало гомерический хохот. Ребята, похоже, предложили дамам еще и коньяк. А дальше совсем всё закружилось. Маргарита отошла в дамскую комнату, там-то ее и нагнала пьяная и абсолютно счастливая Ольга своей, так сказать, «удушливой волной».

– Ой, я такая пьяная!

– По тебе видно! Я тоже, кстати…

– Послушай, так здорово! Спасибо, что ты вытащила нас из клуба! Иначе мы сюда никогда бы не попали! Чего там делать с этими юнцами? Действительно, одни траты! А здесь солидные ребята! Сами еще за нас заплатят! В общем, ты – молодец! Но ты всегда была самая умная из нас, вот оно так по жизни и складывается! Мы тебя теперь все время будем слушаться! – Оля еле держалась на ногах. – А сейчас мы поедем с этими мужиками дальше!

– К-как дальше? Куда дальше? З-зачем дальше? – Рита даже начала заикаться.

– Прекрати из себя Снежную королеву корчить! В кои-то веки встретились нормальные мужики! Между прочим, двое из трех на тебя пялились, один на меня запал, а вот Ира что-то не пользуется популярностью. Но ничего! Ты из этих двоих своего сама выберешь, а уж оставшийся с Иркой будет, тут уж так! Такая жизнь, – вздохнула Оля, разглядывая свое раскрасневшееся лицо.

Увидев у себя на лице прыщ, она вцепилась в него.

– Я не поеду никуда ни с какими мужиками, – даже слегка протрезвела Маргарита.

– Отбиваешься от коллектива? Тоже мне подруга называется! Только что помирились и клятву дали, что вместе навек! – Ольга закачалась. – Бросаешь нас?

– Я не бросаю! Я просто не хочу никуда ехать! Имею я на это право или нет?

– А чего тогда всё затевать надо было? Гуляем вместе и поедем вместе. Ты прямо как маленькая! Мы едем продолжить общение! – не унималась подруга.

– Ага! И именно поэтому мы разбиваемся на пары? Очень удачно! Нас трое, их трое, поэтому они и подошли! Я не хочу в этом участвовать! А вы делайте что хотите, взрослые уже.

– Рита, ну какие пары! Мы же не кролики! Никто тебя насиловать не будет! Просто мило проведем время, не захочешь – ничего не будет. Не оставляй нас, ты же единственная светлая голова!

– И куда вы собрались? – нахмурилась Рита.

– Я не знаю. Ребята решат. Может, на квартиру или на дачу… – неопределенно пожала плечами Ольга.

– Так это же стопроцентный съем! Не колядовать же вы едете на дачу и явно не пропалывать грядки! И не Гоголя читать! – ахнула Рита.

– Какая ты зануда! Говорю же, нормальные мужики! Все будет хорошо! Вот чего ты меня не остановила?

– В смысле? А чем я сейчас занимаюсь? Я и останавливаю!

– Да я не про это, а про прыщик! Смотри, как я себе нос расковыряла! Небось специально, чтобы я некрасивая стала и за твое внимание боролось уже трое мужчин, – капризно надула губы Оля.

– Да я ни о чем таком даже не думала, – честно ответила Маргарита, поняв, что попала. Подруг своих она не бросит, придется ехать с ними. В конце концов, Ольга хоть в одном права: Рита – взрослая женщина и ее никто не заставит делать то, чего она не захочет.

И тогда она сдалась.

– Ладно! – поддержала подруг Маргарита. – Составлю вам компанию, раз уж все так настроены оптимистически-сексуально! Но исключительно для компании. Ничего больше!

– Как скажешь! – поцеловала ее в щеку Оля, закружив в танце прямо в туалете.

А дальше – завертелось. Мужчины закончили с выпивкой и пригласили подруг продолжить знакомство. У Риты настроение было ужасное. Ей не нравилась компания, не нравились их лица, пьяные разговоры и какие-то скабрезные намеки. Парни буквально впихнули дам в свой большой джип. Один сел за руль, второй рядом, третий на заднее сиденье, и к нему на колени взгромоздилась Ольга, рядом сели Ирина и Маргарита. Дорога была не очень долгой, и вскоре машина остановилась. Мужик, сидящий рядом с водителем, обернулся и посмотрел на Маргариту:

– Ну, что? Будем знакомиться? Не забыла? Я Михаил. Просто Миша.

– Рита, – ответила она с кислой миной на лице.

– Да я помню, как тебя зовут. Чего грустная такая? – улыбнулся он, показав редкие желтоватые зубы.

– Впервые еду в машине с пьяным водителем, – честно ответила она.

– Вован всегда пьяный за рулем и ни разу не попал в аварию! Он профи! – заверил Михаил и неожиданно спросил: – Что ты любишь?

– Я? В каком смысле? – не поняла Маргарита, уже опасаясь, что стала ключевой фигурой разговора.

– Ну, кто? – настаивал Миша, явно намекая на то, что она должна сделать свой выбор в его пользу.

Марго стало нехорошо. Если честно, ей из этой троицы не нравился никто, и особенно улыбающийся Михаил, не внушающий никакого доверия.

Тут Рита почувствовала ощутимый удар локтем в ребро.

– Чего ломаешься? Нормальный мужик! Расслабься! Поддержи разговор, – зашипела ей на ухо Ира, и Рита смягчилась.

– Я люблю ходить в кино, театры, рестораны, люблю путешествовать, – вяло перечислила она. Перед глазами у нее всё плыло, и безумно кружилась голова.

– А секс? Ты любишь секс? – облизнулся Михаил.

– С любимым мужчиной – да, наверное, – ответила Маргарита, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

– А есть любимый-то? – поинтересовался Миша.

– Нет и не предвидится… В ближайшее время, – честно ответила Рита, надеясь, что он правильно поймет намек.

– Так, значит, с любым пойдет секс-то! – загоготал он неприятно, грубо.

Марго посмотрела в окошко. Они находились в каком-то неизвестной ей рабочем поселке с пятиэтажными панельными домами и минимумом растительности во дворах.

– Где мы? – спросила вечно хихикающая Ольга, разглядывая обшарпанный подъезд.

– Наша общага! Не стесняйтесь, девочки, выходите! Вован, доставай коньячок! – обратился Миша к водителю. – Девочки, прошу!

– Сейчас, у меня ящик в багажнике, – ответил Вован.

У Маргариты единственным желанием было поскорее унести отсюда ноги, но вот ее подруги явно радовались такому общению с незнакомыми мужиками. Они вошли в комнату с двумя плохо застеленными койками и небольшим столиком под клеенчатой скатертью, стоящим у окна.

– Располагайтесь! – царским жестом предложил третий кавалер – Юра, но располагаться они могли только на кроватях. Как только девушки сели, Рита тут же почувствовала горячее дыхание Михаила у себя на шее.

– Ну что ты такая напряженная? Расслабься, девочка моя! – Он был сама любезность.

Она почувствовала его руку у себя на талии, которая уже ползла вверх к ее груди.

– Не трогайте меня! – дернулась она, словно ее ударило электрическим током.

– Тише, тише… Выпей!

– Я не хочу пить! Отпустите меня! – Рита запаниковала. Она заметила, что Оля уже целуется с Юрой.

– Да ты какая-то ненормальная! – разочарованно протянул Михаил.

– Оставь ее, – хихикнула Оля. – У меня любвеобильное сердце, если что, я и с тобой время проведу хорошо!

Миша несколько воодушевился, что он не останется без сладкого, и повеселел. Ирина тоже не отставала от Ольги и крепко прижималась к Вовану. Маргарита взяла пластиковый стакан с выпивкой и вышла на балкон.

«И что мне делать? Зачем поехала? Только настроение людям порчу. Они-то знали, для чего сюда ехали. Взрослые люди и могут делать все, что хотят. А вот я здесь торчу, как бельмо на глазу, – думала Рита, глядя в ночь с балкона. И тут ее пронзила мысль: – А почему, собственно, так темно? Поздний вечер, хорошо… Уличное освещение не работает, бывает. Но вот почему в доме напротив пустые черные окна? Все легли спать? Нет, так не бывает. У некоторых всю ночь свет горит, где-нибудь, да горит!» Рита перегнулась через опасно скрипнувшие перила балкона, посмотрела на окна дома, в котором они находились. Моментально страх сковал ее сердце, потому что все окна и в этом доме были темными. А ведь когда они подъехали, подруги были так увлечены предстоящим весельем, что даже не обратили на это внимания. А сейчас эта темнота сковала сердце Риты ледяным ужасом.

«Похоже, ребята здесь одни обитают. Это очень подозрительно, странно. Господи, зачем они привезли нас именно сюда? – От страха у нее даже похолодели руки, а к горлу подступила легкая тошнота. – Мамочка, моя! А вдруг они… маньяки?» Неожиданно кто-то тронул ее за плечо. Рита чуть не подлетела к потолку от испуга. Обернувшись, она увидела Михаила.

– Ладно, раз уж ты такая недотрога, может, прогуляемся? Я провожу тебя до автобусной остановки. Домой поедешь. Чего ты нам тут мешать будешь?

– Это хорошая мысль! – обрадовалась она. – Только…

– Что? За подруг переживаешь?

– Немного, – честно ответила Рита. – У вас тут что, нежилое помещение?

– Почему нежилое? – удивился Миша.

– Свет нигде не горит, – пояснила она, дрожа.

– А-а, это… Ну, нежилое! Расселили всех, дома пустые, вот мы и организовали здесь холостяцкую квартирку, пока не турнули. Чего тут криминального? Мы с пацанами женатые, надо где-то развлекаться. Твои подруги вроде не против, в отличие от тебя.

– Я понимаю. Ладно, мне на самом деле лучше уехать, – согласилась Маргарита. – Я себя чувствую…

– Не в своей тарелке? – уточнил Михаил. Улыбка ни на минуту не покидала его лица. И это было неприятно.

– Именно!

Миша рассмеялся и сообщил всем о решении Риты.

– Ты не обижаешься на нас, что у тебя не сложилось? – спросила Ира у Риты. – Извини… Зря тебя притащили! Ведь знали твой характер. Это мы виноваты.

– Ничего-ничего! Слушайте, мне здесь делать нечего! – заявила Маргарита, пребывающая в радостном возбуждении, что наконец-то сможет покинуть это гнездышко разврата. И все при этом останутся довольны.

Подруги вернулись к своим кавалерам.

Рита бросила на себя взгляд в криво висящее зеркало у входной двери. В зеркальной поверхности отразилась привлекательная натуральная блондинка, синеглазая, чуть выше среднего роста и с хорошей фигурой.

Они вышли с Михаилом на пустынную улицу.

– Жаль что у нас с тобой ничего не получилось, – заметил он.

– Прости, но я не любительница случайных связей, – ответила она.

– А почему? – наивно поинтересовался Миша.

– Ну, как тебе сказать… Характер, воспитание или еще чего? Для меня может существовать только один-единственный мужчина, – улыбнулась Маргарита.

– В наше время это звучит странно, – сказал Михаил.

– Да будто бы? На мой взгляд – это норма. Подруги у меня шальные. Сама виновата. Извини, что разочаровала тебя.

– Интересная ты женщина, жалко, что нам не удалось поближе познакомиться, – покосился на нее Миша. – Не дашь шанс на продолжение?

Маргарите, если честно, польстило его внимание, и она зарделась, словно красна девица, но ответила нравоучительным тоном:

– Любые отношения женщины с мужчиной обычно заканчиваются постелью.

– Хотелось бы, – усмехнулся он.

– Но нам не стоит продолжать знакомство, потому оно для меня бесперспективно, – сказала Рита.

– Почему? – искренне удивился Михаил.

– Потому что ты мне признался, что женат.

– Ну и что? – тупил Михаил.

– Я с женатыми не встречаюсь, – ответила Маргарита.

– Это имеет значение для дружбы?

– Смотря что ты понимаешь под этим словом, – улыбнулась ему Маргарита. – Мне нужно, чтобы мужчина был свободен! Я не хочу его ни с кем делить!

После минутного молчания Михаил вздохнул:

– Ты странная.

Рита не успела ответить. Страшный удар по затылку погасил ее сознание, и она провалилась в темноту.

Глава 4

Маргарита любила фильмы ужасов, триллеры. Она могла их смотреть всегда и везде в любом состоянии и настроении. Может, в жизни не хватало адреналина и такое вот кино на грани щекотало ей нервы? Кто знает… Подруги ее увлечения не понимали.

– Как можно смотреть такой кошмар? Это же ужас какой-то! Руки-ноги отрубают, человечину жрут, насилуют! Кровища просто бьет фонтаном! Ты ненормальная!

Но Маргарита очень любила подобные фильмы. Ее это как-то бодрило, впечатляло и концентрировало. Она любила их за нервную дрожь, тревожное ожидание и неожиданную развязку. Подружки смеялись:

– Лучше бы другие фильмы посмотрела! Зачем тебе все эти ужасы? Словно любуешься, что у кого-то жизнь может быть еще хуже!

– Да, именно с этой целью! – засмеялась в ответ Маргарита. – Такое вот посмотришь и подумаешь: «А у меня-то всё не так уж плохо».

Но в реальной жизни участвовать самой в качестве главной героини в такой страшной, леденящей душу постановке ей, конечно, не хотелось. Но… Когда Рита очнулась, она поняла, что ей досталась скверная роль в каком-то жутком триллере. Сначала она ощутила сильнейшую боль в голове, потом в руках и ногах. Вокруг было темно и холодно.

– Господи, – простонала Маргарита, – где я?

Она испугалась, что у нее повреждены глаза, потому что она ничего не видела. Потом оказалось, что у нее лицо заляпано грязью, и глаза в том числе. Дрожащими холодными руками, которые Рита сначала вытерла об одежду, тоже грязную, она кое-как отскребла вонючую жижу со своего лица. В голове пульсировала жуткая боль. Омерзительный запах вызывал тошноту. Рита потрогала голову. Пальцы нащупали что-то липкое, и она поняла, что у нее пробита голова. Почти сразу же ее вырвало. Неужели сотрясение мозга?

– Господи, где я? Помогите… Мамочки… – Маргариту, еще плохо соображавшую, просто затрясло от ужаса.

Она подняла глаза кверху и обнаружила над собой круглое отверстие, откуда проходил хоть какой-то рассеянный свет, и она даже увидела несколько далеких звезд на ночном небе.

Не сразу, но она поняла, что находится в сточном колодце. Маргарита поднялась на ноги и снова посмотрела наверх:

– Помогите! Помогите! Люди!

Кричала она долго. Рита сорвала голос, ее душили слезы бессилия. Ей даже было сейчас все равно, как она здесь оказалась. Все мысли занимало только то, как выбраться отсюда.

Маргарита поползла по яме в поисках сама не зная чего, что можно было бы подставить и попытаться зацепиться за край этого колодца. Но под руки попадались лишь какая-то железная арматура, грязь, мусор, что-то склизкое и весьма противное… Риту снова вырвало, и тут она нащупала наконец-таки что-то знакомое… Свою сумку. Она лихорадочно принялась перебирать содержимое сумки, понимая только сейчас насколько бесполезными могут стать в такой критической ситуации помада, пудра, шелковый шарфик, ключи от дома. И вот оно – чудо! Телефон!

– Спасибо! – поблагодарила судьбу Рита и стала набирать номер своего коллеги. Хорошо, что цифры подсвечивались.

Но тут фраза бездушного робота о том, что связь невозможна из-за отсутствия средств на счете, прогремела просто громом среди ясного неба.

– Нет! – закричала Рита. – Нет, ну, пожалуйста, ну один звоночек! Один!

Кому она обращала эти слова мольбы и отчаяния, было непонятно.

– А-а-а! – завыла она. – Ну, хотя бы на эсэмэску хватит? На одну маленькую эсэмэску? Рубль – один рубль! Я обещаю, что если я отсюда выберусь, то положу на тебя все свои деньги, только разреши отправить маленькое послание!

Дрожащими пальцами, не сразу и с ошибками она набрала: «Я умираю. Нужна помощь. Позвони мне!»

И попыталась отправить. Но, разумеется, ее послание никуда не ушло. Вместо этого на экране появилась загадочная фраза о том, что сообщение не передано, смотри информацию.

А информация исчерпывающе сообщала, что «недостаточно средств на счете». Вот что значит бездушные роботы! Нет, не заменят они людей в экстремальных ситуациях!

– Ёжкин кот! – взвыла Рита. – Будьте вы прокляты, операторы сотовой связи! Один раз в жизни понадобились, то есть на самом деле вопрос жизни и смерти, и вот так вот!

Рита понимала, что из затылка сочится кровь, что силы ее покидают. И самое главное, она начинает замерзать – здесь было очень холодно и сыро. А из-за этой невыносимой вони – она, возможно, уже отравилась какими-то газами – ее не переставало мутить и тошнить. Слабость сковывала ее тело. Рита сначала села, а затем легла и уставилась в это круглое отверстие.

«Мне за тридцать. Психолог, твою мать. Так и умру в какой-то яме. Дура! Последний путь – стриптиз-клуб, квартира с какими-то мужиками, и вот итог… Остается только смотреть на звезды и самой уходить в вечность и даже не “лунной походкой”, а так вот некрасиво, ужасно».

Маргарита заплакала, сердце ее просто разрывалось от страха. Она вдруг осознала, какой жуткой смертью она будет умирать. От жажды и голода, в помоях. Был бы пистолет, лучше застрелиться. К тому же от выпитого алкоголя ей страшно хотелось пить.

«Что же делать? Что делать? Я не хочу умирать!» – рыдала Маргарита, периодически начиная кричать в очень слабой надежде, что кто-то будет проходить мимо и услышит ее.

Ей казалось, что она находится где-то на отшибе и ее точно не найдут, даже после смерти. Постепенно Маргарите стало страшно от того, что она даже не будет похоронена по-человечески. Конечно, она держала перед собой телефон и смотрела на него с особой страстью и ожиданием. Ведь ей могли позвонить, и это был единственный шанс для Риты связаться с внешним миром. Только вот и зарядка на телефоне была уже израсходована на две трети. Это словно тоже отмеривало ее жизнь на какие-то минуты.

«Может, выключить? Беречь зарядку? А потом включать? Когда меня начнут искать? Через сколько суток меня хватятся? Самое интересное, что позвонить мне могли мои подруги, а похоже, что и они вместе со мной попали в беду. Значит, они не позвонят. Кстати, что с Олей и Ирой? Неужели их тоже убили? Что значит – тоже? А почему их нет рядом? Почему я одна? Почему мы не вместе? Где они? Хотя я же от них ушла. Может, их не тронули? Они же были согласны… избавились только от меня? Хотя нет, если мужчины пошли на такое зверство со мной, вряд ли мои подруги не пострадали», – думала Маргарита с ужасом. А еще положение усугублялось тем, что ей никто не позвонит.

Вспомнить о ней могли коллеги с работы, но и то не сразу. На носу были выходные. Могли не вспомнить несколько дней, думая, что сама позвонит, если что… Мало ли, может, человек заболел, чего зря тревожить. А зарядки, даже если она сейчас выключит телефон, может, уже на те дни и не хватит.

Все эти жуткие мысли просто роились в голове у Маргариты. И тут она вообще похолодела.

«А что, если и Оля с Ирой здесь? Может, им повезло меньше, чем мне, и они валяются где-нибудь тут мертвые и холодные? Здесь же не видно ничего!» – вдруг подумала Маргарита, и ей стало совсем жутко. Посадить батарейки на освещение помещения Рита не хотела, да и страшно ей было. Поэтому она легла снова на место, откуда был виден кусочек неба. Пока она решала, что ей делать с телефоном, с этой последней ниточкой, которая могла связать ее с внешним миром, внезапно он зазвонил. Она посмотрела на свой телефон, который стал уже влажным в ее мгновенно запотевших руках. Кто-то дозвонился до нее, и этот человек не знал, что его звонок жизненно важен для Риты.

Она посмотрела на дисплей:

– Кто это? Кто это? Номер не определен… Алло? Алло!

– Здравствуйте, – раздался очень приятный мужской баритон.

– Здравствуйте! Боже мой! Только не бросайте трубку! Выслушайте меня! Пожалуйста! От вас зависит моя жизнь! Помогите! Пожалуйста! Только не бросайте! – закричала Маргарита, и у нее свело горло.

– Да вы успокойтесь. Я звоню вам в первый раз и не знал, что нарвусь на такую бурную реакцию. Меня зовут Федор Валетов, и я сегодня к десяти – десяти тридцати вечера должен был прийти к вам на прием. Я пришел. Сейчас одиннадцать тридцать, и я так понимаю, что вы меня уже не ждете? Мне только это выяснить.

Маргарита слушала каждое его слово и ничего не понимала.

– Федор? Федор? Господи, я вас не знаю! Вы, наверное, ошиблись номером! Но все равно выслушайте меня! Я нахожусь в какой-то яме, мне отсюда не выбраться! Меня хотят убить! Помогите мне! – хрипела она своим сорванным голосом.

– Вы психолог Маргарита Олеговна Егорова? – спросил неизвестный совершенно спокойным тоном.

– Я… Да, это я…

– Мне вас рекомендовал Лев Валерьянович, но…

– Ой, это вы?! – вспомнила Маргарита про эксцентричного миллионера, которого ее шеф ждал все последнее время.

– Я… И я вас не понимаю, если это розыгрыш…

– Какой же это розыгрыш?! Вы моя последняя надежда на спасение!

– Я вас знать не знаю. Позвоните своим друзьям или знакомым, – посоветовал ей этот приятный баритон, и в чем-то он, конечно, был прав.

– Стойте! Стойте! Я… я… я… – начала задыхаться Маргарита.

– Да я не стою, я уже еду в аэропорт, улетаю на месяц, – ответил ей Федор.

На секунду в глазах Риты потемнело. Меньше всего в жизни она хотела, чтобы ее жизнь зависела от капризов какого-то взбалмошного миллионера. Но так складывалась ситуация, а она от жуткого волнения не могла найти нужных слов.

– У меня нет денег на телефоне! Я не могу звонить! Прошел только ваш входящий звонок! Один ваш звонок, и все! Вы не можете! Я… я…

И тут Маргарита услышала прерывистые гудки, Федор прервал связь.

– Подонок! Урод! Паразит! – взвыла Маргарита. – Да как таких земля носит?! Он не поверил мне! Мразь! Этим толстосумам плевать на всех остальных! Он даже не вспомнит про меня и мой звонок! Он даже никогда не будет испытывать мук совести!

Рита постаралась взять себя в руки и прекратить плакать. В голову уже лезли не совсем адекватные мысли:

«Я очень хочу пить, и терять мне воду совсем нельзя, а слезы – это тоже вода! И вообще, надо лежать тихо и беречь силы».

Маргарита свернулась калачиком, и тут же пикнул телефон. Вот именно этого она и боялась, телефон начал предупреждать, что скоро совсем разрядится. Она выключила его, чтобы поберечь батарею, и стала дожидаться утра, в надежде, что днем кто-то пройдет мимо, ведь она даже не знала, где находится.

Постепенно Рита погрузилась в полусон-полудрему. Она зябко поджимала к себе руки и ноги, становилось все холоднее и холоднее, потому что на землю опустился туман. Маргарита не знала, сколько прошло времени, но она уже не чувствовала рук и ног, а голова была полностью отравлена токсическими веществами, что скопились в яме. Сил у нее уже совсем не было. И вот именно в это время в проеме круглого люка появилось мужское лицо.

– Ау! Есть кто? – спросило лицо, то есть по голосу Рита и поняла, что это – мужчина.

– Я! Я здесь, – прошептала она, сама не узнав своего голоса, а ей показалось, что она кричит.

– Что? Что? Не слышно! – крикнул мужчина.

– Это я! Здесь я! Помогите! – Она зашевелилась и безрезультатно попыталась встать на затекшие ноги.

– Маргарита? – уточнил мужчина.

– Я! Я Маргарита! Откуда вы знаете?! Только не уходите никуда! – паниковала она.

– Да куда же я уйду? Мы же с вами не так давно разговаривали по телефону, – ответил он, озираясь по сторонам.

– По какому телефону? – прошептала Рита, боясь оторвать от него взгляд, словно если она моргнет или отвернется, то это видение, этот мужчина исчезнет.

– По тому, который ты, видимо, выключила! – выругался он, то есть Федор.

Теперь-то Рита поняла, с кем имеет честь говорить.

– Я из-за тебя в Женеву не улетел! Ты мне знаешь сколько будешь должна?! Самолет заказали, и вхолостую!

– Чего должна? – оторопела Маргарита.

– Денег за неустойку! – рявкнул он.

– За какую неустойку? – не поняла она.

– Самолет, зарплата моим пилотам, срыв переговоров, – начал перечислять он.

– Вы меня сначала вытащите, а уж потом иски предъявлять будете, – ответила она, все еще не мигая, чувствуя, как из глаз от напряжения текут слезы.

– Ты меня еще учить будешь?! Я послал тебе на телефон тысячу рублей, чтобы ты дозванивалась до своих друзей, а мне пришло, что абонент выключен! Черт! И что мне делать? – орал мужчина.

– Катились бы в свою Женеву! – тоже заорала Маргарита. – Чего приперлись?

– Ты как со мной разговариваешь?! Теперь я тебя точно вытащу отсюда и накажу! – завелся он не на шутку. – Летел бы сейчас как белый человек с коньячком и красавицей стюардессой! Вместо этого вынужден копаться в каких-то помоях. Чего я тут делаю?! И она еще огрызается! Я, между прочим, к тебе на прием как к психологу шел! Мне рекомендовали милую, знающую женщину! А это какая-то мымра и отстой!

– Да сами вы козел! Я чуть не умерла! Каждый может оказаться в такой жуткой ситуации, а тут приезжает еще какой-то придурок и оскорбляет меня! Вызовите помощь и езжайте в свою Женеву! У меня телефон разряжается, вот я его и выключила, чтобы сохранить хоть надежду на жизнь! Вы же мне ничего не сказали, а бросили трубку! – выпалила она.

Она не видела лицо мужчины, видела только его контур, лохматые волосы, линию шеи и плеч. Голова на несколько секунд зависла в круглом проеме, а затем исчезла. Рита почему-то подумала, что он сейчас уйдет.

«Что же я, дурочка, делаю? Это мой единственный шанс выжить, не умереть такой жуткой смертью в яме, не быть обглоданной крысами. Пусть он избалованный, хамоватый миллионер. Но я должна была молить его о помощи, говорить ему, какой он умный, красивый, самый лучший. Ну а потом… Хорошо было бы, чтобы я никогда больше его в жизни не увидела», – подумала Рита и заплакала.

– Чего ноешь? – В проеме появилась его голова с красным огоньком сигареты во рту.

– Я думала, что вы ушли.

– Если я уже здесь? И так весь в дерьме. Теперь я не уйду, пока тебе в глаза не посмотрю, психолог! – рявкнул мужчина, и красный огонек прочертил дугу в воздухе.

Его голова снова приблизилась к круглому люку, и с ругательствами к ней протянулась рука:

– Хватайся!

– Прямо так? – оторопела она от такой простоты. По всей видимости, Рита думала, что чтобы ее отсюда вызволить, просто необходим отряд МЧС.

– Ну, а как еще? Я тебя вытащу! Давай! – подбодрил он ее.

– У меня руки грязные.

– Я сам уже весь грязный. Давай! Побыстрее! Лежу на каком-то дерьме! – ругался он.

Она встала на ноги, затем на цыпочки и дотянулась до его руки. Ладонь оказалась теплая и большая. Рита с трудом представляла, как этот самовлюбленный миллионеришка сможет вытянуть ее шестьдесят килограммов одной рукой. Она такое видела лишь в кино.

– Держись крепче. Сколько ты весишь? – задал он важный вопрос.

– Шестьдесят…

– А лет тебе сколько? – вдруг спросил он.

– А это имеет какое-то значение? – удивилась Маргарита.

– Если оброню бабку, так еще сломаешь шейку бедра, а если молодая, может, и ничего, – пояснил Федор свою, прямо скажем, дебильную логику.

– За тридцать, – ответила она.

– Ого! Не бабка, конечно, но и не молодая.

– Сами вы! – снова начала заводиться она.

Хотела бы уже и она посмотреть в его наглую рожу. Рита ахнула, потому что почувствовала, как ее ноги отрываются от земли. Рука Федора сжала ее кисть просто железной хваткой. Сказать он ничего не мог, а только кряхтел.

– Руку! – наконец-таки прохрипел он.

– Что?

– Руку вторую давай!

Рита подала ему вторую руку, мужчина вцепился и в нее, потому что за одну, конечно, вытащить девушку было нереально. И в тот момент, когда Федор уже почти вытянул ее, земля ушла у него из-под ног в буквальном смысле. То есть обломился целый кусок земли с бетоном, и Федор рухнул вниз вместе с Ритой. Рита ойкнула.

– Ты жива? – спросил он через непродолжительную паузу.

– Вроде. А ты?

– Еще не понял. Сейчас слезу с тебя, – простонал он и отвалился от нее.

Рита поймала себя на мысли, что впервые в этом отвратительном запахе помойки она почувствовала прекрасный аромат дорогой туалетной воды! В воздухе стояла пыль. Ни зги не видать. И тут Рита, совершенно неожиданно даже для себя, начала истерически смеяться, просто гомерически. Федор только плевался рядом.

– Тьфу! Во рту грязь какая-то! Чего ты ржешь?! С ума сошла?

– Головой стукнулась! Я здесь уже давно, вот теперь ты тут посидишь с мое и тоже засмеешься, – ответила она.

Над ними зиял огромный проем, крышка люка тоже провалилась внутрь, слава богу не убив никого, а отлетев в сторону.

– Ничего смешного я не вижу, – ответил Федор, с трудом присаживаясь рядом. – Я не собираюсь здесь долго сидеть. – И он засуетился по своим карманам: – Вот ведь!

– Что? – спросила Маргарита.

– Телефон разбился вдребезги!

– Значит, и у тебя телефона нет, – вздохнула она.

Мужчина повернулся к ней.

– Ты правда не догоняешь? Я положил тебе тысячу рублей! Включи свой телефон, и вызовем службу спасения! – сказал Федор.

– Точно! Я забыла! – продолжала хихикать Маргарита, но вместо телефона в своем кармане она нашла несколько деталей.

– Упс! Похоже, с моим телефоном произошло то же самое, что и с твоим, – сказала Маргарита, высыпая мусор и продолжая веселиться.

Мужчина хмуро смотрел на нее. Рита не могла хорошо разглядеть его лицо из-за темноты и грязи, но поняла, что он высокий, с мощной фигурой.

– Ты пьяная, что ли? Разит от тебя просто принеприятнейше, – сказал он.

– Да, мы сильно выпили с подругами в стриптиз-клубе. Ну и что? Я имею право расслабиться! – беззаботно ответила она.

– Что? Пока я ехал к тебе на прием, потом сидел и ждал, ты пила со своими подружками и пялилась на голых мужиков?! – искренне удивился он.

– Все не так было! – радостно ответила Рита.

– А как было?!

– Во-первых, «вы» или «ты», уж не знаю…

– Лучше «вы», – подсказал Федор.

– Тогда и вы мне не «тыкайте»!

– А я привык так разговаривать с людьми, – совершенно наглым образом заявил он.

– А я не привыкла, чтобы со мной так говорили, – ответила она.

– Ты же психолог.

– И что? Это не означает, что каждый может прийти ко мне и хамить! Я вправе и отказать в помощи! Если я чувствую, что конкретно с этим пациентом не сложатся доверительные отношения, что я не смогу ему помочь, – пояснила она ему.

– Лев Валерьянович возлагал на тебя большие надежды, – сказал Федор.

– Что такой богатенький хлыщ станет нашим клиентом? Это да! Его просто трясло! Вот пусть он вас и консультирует, у нас с вами как-то не сложилось!

– Обстоятельства знакомства были не ахти, – буркнул Федор. – Ты думаешь, что я должен быть счастлив, что ты оторвала меня от важнейших дел и вызвала на свалку? Я должен был с цветами приехать?

– Ты должен был явиться на встречу уже несколько раз! Все эти разы, между прочим, я ожидала вас. Или совсем не трогает, что какие-то люди могут ждать вашу светлость? – с большим сарказмом в голосе сказала Маргарита.

– Я был…

– Очень занят? Это я уже поняла! Что мы просто черви по сравнению с мистером занятостью. Вот и я посчитала, что мне стоит забыть благополучно о встрече с вами. И не вам меня судить! Да, я поехала развеяться с подругами! В стриптиз-клубе я была в первый раз, можете верить или не верить! И мне не понравились голые мужики, как вы выразились!

– Чего так? – заинтересовался он.

– Я в мужчинах ценю совсем другие качества, – пояснила она, сплевывая грязь, которая хрустела на зубах.

– Это какие? Можно полюбопытствовать? – усмехнулся Федор. – Уж не материальное ли благополучие?

– Ум, порядочность, доброта, – пояснила она. – Это у вас, видимо, одни деньги на уме.

– Фи… Все о душе? Чтобы добрый был… порядочный… – протянул этот типчик.

– О ней, о порядочности… А ты о чем? О деньгах? О сексе? О красоте? – повернулась она к нему и увидела, как у него поблескивают глаза в темноте.

Какого они цвета, было не разобрать, да не очень-то и хотелось, все равно Рите стало намного лучше, как только в этой ужасающей ситуации она оказалась не одна.

– Ум, порядочность, доброта, – упрямо повторила Маргарита.

– Я бы добавил еще и чувство юмора, – буркнул Федор. – С такой стервой, как ты, это точно не помешает.

– Не помешает, хотя стервой меня еще никто не называл, – согласилась Маргарита.

Он вздохнул, явно улыбаясь.

– Ты прямо все про меня сказала, я имею в виду ум, порядочность… только еще сюда добавляется, хочешь ты этого или нет, и красота, и деньги, и сексуальность… Кстати, я женат, тебе уж не достанусь точно, – хохотнул он.

– Я как-то в вас этого всего не заметила, так что переживу, – ответила она, улыбаясь. – Как же кому-то не повезло…

– Имеешь в виду мою жену? – уточнил Федор. – Она не жалуется.

– Ладно, оставим это… у каждого свои пристрастия, свой вкус и свой «пунктик». Скажите лучше, как вы меня нашли? – спросила Маргарита.

– Так я когда уже понял, что не смогу улететь, не найдя женщину, находящуюся в таком бедственном положении, психанул, дозвониться до тебя повторно не смог, потому что ты выключила телефон. Тогда я позвонил одному человечку из службы безопасности и попросил найти твое местонахождение по моему последнему звонку тебе, – рассказал Федор.

– И он нашел? Сейчас такое возможно даже при выключенном аппарате? – удивилась Рита.

– С радиусом погрешности десять метров! – самодовольно заявил Федя. – Яша еще предложил со мной поехать, но я, дурак, отказался, – честно говоря, думал, сам справлюсь с истеричной бабой, окажу ей, так сказать, психологическую помощь, – приблизился он к ней.

– Вот, впервые умные слова слышу про дурака самонадеянного, – отметила она, всей кожей чувствуя жар его тела и отодвигаясь от него.

– Да уж! Яша нам бы сейчас пригодился! Он еще тогда напрягся, так как увидел на компьютере, что место последнего выхода на связь – свалка, помойка! Но я не очень удивился, по твоему голосу было понятно, что ты прилично вляпалась, хотя и не думал, что ты находишься в яме, откуда не выбраться…

– Была бы на поверхности, сама бы выбралась, уж поползла бы куда-нибудь… – ответила она.

– Можно полюбопытствовать? – спросил Федор.

– Всегда пожалуйста. Желание клиента – закон, – слегка поклонилась ему Рита.

– А как после вечеринки можно оказаться в таком дерьмовом месте? – спросил он. – Вот со мной такого не бывало. То есть вечеринок было предостаточно, но чтобы потом вот так… Просыпался с девушками, которых, убей, не помнил – это да, но в сточном колодце…

– А… – махнула рукой Рита, но почему-то взяла и рассказала ему все, что с ними произошло.

Она уже ожидала язвительных насмешек, но вместо этого воцарилось молчание. Потом Федор произнес:

– Ну, вы даете… Это же – криминал!

– Конечно. У меня голова пробита, я точно знаю, что сама сюда не забиралась. Меня скинули. Я шла с этим типом, и всё…

– Тебя не изнасиловали? – спросил он.

– Ой! Не пугай меня! Я не знаю, я не помню, – затряслась Рита.

– Ладно-ладно, успокойся! Я просто так спросил. Думаю, что каждая женщина почувствовала бы, если бы ее изнасиловали. В любом случае надо показаться врачу. А из ценностей ничего не пропало? Может, это ограбление было?

Маргарита ощупала себя:

– Слава тебе господи!

– Что? Всё цело?

– Наоборот! Ни колец, ни сережек с бриллиантами, ни цепочки! Ничего нет! – радостно заявила Рита. – Значит, это все-таки грабеж? Значит, меня не изнасиловали? – с надеждой в голосе спросила она.

– Ну, не знаю, – усмехнулся Федор, – одно другому не мешает. Но будем надеяться, что это было преступление не на сексуальной почве. А что, дорогие украшения? – поинтересовался он.

– Не то чтобы очень дорогие. У меня их вообще не много, но с бриллиантами, и это было самое лучшее, что у меня имелось. Мы же шли в ресторан, и, естественно, я надела любимые цацки, – ответила Маргарита и задумалась: – А вот Ольга у нас блистала. Конечно, и Ирина была наряжена, но от Ольги с ее «эксклюзивом», как она сама говорила, в глазах рябило. Ей муж дарил украшения на Новый год, на день рождения, на Восьмое марта, на годовщину свадьбы да и просто так. Всегда только украшения, это было ее условие и желание. А на рождение сына он презентовал роскошнейшее колье с брильянтами и сапфирами. Вот его-то она и надела на нашу вечеринку! Это было красиво, камни блестели и привлекали взоры…

– Понятно. Блестело, сверкало и привлекло внимание воров. Богатые дамочки сами на свою голову нашли приключение. Хорошо они вас развели, – сказал Федор.

– Всё так. Мы прилично взяли на грудь. Да девчонки что-то завелись, потянуло их на волю в пампасы. Ольга решила изменить мужу, потому что он ей изменял, как выяснилось.

– Жаждала мщения? – хмыкнул Федор.

– Типа того. Мужики подвернулись очень кстати. Ты прав, немолодые, пьяные и богатые тётки – легкая добыча, – сокрушенно покачала она головой.

– Себя не вини. Лучше бы ты в офисе осталась и меня дождалась. По крайней мере, не оказалась бы в таком плачевном положении.

– Нет, не лучше! Хоть немного развлеклась, а от тебя только нравоучения выслушивать, – не согласилась она.

– Ты же говорила, что вид обнаженных стриптизеров тебя не впечатлил? – усмехнулся он.

– Не впечатлил. Но всё равно какое-то разнообразие – бокал вина, вкусная еда. Хотя итог не стоил того, ты прав, – вздохнула она.

Маргарита и сама не знала, чего так разоткровенничалась. Может, перед смертью?

– Слушай, извини, тебе-то что от меня надо было? – поинтересовалась она.

– От тебя? – Он даже дернулся.

– Как от психолога, – пояснила Рита.

– А… Я уже и забыл! Шутка! Достали меня бабы! Хотел немного разобраться в личной жизни. Узнать, что по этому поводу думают профессионалы и как выйти из ситуации максимально и с достоинством.

– Скорее, сухим из воды? – засмеялась Рита.

– Ну какой ты психолог? Я тебе еще ничего не сказал, а ты уже смеешься над человеком, – надулся Федя.

– Ладно, забудь! Ну и что?

– Слушай, ты в яме будешь сеанс проводить? – удивился он.

– А чего терять время, которого у нас нет? Облегчите, клиент, душу перед смертью.

– Пессимистично. Так я сразу про личное?

– Про то, что волнует, на всё остальное у нас точно может не хватить времени, – кивнула она, хотя он в темноте этого не заметил.

– Я женат восемнадцать лет. Меня фактически женила мать сразу же после окончания института. Я и не собирался, я был весь в учебе, нацелен на карьеру. Но так как гормоны требовали своего, то девочек я менял часто, не запоминая лиц и имен, на один раз, так сказать… А моей маман это не нравилось. Она решила, что подружки отвлекают меня, что потащат на дно. Вот она и подсуетилась. Сговорилась с мамой Веры и свела нас, подтолкнули хитро сразу к свадьбе. Всё время организовывала нам встречи. Вера безвылазно торчала у нас в доме. А я ее знал хорошо, мы учились в параллельных классах. И каждый день мама дула мне в уши: «Посмотри, какая девушка! Умница и красавица! Где ты такую еще найдешь? И любит тебя, и проверенная! А ты ведь собираешься за границу! А кругом СПИД свирепствует! Смотри, упустишь Веру! Вернешься, а она уже замужем! Вот и будешь потом локти кусать! Так что мой тебе совет – женись и поезжайте вместе! Ты отучился, есть выгодные места и должности, но предпочтение отдадут человеку серьезному и женатому. Да и Вера никогда лицом в грязь не ударит, на любом приеме будет выглядеть хорошо и никогда тебя не подведет». И так вот каждый день, да и Вера смотрела на меня с преданностью собаки. А я тогда параллельно с ней и с другими девушками встречался. Она знала и молчала. А мама мне опять: «Где такую найдешь, чтобы не ревновала и принимала тебя таким, как есть? И домой придешь не в пустые стены, а к домашнему очагу. Да и у меня за тебя сердце будет спокойно! Я ведь чувствую себя плохо, а буду еще хуже себя чувствовать, если стану за тебя переживать!» Этим меня мама и добила, все-таки я ее любил. Расписались мы с Верой и уехали за границу, жили в Англии, Америке, Германии. Последние пять лет я в России живу, бизнес разросся. Сыну шестнадцать лет, учится в закрытом колледже, в Англии, занимается плаванием и теннисом. Весьма самостоятельный парень.

– А отношения с женой? – спросила Рита.

– Отношения? Нормальные, ровные отношения, – после небольшой паузы ответил он.

– Ты изменял ей? Так же как в молодости, когда она знала об этом и молчала? То есть и сейчас принимает все твои выкрутасы…

– Периодически, ни к чему не обязывающие связи. Не думай, что я как петух хожу и только и жду, с кем бы еще переспать! Я уже не в том возрасте, да и устал от женщин. Я честно старался сохранить отношения, пусть и завязавшиеся не по безумной любви, и не изменять ей.

– Но не всегда удавалось? – подлила масла в огонь Рита.

– Это случалось, когда мы по полгода жили в разных странах. Не подумай, что оправдываюсь. Всегда так было. Она умная, красивая, у нас сын… Но в последнее время я поймал себя на мысли, что мало у нас интимных отношений, все сошло на нет в большей степени из-за меня. Не хотел я ее… И сказать, что совсем не любил, тоже не могу. Это чувство было чем-то другим, не любовью. Вроде она всегда была при мне и дальше так должно быть… Но говорила Вера только о деньгах. Что я должен заплатить за землю, за аренду замка, за свой особняк, за учебу, за операцию, зарплату прислуге и все лишь об этом. И я перестал с ней общаться, переложил эти вопросы на своего секретаря, и все продолжилось в том же духе.

– Ее устроило общение с секретарем? – удивилась Маргарита. – Потому что результат был такой же, как и при общении с тобой?

– Похоже, что так… Год назад я познакомился с одной актрисой.

– Молодой? – уточнила Рита.

– Какое это имеет значение? Хотя конечно! Молодой, двадцать шесть лет…

– И закрутилась любовь?

– Еще какая! Сумасшедшие отношения… Фигура у нее… закачаешься! Талия, грудь… Извини.

– Ничего-ничего. Я же женщина и всё понимаю.

– Это верно.

– Ты, Федор, думаешь, что Америку открыл, что ли? Совершенно типичная ситуация. Миллионы мужчин заводят молодых любовниц, потому что дома сексуальный очаг покрывается коркой льда.

– Да? Это радует, что я не один в своих метаниях… Подскажи мне тогда…

– Что именно?

– Как все выходят из подобных ситуаций? Миранда, моя любовница, беременна и требует, чтобы я развелся с женой.

– Упс! Я же не знала, что зашло настолько далеко… И ты хочешь, чтобы я посоветовала, что делать?

– Совершенно точно.

– Ты упомянул, что общаешься с женой через секретаря. А это означает, что отношения сошли на нет, потому и терять нечего. Сын взрослый, поймет. Строй новые отношения, раз захлестнуло выше крыши! – сказала Маргарита. – Но учти, я рассматриваю ситуацию только со своей колокольни. Я могу что-то подсказать, но решение всё равно придется принимать самому.

– Это понятно, но это и сводит с ума. Отношения у нас с Мирандой – фейерверк, и тот весь в постели. А больше-то ничего нет!

– То есть тебе опять чего-то не хватает? – удивилась она.

– Похоже, что да… Уж такой я привереда.

– Избалованный самец – это точно, – подтвердила она.

– Это диагноз? – спросил Федя.

– Собственное наблюдение.

– Так как мне поступить?

– Ребенок будет, – напомнила Рита.

– У меня уже есть шестнадцатилетний ребенок! – не сдавался он.

– Младенцу больше нужна поддержка отца.

– Так ты за любовницу? За молодость? Странно… Ведь ты примерно в том же возрасте, что и моя жена… – покосился на нее Федор.

– Должна же быть солидарность у старых теток, – засмеялась она. – Я стараюсь быть объективной. Или ты ищешь зацепку, чтобы остаться с женой?

– Спасибо. Не повезло мне с бабами. Нет бы совместить в одной, ну чтобы и поговорить, и секс.

– Дело не в женщинах. Все дело в тебе. Сначала ты искал женщину, с которой комфортно существовать, потом другую, чтобы заниматься сексом. Всё как обычно, – ответила она. – Нормальная ситуация…

Даже в темноте она почувствовала, что он смотрит на нее.

– Так я неправильно искал счастье? Я не искал женщину – партнершу для жизни? А в этом что-то есть…

– В итоге может оказаться, что ты не любишь ни одну, ни другую. А способен ли ты вообще любить? Я много встречала таких людей. У которых все есть, они всего достигли, но чем-то жертвуют в душе. Ведь любовь – это не только брать, но и отдавать. А отдавать уже нет ни сил, ни времени, ни эмоциональной возможности.

