Anid

Отступники

Пролог

Степенно одетый пожилой господин с тростью, увенчанной редким по своему художественному исполнению набалдашнику в форме мифического дракона, медленно брел по липовой аллее, с наслаждением вдыхая свежий морозный воздух. Тонкий слой недавно выпавшего снега приятно хрустел под его ногами. Осень уже готовилась уступить свои права зиме. Год заканчивался, а с ним и многочисленные хлопоты. И словно в детстве обладатель трости ловко ворошил пожухлые листья, наслаждаясь мимолетным отдыхом.

Поравнявшись с лавочкой, на которой сидел сутулый молодой человек с архаичной бутылкой пива, он замедлил ход и как бы невзначай подсел к юноше. Пошарив рукой по лавке, он подушечками пальцев наткнулся на тонюсенькую пластинку флеш-накопителя и, чуть помедлив, аккуратно убрал ее во внутренний карман пальто.

Вживленный на кончик пальцев порт-приемник позволил быстро просмотреть список имеющихся на флеш — накопителе файлов.

— Эта все, что вы смогли нарыть? — Господин с тростью был действительно изумлен.

— Это не просто все, это вообще все. Мной заинтересовались всерьез. Слишком влиятельные люди дали мне понять, что я зарвался. Я не знаю, кто такой ваш Евлампий, но одно могу сказать точно, к профессии художника, он относится как к второстепенному занятию. Имеет весьма неплохую технику рисования, но не более. Впрочем, вы все узнаете сами. Данных хоть и мало, но они весьма исчерпывающи. Это архив службы наблюдения налоговой полиции. Объект попал в их разработку, по обвинению в неуплате налогов. По воле случая, скорее по недосмотру, архив не был уничтожен, и мне удалось снять копию.

На этом мой лимит удач был исчерпан. Все остальные попытки, мягко говоря, завершились ничем. А чуть позже, мне вынесли первое и последнее предупреждение. Скорее даже черную метку.

— Вы уезжаете?

— Исчезаю. Час назад полиция обнаружила мое тело в рухнувшем на землю гравилете. Это главная новость в сети и во всех информационных выпусках. Меня нет. Так что прощайте.

— Прощайте. Жаль, что так вышло. Я не ожидал, что дело пятидесятилетней давности вызовет такой резонанс. Сумма вашего гонорара будет удвоена.

— Спасибо. Мой расчетный счет сменился. Вот новые данные.

— Хорошо. Надеюсь вам… — Дослушать фразу молодой человек не успел. Маленький дротик, внезапно прилетев из неоткуда, впился ему в руку. На долю богача в норковой шапке пришлось целых два. Но если юноша просто опал и тихо уснул на скамейке, уронив стеклянную бутылку, то человек с тростью не собирался засыпать от двух стальных игл, обильно смазанных сильнейшим транквилизатором. Едва заметное сияние на мгновение окутало богача, а трость превратилась в вычурный жезл, с которого сорвались три молнии.

Прочертив дымные следы, молнии вонзились в троих бегущих к скамейке людей. Прежде чем превратиться в пепел, один из нападавших успел даже выстрелить в обладателя жезла, реагируя скорее моторикой, чем осмысленным действием.

Но вновь сработала загадочная защита, а аллея мгновенно наводнилась весьма шустрыми и очень умелыми людьми из весьма ответственной и несомненно государственной организации. Но богача это не остановило. Новый взмах руки с жезлом и преломленная стена воздуха смяла служивых, отбросив их прочь от скамейки.

Количество погибших увеличилось в разы. Теперь уже никто не помышлял задержать богача. Характерный тонкий свист разгоняющихся накопителей длился не более секунды, затем на владельца необычных способностей и жезла обрушился огненный залп боевых излучателей. Мерцающие сферы боевых гравилетов, сбросившие покров невидимости, скрестили свои залпы на фигуре в норковой шапке.

Защита богача продержалась недолго. Немного позже, все, что осталось от лавки, останки погибших были спешно подхвачены, погружены и отправлены на изучение.

Выжженную землю присыпали снегом, а на место оплавившейся скамейки поместили новую.

Когда все стихло, а оцепление было снято, день уже клонился к закату. Аллея практически опустела, и под тихо подкрадывающиеся сумерки, на эту новую скамейку опустилась очень привлекательная и весьма стильно одетая молодая женщина. Затем произошло непонятное, снежный вихрь, подняв тысячи опавших листьев, образовал мини смерч и разом опал, а на его месте возник еще один аристократ, одетый невероятно старомодно, и, тем не менее, безусловно, весьма презентабельно.

— Неудача. — Кратко и без предисловия начала женщина, чуть ежась от холода. Ни аристократ, ни его способ появления девушку не впечатлил.

— Почему Эльвира?

— Это был маг-наемник. Нанят за деньги, анонимный счет. Обычная практика, нелегал из магического измерения, если бы не одно но, у него стояла вживленная адаптивная нейросеть.

— Значит, мы что-то упустили. А информация?

— Флеш-накопитель не пострадал. — Женщина чуть жеманно повела плечами и своими тонкими побелевшими пальчиками ухватила запястье аристократа. Оба синхронно прикрыли глаза и информация потоком полилась в виде мыслеобразов от Эльвиры к ее господину:

«Задание на оперативное сопровождение объекта Цирус…»

Часть первая

Сиятельная леди Ди

1

Шлифовальный брусок медленно скользил по зазубрине боевого топора. Движения наемника были скупы и выверены до совершенства. Как звали, этого вечно хмурого воина, никто не знал. В ходу была только его кличка — «Змей».

Это был чуть выше среднего роста жилистый человек с почти равнодушным взглядом. Кажущее равнодушие было столь естественно, что лишь самые бывалые ветераны-наемники, участники многих стычек и локальных конфликтов опасливо вздрагивали, нечаянно натолкнувшись на обманчиво расслабленный взгляд Змея.

Если бы их попросили объяснить почему, то у них вряд ли получилось бы. Энергетика — слово давно забытое в этом отсталом мире, подходило здесь как нельзя кстати. Внутренний заряд жизненной силы: взрывной, дремлющей до решающего момента, а от этого еще более опасной, был доступен для понимания лишь избранным.

Шумный поток людей, стремящийся в этот лес, на заветную поляну, нарастал с каждым часом. Среди этого людского изобилия разномастных бойцов, лишь изредка, отдельные наемники вступали на пригорок, на котором расположился Змей, чтобы поприветствовать маститого воина.

Рядом со Змеем, методично шлифующим свой топор, в траве, лежал небольшой и весьма необычный арсенал: миниатюрный арбалет, пояс с десятком метательных ножей, два тонких прямых меча, шлем и два кинжала, без ножен, предназначавшихся для сапог. Внимательный наблюдатель отметил еще бы крепления для ножа на левом локте и необычный предмет на правом боку — изогнутый в две волнообразные дуги нож. Также бросалось в глаза добротные и ухоженные доспехи и явная чистота одежды наемника.

Всем этим Змей разительно отличался от большинства прочих соискателей найма со своими откровенно плохо выкованными клинками и такими же скверными доспехами.

А море отчаянных сорвиголов, явившихся попытать счастье и получить найм, все ширилось и ширилось. То тут, то там изредка вспыхивали очередные и такие предсказуемые ссоры, заканчивавшиеся также как и всегда — смертью одной из сторон или ранением. Трупы не трогали. Согласно неписанному кодексу чести погибших наемников хоронили прямо с оружием, на закате.

Неясные слухи о крупном заказе ходили в Мельне с середины лета. Но только в первый день предпраздничной недели были расклеены красочные рисованные объявления о найме, а глашатаи на главном рынке и мелких базарчиках и развалах принялись выкрикивать его текст каждый час. Для почти тысячной армии бездельников, умеющих только махать мечом и поглощать в бездонных количествах спиртное это был шанс не только прилично заработать, но и, наконец, занять себя делом.

Почти год минул со времени последней битвы между Калией и торговыми городами юга. Дымящееся руины бывшей столицы Калии Утрака давно уже остыли и поросли травой. Многочисленные купцы, входившие в совет ста, давно перестали обсуждать коленопреклоненного короля Калии, просившего прощение за необдуманную агрессию и повлекшую столько жертв войну.

Теперь необходимость в содержании многочисленных дружин наемников у городов отпала сама собой. В течение этого времени наемников безжалостно увольняли, урезая жалование до минимума. За теплые места в городской страже и малочисленных дружинах крупных купцов шла нешуточная драка между ветеранами, вплоть до церемониальных дуэлей и тайных ударов кинжалами из-за угла. Кто-то уходил в разбойники. Но таких быстро ловили отменно обученные дружины городов.

Поэтому, с утра, вся эта масса вооруженных людей рванула к обозначенному в объявлении месту. Предусмотрительный Змей явился спозаранку, по еще ощутимому рассветному холодку и занял отличное местечко на пригорке, в тени ветвистых деревьев.

Среди почти тысячи претендентов на работу, явившихся на испытания позже, разумеется, сразу же нашлась троица, рискнувшая посчитать, что Змей должен потесниться со своего чудного пригорка. Расправа была мгновенной.

У несчастных не было и шанса. Змей, а в далеком прошлом Евлампий Де'Гонкур, капитан-лейтенант элитного отряда диверсантов, давно уже был лишен сострадания к ближним. Смерть стала его побратимом, а убийство привычной рутиной.

Богом забытый варварский мирок не мог, да был просто не в состоянии оценить мастерство одного из лучших в прошлом убийц могучей Торговой космической федерации.

Теперь три трупа, валявшиеся поодаль отпугивали любого, кто бы рискнул расположиться хотя бы в трех шагах от него.

Наемники, шокированные скорее не расправой над тремя своими неразумными собратьями, а невозмутимости с какой Змей точил теперь свой топор, просто обтекали пригорок, как река омывает остров, возникший посреди русла.

Те, кто увидел его в деле, приблизительно разделились поровну во мнениях о Змее. Первые молили бога, чтобы им не пришлось попасть туда, где, чтобы выжить приходилось так уметь убивать. Вторые лишь укреплялись в собственном суждении, что Змей был опасен, слишком опасен только одним своим намерением, которое здорово остужало горячие головы, заставляя в эту жару вспоминать, что такое озноб.

Тем временем чуть дальше на самой поляне началось и разворачивалось обыденное действо под названием найм. Сей процесс, был священен, как священен был весенний ритуал «божественного ниспослания дождей», в многочисленных храмах города.

Набором руководили трое. Седой воин в богатых доспехах с одним обрубленным ухом был здесь за главного. Это было не мудрено. «Седого» знали все. За него говорила его кличка и репутация.

«Седой» отдал почти тридцать лет нелегкому ремеслу наемника. Звериное чутье, интуиция от бога и несомненный талант к тактике позволяли этому незаконнорожденному отпрыску благородной купеческой династии выпутываться из таких передряг, где головы сложили бы и знаменитые черные имперские мечники.

Если бы спросили мнение Змея, то он бы не задумываясь, выдал что-то типа: экстраординарные способности лидера, незаурядное тактическое мастерство и умение мыслить стратегически на уровне хорошего системного аналитика.

Но мнением Змея, здесь не очень-то интересовались, как впрочем, сам наемник не спешил поделиться с окружающими своими наблюдениями.

Второй была женщина. Белоснежный плащ, подбитый тканью со стальным отливом, утонченные черты лица, с легким налетом бледности, выдавали в ней аристократку. Из-под плаща выглядывал кончик ножен полуторного меча, что тоже не вызывало удивления. Знать могла себе позволить обучить своих дочерей самым разнообразным ремеслам и наукам.

Она практически не принимала участие в оценке кандидатов, лишь изредка что-то спрашивая у третьего нанимателя, замершего по стойке смирно за ее спиной. Аристократка, удобно устроившись в изысканном плетеном кресле, откровенно скучала, не проявляя ни малейшей заинтересованности к процессу найма.

Выправка и стать третьего выдавали в нем кадрового офицера, явно зависимого от аристократки.

Каждый раз, как она что-то спрашивала, он тут же наклонялся, почтительно нагибая свою бритую голову.

Сам набор шел по следующей схеме:

«Седой», по настоящему его звали Эргом Лаецки, делил претендентов на три категории: одних он отсеивал сразу, другим, буквально единицам, так же безоговорочно выдавал заветную пайцзу — знак найма. А третьих он отправлял к военному, оставляя выбор за ним.

Как правило, военный, со странным для этих южных мест именем Курт, заставлял претендента «позвенеть мечами» с одним из своих бойцов, что редкой цепочкой выстроились позади своего предводителя. Результат был предсказуем заранее. Лишь троим, удалось одолеть воинов Курта в тренировочных схватках.

Средний уровень испытуемых был еще весьма низок. Нанятых было крайне мало. Но троица нанимателей ни чем не показывала своей озабоченности. Вначале всегда шли самые нетерпеливые и молодые, без необходимого опыта и хорошего вооружения, но зато все с большим гонором и с запросами.

Ветераны появятся потом, может быть даже на второй или третий день найма, когда появится хоть какой намек на место предстоящего похода.

Мал-по-малу живая очередь продвигалась. Некоторые уходили из очереди сами, а когда один из бойцов Курта случайно нанес смертельный удар зазевавшемуся претенденту, то очередь поредела сразу человек на сто. Поэтому, когда солнце перевалило за Тугасу, прозванную здесь горой полудня, Змей решил, что настал его черед. Все, что считал нужным, наемник увидел и успел составить свое мнение.

Очередь лишь тихо колыхнулась, расступаясь перед Евлампием. Ни одного ропота, ни даже тихой брани за спиной. Мрачная слава легендарного поединщика, участвовавшего, по слухам почти в сорока дуэлях и никогда не оставлявшего в живых своих противников, позволила Змею легко пройти без очереди.

На саму поляну Змей попал с небольшой задержкой. Жиденькая стена воинов Курта мгновенно сплотилась, почувствовав в этом необычном бойце реальную угрозу. Слишком уж разителен был контраст крикливой и шумной толпы наемников и одинокого бойца, перед которым все спешно расступались, освобождая дорогу. Но ситуацию выправил Эрг. Он приветливо улыбнулся Змею, как старому знакомому, и с силой пожал протянутую руку.

— Рад видеть тебя живым, Змей.

— Взаимно, Лаецки. Как здоровье папаши? — Это была грубая шутка, допустимая только для близких знакомых. Ибо отцом Эрга Лаецки был знаменитый в прошлом барон Дум, а ныне превратившийся в некое подобие овоща с бессмысленным взглядом и невнятной речью. Старика хватил удар после известия о гибели сразу двоих своих законных сыновей. Оба они пали в последней войне с Калией, незадолго по полной победы.

Тогда, в одночасье, дом Лаецки остался без прямых наследников по мужской линии, не считая незаконнорожденного отпрыска.

На срочном семейном совете, состоявшимся около полугода назад было решено пригласить в семью Эрга, чему воспротивилась только нынешняя жена старого барона, мечтавшая ввести в дом Лаецких своих обедневших родственников.

Поэтому будущий глава влиятельного дома Эрг Лаецки отошел от дел и тихо ждал кончины отца, после которой вздорная вдова будет принудительно препровождена в монастырь, а бастард, наконец, получит то, что ему причитается по праву рождения.

На памяти Змея это был первый найм, за год в котором лично участвовал Эрг. Впрочем, присутствие аристократки объясняло многое, если не все.

— Жив, пока, молитвами жены вероятно. — Старые приятели заулыбались, а Курт недовольно посмотрел на Змея, недоумевая, чего это так разнуздано ведет себя еще достаточно молодой наемник. Он уже привык, что костяк верных людей Эрга составляли такие же седые ветераны, как и он сам.

Змей же внимательно посмотрел на Курта и, улучив момент, негромко спросил своего друга: «Сколько человек вербуете?».

— Двести. — Так же тихо отозвался Эрг.

Курт от удивления дернулся. А Змей презрительно ухмыльнулся: «Фарш для мясорубки готовишь?». — Чем вызвал слабый интерес аристократки, которая, оставив свой бокал с вином, соизволила более внимательно посмотреть на наемника.

— Похоже на это. Возьмешься возглавить авангард?

— А почему бы нет. Ты знаешь мои условия, Эрг.

— Знаю. — После этого Эрг повернулся к своим двоим спутникам.

— Это Змей. Один из лучших бойцов Мельна, а может и всего юга. Один из немногих, кому бы я в бою доверил свою спину. Если вы наймете его, то ему мы поручим авангард нашего отряда.

Военный презрительно сплюнул, демонстрируя Эргу, все, что он думает о лучшем мече Мельна.

— Дорогой Эрг. — Женщина впервые обратилась напрямую к седому наемнику, чем вызвала немое удивление Курта. — Если он так хорош, то в чем проблема?

— В цене. Он всегда берет очень дорого за свои услуги.

— Сколько? — На лице аристократки заиграла легкая улыбка, а Курт плотно сжал зубы, так, что выступили скулы.

Эрг назвал сумму, чем вызвал эмоциональный выпад Курта: «Это немыслимо» и озадаченность женщины.

— Курт. — Властные нотки в голосе аристократки буквально заморозили вояку на месте. — Если мне потребуется твой совет, относительно финансовой стороны предстоящей операции я спрошу тебя сама. А пока будь добр, воздержись от необдуманных комментариев.

— Повиновение. — Военный ожег злым взглядом Змея, но затем быстро справился со своими эмоциями и несколько отрешенно, после публичной выволочки, вновь принялся разглядывать Змея, обратив внимание на его великолепные доспехи. Взгляд профессионала ни как не мог определить, какой мастер-кузнец ковал такой шедевр.

— Итак, Эрг, прости, что нас прервали, он действительно стоит таких денег?

— Я своих слов на ветер не бросаю. — Эрг дотронулся левой рукой до своего обрубка уха, что свидетельствовало о его раздражении, и добавил: «Также ему будет необходимо выплатить всю сумму вперед».

— Почему? — Теперь аристократка была по-настоящему удивлена, такое требование шло вразрез с установленными правилами найма.

— Он с легкостью одолеет любого из ваших людей, ваша светлость.

— Это не ответ! — Леди чуть повысила голос ровно настолько, чтобы дать понять седому ветерану какая пропасть лежит между бастардом и законным отпрыском знатной фамилии.

— Все деньги Змей добровольно перечисляет на нужды Горного храма. А указом священного синода церковь имеет право требовать полную предоплату услуг сынов божьих, кои решили поучаствовать в мирских забавах на правах наемников.

— Он монах?

— Он воин от бога…

— Емкая характеристика. — Аристократка откинула свой капюшон, под которым обнаружилась изящная стальная накидка из множества мелких колечек, увенчанная небольшим полушлемом. — Может быть наш наемник Змей, что-то добавит от себя…

Но Змей лишь спокойно выдержал оценивающий взгляд аристократки. Разговаривать попусту он не собирался.

— Хорошо. — Холодно сказала женщина. — Курт, ты испытаешь его лично. — Могучий воин радостно оскалился, нисколько не сомневаясь в своем успехе.

— Один момент, ваша светлость. — Наемник даже не переменил позу, все такую же расслабленную, как и в начале разговора. Лишь слабое обозначение улыбки, именно обозначение, балансирующее на самой грани недопустимой наглости.

Аристократка вопросительно посмотрела на Змея.

— Предлагаю пари, ваша светлость. — Наемник склонил голову, позволив себе улыбнуться, так одними уголками губ.

В этот момент Эрг про себя выругался. Ему до смерти надоела брезгливая маска превосходства Курта и чопорная наигранность этой молодой бабенки, возомнившей о себе невесть что, но Змей откровенно спровоцировал ее. Взглядом, осанкой, манерой держаться без тени робости, как равный с равной.

— Ты надеешься одолеть Курта на время? — Женщина словно чувствовала подвох, но до конца поверить в поражение своего воина она не могла.

— Интересно предположение, моя госпожа. — Курт с трудом сдержался, дабы не выразиться крепче.

— Мое предложение более фантастичнее. — Змей внимательно смотрел на женщину. — Курт выбирает себе еще трех бойцов по своему вкусу, и мы устраиваем поединок.

— Один с четырьмя? — Даже Эрг немного опешил от такого предложения.

— Если я проиграю, то этот контракт я отрабатываю бесплатно.

— Если выиграешь? — Аристократка даже не обратила внимание на «бесплатно». Она была действительно поражена и не пыталась скрыть это.

— Ваша светлость платит мне двойной гонорар. Здесь и сейчас.

— На что ты надеешься, ты же никогда не видел Курта и его людей в деле.

— Они меня тоже. Пари?