– Тебя не бросали? Ты все это знаешь… – осторожно поинтересовался Федор.

– Нет, не бросали. У меня не было никого. Я бы не перенесла, чтобы бросили, потому никого и не подпустила, – ответила она. – Я-то хорошо знаю именно свою эмоциональную составляющую. К тому же по работе часто приходилось общаться с людьми, переживающими любовную драму, так их слушать и смотреть на них было страшно! Это же такая боль! Я так точно не хочу!

– Так это тоже клиника! Тебе лечиться надо! Нельзя все время себя в узде держать.

– Наверное, – засмеялась Рита, – а я другим советы даю!

– Точно!

– А что думают твои женщины по поводу сложившейся ситуации? Иногда, когда мужчина сам решить не может, решают дамы…

– Вера как узнала, что я уходить намылился, просто озверела. Кричит, плачет, звонит мне всё время! Миранда тычет своим животом и постоянно требует и упрекает! Так, чтобы кто-то из них сказал: ну и иди к ней – такого нет… Не облегчили они мне задачу, – пожаловался он.

– А жаловаться не на что! Ты у нас белый и пушистый? Одни положительные эпитеты для себя нашел? И жену ты не обманул? И ребенок у любовницы в животе растет без твоего участия? – ехидно спросила Рита.

– Всё я понимаю и готов нести ответственность за ребенка.

– И только? Что, секс накрылся? Это не ответственность!

– А ты за кого несешь ответственность, раз одинока? Дети есть? – спросил Федор.

– Нет. Подловил, но точно не так должна выглядеть ответственность. Меня, по крайней мере, упрекнуть не в чем, на нет и суда нет.

– Хреновый ты психолог, Маргарита, – вздохнул Федор.

– А говорят, что хороший, – вздохнула она.

– Врут, необходимы жизненный опыт и груз собственных переживаний, – заверил Федор.

– Ну вот что! Хватит! Я тебе свое мнение высказала. Тебя устраивала такая жизнь? Аренда, учеба… А другая женщина – и другие счета, и все заново обеспечивать, новые замки и новые средства на обучение. И уже секса не хочется? Влип ты, Федя! Лучше, когда было так необременительно? Нет, ты сам не готов к нормальным отношениям, поэтому и не складывается.

– Вот молодец! – всплеснул руками Федор. – И чтобы про тебя такое не сказали, ты решила ничего не выстраивать?

– Да, как-то умирать страшно. Обними меня.

– Что?

– Обними меня, – повторила Маргарита.

Федор придвинулся и обнял ее, прижав к своей широкой груди. От него вкусно пахло.

– Поцелуй меня. – Слезы текли у нее из глаз.

– Прямо по-взрослому? – удивился Федор.

– Да, вот так сильно, и не отпускай, давай так и замерзнем вместе! Тебя хотя бы твои бабы придут хоронить, а меня некому…

– Ага, а умер я в объятиях незнакомой женщины, вот им радость будет, спор сам собой разрешился! – усмехнулся он.

Она закрыла глаза и ощутила на своих губах его теплые и мягкие губы. Целовался он на самом деле очень хорошо. Маргарита почувствовала щетину на его щеках, а шелковистые волосы Федора коснулись ее лица.

– Мне продолжать? – спросил он. – Какой ты интересный психолог, на самом деле – лучший! Тебя возбудил рассказ о моих женщинах? Ты знаешь, я много такого могу рассказать.

– Не надо, просто держи меня так.

– Ты не плачь, – поцеловал он ее мокрые щеки, – так прикольно. Впервые обнимаю и целую женщину, не видя ее. Ты приятная. Ты хоть блондинка или брюнетка?

– Блондинка.

– Очень хорошо. Я люблю блондинок.

– А ты с щетиной. Не успеваешь бриться? – спросила Маргарита.

– Нет, – засмеялся он, – я всегда хожу так. Легкая небритость – это стильно.

– А брюнет или блондин?

– Брюнет.

– А глаза темные или светлые?

– Темно-зеленые. Ты не отвлекайся. У тебя второй размер груди?

– Да.

– Я правильно определил! – радостно произнес Федор.

«Что я делаю? Я совсем с ума сошла? Лежу в помойке, часы мои сочтены, и готова заняться сексом с мужиком, лица которого не вижу? Он только что рассказал мне, что живет с двумя женщинами и еще периодически меняет любовниц! Одна от него беременна! Я с ума сошла! Точно! Может, здесь какое-то токсическое воздействие на мозги? Просто невероятно! И это с моими-то принципами, ведь я ненавижу блудливых козлов! Да я жениха бросила только из-за того, что он на другую посмотрел! Но как же он целует! Какие у него руки и какое тело! Я всегда мечтала о таких сильных объятиях! Наверное, на меня повлияла стрессовая ситуация! Будь что будет! Хоть перед смертью испытаю то, чего никогда не испытывала! Почему у меня так голова кружится? Как же приятно…»

У Федора тоже даже голос изменился.

– Слушай, Рита. Я это… могу идти дальше? Давай уж зажжем! Замерзать не будем! А то скоро приедут, не успеем, – шептал ей Федя.

– Кто приедет? – не поняла Маргарита, слегка отстраняясь от него.

– Как кто? Меня найдут, и очень скоро. Уже ищут. А в машине, что здесь неподалеку, маячок. Так что давай, а то не успеем. Это секс-экстрим, мне даже понравилось! Я таким раньше не занимался!

Маргарита на несколько секунд задумалась, а потом начала активно сопротивляться.

– Ты что? Рита, ты что? – не понял он.

– Отпусти, подлец! Не трогай меня!

– Успокойся! Да что с тобой?! Ты только что говорила, чтобы я тебя крепче обнимал! Рита, ты что? Я же распалился уже! – не отпускал он ее из своих железных объятий.

– Так я думала, что мы уже не выберемся отсюда! Я думала, что это будет секс последний в моей жизни!

– Нет, я надеюсь, что этот секс не будет последним в моей жизни! Хотя, я обещаю, он будет одним из лучших в твоей жизни! – ответил ей Федор. – Я рассчитывал еще…

– Да куда тебе еще?! И так уже запутался в бабах! Отпустите меня! Маньяк! Помогите, люди добрые! – истерично закричала она.

На мгновение Маргарите реально стало страшно, потому что он не ослабил хватки, и она четко поняла, что физически Федор может сделать с ней все что угодно! И что ему за это будет? С его деньгами-то? К тому же она сама его попросила… А уж как далеко этот миллионер может зайти в своей эксцентричности, она тоже не знала.

Федор резко отпустил ее:

– Знаешь, так, вообще-то, не делают. Не маленькая уже.

Он зашуршал по карманам и закурил.

– И так дышать нечем! – пробубнила Маргарита.

– Потерпишь! – Красный огонек только слегка освещал его профиль и упавшую на лоб челку. – Я расскажу твоему руководителю о некомпетентности его сотрудницы.

– Пожалуйста! Я могу даже уволиться, чтобы больше не общаться с такими психопатами и сексуальными маньяками, как ты!

– А если мы сейчас сблизимся, ты сохранишь работу и наберешься житейского опыта. Даже сможешь прочесть курс лекций на тему ни к чему не обязывающего, необременительного секса. Как тебе такая перспектива? Или только других учить? – повернулся к ней Федор.

– Сейчас в лоб получишь! – пригрозила Маргарита.

– Ого! Ты и на такое способна?! Я уже ничему не удивляюсь… – поежился он.

– Способна, способна. Не сомневайся! – Она икнула. – Ой, пить хочу!

– Последний секс… – бурчал Федор. – Он и так у нас с тобой будет последним. Здесь ни зги не видать, только на ощупь. А вытащат на свет, я на тебя и не посмотрю ни разу! Хочешь?

И тут Маргариту обуяла ярость, и она что есть силы залепила ему пощечину. Это она планировала так. А вместо щеки заехала ему аккурат в глаз. Федор даже взвыл:

– Ты что делаешь?! Ты же мне глаз выбьешь! Ненормальная!

– И выбью! Нечего приставать со всякими непристойностями! – ответила она, безумно обрадовавшись, что Федор проявил благородство и отпустил ее.

– Ты ненормальная! Тебе самой психолог нужен! Нет, лучше психиатр!

– Кто бы говорил! – фыркнула она. – Пока из нас двоих ты обратился за помощью! А уж я про свою жизнь все знаю!

– У меня искры из глаз посыпались! – пожаловался Федор.

– Значит, светлее станет!

– Сама ты маньячка!

– Я пока лишь один глаз подбила! – ответила она с небольшой угрозой в голосе.

– Выпить хочешь? – вдруг спросил Федор.

– Я пить хочу!

– У меня только выпить. Вот такая вот незадача. Телефон разбился, а бутылка сохранилась! Виски. – Судя по звуку, Федор открутил крышечку. – Пей!

– Из бутылки?

– Стаканов не прихватил, извини.

Маргарита глотнула из бутылки и закашлялась:

– Ой! Какая крепкая! Кхе-кхе!

– Сорок градусов!

Федор взял бутылку и тоже отхлебнул из нее:

– Нормально! Ух, продирает!

– Где вы взял бутылку? Чего раньше молчал? – спросила Рита.

– Так я же говорю: ехал в аэропорт. Я в воздухе люблю пропустить рюмашечку, вот и купил свой любимый «вискарь».

– Дай еще. А можно так напиться, чтобы заснуть и умереть? В радости?

– Ты думаешь, что это в радости? – усмехнулся Федор. – И потом, почему ты все время говоришь про смерть? Найдут нас, но ты пей, может, подобреешь?

– Это ты меня хочешь напоить, чтобы изнасиловать? – уточнила она.

Федор подавился виски и очень долго и надрывно кашлял:

– Ты… ты… Я хочу вылезти отсюда и больше с тобой не встречаться! Нашла насильника! Мне не приходится добиваться никого силой, сами лезут, так что не переживай!

– А я как будто просто жажду с тобой встречаться! Забыть бы как страшный сон! – ответила она ему и выхватила бутылку. – Моя очередь!

– Да пей! А фигура у тебя неплохая, я успел почувствовать, для твоего возраста… неплохо сохранилась, – мечтательно произнес он.

– Вот и вспоминай!

В этот момент сверху раздался какой-то рев, а потом на них посыпалась земля. Федор моментально закрыл Риту своим телом и руками. Если бы Маргарита не знала, что находится не в сейсмически активной зоне, то решила бы, что началось землетрясение.

– Пусти! Дышать нечем…

– Тише! – сплевывал грязь Федор. – Подождем… закончилось уже?

– Федя, ты здесь?! – раздался голос сверху.

– Серый, ты?

– Я…

– Ну, ты даешь! Ядрёна матрёна! Что там такое? Ты нас чуть землей не завалил! – заругался олигарх.

– Извини, на мотоцикле близко подъехал, не знал, что здесь такая яма! Сам чуть в нее не провалился!

– Я как раз в этой яме!

– Я и ищу… Что ты там делаешь? Слава богу, что живой! «Мерс» твой нашел сразу, – доносилось сверху.

– Это мой начальник службы безопасности, Сергей Несчастных, – пояснил Федор, поворачиваясь к Маргарите.

– Несчастных? Прикольно для начальника службы безопасности! – засмеялась Рита.

– Федя, с тобой кто?

– Дама.

– Ты прямо без баб не можешь! И в такой ситуации опять с бабой! – ахнул голос, и Маргарита оценила реплику.

– Это не баба, а ведьма! – зло ответил Федя.

– Увлекла тебя в яму?

– Вот, именно то слово… Ой, да ты что делаешь?! – вскрикнул Федор. – Забирай меня отсюда, она мне и второй глаз хочет выбить!

– Дамочка, не трогайте Федора, я за него в ответе, хоть он и не подарок, – сообщил парень.

– И ты туда же? Вы сегодня все с ума посходили? Так резко открыли мне правду, что я бабник, козел, подонок, а еще и не подарок? Так сразу нельзя на одного человека наваливать! – возмутился Федор.

– Шокотерапия имеет место быть, – сказала Рита.

– А вы кто? – поинтересовался начальник службы безопасности, осторожно заглядывая в яму, от чего с края снова полетела земля и попала Маргарите в лицо.

– Она психолог, у нас с ней встреча была назначена, и вот она состоялась, – пояснил Федор.

– Странное место для встречи нашли. Экстрим такой, что ли? Иногда себя даже в землю на кладбище закапывают живьем, лечась от депрессии! Ладно, пять минут, и операция «Спасение» начнется. Леди, вы в порядке?! – поинтересовался Серый. – Трудно вам пришлось с нашим Федей?

– Привет, недоделанный человек-паук, – вяло ответила Рита, не веря, что скоро всё закончится.

– И правда – ведьма! – удивился парень. – Может, ее там оставим? Землицей присыпем? Ни в жизнь не найдут! Зуб даю!

– Боюсь, в каждом сне являться будет… – вздохнул Федор. – Придется достать и отпустить на все четыре стороны… Да и зубы свои побереги, не раздавай направо и налево… Ой, да что же ты меня все время лупишь? То, что секс не удался, так говорил же – давай по-быстрому! Ой! Поторопись, Сережа! Скоро доставать некого будет! Пусть я свинья по отношению к женщинам, но если погорит мой бизнес, много людей останется без работы! Рита, остановись! Убери свои ноготки, если не хочешь нести ответственность за голодных детей из-за того, что их отцы потеряли работу, из-за того, что одна тетка заклевала насмерть их босса в сточной яме!

– Вы знаете… – перегнулся в яму парень, – еще немного, и психолог понадобится всем…

Тут в воздухе послышался шум винтов вертолета.

Глава 5

Маргарита окинула взглядом соседок по палате.

– Вы даже не представляете, как здорово здесь находиться! – радостно сообщила она.

Дама с соседней койки, Лариса, краснолицая, с высоко заколотыми волосами, с недоумением посмотрела на нее.

– Ты с ума сошла? Чего же хорошего? В больнице-то лежать? Я не знаю, как отсюда ноги унести…

– Лариса, подумай, как здесь уютно! Смотри, какие светлые и ровные стены! А белье? Вы видели когда-нибудь такое белоснежное белье? Оно даже хрустит! Оно пахнет… оно пахнет чистотой, и оно белое! – прижалась щекой к наволочке Маргарита.

– Обычное больничное проштампованное белье из прачечной. Ты меня пугаешь, – пожала плечами Лариса.

– Мало того, скажу… – подала голос пожилая соседка, тетя Дуся.

– Да? – обратилась в слух Маргарита.

– Это все-таки больница! Может, кто и умирал на этом белье? Истекал кровью… А потом покойничка в морг и бельишко в стирку! Все шито-крыто! Давайте на нового, кому «повезет».

Маргарита с недоумением посмотрела на белье, затем на пожилую женщину:

– Ну и мысли у вас! Как так можно… О белье!

– А как же. Я уж в возрасте, невольно начинаешь задумываться, что любая постель может оказаться последней. И вот в больнице тоже! Привезли с такими болями в сердце, что уже и попрощалась со всеми!

– Вы не представляете, как надо ценить все эти великолепные жизненные моменты! Вот зеленые листочки приветливо машут нам в окно от дуновения ветерка. Это ласковое долгожданное солнышко дает нам такой теплый свет! Мы – люди! Такие разные и все имеющие право на жизнь! И вот эта вот чистота! – провела Рита пальчиком по пустой тумбочке и снова по своей кровати. – Что еще надо? Чистота, уют, и даже кормят! И можно лежать на кровати…

– Разве ж это еда?! Стыд и срам, а не еда. Безобразная еда! – не согласилась Лариса.

– Ой зажрались вы, девочки! Просто зажрались! Хорошо, что вообще кормят!

– Что ты с ней споришь? – буркнула тетя Дуся. – Ты видела, в каком состоянии ее доставили? Холодная, голодная, вся в каких-то помоях, с отвратительным запахом. Волосы нечесаные, лицо все в грязи жуткой. Для нее и эта палата апартаментами покажется. Так бомжевать! А тут тебе и кровать, и еда бесплатная! Понятно, почему она так радуется.

– Я не бомжиха! Я попала в тяжелую жизненную ситуацию, поэтому и была в таком состоянии. Меня смерть уже поманила к себе своей косой. А так у меня есть квартира, и хожу я всегда в чистом. Я просто боялась умереть и теперь радуюсь каждой мелочи, которую раньше и не замечала, – смущенно пояснила Рита.

– Понятно, у тебя просто шоковое состояние, раз всему радуешься, – поджала губы тетя Дуся.

– Да уж! Отделение-то здесь паршивенькое, между нами, – закивала Лариса.

Маргарита вздохнула и вспомнила, что с ней приключилось буквально несколько часов назад, а казалось, что все это произошло в прошлой жизни. Операция по спасению на самом деле проходила очень «круто», словно в боевике. Прилетел вертолет, чего Рита совсем не ожидала. Их вытащили вместе с Федором с помощью троса, что им спустили с вертолета. Наверху их уже ждали медики. Федор пожал Рите руку, и по его настоянию ее увезли в машине «Скорой помощи» на проверку, хотя она такой необходимости в этом не видела. Не было сил спорить. Сам Федор от госпитализации категорически отказался и уехал со своим начальником службы безопасности в неизвестном направлении. Маргарита же сразу побеспокоилась о своих подругах, и Федор пообещал, что он сообщит об этом инциденте в полицию. Риту доставили в отделение травматологии областной подмосковной больницы, ближайшей к ним. Там ее осмотрели. И как выяснилось, Маргарита почти не пострадала! Небольшое переохлаждение, ушибы мягких тканей, легкое сотрясение головного мозга и несколько ссадин. Рану на затылке зашили, наложив три шва, ссадины продезинфицировали и заклеили пластырем, а также сделали прививку от столбняка. Душ ей помогла принять одна из медсестер, потому что Риту пошатывало от пережитого шока. И вот когда она уже полностью пришла в себя, ее навестил следователь Дмитрий Михайлович Соколов. Ему-то ей и пришлось все опять рассказать, что с ней произошло.

– Мне Федор Арленович уже рассказал в двух словах все, что вы поведали ему. Ваши показания совпадают. Теперь необходимо найти ваших подруг, мы этим уже занимаемся.

Маргарита мало чем могла помочь следствию. Она подробно описала квартиру, куда их привезли, что она видела из окна. Рита вспомнила, что окружающие дома ей казались пустыми, нежилыми, хотя выглядели они нормально, не были разрушенными или без окон и дверей. Она даже описала троих мужчин, правда, никаких особых примет у них не заметила, внешность была самой заурядной. А больше она ничего добавить не могла. Телефоны и у Иры, и у Ольги были выключены, что, само собой, наводило на невеселые мысли.

А вот дальше для Маргариты началась абсолютно жуткая история. На второй день пребывания ее в стационаре к ней снова пришел следователь с каким-то очень грустным видом. Он не смотрел ей в глаза, вздыхал. Маргарита сразу поняла, что он хочет сказать ей что-то плохое.

– Сразу или постепенно? – спросил он.

– Говорите! Я уже и так вся на нервах о судьбе подруг…

– Нашли мы это заброшенное общежитие…

– Это то, куда нас привезли? – с дрожью в голосе спросила Маргарита.

– Да. Оно не так далеко располагалось от того места, куда вас сбросили, – кивнул Дмитрий Михайлович.

– И что?

– Там был пожар. Два трупа женских было обнаружено, – развел руками следователь.

– Ка-к-кие д-два трупа?! – ахнула Маргарита. – Что? Оля и Ира? Их убили? Этого не может быть! Не говорите так! Это другие люди! Ищите их, ищите, слышите?! – в отчаянии выкрикнула она.

Она закрыла рот руками, чтобы не закричать в голос.

– Эксперты подтверждают, что это они. Да это и следовало ожидать! Вас спасли чудом, от одного удара по голове вы могли погибнуть. Они, преступники, не оставили бы свидетелей, – буднично рассказывал следователь. – Мы сразу поняли, что живыми девушек не найдем…

– Какой ужас! Какой кошмар! – задыхалась Маргарита. – Как же это?

– Видимых повреждений на трупах нет. У обеих женщин перед смертью был половой акт.

– Их изнасиловали?!

– Нет, добровольный акт. По предварительным данным, их отравили, ограбили, так как ни одной ценной вещи найдено при них не было, потом подожгли вместе со всей квартирой, скрывая следы преступления.

Маргарита не могла поверить.

– Мои девчонки! Как же так? Они были такие жизнерадостные! Всего лишь хотели развлечься! Так умереть! Такими молодыми! Так нелепо и так жестоко!

– Да, это зверское убийство, – согласился Дмитрий Михайлович.

– А этих подонков найдут? – спросила Рита.

– Мы сделаем все возможное, но они очень аккуратны, ни одного следа! Похоже, что ты единственная, кто сможет их опознать.

– Да! Я смогу! Двух вообще прекрасно помню. Мишу, что приставал ко мне, и Юру, что присмотрел Ольгу. Ее уже нет… Я не могу в это поверить! Этого просто не может быть!

И Маргарита начала плакать безудержно и горько.

– Я вас понимаю, примите соболезнования. Мы их найдем! – пообещал следователь.

Дмитрий Михайлович ушел, оставляя Риту в шоковом состоянии. Она и предположить не могла, чем закончится вечеринка, на которую, впрочем, Рита и не хотела идти, в отличие от своих горемычных подруг. Теперь слова Ольги «Гуляем как в последний раз!» представлялись совсем в другом свете.

Маргарите не хотелось снова и снова выслушивать слова утешения от своих соседок по палате и их охи и вздохи. Какие, мол, зверства творятся на земле, бедная ты, несчастная… Рита ощущала дикую потребность побыть наедине с собой и поплакать. Такое место в больнице она нашла в холле между корпусами в «зимнем саду». Там-то она и сидела в выданном ей больничном халате в полоску, застиранном, неопределенного цвета, и нелепых огромных тапках. Ее одиночество было прервано звонким голосом медсестры из ее отделения:

– Рита? Вот вы где! Я так и знала. Я уже вас видела здесь! Мы вас обыскались! Нельзя так надолго уходить и не предупреждать!

– Мы? Вы сказали «мы»?

– Мы вас ищем! К вам посетитель, – пояснила медсестра.

– Посетитель? – растерянно посмотрела на нее Маргарита, которая никого не ждала.

За спиной молоденькой медсестрички нарисовался высокий и плечистый мужчина. Лицо с неправильными чертами, но чертовски обаятельное, прожигающие глаза и темные, шелковистые, слегка вьющиеся волосы. Излишняя бледность еще больше подчеркивала его красивые скулы и чувственные губы.

Медсестра оставила их наедине. Мужчина молча положил ей на колени букет белых цветов и сел напротив. Рита с удивлением увидела, что он очень внимательно рассматривает ее, впрочем, как и она его. Словно сомневался, знает он ее или нет.

А его чудесные белые розы она даже не брала в руки, так как готова была услышать, что он ошибся и букет этот не ей предназначается.

– Я сегодня только прилетел. И вот решил тебя проведать, а то расстались как-то не по-человечески, – сказал он, и его голос Маргарите показался очень знакомым. – Так вот ты какая, Маргарита. За тридцать, блондинка… Ты очень даже ничего, и больше двадцати восьми я бы тебе не дал, – продолжил посетитель.

– Федор? – оторопела она, в душе надеясь, что никогда больше не увидит того, с кем у нее вышел такой конфуз. Но где-то подсознательно Рита хотела посмотреть на мужчину, который так приятно целовал ее и с кем возникла какая-то невидимая связь в результате такой шоковой ситуации.

Но Федор превзошел все ее ожидания. Что он так красив и статен, Рита даже не предполагала. В реальной жизни Маргарита боялась таких мужчин.

– Узнала? Небось по голосу? Да, это я, – улыбнулся он, и сразу преобразилось его лицо. Улыбка у Федора была очень обаятельная и сексуальная.

Рита все еще не могла прийти в себя. Из головы не шла мысль: «Я целовалась с этим красавцем? Да он в обычной жизни даже не посмотрел бы на меня! Мало того что я ему отказала, я еще и по лицу съездила! Я точно ненормальная! Кстати, вон у него под левым глазом бланш, который он и не пытается маскировать».

– Синяк… – произнесла она вслух.

– Что? – не понял Федя.

– Так, ничего. Ерунда… Здравствуйте, я вас совсем не таким представляла, – почему-то начала она краснеть.

Федор же абсолютно не смущался и продолжал буравить ее взглядом:

– Надеюсь, я не разочаровал тебя? Обычно я произвожу на своих деловых партнеров весьма пристойное впечатление.

– Совсем даже нет.

– Вот и ты меня приятно удивила.

– Да что вы! Я так выгляжу… – поежилась она в этом страшном, больничном халате, судорожно вспоминая, причесала она сегодня голову или нет.

– Нормально выглядишь! Ты меня, конечно, взбодрила! Извини, что сразу бросил тебя там, на свалке. Я все-таки успел улететь на переговоры, прямо в чем был, и с фингалом, кстати, я впервые предстал перед солидными людьми в таком вот неприглядном виде. Тебя передал в надежные руки и был уверен, что все будет хорошо, хотя… с твоими талантами и характером…

– Я не хотела вас уродовать, вы бы пошлости не говорили, я бы и не сорвалась. – Рита словно уменьшилась в размерах.

– Да ладно! – ухмыльнулся он.

– Спасибо, что следователю все объяснили, не хочется вспоминать этот кошмар, куда попали по собственной безалаберности… это так ужасно, – вздохнула она.

– Да, я держу руку на пульсе. – Лицо Федора мгновенно стало серьезным и сосредоточенным. – Прими мои соболезнования. Мне сказали, что нашли тела твоих двух подруг. Я в шоке, это какие же сволочи так могли поступить? Какая здесь все-таки криминальная страна! Я очень тебе сочувствую и рад, что ты выжила!

– Да, это ужасно… Я вот все сижу, не знаю, как собраться с мыслями. Не верится… Что их нет. Они были такими жизнерадостными, так любили жизнь! Я осталась одна, может быть, это знак свыше, чтобы опознать этих уродов и засадить их в тюрьму надолго!

– Я тоже терял друзей, знаю, каково это.

Федор положил свою большую горячую ладонь на ее маленькую и холодную, и она вздрогнула. Шип одной из роз уколол ее кожу.

– Спасибо за сочувствие и понимание… Вы не представляете, как мне сейчас важно услышать слова поддержки.

– Я вот зашел тебя навестить. А то как-то расстались… да и ситуация была… дай бог, больше не повторится, – сказал Федор. – И хочу еще спросить – чем тебе помочь? Не стесняйся.

– Мне? Если только с похоронами, я как-то растерялась, не знаю, с чего начать, и вообще… – честно глядя ему в глаза, сказала Рита.

– С похоронами твоих подруг? – уточнил Федор.

– Дело в том, что я специально сегодня выхожу из больницы, чтобы проводить их в последний путь. Но, как выяснилось, только я их и буду провожать, я думала, хоть что-то сделано, ан нет! У Иры нет родственников, у нее где-то сын за границей с первым мужем. Насколько я знаю, они не поддерживали отношений, бывший муж сделал все, чтобы мальчик даже русский язык не учил. И я не знаю, куда и что сообщать. А у Ольги есть муж, и не бедный человек, но он в категорической форме отказался ее хоронить, потому что она вот так погибла на квартире с мужиками, изменила ему. Просто кинул ее, как собаку. Имел на это право, не имел – не знаю, сейчас не время выяснять, кто прав, кто виноват. Но я не могу допустить, чтобы вот так… Я осталась, и они были мои подруги. Значит, на моей совести похоронить их по-человечески, – объяснила ему Маргарита.

– Я все понял. – Федор выглядел несколько растерянно. – Сказал – помогу, значит, помогу. Я материальную сторону возьму на себя полностью. Не возражай. Мне это не составит никакого труда абсолютно. Организацию похорон я поручу начальнику службы безопасности. Сам я улетаю опять, да и здесь дел выше крыши. Но этот человек будет в полном твоем распоряжении.

Маргарита смотрела на него, не отрываясь. Он был такой красивый и такой далекий, и такой вот «не ее».

– Понимаю. У вас, наверное, очень много дел…

Почему-то она захотела, чтобы именно он был рядом с ней в этот трудный момент и подставил ей свое плечо.

– Не представляешь, сколько. – Федор порылся в карманах и положил на стол свою визитку. – Надо будет что – звони.

– То, что мне надо, вы мне дать не сможете.

– Плохо, что мы встретились при таких обстоятельствах, – произнес Федор. – Я все понимаю, у тебя сейчас совсем убитое настроение. А то бы я по-быстрому пригласил тебя на свидание, и мы все-таки закончили бы начатое.

Маргариту эти его слова остудили, словно она приняла холодный душ:

– По-быстрому? Вы так ничего и не поняли? Жалко мне вас.

– Меня? – удивился Федор. – Чего так? По-твоему, я чего-то не понимаю? Время – деньги, у меня нет возможности терять его на всякие глупости. Хочешь – пошли, не хочешь – до свидания.

– И я так понимаю, многие хотят? – прищурила глаза Маргарита.

– Жалоб нет, – улыбнулся он.

– И в личной жизни по-быстрому все хорошо получилось? – продолжала допытываться она.

– А это уже удар ниже пояса. Знаешь, что не так, и теперь меня упрекаешь? А как же профессиональная этика?

– А чем я ее нарушаю? Я кому-то что-то рассказала? Я отвечаю на ваше «по-быстрому», предложенное мне, между прочим!

– Я и не думал предлагать! – фыркнул Федор. – На кой мне сдалась тетка со скверным характером? Я предположил чисто гипотетически, как бы могло быть при определенных условиях.

– А у вас характер как?! Отношение к женщинам нормальное?

– А бабы во мне ценят не характер, – парировал Федор.

– А что? Деньги? И сногсшибательную внешность? – продолжала заводиться Маргарита.

– Что, заметила? И ее тоже!

– Не все можно купить, и уж многие вещи в жизни нельзя делать по-быстрому, – сказала она.

– Как показала практика – все и всех, только зависит от потраченного времени и суммы. Времени у меня нет, поэтому просто приходится раскошеливаться, – ответил ей Федор, прожигая взглядом.

– Никогда не купили бы меня!

– Я сейчас откажусь хоронить твоих подружек! Терпеть от скверной бабы оскорбления? Зачем мне это надо?!

– А пошел ты… к едрене фене, пока я такому красавцу не подбила второй глаз для симметрии! А то не очень смотрится! А так будешь похож на панду! – И Рита, совершенно неожиданно для себя, что есть силы долбанула его букетом белых роз по лицу. Она сама не понимала, почему самодовольное лицо Федора вызывало у нее такую реакцию. Она была готова его убить. Вообще до встречи с ним она не замечала за собой таких вот неконтролируемых приступов агрессии.

Воцарилась весьма тяжелая пауза, а потом… потом мертвенно-бледное лицо Федора вдруг стало на глазах покрываться кроваво-красными точками, словно горошинками. То острые шипы роз проткнули кожу его лица.

– Да ты маньячка! – оторопел он. – На тебя в полицию заявить надо! Выдержанный психолог! Лучшая из лучших! Хоть кто-то после приема у тебя остался жив, если его жизненные принципы расходились с твоими?! Я с ума сойду!

– Давай заявляй в полицию! Заявляйте моему начальнику, что я хреновый психолог! Что я никчемная баба! Приплатите денег, чтобы меня вообще уволили! Как вам идейка?! А?! Только сделайте милость – уйдите по-быстрому, и чтобы я больше никогда вас не видела! Никогда в жизни! – Рита даже побагровела от охватившей ее ярости.

Федор вытер с лица кровь и пошел, процедив сквозь зубы:

– Одинокая, изголодавшаяся, злобная фурия!

– Да! Одинокая! Потому что вокруг такие вот самодовольные самцы! Будь ты неладен! – закричала ему вслед Маргарита и в последний раз посмотрела на его широкую удаляющуюся спину.

После этого Маргарита плюхнулась обратно в кресло и зарыдала, прижав к себе розы. Она-то понимала, в чем причина ее ярости. Она по уши влюбилась в него, сама даже не зная, как это получилось. В самого неподходящего типа на земле!

И ей нет места в жизни Федора, она знала, что он женат, а для Риты это означало – табу. И зря он к ней пришел, что называется, при свете дня и она смогла разглядеть его… Лучше бы так и оставался темным призраком, подарившим ей тепло и поддержку в той яме.

Глава 6

Лучше, конечно, не знать, сколько в наше время могут стоить похороны, лучше и не хоронить никого никогда, но рано или поздно так или иначе приходится это делать каждому человеку. Вот и Маргарите пришлось узнать расценки, и сразу же волосы зашевелились на голове от нехороших мыслей. Если хоронить далеко от Москвы, то выходило дешевле, но как туда добираться? Да и дорога получалась дороже, так что экономия была еще та… Содержание в морге, аренда катафалка, выкуп земли, могила, венки… Боже мой, гробы! Они стоили, словно были обиты золотом. А Маргарите надо было похоронить двоих, и вместо скидки цены везде взвинчивались еще больше. Дело в том, что найти не очень далеко от Москвы свободное место вообще непросто, а чтобы было два места рядом, еще сложнее. Стоило это очень дорого.

Рита сняла все свои сбережения и заложила всё свое золото, немногочисленное, но все же, в ломбард. И ей все равно не хватало. Федор как сказал, что не будет помогать при таком отношении, так и выполнил, все-таки она довела его. Больше она его не видела. Думать о нем иногда, чаще, чем хотелось, думала, не всегда хорошо, нельзя было ее вот так бросать в таком состоянии, не по-мужски это…

С другой стороны, он ей вообще ничем не обязан, наоборот, это она его должна благодарить за спасение… Рита все же нашла выход для подруг: кремировать тела, и считала, что это правильное решение, тем более что трупы и так были обгоревшие, заплатила за все приличные деньги, заказала службу в церкви и для малочисленных знакомых арендовала в кафе зал для поминок. О том, что она оказалась абсолютно на мели, да еще без своего золота, Рита не думала. Она понимала, что выполнила свой долг, что сделала для своих подруг все, что должна была. И накрыло ее умиротворение после всех этих передряг. Вот только на душе стало очень одиноко. Ни семьи, ни родителей, еще и подруг лишилась. Свое одиночество она сейчас почувствовала с новой силой, поразившись, насколько люди все-таки эгоисты и по усопшим переживают тоже с позиции себя, любимого. На кого, мол, вы меня, бедного, покинули?

В том кафе во время поминок, где ее накрыли философские мысли, и нашел ее босс – руководитель психологической службы.

– Соболезную, Риточка.

– Спасибо. Пришли сказать, чтобы я больше на работу не выходила? – спросила она. – Можно не сейчас? Мне и так хватило!

– Почему? – удивился он. – Я пришел поддержать. Вот сотрудники немного денег собрали, узнав, что на твои плечи легли все тяготы, – выложил он конверт перед ней на стол. – Хоть какая-то поддержка…

– Спасибо. Это мне точно не помешает.

– И вот еще двести тысяч премия, – понизив голос, проговорил Лев Валерьянович и выложил пухлый конверт.

– Сколько?! – Глаза Риты округлились, она решила, что ослышалась.

– Двести тысяч, – повторил ее босс, улыбаясь одними уголками губ.

– Ого! С чего бы это?

– А то ты не знаешь? Прикидывается скромницей! Ко мне приходил миллионер Федор Валетов и сообщил, что получил в своей жизни самый потрясающий психологический сеанс. Что ему еще никто за всю жизнь так мозги не вправлял! Нет, он, конечно, не так выразился, он человек образованный и культурный, но смысл был именно такой! Он отвалил столько денег, что мне и подумать страшно. Вот я тебе премию и выделил. Гонорар твой, и часть фирме оставил… – пояснил Лев Валерьянович.

– Он так сказал? – оторопела Рита.

– Да, прямо так, что здорово ты ему помогла, что он теперь знает, что делать, и поэтому платит такие деньги. А тебе особая благодарность! И меня попросил высказать тебе ее, – подтвердил директор. – Вот я и пришел тебя поддержать и хоть немного скрасить серые будни, извини.

Рите было очень стыдно брать эти деньги, потому что она прекрасно понимала, что он, Федор, издевается над ней, но в данный момент она не могла отказаться от денег.

«Всех можно купить…» – вспомнила она и положила конверт в карман, вздохнув. Теперь-то она поняла, что он как умный человек понял ее материальные затруднения и не оставил без помощи, только, имея гордость, пошел несколько другим путем.

– А где он? – спросила она.

– Кто?

– Федор.

– Откуда же я знаю? – пожал Лев Валерьянович плечами. – Люди такого уровня… Он почти все время за границей. Улетел и даже не обещал вернуться… Извини. Что-то настроение у меня не к месту веселое.

– А чем он занимается? – снова спросила Маргарита, понимая, что на поминках подруг она должна думать о другом.

– Высокие технологии, фармацевтика, еще что-то. Я точно не знаю. Но он ученый и очень много чего изобрел сам, запатентовал, образование выше всяких похвал, государственные награды. А чего это ты так заинтересовалась, а? Ты смотри. Он, конечно, очень видный мужчина. У нас и секретарша от него до сих пор прийти в себя не может, а видела всего один раз. Так что ты поаккуратнее, держи себя в руках. Человек он женатый и роковой… тебе, моя рыбка золотая с умной головкой, такого счастья не надо!

– Я стараюсь держать себя в руках… Кстати, очень нахальный тип, – задумалась Маргарита.

– Он не нахальный, он умный и ироничный, правда, очень самоуверен, но скажи, разве Федор не имеет на это права? По крайней мере, он не хам, – протер очки директор, выглядевший очень довольным, видимо, премия Феди была весьма крупного размера и хватило всем. Уж себя босс точно не обидел, все знали, что шеф весьма жаден и любит деньги.

Рита замолчала. Действительно, кто она такая, чтобы осуждать человека, добившегося потрясающих результатов? То, что он ученый, ее поразило, это совсем не вязалось с его образом… Скорее Федор походил на богатенького сынка из «золотой молодежи», которому досталось папино наследство и он им смог хорошо распорядиться.

Они выпили водки, которая уже успела нагреться и вообще была очень противной, и Лев Валерьянович произнес:

– Не знал твоих подруг, видел только одну. Симпатичная, молодая, активная…

– Да, они были такими, – согласилась Рита.

– Сочувствую. А в связи с тем, что фирма получила крупные деньги благодаря тебе, я даю тебе отпуск, оплачиваемый. Отдохни. Приди в себя, съезди куда-нибудь. Вот и деньги у тебя есть. Зарплату выплачу в полном объеме и еще отпускные, заезжай в офис.

– А вот за это спасибо! Не откажусь! – честно сказала Рита, которая на самом деле устала за последние дни, и прийти в себя ей было просто необходимо.

И это было понятно. Ее нервная система просто не выдерживала.

Они снова выпили, закусили, и Лев Валерьянович ушел с поминок. Маргарита же осталась до ухода последнего человека, все проконтролировала и за все заплатила. Она вернулась в свою пустую одинокую квартиру и снова расплакалась, снова ей нехорошие мысли не давали покоя.

«Все-таки я эгоистка! Все эгоисты! Когда хоронят кого-либо, мелькает мысль – как же я теперь буду жить без этого человека? Именно я, любимая? Вот и я… сожалею, что осталась без подруг. Я теперь вообще одна! Таких, как Ольга и Ирина, мне уже не найти, наши отношения были проверены годами. А с возрастом заводить новых друзей не так-то просто. Да и зачем?»

Она постаралась взять себя в руки, приняла ванну и села с пультом перед телевизором. Теплый плед ее согревал, а еще горячий чай. По телевизору шел какой-то нудный сериал с вымученными диалогами и примитивным сюжетом. Затем начался выпуск новостей.

– Сегодня в аэропорту Домодедово потерпел крушение частный самолет, принадлежавший бизнесмену Федору Арленовичу Валетову. В итоге трое погибших и четверо раненых. Сам бизнесмен с тяжелой травмой доставлен в институт Склифосовского. Сегодня ночью на улице Ватрушина было совершено нападение на магазин круглосуточной торговли. Двое неизвестных в масках…

Но Маргарита уже не слушала. Она сидела с открытым ртом и, не мигая, смотрела на экран.

«Не может быть! Федор разбился! Господи! Недавно вот простились… Хотя как простились? Я же его побила, оскорбила и прокляла! Нет, этого не может быть! Какая же я дура! Это все из-за меня! Что я наделала?! Я весь свой негатив выплеснула на Федора только за то, что он не может весь целиком принадлежать мне, вот и произошла трагедия! Я позавидовала его красоте, состоянию и тому, что он не нуждается во мне! Какая же я гадина! Бог наказал уже меня! Мои подруги ушли! И вот теперь Федя!»

Маргарита налила, вернее, накапала себе в стакан боярышника, валерьянки и пустырника и выпила залпом. Не думать о нем она не могла. Сама себе задавала вопрос и не находила ответа. Она видела этого человека всего два раза. Причем один раз в темноте, но это было самое приятное, что с ней происходило в жизни, может, это и есть совпадение биологических полей? И вот теперь все время думала о нем. Словно наваждение какое-то. Первой ее мыслью было поехать к нему в больницу, попросить прощения и стать для него сиделкой. Но потом Рита взяла себя в руки.

«Куда я поеду? Ночь на дворе. Да и кто меня к нему пустит? Кто я ему? Даже если ему доложат, кто я… Вряд ли Федор вспомнит, а если вспомнит, вряд ли захочет увидеть. У него жена, у него любимая девушка, они сейчас у его постели! В сознании ли он?» – Вот такие мысли держали Риту в возбужденном сознании на протяжении нескольких часов, пока выпитые лекарства на спирту не вырубили ее.

Глава 7

В полной прострации Рита пребывала дней десять. Она вышла на работу, общалась с коллегами, клиентами. Но что она говорила и что делала, Маргарита с трудом могла вспомнить. Она словно погрузилась в какой-то другой мир, мысли были невеселыми, и все о ее несостоявшемся клиенте Федоре. Ее мучила совесть. Лев Валерьянович выплатил ей все деньги и настаивал на отдыхе. Вероятно, он тоже видел, что от нее на работе нет никакого толка. И вот через неделю Маргарита решилась и поехала в институт Склифосовского, она поняла, что не в состоянии избавиться от этого наваждения. Ей просто необходимо было его увидеть и высказать слова сочувствия. Ведь он тоже пришел к ней в больницу, чтобы спросить, все ли в порядке.

«Я хочу его увидеть и извиниться. И больше ничего… И я успокоюсь! И даже пусть теперь он меня побьет, то есть ответит тем же, чем встретила его я, я переживу и это», – уговаривала она сама себя.

Но почему-то Маргарита собиралась в больницу как на свидание. Она накрасилась, надушилась и нарядилась в одно из лучших своих платьев и посмотрела на себя в зеркало. При этом на кровати лежала гора перемеренной одежды: это полнит, это не к месту… это слишком… это чересчур…

«Выгляжу как идиотка! Надо же было так накраситься! Ужас! Словно престарелая проститутка! И что я ему скажу? Ой, я шла тут мимо и вот решила зайти, чисто случайно!.. По мне видно, что я готовилась, что я хочу ему понравиться, и я снова увижу эти насмешливые глаза. Он скажет, что был прав, что я ничем не лучше остальных. Да, по большому счету, мне все равно, что он скажет и как посмотрит! Я сама хочу увидеть его в последний раз, потому что дышать не могу…»

Маргарита начала удалять макияж, а затем надела повседневные юбку и блузку.

«Вот, теперь похоже, что я просто шла мимо, но так я некрасивая. А что плохого, что я хочу ему понравиться? – Ее рука потянулась за яркой помадой. – Нет, нельзя! Он женатый человек! Я должна только извиниться для успокоения совести и вычеркнуть его из памяти навсегда! Необходимо найти в нем что-то такое, чтобы это отвратило меня от него… В нем столько всего порочного, но почему-то меня это не отталкивает…» – Рита тряхнула светлыми волосами и сунула ноги в туфли на средних каблуках. Она заехала в магазин, купила фрукты, соки, так как с пустыми руками идти не хотелось. До больницы Маргарита доехала на своем стареньком «Форде», а дальше начались ее мытарства. Два часа она слонялась по корпусам огромной больницы в поисках Федора. Ее посылали из одного отделения в другое, с одного этажа на другой.

– Господи! Но как же можно найти человека, доставленного в вашу больницу?! – уже возмутилась она.

– Это ваша проблема, что ваш родственник не захотел сообщить вам, в какое отделение его положили. А если он не в состоянии, то ищите в реанимации и не отвлекайте нас от работы, дамочка! – грубо отвечали ей.

Наконец в главном корпусе она нашла справочную, которая была закрыта, что и неудивительно. Подождав с полчаса, она все же узнала, что Федор Валетов лежит в Третьей травматологии и что посещения у них с семнадцати до девятнадцати часов. Маргарита прождала еще час до семнадцати часов и затем была допущена в отделение. Боевой пыл ее угас. Она даже обрадовалась, что не надела нарядное платье и смыла вызывающий макияж. На кого бы она сейчас была похожа, вся косметика оплыла бы и размазалась…

Устрашающих размеров медсестра, с грозным видом сидящая в отделении травматологии, спросила:

– К кому? В какую палату?

– К Федору Арленовичу Валетову, – каким-то тоненьким, не своим голоском отрапортавала Маргарита. – А в какой палате, я не знаю… Я тут вот… – для убедительности потрясла пакетом с гостинцами Рита.

– Вас ждут? – Медсестра одним своим видом могла напугать кого хочешь.

– Да, – в первый раз солгала Рита, скорее от страха, чем от злого умысла.

– Так… Список разрешенных посетителей… – хмыкнула медсестра, вытаскивая сколотые скрепкой листочки. – Вип-палата… Зинаида Матвеевна… – Секретарша? – спросила она, пронзая ее взглядом.

– Да, – второй раз солгала Маргарита, понимая, что по-другому в палату Феди не попасть. И даже если ее потом вынесут из больницы вперед ногами, она должна была рискнуть, чтобы его увидеть.

– Прямо по коридору, до конца и направо, номер два! Полчаса! – крикнула ей вслед медсестра.

– Спасибо, – ответила Маргарита и направилась в палату на слегка трясущихся ногах.

Бросалась в глаза чистота, пахло медикаментами. Ей было обидно, что ее не приняли за жену, подругу. Ее сразу же определили как секретаршу. На большее она не тянула… да и на что рассчитывать?

«Хорошо еще, что не приняли за домработницу, приехавшую навестить хозяина с домашними пирожками. Тьфу!» – подумала Маргарита.

Она прошла ряд палат, еще один пост медицинской сестры, который пустовал, операционную номер один, небольшой холл с грузовым и пассажирским лифтами. В это время один из них открыл свои двери, и из него повалил народ. На каталке в отделение вкатили очередного пациента.

– Во вторую операционную! Травма головы, рук и туловища! Кровопотеря! Давление девяносто на пятьдесят! Шоковое состояние! – раздались крики.

Маргарита вжалась в стенку, пока шумная процессия пробежала мимо нее. Лицо больного смутно показалось ей знакомым, но она прогнала сомнение, решив, что постепенно сходит с ума в этой больнице.

Рита нашла палату Федора и приоткрыла дверь. Она увидела два небольших кресла, стол и присобаченный к стене жидкокристаллический телевизор. Она вошла в палату и осмотрелась. На просторной ортопедической кровати в полулежачем положении находился Федор. Гипсовый корсет до области сердца, руки и плечи в кровоподтеках, гипсовый ошейник. Удивительно, но лицо у него абсолютно не пострадало, только было слишком бледным, словно его присыпали тальком.

Маргарита остановилась, не в силах произнести ни слова, ее просто стали душить слезы. Она мялась, будто школьница. Федор открыл глаза и посмотрел на нее. Почему-то она испугалась, что Федя ее вообще не узнает.

«Если что, скажу, что ошиблась палатой», – подумала она, оставляя себе лазейку для отступления.

– Привет, вот уж кого не думал увидеть… – вдруг сказал он серьезно.

– Господи, слава тебе! – выдохнула она и заплакала.

– Что жив?

– Что меня узнал! Извини…

– Я тебя на всю жизнь запомнил! – ответил он и, как показалось Маргарите, даже слегка улыбнулся уголком рта.

– Я рада. Я так рада, что ты жив! – вложила в эту фразу всю свою душу Маргарита.

– Как узнала, что я здесь? – спросил Федор, не отрывая от нее взгляда своих темных красивых глаз.

– По телевизору, в новостях было… Я все это время думала и настраивалась прийти… я не знала, будешь ли ты рад? Я не хотела навредить твоему самочувствию…

– Понятно, – вздохнул он, а Рита не могла оторвать глаз от его плеч, рук и лица.

– Не смотри на меня так, я начинаю комплексовать. Словно я мумия или покойник. У меня всего лишь компрессионный перелом позвоночника и ушиб головного мозга.

– Всего лишь? – удивилась она. – А звучит весьма страшно.

– Ерунда, при росте в сто девяносто сантиметров можно и сложиться на два сантиметра, – уже явно улыбнулся он. – Буду метр восемьдесят восемь… Женщин меньше у меня не станет, будь уверена, я беру их не внешностью, а ты так ничего и не поняла…

– Сложиться? – дрогнувшим голосом спросила Маргарита и присела на край его кровати.

– Два позвонка раздробились… Что-то вставили в спину, и вот корсет надолго, но надеюсь, не навсегда. Ты на меня не смотри жалостливыми глазами, я – счастливый человек! Не каждому удается выжить в авиакатастрофе! Мы ведь уже взлетели и вдруг рухнули… Самолет небольшой, двигатель отказал… – Кадык на его шее дернулся.

– Я рада, что ты выжил. Честно, – взяла его за руку Маргарита.

– Рита, я не успел даже испугаться. Вся моя жизнь перед глазами не пронеслась, просто рухнули, и все… Удар, и темнота. Это на самом деле страшно, – признался ей Федор.

– Простите меня, мы так расстались нехорошо, – сказала Маргарита, постоянно сбиваясь, обращаясь к нему то на «ты», то на «вы».

– Сам козел! Пришел вроде помочь и психанул! Будь оно неладно – мое уязвленное самолюбие. Обещал помочь и…

– И помог! Лев Валерьянович отдал мне какой-то странный гонорар, – сказала она.

– Все-таки отдал. Молодец! А я переживал, с виду он такой прохиндеистый. Извини меня тоже, психолог, – посмотрел он на нее своими темными глазами.

– Я тут гостинцев принесла, – скосила глаза на холодильник Маргарита, чувствуя смущение.

– Не стоило утруждаться! Здесь забито все до отказа! Уже нанесли все кому не лень, – ответил Федор. – Ты на меня так смотришь… что, совсем плохо выгляжу?

– Да, выглядите не ахти, но для человека, получившего второй шанс, может, и ничего, – смутилась она.

– У меня руки и ноги действуют, я не парализован, – сказал ей Федор. – Просто вот неудобство с этим оборудованием, – обвел он глазами приборы, к которым был присоединен.

– Я рада. Надеялась, что с вами не случилось ничего непоправимого. Вроде и не знаю вас совсем, а как будто много лет знакомы, – призналась Маргарита.

– Не поверишь! У меня такое же чувство, – засмеялся Федор и через некоторое время спросил: – Похоронила подруг?

– Кремировали. Да, все прошло уже. Я, конечно, еще не свыклась с мыслью, что у меня нет подружек, но придется смириться, я это понимаю.

– У тебя есть родственники? – спросил Федор.

– Нет, никого нет, – ответила Рита.

В палату заглянула звероподобная медсестра, которая устроила допрос Рите.

– Ваше время истекло.

– Да? Я и не заметила, что полчаса пролетело, – засуетилась Рита, но была остановлена Федей.

Он ухватил ее за руку. Его ладонь была в этот раз холодной, просто ледяной:

– Постой! – Он обратился к медсестре: – Антонина, ты чего это так с моими гостями обращаешься?

Женщина стушевалась.

– Так я о вашем здоровье, Федор Арленович, забочусь. Заведующий разрешил посещения не больше пятнадцати минут. А я дала вашей секретарше полчаса. Нечего вам сейчас напрягаться, успеете еще.

– Секретарше? – прищурился Федор.

– Вот этой даме, она так представилась, – кивнула Антонина.

– Так вот, Тоня, эту даму зовут Маргарита Олеговна, и пускать вы ее должны ко мне в любое время суток и на то количество времени, которое мы сами определять будем. Это понятно?

– Понятно. Как скажете! – зыркнула на Риту Антонина и испарилась из палаты.

– Жестко говоришь с медперсоналом.

– Я могу уйти в любой момент! Силой меня здесь не удержат. Кстати, Рита, ты не поможешь мне раздобыть костыли? Хоть какие. Мне, главное, выбраться отсюда, а там уж я подберу какие комфортнее и под себя конкретно, – попросил он ее.

– Я? Конечно, раздобуду, – согласилась Маргарита, удивляясь, что с такой просьбой Федор обратился именно к ней, уж с его-то командой. – Мне пора идти…

– Почему? Посиди еще со мной, мне одному скучно, – попросил Федя.

– Одному? Да к вам толпа, наверное, ходит. Я боюсь встретиться с вашей женой. Она может у вас потом спрашивать, кто это да зачем? Лучше я пойду. Я навещу вас еще и принесу костыли.

– Рита, успокойся! Нет никакой жены.

– Что значит «нет»? – удивилась она.

– На приеме у психолога я понял, что полный дурак в личной жизни. Я всё о работе, о работе и не обращал внимания на людей, которые находились рядом со мной. А ведь личная жизнь – это самое главное.

– Вы только сейчас об этом подумали? – удивилась Маргарита.

– Не поверишь – впервые! И ты мне в этом помогла. И хватит мне «выкать». В более тесной обстановке говорила мне «ты», и мне это больше нравится. А когда я попал в авиакатастрофу, моя жена не только не прилетела, она даже не позвонила мне. Позвонил мой адвокат. Мне было очень неловко с ним разговаривать из-за того, что я, дурак, живу с таким человеком. Моя супруга сразу же потребовала все мое имущество переписать на нее, даже не на сына, а на нее. Адвокат ей тактично намекнул, что я жив, а она – это пока, мол, она говорила с врачами, состояние тяжелое. К тому же у меня перелом позвоночника, я не смогу работать. Она требовала признать меня недееспособным! – Федор пошарил руками по одеялу, словно ища что-то.

Маргарита была потрясена.

– Это правда?

– Адвокат попытался объяснить ей, что я не повредился умом и признать меня недееспособным абсолютно невозможно. Тогда Верка устроила истерику, оскорбляла адвоката – уважаемого человека! Он даже в телефонном разговоре чувствовал себя неудобно передо мной, извинялся и желал мне здоровья. А я обрадовался, что он позвонил, хоть и чувствовал себя еще очень плохо. В следующий раз уже я позвонил ему и попросил подготовить документы на развод, на хороших для Верки материальных условиях, только бы никогда больше ее не видеть. Сын большой и сам способен выбрать, с кем ему оставаться, – сказал Федор.

– Надо же, – вздохнула Маргарита, – брак распадается. Может, еще не поздно помириться?

– Ты серьезно считаешь, что это надо делать? – спросил он. – Если бы у тебя был такой муж, ты бы жила с ним? Зная, что он хочет твоей смерти и ему нужны твои деньги? Это неправильно… я дам ей денег, но этот фарс пора прекратить.

– Нет, конечно. Не жила бы. Но, может, вы утрируете? Сгущаете краски? Обычно надо выслушать обе стороны, чтобы составить мнение.

– Не дай бог тебе встретиться с моей Верочкой. Хотя своя правда у нее, конечно, будет. Я даже могу тебе сам сказать. Я не любил, я гулял, я изводил ее…

– Тогда вам на самом деле не стоит быть вместе, если отношения вошли в стадию ненависти, – согласилась Маргарита, хотя все равно осталась при своем мнении, что необходимо выслушать и жену.

Много она на своем веку повидала семейных пар, у которых у каждого была своя правда. Жену послушаешь – муж полный проходимец. Мужа послушаешь – жена конченая дрянь. И поражаешься, как люди могли быть столько лет вместе, если у них ни одной точки соприкосновения!

– Судьба тебе помогла, – задумалась Рита.

– В чем?

– Этот прерванный полет… Вывел на чистую воду одну из твоих женщин. И теперь ты с чистой совестью можешь начинать свою жизнь со своей беременной девушкой. Честное слово, Федор, я желаю вам добра. Да, я говорила, что такие «сытые» мужчины мне не нравятся. У нас разные взгляды на многие вещи, но того, что ты перенес, врагу не пожелаешь, и очень больно, когда именно в такой момент тебя бросают близкие люди. Ощущение пустоты. У меня оно сейчас тоже есть после гибели подруг, но тебе еще хуже, как бы парадоксально это ни звучало. Тебя еще и предали.

– Хорошо сказала! – произнес Федор, и тут у него зазвонил телефон. – Алло? Да, Аркадий. Свободен. Да? Ты серьезно? Что Вера? Хорошо. Я рад. Спасибо, держи меня в курсе. – И он прервал связь.

Маргарита сидела с совершенно безразличным видом – она не слушает чужие разговоры. Федор сам рассказал ей:

– Адвокат мой, Аркадий, звонил. Сын четко и сразу же изъявил желание остаться под моей опекой, и, скажу честно, я этому очень рад.

– Поздравляю, – отреагировала Рита.

– Спасибо. Я его очень люблю, он, видимо, тоже.

– Скоро у вас и маленький родится, жизнь еще больше наполнится смыслом, – напомнила Маргарита.

– Да не будет никакого маленького, – отвел глаза Федор, и кадык снова дернулся на его шее.

– Почему не будет? – не поняла Рита.

– Миранда мне вчера позвонила и сообщила, что сделала аборт.

– Да ты что! Зачем? Почему?

– Она решила, что меня парализовало и я стал инвалидом, ни на что не способным. А деньги все достанутся законной жене. Вот она и сделала мне ручкой и ринулась на охоту за другими олигархами. Еще радовалась, что успела… срок был маленький. Она такая. Надеюсь, что у нее все получится и она станет счастливой, – сказал Федор.

Маргарита посмотрела на его травмы, и внезапно ее сердце дрогнуло от жалости и еще какого-то пронзительного чувства. Она наклонилась к нему и поцеловала в лоб.

– Жалко меня? – усмехнулся он.

– Жалко… – призналась Рита.

– «Богатые тоже плачут»? Такой обеспеченный, самоуверенный и, как выяснилось, никому не нужный? – сказал Федор. – Ты торжествуешь? Ты оказалась права, главное, что я сам во всем виноват.

– Я не торжествую, а то, что у тебя глаза открылись, так это, может, и хорошо, иначе бы так и прожил свою жизнь не с друзьями, а с предателями, – ответила Маргарита.

Они поговорили еще немного, а потом Рита пошла домой, пообещав прийти на следующий же день.

Глава 8

Почему-то именно сейчас, лежа в ванне с душистой пеной и слушая любимую музыку, Маргарита почувствовала себя очень счастливой. Она все время думала о Федоре.

«Неужели Федор будет свободен от всяческих уз? Жене – деньги, любовница поспешила от ребенка избавиться, то есть сдулась, и вот я одна осталась такая умная и все понимающая? Так и заберу его тепленьким? Как я могу так думать? Но я вижу интерес в его глазах, или мне кажется? Может, у меня от любви крышу снесло?.. Да кто же это мне звонит уже в пятый раз? Такой настойчивый! Неужели непонятно, что человек не желает отвечать по телефону! Так и не расслабиться».

Маргарита вылезла из ванны, не стала вытираться, накинула махровый халат и зашлепала босиком, оставляя влажные следы на холодном линолеуме.

– Да? Алло?

– Маргарита Олеговна, наконец-то! Дозвонилась! Почему к телефону не подходите? Звоню вам весь день!

– Машуля? Что случилось? – Рита вытерла лицо рукавом махрового халата.

Начинающий психолог Маша была сотрудницей фирмы, где работала Рита. Она еще училась в институте. Естественно, подругами они не были. Маша относилась к Маргарите с уважением, как к старшему товарищу. Это была очень старательная и смышленая девушка.

– Так вы ничего не знаете? Мне первой придется рассказывать вам об этом ужасе?! – крикнула девушка в телефонную трубку.

– Машенька, не пугай. Еще одного крушения самолета я не переживу, – напряглась Рита.

– Какого самолета? Маргарита Олеговна, наш офис взорвали! – завопила Маша.

– Как взорвали? – переспросила Рита, не веря своим ушам.

– Лев Валерьянович сегодня разбирал почту, и один конверт, вернее, маленькая бандероль, взорвалась. Всё вспыхнуло – бумаги, шкафы… Что началось! Пожарные приехали, сейчас все помещения залиты водой! А наша противопожарная система почему-то не сработала, вот и плати деньги за обслуживание! – тараторила Маша без умолку.

– Маша, кто пострадал? – Маргарита замерла, ее не заботило состояние офиса, она переживала исключительно за людей.

– Лев Валерьянович и пострадал. У него травма, ожоги… Он в тяжелом состоянии в больницу доставлен. Ужас кромешный… – И Маша заплакала, как маленькая девочка, словно разом выплеснула все эмоции и выговорилась наконец-то после пережитого кошмара.

По телефону это звучало как мышиный писк.

– Машенька, успокойся. Что же такое делается? Главное, что он жив! Будем надеяться! Что я могу сделать?

– Мы ничего не можем сделать, только молиться за него. Звоню просто предупредить, и еще… – перевела дух Маша. – Когда Льва Валерьяновича уносили на носилках, он на мгновение пришел в себя и сказал, что хочет вас срочно увидеть. Что у него есть важная информация, и всё… после этих слов потерял сознание. Не догадываетесь, что он хотел вам сказать? Может, что-то важное? Раз уж даже в такой момент о вас подумал!

– Нет, конечно! Я не знаю! Такой ужас! У меня с ним не было никаких особых дел, он меня, наоборот, в отпуск всё гнал. Деньги мне выплатил. Что произошло, не знаю.

Они поговорили еще пару минут, и Маша положила трубку.

Маргарита вытерлась полотенцем, оделась и поставила чайник – ей захотелось кофе. Она была в полном смятении – бедный Лев Валерьянович! Она положила в чашку две ложки растворимого кофе, налила кипятку и нашла в буфете прошлогоднюю пачку печенья. В тот момент, когда она пыталась понять, съедобное оно или нет, она вспомнила, что человек, которого выгружали на каталке из больничного лифта, был Львом Валерьяновичем! Просто лицо у него было в копоти и он корчился от боли.

Маргарита быстро собралась и снова помчалась в Институт Склифосовского. Было уже поздно, и на территорию не пускали. Маргарита стала уговаривать охранника позвонить в Третью травматологию:

– Что вам стоит? Всего лишь один звоночек!

– Не положено.

– Я очень-очень вас прошу!

– Вы русский язык понимаете?

– Я понимаю. Войдите в мое положение.

Охранник махнул рукой, мол, чёрт с тобой, звони!

Рита схватила трубку.

– Третья травматология?

– Да.

– Могу я поговорить с медсестрой Антониной?

– Я слушаю.

– Ой, какая удача!

– Девушка, что вам надо? Говорите яснее! – Антонина была в не слишком дружелюбном настроении.

– Я Маргарита, нас познакомил Федор Валетов.

– Ах да… Помню-помню… Вы, кажется, секретарша?

– Я бы не говорила на вашем месте в таком тоне… так уж получилось. Федор Арленович ясно дал понять, что готов видеть меня в любое время дня и ночи, – сразу же напомнила Маргарита.

– Так, я не поняла. Вы прямо сейчас хотите его навестить? Одиннадцать вечера. Дайте человеку отдохнуть. Имейте совесть! Выживший в авиакатастрофе! – не сдавалась медсестра.

– Антонина, попросите пропустить меня! Я пожалуюсь Федору Арленовичу! Меня не пускают! Вам же хуже…

– Ждите меня! – рявкнула Антонина и бросила трубку.

Она появилась во дворе больницы и, словно большой белый квадрат, грозно двинулась к воротам.

– Пропусти ее! – приказала она охраннику, даже не взглянув на Риту.

Охранник отступил в сторону, и Рита проскользнула мимо него. Антонина была явно на нее обижена.

– Вы не сердитесь на меня, мне очень надо, – попыталась наладить контакт Маргарита, поспешая за важно шагающей медсестрой.

– Конечно! Надо ей! Кто бы сомневался! Такой мужчина! Странно, что вы вообще ушли. Я бы от него совсем не отходила. Мужественно терпит боль, не жалуется, не канючит, ничего не требует, не капризничает. И это при его-то деньгах и положении. И уже оплатил ремонт в трех наших отделениях, на который у нас не было денег. И с персоналом вежлив, улыбчив, адекватен…

– Прямо ангел какой-то, – пискнула Рита ей в спину.

– Говорю, как есть, – грозно оглянулась на нее Антонина. – Но раз он сказал, чтобы тебя пропускали и днем и ночью… Так вы секретарша или нет?

– Нет, просто знакомая, – улыбнулась Рита.

– Повезло, – вздохнула Тоня и пропустила вперед себя Риту в вестибюль больницы.

Они двинулись к лифту и поднялись на нужный этаж. Антонина прошла за свой медицинский пост и села в кресло, не реагируя на трезвонивший телефон.

Рита остановилась перед ней.

– Послушайте, Тонечка, я, если честно, не к Федору Арленовичу пришла… – осторожно начала она.

Антонина оторвала глаза от журнала с назначениями врачей, который деловито перелистывала.

– Не поняла. Не к Валетову? Да вы что, шутите, что ли? А зачем же вы мне голову морочите?

– Нет. К вам сегодня поступил Лев Валерьянович Неводов, вот мне к нему, пожалуйста, – попросила Рита.

– Ну, вы даёте! Тоже знакомый?

– Начальник мой.

– У вас что, все знакомые лежат в Склифосовского? Не хотела бы я водить с вами знакомство. Или не без вашего участия их сюда укладывают, чтобы кучно лежали и навещать удобно? – поинтересовалась медсестра.

– Мне очень надо.

– И снова волшебное слово «пожалуйста»? – усмехнулась Антонина. – Ладно, пошли, посмотрю сначала по записям, где искомый… Всё равно уж! Вот здесь.

Медсестра махнула ей рукой и довела до палаты, приложила палец к губам и кивнула:

– В палате трое, спят все… Тихо! Послеоперационная палата. Будьте снисходительны к пострадавшему! Очень надеюсь, что он будет рад вас видеть, иначе мне несдобровать…

Они вошли, и в темноте Антонина провела ее к койке у окна. Там, весь в бинтах, белеющих в лунном свете, лежал начальник Риты.

– Больной Неводов, – слегка потрогала его Тоня. – К вам пришли…

– А-а? – очнулся он.

– К вам пришли, говорю, – повторила негромко медсестра.

Неводов спросонья ничего не соображал:

– Кто? Что случилось?

– Вот ведь и ночью покоя нет, – пробубнил мужик с соседней койки.

– Здесь больница, а не дом отдыха! Медицинские процедуры и днем и ночью назначают! Ишь, еще замечание делает! Скажи спасибо, что я свет не зажгла! Это понятно? – сразу же обозначила медсестра, кто здесь главный.

– Понятнее не бывает, – ответил больной и натянул одеяло на голову, чтобы защитить свои уши от ненужных звуков.

– Ой, Маргарита! – наконец-таки узнал Риту шеф, слабо пошевелив рукой.

– Да, это я!

– Прямо встреча на Эльбе! Тихо тут! У вас пять минут, и можешь донос на меня написать своему господину Валетову! – прошипела Антонина и гордо выплыла из палаты.

– Федор? Что она сказала про Федора? – заволновался Лев Валерьянович. – При чем тут Валетов?

– Он здесь лежит, в этом же отделении, – пояснила Маргарита, присаживаясь на краешек кровати и наклоняясь к шефу поближе, чтобы не мешать соседям по палате.

– А чего он тут делает? – удивился шеф.

– Так он же попал в авиакатастрофу! Не помните?

– Нет, – честно ответил Лев Валерьянович. – Я, дочка, что-то вообще плохо помню. Голова гудит медным колоколом.

– Еще бы. Я так рада, что вы живой! Такое несчастье! Но ничего, оклемаетесь, пойдете на поправку. – Не ожидала она такой реакции шефа, видимо, его на самом деле сильно тряхнуло.

– Спасибо, Риточка. А почему темно так? – спросил он.

– Так ночь.

– Ночь? Вечная мерзлота? – спросил Лев Валерьянович, поморгав глазами.

– Какая мерзлота? – не поняла Рита.

– А почему днем не навестила? Почему ночью-то? – задал весьма правомерный вопрос Лев Валерьянович.

– Так я спешила, как узнала, что вы здесь…

– Куда? – Ее начальник блаженно улыбался.

– Так к вам. Вы после взрыва сказали, что вам надо мне что-то срочно передать, – пояснила Маргарита.

– Кто сказал?

– Девочка наша… Стажёрка.

– Кому передать?

– Мне.

– А ты кто? Хотя шучу, ты Рита – моя сотрудница, – засмеялся Лев Валерьянович. – Только что я хотел тебе передать?

– Я не знаю, вот и пришла узнать, – вздохнула она.

– Пять минут прошло! Совесть имейте, ночь на дворе, – прошипела Антонина, приоткрыв дверь палаты.

– Хорошо-хорошо, – встала Рита. – Вы поправляйтесь, Лев Валерьянович, и вспоминайте, если это важно, а мне пора.

– На выход, на выход! – торопила ее полная медсестра.

– А какой взрыв, Риточка? Был взрыв? Планета выжила? – вдруг спросил Лев Валерьянович.

– Поправляйтесь, планету спасли, – ответила Маргарита и прикрыла за собой дверь.

– Ничего не сказал мне, ничего не помнит, – пожаловалась Маргарита.

– А ты что хотела? Человек чудом выжил! У него же контузия!

– А он сможет вспомнить, что хотел мне сказать? – спросила Маргарита.

– Откуда же я знаю? Может, и вспомнит, а может, и нет. А бывает, что через несколько лет только. Долгий период восстановления, реабилитации, так сказать. Такие травмы не прогнозируют даже именитые врачи.

Они стояли в коридоре – совершенно пустом. И тут появилась высокая и стройная женщина на высоких каблуках в медицинской форме. Она уверенной походкой, держа что-то в руках, свернула за угол и скрылась в дальнем конце коридора.

– Ничего себе у вас штучки ходят! Ножки, как для подиума, – не удержалась от комментариев Маргарита.

– Да, точно. Но это не из нашего отделения, я тут всех знаю, – ответила Антонина. – Наверное, из другого отделения зашла.

– Зачем? С сумкой? Навестить, что ли, кого? – спросила Маргарита.

– Действительно, странно. Пойдемте узнаем, что творится в нашем отделении, – предложила Тоня Рите, внезапно впустив ее в круг доверия, и потихоньку последовала за «супермоделью» из другого отделения, прячась в тени коридора.

Рита сразу поняла, что ее приняли в команду, если предложили проследить вдвоем, и пошла за медсестрой, доказывая, что с ней можно ходить в разведку.

Женщина с идеальной фигурой шла уверенно и быстро, они за ней – тоже быстро, чтобы не упустить ее.

– Смотри, а она в палату к Федору! – удивилась Антонина.

– Точно.

– Ну, всё! Можно дальше не ходить, – сказала Антонина.

– Почему? – спросила Рита, у которой интерес разгорелся с новой силой, после того как она увидела пункт назначения этой красавицы.

– А то не понимаешь? Нет, ну, может, тебе обидно, я не знаю, ты ведь тоже из почетного списка его знакомых. Почему только он не предупреждает, в какое время кому приходить к нему… не заботится о ваших чувствах. У нас все девчонки от него с ума посходили. Спят и видят такого мужчину! Ну, дело молодое. Какая-то штучка всё-таки добилась своего. Смотри, как расфуфырилась! А шлейф духов до сих пор висит в воздухе! Пошли назад, Рита. Ты чего остолбенела-то? Хочешь застать их в пикантной ситуации? – Тоня усмехнулась.

– Еще не успели раздеться! – заверила ее Маргарита и рванула в палату, сама не ожидая от себя такой прыти.

Она распахнула дверь. Первое, что она увидела в неярком свете, падавшем из коридора, были огромные и насмерть перепуганные глаза женщины. Она застыла в полумраке над кроватью Федора и была на самом деле очень красива и выглядела как актриса, как певица, как поп-звезда, но точно не как медицинский работник. От запаха приторных духов стало нечем дышать в радиусе пяти метров от этой красотки.

– Здравствуйте! – нарушила молчание Рита. – Извините, а что вы тут делаете? – Она чувствовала за спиной поддержку мощной Антонины.

Незнакомка молчала и, похоже, окаменела. Она явно была ошеломлена внезапностью их повления.

– Повторяю вопрос. Что вы тут делаете? – вышла из-за спины Риты Антонина.

– Зашла проведать… – Слова с трудом слетали с губ незнакомки.

– Что значит – проведать? Вы родственница? Вы медсестра?

– Я врач. Это допрос? На каком основании? – Дама явно занервничала.

– Вот как? Врач, говорите? Но я вас не знаю, хотя двадцать лет работаю в больнице! – заявила Тоня, отодвигая Маргариту в сторону и выходя на первый план.

– Я новенькая! – Голос незнакомки зазвенел.

– И что? Я вас всё равно не знаю!

– Я из другого отделения! – Женщина все больше нервничала, да и на врача она не тянула.

– Из какого? – подбоченилась Антонина, чувствуя свою правоту и садясь на любимого конька.

– А я должна отчитываться перед вами? Вы сами кто?

Человек на кровати, то есть Федор, зашевелился и открыл глаза.

– Что здесь происходит? – спросонья спросил он.

– Дамочка, а что это у вас? – заинтересовалась Антонина, заметив, что женщина что-то держит в руке.

– Вера? Ты что тут делаешь? – узнал жену Федор.

– Так вы эту дамочку знаете! Тоже ваша знакомая? – всплеснула руками медсестра. – Почему она в медицинском халате?

И тут женщина подняла руку, в которой был шприц.

– А потому что я сейчас сделаю тебе укол, дорогой, – каким-то мерзким голосом произнесла она.

– Какой укол? Кто назначил? Она – врач? – забеспокоилась Антонина, возвращаясь к своим волнениям и подозрениям.

– И ты ничего мне не сделаешь, дорогой! Ты обездвижен и не сможешь дернуться, лапочка моя! Я вспрысну тебе этот яд! – И она разъяренной пантерой кинулась на Федора со шприцем наперевес.

Всё происходило очень быстро, и Вера вколола бы яд Федору, если бы на пути этой красивой элегантной яхты не возник мощный крейсер под названием «Антонина». Она просто сбила хрупкую женщину с ног и навалилась на нее всем своим весом. Вера завизжала как резаная и попыталась воткнуть шприц в медсестру, но Тоня легко прижала ее руку к полу.

– Никто еще в моем отделении не сделал ни одну инъекцию без назначения лечащего врача! – проговорила она, отдуваясь. И обернулась к Маргарите: – Что стоишь столбом? Беги за охраной, пусть полицию вызывают! Черт знает что тут происходит!

Маргариту ее окрик вывел из оцепенения, и она, повернувшись на каблуках, попыталась было выбежать из палаты, но наткнулась на высокого мрачного типа в кожаной куртке:

– Куда? Служба безопасности уже здесь! Говорил я вам, Вера Аркадьевна, что зря вы ввязываетесь в такое опасное дело!

– Да никого не было! Ночь! Откуда взялись эти две курицы – неизвестно! Как хорошо, что ты пришел! – Маргарита поднялась с пола.

– Это не наша служба охраны, – сообразила Антонина.

– Дура толстая! Это мой телохранитель! Сейчас он с вами разберется!

Между тем телохранитель схватил Риту за шею.

– Ну, и что нам с ними делать? Вместо одного трупа – три? Не многовато ли? Что предпримем?

– Миллиарды этого типа стоят того! Даже если мне сто человек уложить придется, я по трупам пойду! – зло ответила Вера.

Федор попытался встать с кровати, но у него не получилось.

– Руки от нее убери! Не трогай! – подал Федор голос.

– Ой-ой-ой! – поправила блондинистую прядку Вера. – Чего это ты так о ней заботишься? Очередная цыпочка? Перешел на старых крыс? Куда же дел своих старлеток? Пресытился?

– Заткнись! Ты вообще умом никогда не блистала, но сейчас сама себя превзошла. Соображаешь, что делаешь? Ты на убийство готова пойти?

– А ты думал – поматросил и бросил?

– Вера, очнись! При разводе тебе отойдет половина всего! Ты же меня знаешь!

– Знаю! – с ненавистью процедила сквозь зубы Вера. – Но я не допущу, чтобы ты жил счастливо! Я убью тебя! Я так любила тебя, что сейчас ненавижу! Кончай их, Олег!

Маргарита почувствовала на своей шее крепкие руки и поняла, что доступ воздуха полностью перекрыт. А между тем Вера отчаянно соображала, воткнуть ей шприц в Антонину или всё же в Федора.

– Коли толстую! А твоего немощного я и подушкой задушу! – рявкнул ее телохранитель.

Свет в глазах Маргариты стал уже меркнуть…

И вдруг руки Олега ослабили хватку. В следующий момент Маргарита, тяжело дыша, обернулась и увидела, как грузное тело в черной коже медленно оседает на пол, словно черный занавес, а за ним появляется главный герой на сцене. Это оказался Лев Валерьянович в потешной ночной рубахе и бинтах и с капельницей. Этой самой капельницей Лев Валерьянович и огрел телохранителя по голове.

– Я что-то не то сделал? – спросил он. – Детка, вы так смотрите на меня!

– Очень даже то! – хрипела Маргарита, не в силах продышаться.

– Господи! Рита, я как огурец на грядке, ничем не могу помочь, привязанный к этой кровати! – сокрушался Федор.

Антонина, быстро сообразив, что власть переменилась, снова подмяла под себя свою жертву. Особого труда ей это не составляло. Только теперь она решила ей немного и волосы проредить, и нос подправить… А никто и не препятствовал!

– Как же я вас рада видеть, Лев Валерьянович, дорогой! – обняла Льва Рита.

– А я пошел за вами, выяснить, что за взрыв-то? Ты говорила о каком-то взрыве? – улыбнулся Лев Валерьянович, а раствор в капельнице до сих пор не мог успокоиться, словно кипел от его активных действий. Если бы не шеф, хоть и контуженый, Рита бы уже не дышала. Она перестала обниматься со Львом Валерьяновичем и подошла к Федору:

– Ну, ты как?

– Я хорошо… Рита…

– Молчи, всё обошлось. Похоже, я познакомилась с твоей женой… Психолог бы ей не помог, это точно, – рассмеялась она, и Федор ответил ей улыбкой.

– Да, это тот случай, когда не придется заслушивать противоположную половину в бракоразводном процессе… Себе дороже. А кто этот викинг в бинтах? Вроде ты его знаешь?

– Это же мой шеф… ты с ним знаком, – ответила Маргарита.

– Ой, я не узнал… Какие же у вас сотрудники, обалдеть! Любое охранное агентство тихо курит в сторонке. Вам любой клиент по плечу!

– Сотрудники подготовлены, это точно, – снова засмеялась Рита.

Глава 9

Прошло две недели.

И Лев Валерьянович, и Федор всё еще находились в институте Склифосовского, но оба уже шли на поправку.

Вера, супруга Федора, была задержана полицией, то есть полиция ее спасла от вдруг проснувшихся садистских наклонностей Антонины.

Как оказалось, Вера, узнав, что Федор готовит документы на развод, прилетела в Россию и решилась на это жуткое преступление, чтобы стать безутешной вдовой и получить огромное состояние мужа. Она узнала, где лежит Федор, проникла ночью в медицинской одежде в отделение и была готова сделать мужу смертельную инъекцию. Вещество, что находилось в шприце, оказалось очень сильным ядом, которого даже в десятикратно меньшей дозе хватило бы, чтобы убить человека, и вколоть можно было куда угодно, не обязательно в вену, потому что Вера – не медичка и не смогла бы всё сделать правильно.

Ненависти и злобы в этой женщине было столько, что даже видавшие виды полицейские удивлялись: что этот парень мог ей такого сделать? Обычно подобные преступления заказывают, а тут дама собственноручно была готова его убить, причем последнюю минуту своей жизни Федор провел бы в адских мучениях. Но ее это не смущало, она всё это знала и хотела отомстить ему за развод.

Маргарита сидела в палате у Федора и угощалась деликатесами, доставленными ему коллегами. Чего тут только не было: и икра, и буженина, и рыба, и овощи, и фрукты, некоторые из них Рита видела первый раз в своей жизни. Свежевыжатые соки и французская минеральная вода… Вошедшая в палату Антонина так и осталась стоять с открытым ртом.

– Присоединяйся! – пригласил ее Федор, он уже мог сидеть и даже передвигаться на костылях, которые ему принесла Рита почти две недели назад.

– Можно? Ну вы даете… Так жра… то есть питаться! И все жирное, и всё сочное, такое вредное и такое вкусное! – Медсестра даже взялась за сердце от охвативших ее чувств. – Нам, конечно, строго-настрого запрещено объедать пациентов, но…

– Ты меня не объешь, это точно! – засмеялся Федя. – Садись и бери что хочешь, на что глаза глядят и к чему руки тянутся!

– Ой, что я хочу… Что хочу… Я всё хочу! И даже сальцо подкопченное есть, и огурчики соленые! Да вы – змей-искуситель, товарищ Валетов! А из диетического у вас ничего нет?

– А я что, на диете? Я не с желудком лежу и не с печенью! Могу питаться нормально! – облизываясь, ответил Федор. – Быстрее на поправку пойду! После травмы очень хочется быстрее восстановиться и на ноги встать.

Маргарита с удовольствием намазывала на белый воздушный хлеб с маслом красную икру, ровным слоем, без просветов.

– Люблю икорку, – пояснила она, перехватив завистливый взгляд Тони.

– Я когда была маленькая, – начала Антонина, – отец раз в год покупал на новогодний праздник банку красной икры. Вернее, им давали на работе в заказе. Так вот, мы эту маленькую баночку должны были распределить на всю семью, мама отрезала хлеб, щедро намазывала маслом и так скромно, скромно икорочкой… А мы, дети, ревностно следили, чтобы всё по-честному. Вот ведь время было!

– Так наваливайся! Мажь толстым слоем, Тоня, отомсти всем за свое голодное детство! – подбодрила ее Рита, кивнув на Федю. – Он миллионер, еще выловит лососей! Буржуй! А сделаю-ка я себе еще бутербродик, ты так вкусно рассказала!

– И мне намажь! Поухаживай за мной, мой ангел-хранитель, – покосился на нее Федор, улыбаясь и явно пребывая в хорошем настроении.

– И мне! – Антонина уже впилась зубами в кусок буженины.

– А у меня есть… – Федор стрельнул глазами в сторону двери и достал фляжку с коньяком.

– Упс! А можно? – загорелись глаза у Тони.

– Ты меня спрашиваешь? Я считаю, что не только можно, а и нужно! – быстро разлил коньяк по пластиковым стаканчикам Федор.

– За здоровье! – быстро поддержала тост Антонина, опрокидывая содержимое стакана в себя.

– Вот и к медицинской тематике привязались, сам бог велел в больничке-то, – выдохнул Федя.

Они дружно накинулись на закуску.

– Теперь ты мне веришь? – обратился к Рите Федор.

– Ты о чем сейчас? Я мысли читать не научилась еще.

– Что мне с женой не повезло? Или еще раз хочешь поговорить с моей половиной, может, как-то вразумить ее, наставить на путь исправления и осознания, что так делать нехорошо? – язвил он.

– Нет уж. Не хочется! – заверила его Маргарита.

– Да от такой жены подальше держаться надо, – чавкала Антонина. – Это же ужас какой-то! Убийца! Прости, господи!

– Всё деньги, всё корысть, даже не знаю, когда она так испортилась? Или всегда такой была? – глубокомысленно заметил Федор, о чем-то задумываясь.

– Будешь навещать ее в тюрьме? – поинтересовалась Рита, задав глупейший вопрос.

– Я? Рита, я не знаю. Я еще еле хожу. Чего мне к ней ходить? Чтобы она добыла заточку и убила меня там? Уже просто от ненависти?

– Чего ты спрашиваешь всякие глупости, зачем ему навещать свою бывшую жену в тюрьме? – толкнула медсестра локтем Риту, та чуть с кровати не слетела. – Глупости какие-то. Бери его, пока тепленький, – посоветовала Антонина покрасневшей Маргарите.

– Что ты говоришь? Я так, по-дружески…

– Так, и я так… Знаю я, во что может вылиться такая дружба, – хитро посмотрела на них медсестра, поднимая второй тост: – За любовь окаянную!

Надо сказать, что за последнюю неделю отношения Маргариты и Антонины заметно улучшились. Тот страшный случай ночью в палате у Федора, несомненно, сплотил их. Тем более что Рита заходила к Федору каждый день и каждый день общалась с Тоней, взявшей личное шефство над палатой, где лежит человек, которого хотели убить.

– А любовница твоя не приедет тебя убивать? – спросила Рита после второго стакана коньяка. – А то нас с Тоней может не оказаться рядом. Или нам дежурить по очереди?

Зачем она вдруг об этом спросила? Рита сама не знала, но в палате повисла тяжелая пауза.

– Миранда не кровожадна, – успокоил ее Федор через некоторое время, но не очень уверенным тоном.

– То есть от Веры ты ожидал такого поступка? – удивилась медсестра.

– Такое нельзя заранее предвидеть. Иначе как жить-то? Но они разные… Хотя теперь я уже ничему бы не удивился. Я сегодня выписываюсь из больницы, так что вам всё равно охранять меня больше не надо, – заявил Федя.

– Как, уходишь? – подпрыгнула Антонина.

– На своих двоих с костылями. Больше лежать не хочу. Так я быстрее на ноги встану. Мне уже здесь надоело до чертиков!

– Да тебе же несколько месяцев курс реабилитации проходить! – воскликнула Тоня, не переставая жевать. – Это же всё не так быстро и просто! Это я тебе как медичка говорю! Тебе вообще повезло, что выжил.

– Я найду где пройти реабилитацию. На тренажере, когда скажут, тоже буду заниматься, но тут я лежать не собираюсь. Это решенный вопрос.

Федор умел настоять на своем, ни у кого не возникало никаких сомнений, что он сделает так, а не иначе.

– А твой шеф Лев Валерьянович еще будет здесь? – спросила Антонина, обращаясь к Маргарите.

– Он вроде никуда не собирается, а ты что, теперь к другому хочешь перекинуться? Взять шефство над моим бедным и тоже чудом выжившим шефом? – ответила Маргарита, смеясь.

– Да мне, может, нравятся все, кого ты навещаешь! Пунктик у меня такой! И если один уворачивается от опеки, то остается другой, – тряхнула головой Антонина.

– За это и выпьем! Аминь! – сказал Федор.

– Хорошо его тряхнуло, вашего Льва Валерьяновича. Так и не помнит ничего, но память не сразу восстанавливается, я имею в виду мозги, кость быстрее срастется, – вздохнула медсестра. – Значит, он пока нас не покидает?

– Лев Валерьянович сказал, что ему здесь нравится, и не всё он помнит, чтобы на работу выходить, – ответила Маргарита. – Я подозреваю, что шеф вообще ничего не помнит и рассчитывает, пока память полностью не вернется, отлежаться в больнице.

– Поэтому я тебя, Рита, приглашаю поехать вместе со мной. Тебе обещали отпуск, шеф твой всё равно не в себе. А меня ты очень здорово поддерживаешь, – совершенно неожиданно предложил Федор.

Маргарита даже колбасой подавилась.

– Ку… кхе… куда я поеду? Ты мне ничего не говорил!

Антонина пихнула ее локтем, пролив при этом коньяк.

– Не будь дурой! С ним можно и на край света! Сразу говори – согласная я!

– Это ты у нас согласная, а я…

– Гласная, – передразнила ее Антонина и задала риторический вопрос: – Что мужики в стервах находят? Нет бы взять милую, добрую, домашнюю женщину и радоваться жизни с ней!

– А кто у нас милая домашняя женщина? – удивленно спросила Маргарита.

– Девочки, не ссорьтесь, вы нам всякие важны… и как там?.. Нужны! Мне прописан санаторий, вот я и прошу тебя поехать со мной, я еще не решил – в Германию, в Штаты или Израиль. Мой личный врач узнает, где лучшая реабилитация для позвоночника. Мы будем с тобой общаться, наслаждаться красивыми видами… Изумительно питаться в ресторанах и кафе.

Кусок колбасы предательски выпал изо рта Антонины:

– Личный врач… А личной медсестры вам не надо?

Федор рассмеялся:

– Ты, что ли, набиваешься?

– Ну, а кто ж? Меня лучше бери! Ты посмотри на нее, какая субтильная! Она тебя и не поднимет, и не перевернет! Да еще с гонором таким, а уж я-то на всё… – загорелись глаза у Тони.

– Так я ее не сиделкой беру, – улыбнулся Федор.

– А кем ты меня берешь? – закинула ногу на ногу Маргарита. – Хотелось бы прояснить ситуацию сразу.

– Компаньонкой.

– Откроешь новый бизнес для нас? – уточнила она.

– Моей девушкой, – снова улыбнулся Федор.

– Для девушки я старовата.

– Моей женщиной, – быстро согласился он.

– Не горю желанием, ты же знаешь. Да если честно, уже и забыла, каково это.

– Вот и вспомнишь! – Тоня пролила на нее очередную порцию коньяка и вернулась к интересующей ее теме: – Так как насчет медсестры? С вами уж всё понятно, а вот мое будущее остается еще туманным!

– В санаториях полным-полно и медсестер, и медбратьев, и вообще обслуживающего персонала, – ответил Федор, разводя руками.

– Так русских-то не будет! С широкой русской душой! Это при ваших-то деньгах и связях! Вы же можете поставить условие, что с вами будет свой человек?

– Русских не будет, это точно, – задумался Федор, весело глядя на уже раскрасневшуюся Антонину.

– А уколы я ставлю лучше всех! Двадцать лет в отделении! Да я и в реанимации несколько лет отпахала! Куда там этим немецким медсестричкам до меня! Я в штормовых условиях в вену попаду! – расхваливала свои таланты Тоня, коими обладала в полной мере, никто даже не сомневался.

– Надеюсь, что условия там не штормовые, – уже хохотал Федор. – А еще тебя можно и телохранительницей сразу взять.

– Можно! Ты же уже видел! Если какая поклонница к тебе полезет, так в бараний рог согну! Кстати, Рита, и ты за меня похлопочи, в твоих же интересах – ни одной бабы до его тела не допущу! Весь твой будет! – стрельнула Тоня глазами в Маргариту.

– И то верно! Надо подумать, – согласилась Маргарита.

– Семьи у меня нет, но имеется сын, ему уже за двадцать – своей семьей живет, – продолжала расхваливать себя медсестра. – Я идеальный вариант! Неприхотлива, аккуратна, педантична!

– А муж где? – еле сдерживал смех Федя.

– Так известно где – помер уже давно! – сказала Антонина, словно это было само собой разумеющееся.

– Наверное, от хорошего ухода? – уже в голос смеялся Федор, держась за живот.

– От пьянки, – смутилась Антонина.

– От нее разве живым уйдешь? Понятно, что только вперед ногами, – вторила Рита.

Тоня была чуть выше среднего роста и такая полная, что была похожа на шар. Добрые круглые глаза, румяные сдобные щеки и шапка кудрявых волос еще больше округляли ее силуэт. Крепкая большая женщина с быстрой походкой и размашистыми движениями.

– А сколько тебе лет? – спросил Федор.