— Пари. — С долей сомнения произнесла аристократка. Но вдруг что-то озорное мелькнуло в ее изумрудно зеленых глазах. — Если мы официально представимся друг другу…

Оттенок лица Курта приобрело багрово-пунцовый цвет. А Эрг распахнул рот, но в немом изумлении тут же захлопнул его. Столь неслыханного пренебрежение этикета, он не встречал еще ни разу в своей долгой жизни.

Змей ни как не прореагировал на слова аристократки, он только встретился с ней глазами и мягко удержал этот взгляд.

— Курт! — Эрг мог поклясться, что металла в голосе женщины хватило бы и самому жестокому десятнику, из рекрутских сотен. — Представь меня…

— Леди Ди, урожденная Шасу в пятом поколении. — Курт выговаривал это так, что лязгали зубы, от невидимого напряжения.

— Евлампий Де'Гонкур, к вашим услугам, леди Ди. — Тихо произнес вдруг Змей, безукоризненно поклонившись даме.

— Я буду искренне болеть за вас, Евлампий. — Аристократка вдруг встала, позволив плащу стечь к ее ногам.

— Почему? — Змей немного растерянно опустил взгляд на изящную грудь аристократки, где висел необычный амулет — черная клякса без формы и содержания, вставленная в червленое золото оправы.

— Позволь мне не отвечать пока. — Аристократка вновь улыбнулась одной из своих чарующих улыбок. Но ее старания пропали даром, Змей растворил ее роковой взгляд, полностью погруженный в предстоящий поединок.

— Не будем терять времени, отбирайте людей для поединка. — и Змей начал отстегивать пояс с метательными ножами.

— К черту слова. За дело. — Взревел разъяренный Курт. Тут же выкрикнув три имени.

— Бой до первой крови на мечах, без щитов. — Одноухий ветеран взял на себя нелегкое бремя судьи. Затем он обернулся и тихо шепнул пару слов побратиму, что отвечал за личную безопасность команды Эрга. Тот продублировал приказ еще одному старому приятелю-наемнику: «Возьми людей понадежней, и выстави оцепление по периметру на тридцать шагов».

Опытный воин, к кому был спущен приказ Эрга, ограничился кивком, рьяно принявшись за дело. Отборные головорезы сноровисто окружили означенную часть поляны, вытеснив всех любопытствующих подальше за пределы воображаемой линии.

В заранее очерченный круг вышло трое солдат. Вскоре к ним присоединился и сам Курт. Все в одинаковых вороненых кольчугах и шлемах. Курт был вооружен длинным полуторным мечом, без ножен. Еще двое солдат держали слегка изогнутые клинки — дань восточной моде. И лишь четвертый был вооружен стандартным мечом наемника — мощным коротким клинком, с широким лезвием и гардой, способной поймать удар любой силы.

Змей вышел на бой босым, в своей кольчуге и с непокрытой головой. В руках он сжимал свои парные прямые мечи, которыми вяло крутил, словно пробуя их на баланс.

Никаких эмоций, в отличие от людей Курта, которые лишь улыбались. Тогда как сам Курт был буквально перекошен от ненависти к наемнику.

Змей встал в центре, позволив четверым противникам окружить себя.

— Начинайте, — Леди Ди азартно взмахнула рукой и…

Дальнейшее события произошли столь стремительно, что никто особо ничего не понял. Зрители успели только увидеть зверский оскал Курта и рывок Змея, превратившегося в одно размытое пятно.

Заскрежетали мечи, послышались проклятья одного из свалившихся от боли бойцов Курта и все вдруг прекратилось.

В центре круга остался стоять Змей, как-то по странному держа свои парные мечи, прижимая лезвия к внутренней поверхности рук.

Курт валялся без сознания, получив сокрушительный удар в лицо рукоятью меча. Еще один воин держался за рассеченную кисть, выронив свой изогнутый меч. Третий сжимал в руках обломок меча, растерянно трогая пальцем багровый порез на шее.

Последний боец, как уже было сказано тихо скулил, держась за живот.

— Я действительно один из лучших мечей юга, Леди Ди. — Змей еще раз поклонился, и все так же без видимых эмоций принялся надевать сброшенную сбрую.

Зрители, стоявшие вблизи, смогли воочию убедиться, что Змей даже не вспотел, одолев четырех искусных противников.

— Вы наняты, Евлампий. Ваше искусство обращение с мечами восхищает. — Теплый взгляд женщины буквально ласкал Змея. Но наемник вновь почтительно поклонился, удерживая аристократку на невидимой дистанции, и все так же тихо спросил: «Разрешите идти?»

— Конечно. Эрг посвятит вас во все детали. — Затем лицо аристократки приняло маску надменной брезгливости. Этот убийственный взгляд предназначался Курту, который, наконец, очнулся и сумел сфокусировать взгляд на своей хозяйке.

Тем временем Эрг тихонько отвел Змея от аристократки и вручил пайцзу, которую наемник сунул в кошель на поясе даже не рассматривая.

— Золото доставить туда же?

— Конечно, монахов я предупрежу. — Змей взялся левой ладонью за правое запястье и легонько сжал его. Поймав взгляд седого воеводы, он тут же пояснил. — У Курта крепкий удар, чуть не вывихнул руку.

— Стоило так рисоваться… — Эрг недоуменно пожал плечами.

— Мне как всегда нужны деньги. — Змей впервые за сегодняшний день улыбнулся искренне, без всякого умысла.

— Как знаешь. — Эрг подумал и добавил. — Набирать мы будем еще два дня, затем неделя на молитвы и подготовку. Так что планируй, что под святых угодников Лаха и Пра мы выступим.

— Пришлешь гонца.

— Лады. — Мужчины крепко пожали друг другу руки на прощание и разошлись заниматься своими делами.

Эрг вернулся к набору рекрутов, а Змей бодро зашагал по направлению к городу.

Никто и не заметил, как женщина одним кивком оживила замершего прямо напротив нее существо в черных доспехах, который на мгновение выдал себя чудовищным блеском своих бездонных глаз, двинувшись вслед за Змеем…

2

Толчея и клубы пыли вздымавшиеся над въездными воротами Мельна были видны издали. Усиленный отряд городской стражи беспрепятственно пропустил Змея в город. Почти половина бойцов знала Змея лично, другие были столь наслышаны, что не имели ни малейшего желания преграждать ему дорогу.

Лишь озлобленные товарки, что выстроились в длиннющую очередь на въезд, со своих телег поносившие каждого кто шел без очереди площадной бранью, осмелились орать что-то вслед знаменитому наемнику.

Преодолев толчею у ворот, воин углубился в хаотичное нагромождение мелких улочек и с наслаждением окунулся в бурлящее море торговцев. Плотная толпа на мгновение раздавалась, и Змей уверенно шел, как бы в слегка разряженном пространстве. Лишь изредка касаясь с не успевшими шарахнуться в сторону горожанами.

После грязевого месива перед въездом и настила из досок после ворот здесь начиналась брусчатка, а точнее та самая знаменитая рыночная площадь. Десятки сорванцов сидели на границе площади на низеньких табуретах, готовые за полушку медной деньги почистить обувь любому кто этого захочет. А сам рынок, в честь которого и получила свое название площадь жил своей особенной жизнью.

Здесь в каждом закутке, на каждом шагу шла бойкая торговля. Сотни лавок и тысячи уличных лотков. При желании здесь можно было купить все: от многовесельного корабля, что швартовались у пирсов бухты Радости, с целой командой головорезов, до папской буллы «о всепрощении», именовавшийся — «пропуском в рай».

Вскоре одна из кривых улочек вывела его к огромным воротам земляного вала.

Обе широченные створки ворот были распахнуты настежь. Разумеется, сама стена была каменной, но название прижилось с тех самых пор, когда вал был действительно земляной, а набеги диких орд кочевников происходили регулярно по окончании сезона дождей.

Сегодня вторая линия обороны города смотрелась очень эффектно. Белоснежные стены, с высокими башнями-ласточками, где дежурили редкой цепочкой знаменитые стрелки Джар.

Некогда небольшое горное племя постоянно враждовало с Мельном из-за захваченных родовых земель. Теперь, почти все мужчины Джара несли службу стрелками в городе, славясь своей неподкупностью и верностью многолетнего договора о дружбе.

В самих воротах стражи не было. Их не запирали даже ночью. Лишь во время крупных праздников и других значимых событий в широченных проходах появлялись тяжелые копейщики, составляющие основу дружины Мельна.

От ворот вели начало широкие мощеные камнем улицы зажиточных жителей и состоятельных купцов города. Здесь начинался собственно сам Мельн. Самый южный купеческий город из плеяды себе подобных.

Знаменитые наклонные улицы Мельна были воспеты не одним поколением талантливых трубадуров города. Романтика бардов дорого обходилась архитекторам, попробуй-ка выстроить высоченный каменный дом этажей в пять, на наклонной поверхности. Но все трудности меркли, когда заезжие гости восхищенно задирали головы, роняя свои шляпы и раскрывая рот в немом изумлении.

Спустя час неспешной ходьбы вверх Змей уперся в высоченные стены «кормилицы».

Третья, самая старая часть города, была надежна защищена могучими кирпичными стенами. Стена свое название получившая за месторасположение главных продовольственных складов и небольшого горного озера, выручавших жителей во время долгих осад на заре основания.

«Кормилица» только на памяти Змея перестраивалась три раза. Совет купцов денег на собственную безопасность не жалел.

Вход в эту часть города вооруженным наемникам был заказан. Охрану несла здесь «золотая тысяча», набранная исключительно из жителей города, в основном из младших сыновей купцов и состоятельных горожан.

Для особых случаев, существовали личные пропуска, заверенные советом Мельна. Змей таким пропуском обладал. Его допустили, предварительно одарив весьма недружелюбными взглядами. Здесь наемников не любили. Считая их скорее неизбежным злом, чем действительно необходимостью. А за воротами уже виднелись белоснежные стены горного монастыря, куда держал путь наемник.

Первопроходцы и основатели Мельна, отчаянные морские купцы из Серхова выбрали местом первых стоянок высоченные кручи начинавшихся здесь южных отрогов Харальской цепи.

Эта горная гряда стала идеальным местом обитания первых поселенцев Мельна. Горный монастырь, кром, детниц и выход к молу бухты Радости, представлявший собой бесконечный спуск по вырубленным в камне ступеням стали первыми городскими постройками Мельна.

Именно поэтому слово настоятеля монастыря здесь в Мельне, за сотни лиг от центра церковной власти божественного Харага весило поболее, чем булла самого патриарха.

Неоднократно совет купцов поднимал вопрос о знаменитом наемнике по кличке Змей и его бесстыдно вызывающем поведении и пребывании в запретной части города. Но все прения кончались, когда из-за стола поднималась тщедушная телом, но ни как не духом фигура настоятеля монастыря и кротко, ласковым взглядом обводила спорящих.

Что связывало настоятеля влиятельного монастыря, где держали свои сбережения не одно почтенное семейство Мельна и безжалостного убийцу с ликом агнца божьего не знал никто.

У Змея спросить просто боялись. У настоятеля спрашивать было еще более опасным, так недолго было очутиться в страшных пыточных подвалах монастыря по обвинению в мерзкой ереси.

Два брата-монаха в полном боевом облачении, прогуливавшиеся перед воротами, приветливо поздоровались с наемником. Здесь был его дом.

За калиткой все так же в доспехах несли дозор еще трое монахов. Лучники на смотровых вышках бдительно осматривали окрестности и дело свое знали, раз с горки кубарем несся монашек, явно направляясь к Евлампию.

Здесь в монастыре все называли его давно забытым именем. Это было одно из небольших условий настоятеля в обмен на кров и покровительство.

— Здравствуй Мнишек. — Наемник без труда вспомнил имя молодого монашка.

— Мой господин, — Мнишек торопливо поклонился и выпалил, — Отец настоятель просил вас зайти в карцер. Брат Антоний увлекся сегодня в поединке с братом Вилером и сломал тому руку.

— Ну и что? — Евлампий, занятый мыслями о предстоящим контракте, сразу не оценил произнесенные имена.

— Брат Вилер, племянник самого Доэрта Башара. Тот самым непутевый сын родной сестры, что покончила жизнь самоубийством из-за калийского посла…..

— Я понял. — Евлампий развернулся и направился в сторону тюремных камер, успев только спросить: «Отец настоятель?»

— Там же, ожидают вас…

Поразительна сила сплетни. Никчемная история о мимолетном увлечении еще до войны калийского посла и сестры первого купца Мельна выросла до статуса городской легенды. Вызывая тошнотливый вой кумушек и обильные слезы над трагической судьбой двух влюбленных.

Молодой посол погиб во время народного волнения, когда обезумевшая толпа узнав об объявлении войны Калиий против союза торговых городов, разгромила все лавки калийцев. Буквально разорвав на куски каждого, кто хоть каким боком имел отношение к Калии.

Его мимолетная любовница, встречались они два или три раза, покончила жизнь самоубийством три года спустя в самый разгар войны, узнав о своем полном разорении. Она активно играла на спекуляциях с зерном, вложив в дело половину состояния Башаров.

Совет ста купцов разом приостановил все махинации с продовольственными запасами, просто конфисковав в интересах города и союза все частные резервы зерна.

Такого женщина пережить не смогла и вместо тягостного разговора с остальными членами семьи предпочла выпить яду.

Пребывая в думах, Евлампий сам и не заметил, как дошел до карцера. Там он увидел на редкость спокойного отца настоятеля, увлеченно обсуждающего что-то со своим помощником, еще двух дюжих братьев, ключника и виновника происшествия — брата Антония.

Помощник настоятеля первым заметил Евлампия. Тут же сообщив эту весть настоятелю, он почтительно отступил и принялся бормотать молитву, начав перебирать четки.

Евлампий позволил себе улыбнуться. За глаза монахи называли его «наш ручной демон», не забывая бормотать охранные молитвы, едва завидев его. «Когда он переходит речку вброд, то за ним горит вода». Вот, пожалуй, наиболее мягкая байка, что из уст в уста ходили в монастыре о нем. Но в городе, за пределами монастыря, каждый из монахов был готов биться вместе наемником, спина к спине, считая его истинно своим и настоящим сыном церкви. Всегда приятно видеть живой страх в глазах врага, когда за твоей спиной возникает фигура знаменитого наемника. Приблизительно пятьдесят поединков и не одного раненого… Репутация говорила сама за себя.

— Мир сын мой, да озарит тебя божественный свет Харага.

— Мир отец мой, — Евлампий припал на одно колено, принимая благословения настоятеля.

— Я слышал ты вновь в деле… — Аббат рукой указал на вымощенную белыми с розовыми прожилками гранитными плитками дорожку, приглашая им двоим немного прогуляться.

— Деньги доставит человек Эрга Лаецки. — Евлампий ни как не мог изжить в себе привычку говорить кратко и по существу, что было характерно для профессиональных военных.

— Он тоже? — Настоятель задумчиво потер обрубок мизинца левой руки, память о долгой осаде Мельна армадой пиратов.

— Да…

— Когда? — Настоятель, обладая фантастической памятью и работоспособностью, умел, как никто другой в этом городе, делать верные предположения.

— Через неделю. — Евлампия всегда восхищала привычка настоятеля постоянно перекраивать внутреннее убранство монастыря. Невинное хобби, помноженное на прошлое аббата, когда-то дьякона тайного приказа папской канцелярии личных дел давало поразительные результаты.

Любой посетитель монастыря никогда не видел одной и той же картины. Ландшафт монастыря преображался кардинально! Каждую неделю — новые дорожки, беседки, цветники и пруды. Фантастическое упорство и бесконечный труд монахов, ибо отец настоятель считал, что только труд способен дать ту благодать мышцам и духу, что бы очистится от земных забот.

Вот и сейчас белоснежная мраморная тропинка вывела их двоих в небольшой распадок, где был выстроен навес, установлен стол, на котором располагался достаточно скромный поздний обед или ранний ужин.

— Составишь компанию? — Аббат сделал приглашающий жест.

Евлампий молча проследовал за настоятелем, удивленный столь малым количеством еды и питья. Аббат все понял без слов. Он хорошо научился понимать своего загадочного собеседника.

— Я уже ужинал, а тебе предстоит еще один. Так что просто заморим червячка.

— А монахи у карцера?

— Подождут. — Легкомысленно отозвался аббат. — Брат Атоний заслуживает более сурового наказания, чем я придумал ему. Поэтому пусть помучается, ожидая нас у карцера.

Евлампий с набитым ртом согласно закивал головой.

Карцер, в отличие от прочих строений, даже от знаменитых пыточных камер монастыря был унылым серым зданием без окон и дверей с плоской крышей.

Грубо говоря, это был колодец со стенами и крышей.

Приговоренного к карцеру обматывали веревкой и спускали глубоко в пещеру, через прорубленную в скале шахту. Там несчастный в полной темноте проводил все отведенное ему время, вслушиваясь в неясные шорохи и монотонное капание воды из расщелин вниз. Многие сходили с ума, не выдерживая пытки тишиной и одиночеством.

Большинству было достаточно просто побыть у карцера, чтобы из буйных и непослушных детей они превращались в агнцев божьих, ручных и кротких.

— У меня будут несколько вопросов по предстоящему найму. — Евлампий украдкой вытер следы молока на губах, с сожалением оглядывая опустевшие тарелки.

— Спрашивай! — Себе настоятель налил вина, зная, что алкоголь Евлампий не употреблял вообще ни в каком виде.

— Леди Ди, урожденная Шасу в пятом поколении.

— Шасу — старинный калийский род. Это навскидку. Завтра ты будешь знать все, что ведомо нашей церкви. Теперь поговорим о нашем деле. Разумеется сломанная рука вздорного племянника Башара пустяк. Но. — Настоятель поднял указующий перст в небо. — Только там пустяк.

Для меня это проблема, маленькая, но проблема. Доброхоты, конечно же, успели донести о происшедшем самому купцу. Он волевой человек, не привыкший менять свои решения. Но на него давят родственники. Если он дрогнет и заберет племянника, значит, он проявит слабость. Слабость такого человека как Башар стоит дорого. Во всех смыслах. Это значительно ослабит позиции целой группировки в совете ста. А это не желательно…

— Нашей церкви. — Докончил фразу Евлампий.

— Дело весьма непростое, Евлампий. Я прошу тебя уладить его для меня. Возьми брата Антония и отправляйся к Башару. Он предупрежден, что мой посланник прибудет к нему сегодня вечером. Там будет семейный совет. Твоя задача свести этот прискорбный эпизод к извинениям, деньги не имеют никакого значения для Башара.

— Минимизировать потери.

— Скажем так, если хочешь. Я бы смог сам, но это не допустимо. А кроме тебя мне в таком деле положиться не на кого. И еще вот, что мне доподлинно известно, что Башар очень давно ищет выход на тебя. Постарайся уточнить, в чем заключен его интерес…

— Чем я смогу заинтересовать влиятельного купца?

— Собой. Ты человек-загадка. Он жаждет встречи с тобой так сказать тет-а-тет.

— Можете на меня рассчитывать, Корлеус. — Евлампий встал и учтиво поклонился. — Аббат отставил бокал и тоже встал.

— Иногда, Евлампий, я жалею, что не встретил тебя лет двадцать назад в Хараге.

— Все было бы по-другому?

— Я был бы Папой! — Корлеус язвительно усмехнулся, а ты моей главой личной канцелярии.

— Я не настолько верующий. — «Что-то я много улыбаюсь, не к добру!» — подумал наемник.

— Какое это имеет значение для Папы. — Корлеус осенил себя крестным знамением.

— Двадцать лет назад я еще не умел так владеть своим телом и духом.

— Я бы сумел разглядеть твой талант.

— Значит, мое решение не принимать сан совершенно верно.

— Жаль, ты рожден для великих дел. Ты это знаешь, как я это чувствую.

Евлампий моргнул. Корлеус видел его насквозь. Вот только великие дела пахли большой кровью…

Это было так давно, еще в той окончательно похороненной жизни:

Красавец тяжелый десантный крейсер с броским названием «Громовержец», только что сошедший со стапелей гигантской космической верфи выполнял свой первый пробный полет.

Стальной блеск двух километров в длину и шестисот пятидесяти метров в ширину ошеломлял любого, кто раньше никогда не видел подобные звездолеты такого класса.

Две тысячи человек экипажа, орудийная мощь сопоставимая с мощью целого флота этой планеты. Самая совершенная броня и лучшие управляющие искусственные интеллекты. Ценнейший подарок могущественного союзника, как и десять тысяч отборных боевых киборгов-десантников, не смотря на все протесты и предостережения Торговой федерации был принят и поставлен на вооружение чванливыми правителями этого пограничной системы.