– У женщин такое не спрашивают, тридцать пять! – резво ответила она и, заметив, как его брови удивленно поползли вверх, тут же поправилась: – Ну, хорошо, хорошо! Сорок пять, но, как известно, ягодка опять! Хотя мне Риту не заменить, конечно, раз ты на кости бросаешься, но могу попробовать похудеть, если в этом причина. Правда, это у меня никогда не получалось, честно скажу. Вот, я еще и честная! А еще я вкусно готовлю! Я могу ухаживать за детьми, животными и престарелыми!

Маргарита открыв рот слушала Антонину.

– Тоня, ты же работаешь! Куда ты собралась? Кто тебя отпустит?

– Деточка моя! Чтобы посмотреть мир, уверяю тебя, Тоня найдет способ уговорить свое начальство. Я, между прочим, пять лет без отпуска, вот возьму себе сразу двойной! А уколы я не больно делаю, тебе они еще, Федя, понадобятся! Витамины, иммуностимуляторы, вещества, усиливающие синтез в костях…

– Я так понимаю, что у меня особо выбора-то и нет? – вздохнул Федор, вытирая мокрые от слез глаза. – Хорошо, летим с нами! Уговорила! Я не могу отказаться от такого ценного сотрудника и умелого человека!

– Летим? – уточнила Рита. – Не может быть! Ты же недавно чуть не погиб в авиакатастрофе? Ты опять спокойно зайдешь в салон? У меня было много людей, обратившихся за психологической помощью только из-за неудачной посадки, которую им пришлось пережить в самолете, а уж попасть в авиакатастрофу!..

– И что? По-твоему, я теперь не должен летать? Я пару раз и на автомобиле, на заре своей юности, влетал в забор, так мне и на машине не ездить больше? А еще иногда люди травятся испорченными продуктами и в больницу попадают, так что, потом не есть вовсе? Нет, я не боюсь, я даже не думаю об этом. Чему бывать, того не миновать. Я фаталист.

– И правильно! – резво поддержала своего «хозяина» Антонина, который только что принял ее на работу. – Снаряд в одну воронку дважды не падает! Молодец! Смелый человек! Разумный человек! Хомо сапиенс!

– Да понятно всё! – отмахнулась Маргарита. – Я бы поехала, может быть. Но не могу.

– А ты-то почему не можешь? – ахнула Антонина и горячо зашептала ей на ухо: – Рита, Рита, соберись! Что ты говоришь? Ну что ты? Красавец, миллионер, заграница. Кто же от такого отказывается? Да и парализации у него нет, ну, ты понимаешь… ниже пояса.

– Тоня! Прекрати! Что ты в самом деле? – попыталась унять ее Рита.

– Правда, не отказывайся! – вторил Антонине Федя. – Подумай! Я сейчас не опасен, приставать-то могу, моя личная медсестра права, – подмигнул Антонине Федор, – но вряд ли способен на активные действия. Так что я не тигр, а домашний котенок. Да и начальник у тебя… того, – он покрутил пальцем у виска. – Денег никаких платить не надо, я беру вас в свой штат, – с надеждой во взгляде посмотрел на нее Федя.

– А я так и не услышала, на каких это условиях ты берешь меня с собой? Я не медсестра…

– Я беру тебя как личного психолога. Так устроит? Меня только что чуть не убили – раз, я пережил шок авиакатастрофы – два, я развожусь с женой – три. Мне нужна психологическая помощь, и скажи, что у меня нет на то причин?

– Очень много причин! – поддержала его Антонина, которая четко понимала, что без Риты накроется и ее вояж. И сейчас главной задачей становилось именно уговорить эту «нехочуху».

– Да, причины действительно существенные, но я всё равно не могу.

– Маргарита, не ломайся, это некрасиво! Это даже несерьезно! – воскликнула Антонина.

– Я не могу! Я не брошу Льва Валерьяновича в таком состоянии, у него нет родственников, и мы с ним всегда были в дружеских отношениях. Я буду навещать его и присматривать… Что, если его выпишут, он пойдет в магазин за продуктами и забудет, где живет? Так бесчеловечно его бросить…

– Мы возьмем его с собой! – предложил Федор. – А что? Мы же будем в лечебном учреждении, и ему там помогут. Его организм отдохнет, восстановится, и память вернется. Целебный климат и процедуры всем пойдут на пользу. И мы всё время за ним сможем присматривать!

– Идея неплохая, но я не только из-за шефа не могу… – отвела глаза Маргарита, вздохнув, так как исчерпала все доводы.

– Твою мать! – всплеснула ручищами Тоня.

– Что еще тебя удерживает здесь? – спокойно спросил Федя. – Муж? Сосед-инвалид? Брошенный ребенок? Давай возьмем их всех!

– Это длинная история и очень личная, не думаю, что вам это интересно и надо…

– Расскажи нам, и она станет и нашей тайной, – посоветовала Тоня. – Мы же теперь вместе?

– Нам очень надо! – заверил ее Федор.

– Дело в том, что несколько лет назад моя мама призналась, что у моего отца, который ушел от нас, сложилась другая семья, и там родился ребенок. Мама, правда, не знала – мальчик или девочка.

– Твой брат или сестра? – проявила особую сообразительность Антонина.

– Точно! Мама больше склонялась к тому, что это девочка. Разница со мной… три-четыре года, – добавила Маргарита. – Тогда я, конечно, приняла это просто как информацию, не более того. Мама умерла вскоре, подруги погибли, ты знаешь как… И я, в последнее время остро ощутив, что осталась совсем одна, стала искать своего единственного родственника. Мама сказала, что отец переехал на Украину, там и жил с новой семьей.

– Украина большая, – заметил Федя.

– Я искала…

– И что? – не терпелось Антонине. – Неужто отыскался? Прямо в передачу надо! «Ищу тебя», или «Жду тебя», или «Хочу тебя»? – подмигнула она Федору. – Как там? Извините…

– И вот совсем недавно мне поступила информация о родственнике, – продолжала Рита. – В браке Олега Александровича Егорова и гражданки Олеси Игоревны Латуниной, по мужу Егоровой, родился Ерофей Олегович Егоров. Проживает он в небольшом поселке Черноморец, и даже адрес прислали.

– Брат, а ты предполагала, что сестра? – констатировала Антонина.

– Да мне всё равно. И вот у меня сразу же возникла необходимость увидеть его, поговорить, познакомиться. А уж что я потеряла своих подружек… Я ведь чувствовала себя совсем одинокой, вот ведь заладила одно и то же, точно синдром одиночества, навязчивая мысль. Поэтому, ребята, извините, но я еду на Украину. Надеюсь на понимание, у меня очень веская, согласитесь, уважительная причина. – Маргарита обвела присутствующих взглядом.

– Интересная история и очень трогательная, – первая отреагировала Антонина.

– А я поеду с тобой! – вдруг выдал Федор.

– Зачем? – не поняла она.

– А что? Мне всё равно куда, у меня еще ничего не решено. Украина? Поселок Черноморец? Значит, есть море? Да и с тобой я хочу побольше побыть…

– Э-э, может, еще передумаешь? – покосилась на нового босса Антонина.

– Возьми меня с собой, – повторил он, глядя на Риту.

– Я… я… – растерялась Рита.

– Подложила ты нам свинью, ничего не скажешь, – вздохнула Антонина, сурово сведя брови.

– Что-что? Какую свинью? Ты-то тут при чем?

– Я напоминаю тебе, что являюсь личной медсестрой господина Валетова, решение принято и обжалованию не подлежит. Сорвались Германия и Америка! Эх! Но ничего! Вместе так вместе! Значит, на Украину? Тоже отдохнем по полной! Крымские вина, шашлык из чаек, пляж! Где наша не пропадала! Давно я там не была!

– Да вы и правда, что ли? Вместе? У меня уже и билет на поезд куплен, – растерялась Маргарита, у которой после пламенной речи Антонины неприятно заныло в животе.

– Всё, решено! Мы полетим чартером все вместе! Большой дружной шведской семьей! Это я от Тони заразился! Но шашлык из чаек я не буду есть ни при каких условиях! – заявил Федор.

– Не зарекайся… Останешься один на необитаемом острове, не то еще жрать начнешь! – нравоучительно надвинулась на нового босса Тоня, а он в испуге отпрянул от нее.

Маргарита захохотала.

Глава 10

Вся компания встретилась в аэропорту и тут же вызвала живейшее внимание пассажиров. Четверка друзей выглядела очень живописно.

Шарообразная Антонина в ярком парео, словно она уже собралась на пляж. На голову Антонина водрузила невообразимую соломенную шляпу с искусственными цветами и гроздью винограда. Одной виноградинки на самом заметном месте не хватало, вместо нее торчал пластмассовый штырек, словно кто-то уже откусил аппетитную ягодку. Антонина волокла огромный красный чемодан на колесиках, в который легко бы поместился бегемот.

За величественной Антониной следовал Лев Валерьянович в светлом костюме, криво застегнутом и изрядно помятом, будто его только что вытащили из багажа. Он нес кожаный чемоданчик, из которого торчала туго свернутая газета. За Львом двигалась Рита с объемной сумкой и бледный гражданин на костылях с рюкзаком. Они остановились у киоска с прохладительными напитками.

– Я не очень уютно чувствую себя в самолетах, – заявила Рита почему-то только перед посадкой.

– Ну, ты даешь! Чего же раньше не сказала? Могли бы поехать и поездом! – откликнулся Федор.

– Стыдно было… ты после крушения не боишься, а я вот… – развела она руками.

– Да брось! Взлет и посадка! Туда – сюда! Никакой тряски, как на железной дороге. Спина Федора этого бы не выдержала, так что расслабься и получай удовольствие. – Антонина вытерла пот со лба. Они сдали багаж и двинулись на посадку.

В салоне Рита все никак не могла поверить, что полет на самом деле пройдет нормально. Их не трясло, мерно гудел двигатель. Лев Валерьянович уставился в круглый иллюминатор и выдавал весьма загадочные фразы:

– Земля так далеко… Из космоса она совсем маленькая. Летим… как птицы…

– Наверное, даже выше, – поддержал его Федор. – Выпьете?

– Да куда ему? – возмутилась медсестра. – И так тронутый на всю голову! Извините! Еще в самолете напьется! Нет уж, пусть пьет апельсиновый сок.

– Ага. Там много очень, очень много, – заулыбался Лев Валерьянович.

– Чего много? – не поняла Антонина.

– Витамина С, – пояснил Лев Валерьянович. – Такой желтый и радостный! Очень хороший цвет, очень позитивный. Апельсин!

– Хорошо, но не стоит его ограничивать ни в чем, – понизил голос Федор. – Пусть ест и пьет. Мне кажется, чем спокойнее у него нервы, тем больше шансов, что он восстановится полностью. Главное, никаких потрясений!

– Не говорите обо мне в третьем лице, это неприлично! – заявил шеф Маргариты, не поворачивая головы. – Я всё слышу.

– Прошу меня извинить!

– И потом, я не идиот, – добавил Лев Валерьянович.

– Еще раз извините, – повторил Федор.

Очень симпатичная девушка в униформе стюардессы прикатила тележку с фруктами, легкими закусками, выпивкой и прохладительными напитками.

– Странный маршрут на этот раз, – отметила стюардесса. – Мы на Украину еще не летали.

– Всё бывает в первый раз, – ответил Федор. – Что вам не нравится? У нас у всех деловые поездки.

«Не только маршрут странный, но и компания странная», – подумала Маргарита.

– Я не вмешиваюсь в дела, извините.

– Хватит извиняться! Давайте выпьем за успех нашего мероприятия и отдых, – посмотрел на Риту Федор.

«И этот мужчина полетел со мной неизвестно куда и зачем. На костылях. Кому скажи – не поверят».

Антонина же, круто «приняв на грудь», сконцентрировалась на Льве Валерьяновиче.

– Сколько вам лет? – спросила она, осматривая его тщедушное тело, словно мясник перед разделкой туши.

– Пятьдесят пять, – ответил он. – Только вот день рождения не помню.

– Да и неважно это сейчас! Каждый день у нас будет день рождения! – успокоил его Федя.

Рита видела, что он периодически меняет позу, она понимала, что у Феди сильно болит спина, но он не жаловался. Как говорила Антонина: «Не стонет и не жалуется».

– Можно курить? – посмотрел Федор на Риту.

– А в самолете можно? – удивилась она.

– Это мой самолет.

– Кури.

– Это вредно! – возник Лев Валерьянович.

– Я в курсе! – Федор закурил и разогнал дым рукой.

Антонина горестно вздохнула и отвернулась. Обсуждать его поведение она не решилась.

– Минздрав в моем лице разрешает моему пациенту. А вы, Лев Валерьянович, разрешите мне называть вас Львом? Лёвчиком? Львусиком? Львёнком?

– Ой… Упс. Меня так никто не называл, или я не помню?

– А вы женаты? Это вы помните? Кстати, выгодно сейчас сказать, что не помните, глядишь, и приключение словите на пятую точку.

– Да! То есть нет… Нет. Так ведь, Рита? – с мольбой во взгляде обратился Лев к своей сотруднице.

– Насколько мне известно – нет. Вы давно в разводе, – пряча улыбку, ответила она.

– Вот! Я же помню, что что-то было! – обрадовался Лев Валерьянович, потирая влажные руки.

– Да! Вы у нас завидный холостяк! – подбодрила его Маргарита. – Я по секрету скажу, что вы весьма любвеобильны. По молодым девочкам ходок.

– Я? – удивился Лев, ощупывая свои колени, словно ища там признаки старческого артрита, который опровергнет позорящие его слухи.

Глаза Тони превратились в две узкие щелочки:

– По молодым, говоришь? Так это как раз для меня! Я лечу старых козлов от такого заболевания, как педофилия. Вы, мужчины, бедные люди, путаетесь с молодыми неопытными телочками, потому что боитесь подойти к сочной и зрелой женщине! А я не из стеснительных! Я и сама подойду! – выставила она вперед упругую грудь, а Лев Валерьянович, наоборот, уменьшился в размерах.

Маргарита хихикнула. Антонина явно не комплексовала в свои сорок с гаком.

– Старые козлы, любящие молоденькую травку, переходят на комбикорм в домашнем корыте, а если что, и отраву крысиную подсыпать можно! – многозначительно продолжила Антонина.

– Ты это о чём? – насторожилась Рита.

– Мысли вслух! А квартира-то у вас в Москве есть? – продолжила допрос Антонина.

– У Льва Валерьяновича и квартира, и дача, и машина, – подтвердила Маргарита.

– Куда это ты нацелилась, моя личная медсестра? – покосился на нее Федор.

– Не век же мне в девках и личных медсестрах ходить? Пора и свою жизнь устраивать, – ответила Тоня.

– Еще и дня не прошло, а ты уже жизнь начала устраивать!

– Пока только разведка боем!

– Оставьте человека в покое. Он лечиться летит! – заступилась за подшефного шефа Маргарита.

– А мы летим? – удивился Лев Валерьянович. – Ой, и правда! Смотрите-ка, небо! За нас! За апельсиновый сок!

– За свежескошенную зеленую травку! – подхватила Антонина. – Хотя…

– Что?

– В тяжелые времена любую скотину, в том числе и любого козла, можно перевести на сено. Ну, если что… – продолжала гнуть свою линию Антонина.

– Что? – округлил глаза Лев Валерьянович.

– Жить, говорю, захочешь, и сено начнешь жрать! Молоденьких он любит, скажите пожалуйста! Ваше здоровье! – повторила Антонина и опрокинула очередную рюмку.

Лев Валерьянович, по всей видимости, ничего не понял из услышанного, но почему-то испугался. Не вняла Тоня советам Федора не травмировать и так слабенькую психику Льва.

Вскоре им сообщили погоду за бортом, и самолет без осложнений приземлился.

Глава 11

Федор – молодец. Несмотря на состояние, ограничивающее его мобильность, быстро нашел такси, загрузил всю свою «веселую» компанию, и они отправились по указанному адресу.

– Пять километров! – посмотрел на них водитель. – Это поселок городского типа, фактически рядом с городом.

– Там море есть? – спросила Маргарита.

– Конечно! У нас все поселки вдоль моря тянутся!

– А санаторий есть? – спросила Рита.

– Санаторий?

– Чтобы провести курс лечения, – покосилась она на костыли Федора.

– А там все лечатся! – засмеялся шофер, щелкнув себя по шее.

– Море само по себе целебно, – заявил Лев Валерьянович, – и солнце. А солнце желтое, почти как апельсин, а в апельсине много витамина С, а витамин С очень полезен для здоровья и для иммунитета. А ультрафиолетовые лучи еще и сами по себе сильно стимулируют иммунитет. А…

– Достаточно! – прервала его Антонина, присвистнув. – Вот он у вас какой! Он еще и знает много, то есть я с ним скучать не буду.

– Сама удивляюсь. Лев Валерьянович никогда медицинские темы не затрагивал, – ответила Маргарита. – Про витамин C ты точно всё будешь знать.

– Начну правильно питаться, похудею… – согласилась Тоня.

– Я и сам не понимаю, откуда всё это знаю, – безмятежно улыбался Лев, уставившись в окно. – Смотрите – подсолнухи! Ну, надо же! Целое поле! Как красиво! Они словно солдаты, все как один всегда головой поворачиваются к солнцу! И они желтые!

Рита испугалась: желтый цвет определенно что-то значил в воспаленном сознании шефа, – и оказалась права. Так как Лев Валерьянович тут же произнес:

– Они желтые, как солнце, а солнце желтое, как мандарины, а в мандаринах…

– Нет! Стоп! Сидеть! Фу! Как там еще? Я никогда не работала в специализированных клиниках! Как прервать этот монолог? – взвилась Антонина.

– Я не знаю, – честно ответила Маргарита.

– Я замолчу! Я свой монолог проговорю мысленно, – ответил Лев Валерьянович, печально вздыхая.

– А помолчать даже мысленно нельзя? – уточнил Федор.

– Нет, хочется довести до вас, что витамин С очень нужен для иммунитета. Всё, молчу! Вы, Тонечка, так смотрите на меня сердито, а ведь совсем недавно прижимались ко мне и говорили, то есть обещали, всякие глупости, – отметил Лев.

– Я думаю о вас! Нужно ли мне такое счастье… или еще в девках походить? – откликнулась Антонина.

– Похоже, что вам всем подлечиться надо, – вздохнул шофер. – Небось из Москвы? Сумасшедший город, я там больше недели не выдерживаю, к сестре приезжаю когда. Одно метро чего стоит! Дышать нечем! Все бегут, как сумасшедшие, с таким видом, как будто война началась, а кого что спросить – никто ничего не знает!

Они ехали по длинному проспекту, по одну сторону которого простирались частные дома, коттеджи, пансионаты и санатории, а по другую – росла прекрасная, сочная, зеленая растительность, вдалеке виднелось море.

– Красиво, и воздух совсем другой, особенный… – отметила Маргарита.

– Субтропический климат, – кивнул водитель. – А вот и ваш адрес. – Парень остановился и засмеялся. – Так вы меня разыгрывали? Про санаторий спрашивали. А сами и ехали в санаторий?

Маргарита вышла из машины и посмотрела на белую бетонную арку, увитую слегка засохшим плющом. И надпись на ней «Черномор».

– Поселок Черноморец, санаторий «Черномор», очень оригинально, – отметила она. – Главное, без фантазий. Только у нас адрес, что человек здесь проживает. А это санаторий.

– Ничего не знаю, довез по адресу, что сказали, теперь сами ищите своего человека! – Водитель выгрузил их вещи из багажника, взял деньги от Федора и быстренько надавил на газ. По всей видимости, он хотел поскорее уехать от этой странной компании.

– Предлагаю войти туда и разместиться временно, пока не наведем справки о твоем брате. Мы хотя бы вещи должны где-то оставить. Если он живет в этом поселке, то мы его найдем, – сказал Федя, желая поддержать Маргариту.

– То есть может оказаться, что мы зря сюда приехали? – удивилась Антонина. – Кто-то лечение и отдых обещал. Уж лучше бы за границей.

– Отдых будет, – сказал Федор, – в лучшем отеле, но так как пока мы здесь еще ничего не знаем, надо остановиться хоть где-нибудь.

– Конечно! Идемте! – подхватила вещи Рита. – Тебе и стоять тяжело, а это самая разумная мысль, что я сегодня слышала.

Ей было очень неудобно перед друзьями, она чувствовала себя виноватой, что втянула их в какую-то мутную историю.

Они вошли на территорию санатория, не встретив никакого сопротивления со стороны охраны, потому что ее попросту не было, и двинулись по горячему асфальту по аллее. Шли медленно под полящим солнцем.

– Припекает, – отметила Антонина, – у меня сейчас акклиматизация начнется… Тяжело-то как…

– Желтое солнышко? – улыбнулся Лев Валерьянович. – Так оно же южное, да еще и желтое, а…

– Стоп! Монолог про себя! Вы, дружок, молчите с загадочным видом и за умного, глядишь, сойдете, – подхватила его под руку Антонина. – А вас точно только взрывом шибануло? Ну, я имею в виду, не ударялись головой нигде? Так сказать, дополнительно? Может, падали, и раз – об угол стола? Два – о пол!

– Нет, то есть я не помню, голова не очень болит, думаю, сильно не бился… Вот в ушах шумит – это да! – улыбался психолог. – Как же здесь красиво. Такой небрежный налет небрежности…

Федор усмехнулся:

– Именно то словосочетание, что и приходит в голову.

Женщины тоже поняли, о чем речь. Покрытый пылью асфальт был весь в трещинах и колдобинах. Зелени вокруг корпусов и вообще на территории было очень много. Но зелень эта была абсолютно неухоженная, то есть росла как хотела и где хотела. Сухие ветки не обрезаны. Газоны заросли. В трещинах асфальта росли зеленая трава, одуванчики и другие сорняки. Ползучие травы поднимались по стенам и балконам корпусов санатория.

– Я такое видела в фильме, что будет с Землей через сто лет после того, как исчезнут люди, – сказала оторопевшая Рита, осматриваясь по сторонам.

– Ага! А еще в Австрии жил один чудак, вкладывающий большие деньги в странные, нестандартные дома с садами на крышах, козырьках и балконах. Но там это было специально задумано, а здесь… – задумчиво посмотрел на корпус Федор. – На всякий случай, друзья, не подходите близко к балконам. Так спокойнее будет, вдруг корни растений прошили бетон насквозь?

– А мне этот пейзаж напоминает заброшенные территории в Чернобыле после аварии… Такая зона отчуждения, – вдруг сказал совсем нормальным тоном Лев Валерьянович, и все с удивлением посмотрели на него.

– А вы были там? Раз знаете, как это выглядит? – удивленно спросил Федор.

– Был… Оказывали мы тогда психологическую помощь населению. Бригада молодых студентов-идиотов! Героями себя мнили, знали бы, как потом нам все это аукнется! Как пострадает иммунитет, а для его поддержания просто необходим…

– Стоп! – прервала его Антонина. – По крайней мере, теперь понятно, что его так на иммунитете заклинило! Видишь, всему есть объяснение, так до чего-нибудь важного и дойдем.

– Знать бы, что вы мне хотели сообщить, перед тем как вас увезли в больницу, – вздохнула Маргарита.

– Этого совсем не помню, – честно ответил Лев Валерьянович.

Рита скользнула взглядом по одному из панельных корпусов с кое-где натянутыми веревками на балконах и висящими там купальниками и трусами. Напротив корпуса, вдоль которого они передвигались, располагался другой корпус; одна из стен его была выложена мозаичной плиткой. Жница, вяжущая сноп, и кузнец, кующий железо.

По всей видимости, это панно было сделано в доблестные годы советской власти, при товарище Сталине, и с тех времен вряд ли реставрировалось. В самих-то зданиях ремонт наверняка кое-какой проводился, иначе они бы вообще не достояли до наших дней.

Вся честная компания свернула к дому с мозаичным панно, потому что он выглядел более презентабельно. И они не ошиблись. В пустынном холле с затхлым запахом за стойкой администратора сидела женщина со скучающим взглядом густо подведенных глаз. Она с недовольством посмотрела на вошедших нарушителей ее спокойствия. И это было странно. Разве здесь не нужны клиенты?

– Здравствуйте, – поздоровалась Антонина, беря, так сказать, быка за рога.

– Здорово, коль не шутите, – ответила женщина, рассматривая их всех по отдельности и в комплексе, словно пытаясь сложить пазл. Но судя по проступившему сквозь лень удивлению в глазах, этот пазл у нее явно не складывался.

– Можно у вас номер снять? Даже два, – спросил Федор, еле поднимаясь к ней на своих костылях. Понятно, что для инвалидов здесь ничего предусмотрено не было.

– Лечиться, что ли? – посмотрела она на костыли Федора.

– Хотелось бы…

– Это откуда вы такие шустрые? – спросила дама, сладко потягиваясь.

– Мы только что из Москвы прилетели, – ответил Федор.

– Тогда понятно. Про наглость москвичей на нашей земле мы наслышаны. Приезжаете и спокойно думаете, что все можно купить. И даже в голову никому не приходит, что может быть как-то по-другому… У вас там, говорят, все деньги решают? Женщинам, не беременным, медики аборты делают, чтобы деньги в карман положить! – Она несла какую-то жуть, у Маргариты даже рот открылся:

– Да что вы такое говорите?

– А это не я, а в новостях передают, – улыбнулась криво накрашенным ртом женщина.

– Ты на медиков-то не гони! – набычилась Антонина. – Я вот этими самыми руками столько жизней спасла, и, между прочим, приезжим с Украины тоже, кто поступал к нам по «Скорой помощи»!

– «Между прочим…» – протянула администраторша насмешливо.

– Давайте не будем начинать с ссоры, – прервал их перепалку Федор, несущий ответственность за своих женщин. Ему нужно было их куда-то устроить на ночлег, и он это понимал. – Что? Проблемы? Мы не можем остановиться у вас? – спросил он весьма почтительно.

А вот Маргарита уже была готова вцепиться этой тетке в волосы, потому что перед ней стоял человек на костылях, а она, вместо того чтобы усадить людей с дороги, читала им нотации. Просто бред!

– Для вас – да! Большие проблемы! У нас – сезон! Все номера заняты! За-ре-зер-ви-ро-ва-ны! Это понятно?

– Как все? – не поняла Маргарита, не сдержавшись. – Мы шли, ни одного человека не видели!

– А вы хотели, чтобы вас встречать вышли? Вам красную ковровую дорожку надо было расстелить? Люди пообедали и пошли отдыхать или на пляж.

– Но корпуса полупустые! Это видно! Неужели у вас нет места для нас? Нам хоть один номер! – не унималась Маргарита.

– Нет, всё занято, – поджала она губы.

– И куда же нам идти? – растерялась Маргарита.

– Не унижайся перед ней, – тихо сказал Федор, желваки на его скулах так и ходили.

– Ишь какие обидчивые! Идти им куда? Я не знаю! Мне что, вас еще проводить? Раньше надо было думать! В санаториях вы ничего не найдете уже, сейчас сезон. Может, что в частном секторе? – пожала плечами дама.

– Человек на костылях, как же мы ходить будем? А можно он здесь в холле посидит, пока мы найдем где разместиться? – спросила Рита.

– Этот, что ли? – скользнула взглядом по Федору женщина. – Ладно, пусть остается, но ненадолго!

– А я сейчас тебе в репу дам, приедет милиция, в участке и переночуем. Как тебе такой расклад? – вдруг наклонилась над стойкой Антонина, колыхнув бюстом угрожающих размеров и заметив в глазах женщины испуг, а это значит, раунд был за ней.

– А вы не знаете Ерофея Егорова? – внезапно спросил Федор, словно доставая из рукава свой последний козырь.

– Ерофея? Так кто же его не знает. А вам он зачем? – спросила женщина, подозрительно вглядываясь в «вновь прибывших» и отодвигаясь от Антонины на безопасное расстояние.

– Так это – сестра его. К нему и ехали повидаться, – ответил Федя, радуясь, что его номер удался.

– Ух ты… Ох ты… Я не слышала, что у нашего Ерохи сестра есть. Вы не обманываете? – вытерла пот со лба ладошкой администраторша.

– Это недавно выяснилось. Мне бы увидеть его, – ответила Маргарита.

– Так тогда совсем другое дело! Если вы от Ерофея! Свои люди! – Лицо женщины изменилось на глазах. – Я не знаю, здесь он или нет. Приехал ли, но в любом случае вы без крыши над головой не останетесь! Так, сейчас я вас размещу в самых лучших номерах!

– В президентском? Он не занят? – засмеялся Федор.

– Президентского у меня нет, но вот отдельный коттедж с четырьмя комнатами, которые все будут в вашем распоряжении, думаю, вас устроит. Вы же две семейные пары? – уточнила женщина.

– Мы? Нет, – тут же ответила Маргарита.

– Мы еще только готовимся ими стать, – ответила Антонина. – Да, Лев Валерьянович? Козлик мой пощиплет пожухлую травку? Так сказать, когда молодой и зеленой нет? На безрыбье и рак – рыба!

– Что? Я не совсем понимаю… – очнулся от своих мыслей шеф Маргариты.

– Ничего, поймешь, когда надо будет! – «успокоила» его Антонина, поглаживая по голове. В ее устах это звучало как угроза.

– Можно, конечно, и в корпусах, их у нас три, разместиться, но там не очень… – честно сказала администратор. – Ремонта давно не было. В коттедже комфортнее, он у нас новой постройки. Был хозяин один, хотел тут все облагородить. Вот коттедж отстроил, потом заглохло все, и хозяин исчез.

– Чего так? – поинтересовался Федя.

– Так он русский был, а Украина отделилась, и русским тут начали «гайки закручивать», чтобы бизнес развивали местные. Вот он быстренько акции на строительство за бесценок продал и уехал. А коттедж остался, и по иронии судьбы – это лучшее жилье у нас сейчас.

– Не надо было с Россией-матушкой ссориться, – многозначительно сказала Антонина, глядя на администраторшу, словно олицетворяя собой всю Россию.

Женщина поправила прическу и нервно поджала губки.

– А говорили, что номеров нет, нехорошо, девушка, людей любить надо, это самое главное, что мы можем сделать друг для друга. И добро вам вернется сторицей… – покачал головой Лев Валерьянович.

Женщина смутилась:

– Так я не знала, что вы родня Ерофея. Мне директор приказал быть бдительной и никого подозрительных, особенно из Москвы, не заселять. Я-то тут ни при чем…

– Можно спросить, почему «особенно из Москвы»? Эпидемии у нас нет, – спросил Федя.

– Уже спросил! – игриво стрельнула глазами администраторша. – Боится он, что нас совсем прикроют! Ведь москвичи избалованные очень и им все не нравится. А у нас уж тут есть к чему придраться, сами заметили, коль глаза имеете. Вот они и начинают жаловаться во все инстанции, а те устроят нам проверку и прикроют. Вот уже пятый сезон трясемся. Худо-бедно хоть какая-то зарплата в сезон идет обслуживающему персоналу. Держимся за свои места. А директору нашему так вообще тюремная камера мерещится за несоблюдение сам не знает чего. Вот я вас и не пустила, подозрительно вы как-то выглядели. Я даже подумала, что и костыли у вас для отвода глаз.

– Хорошая маскировка, ничего не скажешь, – вздохнула Маргарита. – Лучше бы ее не было…

Женщина, наконец представившаяся Клавдией, привела их по тропинке сквозь какой-то бурьян к маленькому домику за железной оградой, с мощными решетками на окнах.

– Замечательный коттедж! – сказала Клавдия, гремя ключами.

– Только решетки, как в тюрьме, – отметила Тоня.

– Так хозяин сначала для себя строил, чтобы своя семья отдельно жила, вот и перестраховывался. Богатый был, может, боялся, что ограбят. Проходите, осматривайтесь, все комнаты ваши. Завтрак с восьми, обед с двух, ужин в шесть. Еда без изысков, но вполне хорошая. Но если уж не понравится, то на побережье полно кафе и ресторанчиков. Хотя я бы зря деньги не разбрасывала, питание у вас включено в стоимость, ежели у нас останетесь, вот и питайтесь!

– Клавочка, а вы замужем? – вдруг спросил психолог.

– Я? – оторопела она. – Нет. Я в разводе давно уже, а почему вы спрашиваете?

– А вечера танцев у вас тут есть? – продолжал допытываться Лев Валерьянович, пригладив свой седой чуб.

– А как же. Как и везде. Вечера отдыха. И кино показывают, и концерты бывают силами отдыхающих. Вот вы, кстати, умеете что-нибудь? Танцевать, петь, играть на ложках, стихи читать, – говорила она, косясь на Тоню и слегка отодвигаясь.

– А что происходит-то? Я прямо стою и не знаю, как реагировать! – наконец-таки опомнилась Тоня. – Ты заселяешься в номер с женщиной и тут же назначаешь танцульки другой, что ли?! Это за что мне Бог послал такого бабника? Я и ударить могу, но ведь больной же и так на всю голову. Вот что мне, простой русской женщине, делать в такой ситуации?

– Да я это… Я просто спрашиваю, без умысла. Есть тут развлечения или нет? Я, может, вас хочу пригласить… – ответил Лев Валерьянович, отодвигаясь от Антонины и чуть ли не прикрывая голову руками.

Значит, он не такой уж ненормальный, раз вовремя смог включить мозги и выкрутиться из ситуации.

– Молодец! – похвалила его Тоня. – Насчет танцев я подумаю… Этот-то на костылях точно не пойдет.

– Нет, танцевать мы не умеем, – покосилась на Федю Маргарита.

– Могу сыграть на рояле, если он у вас есть, – сказал Федя, потом строго обратился к Рите и Антонине: – Вы за других не решайте, если своих талантов не имеете. Я вот, может, играю!

– Вы играете на рояле? – обрадовалась Клава.

– Могу.

– Тогда я включаю вас в художественную самодеятельность, а то у нас маловато пока номеров для концерта, а отчитаться должны.

– Включайте, – согласился Федор. – А что, настоящих артистов слабо для отдыхающих пригласить?

– Так это дорого! Вы же понимаете! – воскликнула Клава.

– Здорово устроились! Сами отдыхают и сами себя развлекают! – засмеялась Антонина. – Спасение утопающих – дело рук самих утопающих!

Маргарита прошлась по комнатам. Антонина уже облюбовала себе одну, поселив Льва Валерьяновича рядом, соответственно, две другие достались Федору и Рите. Полы скрипели и ходили ходуном, это доставляло неудобство Федору, на стенах со светлыми обоями кое-где проступали темные пятна с зеленоватым ободком плесени. И стены и даже потолки были заляпаны следами от прихлопнутых комаров и мух.

Каждую комнату освещал пластмассовый плафон с тусклой лампочкой. Пахло затхлостью. Антонина тут же везде открыла окна для проветривания, чертыхнувшись и запутавшись в старых хлипких тюлевых занавесках, из которых посыпались засохшие насекомые. Рита содрогнулась от отвращения и постаралась больше не заострять на этом внимания.

– Тут вот посуда в серванте кое-какая, телевизор, но из России только Первый канал ловит.

– Вода есть в кране? – с ужасом в глазах спросил Федор.

– Обижаете. Холодная – всегда, даже пить можно из-под крана, горячая тоже есть, но долго спускать надо, чтобы она пошла, котел у нас разогревается, но сюда по трубам длинным пока дойдет… – покраснела Клава. – Вы уж прямо думаете, что у нас совсем деревня, что ли? Вот на ремонт денег нет, а так жить можно. Я пойду? – спросила Клава.

– Вы мне не рассказали о брате. Нам почему-то дали этот адрес, но Ерофей же не может быть прописанным в санатории? Здесь какая-то ошибка? – проговорила Маргарита.

– После того как у русских, скупивших недвижимость на побережье, стали отбирать бизнес и передавать украинским бизнесменам, этот санаторий и достался отцу Ерофея Олегу Александровичу Егорову.

– Это и мой отец! – не удержалась Маргарита.

– Очень хороший человек был! Очень хороший! – заверила ее Клава. – Ой, вы же знаете, что он умер два года назад? А то мне не хотелось бы первой вам об этом сообщать.

– Я знала, не волнуйтесь. Да и отца не помню, чтобы сильно переживать, – успокоила ее Маргарита.

– А мы-то его все хорошо помним. Добрый был, такой приветливый, но немного жадный. Хотя о людях думал. Зарплата у нас при Олеге была в разы больше, чем при нынешнем директоре, правда, и спрашивали с нас больше. У него не было денег, чтобы сделать ремонт, поясняя, что здесь нужен не косметический, а капитальный. А косметический – хоть каждый год делай, толку не будет. Деньги на ветер. Он сотрудничал с какими-то профсоюзами, подмасливал администрацию, давал хоть какую-то рекламу. В общем, у нас всегда было битком, я имею в виду клиентов. А при нынешнем владельце все полупустое, и сильно сократились наши зарплаты. В общем, мы вспоминаем об Олеге Александровиче с большой теплотой, несмотря на его непростой характер. Кстати, вы чем-то похожи на отца… Сына он своего сильно любил и баловал. Жену давно схоронил, молодой она еще умерла, а когда Ерофей подрос, отец выхлопотал ему коттедж прямо на территории санатория. Это незаконно, конечно, но он это сделал, оформив этот дом как хозяйственную постройку, а она на самом деле жилая. Вы если вот так прямо пройдете парком, то выйдете на него. Это самое современное здание здесь, из красного кирпича. Там и встретитесь со своим братом.

– Хотелось бы поскорее. А кто он, мой брат? Почему отец не передал ему свой бизнес, то есть санаторий? – спросила Маргарита.

– Я не лезла в их дела. Когда Олег умер, мы тоже думали, что теперь руководить нами будет Ерофей, но… Ерофей хороший парень, но, как бы это помягче выразиться, он не коммерсант. Он – художник, не сказать что бездельник, талантливый человек… Такой, знаете, в себе… Отец его, мне кажется, тоже это понимал, поэтому и обеспечил сына жильем еще при своей жизни. Боялся, что после его смерти он по миру пойдет.

– А чего нынешний директор его не выгнал со своей территории? – спросила Антонина, развешивая свои платья и сарафаны в шкаф с покосившимися дверцами, потому что сам шкаф был тоже покосившийся из-за неровного пола и большой влажности.

– Хороший вопрос! – вздохнула Клава. – Ерофей отдал ему бизнес отца за официальное разрешение выкупить шесть соток, где стоит его дом, и официальную прописку. Так и получилось, что мы – дом тридцать шесть, а дом Ерофея – тридцать шесть «А». Вот такая нелепая сделка, тоже незаконно, но пока вроде никто не привязывается, потому что земля в собственности у Ерофея, на которой дом стоит. Но все до поры до времени, могут и отнять.

– Это подтверждает, что мой брат не бизнесмен, раз даже здесь положение хлипкое… – согласилась Маргарита.

– А у вас можно арендовать машину? – вдруг спросил Федор.

– Нет таких услуг, – развела руками Клавдия. – А зачем? Тут такси кругом. Этим люди и живут. Только свистните!

– Мне надо в свое распоряжение, я так привык… за границей…

– А сколько платишь? – спросила она.

– Не обижу.

– Они по три тысячи за день накатывают в хорошие дни, в плохие по тысяче, – пояснила Клава.

– Плачу в два раза больше в сутки, по шесть тысяч, но ключи у меня, – ответил Федя, – поспрашивай.

– Хорошо. Шесть тысяч. Это за неделю можно сорок две тысячи иметь? Такие деньги по нашим меркам, и это ничего не делая!

– Ага! Я и бензин оплачу, и, если что, ремонт. И, заметь, не надо сидеть за баранкой в машине.

– Хорошо-хорошо, поняла. Ну, ладно, я пойду. Заговорилась что-то.

– Клава, а как бы мне встречу организовать с братом? – спросила Рита.

– А чего ее организовывать? Иди да ищи его. Встретитесь, куда вы денетесь… Парень бы в обморок не упал, чувствительный очень, художник, одним словом!

– Боязно что-то.

– Вот дурочка! Столько километров пролетела, чтобы увидеться, а теперь боишься! – засмеялась Антонина. – Мы вот со Львом на пляж пойдем, дорогу найдем, а ты к брату сходи, расслабься и не думай о плохом, а там уж как пойдет…

– Хорошо, а то мне покоя не будет, для этого и летела, – согласилась Маргарита.

– Мне пойти с тобой? – спросил Федор.

– Нет. Я хочу одна, извини.

– Я понимаю, настаивать не буду.

– Тогда пошли с нами на пляж, – предложила Антонина.

– Я не дойду, купаться не смогу, хотя если снять корсет… И доехать на такси до пляжа, удобно ли? – задумался Федор, понимая, что альтернатива пляжу – эта халупа.

– Конечно, можно доехать… К пляжу есть подъезд.

– Ой, давно ли вы стесняться начали? – удивилась Антонина. – Пойдемте с нами. Ради моря и прилетели!

Федор бросил беспомощный взгляд в сторону Риты, но не дождался от нее поддержки. И они втроем, собрав кое-какие вещи для пляжа, покинули, с позволения сказать, коттедж.

Маргарита, оставшись одна, разобрала свои вещи и пошла принять душ с дороги. Там ее ждало первое разочарование. Сколько она ни ждала, когда вода из холодной, как пообещала Клава, превратится в горячую, так и не дождалась. Она даже не потеплела, и Рите пришлось залезть под холодный душ, чтобы смыть с себя «пыль дорог». Потом она уложила еще влажные волосы, надела джинсы и яркую блузку и слегка подкрасила лицо. Сама она себе не нравилась, так как считала себя сильно постаревшей и вообще не очень интересной теткой. Хотя люди имели другое мнение, что она для своего возраста еще ничего. Маргарита, покружившись перед зеркалом, вышла из коттеджа и направилась по заросшей тропинке не к основным корпусам, а в другую сторону, куда указала Клава. По пути Маргарите встретилось несколько старых построек, вернее то, что от них осталось. Развалины «Стадиона юных пионеров», как гласила ржавая табличка. Аллея пионеров-героев. Скорее всего, этот санаторий когда-то был в полном распоряжении подрастающего поколения. Маргарита прошла по аллее героев, мимо разрушенного фонтана, каких-то построек советских времен, мимо свалки у дороги. Рите показалось, что дорогу ей перебежала маленькая полевая мышка. Было очень странно, что Маргарита не встретила ни одного человека. Складывалось впечатление, что санаторий вообще был заброшен. И вот наконец-таки она увидела впереди коттедж из красного кирпича, торчащий, словно одинокий зуб на беззубой челюсти. Дом даже не огорожен забором, по периметру были просто натыканы какие-то столбики, и все… Рита подошла ближе, всматриваясь в окна и пытаясь разглядеть там хоть какое-то присутствие жизни.

– Эй, – негромко позвала она.

Подул ветер, но вот свежим назвать его было нельзя. Пахло очень неприятно. Рита отвлеклась, оглядываясь по сторонам, откуда доносился такой неприятный запах, поэтому не заметила, как из дома вышел человек с ружьем. Когда она повернулась и увидела его, то вздрогнула от неожиданности:

– Ой…

Это был высокий молодой мужчина с прекрасной фигурой, длинные и слегка вьющиеся волосы стянуты на затылке в хвост, клетчатая рубашка и весьма потертые джинсы.

– Чего бродите здесь? Вон видите столбики? – спросил он.

– Вы о чем? – удивилась Маргарита, почему-то сразу понимая, что это и есть Ерофей.

– В землю колышки вбиты, не видите? – нахмурился сторож.

– Вижу, – осмотрелась Рита, ощущая себя лазутчицей на вражеской территории.

– Это границы будущего забора. Это частная собственность. Сюда ходить нельзя. Понятно?

– А вы не очень-то любезны, – отметила Маргарита.

– А вы мне не гостья, чтобы я был любезен, – огрызнулся парень.

– Поэтому вы встречаете людей с ружьем наперевес? Я похожа на преступницу? Сейчас даже не ночь! – Рита по-разному представляла их встречу, но уж точно не так.

Парень перевел взгляд на свое ружье и засмеялся:

– Вы серьезно подумали, что для вас?

– А что я должна была думать? Вот хотела подойти к двери и постучать.

– А вам надо в этот дом? – прищурился «человек с ружьем».

– Мне нужен не дом, а человек, Ерофей Олегович Егоров.

– А зачем?

– А это я ему лично скажу, – улыбнулась Маргарита.

– Тогда я слушаю, – скрестил руки на груди парень, подтверждая ее первичные предположения.

– Ну, здравствуй, брат! – Рита раскинула руки в приветственном объятии.

Через секунду раздался выстрел. Маргарита почувствовала резкую боль в боку и потеряла сознание, последней мыслью было: «Не может быть!..»

Глава 12

Маргарита довольно быстро пришла в себя. На звук выстрела из парка выскочил мужчина в рабочей одежде, с руками по локоть в земле.

– Что случилось? Кто стрелял? Ерофей! Что тут происходит?!

– Я подстрелил ее! Помогите! Господи, как же так получилось?! Я убил ее! – в панике кинулся к своей жертве Ерофей. – Ты жива? Ответь мне что-нибудь! Не умирай!

– Я… я жива, – прошептала Маргарита, не будучи уверенной, что не умрет в скором времени.

– Извини! Ты так неожиданно сказала мне: «Здравствуй, брат», что я сам не знаю, как все получилось. Я уже несколько лет знаю, что у меня есть сестра, но я не знал, где ее искать. Но я чувствовал, что когда-нибудь мы встретимся. И вот я вижу красивую блондинку, и она говорит, что и есть моя сестра. Прости, я не хотел, чтобы так произошло, только дыши! – Ерофей поднял ее на руки и побежал к лечебному корпусу.

Мужчина в рабочей одежде последовал за ними, вскрикивая:

– Сколько крови, сколько крови…

Больше от страха, чем от реального ущерба здоровью, Маргарита снова потеряла сознание.

Она поняла одно – нельзя сообщать человеку ничего эмоционального, хорошее это или плохое, если у человека при себе ружье…

Рита ощущала себя пчелкой среди великолепных благоухающих цветов. Она летала от одного цветка к другому и наслаждалась божественным состоянием, и сама она была такая легкая и воздушная, и не болело у нее ничего. «Словно в раю», это было именно то ощущение. Прозрачно-чистое голубое небо, и пчелы, снующие от цветка к цветку. Неожиданно пчелы стали нападать на нее и пытаться ужалить.