На борту специальная правительственная делегация и тысяча приглашенных гостей и журналистов. Среди них он, Евлампий Де'Гонкур и его сорок бойцов, асов диверсионных операций.

Первый полет «Громовержца» стал последним. Эта акция вошла в анналы всех учебников по диверсиям. Семь тысяч трупов, две орбитальные крепости, пять взорванных корветов, два тяжелых линейных крейсера и допотопный броненосец пытавшиеся помешать эффектной операции захвата целой системы. Диверсанты во главе с Евлампием легко проникли в боевую рубку и запасной командный центр крейсера, уничтожив весь командный состав. Затем они вывели из строя все средства связи с внешним миром и нейтрализовали всю правительственную делегацию.

В результате ожесточенных и скоротечных боестолкновений могучий крейсер оказался в руках захватчиков. Люди Евлампия, не ввязываясь в массовые стычки с экипажем, взяли под свой контроль только командную рубку, центры управления огнем, управляющие компьютеры маневровыми двигателями, связь и пункт управления боевыми роботами-десантниками.

Военное руководство обреченной планеты слишком поздно догадались о намерение диверсантов. Слишком внезапной оказалась атака профессиональных террористов.

Гибель влиятельных чиновников, включая все высшее руководство планеты, парализовали волю оставшихся. Хаос, захлестнувший обреченный мир только поспособствовал развитию атаки. Расстреляв все, что могло представлять реальную угрозу, гигантская туша тяжелого крейсера застыла на гелиоорбите и распахнула десантные люки, обрушивая вниз десять тысяч капсул, несущих смерть.

Затем линкор двинулся собирать богатую жатву оборонительных спутников, расчищая проходы в защитных полях для основных сил боевого флота Торговой федерации.

Разумеется, один боевой крейсер, пусть даже самой совершенной конструкции и десять тысяч киборгов не могли захватить планету. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы продержаться до подхода помощи.

Когда сотни огоньков спешащего флота захватчиков четко высветились на мониторах локационных станций дальнего обнаружения, планета передала сигнал о полной капитуляции.

Евлампий потерял тогда только семнадцать человек… и веру. Вечером того же дня принимая восторженные поздравления, он впервые почувствовал, что его железобетонная философия совершенного убийцы дала трещину».

Спустя семь лет эта трещина превратила в осколки все убеждения Евлампия. И он оказался здесь, на планете?9045/б-8, именуемой во всех звездных каталогах варварским миром, пригодным для жизни частично и в особых случаях…

3

Монолитные ворота особняка Башара были обиты настоящим железом. Невиданная роскошь. Родовой герб и разумеется герб города, искусно выбитые на воротах были отделаны серебром и полудрагоценными камнями.

Брат Антоний мелко затрясся, уставившись взглядом на целый десяток панцирных копейщиков, медленно выстраивающихся позади наемника и монаха.

Евлампий не обратил на движения сзади ни малейшего внимания. На его взгляд калитка не распахивалась слишком долго. И поэтому кольчужной перчаткой он с силой вмазал по железной двери вызвав такой протяжный звон, что калитка тут же распахнулась.

— Ты кто? — Молодой и очень задиристый воин, это было ясно по его отчаянным глазам и небрежной правой руке лежащей на мече, бесцеремонно преградил дорогу.

— Личный посланник святого отца-настоятеля. А теперь верный сын нашей божьей церкви посторонись или я перешагну через тебя.

— Попробу… — Большего забияка сказать не успел. Короткий тычок и он, словно куль с мукой, осел на землю.

Перешагнув через забияку, Евлампий натолкнулся на взгляд еще одного воина, точной копией лежавшего забияки, только чуть постарше. За ним стоял целый отряд наемников, преграждавший путь дальше.

— Ты за это ответишь. После… — Сжав зубы, процедил старший из забияк, а младший, пытаясь не застонать, с посеревшим от боли лицом, поднялся. Движения его были слабы и не уверены.

Евлампий предпочел не отвечать. Но тут старший вновь гневно спросил:

— Кого это ты еще привел?

— Это брат Антоний, раскаявшийся и молящий господа нашего о суровом наказании за свою несдержанность.

Молящий господа глухо ойкнул, а старший, не оценивший юмора гневно выпалил:

— У тебя, посланник, хватило наглости привести сюда этого убийцу. — Евлампий спиной почувствовал, как вновь содрогнулся монах, поэтому безнаказанно оставлять такие реплики он не собирался.

— У меня хватит сил даже вывести его отсюда, предположи, что против меня будут все наемники твоего дяди.

Евлампий угадал. Старший из задир был еще одним племянником Башара, как и младший. Оба задиры смешались, а затем старший вдруг выкрикнул: «Дуэль, сразу же после встречи!»

Только теперь наемники зашевелились. Одно дело оскорблять Змея, славящегося своей уравновешенностью, и совсем другое вызвать его на дуэль, с заранее известным исходом.

— Мальчик, — почти по родительски нежно сказал Евлампий, посмотри назад. — И он рукой указал на одного из наемников с арбалетом в руках. Тот стоял в семи шагах, направив грозное оружие в землю. Затем Змей сделал шаг в сторону и выкрикнул, обращаясь к наемнику с арбалетом:

— Орч, залп мне в грудь! — В толпе наемников кто-то охнул, а Орч, которому польстило, что знаменитый Змей помнит его по имени, без колебаний выстрелил Евлампию в грудь!

Затем произошло невероятное, Змей удивительным образом изогнулся, уходя с траектории выстрела, умудрившись поймать арбалетный болт левой рукой. Затем он протянул его смертельно побледневшему юноше: «Когда научишься вот так ловить стрелы, я быть может приму твой вызов…»

Доэрт Башар принял их незамедлительно. Влиятельный купец оказался крепким мужчиной, со слегка полноватым брюшком, но еще не потерявшего своей былой силы. Кабинет для переговоров, куда проводили гостей, свидетельствовал о хорошем вкусе своего хозяина и его несомненной состоятельности и образованности. Опытный взгляд Евлампия разглядел почти семь шкафов блестевших корешками печатных книг. Невиданная ценность в этих местах.

— Не скрою, что удивлен, видеть вас здесь. — Доэрт цепко разглядывал знаменитого наемника, о котором был столь наслышан. Еще бы, почти треть времени городской совет проводил жаркие споры о судьбе многочисленных наемников обитающих в городе на конкретном примере, который сейчас стоял перед ним.

Во многом благодаря харизматичной фигуре Змея, многочисленная братия наемников все еще вольготно чувствовала себя в Мельне, в отличие от прочих торговых городов союза.

— А как я удивлен, не описать словами. — Змей обернулся и резко приказал трясущемуся от страха брату Антонию: «Выйди».

— Разумно. — Констатировал Доэрт Башар. И дождавшись, когда дверь плотно притворится спросил: «А вы то почему удивлены?».

— Знаю не понаслышке, что каждый час уважаемого Доэрта Башара расписан на много дней вперед. Со своей стороны могу сообщить, что я тоже не предаюсь каждый вечер праздной лени.

— Понимаю, что вы хотите сказать. Два весьма влиятельных человека вынуждены обсуждать сломанную руку вздорного мальчишки, которая заживет сама собой через два месяца… — Собеседники улыбнулись, чувствуя, что столь необходимый контакт налаживается.

— Влиятельный человек здесь, безусловно, один, вы, многоуважаемый Доэрт.

— Не прибедняйтесь, Евлампий. Я потратил уйму времени и денег, на выяснения всех обстоятельств вашего появления в Мельне и не жалею о содеянном. Хотя результаты достаточно плачевны. Единственное, что я точно знаю, что вы имеете абсолютное влияние на настоятеля нашего монастыря, а он практически держит в своих руках все нити управления городским советом.

— Держать и управлять две разные вещи. Да и держит он скорее гипотетически. Привычки бурной зрелости при папском дворе в Хараге.

— Гипотетически это не то слово, которое входит в словарный запас простого наемника.

— А я никогда и не утверждал, что я простой наемник. — Евлампий кивнул в сторону рабочего стола купца. — Вон там, на краешке стола лежит письмо из Серхова. Бумага белая, следовательно, письмо официальное из ведомства главы гильдии вольных городов юга. Штемпель синий с двумя резными якорями, это герб Флобера, главы военной флотилии. Сургуч ломан неровно, следовательно, вы торопились вскрыть это послание, а смятая нижняя часть письма свидетельствует о неудовлетворенности о прочитанном. Значит предполагаем, что он опять упустил пиратов, которые в очередной раз прошлись огнем и мечом по побережью юга.

— Впечатляет. Вы действительно не простой наемник и я благодарю бога, что мне не пришлось испытать вашу силу в наших тайных играх за власть.

— Если это так, то любезность на любезность.

— Слушаю…

— Мне будут нужны некоторые сведения, дать которые сможет только влиятельный человек из городского совета. Вы для меня идеальная кандидатура.

— Что взамен? — Башар подсобрался в мгновение из добродушного толстяка превратившись в господина купца, с большой буквы.

— Я навещу вас завтра вечером и дам один совет. Если на вас произведет впечатление мое предложение, то я получу доступ к интересующей меня информации. Если нет, то сделка не состоялось.

— Заманчиво. А что мешает мне отказать вам сразу?

— Любопытство….

— Верно. С вами приятно иметь дело. Я приглашаю вас поужинать со мной. Думаю, нам есть, что обсудить друг с другом.

— Спасибо, только у нас еще не…

— Это пустое. Ваш монах сейчас пойдет бить поклоны семейному совету, а мы с вами терпеливо все это смотреть. Затем пару тройку речей и все…

— Я думал роль семейного совета более весома в вашем доме…

— Говорильня. Я решил, что племянник будет монахом так тому и быть. У него нет выбора. На нем долг матери и если он хочет послужить семье, то обязан подчинится…

— Вы думаете, из него выйдет неплохой священник?

— Разумеется нет, но нам, семье, нужен хоть кто-то кто будет иметь вес в кругах святой церкви.

— Как это мне знакомо, работать на опережение.

Доэрт Башар улыбнулся в ответ на последнюю реплику Змея, но ничего не сказал. Лишь позвонил в колокольчик.

Вышколенный слуга возник из неоткуда. Раз и он перед вами.

— Пригласи монаха, Бартоломей.

Брат Антоний слегка прибодрился, поняв, чего хотят от него Змей и сам Доэрт Башар.

Дальнейшие часа два-три показались Евлампию самыми нудными за этот насыщенный день. Купец очень метко охарактеризовал свой семейный совет — говорильня. Не в бровь, а в глаз. Сидеть именно с заинтересованным видом, умным взглядом и практически в полудреме, так как это делал Башар, Евлампий не умел. Тут требовались годы тренировок.

Поэтому, Евлампий украдкой отчаянно зевал, борясь с внезапно подступившим сном.

Зато последовавший ужин превзошел все ожидания Евлампия. Несчастный монах, которого семейный совет морально излинчевал, отбыл обратно в монастырь, доложить, что дело улажено. А Змей вместе с Башаром один на один предались чревоугодничеству.

За столом им прислуживали молоденькие служаночки, дальние родственницы Башара. Которые лишь тихо повизгивали, когда крепкая рука хозяина, не стесняясь гостя, тискала их молодые и аппетитные телса.

— И все таки ты идеальный монах. — Доэрт Башар довольно рыгнул, запивая изумительное жаркое добрым виноградным вином.

— Почему же? — Евлампий с наслаждением насыщался, с удивлением отмечая, что давно так вкусно и разнообразно не ел.

— Ты не пьешь алкоголь, не ругаешься бранью низших, и не интересуешься женщинами…

— Как и мужчинами. — Рассмеялся Змей.

— Теперь представим, разумеется, гипотетически — купец нарочительно медленно выговорил это заумное слово, словно наслаждаясь звучанием, — как поведет себя большая масса наемников призови их под свои знамена самый харизматичный лидер из их среды. Не забудем влияния этого лидера на целый город в городе. Да-да горный монастырь это еще та себе сила.

Осталось привлечь на своею сторону пару тройку крупных купеческих семей, сотню другую стражников и договориться со старейшинами племени Джар. Город ваш!

— Интересно, но бездоказательно. — Евлампий не дрогнул ни на мгновение, словно не ему сейчас были предъявлены обвинения в заговоре.

— Скажу больше, первое время я сам задавался вопросом, зачем вы столь откровенно и вызывающе демонстрируете свои способности. И только недавно я понял, что это маска.

Возьмем, например сегодняшний ваш найм. Эта дуэль, поверьте мне, станет легендой. Предмет домыслов и пересудов был бы еще сильнее, знай наши горлопаны, кто такой Курт. — Доэрт выдержал паузу, но Евлампий хранил молчание, выражая легкую заинтересованность. — Курт бывший сотник имперских меченосцев. А его бойцы бывшие солдаты черного легиона.

— Откуда информация? — Наемник позволил себе показать удивление. Не удивится, а именно показать.

— Двое моих телохранителей, дезертиры, опознали его. Декаду назад Курт прибыл в город с тремя десятками своих воинов. Я, как всякий осторожный человек, отслеживаю появления здесь имперцев. У них слишком загребущие руки.

— Что верно-то верно. — Евлампий трижды пересекался с интересами имперцев и каждый раз чудом уносил ноги. Империя не любила проигрывать и с жадностью глотала все новые и новые территории, не опасаясь подавиться.

— Мне необходимо знать, чего ожидать от вас Евлампий. Вы фигура с большой буквы. Все ваши подвиги просто пугающе опасны для простых смертных. И за этой стеной домыслов совсем не видно, вашего истинного влияния в этом городе.

— Ваши суждения удивительно верны, за исключением вывода. Я ищу схватки, а не власти. — Евлампий откинулся и как-то по особенному взглянул на купца. Взгляд Евлампия, искренний и непосредственный, нес в себе такой заряд силы и убежденности в своих словах, что купец растерялся.

Весь его гигантский жизненный опыт сейчас утверждал, что наемник не врет. Взгляд был полностью открытым. Сейчас Башар словно чувствовал боль, терзающую душу наемника. Его раскаяние за прошлые грехи и жажду покоя.

— Зачем же весь этот цирк? — Растерянно спросил купец.

— Безопасность. Это новое для вас слово. Но поверьте, оно очень ценится там, откуда я пришел сюда.

— Какой удар для отца настоятеля… — Доэрт негромко рассмеялся. — Я сам хотел предложить вам… Только теперь это не имеет смысла…

Они проговорили до рассвета. Евлампий очаровал купца. Башар прекрасно понимал, что поддается этому колдовскому очарованию, составленному хитрыми речами на отвлеченные темы. Но ничего с собой поделать не мог.

Евлампий словно приоткрыл ему дверь в другой мир. Бешенное любопытство от желания узнать тайну наемника буквально овладело купцом.

Как он теперь понимал настоятеля. Обладать таким сокровищем в облике человека. Даже жуткое умение наемника легко и беззаботно убивать ближних меркло по сравнению с теми знаниями и искусством беседы, коим в совершенстве владел Евлампий.

Лично провожая наемника, ранним рассветным утром, чем вызвав немалый переполох своей охраны, Доэрт Башар на прощание сказал: «За один вечер я стал вашим верным сторонником, Евлампий. Вы действительно талантливы от бога…».

— Моя дружба многогранна. Если вы протягиваете мне свою руку, то так же в праве рассчитывать и на мой меч. Я приду к вам с визитом вечером. Наш уговор насчет совета надеюсь в силе?

— Конечно. — Кивнул растроганный купец.

4

— Это все? — Леди Ди в шелковой ночной рубашке внимательно слушала своего доверенного воина в черных доспехах, с едва уловимым отличием от прочих смертных — пугающим взглядом темных провалов зрачков. Она приказала явиться в любое время и теперь жадно ловила каждое его слово.

— Нет, повелительница. Затем я последовал за ним до входа в его убежище. Дальше я пройти не смог. Меня не пропустило что-то непонятное. Никакой магии. Ровная и чужая сила.

— СИЯНИЕ?

— Нет, я бы почувствовал.

— Ты уверен?

— Я рыцарь тьмы, повелительница.

— Если ты прав, то наш наемник — Гость!

— Я этого не утверждал. Он странен и непонятен. Но в нем нет абсолютно ничего магического.

— Ты пробовал внушать?

— Конечно. — Чуточку обиженно отозвался воин.

— И каковы результаты? — Леди Ди несколько напряглась. — Послушай Ашар, ты можешь внятно мне изложить свое мнение о наемнике?

— Мне с ним не справится! — Рыцарь БЕЗДНЫ остался совершенно спокоен. К горячему норову своей госпожи он привык давно.

— Даже так!

— Я уверен в большем, даже наша тройка не одолеет его в честном поединке. Когда он шел в монастырь рано утром, то на пути попалась лужа в пять шагов длиной. Он просто перепрыгнул ее, оглянувшись и убедившись, что за ним никто не наблюдает.

— Понятно, ты пробовал повторить и не преуспел. Но это не свидетельствует о его силе. — Рыцарь хмыкнул, чем поверг в изумление Ди.

— Там на поляне он просто играл с Куртом. Разумеется, ему было бы не под силу одолеть весь отряд наших имперский друзей. Но остановить его они бы не смогли. Он отбился бы и играючи ушел от погони.

— А я? Я бы с ним справилась? — Собеседник леди Ди хорошо изучил тяжелый характер своей хозяйки и его ответ был шедевром дипломатических уверток.

— Также, госпожа, хочу отметить его редкое встречающееся природное сопротивление внушению.

— Что ты имеешь в виду. — Ди вновь чувствовала себя озадаченной. Гнев улетучился мгновенно, когда она поняла, как лихо выкрутился ее слуга.

— Он почувствовал меня, когда я попытался прикоснутся к нему своим сознанием.

— Ты уверен, что его никто не прикрывает. Связка маг и воин очень эффективна.

— Он одиночка.

— Дьявольски умный одиночка. Сегодня моя легенда рассыплется в прах. Что монахам известно о Шасу?

— Этого я не знаю, повелительница.

— Будь проклят Нахат и его безмозглые слуги. Выйди и охраняй вход. Стой. Прикажи своему побратиму не страховать тебя. Пусть Тагир неотлучно контролирует наемника. Если я дам сигнал, убейте его.

— Это будет проблематично, повелительница.

— Я знаю. — Лаконично отпарировала женщина. Как только дверь за Ашаром закрылась леди Ди сбросила маску показного спокойствия и с силой рубанула воздух, выдавив скоростью полета руки вполне уловимый свист.

Еще никогда она не получала столь сложного задания и не была так близка к провалу своей миссии.

Полтора месяца бесполезных поисков, семь погибших рыцарей тьмы и лишь неясный слух в остатке.

Теперь наспех подготовленная легенда наверняка рассыплется, копни этот потрясающий наемник чуть глубже.

Если Ашар прав, то ей попался настоящий талант, если же рыцарь тьмы ошибался, то перед ней замаскированный воитель света.

Ошибки очень дорого стоят, особенно если платить приходиться жизнями своих слуг. Ей было достаточно на мгновение прикрыть глаза, и эта страшная картина сразу вставала у нее перед глазами:

«Вой зачарованных стрел белых лучников из дома «Утренняя роса» был ужасен. Они били с убойной дистанции — пятнадцать шагов. Караван обреченно замер, немногочисленные стражники разбежались, кто куда и проклятые белые методично выкашивали жидкую стену рыцарей тьмы, тщетно пытавшихся укрыться за своими короткими щитами. Все здесь решали мгновения. Еще немного и караван будет просто некому защищать. Ди тогда опомнилась первой. Из целой группы старших она была самой неопытной и слабой. Но именно она, презрев смерть, вырвала свои черные клинки и бросилась в атаку на лучников.

Рыцари тьмы прекрасные воины, но плохие командиры. Увидев, как идет в атаку один из старших, они, не раздумывая, бросились следом.

Ди тогда повезло. Ее не задела ни одна стрела, а прикрытие лучников составляло всего два десятка обычных смертных, продавшихся со всеми потрохами свету. Противостоять кинжальному выпаду рыцарей они не смогли. Затем наступил черед и стрелков.

Позже упоение от первой победы сменилось страшным открытием — гибели половины воителей тьмы и большинства старших. Осознание, результатов одной единственной ошибки, приведшей в засаду, было невыносимо больным.

До места назначения этот караван, даже точнее то что от него осталось довела Ди, которую безоговорочно признали главным.»

Сколько их потом было: стычек, бессмысленных схваток, побед и редчайших неудач…

— Хватит, — приказала сама себе Ди. Нужно успокоиться и все взвесить спокойно. Ди прикрыла глаза, успокаивая дыхание. Затем небольшое усилие и она полностью сосредоточилась на себе.

Ее мысленный взор внимательно начал ощупывать окружающее пространство. Везде все было тихо. Магический фон был не замутнен. Только ее приворотные чары, удерживающие под контролем ряд ключевых фигур этого города, явственно читались в воздухе.

Работать здесь было приятно, это был по настоящему чистый мир. Не замусоренный магами и прочими неумехами, способными в течении одного поколения испоганить девственное измерение. Лишь одно жутко раздражало сиятельную повелительницу Бездны — магия здесь текла как песок на морском берегу сквозь пальцы от обилия воды! Любое пусть самое сильное заклинание просто рассеивалось без следа спустя всего день или два…

Остатки сна развеялись окончательно, и Ди легонько повела плечами, позволяя своей ночной рубашке пасть к ногам. Любой смертный, кто смог бы ее сейчас увидеть просто бы окаменел от восторга. Линии ее тела были совершенны. В меру накаченные плечи, упругая тяжелая грудь, узкая талия и рельефный живот.

Ди могла по праву гордиться собой. Ей, одной из немногих демонесс высшего ранга удавалась сохранить пропорции женской красоты и темной силы, не допуская перекосов в какую-либо сторону.

Ведь главным оружием демонесс всегда была скорость. Взрывная сила мышц, помноженная на чудовищную силу демонической составляющей и немного колдовства. Здесь ни к чему избыточные мускулы, делающих тело малоподвижным и неповоротливым, как и недопустимы слишком волнующе-женственные изгибы фигуры.

Словно нехотя, Ди несколько раз взмахнула руками, разогревая себя перед интенсивной тренировкой. Послушное тело включилось как хорошо отлаженный механизм. Темп движений возрос. И вскоре по среди комнаты возник вихрь, состоявший из ударов, подсечек и резких выпадов-уклонов, центром которого была Ди.

Услужливая память, а Ди все это проделывала, пребывая в трансе, освежила картину вчерашнего потешного поединка. Ее рыцарь был прав тысячу раз. «Змей» действительно играл с Куртом. Только анализ блестящего тактика, каким был рыцарь БЕЗДНЫ, помог Ди увидеть все нестыковки боя. И сейчас Ди была не уверена, что сможет справиться с таким смертным поединщиком в честном бою.

Все! Темп тренировки, достигнув пика, оборвался на завершающем движении. «Прыжок, замедляющий время». — Вершина способностей демонессы, удар, на который простой смертный никогда не способен отреагировать.

Ее совершенное тело жадно задышало утренней прохладой. Ди негромко хлопнула в ладоши и тут же створки дверей распахнулись, впуская целый сонм прислуги. Молоденькие рабыни торопливо внесли огромную лохань с теплой водой, полотенца и пряности для омовения…

С наслаждением погрузившись в теплую воду, щедро умасленную благовониями и свежими травами, Ди принялась размышлять, вспоминая все как было:

Один из любимчиков наитемнейшего, демон Нахат две эды назад получил простой приказ тайно переправить магический артефакт неизвестного назначения в личную резиденцию Владыки из недавно открытого мира для изучения.

И с блеском провалил задание. Во-первых, безмозглый прихвостень, умеющий только с шумом надувать щеки и корчить из себя великого стратега умудрился угробить половину войска, банально ошибившись в точке выхода.

Затем связь с ним оборвалась и вовсе. В конце концов, наитемнейший вызвал ее. Боевой маг-демонесса, вот настоящий титул несравненной Ди. В иерархической лестнице Ди занимала пятую ступень после самого Владыки БЕЗДНЫ.

Одного ее имени было достаточно, чтобы пугать неугодных. Цепной пес, кровавый палач, живая инкарнация наитемнейшего. Нелюдь в человечьем обличье. Титулы можно было перечислять бесконечно.

Задание наитемнейшего походило на сказку: пойти туда, не зная куда, найти Нахата и магический артефакт, бесценный инструмент для создания неизвестно чего.

С самого начала Ди поджидали неудачи. Нахат канул бесследно. А Ди шла по его следам как по горячим углям. Следы Нахата напоминали разворошенное осиное гнездо. Везде приходилось добывать информацию с боем. А однажды даже попасть в настоящую засаду белых.

Спасая себя и своих спутников тогда Ди решилась на отчаянный поступок — прыжок по измерениями почти вслепую, и ее выбросило в этот удивительный мир. Где о странность, она и натолкнулась на слухи о пропавшем демоне.

Ди очнулась от размышлений, когда мягкие и уверенные руки рабыни ловко укладывали ей ее роскошные рыжие волосы.

— Довольно. — Известите Курта, что сегодня мы выезжаем как обычно. — Безмолвные рабыни испуганно присели в поклонах и стайкой брызнули к выходу, попутно затворив за собой двери.

Вышколены они были отменно. Что впрочем, было не удивительно. Ди не стеснялась пользоваться магией. Благо ее личный талисман зачаровывал сам Владыка, вложив туда частичку своей необъятной силы.

Так же как и вчера у крыльца снятого особняка ее ждал Курт с десятком своих бойцов. Эрг Лаецки присоединился к ним чуть позже на выезде из города. Его сопровождало уже полусотня бывалых ветеранов из личной дружины. И точно в назначенный час они вновь прибыли на поляну продолжать найм рекрутов.

5

В отличие от своей работодательницы Евлампий не ложился вовсе. При его уровне подготовке, он мог спокойно обходится без сна дней пять, без всякого ущерба для здоровья.

Вначале, он потратил целый час своего времени на ухаживание за своим арсеналом оружия и доспех. Затем, наскоро ополоснувшись и переодевшись, наемник принялся размышлять о событиях минувшего дня, неторопливо опустошая чайник со свежезаваренными травами. Рядом на деревянном подносе лежал скромный кусок копченой рыбы, из монастырской коптильни.

Словно аккуратный строитель он раскладывал все услышанное и увиденное по полочкам. Шаг за шагом анализируя минувший день. Темп жизни в этом средневековье был неспешен. Анализ же был одним из немногих доступных развлечений для беглеца.

Не глядя в тарелку, полагаясь на рефлексы, Евлампий уверенно отрезал себе лоснящиеся от жира кусочки и переправлял их в рот. Сладкий травяной чай стимулирующий работу мозга, быстро закончился и наемнику пришлось еще дважды добавлять кипятка в заварной чайник.

А когда первые лучи восходящего солнца осветили величественную картину просыпающегося океана, Евлампий благословенно вздохнул. Тщательно вымыв руки и выкинув остатки позднего ужина в океан, наемник постелил циновку и принялся медитировать.

К столь необычному и полезному занятию Змея, как не странно приучили монахи. За что наемник был им премного благодарен.

Чуть позже, продолжая купаться в лучах восходящего солнца, Евлампий достал этюдник, осмотрел подрамник, проверяя, как натянут холст. Следом пришел черед кистям и краскам.

Возможно, рисование было единственным умением наемника, которое не могло явно причинить боль или страдание. Простительная слабость сурового убийцы.

Евлампий любил и умел рисовать. Самоучкой он овладел необходимыми приемами рисования еще во времена своей бурной молодости. Много позже он всегда жалел, что ни времени, ни возможности выучиться дальше ему так и не представились.

Но и этого оказалось достаточно, что бы произвести сильное впечатление в этом мире. Два купола монастырского храма были расписаны рукой наемника.

Потолок знаменитого серебряного зала, гордость отца настоятеля, тоже был создан трудами Евлампия.

А в личных покоях аббата стояли уж совсем богохульные картины, изображающие городскую жизнь Мельна: «Торги», «Прибытие галеры».

Он проработал весь рассвет. Лик огромного солнечного круга встающего из-за линии горизонта и бросающего огненные лучи на голые скалы вдохновлял наемника. Прочь уходили усталость и боль. И даже сжигающая душу всепоглощающая жажда убийства становилась глуше и незаметней. Почувствовав, что на сегодня достаточно, Евлампий, удовлетворенный проделанной работой, убрал набросок. И следом вновь переоделся, облачившись в простую хламиду послушника. Его ждала тренировка.

Настоятель много раз пытался упросить «Змея» взять ученика, но все без толку. Для себя, Евлампий давно решил, что все его знания и опыт убийцы умрут вместе с ним. Тот груз, что лежал на душе, должен кануть вместе с его бренным телом, а не распространяться подобно пожару по этой планете.

Первый час Евлампий разогревал себя, ожесточенно выгоняя лишние калории и развеивая накопившуюся усталость. Затем следовали легкие разминочные упражнения. Легкие, разумеется только для Евлампия. Обычный человек был способен выполнить их только на пределе собственных возможностей, а для него это была просто разминка. Сложнейшие боевые комплексы, включающие силу, реакцию и выносливость на максимум следовали на третий час тренировки. И только затем темп занятий шел на спад. В финале были обязательны водные процедуры и растирание.

И так каждый день. Тренировки были жизненно необходимы. Без привычных нагрузок усиленные мышцы слабели. А при отсутствие необходимых тренажеров и гидромассажных ванн, поддерживать тело в оптимальном режиме можно было только истязая себя каждый день по три четыре часа, не забывая и о еде. Плата за совершенное тело включала в себя и практически полное отсутствие сна и изломанную психику.

Ровно в восемь, когда колокола храма звонко призывали к утренней службе, Евлампий не торопясь принялся переоблачаться. Сегодня из оружия он ограничился только коротким мечом, своим знаменитым изогнутым в две дуги ножом и стилетом, засунутым в сапог. Плотная полотняная рубаха, кожаная жилетка и кожаные брюки довершали наряд. Железа на себя Евлампий решил не навешивать. Из города выходить он не собирался. А мотаться по пыльным и жарким улицами Мельна в кольчуге — увольте.

Но выйти за ворота монастыря наемник не успел. Давешний монашек вновь перехватил его. Только теперь это было приглашение на обед от настоятеля. При этом Мнишек корчил жуткие рожи и отчаянно жестикулировал руками, взахлеб рассказывая о прибытии важного гостя с личным посланием самого Патриарха. За пару минут разговора, Евлампий узнал все подробности прибытия папского легата в Мельн. Скоростная галера его святейшества бросила якорь у монастырского пирса еще на рассвете.

Вдруг что-то недоброе кольнуло наемнику в спину. От удивления Евлампий чуть было не обернулся. Лишь выучка профессионального диверсанта позволила ему справится с эмоциями.

К таким взглядам он привык. И чувствовал их на раз. Взгляд особых наблюдателей, топтунов, умеющих быть практически не видимыми. Наружка, выдающая себя лишь слишком высокой концентрацией на ведомом субъекте, что неизбежно сказывалось на информационном психополе, фоне. Но почувствовать такое в Мельне? Вряд ли в городе кто-либо вообще слышал такое слово — топтун.

Для очистки совести Евлампий решил провериться, потратив на это целый час. Ощущения были странными. Действительно никаких следов наружного наблюдения он не обнаружил. Но где-то на уровне глубинных инстинктов не было привычного равновесия. Информационный фон буквально замер. Словно перед бурей.

Возможно, померещилось, решил наемник, хотя это чувство редко его подводило.

Из-за приглашения на обед, от которого было просто глупо отказываться, Евлампий несколько поменял свои планы.

Теперь его путь лежал в порт. Как-то незаметно сияющая чистота красной брусчатки сменилась знаменитой припортовой грязью, напоминающей Евлампию быстро застывающий раствор бетона. Полиняла и внешняя облицовка каменных домов. У самих причалов, в бухте «Радости» встречались и деревянные хибары прогнившие от вечной сырости несущийся с моря.

Замызганная дверь трактира «Морской дьявол» видела на своем веку не мало, о чем красноречиво свидетельствовали два обломка арбалетных болтов, глубоко застрявших в дереве и могучая трещина, появившаяся явно после удара секирой или топора. Наемник взялся за ручку и с силой потянул, морщась от противного визга несмазанных петель.

Кабак тут же обдал Змея винным перегаром и густым облаком сгоревшего мяса. Дощатый пол был залит дешевым вином и пивом. Часть столов пустовало, на них покоились стулья и лавки. Дюжие девки весело гоняли по полу мутную жидкость своими швабрами, не обращая внимание на гневные вопли немногих завсегдатаев.

Присмотревшись к сумраку трактира, Змей взглядом отыскал нужного ему человека и быстро двинулся в заданном направлении.

— Бирсо! — Змей легонько тряханул выпивоху.

— Змей!? — Пьянчуга испуганно отшатнулся. Но затем взял себя в руки и опасливо прижавшись к стулу, на котором до этого дремал, спросил: «Чего тебе?»

— Где Дронг? — Змей левой рукой слегка сжал плечо спрашиваемого. От чего тот болезненно сморщился и даже не попытался соврать.

— В номерах, этажом выше с девками дрыхнет.

— Пойдешь со мной. — Наемник брезгливо вдарил по кувшину наполовину наполненного дешевым кислым вином. На что ошарашенный Бирсо смог только промямлить: «Да, Змей».

Двое вышибал, замершие при входе, рыскнули глазами на старшего полового. Но тот, лениво раскладывая карточный пасьянс, только предостерегающе мотнул головой. Ему только трупов не хватало. Пусть эти чертовы пираты разбираются с наемником сами. Забери морской дьявол этих непутевых детей моря. В прошлый раз этот хрупкий на вид наемник разнес весь кабак в щепы, заодно сломав руки троим вышибалам. А после вместе с этим сволочным Дронгом ржали над его потугами получить хоть пару лишних монет за причиненный ущерб.

При входе на этаж играли в кости двое моряков из личной охраны Дронга. Оба верзилы подозрительно уставились на Змея, и лишь когда наемник не дрогнувшей рукой вытолкнул вперед дрожащего от страха Бирсо, они чуть расслабились.

— Это Змей. У него дело к хозяину.

— Дронг отдыхает. — Верзилы хоть и обладали весьма ограниченным воображением, но догадаться, что с ними будет, если вывести из себя Змея, они сумели. Пусть не все знали Змея в лицо, но ума, что бы просчитать все последствия присвоения клички Змей, хватало даже самым отчаянным отморозкам.

— Я знаю. — Змей отшвырнул ненужного теперь пирата и двинулся по коридору. Двое телохранителей обеспокоено посмотрели друг на друга. Затем, одновременно пожав плечами, они двинулись следом.

У нужной наемнику двери, свернувшись калачиком спал юноша лет двенадцати. Змей знал его по имени — Миурги, будущий финансовый гений. Дерзкий плут, предприимчивый прощелыга и гениальный малец, сумевший сам научиться письму и счету.

В Мельне многие были наслышаны о чудо-мальчике, умеющим мгновенно подсчитать выгоду и оценить риски. Дронг спас его от смерти года три назад и теперь мальчик всюду таскался за своим спасителем, решительно не желая искать других покровителей.

Заслышав тяжелые шаги Змея, он тут же проснулся и выжидательно посмотрел на наемника.

— Посторонись хлопец, у меня серьезный разговор к твоему господину! — Змей собирался легонько пнуть мальчишку, но в последний момент передумал.

— Действительно серьезный? — Миурги быстро вник в ситуацию. Полная растерянность телохранителей не могла не броситься в глаза. И он не знал, что ему делать.

— Серьезный, если я рискну побеспокоить Дронга после бурной ночи.

— На ваш риск. И учтите, — мальчик назидательно поднял указательный палец, — он мастерски кидает ножи.

— Отобьюсь. — Хохотнул Змей и особо не таясь, толкнул скрипучую дверь.

Глаза после яркого света привыкали к полумраку комнаты секунд пять. Но и этого хватило двум смуглым подругам пирата разглядеть незнакомца и проворно завизжать попрыгав с кровати.

Хоть Мур Дронг был беспробудно пьян, рефлексы не подвели отчаянного выпивоху, бабника и задиру. Нож со свистом ушел в сторону дверного проема, а руки привычно нащупали саблю и отшвырнули ненужные ножны прочь.

— Все также предпочитаешь мулаток?

— И..к, Змей? — От неожиданности Дронг выронил свою саблю и плюхнувшись обратно в кровать простонал: «Якорь тебе в задницу, Змей. Разве можно так врываться. У меня голова раскалывается, после вчерашнего.

— Есть разговор.

— Да пошел ты. — Донг застонал и упал в кровать, зарывшись в ворох мягких подушек.

— Я могу организовать тебе настоящую подписку в Мельне. Если ты слишком пьян, чтобы услышать меня, то я найду кого-то другого.

Грудастые спутницы пирата изумленно уставились на наемника. То, что сейчас говорил Змей, было пределом желания для любого изгоя, лишенного родины и крова. Прописка — магические слова для всякого любителя удачи, на языке наемников буквально означало следующее: гражданство и статус уважаемого человека в Мельне.

Дронг дернулся и разразился длиннющей тирадой, крепко помянув всех и вся. Затем он усилием воли поднялся и сфокусировав взгляд на своих подружках рявкнул: «Воды, русалки драные».

Девочки все сообразили правильно. Спустя непродолжительное время мокрый и весьма бледный Дронг, в наскоро нацепленной рубашке и портках с мученическим видом скромно сел на краешек лавки, на которой по хозяйски расположился Змей, лениво перелистывавший небольшую книжицу: «Особенности строения имперских парусников».

— Забавная книженция, откуда?

— Месяц назад взял на абордаж имперский грузовоз. Нашел у капитана. Да будут Единый к нему благосклонен. — Пират перекрестился, из чего следовало, что о дальнейшей судьбе имперского сухогруза спрашивать было бессмысленно.

— Смуглянки оттуда?

— С имперца. Тот вез двести рабов. Эти две родные сестры. Приглянулись мне, больно ласковые, курвы. Хотел их домой отправить с оказией. Хромой Бык нанялся к клану Сатов сопровождать галеру жрецов к южным островам, да эти дурехи отказались.

— У тебя плохая привычка, сначала Миурги, затем девочки, стареешь.

— Старею. — Легко согласился Дронг. — Говори при них, они все равно от меня не отстанут.

— Продашь книжицу?

— Бери даром, я еще себе найду.

— За сколько соберешь команду? — Змей отбросил показную вальяжность, а пират как-то подсобрался, превратившись в того, кем он был всегда — самым отчаянным мореходом Голубого моря.

— Цель?

— Очистить воды Мельна от всякой шушеры.

— Как платят?

— Гражданство тебе, с экипажем разбираешься сам.

— Чистить только от пиратов?

— Если проявишь себя, то тебе светит эскадра Мельна.

— Из грязи в князи?

— Ты лучший, поэтому я пришел к тебе.

— Что я буду должен тебе, лично?

— Сначала стань князем. — Змей встал и тихо шепнул напоследок: «Сегодня вечером у ворот дома Башара с десятком своих самых надежных людей. Все трезвы и прилично одеты. Без гонора и выкрутасов. И возьми не громил, мне нужно произвести впечатление…

— Я буду. — Так же тихо ответил ошеломленный открывшейся перспективой пират. В устах любого другого такое предложение было просто глупой шуткой. И, разумеется, воспринимать все всерьез было бы смешно, за исключением одного — слов Змея. Он ими никогда не разбрасывался.

До обеда Змей успел побывать еще в двух местах. Мрачное здание городского архива лишь на первый взгляд было неприступно. Несколько звонких монет и двери приветливо распахнулись. Старичок смотритель сам указал наемнику нужные стеллажи с бумагами. Что мог вычитать в скучных книгах заверителей сделок этот варвар-наемник — загадка. Ничего существенного там не было, а платил он полновесными золотыми империалами.

Вторым местом был неприметный столик в одной из самых злачных забегаловок рыночной части Мельна. Сидевший здесь старикашка по имени Ставр, рассыпавшийся на глазах, за вполне умеренную плату был готов поделиться всеми слухами и сплетнями за последнюю неделю, что были произнесены в городе…

На обед Змей чуть опоздал. Но аббат в обществе немного мрачного на первый взгляд папского легата, терпеливо ждали наемника. Корлеус накрыл стол на троих в чудной серебряной зале, своих личных покоев. Судя по обрывку разговора, подслушанного Евлампием, настоятель красочно рассказывал, что потолок залы расписывал именно он. И не безосновательно считал, что работа наемнику удалась.

Во время обеда Легат был не многословен, в отличие от настоятеля. Тот был весел, много шутил и позволял себе даже нескромные реплики в адрес зажравшихся епископов Харага.