– Что вы делаете? Отстаньте от меня! Зачем вы жалите меня? Я такая же, как вы! Что вам надо? – заметалась Маргарита.

– Затем, что мы оказываем тебе помощь. Потерпи чуть-чуть, еще немножко. Еще один шовчик, – донеслось до сознания Риты.

– Ой! – воскликнула она.

– Всё-всё, моя девочка! Вот и нормальненько! Молодец, – продолжал тот же голос.

Рита открыла глаза, и слезы потекли по ее щекам:

– Тьфу, пахнет гадостью… Какие-то лекарства…

– Извини, пришлось немного усыпить тебя хлороформом, быстро зашить надо было, – ответила ей женщина лет шестидесяти пяти в медицинской одежде, с суровым взглядом.

– Что здесь происходит? Каким хлороформом? – попыталась подняться Маргарита, но безуспешно, сил не было совсем.

– Тише-тише! Прыткая какая! Голова небось кружится? Лежи спокойно! Хлороформ – вещь ядовитая. Прямо так и пришлось, намочить марлю и на морду, извините, лицо. Как в фильмах ужасов. И не смотри на меня с такой ненавистью, я тебе бок заштопала и заслуживаю уважения.

– А вы кто? – спросила Рита, слегка приходя в себя от ее слов.

– А я врач санатория «Черномор» Галина Степановна Коготь, – представилась женщина, снимая с лица медицинскую маску.

– Очень… – чихнула Рита.

– Неприятно, хочешь сказать? – грубо рассмеялась она. – Ничего, переживешь.

– А нельзя было вызвать «скорую», отвезти меня в нормальную больницу, дать нормальный наркоз? – задала Рита правомерный вопрос.

– Очень логично рассуждаешь, это говорит о том, что мозги быстро приходят в себя после хлороформа, – кивнула пожилая женщина и совершенно неожиданно для Маргариты закурила прямо в операционной.

Рита к тому времени уже присела на операционном столе и осмотрелась. Старый кафель, одинокий стеклянный шкаф с медикаментами в пожелтевших картонных коробках. Еще в шкафу стояла бутылка с раствором, лежали стерильные салфетки и упаковки таблеток активированного угля и парацетамола. Странно, что у них еще и хлороформ оказался в наличии.

Галина Степановна перехватила ее взгляд:

– Да, с медикаментами не густо, но иногда дело не в цене таблеток. Спасибо вот, что шовный материал у меня остался с давних времен.

– Со времен войны? – буркнула Маргарита, и докторша снова раскатисто засмеялась:

– У тебя и с чувством юмора все нормально.

– А ничего, что вы курите в операционной? – спросила Рита, ей это не давало покоя.

– Да кому здесь понадобится анестезия общая? Сто лет – никому! – качнула головой в белой шапочке Галина Степановна.

– Мне же понадобилась, – возразила Рита.

– Так это из ряда вон выходящий случай! Спасибо, порадовала старуху!

– Кто? – не поняла Маргарита.

– Ты! Давно я не практиковалась! Хоть что-то стоящее произошло, да и шить снова пришлось! Страшновато было. Руки все помнят! Я же тридцать пять лет заведующей хирургическим отделением проработала. Я с закрытыми глазами аппендицит могу вырезать и все зашью так, что комар носа не подточит. Так что тебе повезло, ты попала в руки опытного хирурга – раз, и два – в наших больницах совсем даже не лучше, можешь поверить мне на слово.

– Почему-то верю, – вздохнула Рита. – Как же мне плохо…

– Пройдет, – миролюбиво заметила Галина Степановна, выпуская мощную струю дыма в потолок. – У меня местной анестезии нет в таком количестве. Есть одна ампула – тебе не хватило бы, а новокаин, которого много, – так просрочен давно! А отвечая на твой вопрос – почему не в больницу? Так первое – не лучше там, я уже говорила и знаю, что говорю, так как сама работала в этой сфере.

– А второе что? Раз есть первое, – спросила Рита.

– Так кровило сильно! У нас больница далеко! Да и казусы могут всякие случиться. Может, машины нет. На вызове, сломана, или бензина нет. Мало ли. С кровотечением не шутят, вот я и зашила сама на свой страх и риск, – ответила хирург.

Маргарита покосилась на свой заклеенный пластырем бок:

– Я буду жить?

– Еще как! Жизненно важные органы не задеты. Все будет хорошо! – погасила окурок Галина Степановна в емкости, похожей на лабораторную посуду, служившую пепельницей.

– Хотелось бы вам верить, – вздохнула Рита.

– А чего не верить-то? Оклемалась? Вызываем участкового? – спросила врач.

– Зачем?! – испугалась Маргарита. – Я что-то сделала? Что-то не так?

– Вот ведь дурочка! Это с тобой сделали! Был же огнестрел! Ероха валяется в соседней комнате в обморочном состоянии! Он чуть с ума не сошел! Этот олух случайно выстрелил, сам не понял как! Этот случай надо зафиксировать, – достала еще одну сигарету Галина Степановна.

– Не надо ничего! Что вы! Такое дело! Несчастный случай! Никто никого не хотел убивать! Давайте не будем поднимать шумиху, все обошлось, – попросила Маргарита и, соскользнув на пол, прошлепала босиком к двери и открыла ее. На больничной кушетке, обхватив голову руками, сидел Ерофей. Он поднял на нее перепуганные, даже заплаканные глаза:

– Жива?!

– Вроде.

– Больно?

– Терпимо.

– Господи, я не хотел! Я чуть не убил человека! Как же я рад, что все обошлось! – Он встал и подошел к ней.

– Все хорошо. Вскользь прошло, – успокоила она его.

Ерофей осторожно обнял ее:

– Прости меня! Я не знаю, как это получилось! Это проклятое ружье…

К ним в помещение зашла Галина Степановна.

– Это сестра моя, – сказал Ерофей.

– Я знаю, ты уже все уши прожужжал, – улыбнулась она, и ее морщинистое лицо просветлело.

– Егорова Маргарита Олеговна, – представилась Рита официально и расплакалась.

– Ерофей Олегович Егоров, – ответил парень, трясясь всем телом.

– У вас общий отец, – заметила Галина Степановна, с интересом рассматривая их. – Вы очень милые ребята. И встреча у вас была та еще…

– Не думал я, что при нашей встрече я тебя подстрелю, – хлюпнул носом Ерофей, – так получилось. Вышел я с ним… С ружьем…

– А чего ты с ним вышел? – поинтересовалась Галина Степановна. – Ты такой рассеянный, тебе бы к оружию и близко не приближаться!

– Так это ружье отца, нашего с Маргаритой отца, – сказал он, – на него и лицензия есть, официальное оно.

– Так это – Олега, а не твое! Ты и отец – разные люди! – покачала головой доктор.

– Неважно! Он – мой отец, и ружье перешло ко мне по наследству! Кто-то повадился убивать ежиков, – всхлипнул парень.

– Что-что? – не поняла Маргарита, уж слишком резким был переход в разговоре.

– Ежиков! – пояснил он. – Вы что, не знаете? Такие маленькие зверюшки с иголочками. Нам, сестра, еще только предстоит познакомиться поближе, но вот одно ты обо мне уже можешь знать. Я очень люблю ежиков. Они такие милые, безобидные, очень потешные. Ну, бегают они по участку, ищут всяких червячков, лягушек, объедки. Кому это мешает? Я им молоко ставлю, любят они его. А какая-то сволочь уже убила несколько ежиков. Я когда трупики увидел, мне плохо стало. И ведь не жрёт, не использует никак, а как их используешь? Просто убивает.

– Кто? – оторопела Рита, представив себе мужика с ружьем, злостно отстреливающего невинных ежиков.

– Я не знаю! Зверь какой-то. Выгрыз каждому брюшко! – воскликнул Ерофей.

– Ой, не надо подробностей! – не выдержала даже видавшая виды хирург. – С брюшка там или с лапок…

– Хорошо, не буду! Вот я и поставил капкан на этого зверя! Проснулся и пошел с ружьем проверить… Я поздно ложусь и поздно встаю днем.

– Встал днем? Время к вечеру, – не сдержалась хирург.

– Так я не работаю. Я могу ночью рисовать, днем спать, – ответил Ерофей, слегка смущаясь. – Ружье взял, потому что не знал, кто мог попасть в капкан. Вот и взял на всякий случай… Разве же я мог предвидеть, что так получится?

– Не оправдывайся, Ерофей. Всё понятно, и со мной все в порядке! Всё хорошо, – взяла его за руку Маргарита.

– На вас прямо любо-дорого посмотреть, – сказала Галина Степановна, улыбаясь, – поэтому я пойду на нарушение закона. Фиг с ним! Не будем сообщать об огнестреле! У тебя по касательной прошло, пару дней поколоть антибиотики и поменять повязки – и все заживет. Молодая еще.

– Спасибо, – поблагодарила Маргарита.

– Но и вы меня не подведите, никогда не говорите, что вас подстрелили, – попросила она.

– Кому я скажу? Конечно, нет. Я не буду на тебя жаловаться. Честно говоря, я так рада, – не отрывала взгляда от брата Маргарита, – ты же у меня единственный родственник. Зов крови.

– Ага! Вот за это и выпьем! – потерла руки Галина Степановна.

Она метнулась к шкафчику, никто и глазом не успел моргнуть, как хирург достала медицинскую бутылку с прозрачной жидкостью.

– Мы будем пить спирт? – удивилась Маргарита.

– Да водка это, – озираясь по сторонам, ответила Галина Степановна. – Купила в магазине пару бутылок и слила вот на всякие экстренные случаи.

Она поставила три мензурки и разлила водку.

– За нас! То есть за вас! У вас состоялась такая важная встреча! Ероха у нас один, вы одна, вот и встретились! Родня! Главное, чтобы на пользу, – сказала доктор и опрокинула рюмку, поморщившись.

Маргарита и Ерофей последовали ее примеру скорее по инерции, чем от великого желания. Внутри у Риты все обожгло «огнем огненным». А хирург уже наливала по второй.

– Давайте, чтобы все заживало и побыстрее, – предложила она.

– И за ваши волшебные руки, что спасли ее! Спасибо! – выдохнул Ерофей и выпил, не дожидаясь остальных. Чувствовалось, что он очень рад тому, что все обошлось.

Так они выпили еще несколько раз. Рита поздно заподозрила, что выпитая жидкость все-таки не водка, а разведенный градусов до пятидесяти спирт. Все поплыло у нее перед глазами.

Она рассказала брату, кем работает, как ее жизнь в целом сложилась, что у нее нет мужа, нет и детей. Ерофей рассказал, что он закончил медицинское училище по настоянию родителей, чтобы иметь хоть какую-то специальность, но всегда любил рисовать, что пишет пейзажи, портреты, делает скульптуры. За это иногда получает деньги, но много ему не надо. А насчет личной жизни у Ерофея было поживее, чем у сестры. То есть девушек у него было много, но не сложились серьезные отношения.

Это все они сообщили друг другу, сидя на медицинской кушетке и мило держась за руки. Хирург им не мешала, курила в форточку и бросала на них заинтересованные взгляды.

И вдруг раздался дикий крик:

– Врача! Помогите! Как больно!

Трое сидящих в предоперационной вздрогнули, и почему-то больше всего испугалась Галина Степановна:

– Ой, а что там?

– Вы меня спрашиваете?! – воскликнул Ерофей.

– Кому-то помощь нужна, по-моему, – предположила Маргарита.

– Да? – удивилась Галина Степановна, судорожно выбрасывая окурок в окно.

– Вы же врач! – напомнил Ерофей, потому что крики не утихали.

– Да, конечно. – Наконец-таки хирург поспешила на помощь.

А за ней уже и все остальные.

В приемной корчился от боли Лев Валерьянович, а вокруг суетилась Антонина. Сюда же вошел только что и Федор, видимо, отстав от своих спутников по дороге.

– Прекратите кричать! Что произошло? – спросила Галина Степановна.

– Врача!

– Я врач!

– Мы пошли в море купаться, и Лева наколол ногу чем-то острым, сильно повредил ее и вот кричит всю дорогу, – сбивчиво пояснила Антонина.

– Помогите ему дойти до перевязочной, – приказала Галина Степановна, и прыгающего на одной ноге мужчину переместили в операционную.

– У меня что-то торчит из пальца! Там какая-то клешня торчит! Я мутирую! Я перерождаюсь в чудовище! – истерил шеф Риты.

– Сейчас все сделаем! – Галина Степановна покачнулась, и Маргарита поняла, почему она не спешила оказывать помощь. Она была пьяна. Это же заметила и Тоня, это трудно было не заметить, потому что хирург чуть не упала, с шумом сдвинув медицинский столик.

– Да вы пьяны в стельку! – ахнула Антонина.

– Ничего и не в стельку. Выпили слегка, уже конец рабочего дня. А вы все травмируетесь и травмируетесь. Как нарочно! Нечего в море лезть в таком возрасте и ногами дрыгать, где нельзя! Я – профессионал! Всё будет хорошо! Вот я уже помогла людям!

– Ничего не делайте, пока не обезболите! – предупредил Лев Валерьянович.

– Ну, что ж. Ты не оставил другого выхода! – вздохнула Галина Степановна и смочила большой кусок марли жидкостью.

– Нет… – прошептала Маргарита, но Лев Валерьянович уже вдыхал едкие пары хлороформа.

Галина Степановна оставила себе в помощницы Антонину, потому что та призналась, что она медсестра, а все остальные вышли из лечебного корпуса и расположились в беседке неподалеку.

– Как море? – спросила Маргарита, когда все познакомились.

– Лучше его не спрашивай! Человек в шоке, он привык к Мальдивам, к Таити, к Канарам, а тут – на! Украинский пляж в окурках и острых камнях! – захохотала вышедшая к ним Антонина.

– И нет туалетов на такое количество народа, – оглянулся по сторонам Федор, словно ему даже говорить об этом было стыдно.

– Есть море! Зачем туалеты? – засмеялся Ерофей. – Извините, шучу. Сервис на пляжах отсутствует. Я как местный житель редко купаюсь, нам не понять этой страсти приезжих к загару и купанию.

К ним в беседку прихромал Лев Валерьянович. На его ноге красовался бинт. И последней к ним вышла Галина Степановна и тут же снова закурила.

– Значит, вы все одна команда? – прищурилась она, осматривая всех проницательным взглядом.

– Ага! Теперь все раненые, кроме меня, тьфу-тьфу-тьфу, – ответила Антонина.

– Я вот смотрю, что и ты бледная сильно, да и в больнице что делаешь? – обратился к Маргарите Федор, до которого только что дошло, что встретились они не в коттедже, не на пляже, а в медпункте.

– Да все уже хорошо! Не спрашивай! – отмахнулась Маргарита, замечая, как Ерофей на всякий случай отодвигается от него на безопасное расстояние.

– Ты лучше скажи. Не пугай меня. Что-то случилось? – не сдавался Федор.

– Ничего страшного, она же сказала! Зашили уже все! – подтвердила Галина Степановна беззаботным тоном, чем ввергла Федора в еще большее изумление.

– Как зашили! Что зашили?

– Подстрелили ее, вскользь прошло, – продолжала «радовать» его Галина Степановна.

Пришлось ему все объяснить, потому что Федор был настроен решительно. Лев Валерьянович даже про палец свой забыл, тоже весь обратившись в слух.

– Ну вы даете! Родственная встреча!

– Все! Проехали уже! Я не сержусь! – строго сказала Маргарита.

– Точно не надо никуда в город ее везти? – спросил Федор.

– Доверьтесь опытному хирургу! С Ритой все хорошо. Но я чувствую, что работы у меня прибавится с появлением вашей гоп-компании, – строго посмотрела хирург.

– Ой, не надо! Типун вам на язык! Все у нас теперь будет хорошо! Мы вообще на отдых приехали! Мы травмированные уже с Москвы! – воскликнула Антонина, поглаживая голову Льва Валерьяновича, и перекрестилась.

Галина Степановна окинула опытным взглядом крепкую фигуру Федора.

– А с тобой-то что, красавец? Что со спиной?

– Травма позвоночника, – ответил он.

– Вот! Очень хорошо! То есть не очень хорошо, конечно. Это мой профиль! Я тебя массажем и упражнениями на ноги поставлю! Чтобы каждое утро приходил! – сказала она.

– Хорошо, – кивнул Федор, хотя Маргарита не стала бы так доверять этому «заслуженному» хирургу.

Для начала неплохо было бы посмотреть, выживут ли после ее штопки, да и наркоза тоже, больные. Но Федор, видимо, был рисковый парень, поэтому так быстро и согласился. Или он просто понимал, что другого лечения в такой обстановке он не получит?..

– Поковыляли на ужин? – предложила Антонина, посмотрев на часы.

– Вот это именно то слово! Поковыляли! – обрадовалась Галина Степановна. – Ковыляйте, но завтра все ко мне! На перевязку, на массаж! Вот молодцы! Обеспечили пенсионерку работой!

Глава 13

Южная ночь очень отличается от ночного времени в Москве. Рита вышла на крыльцо своего покосившегося коттеджа, стоящего на отшибе, и подняла голову к небу.

Мириады звезд… Казалось, протяни руки и коснешься их. Небо завораживало, его хотелось рассматривать, им хотелось любоваться… Хотелось мечтать. Думать о кометах, искать падающие звезды и загадывать желания. Под таким-то небом… Только романтика, и ничего больше! Вот, кстати, романтика и погнала Маргариту в путь. Она хотела пожелать «спокойной ночи» Федору и не застала его в комнате. Вот и сорвалась его искать. Но это волшебное небо ее остановило и заставило полюбоваться собой.

Маргарита направилась по тропинке, вышла на открытое пространство и осмотрелась. Тут-то и возникли проблемы. То ли в этом санатории экономили на электричестве, то ли до их коттеджа еще не дотянули освещение, но его здесь не было! Ни одной даже голой лампочки, висящей на проводе, ни одного фонарного столба! Она буквально на ощупь пошла дальше по тропинке, вытянув вперед руки.

– Федя! – позвала она. – Федя, ты где?

Ответом ей была тишина, но Маргарита не сдавалась и решила прогуляться подальше. Вокруг стоял оглушающий треск цикад, живущих своей ночной жизнью.

«Хоть бы светлячки какие-нибудь летали или растительность какая светилась бы, как в «Аватаре», – пришли на ум странные мысли.

Воздух был потрясающий, дневная жара давно спа́ла. Легкий ветерок освежал, благоухали какие-то цветы. Внезапно к этому аромату примешался запах табачного дыма.

– Федор? – снова позвала Рита.

– Маргарита? – услышала она его бархатный голос и вздохнула с облегчением.

– Ты где?

– Я здесь! Иди прямо… на голос. – Видимо, он уже приспосабливался к местным условиям проживания.

Она вышла на небольшую полянку, окруженную темными елями, причудливо расставившими свои лапы; белые колокольчики усыпали, словно звезды небо, казавшуюся сейчас черной траву. Там на одиноко стоящей скамейке сидел Федор и курил. Под спину себе он подложил свою футболку, поэтому был с голым торсом, вернее, в корсете.

– Чего ты здесь сидишь?.. – спросила Маргарита, присаживаясь рядом на скамейку.

– И порчу окружающий воздух? – закончил за нее мысль Федор.

– Можно и так сказать… По запаху и нашла.

– Не спится мне, если честно. Не знаю, из-за чего… Крутятся всякие мысли в голове… Выпал я как-то из привычной обоймы.

– Мне очень неудобно, что ты поехал со мной сюда. Я не предполагала, что здесь будет так все запущенно…

– Я ведь сам настоял на этом, – сказал Федор.

– То есть моей вины тут нет?

– Какой вины? – рассмеялся он. – Ты единственное светлое сейчас рядом со мной!

– Да ты бы видел себя со стороны! После посещения пляжа у тебя были уже круглые глаза. А на ужине? Ты же ничего не ел! Ты так смотрел на еду, будто спрашивал: «А что это такое? А это что такое? А как его готовили?» Словно хотел сказать: «Это что же надо было сделать с продуктами, чтобы еда так выглядела?» Наверное, в дорогих ресторанах ты в «своей тарелке»?

– Извини, я не знал, что это так выглядело со стороны. Просто я правда не ел такого никогда, – рассмеялся он.

– Пюре серого цвета, потому что из старой, лежалой картошки, да еще на маргарине и воде, – пояснила Рита.

– А еще вот тушеная капуста жуткого коричневого цвета, – поддержал ее Федор. – Может, она подгоревшая? Или масло, на котором ее жарят, не меняли уже месяц?

– Вполне возможно. А как тебе оладушки, словно резиновые? Хотя что я спрашиваю. Ты ничего не ел. Скучаешь по омарам? Может, и не спится на голодный желудок? – предположила она, придвигаясь к нему поближе.

– Да нет. Я вообще часто страдаю бессонницей, даже таблетки прописывали, в голове одни цифры.

– Деньги? – уточнила Рита.

– Нет, – рассмеялся он, – какого ты обо мне мнения!

– Так ты миллионер ведь.

– И поэтому я по ночам считаю золото в сундуках? Потерял сон и покой. А если не заплачу налоги, так еще и стану импотентом, если верить рекламе? – улыбнулся Федор. – Нет, у меня есть люди, которые этим занимаются. Экономисты и бухгалтеры. Они считают деньги, это их работа. Вот никогда бы не хотел считать чужие деньги.

– А какие тогда у тебя цифры в голове? Можно поинтересоваться? – спросила Маргарита.

– Так, работа… Информационные технологии. Много цифр в голове держать надо.

– Информационные технологии?

– Это мой бизнес.

– Это на таком уровне у вас знания? – удивилась Рита.

– Ну, привет! Опять на «вы»! – придвинулся к ней Федор и обнял за плечи. – Моя голова – компьютер, а за технологии, что этот компьютер выдает, очень хорошо платят.

– Кто платит? – спросила Рита, чем вызвала очередной смешок у Федора.

– Многие отрасли и серьезные люди, – сделал круглые глаза Федор. – Государственная тайна.

– Жалеешь, что сейчас здесь? Только честно, – спросила она, понимая, что смотрит на его губы и не в силах от них оторваться.

– А я всегда честно говорю! Совсем нет! Я поехал ради тебя, я этого и не скрывал. Ты мне жизнь спасла, не приди тогда ночью ко мне в больницу, я бы сейчас не сидел здесь… Я хочу быть полезным для тебя.

– Я уже встретилась с братом, правда, весьма оригинальным способом.

– Намекаешь, что моя миссия выполнена? Ты прогоняешь меня? – спросил расстроенный Федор.

– Нет, конечно. Просто тяжело видеть твою растерянность. Ты можешь и меня возненавидеть, что был поставлен в такие условия.

– Ничего, полезно иногда. – Федор повернул ее лицо к себе и поцеловал просто и по-хозяйски, точно уловив момент, когда она очень хотела этого.

Рита не узнавала сама себя, она совсем и не сопротивлялась ему. На руку сыграла темнота, было не так стыдно. Его бледное лицо с темными глазами совсем близко… Эти глаза манили так же, как это потрясающее ночное небо. Рита почувствовала силу его рук. Страсть захлестнула ее, накрыла с головой. А он продолжал целовать ее, и она отвечала, пока Федор сам не оторвался от нее.

– Извини, если позволил себе лишнее, обстановка тут соответствующая, да и ты все время рядом…

– Я не останавливала тебя, к своему стыду, – промямлила Маргарита, не зная куда деваться. И снова – спасибо тебе, спасительная темнота!

– Ты удивительная, Рита, и я не хочу ничем тебя обидеть. Мне надо научиться быть с такой, как ты. У меня таких вот женщин не было. Это честно!

– Старых психологов со скверным характером? – уточнила она.

– Дурочка. С таким вот умным и верным взглядом. Я боюсь, что сделаю тебе больно. Я жил на сумасшедшей скорости. Авиакатастрофа несколько притормозила меня и словно развернула в другую сторону. Спасибо костылю, он дал мне время осмотреться и увидеть что-то очень важное, чего я раньше не замечал.

– А я думаю, что это шприц с ядом так на тебя подействовал. Но я хочу сказать тебе, Федя, что ты ошибаешься в отношении меня.

– Почему? – поцеловал он ее в макушку.

– Я не оригинальна. И ты мне нравишься, как и всем, наверное, женщинам. От тебя исходит притяжение, что-то есть такое в глазах, в улыбке… Это объяснить невозможно… Ты сам знаешь, ты об этом говорил…

– Это называется сексуальное притяжение, – засмеялся Федор.

– Ты самоуверен, и ты прав. Это именно так и называется. И меня к тебе тянет, я же живой человек.

– Я понял, Рита. Ты хочешь и боишься, и за себя не отвечаешь. Значит, я как мужчина беру ситуацию под свой контроль. Я обещаю, что не обижу тебя и что буду с тобой, когда у тебя развеются все сомнения.

– А ты умный, – улыбнулась она.

– Я такой… Просто так большие деньги не зарабатывают, это точно.

Он снова обнял ее, но уже не целуя. Они прижались друг к другу и замолчали. Треск цикад оглушал, звезды сияли, а мысли их захлестывали.

«Самое главное препятствие в том, что я не могу поверить в свое счастье», – подумала Маргарита.

Вслух же она произнесла:

– Я так долго была одна…

– Что не веришь в любовь? В мужчин? Давай я проведу психологический сеанс.

– В счастье.

– А я вообще не верил в любовь, – ответил Федор, – а знаешь, мы на самом деле больные люди. Но не физически, а душой. И мы вместе пройдем курс реабилитации. Главное, что мы встретились…

– Я надеюсь на это, верю и в то, что никто из нас не окажется разочарованным в конце пути, – прижалась к нему Маргарита.

– Все-таки хорошо, – несколько нервно вздохнул Федор и снова закурил.

От него так приятно пахло, что даже запах табака перестал раздражать Маргариту.

– Чего ты смеешься? – спросил он.

– Только сейчас об этом подумала… С тобой я познакомилась в сточном колодце, брат при первой же встрече чуть не пристрелил меня. Интересно, если бы я перед этим попала к астрологу, он, посмотрев на мою звездную карту, предостерег бы меня? Луна в Козероге, или Венера входит в созвездие Скорпиона, как там говорится… Будут у тебя, девка, важные встречи! Но вот сопряжены они с опасностями.

– Да, действительно… А как я-то на тебя орал! Ведьма!

– А я как только не оскорбляла! Неплохой сеанс мы провели, – вторила она.

– Мне тогда целоваться понравилось в темноте, экстрим такой, вот сейчас проверил, не показалось ли. Нет, все хорошо! – вздохнул полной грудью Федя с наглой улыбкой на губах.

– Все-таки ты большой подлец! Но тебе не удастся меня спровоцировать сегодня… Я расслаблена и очарована моментом, – ответила ему Маргарита.

– Как тебе твой брат? – спросил он, отсмеявшись.

– Ерофей? Очень даже ничего. Нормальный парень, чувствительный, несколько рассеянный, как все творческие люди. Но если честно, я счастлива, ведь это мой родственник, нет, он правда хороший парень. Он, кстати, пригласил всех нас к себе в коттедж, но я отказалась. Зачем мы его будем стеснять? Мы ведь уже разместились рядом. А в гости, конечно, пойдем.

– Мне тоже кажется, что ты не зря сюда приехала, – согласился Федор, выпуская дым в темное, звездное небо. – Только скажи, и я сниму любую гостиницу, хотя я не уверен, что здесь есть что-то лучше… Может, в большом городе и есть? Но тогда будешь дальше от брата, – размышлял Федор.

– Меня тут все устраивает, мы пока никуда не собираемся. Ты не парься, – ответила она.

– А то ты подумаешь, что я жадный…

– Не подумаю, не переживай!

– Мы с тобой вдвоем обязательно полетим на отдых, куда ты захочешь, – пообещал Федя.

Они посидели еще немного и пошли в коттедж. Уже при подходе они услышали жуткие крики оттуда.

– Кому-то плохо! Бежим! – Маргарита рванула было с места, но Федор удержал ее за талию:

– Постой! Мы, кажется, не вовремя…

Рита плохо соображала в его присутствии. Она только и думала, какой он красивый, какой у него поворот головы, какие скулы. Как дрогнула его щека, когда он попытался скрыть улыбку, как он посмотрел на нее.

– Что? – спросила она, очнувшись от своих мыслей.

– Хорошо сейчас моей личной медсестре Антонине, да и этому старому жуку Льву Валерьяновичу тоже, видимо, хорошо, пошел он пастись на пастбище, как она и говорила! Вот это женщина! Держит слово! Да еще как! – засмеялся Федор.

– Ужас, то есть не знаю, что и сказать, – совсем смутилась Маргарита, наконец-таки поняв всю пикантность ситуации.

– А ничего и не надо говорить. Пойдем прогуляемся… такая ночь чудная. А то ведь все равно не уснем, – предложил Федор и повел свою даму в сторону, усмехаясь. – Своеобразный тут климат, очень способствующий любви. То-то здесь столько живности, плодятся все… растения буйно растут, и насекомых тоже много, – хлопнул он себя по шее. – Скажи, а ты хочешь детей?

– Конечно. Но не прямо сейчас под елкой. А ты хочешь еще? У тебя же есть…

– Ну и что? Я бы с удовольствием еще парочку… Это такое счастье! – чуть крепче обнял он ее.

Маргарита прижалась к его плечу и лишь сейчас заметила, что в этом тесном контакте с Федей ничего не мешает, то есть у него всего один костыль.

– Ой, я только теперь и заметила, что ты с одним костылем!

– Ты знаешь, я уже свыкся с болью в спине, да и равновесие научился держать. Мне этот костыль… Просто Баба Яга – костяная нога! Мне он не нужен, надо срочно купить где-то трость, а скоро уже и без нее можно будет ходить.

– Очень надеюсь, что этот целительный климат пойдет тебе на пользу, хотя бы просто дыши! Я местному врачу не доверяю… Нет, меня она заштопала хорошо, ничего не могу сказать, но она любит прикладываться к бутылке, и это вызывает опасения, – искренне ответила Маргарита.

Глава 14

Под ногами шуршала трава, потрескивали сухие веточки. Рита спотыкалась о рытвины и торчащие корни деревьев. Впереди они вдруг увидели электрический свет. От неожиданности Маргарита вздрогнула. Они двинулись на него и вскоре оказались у дома, в окнах которого горел свет.

– Смотри, мы вышли к коттеджу Ерофея, – сказал Федор.

– Точно. Прошли насквозь этот ельник. Тут деревья вырубили, чтобы построить дом. Плутали, плутали… и вышли.

– Свет горит, он явно не бодрствует, – отметил Федя.

– Хочешь зайти? Час ночи, но Ерофей говорил, что он не спит ночами, – сказала Маргарита, но Федор не успел ей ответить.

В доме внезапно открылась дверь, и на пороге показался женский силуэт. Послышался высокий и визгливый голос:

– Ты негодяй! Подлец! Ненормальный! Идиот! Тебе лечиться надо! Никогда ко мне не приближайся! Я тебе не по зубам!

Женщина легко сбежала по ступенькам и бросилась в темноту, но не к Маргарите и Федору, а в противоположную сторону. Они, не сговариваясь, затаились.

За женщиной следом показался взлохмаченный Ерофей, словно с золотистым нимбом вокруг головы. Парень был голым. Рита и Федор дыхание задержали.

– Маруся! Маруся, подожди! Не надо так! Я же доверился тебе! Ты совершаешь ошибку! Назад пути не будет! Маруся, я люблю тебя! Остановись!

Издалека, из темноты, донеслось:

– Да иди ты…

Ерофей чертыхнулся и вернулся в дом, громко хлопнув дверью.

Маргарита с Федором переглянулись.

– Не вовремя мы, однако, – отметил Федор.

– Вот это да! Неприятная сцена! И мы – свидетели, – протянула Маргарита.

– Я тебе отомщу! – снова донесся пронзительный женский голос.

Но слышал ее крик Ерофей или нет, было непонятно. Он уже ушел с крыльца, правда, все окна в доме были открыты, на улице тепло даже ночью.

– Не всем в этот вечер было хорошо, – согласился Федор. – Теперь в гости к нему явно не напросишься, не до нас. Здорово со своей девушкой поссорился. И даже «Я люблю тебя!» не остановило ее.

– Да, мы же не знаем, что произошло.

Они прошли мимо коттеджа, чтобы вернуться домой другой тропкой.

Не успели они подойти к углу дома, как дверь резко распахнулась, осветив палисадник. Неизвестно почему, но Маргарита резко присела. А так как она держалась за Федора, то и его увлекла за собой. Он сделал это крайне неуклюже, но это было понятно, почему… Рита не хотела, чтобы Ерофей подумал, что они за ним следят, да еще и стали свидетелями ссоры. Федор бросил на нее недоуменный взгляд и только и успел подобрать свой костыль. Они оказались в тени кустов. Мимо них прошел Ерофей, глаза его горели.

– Чего мы прячемся? – спросил Федор, как только парень прошел.

– Не надо, чтобы он нас видел. Только познакомились, и сразу же мы во что-то влезаем, – пояснила Маргарита.

Федор поднялся и посмотрел вслед Ерофею.

– Наверное, к девушке своей пошел мириться? И это нормально, – предположила Рита, тоже вставая и отряхиваясь от земли и мусора.

– Нам придется его догнать! – вдруг сказал Федор и, хромая, как можно быстрее понесся за парнем.

– Зачем? Не будем мешать! Федя! – побежала за ним Рита.

– У него веревка, и мне это не нравится! – ответил Федя, спеша изо всех сил. – Ерофей! Стой! Эй! – закричал Федор, и далекий мужской силуэт остановился и обернулся к ним.

Они быстро нагнали его.

– Вы? – удивился Ерофей, а Маргарита только сейчас с ужасом заметила моток веревки у него в руках.

– Привет, доброй ночи… – отдышалась она, судорожно пытаясь придумать причину их появления словно из-под земли.

– Что вы тут делаете? – спросил Ерофей, и лицо у него было при этом бледное и напряженное.

– Мы же живем недалеко, не забыл? Гуляли… Увидели, что у тебя в коттедже свет горит, даже раздумывали, не поздновато ли, чтобы в гости заглянуть, – пояснила Рита. – Потом мы совершенно случайно услышали твою ссору с девушкой, мы ничего такого не хотели, честное слово. Ты не волнуйся, ничто в жизни этого не стоит, ты этим ничего не докажешь, – мягко потянула на себя веревку Маргарита. – Ты с ней помиришься или встретишь другую любовь. Ты уже не маленький, чтобы вот так… И даже очень хорошо, что мы с Федором оказались рядом. Все будет хорошо!

Рита обняла брата за плечи, и совершенно неожиданно он расплакался, как маленький мальчик. Так вот просто и громко.

– Я не знаю, что на меня нашло! Просто помутнение. Она бросила меня, а я так люблю ее! Я впервые так сильно влюбился! Я решил… я решил, что остался один. Извини, Рита, я не подумал о тебе. Я еще не привык, что у меня есть сестра. Простите, друзья. Вас послало само провидение!

– Ничего, ничего, – похлопал его по плечу Федор.

У Риты на время пропал голос от волнения, от осознания того, что они так вот походя, мимоходом спасли человека от самоубийства. Они вернулись к коттеджу Ерофея, причем Федор хромал значительно сильнее.

– Проходите, будете гостями дорогими. – Ерофею явно было неудобно, что они застали его в момент такого душевного расстройства.

Они вошли в дом, и Рита как женщина сразу же оценила его жилище. Оно было просторным – это плюс – и минус – абсолютно холостяцким и не обжитым. Было тут неуютно.

– У меня еще ремонт идет, – словно оправдываясь, произнес Ерофей, пытаясь быстро замести следы беспорядка, собирая раскиданные вещи в одну кучу со всех стульев и дивана.

Стены были еще не отделаны, не имелось ни занавесок, ни скатертей, ни покрывал, не было люстр и светильников, то есть всего того, что могло создать хоть какой-то уют. Кругом валялись пустые бутылки, в основном от пива, мусор, коробки и окурки.

– Рабочие тут намусорили, – задвинул ногой какую-то канистру Ерофей.

– Главное – стены, дом хороший, а уж внутри все сделаешь, – ответила Рита, осторожно проходя в комнату, понимая, что сейчас травмировать парня никак нельзя.

Хорошо, что тут хоть какая-то мебель была. Двуспальная кровать, два кресла, стол, правда, тоже заваленный всяким хламом. Пол был грязный, чем-то заляпанный.

– Можете осмотреться, – предложил Ерофей, – на второй этаж вот лестница…

Рита поднялась по ступенькам и оказалась в просторной комнате с деревянным полом, кругом стояли и лежали статуи, бюсты и фрагменты скульптур. Маргарита узрела тут и «девушку с веслом», только без весла, и «пионера-горниста» без горна. Зрелище это было несколько жутковатое, но завораживающее. Маргарита почувствовала, как к ней подошел Ерофей.

– Моя мастерская, ну ты поняла, – сказал он.

Рита обернулась.

– Интересные вещи. Откуда эти скульптуры? Хотя что я спрашиваю? Наверняка из парка санатория «Черномор»?

Бледные губы парня расплылись в улыбке.

– Да, ты угадала. Тут давно все рушилось. У отца, у нашего отца, не хватало средств. Он зарплату выплачивал да следил, чтобы не обрушились здания. А уж до этих нелепых советских скульптур никогда бы не дошло дело! А для меня эти фигуры были родными, я же вырос здесь, часто играл среди них, разговаривал даже с ними и их разрушение воспринимал как личную болезнь. Я вот своими силами стараюсь им помочь.

– Реставрируешь? – уточнила Маргарита, проводя пальцем по гипсу.

– Кое-что да, а некоторые в таком состоянии, что восстановить их невозможно. Они просто рассыпаются от старости. А ведь это, между прочим, целый пласт культуры. Таких наивных, несущих определенную пропаганду скульптур не было никогда нигде. Это – наше достояние, и оно уходит безвозвратно. Я хочу отлить форму и потом сделать эти скульптуры заново, но точно такие же! Это очень важно! – сказал Ерофей.

– Здорово, что ты этим занялся, – поддержала его Маргарита.

– И как только я заикнулся об изготовлении советских скульптур, об этом узнали, друзья мои, художники, поддержали. И даже пошли заказы на эти скульптуры. Богатые люди хотят их поставить на свои участки около коттеджей, – пояснил Ерофей.

– Думаю, самым большим спросом пользуется девушка с веслом, – подошел к ним Федор, услышав часть разговора.

– Точно! – рассмеялся Ерофей. – Выпьете со мной?

– А давай! – кивнул Федор, решив не перечить парню ни в чем. – Хоть и ночь на дворе. Но ты говорил, что бодрствуешь ночами, мы вот даже думали – зайти, не зайти…

– Бодрствую. Ой, а вам-то с утра вставать? На завтрак? Хотя какой там завтрак! Отрава, между нами! Здесь на выходе из санатория, налево и прямо, кафе есть неплохое, «Мечта». Вот там еще питаться можно, рекомендую.

– Спасибо, – поблагодарила Рита, которую тревожило, что Федор ничего не ест. – Завтра же туда и сходим.

Они вернулись на первый этаж, сели за стол. Ерофей отодвинул что-то на край, освобождая место, и водрузил бутылку коньяка. Рита, честно говоря, в таком хаосе побрезговала бы его посудой, но у Ерофея предусмотрительно нашлись одноразовые стаканы, и это спасло ситуацию.

– А хотите, оставайтесь у меня? Чего по ночам шататься? Вот эту кровать вам отдаю, а сам переночую в мансарде, там есть матрас на полу, – предложил Ерофей.

– Я бы воспользовался предложением, – сразу же согласился Федор.

– Мы не вместе! Мы пока не пара! Мы не можем спать на одной кровати! – возмутилась Маргарита.

– Извините, я не знал, я думал, вернее, вы выглядите как пара, – смутился Ерофей.

А Рита вдруг почувствовала, что Федор костылем давит ей на ногу.

– А я в данный момент остался бы поддержать Ерофея, то есть не оставлял бы его одного! И если ты думаешь, что я маньяк и не понимаю слово «нет», даже лежа в одной кровати, то ты ошибаешься, – прошипел он ей на ухо.

– Ладно! Хорошо! Я поняла, останемся. Но два одеяла! Мы с ним тоже иногда ссоримся!

– Если я найду, – ответил Ерофей. – Я вообще без одеяла сплю.

– Тогда в одежде, – потупила Рита взор, ясно понимая, что ведет себя как идиотка.

– Можно еще доспехи надеть, у меня есть, только поржавели слегка, – поддержал Федора Ерофей.

– Обойдемся без доспехов, я умею за себя постоять! – ответила совсем сконфуженная Маргарита, уже под смех мужчин.

Они выпили коньяка, причем Федя и Рита совсем по чуть-чуть, а вот Ерофей оторвался прилично. Но ему надо было, он пережил стресс.

– А с твоей девушкой хочешь я поговорю? – предложила помощь Маргарита.

– Не думаю, что это поможет, лучше не стоит, пусть она перебесится. Может, вспомнит все хорошее, что у нас было, и не станет разрушать отношения, – сказал Ерофей. – Какие вы хорошие ребята! Я так рад познакомиться с тобой, Рита! Ты просто мой ангел-хранитель. Пойду приму таблетку от аллергии на пыльцу и спать. Я завтра проваляюсь до двух часов дня, поэтому вы вставайте в любое время, что найдете в холодильнике, то ваше, но кроме яиц вы там вряд ли чего обнаружите, и, уходя, просто захлопните дверь, здесь спокойно.

– Хорошо, мы заглянем к тебе завтра вечером, если утром не увидимся, – пообещала ему Маргарита.

– Буду только рад, – ответил им хозяин.

И Ерофей, пошатываясь, с бутылкой, где коньяка оставалось еще «на один глоток», последний, покинул их. Его ноги застучали по ступенькам, потом сверху на головы Федора и Риты посыпалась пыль. Маргарита чихнула. Федор прилег на кровать, скинув только обувь и подложив руки под голову.

Рита посмотрела на него и аккуратно прилегла рядом, кровать была широкая, на ней поместились бы и трое.

– Спокойной ночи, – повернулась к нему Маргарита.

– Ты спи, я, наверное, уже не засну. Бессонница, будь она неладна.

Глава 15

Рита закрыла глаза и подумала о том, что ей рядом с ним не заснуть. «Если он сейчас позовет, попросит, предложит, пристанет, то я соглашусь. Вернее, я не смогу отказать, поэтому остается только уповать на то, что Федя сдержит слово и не будет приставать», – думала она. Тут как раз Федор и позвал ее:

– Рита…

– Да? – вздрогнула она.

– Спишь? – прошептал он.

– Да. А что?

– Странно… – протянул он.

– Разговор очень странный, я согласна, – хихикнула она, зевнув.

– Ситуация странная, – поправил он ее.

– Какая? – Маргарита открыла глаза и повернулась к Федору.

– Ну какой же ты психолог? Хреновый психолог! Ты считаешь, что человек, который хотел покончить жизнь самоубийством, потом так вот спокойно сядет с нами и будет пить?

– А что ему делать? Он выпил, снял стресс, понял, что едва не совершил роковую ошибку, все логично… – ответила Маргарита.

– Рита! Какой стресс? Если бы мы не дошли до этого коттеджа, то не стали бы свидетелями ссоры, не увидели бы, как Ерофей отправился с веревкой в лес. Рита, ему за тридцать! Это уже не юноша! Он говорил о работе, о своем увлечении скульптурами, о планах на будущее, понимаешь? О планах на бу-ду-щее! Прямо вот в этот вечер, когда хотел умереть? – распалялся Федор.

– Тихо! Услышит. Что ты хочешь сказать? Что…

– Что человек, который собрался лезть в петлю, не пьет таблетку от аллергии, беспокоясь о своем здоровье. Я понимаю, что жизнь полна парадоксов, но не до такой степени. Думаю, что я ошибся, испугавшись за него… он не вешаться шел, что угодно, только не это.

Маргарита присела на кровати и в упор посмотрела на Федора.

– Ты хочешь сказать, что Ерофей не шел вешаться? – повторила она.

– Именно это я и сказал. Я уверен в этом. Я хоть и не психолог, но по работе общаюсь со многими людьми, и часто в непростых ситуациях. Так что в людях разбираюсь… Хотя по личной жизни моей этого не скажешь, я могу понять твою иронию.

– А для чего он нес моток веревки? – спросила Маргарита.

– Меня больше не этот вопрос волнует, – ответил Федор. – Опять тебе минус как профессиональному психологу.

– Не оскорбляй, и хватит мне ставить минусы! Что за манера? Как учитель – минус, плюс, минус! Он мой брат, и я не могу быть объективной. Хотя постой… Тебя напрягает, что Ерофей не признался, то есть не ответил нам: «Вы, наверное, решили, что я пошел вешаться?! Да я пошел, для того чтобы… бла-бла-бла!» И потом мы бы все весело посмеялись? Вместо этого он поддержал эту легенду. Ты это имеешь в виду? – спросила Рита, у которой тоже прошел сон.

– Он даже всплакнул, – кивнул Федор.

– Ты думаешь, что он лжет? – ахнула она. – Что-то скрывает?

– Я уверен в этом, и прости, что я так говорю о твоем брате.

– А для чего? – спросила она.

– Я не знаю, но это что-то очень важное, раз Ерофей решил, что лучше пусть подумают, что он пошел вешаться, – ответил Федор, и воцарилась пауза.

– Ты пугаешь меня.

– Я предлагаю тебе расслабиться и поспать, а я схожу в ту сторону, куда пошел Ерофей, и посмотрю, может, что и высмотрю. Я все равно не сплю. Это единственное, что поможет успокоиться.

– Ты полагаешь, что это настолько важно? Да это ерунда какая-то! Зачем вот надо ночью идти в лес?! – Глаза у Маргариты расширились.

– Я хочу просто посмотреть. Я не думаю плохо о твоем брате, но, может, там что важное? – упрямился Федор.

– Я поняла тебя.