Евлампий вяло поддерживал разговор, как раз в той манере, чтобы не перегнуть палку и не сболтнуть лишнего. Легат только вежливо улыбался, слушая треп аббата, и внимательно рассматривал Евлампия.

В конце обеда Корлеус небрежно протянул наемнику свернутый лист бумаги, исписанный тонким убористым почерком монастырского переписчика.

— Это все, что ведомо нам. — Затем Корлеус чуть подмигнул, дав понять, что сейчас состоится разговор, ради которого и затевался весь этот обед.

Легат словно очнувшись от сна, наскоро ополоснув руки и вытерев их об полотенце, привычно сложил ладони и медленно прочел краткую молитву.

Евлампий и аббат последовали его примеру.

— Скажите Евлампий, вы интересуетесь делами Харага и Империи?

— Поскольку — постольку. Растущее стремление Императора подмять церковных иерархов под себя, видна отсюда невооруженным взглядом. В детали я никогда не вникал.

— Император молод, очень молод и полон амбиций.

— А наш дрожащий патриарх слаб и стар. — Аббат не удержался и съязвил.

— Его святейшество действительно не здоров. Врачи утверждают, что остался год, может быть два. Уже сейчас началась сильная подковерная игра, где столкнулись весьма влиятельные интересы…

— Уважаемый легат, — Евлампий с сожаление посмотрел на пустой кувшин с молоком, — в этом нет ничего нового. Слабый, пытается противостоять сильному, привлекая для этого все возможные способы. Думаю, дела у вас обстоят действительно не ладно, если вы обратились к бывшему тайному главе личной канцелярии, а ныне скромному аббату последнего крупного города в торговом союзе Юга. — Евлампий кивком указал на настоятеля. От чего легат растерянно согласился.

— Нынешний папа лично сослал нашего аббата в эту ссылку, как проигравшего в ваших закулисных играх. И в том, что аббат добился определенного положения в Мельне. Сохранил немало полезных связей в самом Хараге, это его личная заслуга. Как игрок аббат действительно талантлив. Но… — Евлампий с удовольствием видел, как порозовели щеки от бесстыдной лести у настоятеля. — Ныне все обстоит еще хуже, чем вам кажется. Аббат не та фигура, чтобы внести перелом в игре. Хотите, я приблизительно опишу, как действуют люди императора…

Сбитый с толку, легат с удивлением посмотрел на Евлампия. Еще бы, он ожидал увидеть мрачного и отрешенного убийцу, ручного пса аббата, а столкнулся с собеседником, превосходящим интеллектом его на порядок.

— На всех подконтрольных территориях Империи и на тех где его влияние сильно, сейчас идет обработка церковных иерархов. Деньги, шантаж, убийства и подкупы. Разумеется, что вы не справляетесь. Вы, избранные в ближний круг папы паникуете. Так играть вы не умеете. Нет ни способностей, ни размаха. Пока позволяло здоровье, хватало авторитета Патриарха. Слово об отлучении остановит любой заговор…

А сейчас, когда Патриарх стремительно теряет свое влияние. В силу своего слабого здоровья, у вас действительно начинаются скверные деньки. И тут вы вспомнили об аббате. Я даже знаю, на чем вы хотите сыграть, мой талант убивать и искусство настоятеля плести интриги!

— Господин легат имеет два чистых бланка с подписью самого патриарха. Этакий карт-бланш. — Настоятель еще не понимал, куда клонит Евлампий, но подыгрывал по мере способностей, опутывая папского посланника липкой паутиной полуправды — полу лжи.

— Вы отказываетесь? — Легат спросил это чересчур резко и эмоционально. Он сам понял свою ошибку и от волнения закусил свои белые от напряжения губы.

— Отказываемся от чего? Убить императора!? Это настоящее самоубийство. Даже мне не хватит моего умения пробраться в запретный дворец. — Евлампий мастерски отразил эмоциональный порыв легата, вернув свой посыл в той же тональности. — С другой стороны трудно оценить все последствия гибели императора…

— Ваши предложения или пожелания? — Тут же спросил настоятель.

Легат тяжело сглотнул и скороговоркой выпалил: «Видит Единый, у меня нет другого выхода!» — и тихо заговорил: «Мы проигрываем по всем позициям. Империя действует нагло и не считается ни с чем. Мы действительно хотели обсудить с вами возможность физического устранения императора».

— У вас действительно карт-бланш на переговорах? — Евлампий этим вопросом просто отвлек внимание легата, обменявшись с аббатом взглядами.

— Вы можете вписать туда все, что сочтете нужным…

— Нам нужно подумать… — Аббат всем своим видом выражал огромнейшее сомнение, чем поверг легата в весьма дурное расположение духа.

— Завтра я убываю обратно, и хотел бы услышать ответ…

Евлампий ответил не сразу. Он вначале внимательно посмотрел на аббата и, только уловив едва заметный знак согласия, тихо сказал: «Наши информаторы в Хараге полагают, что стоит вопрос о ликвидации священного синода, как силы мешающей империи раздвигать свои границы. Возможно, имперский совет готовит проект реформ. И нет оснований считать, что императору достанет силы и главное умение возиться с таким клубком ядовитых змей, как конклав епископов…»

— Патриарх был до самого конца против моей поездки, но ничего лучше мы придумать не смогли.

— Этот шаг одобрен самим патриархом? — Настоятель чуть изогнул свои тонкие губы в подобие усмешки, вспоминая то унижение, коим подверг его тогда ново провозглашенный патриарх.

— Решение утвердил малый круг, папа согласился последним…

— Завтра вы услышите наше решение, — Евлампий чуть смягчил тон, — а пока в качестве знака доброй воли, я хотел бы хотел на один вечер получить от вас чистую буллу патриарха.

— Это необходимо?

— Нужно уметь доверять нам. Если вы решитесь принять нашу помощь. — Змей подсластил пилюлю церковнику и учтиво поклонился.

— Хорошо! — Рубанул легат.

— Идите с миром сын мой. — Аббат осенил наемника охранным жестом.

Посчитав за благо ретироваться, Евлампий принял причастие сразу двух церковных иерархов и был таков.

Торопливо вернувшись к себе, он внимательно прочитал нашкрябанное гусиным пером монастырского писца:

«Шасу — древний и благородный калийский род, ведущий свое основание от ближайшего сподвижника родоначальника династии Кама первого. За годы царствования династии Камов четыре поколения Шасу скопили немало богатств и приобрели огромное влияние.

При предпоследнем калийском царе могущество Шасу достигло апогея. Это и погубило клан. Мятеж Шасу вошел в историю как мятеж знати. Цвет рыцарства, лучшие клановые бойцы не смогли выстоять против ярости ремесленников и прочей черни, что в изобилии набрал в свои легионы тогдашний царь. Монолитная стена копий и щитов сокрушила разрозненные конные дружины профессионалов. Участь проигравших была жуткой. Выжившие завидовали мертвым. Палачи уставали рубить головы, а чернь грабить обреченные замки. Клан Шасу просто перестал существовать. Упоминание даже имени погибшего клана в Калии было приравнено к мятежу.

Чудом выжило лишь несколько малолетних девочек, которых успели вывезти до злополучной битвы в дальние районы царства.

Отложив рукописный свиток, Евлампий рассмеялся. Как часто мы не замечаем под грудой бесполезных фактов необходимые нам ответы. Отгадка тайны Леди Ди лежала, как всегда на поверхности.

В то самое время, когда Евлампий изучал плод совместных усилий монастырских доглядчиков, двое церковных иерархов продолжили обед, сдобно приправленный беседой.

Легат пытался хоть как-то прощупать умонастроения аббата и терроризировал его разнообразными вопросами, прощупывая почву и крепость позиций святой церкви в Мельне. Но аббат демонстрировал блестящую выучку духовной семинарии. Уходя от прямых ответов обтекаемыми фразами и виртуозно меняя темы беседы. В конце концов, лицо легата приобрело подозрительно бледный оттенок, что свидетельствовало о весьма чувствительном раздражении папского посланника.

Заметив это, аббат вдруг замолчал и, немного подумав, абсолютно серьезно сказал: «Не поддавайтесь греху гнева и гордыни, святой отец. Я не буду говорить сейчас о деле, но чтобы вы не ушли отсюда неудовлетворенным я расскажу, как впервые познакомился со своим протеже…

— Однажды в самом начале своей ссылки в этот богом забытый угол я попал в довольно скверную историю. Я рискнул выступить против весьма влиятельного купца, погрязшего в распутстве и жестокости, обличив его образ жизни в проповеди. Разумеется, это был тщательно спланированный шаг с моей стороны. Мне жизненно было необходимо закрепиться в монастыре, подкрепив свою репутацию весьма солидным и праведным делом. Но я не рассчитал силу и влияние этого богохульника в городе. Тогда я многое представлял не так.

«Доброжелатели» сразу же предрекли после этого мне множество проблем, от простого запугивания до физического устранения. Я же был сослан сюда как простой священнослужитель! — Пояснил аббат, перехватив изумленный взгляд легата.

Крепость духа это хорошая сила, но только не тогда, когда в дело вступает отточенная сталь. Моя обличительная речь больно ударила по репутации купца. Он поклялся меня убить, во что бы то ни стало.

Монастырь не мог предоставить мне убежища, как и светские власти. Город в те времена был поделен на районы, контролировавшийся богатыми семьями и кланами купцов. Со стороны это было забавно — противостояние купца во главе своры наемных убийц и одного единственного священника.

Тот день я запомнил очень хорошо. Жаркое солнце безжалостно жгло меня даже через толстую ткань сутаны. В отчаяние придумать хоть какой-то стоящий план, я забрел в припортовый район, ощущая за собой горячее дыхание погони людей изувера-купца.

Впереди маячили уже пакгаузы и длинные причалы мола бухты «Радости». Уплыть из города я не мог. В любом другом месте меня ждал арест и выдача церковным властям.

Сам не понимая почему, я вбежал на открытую террасу таверны и жестом попросил пить. Кабатчик, сжалившись над моим видом, нацедил мне целую литровую кружку ледяного пива. И дождавшись, когда я осушу ее на половину, участливо спросил: «Проблемы? Святой отец?»

Я горько усмехнулся тогда: «Отряд надежных телохранителей мне бы не помешал». И я тоскливо посмотрел в сторону группы хорошо вооруженных наемников глушивших по своему обыкновению пиво в ожидании нанимателей или контрактов на работу.

— Они вам не помогут, — кабатчика в тот час потянуло на философию. — Эти примитивные ремесленники войны не в состоянии даже немного поскрипеть серым веществом.

— Я не понял!?

— Они могут только убивать, а вам надо решить ПРОБЛЕМУ. — Последнее слово он выделил особо, незаметно скосив глаза в сторону затененного угла террасы, где в одиночестве сидел худощавый наемник.

Что мне оставалось делать? Подобрав края сутаны, чтобы не задеть запачканный смолой дощатый пол террасы из недавно выложенной свежевыструганной половой доски, я приблизился к столику и, отодвинув стул, уселся рядом с наемником.

Тот ни как не прореагировал на мое появление. И продолжал едва уловимыми движениями рук чертить на чистом листе достаточно дорогой бумаги черным углем.

Нет, он не выводил буквы, а именно хаотично дергал углем по бумаге, выводя непонятные штрихи и зигзаги.

В растерянности, как начать разговор, я вновь приложился к кружке с пивом. И тут он заговорил: «Святая церковь не одобряет публичного употребления горячительного служителями своего культа. Ибо как сказано в священных мархах — Дай волю страстям своим и заведут они тебя во бездну пагубную, приумноженную тьмой и грехопадением. Внемли разуму своему и избегай необдуманного, что вводит нас в искус и соблазн сомнений. — Стих пятый в наставлении святого Годенора».

— Вы знаете наизусть священные мархи? — Я испытал в тот момент суеверный ужас от самого факта, что какой-то голодранец наемник цитирует мне, выпускнику духовной семинарии Харага, священные строчки…

— При желании мы можем устроить даже религиозный диспут, святой отец, но несколько позже. Ваши преследователи спешат сюда со всех ног и у вас есть не более десятка вдохов и выдохов, чтобы поведать мне о своей проблеме…

— У меня нет денег! — Вскричал я, увидев, как через площадь неслись те самые псы-ищейки, нанятые убить меня.

— Это наименее сложная проблема, с которой я сталкивался. Деньги вздор — люди все! А вам, как некогда вознесенному к самым вершинам церковной власти должно быть известно это гораздо лучше меня…

Большего он ничего сказать не успел, на террасу ворвались семеро моих преследователей. На мгновение они замерли, уставившись на компанию наемников, но видя, что те, ни как не реагируют на их вторжение, осмелели и двинулись в нашу сторону.

— Я перешел дорогу купцу Гасуру и он поклялся меня убить. — Тихо сказал я, припоминая текст покаянной молитвы.

— А вот думать о смерти рановато. Наемник, наконец, отложил уголек и резво поднялся, при этом в его руках блеснули лезвия метательных ножей, а на столе чудным образом возник арбалет.

— Священник идет с нами! — главарь банды настороженно качнулся вперед, но последние шаги, разделявшие его и меня, преодолеть не решился. Два шага — убойная дистанция для метания ножа.

Дальнейшее стало для меня шоком, как и для псов Гасура. Никто из нас не увидел момента броска. Просто говоривший споткнулся и медленно осел на пол, а в правом глазе у него вдруг вырос полированный кругляш ручки метательного ножа.

— Какие еще будут мнения? — свора даже не успела испугаться, они просто не поняли, что произошло. И скопом кинулись на наемника.

Вот тогда я впервые увидел его во всей своей мрачной красоте. Это кощунственно, но тогда я понял, что убийство тоже может быть искусством. Ни одного неверного движения, никакой суеты. Только завораживающие движения, за которыми трудно уследить. Взмах двух рук и нападавших стало четверо. Затем рывок арбалета и трое оставшихся в живых наемников затормозили, словно натолкнулись на невидимую стенку.

— Вон. — Наемник положил разряженный арбалет и взялся за рукоять своего меча.

Убийцы не сговариваясь, бросились с террасы… — Аббат замолчал, подливая себе вина. А заинтригованный легат нетерпеливо спросил: «Что было дальше?»

— Дальше все было прозаично. Той же ночью Гасур и семь его приближенных были убиты. Следующей ночью смерть настигла еще трех наиболее одиозных помощников Гасура, не считая глупых телохранителей и слуг рискнувших обнажить оружие. Эти события стали первым кирпичиком в безжалостной репутации «Змея».

— Ну и что? — Легат чувствовал, что он что-то пропустил в рассказе аббата, важное и логически довершающее картину рассказа.

— Это я сохранил для себя. Тот самый рисунок. — Аббат встал. Прошелся к небольшому шкафу с витражными створками из редкого калийского стекла и подал легату небольшой холст.

На рисунке неправдоподобно точно был изображен большой зал кафедрального собора и молодой аббат проникновенно вещающей толпе прихожан.

— Моя обличительная проповедь. Он там был и набросал это на террасе по памяти…

6

Дневная сиеста в Мельне считалась даже не ритуалом, это было образом жизни для состоятельных жителей города. Полуденный зной лета или жгучие ветра зимы загоняли элиту Мельна по своим домам похлещи эпидемий или междоусобных схваток влиятельных кланов. Но на сиятельную Ди это правило не распространялось. Вместо сна эта очень энергичная аристократка неторопливо просматривала списки навербованных наемников. Точнее делала вид. В действительности сейчас ее кипучая натура требовала одного — действия. А это и было как раз недопустимо. Еще до обеда, Ашар могучий рыцарь Бездны, предупредил ее о приближении своего брата Ишара, последнего уцелевшего рыцаря из ее отборной команды. Он был послан демонесой лично проверить след канувшего в небытие Нахата. Впрочем, одно дело было практически решенным. Странный наемник должен был умереть!

Теперь ее преданный воин возвращался, с обнадеживающими вестями. И поэтому, превозмогая себя, Ди вчитывалась в трудно произносимые имена, оживляя в своей совершенной памяти образы нанятых людей, лишь бы убить так невыносимо тянувшееся время.

Почти в это же время послеобеденный сон настоятеля был прерван самым бесцеремонным образом, его просто напросто разбудили, что не случалось вот уже семь лет, с последнего крупного набега кочевников.

Аббат даже не рассердился — так поступить мог только один человек. Седой монах, прислуживавший аббату еще в Хараге, легонько потряс за плечо крепко уснувшего господина. Тот проснулся мгновенно. Молча потянулся и выжидательно посмотрел на доверенного слугу.

— Вас хочет видеть воин. — Так пожилой монах почтительно именовал Евлампия.

— Срочно? — В ответ слуга просто пожал плечами. Действительно глупый вопрос. Раз разбудили, значит надо.

— Где?

— В зимнем саду. — На этот раз ответ слуги был исчерпывающи точным, на правильно поставленный вопрос.

Когда, наскоро ополоснувшись и переоблачившись в сутану, аббат дошел до зимнего сада, то застал там Евлампия и мнущегося церковного служаку из доверенных людей легата.

— Значит, ты будешь носильщиком этой буллы. — Евлампий с гротескной маской презрения и брезгливости ходил кругами вокруг несчастного служаки. От чего тот отчаянно краснел и еще крепче прижимал к себе тубу с папской буллой.

— Сын мой, — аббат мановением руки осенил знамением слугу и приказал, — выйди и подожди нас у ворот храма.

Служка ретировался с явным вздохом облегчения. Аббат задумчиво посмотрел на криво подстриженный кустарник и озабоченно покачал головой. Пора было вызывать для серьезного разговора брата Имануила отвечавшего в монастыре за зимний сад.

— Не стоит ругать Имануила, ваше преподобие. — Евлампий, как только закрылись двери за слугой, сразу перестал валять дурака. — Я упросил оставить этот куст как напоминание, что даже дисгармония может быть прекрасной.

Аббат промолчал, а Евлампий невозмутимо продолжил: «Для нашей сегодняшней встречи есть два веских повода. Первый это наш совместный ответ на вопрос легата.

— Я знал о цели его приезда еще тогда, когда он только собирался покидать Хараг. Но решение я так и не принял.

— Власть зиждется на трех китах — вера, деньги и сталь.

— Денег у нас в избытке. А вот с остальным проблемы.

— Отец мой, для настоящей власти нужно не просто много денег, у нас же есть только запас на первое время. Нужна система по их бесперебойному получению…

— Я вижу сын мой ты обдумывал это…

— План есть, с его помощью, да будет к нам благосклонен святой Януарий, город перейдет под плотный контроль ваших доверенных в совете ста.

— А что Доэрт Башар?

— Он получит свой кусок пирога и ему будет скорее с нами по пути, чем против нас…

— Делиться властью с Башаром?

— Тут вас выручит то, что никогда не будет у купца — ВЕРА.

— Это сложно сын мой, Мельн слишком далеко от Харага.

— Вера будет, для этого необходимо стать неким запасным убежищем, на случай катастрофы.

— Какой? — Аббат ни как не мог понять, куда клонит его верный помощник.

— Смерть императора подхлестнет реакционные силы. Слишком явно будет, кто нанес удар. А соответственно будет и ответ. Империя наверняка захватит Хараг и низложит папскую власть.

— Ты так уверен?

— Сын императора слишком молод, чтобы взять всю полноту власти в свои руки. Им будут руководить наиболее влиятельные силы — армия, в лице полководцев и хитроумных придворных дипломатов с одной стороны и знатные семьи с другой стороны. Их интересы сейчас совпадают идеально — побольше захапать. А как это удержать, их волнует меньше всего…

— Захват Харага вызовет неконтролируемый всплеск религиозного фанатизма, сын мой!

— У нас будет шанс поднять знамя святой борьбы. До ближайших гарнизонов империи от нас месяц пути. Мы владеем могучим флотом, я имею виду союз вольных городов. Не хватает только двух пустяков, боевого монашеского ордена и готовых дублирующих органов восстановленной папской власти.

— Ты это серьезно говоришь?

— Две папские буллы, этот шанс Корлеус.

— Мне надо все обдумать.

— Думай, — Евлампий усмехнулся про себя: «Старый интриган и мастер просчитать события ходов на пятнадцать вперед, тебе не устоять перед таким соблазном»! — Только ответь на один вопрос, если Эрг Лаецки все-таки вступит в законные права всего своего рода, это не сильно спутает твои карты в совете ста купцов?

— Нет. — Аббат даже не удивился. Он вдруг отчетливо понял, что все эти годы в изгнании его главная мечта — резной, изящный ручной работы трон папы — жившая своей особенной жизнью, вдруг стала реальной.

— Утром ты сообщишь мне и легату о своем решении…

— Ты искушаешь меня сын мой. — Аббат растерялся, он видел, что Евлампий для себя уже все решил и не знал, как поступить. Спрашивать совета было глупо. У них разные задачи в этой непростой игре и каждая ноша будет тяжела по-своему…

— Для чего тебе папская булла, сын мой? — Евлампий только усмехнулся. Старая закалка иезуитской школы, помогла аббату быстро взять себя в руки.

— Позвольте, оставить этот секрет при себе, ваше преподобие. Кстати ознакомьтесь с этим трудом, данный план как раз и есть второй вопрос. — Наемник почтительно поклонился, передав аббату сложенный вчетверо большой лист пергамента, и оставил аббата наедине со своим нелегким выбором. А сам заспешил к себе в пещеру. Близился вечер, а ему предстояло еще очень много дел.

Он не мог видеть, как измениться лицо аббата, вчитавшегося в план действий, нарабатываемый Евлампием долгих семь лет постоянного пребывания здесь в Мельне. Он скорее почувствовал, что сразу после его ухода аббат вызовет к себе приора монастыря и этой же ночью десяток гонцов и доверенных агентов поскачут и поплывут во все стороны света…

Внезапно ход мыслей Евлампия смешался. Уверенный шаг по дорожкам монастыря, сменился ступором. Прямо на гаревой дорожке виднелся слабый отпечаток сапога. Для непосвященного гаревая дорожка была однообразна и едина. В действительности, лишь небольшие островки вулканического булыжника, прикрытые гравием, могли выдержать вес взрослого человека, остальные участки дорожки мягко продавливались, выдавая присутствие чужака. Внимательный осмотр больше ничего необычного не выявил. Тогда, Евлампий прикрыл глаза, попробовав, сосредоточится на своих ощущениях. Но ничего опасного для себя он не почувствовал.

Лишь где-то на грани едва осязаемых ощущений он осознал, что нынешняя ночь будет особенной. А для особенной ночи требуется особенное снаряжение. Обычно ему вполне хватало того набора оружия, что изготовляли местные умельцы. Но здесь требовалось кое-что посерьезней.

Наемник особо не раздумывал. Пелена кокона силового поля мягко обволокла и приятно сдавила тренированное тело. Кто бы ни появился рядом с его жилищем, внутрь попасть он не сумеет. Нет в этом мире силы, способной пробить или подавить генератор силового поля корпорации «Мицуми». Но вместо привычного поворота на право, он свернул в левый проход пещеры, где стены были гладкими и необычного цвета, словно жар небес прошелся по ним. Проход закончился ровно через три шага тупиком. В эту нишу своей пещеры Евлампий заглядывал очень редко. Здесь покоилось его прошлое. Жуткое и беспощадное по своей сути.

Чужак. Это слово было ключевое в понимании судьбы Евлампия. Он действительно был чужаком на этой планете. Обнаруженная совершенно случайно самим Де'Гонкуром во время одного из дальних тренировочных рейдов по тылам вероятного противника, она стала второй родиной прирожденного убийцы, решившего соскочить с крючка безжалостной государственной машины.

Заселенная в период первой, а может быть и второй галактической экспансии эта планета деградировала, окунувшись в махровое средневековье. Две гигантские воронки на северном полярном круге и на экваторе, где устойчивый радиационный фон вызывал прилив невероятных мутаций, свидетельствовали — катастрофа имела искусственное происхождение. Теперь уже трудно было сказать, что послужило причиной апокалипсиса. Военные совершенно равнодушно отнеслись к сообщению своей разведки об открытии очередного затерянного мира. Шел очередной виток гонки вооружений и экономика могущественных звездных государств напрягала все силы для поддержания паритета, заключавшегося в создание наиболее совершенных машин сеющих смерть и разрушения. Очередной деградирующий мир их не интересовал. Таких планет было сотни. И меньше всего можно было предположить, что очередной заброшенный мир всерьез заинтересует политиков, или тем более бизнесменов крупных звездных империй. Промышленным магнатам требовались высококвалифицированные кадры и технологии чужих цивилизаций. Сырьевые олигархи и так не успевали осваивать стремительно открывающиеся миры, что бы тратится на освоение мира с непредсказуемыми аборигенами и полным отсутствием необходимой инфраструктуры.

Внезапное исчезновение матерого диверсанта наделало много шума, как и в «свободной прессе», так и в кругах близких к Евлампию Де'Гонкуру. Лучшие умы, аналитики и просто пытливые журналисты ломали голову в причинах такого странного поступка…

Причины побега лежали как всегда на поверхности. Усталость от однообразия и боль души. От понимания в сущности банальной вещи, что он всего лишь великолепный инструмент и не более, конечно терзали опытного диверсанта. Но гораздо страшнее, было то, что с каждым прожитым днем Евлампий начинал все явственней ощущать возбуждающий запах крови. Это было трудно скрыть — ему нравилось убивать! Целый штат опытных психологов и психиатров ничего не мог поделать с извращенной психикой закоренелого убийцы. И Евлампий предпочел исчезнуть сам, прежде чем «исчезнут его».

Поиски легендарного диверсанта продолжались по сей день. В этом Евлампий не сомневался. Даже здесь два раза его локаторы, работавшие в пассивном режиме, фиксировали присутствие звездолетов звездной торговой федерации. Наверняка где-то на орбите продолжали висеть спутники-шпионы, в надежде на чудо. Но отставной диверсант уже давно не верил в чудеса.

Приложив палец к кодовому замку, он невольно вздрогнул, услышав давно забытое и едва уловимое: «Код принят. Допуск разрешен». С легким шипением гидравлических приводов бронированная плита отошла в сторону, обнажив белоснежное сияние входа в другой мир. Здесь в абсолютно изолированным помещении от всех видов сканеров и излучений хранилось его снаряжение и несколько синтезаторов на все случае жизни.

Первым делом Змей шагнул к медицинскому универсальному комплексу. Хотя свой неутешительный прогноз он знал и без всяких диагностических компьютеров, наемнику было необходимо следить за своей модифицированной мышечной системой. Анализ много времени не занял. Тело было в абсолютном порядке, за исключением одного…

Около сорока семи лет назад редкая форма боевого штамма на основе САПа (вирус, включенный в первую группу особо опасных микроорганизмов) попала в организм Евлампия. Это была бомба замедленного действия. С помощью ультра современных средств вирус удавалось сдерживать, но проклятая зараза просто ждала своего часа, который был неотвратим. Второй проблемой был повышенный радиационный фон этой планеты. По прогнозам медицинского компьютера, Евлампию оставалось чуть больше трех лет, после чего тело начнет стремительно стареть. Была еще одна проблема, лежавшая скорее в области психологии — «жажда убийства» и тут Евлампий был просто бессилен.

После осмотра медицинский комплекс извергнул две пилюли, которые наемник без всякого видимого напряжения проглотил. Со здоровьем было покончено, теперь пришел черед оружия. Для страховки, Евлампий прихватил из своего богатого арсенала две свето-шумовые гранаты, тепловой сканер, и мини-щит — уникальное защитное средство из арсенала спецслужб звездной торговой федерации. Это чудо защита была венцом инженерной мысли канувшей в небытие цивилизации Ирдов. Природа и устройство были трудно объяснимы для человеческой логики, проще было представить, что в момент опасности защита аккумулировала микроскопическое силовое пятно, обладавшее двумя свойствами: непробиваемость и умение предугадать место рокового удара.

На выходе из пещеры Евлампий еще раз внимательно осмотрел таинственный отпечаток. Это был ровный след мягкого кожаного сапога, принадлежащий рослому мужчине, весом под центнер. Трудно предположить, что боевая стража монахов попустительствовала при охране периметра границ монастыря. Значит, чужак обладает весьма изрядным искусством маскировки. В следующее мгновение Евлампий только выдохнул от изумления. Он почувствовал атаку за мгновение до разящего удара. Тело среагировало на нервные импульсы мозга быстрее, чем Евлампий осознал что происходит. Рука самопроизвольно сорвала чеку с свето-шумовой гранаты и отпустила. Кончик языка тем временем лихо перещелкнул режим сканера в боевой. И перед глазами немного ошеломленного наемника предстала фигура человека, освещаемая тепловым сканером в ярчайшем всполохе инфракрасного пламени неясной формы. Если верить сканеру, то напавший должен был весь состоять из пламени, целиком.

Как для Евлампия уровень маскировки чужака, так и для напавшего свето-шумовая граната стали настоящим откровением. Чужак резво рванул в спасительную глубину скалистых, изрезанных прибоем скал. А Евлампий полагаясь лишь на тепловой сканер, запустил вдогон два своих метательных ножа. В ответ чужак выплеснул жидкую струю пламени. Это была не так хорошо знакомая Евлампию плазма и не огнемет. Чужак владел поразительными средствами защиты и нападения, которые ни как не укладывались в голове отставного диверсанта. Выстрел в слепую жидким огнем был не точен. Евлампий же попал. Один из ножей угодив в соединение плечевой пластины с панцирем, нарушил таки невероятную маскировку чужака и теперь стал виден причудливый доспех матового отлива и искаженное ненавистью лицо. Это лицо сразу и о многом сказало Евлампию. Перед ним был враг несомненный и истинный. Выдернув нож, нападавший даже не вздрогнув от боли. Свободной рукой выхватил длинную изогнутую саблю из-за спины и без лишних слов ринулся в атаку.

Евлампий не колеблясь принял вызов и впервые чуть не пожалел об этом. Первый натиск был сродни урагану. Давно, уже очень давно Евлампий не встречал себе равного соперника. Если бы не превосходство в скорости и силе, то исход поединка на мечах был бы плачевен для прославленного наемника. Техника владения мечом нападавшего была необычайно легка и виртуозна. Единственный изъян стал для таинственного мечника роковым — ему банально не хватило богатого опыта реальных схваток один на один, где главным оставались опыт, опыт и опыт.

Подловив его на ложном замахе, Евлампий сделал вид, что раскрывается и дождавшись строгой, академической атаки на поражение, без лишних эмоций нанес разящий удар, подлый и неожиданный.

Не успело поверженное тело коснутся земли, как на самой границе действия теплового сканера, Евлампий почувствовал присутствие еще одного таинственного наблюдателя.

С этим следовало разобраться немедленно. И наемник резво кинулся в сторону мелькнувшего силуэта. Тепловой сканер вел Евлампия, как собаку влечет след дичи. Он бежал неотвратимо и настойчиво. Таинственный наблюдатель почувствовав, что обнаружен, попытался оторваться. Этот безумный бег по скалистому обрыву закончился не в пользу Евлампия. В одном из прыжков он просто не рассчитал и сорвался вниз, с шумом обрушившись в воду. Вынырнув с глубины и в раздражении хлопнув рукой по набегавшей волне, окатившей наемника с головой, он услышал шум приближавшихся людей. Монахи, бряцая оружием, спешили к месту схватки. Решив избежать неприятной встречи и глупых объяснений, Евлампий в несколько гребков отплыл подальше от берега, растворившись в стылой, свинцово-зеленоватой воде залива.

В это самое время леди Ди принимала только что вернувшегося верного телохранителя из длительного путешествия на север. Ишар был на голову выше своего брата Ашара и обладал еще более скверным характером.

Каждое слово из этого виртуоза меча приходилось тащить, словно демонесса допрашивала гнусного предателя переметнувшегося к светлым.

Новости соответствовали ожиданиям. Практически в месяце пути, от Мельна, могучий рыцарь бездны смог обнаружить следы Нахата и остаток его жалкого воинства. Хуже было то, что там так же явственно читались следы лучезарных воителей Сияния.

Все это следовало обдумать. В это самый момент резко, почти на грани боли прозвучал сигнал тревоги. Ее рыцарь БЕЗДНЫ был тяжело ранен. Чертыхнувшись про себя, леди Ди мгновенно отреагировала, с силой ударив кольцом с ярко красным рубином по каменной стенке.

Зачарованный камень рассыпался в пыль, от силы удара демонесы, освобожденное заклинание огненной змейкой побежало по полу комнаты, чертя контур портала перемещений. Не успело сердце леди Ди, и сделать десяток ударов, как заклинание, отдав все свои силы, погасло, явив перед очи демонесы тяжелораненого Тагира. Рана была смертельной для любого, но только не для рыцаря БЕЗДНЫ. Тот, кто наносил этот удар, никогда не сталкивался с рыцарями БЕЗДНЫ. И почти не концентрируясь на лечебных чарах, которые она творила с предельной скоростью демонеса мучительно гадала, кто же этот столь странный наемник, которому, оказалось, по силам играючи одолеть рыцаря БЕЗДНЫ…

7

Купание в морской воде порядком расстроило Евлампия. Такого с ним давненько не случалось. Ошибка в простейшем прыжке не укладывалась в логику и канву события. Отложив эпизод для более тщательного разбора, наемник поспешил выбраться на берег.

Тело поверженного врага странным образом испарилось, не оставив никаких следов. К монахам обращаться было бессмысленно. За многие годы он впервые бился почти в полную силу, встретив достойного противника. И не просто встретил, но и узнал. Евлампий обладал абсолютной памятью и мог с уверенностью сказать, что нападавший был одним из ближайших телохранителей сиятельной леди Ди.

Вновь оказавшись в родной пещере, Евлампий наскоро переоделся и заново вооружился. Теперь, к прежнему наряду, наемник добавил кольчугу, сотворенную автоматическим синтезатором «Блик-10», с использованием тончайшего полимерного покрытия из углеволокна, предварительно пропитанную эпоксидными смолами. Пробить такую, мог разве что прямой удар секиры или топора.

Прямо перед самым выходом наемник замедлил шаг. Горячка поединка схлынула, и теперь Евлампий явственно хотел одного — убить так неосмотрительно рискнувшего напасть на него. Но прежде дела! Еще раз, взвесив все за и против, он негромко, стараясь попасть тембром голоса в допустимый диапазон, приказал — «Защита вариант паника»!

Рассеянно кивая встречным монахам, Змей миновал монастырские ворота и уверенно направился вниз к центру города. Миновав высоченные стены «кормилицы» он направился к неприметному каменному особняку, умело приютившемуся к необхватной стенке зала городского собрания.

Два этажа, узкие окна на первом с замурованными решетками толщиной прутьев с руку ребенка и явными бойницами на втором говорили о невообразимом возрасте здания. И действительно, как знал Евлампий, благодаря любезно предоставленным сведениям отца-настоятеля монастыря, этот дом был возведен еще в первые года освоения Мельна как резиденция торгового клана Баров. И за все время ни разу не поменял своего владельца.

Клан Баров специализировался только на одном виде деятельности — ростовщичество. Долговые расписки, обязательства, размен монет и сужение в долг под проценты… Список был огромен, одновременно и однобок. История клана знала немало взлетов и падений. Ныне старший из Баров входил в совет ста на правах одного из главных игроков второй линии, способный мановением руки подарить кому-то сразу пять-десять голосов.

До сегодняшнего дня Евлампий никогда не подходил к дверям этого особняка. И даже больше, ни один человек в Мельне не мог бы похвастаться, что видел, как общаются люди клана Баров и простой наемник по прозвищу Змей.

Сегодня такой день настал. На легкий стук в тяжелую, явно целиком железную дверь откуда-то со стороны зала городских собраний вынырнуло трое охранников и один из младших сыновей Баров. А может и дальний родственник. Кто их теперь разберет.

Опережая возможные расспросы, Змей просто протянул младшему Бару плотно запечатанный конверт. «Срочно передай это Старику, да будут дела его равны благодетели его».

Отрок немного отопрело принял конверт, явно пребывая в ступоре от цитирования сур священной книги их рода. А Евлампий, чувствуя нарастающее возбуждение, не смог скрыть улыбку, заставившуюся отшатнуться трех опытных охранников. Воцарилась пауза, в звенящей тишине охрана боялась пошевелиться, придавленная тяжестью взгляда Евлампия, а отрок только смахивал со лба капли пота и шумно дышал носом…

— Пропустить. — Томительное ожидание прервал резкий повелительный голос и Евлампий смело шагнул вперед, в темноту узкой лестницы уводящей куда-то на второй этаж, сквозь расступившихся охранников.

Наверху царило легкое оживление. Семь или восемь воинов, тихо переговариваясь, сидели на низеньких лавках, сновала прислуга, а из дверей расположенных по бокам зала все прибывало и прибывало воинов. Многочисленные масляные лапы давали яркий ровный свет, позволявший выхватить из этого гомона троих. Седого богатыря, с коротким мечом на поясе, но без кольчуги. Статного юношу закованного в тяжелую броню и его брата близнеца, одетого в серую хламиду, а в руках сжимавший потертый посох.

— Ты смел наемник! — Седой богатырь оказался владельцем того самого властного голоса, что приказал пропустить Евлампия. — Что мешает мне приказать убить тебя здесь и сейчас?

— Две вещи, Катиран. Любопытство и твой отец. — Богатырь резко нахмурился, а двое юношей братьев почти в едином порыве гневно выкрикнули одно: «Отец, разреши!». — Но тот лишь неодобрительно покачал головой.

— Ты горд, Катиран и смел. Но за тобой стоит твой род. Я пришел только поговорить, а не предъявлять глупые требования…

— Почему ты решил, что я буду разговаривать с грязью?

— Ты не рискнул разорвать пакет, а это значит одно — власть все еще принадлежит «самому старому».

— Я слишком многое слышал о тебе, чтобы рисковать и связываться с таким ублюдочным убийцей.

— Я нахожусь под покровительством святой церкви, раз уж на то пошло, а за ублюдочного убийцу можно и схлопотать!

— Отец! — Юноша, закованный в броню, не выдержал и с шагом вперед обнажил меч!

Евлампий, резко и без замаха, точно ударил в переносицу, обнажившему меч и тот просто выронив его, рухнул на руки пораженного отца! И тут же Евлампий отпрянул от не менее стремительного ответа второго из братьев.

Посох в руках юноши превратился в тихо шелестящий круг, но каждый раз разящий удар следовал в пустоту. Евлампий был на один маленький шажок ловчее и стремительней юноши.

— Прекратите и все вон, живо, кроме наемника и Катирана! — В ход поединка вмешался новый собеседник и хоть голос его дрожал от старости и груза лет, ослушаться никто не осмелился.

Катиран неловко переминался с ноги на ногу, наблюдая, как в залу, тяжело опираясь на посох, входит его отец — старик или самый старый, как звали его в совете ста. Евлампий с интересом смотрел на легендарного банкира, ставшего живой легендой при жизни. Немощное тело, укутанное в добротную шубу, тяжелое прерывистое дыхание и лишь глаза, полные сил и ярости, свидетельствовали об огромной внутренней силе старика.

— Дети всегда спешат, особенно молодые. Идем наемник, я буду с тобой говорить!

— Отец он очень опасен! — Катиран от возмущения и бессильной ярости сжал кулаки, при этом благородное лицо этого могучего человека побагровело, но глава клана одним только мановением руки прекратил бессмысленные возражения.

— Змей талантливый убийца сынок, его вряд ли остановил даже твой второй сын, обучавшийся в восточном монастыре у самого Олижиа. Я слышал, что наш гость один раз сильно расстроил настоятеля восточного монастыря… — При этом старик хитро и очень быстро бросил только один взгляд на Евлампия, после чего тот нехотя признался:

— Их было семеро, наставников и мастеров боя. С тех пор храм больше не напоминает о себе…

Катиран даже не пытался скрыть своего изумления!

— Пять лет назад за год до войны с Калией я имел неосторожность одолжить монахам восточного монастыря 10 тысяч золотых дукатов. Монахи отказались выполнять условия займа и Змей оказался единственным наемником, кто согласился сопровождать твоего старшего брата Алоиза в земли ордена, Катиран. — Старик говорил очень медленно, тщательно подбирая слова.

— Перед расставанием, Алоиз дал мне этот конверт Старик. И сказал, что когда придет время явиться к нему за наградой. Но Алоиз был казнен нынешним императором. И часть его крови на твоих руках Старик.

— Ты не смеешь говорить об этом в доме отца — Катиран вновь вспыхнул, хоть он и начинал понимать, какой непростой убийца и наемник явился в их дом.

— Он отправился к императору, зная, что его там ждет. — Евлампий без всякого сожаления произнес эти страшные слова.

— Ты знал об этом? — Старик поглубже закутался в свою шубу, словно на улице была зима.