– Я все равно не сплю. К тому же разве оставил бы я тебя в доме с ним одну, если бы думал что-то плохое? – повернул он к ней голову.

– Наверное, нет. Это же мой брат… – неуверенно прозвучал ее голос.

– Ну вот! Выкинь дурные мысли из головы! Все хорошо!

– Во дает! Сам заронил мне дурные мысли в голову! Породил, так сказать, сомнения, а теперь говорит, что все хорошо! Кто же так делает?! – возмутилась она. – Спи спокойно, Рита, а я пойду проверю, все ли в порядке с твоим братом-лгуном!

– Тише! Не шуми. Вдруг разбудишь его? – предостерег ее Федор, уже потихоньку вставая с постели.

– Я пойду с тобой! – заявила она весьма решительно.

– О, нет! Я сам!

– О, да! – решительно соскочила с кровати Маргарита. – Я тебя одного не пущу. В темноту, в лес! Ты хромаешь! Упадешь, не встанешь, сломаешь себе еще чего-нибудь. Я вся изведусь! Пошли вместе! – Маргарита казалась непреклонной.

– Хорошо, пошли. Назад будем возвращаться? – спросил Федор.

– А зачем? Он уже спит. Захлопнем дверь, как попросил Ерофей, да уйдем. Откуда он узнает, ушли мы сейчас или утром? Вернемся к себе. Парочка уже, наверное, угомонилась. Лев Валерьянович все же не молодой… – предположила Маргарита.

– Я тоже надеюсь, если только ваш Лев Валерьянович не сексуальный гигант, – рассмеялся Федор.

– Но тогда Антонина его точно не отпустит от себя больше ни на шаг! Все! Отгулял мой шеф! Да и хватит уже. А Тоня и сиделкой, если что, поработает, – сказала Маргарита.

Они собрались и вышли из коттеджа Ерофея, плотно прикрыв за собой дверь.

– Не закрывается… Воры не залезут? – забеспокоилась Маргарита.

– Ну, во-первых, коттедж находится на территории санатория, что отсекает каких-то залетных бандитов автоматически, – ответил Федор.

– А во-вторых? – спросила Рита.

– А что там брать? В холодильнике мышь повесилась, да потом, сам Ерофей знает, наверное, что говорит, – ответил Федор.

Они снова оказались в темноте южной ночи и пошли в лес в том направлении, в котором не так давно двигался Ерофей.

– Так странно. Мы идем, даже не знаем, зачем и куда?

– Вот и узнаем, – философски отметил Федор. – Вообще все странно. Главное, я не хочу, чтобы ты подумала, будто я специально хочу очернить человека, твоего брата, с которым ты только что познакомилась. Но я очень хочу, чтобы у тебя в жизни все сложилось хорошо и ты была бы окружена честными и порядочными людьми, не способными сделать тебе больно.

– Не оправдывайся, я не думаю, что ты пытаешься навредить мне, – успокоила Федора она. – Если здраво рассуждать, я же Ерофея совсем не знаю. Будь он мне хоть отец родной…

Они вступили в лесную чащу, и стало совсем темно. Маргарита инстинктивно схватилась за руку Федора, и они пошли дальше, стараясь не сойти с весьма извилистой тропинки.

– По-моему, мы занимаемся глупостями, – честно призналась Рита, но Федя не ответил. Ведь это по его инициативе они «пошли не знаю куда».

Они прилично углубились в чащу, спотыкались, чуть не падали, шли снова, поддерживая друг друга. Наконец Федор остановился:

– Какой же я идиот!

– Что?

– Идиот, говорю. Не хочу тебя пугать, но мы зашли очень далеко. Несколько раз куда-то поворачивали, и я уже запутался. Назад мне дорогу не найти, надо ждать, пока рассвет…

– Мы заблудились? – удивленно спросила Маргарита.

Почему-то она себя чувствовала с Федором в такой безопасности, что даже не допускала мысли, что с ними может что-то произойти.

– Похоже, что заблудились, – подтвердил Федор. – Вот какого лешего я ночью с тобой поперся в этот лес? Тут и днем заблудиться можно. Говорил тебе – оставайся в доме! Теперь я буду за тебя переживать! На самом деле не подготовлен, видимо, мой организм к экстриму. А хотел блеснуть перед тобой! – сокрушался он.

– Вот только давай без нервов! Ты бы и один заблудился! Нам от этого легче было бы?! Странно, что мы так вот с территории санатория плавно переместились в лес, и ничего нас не остановило, то есть не было забора, ограждения…

– А ты тут вообще заботу о людях наблюдаешь? Лес и лес, степь и степь… Что характерно, мы с тобой явно ушли в сторону от моря. – Федор прислонился к стволу дерева: – Можно я передохну?

– Да, конечно! Тебе же тяжело ходить, а мы тут бродим уже добрых двадцать минут! Какая я невнимательная! Извини.

– Присядем на землю? – предложил Федор и рухнул. – Не сесть бы только на муравейник. Интересно, геморрой муравьи лечат?

Рита рассмеялась:

– Что за вопросы? Тебя что-то беспокоит?

– Пока нет, но при сидячем образе жизни бывает, говорят.

– Надеюсь, нас минует чаша сия, – улыбнулась она.

Рита нашла его плечо руками и присела рядом.

– Не садись на землю, женщинам нельзя, садись на меня, – усадил он ее себе на колени.

– Не тяжело?

– Шутишь? Нет, конечно. Мечта любого ковбоя заполучить такую красотку на колени.

Рита поняла, что он опять шутит, и расслабилась:

– Под нами что?

– Коряги и колючий мох, – ответил Федор. – Со мной в жизни еще такого не было. Ты точно навсегда отпечатаешься в моей памяти как самая экстремальная женщина.

– А ты все по дорогим отелям и бутикам? Знай наших! Мне кажется, что нам лучше двигаться. Так сидеть здесь и ждать неизвестно чего…

– Хорошо, пошли, если честно, я боюсь змей, – буркнул Федор, вставая, и Рита тут же закричала, запрыгивая на него и едва не сбивая с ног:

– Ужас! Помогите! Здесь змеи? Где они?! Ты их видишь? Ты их чувствуешь? По тебе что-то ползет? Говори мне правду!

– Успокойся! Ничего и никого я не вижу! Я так сказал. Я не знаю, какая живность и нечисть здесь водится. Я не ботаник и не зоолог.

– Не пугай меня! Не говори при мне про змей и пауков! Я чуть с ума не сошла, – пожаловалась Маргарита, переводя дух.

– Ладно, не хотел пугать. Пройдем еще дальше или назад повернем? Не заплутать бы совсем.

Они крепко взялись за руки и продолжили путь по тропинке вперед по обоюдному согласию, радовало то, что она вообще была, значит, есть надежда куда-то выйти. То есть куда-то она же должна была вывести?

– Смотри, впереди свет! – показал рукой Федор, и они с радостью устремились туда. Потом они услышали голоса, но тут же испытали разочарование, так как обладатели этих голосов громко ругались матом. Парочка инстинктивно затормозила, решив не выдавать своего присутствия.

– Ну и почему этот козел не пришел сегодня? Эта тварь будет рычать и стонать всю ночь? – ругался один из мужиков.

– Нажрался, наверное, вот и не пришел! Малахольный художник! Я считаю, если мужик по жизни неудачник, то он начинает называть себя творческой личностью!

– Ну, мы тоже с этой скотиной не должны тут сидеть! Латать раны – его задача. Он неплохие деньги берет за «стравку».

– Да ладно, Григорич, мы тоже «бабки» имеем, тоже заинтересованные лица, – засмеялся мужик.

– Но сегодня ее здорово потрепали, подыхает поди, – почесал затылок другой мужик, – так что лишится он своего приработка! Да и мы с тобой тоже!

– А это наша вина, что ли?! Где он? Почему не пришел вовремя? Мы за его животным подчищать не договаривались. Наше дело – сам процесс! А у него, видимо, слабая нервная система, как у бабы!

– Если честно, сегодня собаки были в ударе. Да и нам приплатили за то, чтобы медведя совсем загрызли. Этого же никто не узнает? – вели они какой-то жуткий диалог.

– А Ерохе об этом знать не обязательно! Дело не очень хорошее, и все знаем, что риск присутствует везде и всегда. Вот и случилось несчастье! Завтра ему об этом сообщим.

И тут тишину ночи прорезал душераздирающий рык, полный боли. У Маргариты даже волосы на голове зашевелились.

– Что это?! – вцепилась она похолодевшей рукой в плечо Федора.

– Слышь, Григорич, я не могу это терпеть. Она все равно до утра сдохнет, кровью истечет, но как-то уж совсем не по-человечески. Мучается скотина…

– Ой! Давно ли у тебя жалость такая проявилась? Скольких на твоих глазах загрызли?

– Так то – загрызли, – возразил мужик, – а тут…

– Так иди и добей! Киркой вон, чтобы не видно было, что добивали! Пусть подумает, что собаки затрепали, – предложил «Григорич».

Маргарита дышать перестала от напряжения. Один из мужчин пошел куда-то. Перед глазами Маргариты и Федора была небольшая полянка с деревянным домиком, избушкой.

– Сиди здесь и не вылезай, – шепнул ей Федор и вышел на опушку так быстро, что Рита не успела ничего сделать.

– Эй, любезный, вы бы не спешили кого-либо убивать! Что здесь происходит? – обратился он к мужикам.

Маргариту же посетили смешанные чувства. Для сохранения жизни и здоровья, конечно, лучше бы отсидеться в кустах, тем более было не до конца понятно, что происходило на самом деле. Но Федор решил не отсиживаться в кустах, а рискнул собой, вышел на разборку с этими весьма темными личностями. И это он сделал не ради нее, а по велению сердца, по порыву души.

Мужики, оба, встрепенулись. После небольшого замешательства они набросились на Федора с вопросами:

– Слышь, мужик, а ты кто? Ты чего тут делаешь? Охотник? Не похож вроде…

– Я не охотник, но я слышал, что вы собираетесь кого-то убить, и я вам это не дам сделать!

– Да кто ты такой? Чего ты не дашь?! Кто тебя спрашивать будет?! Ну-ка, Олег, завалим этого умника! – рассвирепели мужики.

И они двинулись на Федора. Рита смотрела на них во все глаза и не знала, что ей делать? Естественно, не бежать за помощью назад. Куда? Ей не найти дорогу назад, да и к кому бежать? Маргарита не знала здесь никого, не знала людей и обстановку. А чем помочь Федору?

Один из мужиков сделал в сторону Федора резкий выпад, и в лунном свете в его руке мелькнуло стальное лезвие ножа.

Маргарита закричала, чем выдала себя сразу.

Один из преступников тут же отвлекся на ее резкий крик, и Федор моментально сбил его своим костылем сильнейшим ударом в солнечное сплетение. Зато другой мужик повалил Федора на землю, и завязалась драка, жестокая возня. Его товарищ корчился от боли на земле. Федор изловчился, приподнялся над тем, с кем дрался, и двумя мощнейшими ударами по лицу вырубил его. Почему-то Рита испугалась, что он не остановится, пока не убьет, а потом пойдет в тюрьму из-за этих негодяев.

Маргарита кинулась к нему:

– Федя, Федя! Ты как? Что с тобой? Ты в чем-то… Что-то липкое. Боже! Это кровь! Федя!

– Тише, тише. Это не моя кровь. Я нос ему разбил, – обнял ее Федор, тяжело дыша.

– Если что, я буду ждать тебя из тюрьмы! – всхлипнула она.

– Чего? – удивился он.

– Ты же убил его? – дрожащим голосом спросила Маргарита.

– Оклемается… Подними мне костыль, – попросил он.

Маргарита выполнила его просьбу, и Федя тут же резко и хлестко ударил костылем одного из мужиков. Она вскрикнула.

– Ой! Как больно! Не надо! Мужик, ты что?! Не надо, прошу! – заорал поверженный противник.

– Я сейчас тебе все кости переломаю! Рассказывай, чем вы тут промышляете? – грозно спросил Федор.

– Не надо, шеф! Мы все поняли! Мы все скажем! – корчился мужик.

– Что здесь происходит?! – спросил снова Федор, и выглядел он при этом весьма решительно. – Кому нужна помощь?! Говори!

– Мужик, ты не кипятись. Я все скажу, только не бей.

– Быстро отвечай! – замахнулся Федор.

– Да мы тут ни при чем! Это все Ероха, ну, Ерофей! Устроил здесь охоту не в сезон! Люди-то разные приезжают и развлечений требуют разных. Вот и охоту… будь она неладна! Ну и удары у тебя! Отбил все!

– Это запрещено? – с угрозой в голосе спросил Федор.

– Запрещено, ведь не сезон, но люди требуют развлечения, особенно на отдыхе, и вот едут со своими собаками, – быстро говорил мужик, хлюпая разбитым носом.

– Дальше!

– Ну, а мы этих собак натравливаем на зверя, раззадориваем их, знакомим с его запахом, иногда они и кровь его пробуют. Зато на охоте собаки быстро въезжают в ситуацию…

– Вы мучаете животных?! Натравливаете на них? – ахнула Маргарита.

Федор указал рукой на толстое бревно с железной цепью и ошейником. Сама цепь и ошейник были в крови, земля вокруг бревна утоптана и в бурых пятнах.

– Это же отвратительно! – сказала Рита. – Это бесчеловечно!

– Ты же слышала, что они это делают за деньги! Деньги решают все! Бизнес рулит, – пояснил Федор, презрительно смотря на мужиков.

– Подонки, нельзя так издеваться над животными! Да по вам тюрьма плачет! – не унималась Рита.

– Где и кого вы хотели убить? – спросил Федя.

– За сараем, да она уже помирает, стонать уж почти перестала…

– Лежи тихо! Дернешься – точно убью! – пригрозил мужику Федор, и они с Маргаритой зашли за сарай.

Там лежал маленький медвежонок, тяжело и часто дышал. Было заметно, что его шерсть мокрая и явно не от дождя…

– Это медвежонок! Такой маленький! – кинулась к нему Рита.

Зверь слабо стонал, поблескивая испуганными глазами.

Один из мужиков появился из-за угла, держась за стену сарая:

– Произошел несчастный случай. Уж больно злобная псина попалась. Не смогли ее оторвать от него вовремя.

– Заткнись! Мы слышали, что вам заплатили, чтобы загрызть его насмерть, – плакала Рита. – Как же жалко! Как же больно!

– Это медведица Ерофея, есть тут один художник. Он приводит ее для стравки и уводит, иногда чтобы и раны залечить… Сегодня не пришел вот, а тут такое произошло. Можно еще было спасти, если бы сразу помощь оказать, – развел руками мужик.

– Вас в тюрьму надо сажать! Подонки! – выкрикнула Маргарита.

– Максимум, что им грозит – штраф, и эти сволочи это знают, – хмыкнул Федор, пытаясь поднять медвежонка на руки.

– Тяжелый, мне одному не справиться! Ну-ка быстро подняли его! – скомандовал Федор, держась за спину, которую все же потянул.

– Так Олега вырубил, он и встать не может, – ответил ему мужик.

– Тогда со мной! Быстро взяли на раз, два, три! Повторять не буду!

Мужик подчинился.

– И куда? – спросил он.

– Ты – местный! Давай пошевеливайся! Где у вас тут ветеринарка?

– Что? Жизнь ему спасти хочешь? Чтобы я с этой тушей куда шел? Да ни за что! Все равно она не жилец! «Палево»!

– Рита, возьми мой костыль и огрей его что есть силы по башке! – приказал Федя. – Мне лишний раз ее тяжело поднимать будет.

– Ладно, ладно! Только ветеринарки у нас нет, есть вот обычная больница, но она далеко.

– А к нам в санаторий? – предложила Маргарита.

– Ночью? – почесал затылок мужчина.

– А неси к Гале, ее изба не так далеко, – сплюнул на землю второй бандит, несколько приходя в себя.

– Несите к кому угодно! Иначе вам потребуется больница! – прикрикнул Федя.

Глава 16

Галина Коготь лукавила, когда говорила о том, что она оставила работу по возрасту. Она на самом деле была превосходным хирургом, даже единственным в этом небольшом поселке Черноморец. И много работала, и многие местные жители ей были обязаны своим здоровьем и вовремя оказанной медицинской помощью. Ее все знали, она всех знала, все ее уважали, и никогда бы никто не посмел ее уволить. А вот из хирургии она все-таки была вынуждена уйти из-за своего пристрастия к алкоголю, и об этом тоже все знали. Бражку Галина Степановна с чувством, с толком, с расстановкой гнала сама, из всего, из чего только можно было гнать. Из яблок, из слив, из картофеля, из хлеба, из вишни, из сахара… Пила она с утра, чтобы встать, в течение дня по чуть-чуть, и уж вечером, придя с работы, – по полной программе. Это была ее схема, и она придерживалась ее каждый день.

В этот вечер Галина нагрузилась под завязку, потому что ее всю трясло. Алкоголичку пристроили на «непыльную работу» в санаторий, который никогда не был загружен отдыхающими под завязку. От нее требовалось, по мере обращения, измерять давление, температуру, соответственно, лечить простуду, головную боль и солнечные ожоги. А если случилось бы, не дай бог, что-то серьезное, то просто вызвать «Скорую» и отправить пациента в больницу. И дополнительно к пенсии пусть и небольшая, но зарплата капала. Поди плохо? И вот благодаря вновь поступившим она вспомнила, вернее, ей пришлось вспомнить, что она хирург, и наложить швы. Это сподвигло ее тут же распить бутылку и потом продолжить дома. Остановиться она уже не могла.

К утру Галина Степановна была все еще никакая. Не сразу придя в себя от громкого стука и криков, Галина наконец открыла дверь. Два высоких мужика и вопившая жуткая женщина что-то кричали и совали ей бурого медведя, правда, маленького. Сначала она, конечно, подумала, что у нее случилась «белочка». И Галина даже захотела закрыть дверь и пойти выпить с горя, что все-таки это случилось с ней, но ей не дали. Они все с криками и шумом ввалились к ней в дом. Медвежонка водрузили на стол и донесли до ее сознания, что она должна оказать ему помощь. А так как у нее с вошедшими людьми произошел даже тактильный контакт, в виде встряски, то Галина поняла, что это не «белочка».

– Вы в своем уме?! Я животных не лечу! – несколько пришла в себя Галина Степановна.

– Вы зашили меня, зашьете и его! Пожалуйста! Медвежонка потрепали собаки! Ему срочно нужна помощь! Ему ее неоткуда ждать! Помогите ему! Он истекает кровью! – умоляла ее Маргарита.

– О! Я тебя помню! Я тебе бок штопала не так давно, – поморгала Галина Степановна, обрадовавшись, что в ее доме почти знакомые люди. – Но это не значит, что ко мне можно врываться в любое время и просить оперировать кого ни попадя!

– Галина Степановна! – взмолилась Рита. – Ну, пожалуйста! Вы же медик!

– Любые деньги, – пошарил по карманам Федор и высыпал на стол смятые пятитысячные и тысячные купюры, все, что было.

– Господи, не в деньгах дело, – сконцентрировалась на смятых бумажках Галина Степановна и как-то очень быстро стала приходить в себя. Она столько бы не заработала и за полгода.

И сразу принялась действовать. Она принесла аптечку и стала вываливать на стол пузырьки, бинты, какие-то лекарства, приговаривая:

– Перекись-то есть, и обезболивающее тоже… И антибиотики найдем, и перевяжем. Не хватит бинтов, найдем, чем перевязать. Вот шовный материал только нестерильный. Ну ничего, вколем антибиотик сильный! Если вообще выживет скотина ваша, если выживет… Послушай, любезный, если я сделаю все, что могу, а медведь все равно сдохнет, деньги у меня отберешь? – спросила она у Федора.

– Ты сделай сначала, – кивнул Федя, – деньги твои по-любому.

– Мне помощник потребуется.

– Чур не я! – тут же отмахнулась Рита. – Я крови боюсь.

– Постереги бандита тогда, – сказал ей Федор.

Маргарита испуганно перевела взгляд на заросшего щетиной мужика с нездоровым цветом лица.

– А чего меня караулить-то? Что, в милицию заявлять хотите? – забеспокоился мужик, теребя руки. – Я же помог!

– Ты еще смеешь говорить о помощи! – прикрикнула на него Маргарита.

– Да куда он сбежит? У него жинка здесь и детей четверо ртов, – сказала хирург, с усмешкой осматривая мужика.

– А вы его знаете? – обрадовалась Рита.

– Конечно! Местный он и где живет, знаю.

– Тогда пусть проваливает! Найдем все равно! – зло сказал Федор.

– Небось со своим собутыльничком опять во что-то криминальное влез? Ох, не доведет тебя водка до ума, – прищурила глаза Галина Степановна.

– Точно, они с напарником медведя мучили! Живодеры! – подтвердила Маргарита.

– Да не наш это медведь! Это Ерохи нашего. Натравливали собак на него, несчастный случай. В отказ пойду, начальник! Ваши слова против наших! – сказал мужик.

Галина Степановна начала профессиональными четкими движениями осматривать медвежонка. Почувствовав боль в ранах от прикосновения, от перекиси и других антисептических растворов, животное стало сопротивляться.

– Держите ему, то есть ей, лапы и морду. Иначе я ничего не смогу!

И тут понадобилась помощь всего «личного состава». Маргарита держала мохнатые лапки с кривыми когтями и пыталась смотреть в сторону, пока работала Галина.

Но все равно в поле ее зрения постоянно попадали окровавленные марлевые салфетки. Хирург скрежетала какими-то инструментами и чертыхалась. Помогал ей Федор.

– Ну, как там? Что с ней? Будет жить?! Я чувствую, что лапками дергает, – сказала Маргарита. – Живая, значит…

– Да кто же его знает? Будет, не будет… Подержи здесь! Душегубы какие-то. Вроде раны поверхностные, напугана она еще. Зверь в шоке! У них тоже бывают стрессы! И лечить их тяжелее, они с психологом поговорить не могут. Ну, Ероха! Ну, типчик! У нас еще при Олеге, царство ему небесное, медведица на территории жила. Он ухаживал за ней, кормил. Был вольер для Мани построен. Точно! Олег рассказывал, что жених к ней пробрался в вольер, разломав все. Потом Олег умер, и медведицу взял Ероха. Ну, а кто еще? Все сыну, все добро, и живность тоже… Она у него жила, а последнее время я медведицу не видела. Я даже у Ерофея спрашивала, где Маня? Он ответил… подай вон тот крючок. Ага! Тише-тише! Держите крепче.

– Ей же больно! – пискнула Рита.

– Ты меня спасти ее попросила? Вот и держите! Ей не больнее сейчас, чем когда собаки драли… Так вот, Ерофей мне ответил, что сдохла Маня от старости, что похоронил он ее, – продолжила Галина Степановна.

– Слышь, мужик, – обратился один из живодеров к Федору, – а если я Ероху сдам, мне будет послабление? Может, не обратишься в милицию? Чистосердечное признание.

– А чего ты хочешь мне рассказать? Ценность информации? – хмуро посмотрел на него Федя.

– Медведицу эту при нас убили. Долго мучили…

– Не надо подробностей! – взмолилась Рита.

– Ерофею тогда заплатили. Какой-то богатый дядька хотел похвастаться перед своей бабой, что шибко смелый и медведя завалит. Вот и убили Маню, а этот убийца своей бабе вряд ли сказал, что убил медведицу не на охоте, а привязанную, больную и замученную. У Мани тогда вот медвежонок совсем маленький остался. Ероха думал, что не выживет, у него в доме жила она, дочка Мани-то. Ерофей ее из бутылочки вскармливал собственными руками.

– Ну и сволочи же вы! – вздохнула Галина Степановна. – Такая добрая Маня была! Стоило хозяину умереть, как ее убили так страшно. Какое же неблагодарное поколение растет, – сокрушалась хирург.

– Из всего деньги делают, даже из мучений животных, – согласился Федор.

– Сейчас человеческая жизнь ничего не значит для преступников… что там медведь, – откликнулась Рита.

Галина Степановна осторожно посмотрела на Маргариту:

– Он твой брат.

– Брат! Я его не знала и не знаю и никогда не пойму! Я вообще очень люблю животных! Я такого никогда не пойму! – ответила Рита.

– Ну, с братом-то не рви. Животные животными, а родственные связи родственными связями, – посоветовала Галина Степановна.

– А медведя-то куда теперь? – спросил мужик, которого Маргарита, насколько помнила, звали Олег.

– Для начала выжил бы. Я ее заштопала, сейчас сделаю уколы, чтобы спала, медикаментозная кома, так сказать. И вы уносите ее из моего дома куда хотите! Животное надо выхаживать, а уж потом куда вы его пристроите – это тоже мне неинтересно. – Галина вытерла руки.

– Командир, не заявляй в милицию, штраф наложут, что я буду делать? И так денег нет, детям есть нечего, – снова заныл Олег. – Я, если что, лучше бы отсидел.

Федор тоже вымыл окровавленные руки и вышел, сказав, что покурить.

Галина Степановна облегченно вздохнула от того, что пациент не скончался во время операции. Она с усмешкой посмотрела на Маргариту:

– У… какая бледная.

– Еле выстояла, это точно. Надеюсь, что мы вовремя.

– Ну, я пойду? А то Настя искать начнет, – продолжил канючить Олег.

– Да иди! Надо будет – найдут, куда ты денешься? – отпустила его Галина Степановна. Она усадила Маргариту на стул и дала ей понюхать нашатырь:

– Давай приходи в себя! Чтобы щеки порозовели. Эх, сейчас бы коньяка щелкнуть!

– А с медведем все в порядке? – спросила Рита.

– Да что ему? Спит… Слышь, сопит. Молодая еще, может, и выдержит, восстановится. Ну, может, по сто грамм? – умоляюще посмотрела на нее Галина Степановна, каждой клеточкой своего тела сигнализируя, что ей нужен собутыльник.

– Мне пятьдесят, вам сто, – согласилась Рита из жалости к хирургу, то есть войдя в ее положение, ведь та сделала все, что могла, пошла им навстречу.

И тут в дом снова зашел Олег.

– А тебе чего? Третьим не будешь! – сразу же предупредила его Галина.

– Да я это… там этот ваш… – мялся Олег.

– Говори!

– Мужик ваш этот, Федя, что ли? – не смотрел он в глаза.

– Ну?! – в один голос спросили женщины.

– Так валяется он без сознания. Только не думайте, что это я его! Стал бы я вам говорить! – сразу же сказал он, прижимаясь к стенке.

Галина Степановна и Маргарита моментально сорвались с места и кинулись на улицу, чуть не снеся его с ног.

– Там, под крыльцом! – крикнул им вслед Олег.

Глава 17

Федор лежал на земле, широко раскинув руки и неловко подвернув ноги.

– О господи! – выдохнула Маргарита.

– Началось, – по-своему отреагировала Галина Степановна на происходящее, кидаясь к Федору. – Что произошло? – спросила она его, по всей видимости, он находился в сознании.

– Я не понял, стоял, разговаривал и вдруг потерял сознание, – произнес Федор.

– А что предшествовало этому? Просто ни с того ни с сего? – допытывалась Галина.

– Острейшая боль в спине, помню вот, – ответил Федор.

– Так, понятно. Олег, куда пошел?! Крадется там огородами! Иди сюда! Помоги нам перенести его в дом! Негоже человеку с больной спиной на земле валяться! Это у тебя травма спины была? Я на массаж приглашала, а ты так и не пришел?

– У меня… не пришел… – подтвердил Федор.

– А где корсет? – допытывалась она.

– Снял уже… как-то неудобно в нем.

– А сколько носить надо было? – строго спросила Галина Степановна.

– Полгода.

– Молодец! Да еще нес такого зверя! Вот и сместил позвонок! – заключила Галина Степановна. – Травма-то свежая! Что за народ? Совсем ничего не соображают! Сопьешься с вами!

– Быстро взяли его! – засуетилась Маргарита, ожидая помощи от Олега.

Но внезапно с его стороны последовала совсем другая реакция. Олег с остервенением накинулся на лежащего Федора, принялся избивать его ногами, приговаривая:

– Так тебе и надо! Козел! Повязать нас захотел! Избил! Ну, что, плохо тебе сейчас?! То-то же! Я тебе сейчас покажу! – Глухие удары сыпались один за другим. Галина Степановна попробовала было образумить бандита:

– Ты что делаешь?! Ну-ка, уймись! Не трогай его! Да что же это происходит?! Ты убьешь его! Не трогай! Олег! В тюрьму захотел?! У него травма же!

Но в мужика словно бес вселился, он понял, что Федор в данной ситуации абсолютно беспомощный и поэтому на нем можно оторваться по полной. И Олег не останавливался, а продолжал избиение, мстя за собственное поражение в лесу.

Маргарита сама не знала, как в ее руке появилась лопата, которой она и огрела Олега по спине что есть силы. Он на несколько секунд замер, прислушиваясь к гудящему звуку у себя в голове, потом посмотрел вверх, словно считая звезды на небе и загадывая желание, а затем упал рядом с Федей.

– Вот гад! «Дяденька, пожалей меня, у меня дети!» – передразнила его Галина. – Ну идиот! Небось в тюрьму захотел, спрятаться от своей вечно требующей денег Настьки!

– Федя, ты жив?! Федечка! – присела рядом с пострадавшим Рита, размазывая слезы по щекам.

Федор закашлялся:

– Плохо понимаю. Извини, Рита, но я могу заплакать от боли.

– Плачь, делай что хочешь! Только держись! А ты будешь приходить ко мне в тюрьму? – спросила она.

Федор моргнул.

– Зачем? – не понял он.

– Убила я этого гада… – всхлипнула она, дрожа всем телом.

– Вы все с ума посходили, что ли? – подала голос Галина. – Все в тюрьму захотели, умереть не встать! Да жив этот негодяй! Оглушила его просто, а если учесть, что мозги и так уже все пропиты, то никакого урона ты ему не нанесла!

Галина Степановна посмотрела на лежащих мужчин:

– Рита, ты останься тут с ними. Если этот будет приходить в себя, ты знаешь, что делать. Лопата рядом. А я мигом. За кузнецом нашим, Леней Сухофруктом.

– Чего? – не поняла Рита.

– Зачем нам кузнец? – спросил Федя.

Но Галина Степановна уже побежала по дорожке на выход, крича:

– Леня Сухофрукт – классный мужик, он нам поможет. Дождитесь меня!

– А почему Сухофрукт?! – крикнула вслед Рита.

– Бражку классную на сухофруктах делает! Это его коронка, а секрет, гад, не говорит! – ответила Галина.

Маргарита осталась одна с двумя лежащими на земле мужчинами, переживая только за одного из них.

– Федя! Федя! Ты слышишь? – волновалась она, заметив, что он закрыл глаза и как-то обмяк телом. – Господи, что же делать?! Галина Степановна, где вы?! Помогите! Федя! Только не закрывай глаза! Говори со мной! Я здесь!

Глава 18

Федор почему-то вспомнил свое детство, ему было очень плохо, он болел, и тогда, казалось, держало его на этом свете только одно – теплая рука мамы, лежащая у него на лбу. И все боли и невзгоды отступали перед теплом и нежностью этой руки, и доходило даже до того, что не хотелось выздоравливать. Столько любви от этой руки шло.

И вот много лет спустя Федор снова испытал то же самое ощущение тепла и заботы, почувствовал нежную руку на своем лбу и открыл глаза.

Резко ударил свет, и Федор зажмурился.

– Очнулся! Федечка, как ты? – услышал он и, снова приоткрыв глаза, увидел Маргариту, сидевшую у кровати, на которой он лежал. Светлые волосы ее рассыпались по плечам красивыми волнами, лицо было заплакано.

– Рита, это ты. Какие у тебя нежные руки. Просто фея…

– Она не отходит от тебя, – склонилось над ним еще одно женское лицо.

Федор узнал Галину Степановну.

– Ну, ясный сокол! Выдержал пытки? – обратилась к нему Галина.

– Так это мне не снилось, – выдохнул Федор.

– Нет, все так и было! Кузнец наш Леня Сухофрукт подвесил тебя в кузне на цепи, а к ногам еще и гири подвязал, так ты висел полчаса, пока позвонки на место не встали. Жуткое это дело, но действенное народное средство.

– Выглядело ужасно, – подтвердила Маргарита, промокая угол глаза платком.

– Это вы человека без сознания вот так вот? Подвесили и пытали, благо сопротивляться не мог, – вздохнул Федор, осматриваясь. – Где я сейчас?

– Так у меня дома опять, тут до кузни пять минут. До санатория не донесли бы, – улыбалась Галина Степановна. – Да и потом я же тебе здесь вот на этой кровати позвонки-то вправила окончательно, поставила на место все-таки.

– Это точно! Массаж на самом высоком уровне! – подтвердила Маргарита. – Я это видела. Это искусство!

– Ну да! После вытяжения на цепях я вправила мануальной техникой. Я же профессионал. Я умею, и руки помнят. Я тебя на ноги поставлю, соколик, ты мне верь! Только вот придется тебе в тугой повязочке походить как можно дольше. Я тебя сейчас перевязала туго.

– Дышать тяжело, – пожаловался Федя.

– Привыкнешь. И каждый день массаж для укрепления мышц спины и самое главное – позвоночного столба. Это ко мне, и я поставлю тебя на ноги. Слушай тетю Галю! Но помни: в следующий раз, когда начнешь медведей тягать, меня рядом может не оказаться.

– Я так думаю, что у меня нет выбора, – сглотнул Федор, улыбаясь, – спасибо вам.

– Правильно понимаешь!

– Спасибо, мне уже легче.

В комнату заглянул широкоплечий мужчина метра два высотой. Это был кузнец.

– Обращайтесь, если что. Меня, конечно, напугали твои методы лечения, Галя, но пациент не умер, и это уже хорошо. – Он всмотрелся в лицо Федора. – А то уж думал, и меня под статью подведешь… Нет, правду говорят, что ты хороший доктор.

– Как тебе не стыдно! Живешь рядом со мной и не веришь! Здоровый как бык, не хвораешь, так тебе ничего и не надо, – покачала головой хирург.

– Пациенту даже стало лучше, – сказал Федор, – спасибо и вам, напугали мы вас всех ночью…

– Ничего, обращайтесь, если что. Там приехали какие-то люди, говорят, что за медведем, – сказал кузнец.

– Да! Это я вызвал. – И Федор даже попытался встать на ноги.

– Тебе помочь? – спросила Маргарита, кинувшись к нему.

– Сам справлюсь, хорошо себя чувствую, почти ничего не болит. – Федор, пошатываясь, вышел из дома Галины на улицу. Там стояли двое мужчин с какими-то документами.

– Что все это значит? – поинтересовалась Маргарита, выглядывая из-за плеча Федора.

– Я ночью, пока не отрубился, успел решить судьбу медвежонка. Сейчас ее в «Газели» доставят в город в одну из лучших ветеринарных клиник, где и проведут комплексное лечение. За это время соберут все нужные бумаги, сделают зверю все необходимые прививки, оформят его на меня, и я вывезу его за границу в свой зоопарк в Бельгии. Я обеспечу мишке райские условия и за то, что бедняга уже натерпелась, и за то, что без мамы так рано осталась, – сказал Федор.

– Я сейчас запла́чу. А меня нельзя вывезти в Бельгию? Я и в зоопарке пожить согласная… – вздохнула Галина Степановна.

– У тебя есть зоопарк? – удивилась Рита.

– Нет, но будет. У меня огромные угодья, и я дам распоряжение создать там вольер для медведя по всем правилам. Привлеку специалиста по медведям, чтобы маленькой медведице там и лес, и водоем организовали, все равно земля простаивает.

– Я бы на твоем месте присмотрелась к этому парню, – подмигнула Галина Степановна Маргарите. – Глядишь, и для тебя бы место нашлось в вольере.

– Скажете тоже, – засмеялась Рита. – Я на большее рассчитываю.

Кузнец и двое мужчин вынесли медвежонка и погрузили в «Газель». Кстати, она уже приходила в себя и неплохо себя чувствовала, но для транспортировки Галине опять пришлось ее усыпить.

– Счастливого пути! – помахала вслед уезжающей «Газели» Маргарита.

– Хорошо все, что хорошо кончается, – подтвердил Федор. – А кстати, что с тем бандитом, что набросился на меня? – спросил он.

– Маргарита огрела его лопатой, тем самым вырубив, – сказала Галина Степановна. – Она тебе жизнь спасла, ты был не в лучшей форме, уж поверь мне.

– Маргарита стала моим ангелом-хранителем, она спасает меня уже не в первый раз, – улыбнулся Федор.

– Вот сама судьба вам и улыбается! Вы должны быть вместе! Я вас сразу парой увидела, – заключила Галина Степановна.

Глава 19

Маргарита и Федор все же успели на завтрак в своем санатории. Следовало наконец-таки влиться в привычный график проживающих в санатории, чтобы стать настоящими отдыхающими, и тогда, может быть, все неприятности отступят от них и их жизнь войдет в размеренное русло.

В столовой народу было не слишком много, половина столиков занято. В основном это были пенсионеры, поправляющие здоровье по дешевым путевкам, и мамаши с маленькими детьми. Федор и Маргарита увидели мило воркующих Льва и Антонину и присоединились к ним. По их довольным лицам было понятно, что ночку они провели довольно-таки веселую.

– А вот и вы! Где вы были ночью? Мы не сразу с Левой заметили, что вас нет. А утром даже занервничали. Думали, что если не появитесь к завтраку, надо уже что-то делать, искать вас, – затараторила Антонина, отдохнувшая и румяная.

– Присоединяйтесь к нам, друзья! Надеюсь, что вы хорошо провели время, – пригласил их Лев Валерьянович, – хотя по вашему внешнему виду так не скажешь.

– Мы ночью занимались спасением животных, – ответила Маргарита.

– Китов, выброшенных на желтый-желтый песок? – спросил Лев Валерьянович.

– Нет, медведя! – ответила Рита.

– Откуда тут медведи? – удивилась Тоня.

– Мы нарвались, – развела руками Маргарита.

– И успешно прошло спасение? Они не опасны? – округлила глаза Тоня.

– С переменным успехом, – туманно ответила Маргарита.

Рита обратила внимание на то, что Федор вернулся от шведского стола только с яичницей и кофе. Больше ничего не ел, а попробовав кофе, и его отставил в сторону.

А «влюбленная парочка» отрывалась по полной. Они набрали себе всего, что было на этом куцем завтраке, и чувствовали себя очень даже комфортно. На тарелках лежали бутерброды с маслом, похожим на маргарин, с какой-то синюшной и настолько тонко порезанной ветчиной, что она просто светилась. Даже удивительно, кто был способен так тонко резать ветчину? Лежали яйца вареные, дешевый сыр и каша, похожая на замазку. Рядом с ними стаканы с молоком и салат из крупно нарезанных огурцов с ярко-зеленой кожей.

– Ты никогда не поправишься, так питаясь, – отметила Маргарита, обращаясь к Феде.

– Сегодня заедем куда-нибудь в ресторан, – пообещал Федор.

– И нас возьмите! – воскликнула Антонина.

– Обязательно! Мы будем все вместе, друзья, – сказал Федор.

И тут в столовую весьма решительным шагом вошел Ерофей в футболке и шортах цвета морской волны. Он сразу же приблизился к ним и с нескрываемой злостью склонился над Федором:

– Слышишь, ты, выскочка! Ты чего приехал сюда и свои порядки устанавливаешь?! Это что за понты? Мне тут птичка напела, что ты мое имущество присвоил?

Маргарита даже не нашлась что сказать на такую грубость, она совсем не ожидала и его увидеть и услышать такое, а вот Федор не растерялся. Он остался абсолютно спокойным:

– В чем дело, молодой человек? Во-первых, доброе утро. Вчера вы были намного любезнее.

– Издеваешься? И ты меня еще спрашиваешь?! А я еще их у себя в доме принимал! Они в душу вползли, как змеи, и, смотри-ка, обокрали меня! Да я вас задушу, уничтожу! Верните мне моего медведя! – брызгал слюной Ерофей.

– Чтобы ты и дальше на нем смог зарабатывать деньги? – совершенно спокойно спросил Федор, вяло тыкая вилкой в яичницу.

– А это не твое дело! Это мой зверь! Где он? Что с ним?

И тут уже Маргарита не выдержала:

– Да твой медведь сейчас был бы уже мертвым, если бы не мы! Так что считай, что он умер!

– Я шел за своим медведем и забрал бы его, если бы не вы. Идиоты! Решили, что я вешаться буду! Вот вы меня и остановили, вот вы меня и вернули назад! Это вы виноваты! – перевел он на Риту злой взгляд.

– А чего же ты не сказал нам, зачем идешь в лес? Стыдно стало? Или понимал, что занимаешься противозаконным делом? Наврал нам – так и молчи!

– А чего ты мне указываешь? Тоже мне, сестра! В гробу я видел таких новоявленных родственников! Свалилась мне на голову и учить будешь, что мне делать! Здесь наша жизнь, и нечего к нам лезть в душу!

– А есть у тебя душа-то? – усмехнулась она.

– Ты на нее голос не повышай! – вступился Федор. – Или забудь про свои злодеяния, или мы в полицию заявим! Я этого не сделал до сих пор только из-за уважения к Рите.

– Ты мне не угрожай! Верните мне заработок, или я не так с вами разговаривать буду! – покраснел Ерофей.

– Ты нам угрожаешь? Пока мы здесь, ты не будешь этим заниматься, и вообще больше не будешь этим заниматься! Я найду и здесь, на Украине, рычаги управления! – заверил Федор. – Я могу заплатить тебе за медведя и за то, чтобы больше никто из животных не пострадал. Сколько тебе надо?

– Миллион рублей, – нагло заявил Ерофей.

– Не вопрос! – спокойно ответил Федор.

И тут Ерофей схватил со стола вилку:

– Только не думай, богач, что если заплатишь мне миллион, то сможешь приказывать и диктовать, что я могу делать в жизни, а что нет! – И Ерофей попытался воткнуть вилку в руку Федора, но тот моментально среагировал и, вывернув руку парню, буквально распластал его на столе.

– Сопляк!

– Ой, больно! Отпусти! – сразу же запищал Ерофей.

– Подбери свои сопли! Я плачу миллион, и ты забываешь о медведе, и это справедливо! И не смей нам угрожать и делать подобные гадкие вещи в будущем! Я тоже слова на ветер не бросаю!

– Отпусти, – стонал парень, и Федор отпустил его.

Ерофей чертыхнулся и выбежал из столовой. Даже у влюбленной парочки после такого инцидента было испорчено настроение. Антонина только хлопала глазами, ничего не понимая.

– Что это? Выходит, не так уж и весело вы проводили время ночью? Этот парень – форменный псих! Чувствую, что ночью было жарко, – прокомментировала Антонина.

– Ночью все было спокойно, сейчас началось, – ответила Рита, вкратце объяснив своим друзьям, что произошло, и выслушав все их охи и ахи.

– И это твой брат… долгожданный родственник? – ахнул Лев Валерьянович. – Вот ведь судьба-злодейка, не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

– Ничего, переживу. Я жила без него и еще столько же проживу, – ответила Маргарита, чувствуя, что у нее дрожат руки.

– Не всегда тот, кого жаждешь увидеть, оправдывает твои надежды, – заметила Антонина, – ты должна это понимать.

– Я понимаю, обидно, конечно, – чуть не плакала Рита, – но он хоть и брат… Я не смогу общаться с человеком, способным вот так вот мучить животину. Мне он противен!

– Да, между вами мало общего, – согласился Лев Валерьянович, – и я бы на твоем месте не стал с ним общаться. Очень нехороший психологический типаж! Уж поверьте мне!

– Только не говори, что у него в одежде не было желтого цвета, а желтый цвет – это цвет солнца, радости и так далее, – хохотнула Антонина.

– Он выкармливал медвежонка из бутылочки, фактически войдя с ним в самый доверительный контакт, какой только возможен! И это кем надо быть, чтобы своего выкормыша отдать на растерзание?! Это страшный человек! – пояснил свою позицию Лев Валерьянович.

– А я смотрю, вам значительно лучше, – обрадовалась Рита.

– Дело говорит, – кивнула Антонина. – Так что не было у тебя родни, и это не родня, – согласилась Антонина.

– Ты что, правда отдашь ему такие деньги? – спросила Маргарита у Федора.

– Легче отдать, чтобы он даже не пытался искать этого израненного медвежонка. Не зря же мы его спасали, медведь стоит денег, – ответил Федор.

– Неблагодарный тип, спасибо бы сказал, что в милицию не обратились! – фыркнула Антонина. – Ну и порядочки здесь!

– Я найду вам развлечение на сегодня, – пообещал Федор.

– Будем ждать с нетерпением! – кокетливо прищурилась Антонина.

«Вот прыткая особа! В первый же день добилась от мужчины, на которого положила глаз, того, что и хотела, – невольно отметила Маргарита, – не то, что я. Все не решаюсь, все боюсь поверить в свое счастье». – Рита скосила глаза в сторону Федора и вдруг подумала о том, что он очень плохо выглядит. Нет, было очевидно, что мужчина красив и силен, раз даже в таком состоянии он смог обезвредить Ерофея, не вставая с места. Но его бледное и осунувшееся лицо просто пугало. Скорее всего, ему сейчас не до любовных утех.

Глава 20

Маргарита уже полчаса втягивала живот перед зеркалом, пока он не заболел. Это она примеряла бикини и думала о том, что купальник «очень выгодно» подчеркивает все недостатки ее фигуры.

«Я явно проиграю по сравнению с его молодой любовницей, а возможно, и с женой. С такими вот бедрами и животом на что я могу рассчитывать?»

– Сколько можно собираться? – позвала ее Антонина в ярком цветастом купальнике и в совершенно не шедшем к нему леопардовом парео. И по поводу своего огромного тела Тоня совершенно не комплексовала и ходила по номеру такой аппетитной булочкой. Лев Валерьянович в светлой рубашечке и светлых же коротковатых брючках с кожаным ремешком откровенно любовался своей дамой.

Федор сидел и терпеливо ждал Маргариту. Он после завтрака уже успел сходить на массаж к Галине Степановне, явно доверившись ее методу лечения.