— Я знаю, почему он пожертвовал собой. Мы говорили с ним, перед тем как он отплыл в империю. Я возлагал на него большие надежды, Старик.

— Тогда зачем ты здесь, наемник? Потребовать свою плату?

— Ты не хочешь вскрыть конверт и узнать, что там лежит? — Евлампий кивнул в сторону лежащего на столе запечатанного конверта…

— Почему ты пришел сейчас наемник? — Старик кивнул своему сыну и тот несколько поспешно стал ломать плотные сургучные печати.

— Я хочу убить императора!

После этих слов в зале воцарилась тишина. Только вскрытый пергамент выпал из ослабевших рук Катирана.

— Кто еще знает об этом? — Старик слегка покачнулся, и сын поспешил подставить отцу стул.

— Кроме вас еще Папа…

— Что ты хочешь наемник, за это?

— Деньги мне не нужны Старик!

— Тебе нужно влияние моего клана, — утвердительно пробормотал Старик. «Что ты задумал, наемник?»

— Будет много крови Старик, мир окунется в пламя войны, не простой стычки двух трех сотен плохо обученных и вооруженных наемников, а в войну, где пыль от тысяч сапог взовьется до небес.

— Алоиз всегда говорил мне, что ты гораздо больше внутри, чем снаружи, убийца. — Катиран воспользовался паузой и передал отцу вскрытый пергамент. Затем, наблюдая, как слезятся глаза отца от усилий прочитать в этой полутьме послание Алоиза, громко распорядился: «Факелов, свечей сюда живо и вина!»

— Наемник не пьет вино сынок, пусть принесут еще воду… — Старик смолк, так как зал заполнился проворными слугами, которые быстро расставили свечи принесли легкий раскладной столик, на котором стояло два кувшина с вином и ключевой водой для гостя.

— Очень толково, очень. Это придумал Алоиз?

— План придумали вместе. Я плохо знал тогда ваши возможности… — Евлампий с удовольствием отхлебнул ледяной водицы, так приятно примораживающий нёбо и горло.

— Отец, — Катиран почтительно склонил голову, стараясь унять свою взрывную ярость. — Зачем нам так рисковать, своим положением здесь, ввязываясь в игры совета купцов города?

— Риск действительно велик, но смерть человека виновного в смерти Алоиза не имеет цены, когда император умрет наемник, ты получишь все что захочешь, все, чем владеет наш клан…

— Это ваше слово? — Евлампий посмотрел на кончики своих сапок и немного приподнялся на носках, словно проверяя, не заскрипит ли кожа.

— Это слово клана! — Старик откинулся на спинку стула и добавил: «Наверное, ты единственный кто может это сделать. Я хотел бы, что бы перед смертью, ты напомнил ему про Алоиза…»

— Катиран? — Евлампий посмотрел на могучего богатыря. Тот колебался, но потом тихо прошептал: «Клянусь».

— Деньги вздор Катиран! Люди все! — Евлампий повернулся и, не прощаясь, пошел по ступеням к выходу.

Выйдя на улицу, Евлампий решил нарушить утвердившиеся привычки и незаметно осмотрелся. Никого. Чист был и ментальный фон. Приятный теплый ветер, с легким запахом моря нес радость и удовлетворение сегодняшним днем. Вечерело. Жара спала, а вместе с ней заканчивалась и сиеста. Горожане начинали потихоньку покидать свои дома, где они прятались от выматывающей жары полудня.

— Вот все и закрутилось. — Евлампий медленно двинулся по улице обратно вверх, размышляя о случившимся. Рубикон был еще не перейден. Далекие воды несуществующий ныне реки на самой праматери Земли еще ждали своего часа, чтобы омыть сапоги закоренелого убийцы, готовившегося утопить этот мир во всесокрушающем пламени великой мировой войны.

Самое смешно было в том, что Евлампия вообще не интересовала власть. Ему хотелось только одного — схватки, сражения, где можно было бы безнаказанно убивать врагов.

Всплеск ментального фона практически совпал с набатом тревожных колокольчиков. Через три секунды, почти точно в то место, где еще не осела пыль от сапогов Евлампия, ударила арбалетная стрела.

Наемник выругался про себя. Торопливо сканируя взглядом крыши домов и подворотни. Улица хранила все такой же безмятежный вид. Два или три горожанина видевшие выстрел торопливо прижались к стенкам домов и испуганно помолясь единому кинулись прочь.

Ментальный фон успокоился, сразу, как арбалетная стрела чиркнула по булыжникам мостовой. Выходило, словно кто-то буквально материализовался на мгновение, где-то на улице, вскинул арбалет, выстрелил и вновь испарился!

Евлампий не верил ни в черта, ни в бога! Но вторая попытка покушения заставляла задуматься. Никто в этом мире не мог сотворить подобное. В этом отставной диверсант был уверен.

Оставался только один вывод, скоро его ждал визит к сиятельной леди Ди.

8

На встречу с Доэртом Башаром Евлампий чуть не опоздал. Купец уже ждал наемника. Уютная таверна, принадлежащая, как понял наемник, одному из доверенных людей Башара находилась в плотном кольце ближней стражи клана.

Змея пропустили без слов. На входе две симпатичные и очень аккуратно одетые девушки с подобающим почтением хорошо вышколенных служанок и смешками молодых и непослушных озорниц приветствовали почетного гостя.

— Мой гость, — Купец и глава сиятельного клана встретил наемника как родного сына…

— Мы будем вдвоем? — Змей галантно увернулся от ловких и шаловливых рук служаночки и отточенным движением протянул ее напарнице свой плащ.

— Разве этого мало? — Башар приветственно подхватил наемника под руку, увлекая его в зал. Там тихо журчала вода, тонкой струйкой лилась на небольшое деревянное колесо миниатюрной водяной мельницы. По стенам висели развешанные в железных подстаканниках факелы, бессильно слизывая языками пламени холодный камень облицовки.

— Неплохо! — Наемник с одобрением оценил уют и покой небольшого зала. Около входа на кухню едва уловимыми тенями маячили телохранители, а двери центрального входа затворили все те же молоденькие девушки.

— Я навел самые тщательные справки и надеюсь мой ужин не разочарует столь известного гурмана.

— Даже так? — Евлампий удивлено взглянул на купца. А тот, хитрюга, скорчив невероятную гримасу добавил: «При крупных неприятностях я отказываю себе во всем, кроме еды и питья…»

Дальнейший обмен ничего незначимыми фразами и словами плавно перетек в ужин двух давних знакомых.

Башар вновь поддался очарованию этого странного наемника. Слова текли легко и неосознанно. Круг интересов и знаний мог поразить любого. Змей с легкостью припоминал удачные сделки и комбинации торговых домов Мельна в их вечной борьбе с городом соперником Серховом.

— Трудно поверить, что вы никогда не занимались торговым бизнесом. Откуда столько познаний и сведений?

— Любознательность, только любознательность. Вот, к примеру, эту потрясающую историю я выиграл просто в кости. — И Евлампий с жаром принялся рассказывать, что если бы сейчас они были бы на территории империи и были бы должниками, то во избежание ареста за то, что вы не уплатили долги, им следовало бы не выходить из дома: должника нельзя было арестовывать в его доме.

— Вот такой казус их непутевой юридической системы!

— А почему? — Купец, отсмеявшись от души, удовлетворенно улыбался, наблюдая как быстро и главное вовремя на столе обновлялись закуска и питье.

— Мой дом моя крепость! Это изволил сказать еще дедушка нынешнего императора и попробуй возрази… — Собеседники вновь взорвались очередной порцией доброго смеха.

Воля императора священна, не говоря уже о его словах. И Евлампий тут же вспомнил еще один крайне забавный случай из своего достаточно короткого пребывания в коронных имперских землях.

— Его звали Вильгельм Фойгт. Обычный ремесленник. Точнее если мне помнится сапожник, прикинувшийся капитаном черного легиона. Летом около пяти годков назад в юго-восточном предместье имперской столице безработный Вильгельм Фойгт взял напрокат в пошивочной мастерской парадную форму имперского капитана и организовал захват районной ратуши.

Фойгт приказал случайно остановленным на улице незнакомым четырем гренадерам и сержанту арестовать бургомистра Кёпеника и казначея, после чего без всякого сопротивления в одиночку захватил местную ратушу, а затем конфисковал городскую казну — 4000 медных монет и 70 золотых имперских реалов. Причём все его приказы и солдаты, и сам бургомистр выполняли беспрекословно.

Забрав деньги и приказав солдатам оставаться на своих местах в течение получаса, Фойгт бросился в бега. В конце концов, Фойгт был арестован и приговорен к четырем годам каторжного заключения за свой набег и кражу денег. Спустя год он был освобожден досрочно по личному распоряжению императора.

— Условности, ах уж эти условности…

— У вас круги под глазами. Плохо спали? — Евлампий вдруг резко сменил тему разговора, приглашая хитрого купца к чему-то большему.

— Я слышал, что сегодня ночью в порт прибыла папская галера… — Купец бросил это мимоходом, хотя круги под глазами действительно присутствовали, что впрочем, говорило скорее о крепком здоровье купца и вполне доступных наложницах, коими изобиловал дом Башара.

— Легат был вынужден рискнуть. Пролив кишит пиратами и не факт, что быстроходной галере удалось бы ускользнуть от них днем.

— Все так плохо? Впрочем, молчите, я и сам знаю, что плохо.

— Хотите откровенно? — Евлампий вдруг улыбнулся проникновенно одной из своих отработанных улыбок.

— Да! Конечно….

— Ваши старые, уважаемые и сытые флотоводцы, назначенные на должности командиров галер, эскадр и соединений не хотят, да и просто боятся рисковать. Зачем? Пусть пираты сожгут деревни и рыбацкие поселки. Города им не взять. Караваны под надежной охраной не ограбить. Рискуют лишь мелкие купцы, да отчаянные одиночки, рискующие плавать самостоятельно. Признайте! Главное при назначении на должность командира боевой галеры это не боевой опыт, а знатность и связи. А раз так, то и не чего ждать успеха.

— Твое предложение. — Башар был человеком дела и ждал развития столь простого постулата.

— Совет ста может назначит собственного командира боевой галеры.

— Это вопрос?

— Утверждение.

— Может. Ну и что?

— В припортовой таверне «Морской дьявол» прозябает некий Мур Дронг. Он начинал плавать с великим Беером, в свои лучшие годы наводившим ужас на всех и вся. Затем он командовал пиратской галерой в битве при Колпии. Уцелел при разгроме пиратского острова Тонг три года спустя. И всплыл здесь около года назад. Нищим и больным. Он пропивает то немного, что осталось и иногда выходит на промысел.

— И к чему ты это все рассказал?

— Назначь его командиром галеры. Пообещай, за десять пиратских парусников гражданство, за следующие десять пенсион в тысячу золотых в год и через полгода все пираты южных морей будут шарахаться от Мельна как черти от ладана.

— Почему он?

— Прежде всего опыт. Потом честь. Слово чести для Дронга далеко не пустой звук. И самое главное он голоден и зол на весь мир. Ему просто нужна точка опоры, и он сделает свою работу качественно и в срок. А ты получишь верного человека.

— Это твоя рекомендация?

— Да. — Змей вдруг дернул головой, словно что-то почувствовал, но туда, куда он посмотрел, никого и ничего не было.

— Нервы? — Заботливо спросил купец.

— Померещилось. — Змей огорченно мотнул головой, интуиция его еще не подводила.

— Я слышал, что твоя рекомендация стоит дорого.

— Ответная услуга тоже не дешевая. Ты согласен?

— Разумеется. Я ждал нечто похожего, но слушаю теперь тебя…

— Лаецки. Мне хотелось кое-что уточнить…

В итоге беседа затянулась за полночь. Здесь нашлось место и визиту самого Дронга с десятком своих людей. Обсуждение условий сделки и прочих шероховатостей. Венцом этого вечера стала демонстрация чистой папской буллы.

Потом таврена опустела. Только иногда в залу таверны, где остались только двое самых доверенных телохранителей, то и дело заглядывали две премиленькие и озорные служаночки, поднося и меняя чай Евлампию и вино своему господину.

Наконец, одна из них, сменив который уже подсвечник, не выдержала и что-то быстро начала шептать купцу, тихо прыская и ловко, что свидетельствовало о немалом опыте, лаская пальчиками шею и спину купца.

— Наверное, стоит прерваться? — Евлампий скорее почувствовал, чем услышал, как вторая бесшумно возникла за его спиной, готовая по малейшему жесту хозяина начать обхаживать гостя. — Но Евлампий, глядя прямо в глаза радушного гостя, одним взгляд, сказал нет.

— Бегите деточки я сейчас. Скоро. — Доэрт Башар с удовольствием хлопнул сразу двух служанок чуть ниже спины и Евлампий мысленно для себя перевел этих двух из разряда служанок в разряд близких и главное преданных наложниц.

— Это правда, что женщины тебя не интересуют? — Башар спросил это только потому, что был пьян, а может только изображал это.

— Как и мужчины. Меня манит святая церковь и ее обет целибата.

— Воля твоя. Двери моего дома будут всегда открыты для тебя. — И купец, немного покачиваясь от выпитого, двинулся в сторону упорхнувших наложниц.

— Удачи. — Улица встретила Евлампия сыростью и начинающимся дождиком. Морось облепляла лицо и руки тонкой пленкой, выхолаживая тепло таверны.

Помедлив мгновение, Евлампий решительно шагнул в зыбкую пелену света мерцающих факелов, двинувшись в сторону монастыря. На ходу поправив перевязь с мечами, и оправив плащ, он вдруг поймал себя на мысли, что подспудно ждет третьего покушения на свою жизнь.

Одна улица сменилась другой, но почему-то Евлампий стал невольно замедлять шаг. Мысли в беспорядке завертевшиеся в голове уступали одному лишь желанию — он хотел крови. Жажда забрать чужую жизнь накатывала всегда неожиданно, приступами. И сейчас он физически ощущал, что аура ожидания пролитой крови буквально пропитала сырой воздух Мельна. Озон хоть и забивал все прочие запахи, но едва ощутимый аромат недавней смерти Евлампий почувствовал на самом пороге своего восприятия, почти интуитивно. Ровный свет сигнальных фонарей на этой улочке, сразу за которой начиналась площадь перед распахнутыми вратами Земляного вала, заканчивался почти за два дома до ее конца. Идеальное место для вероломной атаки.

Замерев, на долгие десять ударов сердца, Евлампий напряженно отдался своему внутреннему «я» — тому, что было трудно объяснить и что не раз выручало его.

Засада — это он почувствовал сразу и явственно! Хитрая и очень коварно продуманная. Семь оборванцев, которых наняли вслепую ждали его на границе освещенной улицы. Сразу за ними бесшумно маялись три тени, высококлассные наемные убийцы — поединщики, вооруженные мечами и облаченные в кольчуги. Если вслушаться, то было слышно как едва уловимо звякают колечки из которых был сплетен доспех. На крышах домов шумно дышали стрелки, готовые пред решающим выстрелом плавно задержать дыхание и еще плавне спустить тугую тетиву арбалета или лука. И самое главное, где-то позади них стоял главный. По излучаемой мощи превосходящий, наверное, даже его. Обратившись к собственному подсознанию, наемник нисколечко не удивился, почувствовав, как звенит от напряжения психологический фон, привнося в ожидаемую схватку нотки незавершенности.

Евлампий прикрыл глаза, вгоняя себя, да и собственное тело в подобие транса. Ровно минута — сорок, пятьдесят ударов сердца и он превратился в идеальную машину для убийств.

Прочь полетел в грязь брусчатки плащ и ножны меча. Евлампий без разбега бросился вперед в атаку со всей своей скоростью. Сейчас он превосходил по силе и скорости реакции обычных людей практически вдвое.

Врезавшись в первого из заслона семерых бандитов, вооруженных дубинками и ножами, Евлампий начал убивать. Упоительно, на грани наслаждения и чувства внутренней ясности.

Шесть взмахов клинком и не единого лишнего движения. С седьмым он на мгновение помедлил, успев рассмотреть полностью поникший и безумный взгляд будущего мертвеца.

Евлампию доводилось встречать такие взгляды — так выглядели люди, попавшие под удар мощнейшего психотропного оружия. В памяти на самой периферии сознания, всплывали строки предложения из его собственной работы: «Фатальность угрозы применения психотропного оружия для точечных диверсий»:

«Человек представляет собой сложную энергоинформационную биосистему, состоящую из множества синхронизированных подсистем, в которых происходят сложные биохимические процессы. Цель любого психотропного оружия нарушить, а в идеале подчинить эту биосистему. Наиболее универсальной мишенью для психотропного оружия является мозг человека, который регулирует функционирование всех систем организма, осуществляет мыслительные процессы и определяет поведение человека.

Нейровоздействие — наиболее шоковый и главное действенный метод, позволяющий полностью подчинять намеченную жертву своей воле».

Тревожный сигнал был принят, усвоен и уступил место анализу скоротечной схватке с тремя неплохо по меркам этого мира обученными мечниками. С ними Змею пришлось повозиться, одновременно уклоняясь от арбалетных болтов, летевших с крыш.

Но и лихие рубаки не смогли долго сдержать наемника. Два раза вскользь он пропустил броски метательных ножей, которые бессильно отлетели от кольчуги.

Следом настал черед и стрелков. Акробатику в этом мире еще не изобрели, но Евлампию потребовалось всего лишь три прыжка, что бы лихо взлететь на крышу двухэтажного дома. Судьба арбалетчиков была предрешена. Что они могли сделать с воином, способным мечом отбить выстрел из арбалета.

Даже полумрак играл за него, ровно до того момента, как вдруг интуиция буквально завопила об опасности, а потом сокрушительная волна чистой энергетической атаки смела его с крыши, швырнув с высоты семи метров на брусчатую мостовую.

Падение не было роковым. Тренированное тело подсобралось, принимая кинетическую силу удара об мостовую на напрягшиеся мышцы. Но следом обрушилась еще одна волна корежащая сознание, и Евлампий почувствовал, что «поплыл». Два тупых удара в спину, пропущенные выстрелы уцелевших арбалетчиков не добавили оптимизма и уверенности в собственные силы. Эффект скорости и боевой транс были безвозвратно потеряны…

Но и это было не все. Сознание все норовило провалиться в черноту забвения. Изображение поступало рывками и каким-то размытым. И лишь колоссальный опыт и бесценный дар держать удар позволили Евлампию адекватно ответить. Рывок предохранительной чеки, и в ту сторону, откуда его дважды приласкало неведомое, улетело две свето-шумовые гранаты.

Сквозь плотно прикрытие веки нестерпимое пламя буквально опалило зрачки. А следом раздался жуткий вой неведомого существа. Вместе с ним закричал и неудачливый арбалетчик поскользнувшийся и рухнувший вниз на мостовую Он оказался явно несчастливее наемника. Судя по его выкрикам, умудрившись сломать сразу обе ноги и руку.

Не тратя понапрасну драгоценных секунд, приведя в действие тепловой сканер, Змей, еще долго не мог обнаружить своего врага. В обычном для человеческого глаза диапазоне тот был не виден. Даже режим паника, применяемый для поиска сложных замаскированных и полиморфных объектов с безотказным методом эвристического анализа давал сбой.

Наконец просканировав все окружающее пространство, безотказный прибор подсветил красным тревожным цветом наиболее подозрительные множественные объекты. В мерцание красно-белесых нитей, клубка непонятных линий, проецируемых сканером прямо на зрачки, Евлампий заподозрил неладно, почти сразу, как это нечто было высвечено сканером. Неясный силуэт, если включить воображение, даже можно сказать размытый, вызывал чувство брезгливости и отвращения у наемника.

Силуэт был человекоподобным, но и только. Существо раз за разом вздевало подобие рук и Евлампий, догадавшись, что сейчас будет, перекатом попытался уйти с воображаемой линии огня.

Но вышло плохо. Эта пакость, что испускал враг, обладала достаточно неплохим эффектом рассеивания. Чужеродное излучение буквально сковывало движения, сбивая с ритма поединка.

Но наемнику повезло дважды в этой скоротечной схватке. Существо, кем бы оно ни было, явно обладало лишь зачатками или подобием разума. И наверняка слабо разбиралось в тактике. Атакуй оно вначале, а потом брось в бой своих убийц — он был бы обречен. Второй удачей отставного диверсанта было то, что в запасе у него всегда был невероятно эффективный способ, чтобы если не нивелировать, то хотя бы смягчить эффект психотропной атаки.