– Смотри, не втянись на массаж-то! А то придется здесь купить домик да и остаться, – язвила над ним Маргарита.

Сейчас Федор, утянутый корсетом, выглядел очень привлекательно в черных джинсах и темной рубашке. Они все загрузились в такси, которое отвезло их к берегу. А там путешественников ждала яхта с капитаном Владимиром и сыном его Владом. Они содержали эту яхту, зарабатывая частными прогулками по морю для состоятельных клиентов.

– Добро пожаловать, гости дорогие! Я обещал развлечение! – сказал Федор.

– Все готово, как вы и хотели. Чеки вот, полный отчет, – суетился капитан – невысокий плешивый мужичок, сильно загорелый, с морщинистой кожей, просоленной морской водой, ветром. Сразу было понятно, что это «морской волк», человек, много времени проводивший на свежем воздухе и солнце. Его сын, студент, приехал к отцу на каникулы немного помочь в бизнесе и отдохнуть.

Белоснежная яхта была прекрасна. Им помогли подняться по трапу и обозначили культурную программу:

– Покатаемся по морю, сколько скажете, почасовая аренда. На палубе накрыт стол, вино, шампанское, коньяк! Закуски! Загорайте, любуйтесь морскими видами, сделаем остановку на острове, покупаемся. Все будет, как захотите, желание клиента – закон!

Прибранная палуба со столом под белоснежной скатертью и расставленными на нем деликатесами впечатляла, Антонина даже завизжала от восторга.

Маргарита впервые смогла расслабиться, она села в шезлонг, вытянула длинные ноги и на мгновение закрыла глаза. Тент спасал от солнца, дул свежий ветерок, поэтому жарко не было. На столе красовались вазы с фруктами, закуски и дорогая выпивка. Где все это нашли по указанию Федора, было неизвестно, но очень приятно и весьма аппетитно после еды санатория, у пассажиров даже желудки свело от вида вкуснотищи.

– Не стесняемся! – сказал Федор и приступил к еде.

Бутерброды с красной икрой, семгой, белой рыбой, мясное ассорти. Клешни лобстера и королевские креветки… Посуда только была одноразовая, а не фарфор и хрусталь, но это не портило общего впечатления от застолья.

И к этому всему холодное шампанское…

– Вот бы так каждый день! И никакой Германии не надо, – вздохнула Антонина, оценив уровень сервиса.

– Так не вопрос! Я узнаю, что еще тут есть интересного, – откликнулся Федор, – только… – Он виновато посмотрел своими большими глазами на Маргариту.

– Да?

– Я несколько стеснен по времени, то есть я ни в коем случае не тороплю, но очень хочу знать, когда мы можем отсюда улететь? У меня есть дела в Москве и в Европе. Да и пилотам своим я должен заранее сообщить.

– А, кстати, Рита, ты летела к брату? С ним не удалось наладить отношения, так тебя здесь ничего больше не держит. Может, и правда пора? – спросила Антонина.

– С братом… да, не получилось. Но я сюда летела и отдохнуть. И Льва Валерьяновича потащила за собой, поэтому мне хоть немного, но надо здесь побыть, ему тут значительно лучше, вдруг в Москве состояние ухудшится? А тебя, Федя, я не держу. Если тебя зовут друзья и дела…

– Нет-нет! Это еще не сейчас! Я на неделю точно могу задержаться, – сразу же пошел на попятную Федор, – не хочу вас здесь оставлять одних. Неспокойно мне что-то…

– А море спокойное, – отметил Лев Валерьянович.

Они пили и ели с большим удовольствием, благодарили судьбу за то, что свела их всех вместе.

Их высадили на небольшой зеленый остров, где был пляж с тентом и деревянными лежаками. Упившаяся шампанским Антонина, глупо хихикая и многозначительно подмигивая Маргарите, повела своего «бойфренда» в заросли кустов.

– Прямо как молодежь! – усмехнулась Рита. – Может, и правда от сотрясения у Льва вторая молодость открылась?

– Нет, это у него женщина – огонь! – ответил Федор.

– Это ты намекаешь, что у тебя сейчас подруга совсем даже не огонь? – напряглась она.

– Я надеюсь, что мы еще наверстаем, – усмехнулся Федор. – В кусты с больной спиной я тебя не поведу. К сожалению, тебе тоже с «женихом» не повезло. Не хотелось бы вот так на тебе отключиться и ждать кузнеца, который снимет меня с тебя и повесит на вытяжку. Поэтому, извини, Рита, но я и сам не тороплюсь, боюсь спугнуть счастье, так сказать.

– Давай искупаемся? – предложила Маргарита. – Хотя тебе нельзя, наверное.

– Галина плавание разрешила, помоги мне снять корсет, – попросил Федя.

Маргарите пришлось выдержать эту пытку. Истосковавшейся по мужчине, одинокой женщине хотелось просто приклеиться банным листом к этому великолепному обнаженному торсу и больше никогда не отлипать! Даже Федор почувствовал исходящие от Риты флюиды и как-то очень внимательно на нее посмотрел.

Они зашли в море, которое оказалось прохладным и уже у берега довольно глубоким.

– Я не очень хорошо плаваю, – сообщила Маргарита.

– Держись за меня.

– Ты во всем совершенен? – уточнила Рита, выплевывая воду изо рта.

– Я стремлюсь к совершенству. Знаешь, а в воде у меня на самом деле спина меньше болит, надо больше ходить на море, – сказал он.

– Вот и плавай, это хорошо.

Они немного отдалились от берега. Маргарита, конечно, была рядом.

– Ты все-таки не совсем здоров, давай вернемся назад? – предложила Рита.

– Один поцелуй, и назад! – согласился Федор.

– Это шантаж?

Федор заключил ее в объятия и начал целовать. В воде это делать было особенно приятно… Маргарита ощущала сердцебиение, головокружение, счастье, что угодно… Но она совсем не ожидала, что ощутит сильный шум в своей голове. Такой сильный, что у нее заложило уши. А уж что Федор начнет ее топить, вероятно от большой любви, тоже не приходило ей на ум раньше. Его сильные руки просто волокли ее на дно, Рита отчаянно сопротивлялась, но не могла справиться с Федором.

«Зачем он хочет утопить меня?»

Вода рвалась в нее. Резкая боль раздирала уже ее легкие, когда в облаке какой-то пены они буквально выпрыгнули из воды. Вздох… долгожданный кислород… приступ тошноты… Маргарита закричала, и вместе с криком из ее легких хлынула вода. Ей казалось, что вода выходит из нее отовсюду, из глаз, из ушей, из носа. Уши заложило. Но дикий крик «Ныряй!» она все же услышала. Только не успела ответить, что она и плавает-то с трудом, а уж нырять совсем не умеет. Ее грубо схватили за голову и снова поволокли на дно. Маргарита опять сопротивлялась, но силы явно были уже не те, ей легче утонуть, чем переживать это вновь и вновь. Когда Федор позволил ей вынырнуть во второй раз, Рита взмолилась:

– Что ты делаешь?! Это шутка? Умоляю, отпусти! Не топи! Я не могу больше…

– Рита, приди в себя! Дыши глубже! Нас пытаются убить! – тяжело дышал Федор.

Она с ненавистью и непониманием смотрела в его мокрое лицо:

– Это ты меня хочешь утопить!

– Рита, ныряй! – вместо ответа закричал тяжело дышащий Федор, широко открытыми, темными глазами смотря куда-то позади Риты.

Она резко обернулась и увидела что-то ярко-желтое с красной полосой, мчащееся на них. Потом услышала шум мотора.

– Господи, что это? – выдохнула Рита и тут же сильнейшим толчком Феди была отправлена под воду. То ли от ужаса, то ли от изумления, она погружалась в мутноватые воды моря в шоковом состоянии.

Над головой Риты пронеслась большая и темная тень с вращающимися лопастями. Она показалась Маргарите вражеской подводной лодкой. Она даже под водой производила жуткий шум работающего двигателя.

Вода снова стала проникать внутрь Маргариты, будто просачиваясь сквозь кожу, и даже спасительное поднятие прямо в пенный след убийственного механизма не принесло ей облегчения. Еще одно такое погружение, и Рита уже не всплывет. Ее организм был полностью измотан. Внезапно небо над ними, над их несчастными головами окрасилось в багровый цвет. Сквозь слезы или морскую воду Маргарита смогла разглядеть быстро удаляющийся катер. А к ним на всех парах шла яхта. За штурвалом стоял их капитан. На передней палубе замер его сын с ракетницей в руке. Они спешили к ним на помощь, а ракетой попытались спугнуть преступника. Яхта остановилась в нескольких метрах от них, и отец с сыном стали помогать Рите и Федору подняться на борт.

– Господи! Вы как?! Урод! Идиот! Он же убить хотел! Прямо несколько раз туда-сюда! Прямо по людям! Зверь, что ли?! Нет, ну ладно – один раз якобы людей не заметил, но он целенаправленно разворачивался, набирал скорость и снова прямо по вам, прямо по головам! Ужас! Я этот катер знаю, там такие винты! Господи, я был уверен, что вас раздробило на части или головы поотрывало! Счастье-то какое, что вы живы! Я ведь не сразу обратил внимание, видел, где вы купаетесь, потом, смотрю – целуетесь, ну и не стал глядеть, неприлично все-таки. А затем… шум катера… и, главное, он то удаляется, то опять приближается. Ну, я, конечно, полюбопытствовал, а там такое творится! Да что же это за уроды! Специально! Это же – убийцы! – Капитан находился явно в шоковом состоянии.

– Успокойся, все хорошо, – только и смог ответить Федор на этот долгий и эмоциональный монолог Владимира.

Капитан продолжал суетиться, все что-то говорил и говорил, охал и ахал. Было понятно, что он очень возбужден и озадачен, что на его глазах развернулась такая бойня на воде, и ведь чуть не убили его клиентов, которые хорошо платят, ко всему прочему.

Федора и Маргариту усадили на стулья и накрыли пледами.

– Сынок, кофейку приготовь потерпевшим, чтобы согрелись! Сейчас заберем наших гостей с острова и в поселок! В милицию! Обязательно заявим в милицию! Это было прямо нападение какое-то! Хулиганство на воде! А если бы Федя не мог нырять, да еще с тобой, то это было бы не хулиганство, а убийство!

Яхта плавно двинулась к берегу, где уже стояла перепуганная парочка влюбленных. Маргарита дрожала всем телом, ей было плохо, она наглоталась морской воды. Она смотрела на широкую спину Федора и уже открыла рот, чтобы высказать ему слова благодарности за спасение жизни, как увидела ярко-красное пятно, расплывающееся у него по спине.

– Федя, у тебя на спине кровь! – ахнула она.

Тут же засуетился капитан судна:

– Ой, мамочки! Правда! Владик, неси скорее аптечку! – Хорошо, что он не терял сообразительности в минуту опасности.

– Наверное, лопастью все-таки зацепило, – ответил Федор. – Я так испугался, так старался тебя «притопить», что вот сам спиной, видимо, подставился. Я, честное слово, не знал там, под водой, что делать. И наверх нельзя – разрубят, и в глубь – страшно, я видел твои глаза, видел, что ты захлебываешься! Понимал, что тонешь, и ничего сделать не мог. И свой воздух тебе отдать не мог, потому что его не было, уже все выдохнул! Вот где ужас! – с такой искренней болью во взгляде посмотрел на нее Федор, что Маргарита кинулась к нему на шею и принялась его целовать:

– Я знаешь… Знаешь что…

– Что? Тише-тише… Успокойся! Все хорошо… я тоже, ты же знаешь, с тобой и навсегда, – даже испугался он.

– А почему нам тогда все время мешают? Что за напасти?

– Я не знаю, дорогая, но все пройдет, не может же злой рок преследовать нас вечно? – здраво предположил он.

– Федор, я…

– Что? – обнял он ее, пока на борт яхты с вещами уже карабкались Антонина со Львом.

– Я хочу быть с тобой! Мне больше нечего сказать! Все время, всю свою жизнь и только с тобой! Я больше никогда не посмею подумать про тебя плохо!

– Я постараюсь оправдать твои желания и чаяния! – поцеловал ее Федор, откликнувшись на ее горячий призыв.

Антонина между тем, чертыхаясь и крестясь одновременно, бросилась к его спине:

– Что же это такое делается?! Мы даже не сразу поняли, что происходит! Порез неглубокий, но надо шить! Полный вперед, капитан, так просто кровь не остановить! Надеюсь, что наша хирург еще стоит на ногах и в состоянии помочь нам!

Глава 21

– Нет. Не может быть! – громко сказала Галина Степановна, когда они, мокрые и злые, вытащили ее с приема бабушек, пришедших, чтобы измерить давление.

Увидев окровавленную спину Федора, она сделала неопределенный жест рукой, словно отмахиваясь от видения.

– Нет, Галя, это мы! – не согласился с ней капитан яхты Владимир. – И с нами раненый.

– Да ладно?! А я смотрю, вы – не вы?! Рана – не рана?! Сама себя, что ли, сглазила? Вас увидела и вспомнила работу хирурга, а вы и обрадовались, то огнестрел, то позвоночник, то, прости господи, ветеринария, то креветка, впившаяся в палец, – вспомнила она и случай со Львом Валерьяновичем. – Давай в перевязочную, ну, ты знаешь куда, – кивнула Федору Галина Степановна, нервно закуривая.

Местный милиционер с необычным именем Клавдий приехал уже тогда, когда идеальный торс Федора пополнился аккуратным стежком Галины Степановны, которая сама залюбовалась своей работой:

– Эх, хоть автограф ставь!

– Успеете еще с такими темпами получения травм, когда-нибудь и под автограф распишут, – усмехнулся Федор.

– Типун тебе на язык! Совет вам дам один: меня берите с собой в следующий раз, чтобы сразу на месте оказывать помощь в вашем травмоопасном отпуске, – посоветовала она, закуривая дешевые едкие сигареты.

– Хороший совет, мы учтем, – согласился Федор, расправляя плечи и слегка морщась.

Клавдий Михайлович Головня нахмурил свои кустистые брови и напустил на свое лицо сосредоточенное выражение. Он разложил какие-то листки на столе и достал ручку.

Капитан яхты все не унимался:

– Нет, вы представляете?! Чтобы в нашем гостеприимном теплом море появились такие отморозки! Они чуть людей не угробили! Ни за что ни про что! Клавдий, надо разобраться! Это же ни в какие ворота! У меня кровь в жилах застыла, ты бы видел! – Он панибратски относился к милиционеру, и тому это явно не нравилось, ему хотелось выглядеть солидно перед московскими гостями.

– Разберемся, разберемся. Раньше такого не наблюдалось, и впредь такого не повторится, надеюсь. Мне бы точно знать, как катер выглядел?

– Катер как катер… Таких у нас тут сотни! Я, честно говоря, плохо рассмотрел, я находился в шоковом состоянии, когда увидел, что гостей моей яхты хотят убить.

– Не надо сразу делать такие громкие заявления, – предостерег его милиционер.

– А нам тоже было не до этого, чтобы рассматривать, – заявил Федор, – когда несется на тебя этакое чудовище, моторный катер… – Он махнул рукой.

– Вроде желтый с красной полосой, – добавила Маргарита. – Это хоть что-то?

– Ватерлиния почти на всех катерах красная. И больше ничего? Цифры какие-нибудь, название по борту? – допытывался милиционер.

– Нет.

– Да, – почесал затылок милиционер, – как я вам найду их по таким данным? Ждать, когда нападут в следующий раз и люди запомнят что-то больше? – сокрушался Клавдий. – Или просто кто-то перепил? А наутро протрезвеет и бога поблагодарит, что все обошлось…

– Я боюсь, что в этот раз выжили благодаря отличной реакции Федора, а в следующий раз могут быть трупы, – покачал головой Владимир.

– Да типун тебе! Почему ты думаешь, что это продолжится? – возмутился Клавдий, у которого были не только кустистые брови, но и пышные рыжеватые усы.

– А что же мне еще думать? – спросил Владимир. – Мы с сыном стали свидетелями просто-таки бандитского нападения на людей! И мне этого не забыть!

– Я сожалею, но тебе не приходило в голову, что это нападение было направлено конкретно на этих людей, а? – задал вопрос Клавдий.

И они оба посмотрели на Федора с Ритой.

– Вы серьезно? Вы думаете, что именно нас хотели убить? – удивился Федор.

– А почему бы и нет? Такую версию я обязан рассматривать тоже, – прищурил глаза Клавдий.

– Да вы шутите, что ли?! Я и в России-то редко бываю, а в Украине вообще первый раз! Кому тут надо меня убивать? – удивился Федор.

– А кто знал, что вы сюда прибудете? – спросил милиционер.

– Никто! Я сам не знал! А кто знал, так они со мной! – ответил Федор честно.

– На тебя в Москве покушалась твоя жена, может, и сейчас это ласточка от нее? – сказала Маргарита, почему-то сразу поверив Клавдию и чувствуя, что превращается в неврастеничку, которой будет кругом мерещиться опасность.

– А вот с этого момента поподробнее, – попросил Клавдий Михайлович.

И им пришлось поведать историю семейной драмы Валетовых.

– Ее отпустили? – заинтересовался Клавдий Михайлович.

– Нет, она в тюрьме.

– Но она могла нанять исполнителей! – отмахнулся милиционер.

– Зачем? Ей уже ничего не отойдет после моей кончины. Мы в разводе! Я его получил, и теперь ей точно ничего не достанется, даже если меня убьют! – ответил Федя.

– У вас ребенок, ему как наследнику перейдет все, а она при нем… – напомнила Рита.

– Он унаследует все, – согласился Клавдий, – а ребенок при маме. Всегда при маме, ловко придумано.

– Это невозможно… Я не верю, чтобы Вера была к этому причастна. Где и кого бы она тут нашла?

– Это не проблема, – возразил Клавдий, – а любое серьезное преступление, если это не бытовая резня по пьяни, имеет материальную основу. Вы, господин Валетов, богаты, как я понял. Значит, кто-то хочет ваши деньги, и это может быть ваша жена, ваша подружка с вашим ребенком, если таковые имеются, или ваши конкуренты, это мне неизвестно. Ясен мотив, а уж средства… – развел руками Клавдий.

– Подружка у меня, насколько мне известно, уже без ребенка, да и не в ее это характере, – хмуро заметил Федор.

– А чего это вы меня со счетов списываете? – обиделась Маргарита. – Может, на меня покушались?

– На тебя? – хором произнесли все присутствующие и с интересом посмотрели на Риту, словно пытаясь разглядеть в ней что-то особенное, что заставило бы хоть кого-то покушаться на нее. И они этого явно не видели в ней.

– А кто вы? – заинтересовался по долгу службы Клавдий, призванный проверить все версии.

– Я психолог, – растерялась она.

– У вас есть враги? – продолжал Клавдий.

– Нет.

– Бывший муж или обманутый муж?

– Нет.

– Богатство, которое перейдет по наследству? – допытывался Клавдий Михайлович.

– Нет.

– Чего нет?

– Ни богатства, ни наследников, – стушевалась Маргарита.

– О чем тогда речь? – усмехнулся милиционер, потирая ладони.

– Хорошо! Сдаюсь! Я никому не нужна! – подняла руки, словно сдаваясь, Маргарита. – Все убить хотят только тебя! Тебе это нравится?

– Не очень, но это более правдоподобно, – улыбнулся Федор.

– Вы, друзья, не печальтесь, мы все равно будем искать злоумышленников, – успокоил их Клавдий Михайлович.

– На катере должна быть кровь Федора и даже кусочки его кожи! – вдруг выдала Маргарита, вспомнив о ране на спине Федора.

– Нет, давно все смылось морской водой, – ответил Клавдий. – Вы хоть видели – мужчина или женщина на катере были? Один человек или несколько?

Маргарита с Федором только головой покачали, а Владимир сказал:

– Я точно не скажу, не всматривался, не до этого было, но видел одного в темной одежде, вроде мужчина, но утверждать не могу. Слишком далеко было.

– Понятно, – привычным жестом почесал затылок Клавдий Михайлович.

Понятно, что злоумышленников ни в жизнь не найти.

– У Федора и любовница есть, только уже не беременная, – добавила Маргарита.

– Мы уже обсуждали эту тему, – поморщился Федор.

– Что и требовалось доказать: много людей, желающих его кончины. А где ваша любовница сейчас находится? – спросил милиционер.

– Миранда? – вздрогнул Федор. – Я не знаю. За границей должна быть.

– Оставьте мне полные данные вашей девушки, и я постараюсь проверить. Выйдем, так сказать, на международный уровень, – расправил плечи Клавдий Михайлович.

– Проверяйте, – несколько отрешенно ответил бледный Федор, ему явно было не по себе.

– А сейчас шли бы вы к себе в санаторий на закрытую территорию, – посоветовал милиционер.

– Да какая же она закрытая?! Любой заходи и делай что хочешь! – возмутилась Маргарита.

– Ничего. Лучше там схорониться. А еще лучше – улетали бы вы отсюда! – добавил Клавдий, которому проблемы на службе не были нужны, это точно.

– Мы постараемся поскорее уехать, – согласилась Рита, с пренебрежением глядя на него, и Клавдий это почувствовал.

– Только вы не думайте, что я ничего не буду делать! Я обязательно проверю и жену и любовницу, их контакты. Поспрашиваю местных о чужаках на причале, и посмотрим все катера. Если что, вызовем вас на опознание, я имею в виду катера.

– Все это зря, – вдруг четко и совершенно спокойно сказал Лев Валерьянович.

– Что зря? – не понял Федор.

– То, что вы будете искать, товарищ полицейский.

– Товарищ милиционер, – поправил его Клавдий, – у нас не все так продвинуто или задвинуто, как у вас в России.

– Извините, товарищ милиционер. Я говорю, что все зря. Зря вы будете искать того, кто хочет убить Федора, – сказал Лев Валерьянович.

– Почему? – спросил Клавдий Михайлович.

– Потому что убить хотели Маргариту, она права, – так же просто, но тоном, не терпящим возражений, произнес шеф Риты.

Глава 22

После непродолжительной паузы почти одновременно Федор и Клавдий поинтересовались, откуда такая уверенность.

– Так ее и в Москве хотели убить, – так же невозмутимо пояснил он.

– С теми ворами-клофелинщиками мы встретились случайно. И убить они хотели всех своих жертв. Я в живых осталась случайно, а подруги мои погибли. И это лично ко мне не имеет никакого отношения! – сразу же сказала Маргарита.

– А я не об этом говорю, я о другом, – ответил Лев Валерьянович. – Ты ведь приходила в себя после гибели подруг? Я же сам тебя и отпустил? Я вспомнил.

– Да, вы настаивали на моем отдыхе, – согласилась она.

– Вот! Ты послушалась и не вышла. А я решил взять пока твоих клиентов! Я пошел к тебе в кабинет, мне папку надо было найти у тебя по Жанне Соколовой, я говорил с ней по телефону, и она записалась ко мне на прием, тебя ждать она не могла, ей срочно требовалось посоветоваться. На твоем столе я увидел почту, взял конверт, думал, что-то срочное, и открыл на свою голову.

Все выжидательно молчали.

– И? – подался вперед Клавдий Михайлович.

– На листе бумаги было написано: «Привет от папы, Рита», и все…

– Что все? – не понял Федор.

– Взрыв! Конверт взорвался. Этот взрыв предназначался тебе, Маргарита, а мне наука на всю жизнь – не читать чужие письма! – закончил мысль Лев Валерьянович.

Все с недоверием посмотрели на Льва Валерьяновича.

– Вы ничего не путаете? – спросил Клавдий Михайлович.

– Я? Нет, конечно! Я что, произвожу впечатление несколько неадекватного человека?! – удивленно воскликнул Лев Валерьянович.

– Вы знаете – да, производите именно такое впечатление, – согласился милиционер.

– Это правда! Я же говорю – вспомнил я все! – заявил Лев Валерьянович, закидывая ногу на ногу.

– И прямо вот записка была? – уточнил Клавдий.

– Прямо вот такая, как я сказал!

– Но это бред! Этого не может быть. Мой отец умер два года назад, как оказалось. Какой он мне привет мог передать? – удивилась Маргарита.

– Судя по взрыву – пламенный! – хмыкнул Лев Валерьянович.

– Почему вы раньше утаивали такую важную информацию? – спросил Клавдий Михайлович, понимая по удивленным лицам товарищей, что они эту информацию тоже слышат впервые.

– Я не скрывал! – тут же ответил психолог. – Я не помнил, а это разные вещи! Вы что, не понимаете? У меня была контузия! Что я вообще мог помнить?!

– А сейчас вот прямо вспомнил? – с большим сомнением уточнил Клавдий Михайлович.

– А восстановление памяти может быть постепенным или внезапным. Вот у меня произошло по второму варианту. Заговорили о покушениях, я и вспомнил, что все это время хотел сказать, что на Маргариту покушались! Именно эта мысль и не давала мне покоя, только вспомнить не мог! – парировал шеф.

Теперь все с удивлением уставились на Маргариту. Она лишь плечами пожала. Она только что призналась, что врагов у нее нет и денег не имеет.

– Так, значит, это с тобой рядом находиться опасно? – заулыбалась Антонина. – Поехали, ребята. Отдохнем. Брат у меня тут, заодно всех вас уконтрапупим! Извините.

– Брат? Какой брат? – Клавдий Михайлович умел вычленять из всей речи нужные слова.

Пришлось рассказать ему и о родственной встрече Маргариты с Ерофеем.

– Вот так дела! Так ты сестра нашего Ерохи?! Из Москвы. Интересное дело. Он все один и один, а тут родственник объявился. Парень неплохой, только странный немного. Но все художники несколько не в себе, но он положительный вроде всегда был.

– Не все, – не согласился Лев Валерьянович, – я знаком и с вполне адекватными художниками.

– Только вот, мне кажется, не возникли у нас друг к другу родственные чувства, – вздохнула Маргарита.

– Так это ничего страшного! Не все быстро делается. Конечно, вы совсем разные, да и ему как снег на голову! Надо пообщаться, в гости его пригласить, – предложил Клавдий.

– А что, Рита? Пригласи! У тебя животных нет! – засмеялся Лев Валерьянович. – Пока мы выяснили, что он опасен только для животных!

Естественно, что после этой не менее загадочной фразы им пришлось долго, осторожно и нудно объяснять о неприятнейшем происшествии с медведем. Клавдий Михайлович поморщился.

– Только не говорите, что вы знали о таких безобразиях, – сказала Маргарита.

– Или вы с этими живодерами в связке? – пошел дальше в своих размышлениях Федор.

– Вот это на меня вешать не надо. Да, я знал, разгонял их, а они снова, значит… Даже был рад, что медведица сдохла, а оказывается, еще и медвежонок остался. Бедный. Вот этого я не знал, выкормили его, значит, и судьбу матери примерили. – Клавдий Михайлович нахмурился и о чем-то задумался.

Глава 23

Их отдельно стоящий коттедж уже не внушал им приятных чувств. К вечеру в этом богом забытом месте, вдали от цивилизации становилось безумно скучно. Пели цикады, и роилась какая-то мошкара.

– Так и спиться можно, – философски заметил Лев Валерьянович.

– Почему? – спросил вечно курящий Федор.

– Так а что тут делать? Спать еще не хочется, по телевизору все на украинском. Только и остается – кафе или ресторан! Или здесь пить и сразу проваливаться в забытье…

– Есть такое дело, – согласился Федор.

– В клубе концерт самодеятельности, – появилась в проеме двери Антонина.

– Ё-моё! – выругался Федор. – Я же обещал! Тьфу ты! – засуетился он.

– Что ты обещал?!

– Я же должен участвовать! – Федор семимильными шагами уже удалялся в темноту.

– Куда он? – вышла на улицу Маргарита, поеживаясь и сплевывая мошку, случайно залетевшую ей в рот.

– В клуб, наверное. Раз обещал выступать там. Эх, Ритка, он еще и талантливый! А ты вот пока блещешь одним талантом – криминальным, – засмеялся Лев Валерьянович.

– А вы совсем на поправку пошли, я потом вашим клиентам рассказывать буду про вашу тягу к оранжевому и желтому, – недовольно сказала Маргарита.

– Не думаю, что ты окажешься такой врединой! Это Антонина меня к жизни вернула! Что за женщина? Чудо! Чего я раньше все по молодым дурам бегал? То ли дело общаться со зрелой женщиной! С ней ведь и поговорить можно… – мечтательно посмотрел он на Антонину.

– Ты бы сходила куда, – обратилась к Рите зардевшаяся Антонина. – В клуб, например. Посмотрела бы на Федора, поддержала бы его.

– Ой, ладно! Так и скажи, что опять хотите побыть наедине, а мне надо где-то погулять, просто молодожены какие-то! – вздохнула Маргарита. – Хорошо, я выйду и прогуляюсь.

– Спасибо тебе! Ты настоящий друг, – смущенно прокашлялся Лев Валерьянович, – и не думай, что я старый развратник.

– Я не думаю, вернее, совсем не об этом сейчас подумала. А про старого развратника сами сказали, – ответила Маргарита, накинула на плечи ветровку и вышла на улицу. Очень неуютно было передвигаться в полной темноте в одиночестве. Наконец Рита выбралась с заброшенной территории, где располагался их коттедж, к музыке и свету. Большой корпус санатория сиял огнями, вокруг гуляли люди, и даже еще не спали дети.

– Почему одна? Почему скучаем? – привязался к Маргарите мужчина, гораздо старше ее и явно молодящийся.

– Я не одна, – отшатнулась она от него.

– Ну, я же вижу, что одна, и глазки такие грустные и потерянные, – не сдавался «орел».

– Я как раз иду к своему парню, вас познакомить? – произнесла Рита, и мужчина быстро ретировался.

Маргарита вошла в здание, в холле скучала маленькая пожилая женщина, сидящая за столом перед лестницей.

– Мне на концерт. Сколько с меня? – спросила Рита.

– Концерт для отдыхающих бесплатно, – пояснила старушка, и Рита поднялась по ступенькам лестницы на второй этаж и прошла в актовый зал, который вопреки всем ожиданиям был почти заполнен. Людям и правда было больше нечем заняться. Причем места у прохода были заняты все, словно зрители хотели побыстрее ретироваться в случае дрянного представления. А вот в середине еще просматривались пустые места.

«Ну что ж, сами напросились», – вздохнула Маргарита и, зарядив: «Извините, извините…», по ногам отдыхающих двинулась на свободное место. На сцене в это время пела какая-то женщина. После нее выступил сводный хор отдыхающих и молодая пара с номером «Страстное танго». А потом вышел Федор и уселся за пианино. Женщина-конферансье объявила, что за произведение он исполнит, предварительно пошептавшись с Федором, и ушла со сцены, цокая каблуками. Из-под пальцев Федора полилась изумительная, нежная мелодия. Сначала Рита думала, что народ заскучает и начнет покидать зал, но этого не произошло. Волшебная музыка завораживала. Рита плохо знала, не понимала классическую музыку, к своему стыду, но его готова была слушать хоть целый вечер. И не из-за того, что она любила его, а из-за того, что на самом деле эта мелодия проникала в душу. Когда Федор закончил играть, народ долго аплодировал ему и просил повторить. Но он не повторил, а начал играть другое произведение. Маргарита смотрела на этого прекрасного мужчину, и ее переполняли какие-то возвышенные чувства…

– Извините, вы Маргарита? – раздался голос сзади, на который она, находясь словно под гипнозом, даже не сразу отреагировала.

– Маргарита! – кто-то шепотом, но очень настойчиво, повторял ей в затылок.

– А? Что? – обернулась она.

Сзади сидела молодая девушка с огромными, светлыми и блестящими глазами, подавшись вперед.

– Что вы хотите? – спросила Рита.

– Я сказать вам хотела.

– Девушки, потише! – шикнул на них кто-то.

Рита смотрела на девушку, она видела ее в первый раз.

– Я сказать вам хотела, чтобы вы уезжали отсюда, – вдруг произнесла девушка.

– Что? – удивилась Рита. – Почему уезжать? Кто вы такая?!

– Уезжайте, вам грозит опасность! – нервно выпалила девушка и, встав, стала быстро пробираться к проходу, извиняясь перед зрителями.

Маргарита нахмурилась. Этой странной девушке удалось посеять в ее душе тревогу. Она постаралась отогнать дурные мысли и стала слушать игру Федора. И ей это удалось, но вдруг в музыку ворвались диссонансом пронзительные звуки сирены.

Это тревожило, но не настолько, чтобы отвлечься от Федора. Да и народ не отпускал его, а требовал продолжения, кричал «Браво!». Маргарита поймала себя на мысли, что он единственный из тех, кого она успела посмотреть на этой сцене, выступал вполне профессионально.

Женщина-конферансье была вне себя от радости, что они в свою самодеятельность заполучили такой талант, восторженно принимаемый публикой. Маргарита даже не сразу узнала в ней администратора Клаву, которую они встретили по приезде. Она как-то облагородилась.

– А эту композицию я хочу посвятить любимой женщине, – сказал Федор, и снова зазвучала красивая мелодия.

Сердце Маргариты забилось чаще. Естественно, она подумала о том, кому Федор это посвящает.

«Неужели мне?» – «Да не может быть!» – вела она внутренний диалог, при этом желая прокричать в голос: «Это мне! Понятно? Мистер совершенство принадлежит мне!» Но вот в красивую мелодию любви все больше врывались какие-то подозрительные звуки. А затем с дальних рядов прошел шепоток:

– Пожар! Пожар в санатории! Горим!

Естественно, тут стало не до музыки, и люди сначала по одному, а потом сразу все побежали из зала.

Маргарита порадовалась, что оказалась в середине, а не в давке с краев. Она особо и не спешила, так как пришла к Федору, а он еще был на сцене, правда, играть перестал, но к нему она пробраться не могла тоже. Маргариту вынесло из зала общим потоком людей. Народ бежал вниз по лестнице, находясь в полной дезориентации.

– Где пожар? Что горит? Нет дыма, нет гари! Что происходит? Нам опасность грозит?

И уже на улице Маргарита услышала, что пожар случился на территории «Черномора». Пожарные машины проехали дальше, вроде горит какой-то коттедж. От такого известия у Риты подкосились ноги, но тем не менее она понеслась на всех парах к своему дому. В свежий воздух прибрежья примешался очень неприятный запах гари. Вскоре Рите стало совершенно ясно, что горел коттедж, в котором они разместились. От фар пожарных машин и от огня на лужайке перед коттеджем было почти светло. Все вокруг залито водой и пеной. Суетились люди, шумела техника. Сам коттедж выглядел черным сгнившим зубом.

– Господи, – выдохнула Рита и попыталась приблизиться к дому, но ее удержали чьи-то руки.

– Девушка, вы что?! Не видите, что ли? Пожар! Куда вы?

– Там же… там же Лев Валерьянович, Тоня… Пустите! Как же это??

– Ты жива! Слава богу, я сегодня дежурным врачом, вот вызвали! – обняла ее какая-то всклокоченная женщина.

– Галина Степановна? Там же люди!

– Федя? – спросила врач.

– Нет, Федор в клубе. Там мой шеф и Антонина! Они выбрались? Они спаслись? Что говорят? Что вы так на меня смотрите? – истерично спрашивала Маргарита.

– Ты только успокойся. Хорошо, что ты жива, – не отвечала ей напрямую хирург.

– Галина Степановна! Что с ними?! – в отчаянии выкрикнула Рита.

– Дверь была закрыта снаружи подпоркой, – пояснила Галина, – так пожарники сказали, никто выйти не мог, я очень сожалею.

– Они сгорели? – ахнула Рита.

– Не рвись туда! Там сейчас пожарные, все обследуют! То, что вы с Федором живы – уже хорошо! Я думала, что и вы пропали! – удерживала ее Галина Степановна, пряча слезы.

– Может, они живы? – не сдавалась Маргарита.

– Там выгорело все в пыль! Серьезный поджог, и люди, прибежавшие на подмогу раньше пожарных, ничего не смогли сделать, все уже огнем занялось, – пояснила Галина Степановна.

И тут вдруг крыша рухнула, и весь коттедж сложился, как карточный домик. Это сопровождалось сильным шумом, похожим на взрыв. Огромное облако пепла накрыло всех стоящих вокруг, словно цунами. Маргарита закашлялась. Кто-то закричал, кто-то выругался, но почти все бросились врассыпную от страха за свою жизнь. Так Рита и оказалась в объятиях Федора, который только сейчас и подбежал к коттеджу. Он несся прямо в самое пекло с криком: «Маргарита!»

– Я здесь! – ткнулась она в него, кашляя и плача.

– Рита, Рита, ты тут. Господи, что произошло? Это же наш коттедж?!

– Там Лев и Тоня. Они там. Я надеялась, что они не сгорели, но их закрыли.

– Кто? – спросил Федор.

– Тот, кто поджег! Их закрыли те, кто поджег! Сказали, все сгорело! Все! – плакала Рита, уткнувшись в его грудь.

– Рита, я думал, что ты тоже там. Что бы я тогда делал? – обнимал он ее.

– Идемте, идемте со мной, – взяла их за руки Галина Степановна, сплевывая пепел.

Они сидели в беседке у небольшого озера и пили водку. Федор, прижавшаяся к нему Рита и Галина Степановна. Она пыталась своих знакомых привести в чувство словами и горячительным напитком:

– Придите в себя! Что произошло, то произошло. Это ужас, шок, трагедия! Что хотите, но это произошло, и что теперь делать?! Вы-то при чем? Вы не виноваты! Злой рок!

– Мы должны были быть все вместе. Федор убежал на концерт, вовремя вспомнив, что его попросили развлечь отдыхающих.

– А ты пошла за ним вслед? Посмотреть, чем и как он собирался развлекать публику? – спросила Галина Степановна.

– Так и было… я оставила их одних… – всплакнула Рита.

– Вот вы где! А я вас и ищу, – появился из-за куста местный милиционер Клавдий. – Как я понял, вас в доме не было при пожаре-то. Тьфу! Паутина в рот попала!

– Здравствуйте, Клавдий! Присоединяйтесь, – пригласила его к «столу» Галина Степановна.

– А ты, Галя, опять за свое! – покачал он головой.

– У людей горе! Привожу в чувство. Не родственники, а знакомые, – сказала в свою защиту Галина Степановна.

Клавдий Михайлович сел к ним в кружок и вытер пот со лба:

– Фу! Никогда у нас такого не было! Просто жесть какая-то!

– Да! Кошмар какой-то! Подпереть дверь дома, где находятся люди! Да, по пьяни раз в бане угорали, но чтобы так вот злостно подпереть, поджечь и убить… – согласилась с ним Галя.

– Убийство! Самое настоящее убийство! – налил сам себе водки Клавдий в стакан Галины и махнул не глядя. Затем он сконцентрировался на лице Маргариты: – Я хочу услышать, почему ты вышла из коттеджа?

Маргарита даже стала заикаться:

– З-за-ч-чем?

– Вы извините, конечно. Но получается, что ты последняя покинула коттедж живой. И зачем? И куда?

– Вы в том смысле, – покачала Рита головой, – что я вышла, закрыла за собой дверь и подперла ее палкой?

– Это была не палка.

– А я не знаю, что это было! Как вообще такое можно было предположить? Чтобы я их убила?! За что?!

– Ну это уже ваши московские разборки! Откуда я знаю, за что вы друг друга могли ненавидеть? Может, ты сама метила в жены к Льву Валерьяновичу? Он же твой шеф вроде? А он раз и с другой женщиной? – предположил Клавдий Михайлович, вытирая усы.

– Она глаз с Федора не сводит! – не согласилась с ним Галина Степановна. – Что ты несешь?

– Она последняя, кто их видел живыми! И не надо со мной разговаривать таким тоном! – не согласился Клавдий.

– А преступнику не обязательно было видеть их. Он мог просто закрыть людей на замок и поджечь! – вступился Федор.

– Да вы не кипятитесь! Я просто задал вопрос, куда пошла Маргарита? Кто может подтвердить? – спросил упрямый милиционер. – За Федором?

– Нет! Изначально я пошла не за ним! Антонина со Львом Валерьяновичем попросили меня погулять.

– Погулять? – не понял Клавдий.

– Влюбленные люди хотели остаться наедине! Чего непонятного? – ответила Рита, раздраженно смотря на него.

– А…

– Бедные они! А уж когда я вышла, то отправилась к главному корпусу, где гуляли люди.

– Кто вас видел, кто может подтвердить? – спросил Клавдий.

– Мы тут ни с кем не знакомились. Живем уединенно, не до отдыха еще. Хотя пристал ко мне один мужик.

– Кто пристал? – обратился в слух Федор.

– Местный ловелас в ярком спортивном костюме с крашеными волосами на лысеющей голове, – пояснила Маргарита.

Галина Степановна разлила всем водку.

– Я, кажется, знаю, про кого она говорит. Леонид. Он у нас тут каждый год тусуется, специалист по одиноким женщинам, – подтвердила она догадки Маргариты.

– Хорошо, спросим и проверим информацию. А потом куда вы пошли? – серьезно спросил милиционер.

– В зал, где был концерт. Там играл и Федор, – ответила она, – я его там нашла…

– Он актер? – чем-то чавкал Клавдий Михайлович. – Выступал?

– Он играл на пианино! И очень хорошо играл. Я готова была слушать Федора долго-долго.

– Спасибо, Рита. Я буду играть тебе долгими зимними вечерами, – пообещал Федя, тронутый ее высокой оценкой.

– Если ее в тюрьму не посадят! – хохотнул Клавдий, которого развозило просто на глазах от выпитого. – Шутка! Если честно, я все это спрашиваю исключительно для проформы. Исклю-чи-тель-но! Не могла Маргарита их убить, это точно! Потому что это второе покушение за последние дни на вашу теплую компанию. Катерок-то мы не нашли! Но в первый раз покушались-то на Риту или Федора! А сейчас подперли дверь, не зная, кто внутри, и, думаю, рассчитывали, что там будешь ты или Федор, хотя если вспомнить слова Льва Валерьяновича… – сказал Клавдий и перекрестился, чем снова вверг Маргариту в легкий шок. – Рите пришел «привет от папы» еще в Москве! Это приводит нас к мысли, что убийце было все равно, кто там пострадает. Главное, чтобы пострадала Маргарита. Если верить Льву Валерьяновичу, – повторил Клавдий и опять перекрестился. – Или не верить? – продолжил Клавдий. – В здравом уме он нам это сказал или не очень? Как теперь узнать?

– Я ему верю! – почти выкрикнула Рита.

– Я тоже склонен верить, вы не кипятитесь, что он не врал. Так это доказывает, что и в этот раз хотели убить Риту, – самодовольно произнес Клавдий.

– Очень приятно, – обнял за плечи Риту Федор, словно пытаясь ее защитить.

– Особенно мне приятно! Я теперь должна буду жить с мыслью, что из-за меня сгорели заживо два замечательных человека, – всхлипнула Маргарита.

– Странный ты человек, Рита, – налил себе водки Клавдий. – Меня бы сейчас не это заботило. А скорее то, что третья попытка, вернее уже четвертая, может оказаться успешной! Взрыв в офисе, преступник не мог знать, что именно в этот день ты не выйдешь на работу.

– Лев Валерьянович меня спас и сам же пострадал! – сокрушенно произнесла Маргарита.

Пейзаж вокруг вносил свою лепту, от воды пахло водорослями и сыростью, квакали лягушки, а кровь согревала не самая хорошая водка, которая особо и не пьянила из-за пережитого ужаса.

– И я бы на вашем месте, – обратился Клавдий к Федору, – не играл бы на пианино и других музыкальных инструментах, а был бы все время рядом с ней. Вот как тогда в воде, когда ты очень кстати оказался рядом и у кого-то вторая попытка опять сорвалась. Ну, а в третий раз преступник тоже не успел проследить, что птичка, то есть Маргарита, покинула свое жилище, и тебе опять повезло.

– А мне нравится все это слышать от тебя! От представителя власти и тех, кто должен защищать таких, как мы, от бандитов! А в твоей речи сквозит какая-то бездушность и неотвратимость. Словом, сам береги девочку, Федя, а то в четвертый раз ее точно убьют! Нет сомнения, что и четвертый раз будет, и что убьют, и что никто ничего не сделает, я имею в виду для спасения, – высказался Федор, нервно закуривая.

– Мы делаем все, что можем. А можем мы в этой ситуации не многое. Кстати, катер… Не нашли мы его, естественно, больше никто ничего не видел и не слышал. Свидетелей тоже никаких не нашли. Тут вам не Москва с сотнями отделений полиции и тысячами сотрудников. У нас мало сотрудников. Пара человек, они и были задействованы. Что еще? Выше луны нам не прыгнуть. Этот след за тобой, Маргарита, тянется из Москвы. Может, там и искать концы? Мы их тут не найдем, как ни старайся!

– Эти концы привели сюда! – возразил Федор. – Лев прочитал в послании, что это ей был привет от папы. А папа Риты жил здесь!

– А папа жил здесь, и единственное, что меня с ним связывает, его сын Ерофей, – согласилась Маргарита и виновато похлопала ресницами. – Только я не хочу никого обвинять. Может, он и живодер, но с какой стати ему меня убивать?

– Это понятно, – почесал затылок Клавдий. – Ты никого и не обвинила, просто сказала, что единственным подозреваемым может быть Ерофей.

– Стоп! Так можно договориться до чего угодно! – прервала всех Галина Степановна. – Не дам обижать парня. Зачем ему ее убивать? Зачем? Как это у вас называется? Мотив! Вот!

– Мотив? – переспросил Федор.

– Вот именно! Мотив, – сказал Клавдий, – и если все в этом мире решают деньги.

– Ну, не все, но многое… – согласился Федор, который почти не пил, а только все время курил, напустив вокруг такие клубы дыма, что даже комары исчезли.

– Многое – это ключевое слово! – сказала Галина Степановна.

– Деньги! – сдвинул брови Клавдий Михайлович. – Если рассматривать случай Маргариты и Ерофея, то это наследство. Правильно? Они же дети одного отца? И тут сразу возникает нестыковочка. Во-первых, не Ерофей искал Риту, а она его; во-вторых, Олег не оставил завещания; в-третьих, она на наследство никогда не претендовала, чтобы испугать Ерофея до такой степени, что он захотел ее убить. А то, что он мучает медведя, это еще не дает права вам думать, что он способен убить человека, да еще и родную сестру. Хотя, конечно, из-за денег… Но их нет; у меня, если честно, голова уже пухнет от всего этого, – развел руками Клавдий.

Все молча выпили.

– Нет, мы можем проверить чисто теоретически, – снова сказал Клавдий.

– Да уж проверили бы, – согласилась Галина.

– Только как? – спросил Клавдий Михайлович.

– Вы профессионал и должны знать, как это сделать, – пожал плечами Федор. – Я с такой ситуацией сталкиваюсь впервые.

– Это знают все. Это можно сделать официальным и неофициальным путем. Для официального способа у нас нет ни улик, ни поводов – ничего! У нас даже четких мыслей нет, чего мы хотим и что думаем.

– Мы не знаем, что искать, – сформулировала Маргарита.

– Это точно. Значит, неофициальный путь? – спросил Федор, подводя итог.

– Экий вы прыткий! Это каким способом, чтобы закон не нарушить?

– А я не знаю! Я вижу, что двое ни в чем не повинных людей погибли, и опасность грозит Рите! Я ради нее готов на многое! – воскликнул Федор.

– Повторяю: что искать будем? В чем подозреваем? В плохих мыслях? – распалялся Клавдий Михайлович. – В том, что не довел до конца? Что искать, господа?

– Катер, – загнула палец Рита.

– Это не иголка, его так просто не спрячешь, – отметила Галина Степановна, – но я знаю, что в конце пляжа есть ангар. Олег там всякий хлам хранил, надо там посмотреть… если это связано с сыном Олега, Ерофеем.

– Туда можем и без ордера попасть, – согласился Клавдий Михайлович, – подъедем, вскроем замок, осмотримся.

– Самое главное – узнать о завещании, возможно, все-таки составленном Олегом Александровичем. Также надо узнать, уезжал ли Ерофей в Москву в последнее время. И не искал ли он Риту тоже? – заключил Федор.

– Браво! – согласилась с ним Галина Степановна.

– Я проверю это, – пообещал Клавдий, – это сделать можно. Тогда завтра с утра и начнем. И если на эти вопросы ответы будут отрицательные, то нет смысла идти осматривать его дом и ангар. Ложный след это будет. Эх, Галя, разливай по последней! Это же надо так уметь вляпаться!

– Это не последняя, – достала вторую бутылку Галина Степановна, – помянуть надо.

– А их уже нашли? Я имею в виду тела? – спросила Маргарита.

– Пока еще нет. Когда пожарники хотели обследовать дом, он рухнул. Пострадал один из них, но он жив. Сейчас разбирают завалы, но с нашей техникой быстро не получится… – пояснил Клавдий.

– А вдруг они еще живы? – спросила Рита.

– Не тешь себя такой мыслью! Там был такой дым, а потом еще и завал. Если и не сгорели, то задохнулись, – ответил Клавдий. – Не хотите искупаться? – внезапно предложил он.

– Где? В этом болоте?! – ужаснулся Федор.

– Это не болото! Это наше озеро или уж на худой конец пруд! Тут все купаются! Ну, заросло немного, надо бы его чистить, но не вызывают эти службы, дорого, наверное. А вода, особенно по ночам, теплая, как парное молоко.

– Давайте искупаемся! – поддержала предложение Галина Степановна.

– Там люди погибли, а мы купаться будем? – нахмурилась Рита.

– А если мы не будем купаться, мы им чем-то поможем? Мы не развлекаемся, мы хотим успокоиться и поплавать в воде. Что в этом плохого? – спрашивала Галина.

– Ничего плохого. Я просто не знаю, что мне с этим делать, такой груз на сердце, – честно ответила Маргарита.

Федор поднял камушек с земли и кинул в воду, немедленно отреагировавшую на это действие тихо расходящимися кругами.

– Я все узнаю и оплачу перевоз останков в Москву. Может, вместе и полетим, – сказал он.

– Все из-за меня, все из-за меня, – покачала головой Рита. – Это же я потащила Льва Валерьяновича с собой якобы лечиться.

– И Антонина к нам приклеилась внезапно, – согласился Федор, – но мы не можем за них отвечать. Кто же знал, что так получится?

– Со мной, оказывается, рядом находиться было опасно, – грустно сказала Маргарита, – я этого не знала.

– Ты ни в чем не виновата, – успокаивал ее Федор.

– А, давайте купаться! – махнула рукой Маргарита. – А то так тошно на душе! Только вот купальников нет. Слышишь, Федя! У нас вообще ничего нет! Все вещи сгорели, хотя это ерунда после того, что произошло с Тоней и шефом!

– Совершенно верно! Вещи – дело наживное! Айда купаться голышом! – согласился он, выбрасывая «бычок».

– А нам с вами можно? – раздался задорный голос сзади.

Все обернулись и увидели улыбающихся Льва Валерьяновича и Антонину в накинутых на плечи спортивных куртках. Никто не мог произнести ни слова.

– Чего вы, друзья?! Что с вами?! Вы прямо как заморозились! Чудная звездная ночь! Вы обиделись, что ли? Что мы выгнали вас из дома, а сами не воспользовались пустующим коттеджем? – спросила Антонина и тут же защебетала снова: – Ну, да! Мы виноваты! Мы такие! Вместо секса на кровати нам захотелось прогуляться и, если что, помиловаться на лоне природы! Что в этом такого? Такой воздух!

– И еще мы хотели в темноте посмотреть ежиков! – добавил шеф Риты, крепко прижимая к себе свою подругу.

– Ага! Только мы сами сопели там на лужайке, как ежики, и распугали их всех, – звонко рассмеялась Антонина, подталкивая в бок своего «бойфренда». – Но вы тоже хороши! «Я пойду в клуб играть на пианино», «Я пойду за ним», – передразнила их Антонина. – А сами пьют водку на берегу да еще хотят купаться нагишом! В общем, хотите вы или нет, но мы присоединяемся. Да и водочки налейте. На отдыхе все-таки находимся! Эх! – заключила Антонина и начала раздеваться.

Присутствующие в беседке переглянулись.

– Похоже, что они живы. Кого мы тогда оплакиваем? – первым очнулся Клавдий Михайлович, все-таки представляющий органы правосудия.

Федор глубокомысленно затянулся сигаретным дымом:

– За ежиков!

– За них! – поддержали его собутыльники.

– За каких ежиков вы пьете? Во дают! – хохотнула Антонина, в бюстгальтере и трусах заходя в озеро.

– За тех, которых вы, выйдя из дома, пошли искать! За все, что так сложилось! – возликовала Галина Степановна. – А то, мать твою, лежали бы в коттедже обгоревшими головешками!

– Чем? – спросил Лев Валерьянович. – Какими головешками?

– Случилось несчастье! – выпалила Рита.

– Взрыв? – гнул свою линию Лев Валерьянович.

– Поджог, твою мать! – продолжала ругаться врач санатория. – Кто-то поджег ваш коттедж, и там выгорело все дотла! Мы тут сидим, оплакиваем вас, а вы живы! Это такое счастье!

Настало время «замораживаться и тормозить» для сладкой парочки. Когда они поняли, о чем речь, их радости не было предела:

– Надо же! Да мы везунчики! На самом деле идея покинуть дом появилась совершенно спонтанно. Так все классно! Нет, нехорошо, конечно, что такое произошло. Но мы живы! Эх, друзья, давайте отметим это дело! За второе рождение!

И они все дружно разделись и кинулись в теплые воды озера.

– Здесь нет пиявок? – на всякий случай поинтересовалась Рита.

– Эх, сейчас и узнаем! – воскликнула Галина Степановна и плюхнулась в воду. – Только смотрите, аккуратней! А то пьяным море по колено! Да не стой столбом, Рита, молодая и такая закомплексованная! Нет тут никаких пиявок, в самом деле. Расслабься!

И когда Рита ступила уже на илистое дно, добавила:

– А даже если и есть, так полезные они!

– Галина Степановна! – ойкнула Маргарита и пошла было назад, но ее подхватил на руки Федор и зашел в воду.

– Немедленно брось ее! Я твой лечащий врач! Тебе нельзя поднимать тяжести! – закричала Галина Степановна, и Федор подчинился, мягко отпустив Маргариту в воду.

Дно, по ее ощущениям, стало еще более неприятным – каменистым и склизким, а вот вода и правда была мягкой и теплой.

– Плавайте, друзья! – плескалась Галина Степановна, словно девчонка, и улыбалась.

– А ничего, что мы тут, а дом разбирают, ищут трупы? А мы развлекаемся? – спросила Рита.

– Мы поплаваем и сразу же сообщим им о нашем чудесном воскрешении, – заразился беззаботностью от своей партнерши Лев Валерьянович.

– Федя, я, конечно, понимаю, что твоя дама держит тебя на сухом пайке, а может, ты после своих травм еще не до конца восстановился. Но когда же она у тебя расслабится? Давайте радоваться жизни! Все живы-здоровы! – воскликнула Галина Степановна.

Маргарита легла на воду, поддерживаемая Федором, и вздохнула полной грудью.

«Пруд это все-таки», – подумала она, увидев растущие лилии, которые на темной поверхности смотрелись очень трогательно.

А на небе сияли звезды… И мягкие губы Федора, склонившегося к ней, были так близко…

– Ну вы даете, гости московские! – только хмыкнул местный милиционер, плескаясь очень шумно в длиннющих трусах с яркими розочками.

Федор нежно обнимал Маргариту за талию, и она просто млела в его объятиях, но вдруг ей показалось, что ее лодыжек кто-то касается. Выйдя из любовного ступора, она отстранилась от Федора и дернула ногой, очень надеясь, что это не пиявка.

А дальше – все как в самом настоящем фильме ужасов. Над черной ребристой поверхностью озера всплыло человеческое тело со спутанными волосами, мертвенно-бледной кожей и, что особенно жутко, открытыми глазами. Раздался пронзительный крик, и Маргарита не сразу даже поняла, что это кричит она сама. А потом все смешалось: вода, воздух, лилии, звезды, труп, огромные глаза Федора… и куда-то унеслось в сознании Маргариты. Последнее, что она помнила, были слова Галины:

– Это же Маруся! Девушка Ерофея! Федор, держи Риту, она под воду уходит!

Глава 24

– Вот так вот можно приехать в санаторий и окончательно подорвать здоровье, – пожаловалась Маргарита своему брату Ерофею.

Она осталась здесь еще на неделю, чтобы помочь брату похоронить его девушку Марусю. А вот дела Федора больше ждать не могли, и он улетел, а вместе с ним в Москву, от греха подальше, полетели Лев Валерьянович и Антонина.

Ерофей выглядел очень плохо. Маргарите показалось, что он даже похудел, хотя дальше уже некуда, и так был весьма тощим парнем. Джинсы держались исключительно на подтяжках. Футболка висела на худых плечах как на вешалке. Глаза были заплаканные, волосы взлохмачены. Видно было, что человека подкосило горе.

Они шли медленно с местного кладбища. Маргарита держала его под руку. Стоял очень душный жаркий день.

– Спасибо, что ты осталась со мной, мне это важно, вернее, мне так легче… – поблагодарил ее Ерофей.

Он знал, что все спутники, сопровождавшие Маргариту, уже уехали.

– Я не могла тебя оставить в такой момент. Держись. Тебе пришлось пережить смерть отца, теперь вот смерть девушки.

– Вся жизнь у меня в тартарары, – вздохнул Ерофей. – Ты моя единственная родственница. Приехала за тысячу километров ко мне, и вот как-то не сложилось. Я сам во всем виноват.

– Ничего страшного, это можно было предположить. Иногда родные не дружат и не общаются, а мы с тобой росли в разных семьях, в разных условиях, чего от нас ждать можно было?

– Я знаю, что я виноват. Я оттолкнул тебя историей с медведицей.

– Я не хочу даже говорить об этом! Это все на твоей совести, мне противно это. Хорошо, что медведь выжил и идет на поправку, а скоро будет жить как в раю.

– Да, я тоже хотел бы, чтобы меня взяли в Европу, – засмеялся Ерофей. – Что-то гнетет меня здесь, разрушает душу.

– Меня после Москвы не покидает чувство, что время здесь остановилось, – ответила Маргарита.

– Вот-вот. А ты знаешь, что меня подозревают в покушениях на тебя? – покосился он на нее трогательными голубыми глазами.

– Знаю.

– Меня проверяли, ездил ли я в Москву, когда там был какой-то взрыв, направленный против тебя. Я не ездил. Я в Москве последний раз был в возрасте двенадцати лет. Отец Красную площадь показывал…

– Они решили, что у тебя есть сообщники, – улыбнулась Маргарита.

– Но у меня нет никаких сообщников, – развел руками Ерофей. – Приезжали эксперты, перевернули мой дом сверху донизу в поисках взрывчатки! Хорошо, что у меня все равно ремонт не окончен. С рук какие-то анализы брали. Чего они там могли обнаружить, кроме краски?

– Следы марихуаны, может? – спросила Маргарита. – И кровь замученных животных.

Ерофей хмыкнул:

– Нет, следы марихуаны могли бы найти, не буду скрывать, модно это было в нашей богемной среде, но это лет десять назад. Думаю, что за такое долгое время все следы уже выветрились, – добавил Ерофей.

– Но отпечатки пальцев взяли?

– Да, теперь значатся в картотеке. Хотели найти их на ломе, которым подперли дверь в коттедже, не нашли… – Маргарита посмотрела на него. – Ты веришь мне? Ты считаешь, что это я?

– Все очень мутно. Знаешь, не складывается четкая картинка, словно плохо видящий человек никак не может найти для себя нужные очки. Ведь за тебя так круто взялись милиционеры только после обнаружения трупа Маруси. То есть догадки догадками, а тут реальный факт, имеющий отношение именно к тебе.

– Да, они постарались. Даже ангар на пляже, которым пользовался еще мой, то есть наш отец, обыскали тщательно, и тоже ни одной улики, – добавил он.

По тропинке они вышли на песчаный пляж и побрели вдоль кромки моря.

– Но было доказано, что Марусю твою убили, утопили…

– Еще бы! Я в шоке. Я до сих пор не могу поверить.

Маргарита уже знала, что Марусю стукнули по голове и утопили, привязав к ее ногам большой камень. Подвела убийцу не очень крепкая веревка, она в воде порвалась в одном месте, и тело Маруси, освободившись от камня, но со связанными ногами и оборванным концом веревки, отнесло туда, где эту девушку и нашли, когда она всплыла, ударившись о ногу Риты.

Маргарита содрогнулась, хотя на улице было очень тепло.

– Ты веришь, что я этого не делал? – спросил Ерофей.

– Ты думаешь, что я поселилась бы у тебя в доме, считая, что ты хочешь меня убить? Мы же с тобой живем вдвоем, ты можешь убить меня в любой момент, – ответила ему Рита.

– Я сейчас на убийство точно не пойду, за мной следят, – «успокоил» ее Ерофей.

– Ты вообще не способен на убийство. – Маргарита сняла с ног сабо и вошла по щиколотку в море.

– Что ты хочешь мне сказать?

– Может, это ты хочешь мне что-то сказать? Например, про медведя? – повернулась к нему Рита.

– А что про медведя?

– Правду!

– Я не понимаю, – растерялся Ерофей.

– Все ты понимаешь. Я тут видела, как ты белочек кормил и птичек. И вспомнила слова Льва Валерьяновича о том, что только чудовище может выкормить животное из бутылочки, а затем отдать на растерзание. На такое способны лишь чудовища! А на чудовище ты не был похож, хоть убей, ни тогда, ни сейчас. И я решила посмотреть на тебя с другой стороны.

– С какой? – усмехнулся он.

– С положительной! Я пошла к тем двум мужикам, мучившим медвежонка.

– Ты пытала их? – спросил Ерофей.

– Нет. Я поставила им ящик водки, и они рассказали, что большого медведя мучил наш отец, и вы очень сильно ссорились с ним по этому поводу. И когда Олег умер, для медведя мучения закончились, но потом на стравливание его и медвежонка приводил не ты, а твоя девушка Маруся, ссылаясь на тебя. И ты с ней тоже серьезно говорил на эту тему, ссорился и прощал, так как любил ее еще со школьной скамьи. Когда мужчины признались, что это инициатива Маруси, я навела о ней справки. Не смотри так удивленно. Не я одна, мне помог Клавдий. И что я узнала? Маруся характеризовалась как злая, жестокая, склонная к насилию, ко лжи и к манипулированию людьми. Училась она плохо, состояла на учете в детской комнате милиции. Вашу любовь и дружбу никто не понимал, люди сокрушались, почему такому хорошему, доброму мальчику досталась такая стерва? А также я узнала, что Маруся находилась на условном сроке за воровство. И одно малейшее нарушение, и она оказалась бы в тюрьме. И это ты попросил мужиков говорить, будто эта твоя инициатива, потому что хотел ее спасти. Или это твоя подружка на тебя, на такого добренького, все спихивала?

– Она умерла, а про мертвых или хорошо, или ничего, – буркнул он, не поднимая глаз.

– Поэтому ты и после ее смерти не признался, что не ты являешься душегубом? – посмотрела на него Маргарита, и Ерофей промолчал.

– Даже ценой того, что я – твоя сестра, твой единственный родственник, из-за этого никогда бы с тобой больше не общалась, потому что меня такое зверство просто подкосило?

– Наверное, да, – пожал Ерофей плечами, – хоть это и неправильно.

– Ты так сильно любил ее? – села на песок Маргарита.

– Я сколько себя помню, любил только ее. Маруся – моя единственная женщина.

– Она же садистка!

– Я не знаю, Рита! Можно говорить что угодно. Люблю, и все. Я знал ее хорошие стороны, которые были недоступны для других, открываясь только мне.

– У вас все серьезно было? – спросила Маргарита, насыпая из песка холмик.

– Мы хотели пожениться последние три года, но все время что-то мешало. У меня по отношению к Марусе всегда были серьезные намерения, – стал прорывать канавку к холмику Риты Ерофей.

– А у нее к тебе? Позволь, сама скажу. Таким девушкам не хватает денег, причем всегда. Ради денег она мать родную убьет. А что с тебя, с бедного художника, взять? Кроме твоей любви и послушания? Когда ты что-то продавал из работ или еще как-то зарабатывал, наверняка она приходила к тебе в дом «ласковой кошкой». А когда твои дела были «ниже плинтуса», она тебя гнобила, пилила и ругала. А еще злилась.

– Ты прямо как жила с нами, – усмехнулся Ерофей.

– Значит, в точку попала. Просто я психолог и типаж твоей Маруси прекрасно понимаю и представляю. Я одного понять не могу, почему я все время думала плохо именно о тебе? Искала подвох именно в тебе? Даже когда мы с Федором случайно увидели тебя и Марусю, ругающихся у твоего коттеджа, сразу подумала плохо о тебе! А ведь это она угрожала тебе! Вы поссорились из-за того, что она, не спросясь тебя, отдала медвежонка на притравку?

Ерофей кивнул.

– Я не знал, что мне делать, я уже говорил, и не раз, с Марусей на эту тему, чтобы она отстала от животного, но вот увидел, что клетка пуста, спросил ее. И Маруся сказала, что медвежонка отвела мужикам, воспользовавшись моим отсутствием, что ей нужны деньги, а я мало зарабатываю, поэтому не имею права ей указывать. Крепко мы тогда поссорились. Я пытался ее догнать. Потом пошел за медведем.

– Но мы тебя задержали, – вздохнула Рита.

– Да. Если бы не было у меня тогда на душе так тяжело, я бы долго смеялся. Это же надо решить, что я иду вешаться, – лукаво посмотрел он на нее.

– Мы тоже виноваты, что спугнули тебя и ты не пошел за медвежонком.

– Вы не могли знать, – не согласился с ней Ерофей.

– Не могли, но опять подумали о тебе плохо.

– Не переживай, я не обижаюсь, – успокоил ее Ерофей.

– И не признался нам, что идешь за медвежонком, чтобы неблаговидный поступок Маруси не открылся? – спросила Рита.

– Все верно.

– Да, из тебя каждое слово вытягивать надо, даже сейчас, – вздохнула она.

Маргарита резко сломала одну из башен в своем замке из песка:

– Даже сейчас. Но все дело в том, что твою девушку убили, и это факт!

– Факт.

– Хорошая она была или плохая, но ее убили, – внимательно посмотрела она на него.

– Факт.

– Хватит повторять! Убили! На меня покушались – и это тоже факт!

Ерофей кивнул.

– И неужели тебе не интересно узнать, кто это сделал? Кто покушался на нас? – снесла вторую башню Маргарита.

– Вот я подумал сейчас – почему на вас покушались? На тебя и Марусю? – Ерофей откинул светлые волосы со лба. – Уж вы-то точно не были знакомы!

– У нас была связь, это – ты. Я – твоя сестра, она – твоя девушка, – сказала Рита.

После весьма продолжительной паузы Ерофей произнес:

– Кто-то убивает близких мне людей? Зачем? Кто-то хочет насолить мне?

– Ничего себе «насолить»! – передразнила его Рита. – Ой, кто-то хочет сделать мне плохо и убивает близких мне людей!

– А что тогда? Подбираются ко мне? – недоумевал он.

– Не знаю. Ты должен мне помочь, – серьезно сказала Маргарита. – Мне надоело оставаться приманкой и все время ждать, когда на меня нападут и убьют, и тогда ты узнаешь, кому все это было нужно.

– Маргарита, я бы с радостью помог тебе, но я ничего не знаю.

– Знаешь. Ты должен сказать все, что касается тебя и твоего отца! Нашего отца! Это очень важно! Вспоминай все-все мелочи.

– Мелочи? – задумался Ерофей.

– Прямо от рождения! Вот прямо с горшка!

– Детство как детство. Знаешь, Рита, если ты неправильно думала обо мне, то ты неправильно думаешь и об отце нашем!

– Чего так?

– Он никогда не был милым человеком, каким старался быть на публике. Тебе повезло, что он не жил с вами, это был самый настоящий деспот. Вампир. Чудовище. Моя мать была еще девчонкой, когда он женился на ней, и полностью подчинил себе. Она и слова не могла сказать, не то чтобы пожаловаться. А вот она как раз была очень милым и добрым человеком и вовсе не уводила твоего отца из вашей семьи. Олег Александрович угробил мою мать. Я это понял, когда подрос. Отец не разрешал мне дружить ни с кем, но когда я все-таки был вынужден пойти в школу, начал общаться с другими детьми, увидел их родителей, то первым моим вопросом стал: «Почему моя мама отличается от других мам? Почему она никогда не улыбается?» Отец не давал ей нарядно одеваться, краситься, он бил ее.

– Это ужасно, – вздрогнула Рита. – Извини, когда я попросила тебя все вспомнить, я и не предполагала, что твои воспоминания будут столь печальны.

– Я готов, если это как-то поможет! – Ерофей встал с песка и подал ей руку. Они так же медленно побрели в сторону санатория «Черномор», где последние дни Рита жила в коттедже Ерофея. Она отказалась, после того как сгорел их коттедж, переселяться в номер в корпусе, что ей, конечно же, был предложен. Она пошла к брату.

– Что тебя сподвигло пойти ко мне, раз ты боялась и думала тогда еще про меня плохо?

– Федор, улетая, сказал, что ты не взял обещанный тебе миллион за медведя. Это было странно. Кто от такого отказывается?

– Только дураки, – пожал плечами Ерофей, – но это мой медвежонок, которого я чуть не угробил. Это я должен был заплатить Федору за все, что он сделал для моего питомца. Спасибо ему. Я любил медвежонка.

– А уж как разыграл тогда! Налетел на нас! «Где медведь?! Верните!» Как же ты не хотел, чтобы плохо подумали про Марусю, – покачала головой Маргарита.

Они поднялись с пляжа по лестнице и побрели по улице.

– А мог бы взять миллион, уехать, как ты хотел, и начать новую жизнь, – продолжила она.

– Начну еще. Приду в себя и начну. А потом, куда я надолго уеду? Здесь могила матери, да и Маруськина тоже.

– Ерофей, скажи, а твоя мама не пыталась уйти от него? Вырваться из лап тирана? – спросила Маргарита.

– Она была так закомплексована, забита, запугана. Но однажды маме пытался помочь один мужчина, Юрий Владимирович Соколов. Я несколько раз видел его, он очень тепло относился ко мне, я видел их вместе с мамой. Я тогда впервые увидел, как она улыбается. Отца в эти моменты дома не было. Он имел тенденцию отдыхать по два раза в год в одиночку, без семьи. Это я уже сейчас понимаю, что, может, они с мамой, я имею в виду Юрия Владимировича, были любовниками, а может, и нет, но то, что он очень хорошо относился к матери – это точно! А потом…

– Что? – спросила она.

– Потом Юрий Владимирович исчез из нашей жизни, как-то внезапно, и дома был грандиозный скандал, после которого мама месяц не могла встать. Он ее чуть не убил тогда, у нее было все отбито. Отец жутко избил ее.

– Господи, это чудовищно! Ладно ты был маленький, но этот мужчина? Что же он не защитил и не спас? Не заступился? Как он мог бросить, когда все открылось, зная, что собой представляет ее муж? – возмутилась Рита.

– Не знаю, я его не видел больше. Мама прожила потом недолго, – понизил голос Ерофей.

– Какой ужас.

– Я тогда был еще подростком, не все понимал, но меня до сих пор не покидает чувство, что я мог что-то для нее сделать. И ничего не сделал, не защитил.

– Ребенок ничего не мог сделать, не вини себя. Это взрослые отношения взрослых людей.

– Если это та информация, что ты ищешь, то можешь спросить у Галины Степановны. Я помню, она заходила к маме, лечила ее, да и отца она осматривала до последних дней.

– Семейный доктор?

– Похоже на то.

– А ведь можно спросить. Если твоя мама погибла от побоев, а Галина Степановна это скрыла, то она тоже виновата. А мы этот клубок должны распутать до конца. Потому что лично мне кажется, что нынешние преступления берут свое начало из прошлого, – сказала Маргарита. – А к тебе-то как относился отец?

– Вот лично ко мне хорошо. Ничего не могу сказать, поэтому и я не мог его бросить в старости, хотя обида за маму у меня всегда была. Отец меня никогда не бил, всегда поддерживал. Нет, он меня любил, я это чувствовал. Это правда.

– А не просил он у тебя прощения перед смертью? – спросила Маргарита.

– Перед смертью? Прощения? Нет, это был очень уверенный в себе мужчина, считавший, что все, что он делает в жизни, обсуждению не подлежит, – ответил Ерофей.

Глава 25

Один раз, когда Рите было лет пятнадцать и ей удаляли аппендицит, она себя чувствовала так же плохо. То есть очень плохо, словно ее тело разобрали на части. Тогда говорили, что это от наркоза, так Рита и запомнила. И, слава богу, никаких операций ей в жизни больше не делали. Поэтому было удивительно вернуться в то чувство нереальности заново… Она лежала на спине, Рита это понимала, но пошевелиться не могла.

Над ней склонилось весьма доброжелательное лицо Галины Степановны.

– Эх, невезучая ты девка, Рита.

– Почему? – прошептала она, хотя голоса своего не услышала.

– Потому что тебе раньше умереть надо было, чтобы сейчас не мучиться. В чем дело, Маргарита? У тебя было столько возможностей! Я имею в виду, умереть! А ты так сопротивляешься! Нехорошо.

Маргарита скосила глаза и увидела, что, действительно, она лежит распятая на столе в обнаженном виде, руки и ноги прикручены к нему.

– Что вы делаете?

– Что? Что ты там шепчешь? – склонилась к ней Галина Степановна. – Наверное, хочешь узнать, что происходит? А? Хлопни хоть своими ресницами в знак согласия. Хлипковатые вы здоровьем, москвичи. Вот Ерофей быстро в себя пришел, видишь, сидит на стуле.

Маргарита повернула голову в сторону и увидела своего брата, прикрученного точно так же, как и она, только не к столу, а к стулу. Он смотрел на нее своими большими голубыми глазами, полными ужаса, рот его был заклеен скотчем. Выглядел он очень бледно, лицо было зеленоватого оттенка.

– Вот видишь, хороший мальчик. А если он будет себя и вести хорошо, то я верну ему голос, а затем и движения. Я к нему более благосклонна, и на это есть причины. Хочешь узнать? Чего мигаешь, девочка? Ты ни при чем, так жизнь сложилась собачья. Тебе просто не повезло, ничего личного.

Маргарита так и осталась с повернутой головой, из угла глаза текла слеза. Она видела и врача санатория, и Ерофея с перепуганными глазами. Галина Степановна села на стул, закинула ногу на ногу и закурила.

– Черт! Черт! Черт! Чувствую сильную потребность поделиться с вами своими мыслями. Одному из вас хочу объяснить, что вынуждена была так поступить, а другого убедить, что это лучше для его судьбы. Наш Олег Александрович был тем еще подлецом, – покачала головой Галина Степановна. – Но он неплохо платил за свои «шалости». И я пошла к нему на содержание, и никто меня упрекнуть в этом не может. А вот девочку, что он взял буквально со школьной скамьи, мне иногда даже было жалко. Относился Олег к жене безобразно, словно к бездушной скотине, а сам вел себя очень вольготно с дамами. Но один раз он сильно струхнул, когда избил ее беременную. Нет, он и раньше избивал ее до полусмерти, но всегда вызывал меня, и мы подлатывали девочку. Но вот беременная, взятая на учет… Это могло уже не сойти ему с рук, да и мать твоя, Ерофей, тогда была настроена решительно. Она так и сказала ему, что если с ребенком что-то случится, то она заявит на него в милицию. А с ребенком и случилось, – перевела она взгляд на сжавшегося Ерофея. – А случилось вот что – ребенок умер в утробе матери. Этот грёбаный Олег Александрович убил его. Вот тогда он занервничал! Он походил на слизняка, умолял меня и просил о помощи. Этот гад не хотел в тюрьму. А когда его жена пришла бы в себя после наркоза и ей сообщили бы, что ее ребенок мертв, тогда беды было бы не избежать. Ему нужен был ребенок любой ценой.

– Вы подменили ребенка? – ужаснулась Маргарита. – Где? Где вы его взяли? В доме малютки?

– Олегу повезло, впрочем, как и всегда везло, – усмехнулась она. – Он выходил сухим из воды. Одна женщина в том же роддоме вовсе не радовалась рождению ребенка, и знаете, откуда я это достоверно знаю? Потому что это была я. Да, друзья мои, рожала без мужа в тридцать пять лет. Привыкла жить одна, для себя… Поняла, что беременна, только на четвертом месяце, вот не было никаких признаков! Редко, но бывает такое. Пила я тогда уже прилично, поэтому ну совершенно мне все это было ни к чему. На аборт опоздала, а в роддоме оставить тоже был не вариант. Поселок небольшой, узнали бы все и заклевали. И брать не хотела. А тут так все сошлось, можно сказать, подфартило. Олег потом деньгами мне еще и компенсацию огромную выплатил. Так что я для тебя, сынок, сделала все, что могла. Тебе в такой семье, с такой хорошей мамой, которая нашла в тебе отдушину, и с таким состоятельным папой было намного лучше, чем со мной, пьяницей. А я еще и слово с Олега взяла, что он никогда тебя не обидит, я-то рядом была все это время и могу сказать, что это слово он сдержал. Я ни разу не видела, чтобы Олег тебя обижал, а может, и догадывался, что ты его сын. Я забеременела от Олега, но никогда ему об этом не говорила, – хохотнула Галина Степановна. – Мужики такие дураки! Баба нутром чует, а они – ничего!

Ерофей был спокоен. Что он узнал? Что эта женщина – его биологическая мать? Вряд ли он по-другому сможет относиться к той женщине, которую всю жизнь считал мамой, которая вырастила его, любила самозабвенно. И к этой женщине вряд ли поменяется отношение.

Последнее, что Маргарита помнила, это то, как она с Ерофеем сидела у него в коттедже и они смотрели телевизор. К ним в гости зашла Галина Степановна, что характерно, с бутылкой вина. Они ее выпили, и все… Больше Рита ничего вразумительного вспомнить уже не могла. А пока еще пили, Галина Степановна живо интересовалась, куда делись друзья Риты и как надолго? Ей сказали, что они уже не вернутся, и вот результат.

– Чего тебе от меня надо? – тихо, но все-таки смогла спросить Маргарита.

– Хороший вопрос. Понимаю, что тебя он заводит. А я поясню, нам спешить теперь уже некуда. И опять об Олеге, будь он неладен. Его жена, когда Ерофею было лет семь-восемь, захотела от него сбежать, расправить крылья, встретив на своем пути очень хорошего мужчину, на самом деле хорошего. Такой положительный пупсик. Принц, о котором все мечтают. Добрый, богатый, красивый, все при нем. Мне кажется, он сначала пожалел этого забитого цыпленка в синяках, а потом и влюбился.

– Юрий Владимирович Соколов, – прошептала Маргарита, так как Ерофей не мог ничего сказать своим заклеенным ртом.

– Точно! А ты откуда знаешь?! Хотя это не имеет значения. Он плавал на рыболовном судне, а в годы перестройки объединил несколько артелей рыболовных и стал директором, дал рабочие места людям и деньги зарабатывал немалые. То есть у этой несчастной жизнь могла бы еще сложиться. За Юрой такие красотки бегали, а он вот сох по этой побитой замухрышке. Что-то я отвлеклась. Возраст уже. А! Ну, так вот! Убил его Олег! Зарезал! И снова прибежал ко мне, что, мол, делать?! Тьфу на него! Сколько пакостил в жизни и все ко мне бежал за советом. Я его так хорошо знала, что даже в конце концов разлюбила. Да, я его любила по молодости, а он все спал с молодыми девками! А как за советом, так ко мне! Как сына родить – так я! Тьфу еще раз! Галечка, я человека убил! Бледный, руки трясутся. Еще бы! Соколов не бомж какой-нибудь, а уважаемый человек! Его искали… До сих пор числится в пропавших без вести. Я пришла к Олегу туда, куда он труп привез. Я обязана была помочь, и оттого, что любила его, и оттого, что всегда помогала и не было смысла отходить от сложившихся традиций, и потому, что от его нормальной жизнедеятельности зависело и твое, Ерофей, благополучие. Да, я думала о тебе! Мы долго не знали, что нам делать с телом. Закопать? Утопить? А в это время статуя дядьки Черномора находилась у него в ангаре на реставрации. Вот и созрела у меня жутковатая на первый взгляд мысль замуровать тело внутри скульптуры, так и сделали. И вот уже почти двадцать лет оно там и есть. Никто не нашел, а Олег провел жизнь на свободе. Все благодаря моей смекалке! – И Галина рассмеялась в полный голос. – Представляете? Годами тут ходили приезжие отдыхающие с карапузами, фотографировались с дядькой Черномором. Умора! А там труп! И ни запаха тебе, ни зацепочки. Хороший строительный, то есть скульптурный, материал, и хорошая идея! Вот оно что!

Маргарита судорожно сглотнула: «Да она же совсем ненормальная».

– Так я сохранила тебе богатого отца. Девочку свою, то есть жену, он все-таки доконал. Забил он ее, измену не простил. И Юрочка уже заступиться не мог. Она тоже не знала, где он, проходя мимо этого «Черномора». Вот ведь неудачница, умерла с мыслью, что любимый бросил ее.

– Вы ненормальная, – прошептала Рита.

– Чокнешься с такой жизнью. И скажи, что я не права. Я только к концу жизни и поняла, что самое главное было то, что я родила и отдала собственноручно, да и любила всего один раз. А больше ничего у меня и нет. Такая вот история, не очень приятная. А Олег перед смертью попросил меня продолжить то, чем я и занималась всю жизнь, то есть присматривать за тобой. А еще он попросил меня проследить, чтобы ты, Ерофей, жил богато и счастливо и никто, подчеркиваю, никто не смог бы отнять у тебя то, что отец решил оставить тебе. Может, Рита тоже его дочь и тоже имеет право на наследство отца. Но Олег попросил меня помочь именно сыну.

– О чем вы? – прошептала Маргарита.

– Да вы оба не знаете, о чем. Олег, когда любовника жены прихлопнул, он же его и обокрал. И обокрал не хило. Юрий, пока его рыбаки рыбачили, занимался этим, как его? Дайвингом! Получилось прибыльное хобби! Он выловил сундук с золотыми монетами. Клад, самый настоящий клад! Воспользоваться сам этим сокровищем Олег так и не рискнул, чтобы не нашли связь с исчезновением Юрия Владимировича и его кладом. Вот и хранил он это все. А там на несколько миллионов, на много миллионов. А запрятал знаешь где?

– В «Черноморе»? – отозвалась Рита под веселый смех Галины Степановны.

– Нет, но мысль верная. В парке санатория было много скульптур, никому не нужных. Вот в двух из них Олег и запрятал украденное у Юрия. И я уже морально готовилась признаться тебе, что я – твоя настоящая мать. Я понимала, то есть отдавала себе отчет, что бешеной радости ты не испытаешь, поэтому я хотела подкрепить одно известие другим, более весомым. Я хотела прийти к тебе с этим кладом. Но вдруг я узнаю, что тебя разыскивает какая-то женщина. Меня же здесь все знают, и я всех знаю, вот и донесли, что запрос пришел. Я напряглась и сама навела справки. Оказалось, что это дочь Олега от первого брака, о которой он даже никогда не вспоминал и не говорил. Я почувствовала опасность. Вдруг ты начнешь претендовать на часть наследства, а у меня была строгая установка охранять Ерошу от всех покушений. Такое сокровище, доставшееся кровью, да еще и воспользоваться им Олег сам не смог, должно было достаться только Ерофею. И я решила тебя, Рита, ликвидировать. Без обид, Рита. Как я уже говорила – ничего личного. Не повезло, что ты единокровная сестра моего сына. Если Олег когда-то смог пойти на убийство, то и я смогла бы. Но мне нужен был мобильный и молодой помощник. И на эту роль лучше всего подходила Маруся. Амбициозная, алчная, злая, стервозная. Когда я ей сказала, что Ерофей будет сказочно богат, но есть опасность, что кое-кто может часть богатства отобрать, она, метившая тебе в жены, была готова на все. Это она разработала план, как тебя, Рита, ликвидировать. У нее был знакомый – подрывник, все тайны Маруся у него и выведала. Конечно, он не думал, что она собирается убить человека. Она несколько раз летала в Москву, нашла тебя, выслеживала и вот разработала такой план. Кто знал, что все сорвется! – сокрушенно покачала головой Галина Степановна.

Ерофей замычал под своим скотчем.

Галина Степановна подошла к нему и потрепала за чуб:

– Мычишь? Мычи-мычи, наш теленочек. Тебе все говорили, что она сволочь, но ты же не верил. А твоя девочка издевалась не только над животными, она и на большее была способна. Не переживай! Я знала, что эту акулу нельзя с тобой оставлять, поэтому я ее и убрала, когда ее миссия закончилась. Только вот и здесь ты вывернулась! Вернее, вы все вывернулись! А эта Маруся начала истерить. У нее, мол, сдают нервы, она уже два раза убийство готовила! Эта стерва потребовала часть клада себе независимо от того, будет она с тобой или нет. Ну, я и сорвалась, тюкнула ее по темечку и концы в воду, пусть и неудачно, но рот раскрыть ей не дала. – Галина Степановна резким движением сорвала скотч с губ Ерофея: – Ну, удивила я вас?

– Нет, – твердо ответила Маргарита, уже несколько придя в себя.

– Почему нет? – обернулась к ней обескураженная Галина Степановна.

– Знала я это все уже. Олег сообщил Ерофею перед смертью, чтобы он обязательно стал реставрировать и отливать новые скульптуры. Это прозвучало как завещание. Ерофей этим занялся, но не очень интенсивно, а в свете последних событий все статуи, то есть скульптуры, не знаю, как правильно, просветили рентгеном, и золотишко там было найдено. Не очень, видимо, Олег доверял тебе, что вернешь деньги сыну, раз сам подстраховался.

– Что? Когда? Золото найдено? – даже побледнела Галина Степановна. – Все, значит, зря?

– Почему зря? Свои проценты Ерофей получит за клад. А то, что из вашего поселка Маруся летала в Москву и что она причастна к покушениям на меня, это уже тоже мне известно. Ну, а кто убрал ее, ты сама сейчас призналась, – продолжила Маргарита.

– Ерофей, слышишь, что она говорит?! Она мне что, угрожает?! Твоей маме угрожают! Я специально все при тебе рассказала, чтобы ты понял, кто для тебя готов на все! Но ты никому, мерзавка, не расскажешь, что знаешь! Ты сгинешь! – Руки у нее затряслись, а лицо исказила злоба.

Маргарита скосила глаза:

– Позволь угадаю. Ты хочешь меня замуровать, судя по мешочкам со строительным материалом? Создашь Галатею из гипса, цемента и еще бог весть чего? Сильная тяга к искусству? Или думаешь, что второй раз прокатит, как с Юрой? Вы думаете, Галина Степановна, что, найдя золото в скульптурах, их все не обследовали? И Черномора тоже? Там и были обнаружены останки мужчины. Так что вряд ли допустят вновь появившиеся скульптуры с трупами.

– Кто? Кто это все не допустит?! – брызгала слюной Галина Степановна, понимая, что она упустила что-то очень важное.

– Мы не допустим! – вошли в мастерскую Клавдий, Федор, Лев Валерьянович, Антонина, и еще два сотрудника милиции.

– Извини, Рита, не смог их остановить, все увязались со мной, – развел руками Федор, выглядевший, как всегда, великолепно, только несколько встревоженно.

– Вы?! Вы все не улетели? – ахнула Галина Степановна.

– Нет, мы хорошо вас разыграли и следили за вами, мало того, предугадывая ваши действия, в доме поставили прослушку. Так что мы полностью в курсе всей вашей непростой жизни на благо сына, – с большой издевкой в голосе сказал Клавдий Михайлович.

– Вы рисковали нашим с Ерофеем здоровьем! Позволили ей напоить нас всякой дрянью! – недовольно высказалась Маргарита, пока Федор отвязывал ее от стола.

– Ты сама вызвалась идти до конца – раз, а два – мы были рядом! – парировал Клавдий. – Вы пили с Ерофеем вместе, все-таки он – ее сын, его она убивать не собиралась, значит, и ты бы выжила!

– Ага, выжила! Сейчас бы меня уже превратили в девушку с веслом, – покосилась на приготовленные строительные мешки Маргарита, – а Ерофея попросили бы придать образу художественную завершенность.

– Этого бы мы не допустили, – успокоил ее Клавдий.

– А я вообще был против с самого начала, чтобы ты стала приманкой, но ты настояла сама! – напомнил Федор.

– Сын, ты хоть что-то скажи! Я же все ради тебя и твоего богатства! – взмолилась Галина Степановна.

– А что Ерофей? – ответила за него Рита, почувствовав, что он не хочет говорить не только с ней, но и ни с кем другим тоже. Парень явно находился в шоке. – Вряд ли он захочет такое богатство, добытое мерзким способом, да еще от тебя лично. Человек от миллиона отказался за раненого медведя. Не учла ты этого, доктор. Эх, была у тебя склонность к садизму, как ты на людей набрасывалась с тряпкой, пропитанной хлороформом. Ужас. Или ты хотела, чтобы Ерофей помог тебе избавиться от меня? Чтобы он изваял Русалку к Черномору и спокойненько продолжил жить дальше, да еще и с тобой? Зная, что и девушку ты его убила, какая бы она ни была? Да ты, Галина Степановна, больная на всю голову. Вот уж пара своему Олегу! Его сын – это еще не значит, что он такой же!

– Я ненавижу вас всех, – прошептала она потухшим голосом.

– Взаимно! Особой симпатии вы у меня тоже не вызываете, – ответила Рита.

– Зашивала вас, зашивала, лечила, и вот он – конец…

– Уведите ее! – скомандовал Клавдий Михайлович, и его люди выполнили приказ.

– Я в шоке, – произнес Ерофей, – какая у меня наследственность…

– Не забывай, Олег, замуровавший человека в скульптуре, являлся и моим отцом, – засмеялась Маргарита.

– У тебя хоть мама была нормальная, а у меня монстр на монстре.

– Ничего. Я тебя не брошу! Будем держаться вместе! Я за тобой прослежу, – успокоила его Маргарита.

– А если ты заметишь за мной что-то странное, то пристрели, – попросил Ерофей, разминая затекшие кисти рук от веревок.

– Непременно.

Они вышли на террасу дома и посмотрели на небо, уже осветившееся восходящим солнцем.

– Все закончилось. Откуда я могла знать, живя в Москве и работая психологом, что моей смерти жаждет пожилая женщина на Украине, работающая врачом? Это бред какой-то.

– Хорошо, что ее желания не воплотились в жизнь, – вздохнул Федор.

– Да уж! Съездили отдохнуть! Хуже ничего и предположить нельзя было, – сказала пессимистично настроенная Рита. – «Черномор», твою мать!

– А мы довольны поездкой, – сказала Антонина, обнимая Льва Валерьяновича, – мы нашли друг друга.

Они на самом деле все время были неразлучны, словно сиамские близнецы, и глаза у них светились счастьем.

– Мы даже подумываем о свадьбе по приезде, – смущенно добавила Тоня.

– О свадьбе? А что это? А кто ты? У меня контузия, – сказал Лев Валерьянович и рассмеялся: – Шучу!

– Может, и мы подумаем о свадьбе? – обнял Федор Маргариту за талию. – Обручальные кольца из золота, а золото у нас желтое, а желтый цвет – это цвет солнца и он…

– Прекрати! – прервала его Маргарита, смеясь и понимая, что все в жизни приходит к логическому завершению, и на все действия есть свои противодействия, и каждое ожидание чуда рано или поздно заканчивается чудом, просто мы не всегда понимаем, что оно уже произошло.

Главное – не терять надежды.

Content

Татьяна Луганцева
Омлет из выеденного яйца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25