Во рту Евлампий языком, еле ворочавшимся, от непрекращающихся импульсов, с трудом нащупал фальшивый зуб и особым касанием дал команду на мини подрыв. Горькая слеза жуткого по своей силе вещества «Зет-5» — боевой допинг скользнула по пищеводу в желудок. Мгновенная абсорбция и невероятный прилив сил как гнилые веревки разорвал невидимые оковы, сдерживающие наемника. Мечу Евлампий решил не доверять. Точнее он использовал его как банальный метательный снаряд. С силой запулив его в сторону уцелевшего арбалетчика.

А сам с мясом выдрал, вшитый в ремень, небольшой цилиндр. Резкий удар по цилиндру и в руках Евлампия зажглось рукотворное пламя. Плазменный резак не подвел. Ошметки плоти, лишившись единого целого стали отлично видимы. В этом нашинкованным обоженном теле было сложно опознать, что за существо атаковало Евлампия.

В воздухе витал резкий запах паленого, и лишь хлынувший дождь с успехом выветрил его, остудив заодно разгоряченное лицо и руки.

Огромный прилив сил был не растрачен и наполовину. Тело жаждало нагрузок и не простых, а именно запредельных, соразмерных примененному допингу. Требовалось банально потратить резерв сил. И Евлампий, не задумываясь, сорвался на бег. Он должен был успеть вернуться к себе на базу вооружиться и заявиться к сиятельной Ди во всеоружии…

9

— Ты уверен, что это был не белый свет или святое сияние? — сиятельная леди Ди разбирала со своим телохранителем мельчайшие подробности схватки.

Толика магической силы с легкостью удерживала над крышей незатягивающееся окно в облаках, куда щедро лился лунный свет. Он успокаивающе действовал на повелительницу тьмы. Расположившись прямо на крыше снимаемого особняка, она буквально впитывала ласкающий кожу свечение месяца. Внимая рассказу Тагира, своего доверенного рыцаря БЕЗДНЫ, о том, как погиб пожиратель душ.

— Мне абсолютно незнакомы чары, что применяет этот воин. — Тагир помедлил еще мгновение, откровенно любуясь обнаженной повелительницей. В этом могучем воине волнами прокатывались всплески возбуждения и наслаждения. Лишь грудь, считал Тагир, была несколько великовата, если оценивать ее с точки зрения идеальной формы для стремительных атак демонесы.

Сиятельную Ди такие мелочи не волновали. Своих доверенных слуг она знала как облупленных и маленькие поблажки им, были только ей на руку. Расправа с пожирателем душ, вот что внушало уважение. Наемник расправился с этаким монстром почти играючи. Применяя очень необычную магию…

Она решительно встала и хлопнула в ладоши, призывая сонных служанок в столь неурочный час срочно к себе.

— Что будет угодно госпоже? — Три молоденькие рабыни почтительно упали на колени, войдя в распахнутые Тагиром двери.

Уложите мне волосы. Мою подставку с кремами и приготовьте мне на выбор несколько туалетов. Нас скоро должны посетить…

— Прикажете усилить охрану? — Тагир подсобрался, понимая, кто может нагрянуть к сиятельной.

Но леди Ди лишь отрицательно тряхнула головой. В этот момент одна из рабынь положила свои маленькие ладошки на плечи госпоже и заученными плавными и нежными прикосновениями стала втирать в кожу благовония.

— Нет, никакой охраны. Не обольщайся Тагир. Даже ночью, когда сила рыцарей БЕЗДНЫ находиться на пике возможностей, вам не совладать с этим человеком. К чему праздная схватка, с неясным исходом. Биться надо, когда задета честь круга БЕЗДНЫ, или это выгодно нам. Попробуем договориться. — При этом демонеса плотоядно облизнулась. Ведь в ход не было еще пущено самое страшное из ее оружия — чары обольщения…

Особняк, который снимала леди Ди, представлял собой старую резиденцию имперского посла. Потом то ли политика молодого государства резко поменяла направление, то ли самый южный город показался полностью бесперспективным, но посол уехал, так и не вернувшись. А здание осталось. С небольшим парком, литой чугунной оградой и трехэтажным особняком. Тагир, счастливо избежавший, участи наблюдать, как наводит непонятную красоту повелительница, лично проинструктировал десяток людей Курта заступивших на ночную вахту. Заодно приказав разогнать всех слуг и праздношатающихся бездельников с пути к покоям повелительницы. Затем Ашар и Ишар, два брата из новой поросли рыцарей БЕЗДНЫ внимательно выслушали наставления Тагира, считавшегося в этой троице старшим.

Вся охранная магия была замкнута на них троих. Самых верных, и единственных настоящих слуг повелительницы. Следящие заклинания, подвижные сигнальные нити, силовые барьеры и многочисленные ловушки сейчас перенастраивались, что бы выследить и по возможности придержать ожидаемого гостя.

Но Евлампий обманул чаяния воинов ночи. Еще только приближаясь к особняку, наемник ощутил нарастающее беспокойство. Где-то там, в груди кольнуло едва ощутимым холодком. Так уже с ним бывало в минуты тяжелых свершений.

Решив полностью довериться своим ощущениям, наемник привел в действия нелинейный генератор помех — лучшую из известных ему защит от нейровоздействия. Затем он вновь оживил тепловой сканер и отдал мысленный приказ миниаптечке, замаскированной под массивные наручи, на впрыск коктейля из психостимулирующих препаратов. Гораздо более гуманных, обладающих более выраженным действием на периферические сосуды и одновременно расслабляющие мускулатуру бронхов, углубляющих дыхание и увеличивающих вентиляцию легких, чем адский ««Зет-5». Эффекты от такого коктейля будут более продолжительны, но менее выражены, чем у боевого допинга, прозванного в народе «последний шанс».

Включившаяся интуиция, подстегнутая допингом, заработала на полную мощность. Решение ломиться напролом было сейчас явно ошибочным. Наемник раз за разом просчитывал варианты силового вторжения и отвергал их. Слишком много неизвестных переменных. Требовалось применить нестандартный ход…

— Наемник Змей просит об аудиенции у ее светлости. — Посыльный из людей, выделенных в ночную смену Куртом был деловит и немного смущен. Столь поздний визит наемника немного выбивался из рамок приличия, если не сказать большего.

— Он у ворот? — Тагир встрепенулся, а двое братьев синхронно взялись за мечи.

— Разумеется. Вел себя вежливо. Вооружен обычно. Для города. Я только вот не знаю насчет Курта… — На самом деле смущение человека было наигранным. Просто брать на себя ответственность и чего-то решать посыльный желанием не горел.

— Я к госпоже. Ашар встречай «гостя». Ишар растолкуй все Курту.

Но рассказывать, что-либо демонесе или Курту не пришлось. Сиятельная находилась в приподнятом настроении. Для встречи наемника все было готово.

Ее обнаженное тело буквально светилось от интенсивного массажа и втертых кремов. Легчайший шелковый халат ни скрывал ничего, одновременно оставляя иллюзию, будто она одета. Порог апартаментов был устлан сильнейшими чарами подчинения, а на стенах заботливо были нанесены заклинания вожделения и похоти. Смертному не устоять, будь, он даже аватаром светлых. Околдовать, подчинить своей воле — в этом демонесе не было равных.

Курт был здесь же. Зачем его понесло ночью, в покои демонесы, догадаться не составляло труда. Получив сокрушительный удар чарами полного подчинения, он изображал из себя такую отличную рослую вешалку и в дальнейшем вряд ли сможет вспомнит события этой ночи.

— Всех прочь. И этого горе любовника тоже. Наемника не сопровождать. Просто покажите ему куда идти… — Демонеса плавным движением руки подняла хрустальный бокал, отпив глоток так понравившегося ей местного напитка, именуемым кратким словом ром. Тагир преданно склонил голову, и не видел, как по стенам не торопясь, исподволь наползала темнота, поглощая свет от лампы и свечей.

К удивлению Евлампия, его почти сразу пригласили пройти к особняку. Настороженный взгляд отставного диверсанта улавливал малейшие подозрительные неточности. Солдаты Курта остались где-то позади. Ни прислуга, ни рабы по пути ему не встретились. Да и шел почти при полной темноте. Было в ней, что то неестественное чужое. Словно это была не обычная ночь, а будто пришедшее извне. Он ждал другого: обилие солдат, стрелков лучников или арбалетчиков, предложение сдать оружие и плотный конвой…

Массивные створки апартаментов леди Ди распахнулись сами собой. И Евлампий шагнул внутрь. Непроизвольно Евлампий сглотнул. Если бы он не знал, да и не владел своим телом в совершенстве, то сказал бы, что оно повело себя странно.

— Вы буквально застали меня врасплох Евлампий Де'Гонкур. — Голос леди Ди был глубок, насыщен и вибрировал от легко читаемого желания.

— Неужели? — Смог только ответить наемник, чувствуя, что просто не может отвести взгляд от леди Ди. Сиятельная практически полулежала, опираясь на свои руки, при этом ноги ее были широко разведены, показывая всю прелесть нагой женщины. Ее точеные бедра, изумительной красоты икры ног и рельефный накачанный живот.

— Я уже собиралась почивать. Но спать одной мне несподручно! Наверное, для Вас я слишком распутна? — Голос демонесы от легкого волнения был с едва уловимой хрипотцой. Но для Евлампия такой тембр голоса звучал подобно чарующей музыке.

Змей пересилил себя, чувствуя, что от напряжения буквально покрывается потом. Он окинул взглядом комнату еще раз. Но взгляд почему-то против воли останавливался на фигуре сиятельной. Манящее дрожание груди, капельки масла скользившие с нее вниз. Это туманило разум в сто крат сильнее побежденной твари.

Евлампий буквально кожей ощутил, что нечто, затаившееся на стенах, ринулось к нему и так же обиженно и резко отхлынуло, словно волны прибоя в тщетной попытке источить земную твердь.

— Иди ко мне воин… — Голос демонесы не просил, он приказывал. Подхлестывал и призывал подчиниться безропотно и бесповоротно.

Но наемник лишь текуче и очень медленно шагнул в сторону, уходя с линии распахнутого настежь окна. Внимательно разглядывая совершенно тело дьявольской притворщицы. Сила внушения, пусть и ослабленная защитой, понуждала дотронуться хотя бы рукой до плавных изгибов леди Ди. Но наемник сдерживал себя. Сейчас, его сознание героически билось, пытаясь выстоять пред этой сладостной мукой.

Он, анализируя увиденное, пытался преодолеть безумную тягу бросить все и пасть перед леди Ди на колени.

— Чего же вы медлите? — Демонеса еще не сдалась. Ее безуспешные попытки выхватить сознание Змея, разбивались о непонятную защиту. Нет, не блокировавшую силу Ди. А просто отклонявшую ее, не позволяя цепко схватить объект воздействия.

— Жду когда Вы, наконец, признаете свое фиаско, и мы поговорим начистоту. — Змей смог положить, наконец, одну руку на эфес меча. А второй начать поигрывать с активированным плазменным резаком. То выпуская, то убирая огненное лезвие.

Он прекрасно чувствовал, даже точнее читал по моторике тела и мимике лица, что сиятельная ошеломлена, взбешена и настроена действовать решительно.

Для себя он отмерил ровно десять ударов человеческого сердца. Сиятельная леди Ди начала действовать на седьмом. Но против человека, накачанного до бровей боевым допингом и усилителями реакции, у нее действительно не было шансов.

Сумасшедший по силе и скорости рывок, с целью разорвать дистанцию и дать простор для маневра пропал втуне. Ворвавшиеся по прямому приказу свой госпожи, кто в окно, кто в дверь, а доблестный Тагир развалил даже стену, рыцари БЕЗДНЫ увидели следующее:

Их бесподобная повелительница была прижата к стене оточенным лезвием прямого меча. А грозное пламя огненного меча смотрело на них троих.

— Прикажите своим псам убраться. — Змей ощутив прилив адреналина, окончательно пришел в себя и стряхнул прочь эту странную оцепенелость.

— Попробуй сам приказать им! — Леди Ди была не последним боевым магом своего круга. И она понимала, что этот раунд был ей проигран всухую. Но гордость высшего существа, обыгранного вчистую человеком, мешали ей это признать.

— Наемник не делай поспешных выводов. — Тагир, вогнав свой меч в ножны, умиротворяющее поднял вверх свои ладони.

— Тогда убирайтесь и дайте нам побеседовать с сиятельной о делах насущных.

— Мне нужна клятва, что ты не причинишь ей вреда… — Тагиру не нужны были прямые приказы повелительницы. Он чувствовал, что и когда надо здесь говорить.

— Я поклянусь, сразу после сиятельной…

— Клянусь воздержаться от необдуманных шагов. — Демонеса обуздала свою гордыню и выдавила из себя слова клятвы. Евлампий повторил.

— Тогда мы уходим, не раздражая друг друга… — Тагир отступал спиной, готовый по любому намеку кинуться в самоубийственную атаку. Но наемник послушно вогнал свой меч в ножны и потушил плазменный резак.

Демонеса инстинктивно дотронулась рукой до шеи, такого с ней давненько не было. Холодная сталь у ее горла.

Затем она запахнула полы своего халата и мановением руки разогнала сгустившуюся тьму прочь. Что проку в сильнодействующих заклинаниях, если с этого смертного они сползают как шерсть с короткошерстных гончих во время линьки.

Змей прошел по комнате и, особо не считаясь с этикетом, уселся в кресло, что стояло подле стола. Затем он схватил открытую бутылку и чуть брезгливо понюхал ее содержимое.

— Ром. Крепковатый напиток на ночь глядя…

— Мне нравится. Я слышала, алкоголь у вас не в почете?

— Он мешает моему телу и разуму быть в ладах с собой. — Наемник поставил бутылку обратно на стол и добавил: «Если вы позволите, то немного о нас с вами».

— Разумеется… — Великодушно согласилась демонеса.

— Не трудно понять, что вы и трое ваших телохранителей, как в прочем и я, гости на этой планете. О, судя по чуть участившемуся дыханию, термин планета вам незнаком. Значит измерение, точка бытия или что там у вас в ходу. Вы слишком правильно говорите, я предполагаю это результат мгновенно приобретенного навыка, а не годы изучения местного наречия…

— Заклинание языковой среды. Простейшая задача для меня… — Демонеса полностью успокоилась и сейчас только глаза выдавали в такой слабой женщине опаснейшее существо БЕЗДНЫ.

— Для вас. Вот уж загадка из загадок. Несчастий царь Калии вряд ли обрадуется, когда доброхоты донесут ему весть о некой благородной леди набравшей три сотни ветеранов последней войны и растворившийся в степях излучины Окса.

— Южные уделы. Так принято называть их здесь, почему?

— Милостью покойного патриарха все земли южнее Мельна отходят городу по праву состоявшейся патриаршей ассизы 7 «О новом захвате». Это расширение путем присоединения домениальной земельной собственности торговыми городами юга.

— Я вижу, вы любите поиздеваться над слабой и беззащитной женщиной. А с чего вы решили, что я здесь гость?

— Это просто. При всей вашей обнаженной красоте, я скажу искренне, вы настоящий боец. Не трудитесь возражать. Осанка, выправка, пластика движений. Для профессионала такие вещи очевидны. У вас загорелое лицо, но выше запястья загара нет. И это в нашем то климате. Следовательно, солнечных ванн вы явно не принимали. Ваш радиационный фон в два раза ниже нормы для местного жителя. Я проверял. В тепловом диапазоне вы излучаете в спектре не совпадающем с обычным Homo sapiens.

Думаю достаточно. Осталось лишь добавить, что путь сюда вы избрали явно отличный от моего. Порталы или еще что-то…

— Портал хаоса. Вот наиболее близкое понятие на вашем языке. — Демонеса устремила свой внимательный взгляд на наемника. Но тот в совершенстве владел собой. Он был полностью закрыт и не читаем.

— Теперь чуточку о себе. Все нападения на меня проходили ночью. Вы терпите свет, но не более. Темнота для вас естественна. Думаю, что вначале действительно хотели меня устранить. Я, какая странность, пугал вас только своим существованием. Чуть позже, видимо под влиянием, каких то местных новостей, решение было изменено. И банально проверяли меня и мои возможности. Как звали тварь, что напала на меня сегодня ночью?

— Пожиратель душ. Понравился? — Демонеса позволила себе ехидно улыбнуться.

— Я никогда не предполагал, что встреча с иной цивилизацией будет происходить подобным образом. — Евлампий позволил себе капельку сарказма. В душе содрогаясь, вспоминая свои ощущения.

— Мне тоже сложно передать свое удивление. Мы договоримся?

— С одним условием. Это уже мой мир. А вы лишь гости…

— Что мешает мне убить тебя и захватить его?

— Твое задание. Оно важнее…

— Задание?

— Три недели назад твои люди, где осторожно, где преднамеренно неловко стали искать слухи или факты, о странном отряде наемников, который встретился в степях каравану купцов из Мельна. Вскоре по цепочке слухов вы смогли получить два факта: южные уделы, там, где степь плавно уходит в плоскогорье пограничных гор и огненные стрелы.

Кто-то из твоих псов отправился проверять. И столкнулся с тем или теми, кто явно считается твоим врагом.

— Острый ум и не менее острый меч. Что ты хочешь за свои услуги?

— Немного. Три года отсрочки для этой планеты и тот способ, что позволял твоим подручным невидимыми ходить за мной.

— Действительно немного. — Демонеса бережно протянула руки к своему амулету, что висел у нее на груди, и сняла его. — Это отражение силы моего повелителя. Я готова поклясться, что не причиню тебе вреда и выполню две твои просьбы.

— Так просто? — Евлампий откровенно не поверил.

— Здесь нет ничего простого. Но в данном случае кроме клятвы мне нечего больше предложить тебе в качестве гарантии.

Демонеса с вызовом посмотрела на наемника. Тот удержал ее взгляд. Быть может, впервые Евлампий почувствовал необъяснимую силу в простом взгляде полуобнаженной женщины. Она не давила и не пугала. Она бурлила на самой границе, сдерживаемая непонятно чем. В ответ в сознании наемника поднялась его сила. Способная сокрушить все и вся — желание убивать.

Жар взгляда человека плавил ледяную силу демонесы. Сильный, непредсказуемый и такой соблазнительный. — Подумала демонеса, плотоядно облизнувшись.

— Согласен. — После обмена взглядами произнес Евлампий, подумав про себя: «Кто же из нас более безумен»?

Демонеса обхватила амулет руками и почти шепотом произнесла: «Клянусь именем повелителя БЕЗДНЫ не причинять вреда человеку по имени Евлампий Де'Гонкур. Также клянусь выполнить его просьбы, как только цель моего появления здесь будет достигнута». — Амулет ожил, испустив приглушенный багровый свет. В голове у наемника вихрем пронеслись неясные образы очевидно мрачной и исполненной несокрушимой мощи крепости. А затем вновь амулет превратился в бесформенную кляксу черного цвета. И ведения унеслись прочь.

После свершенного, воцарилась пауза. Евлампий медлил, что-либо сказать, находясь, практически, в своеобразной прострации. Даже его сверхустойчивая психика пребывала под впечатлением от случившегося.

Демонеса еще раз метнула свой щуп в сторону наемника. Надеясь пробить или хотя бы ухватить сознание человека. Но получив болезненный откат, вновь попробовала схитрить. Источая вокруг себя ощущение женщины, истосковавшейся по мужской ласке.

— Теперь, когда все основные вопросы мы решили. Может быть, ты позволишь мне подарить тебе наслаждение… — Демонеса была невообразима, соблазнительна в этот момент. Ее голос дрожал абсолютно не наигранно. Но Евлампий не дрогнул.

— Спасибо, я предпочитаю воздержаться.

— Зря, ты даже не представляешь, от чего ты отказываешься, особенно после моей клятвы не причинять тебе вреда.

— Я знаю. — Евлампий как можно мягче улыбнулся и, развернувшись, ушел, оставив демонесу в полнейшем недоумении, пополам с поднимавшейся волной раздражения…

10

Монастырь встретил наемника как родного. Целых трое служак терпеливо ждали Евлампия. Двое у входных врат, еще один у входа в жилище Змея. Зачинавшийся рассвет ни как не повлиял на жизнь монастыря. Он гудел как растревоженный улей. Евлампий ошибся в своих предположениях. Настоятель не просто начала действовать. Он действовал.

Все это он сам и изложил, как только расторопные слуги привели наемника пред ясные очи настоятеля.

— Значит за эту ночь вам, с Божьей помощью, удалось отправить сто два послания своим сторонникам и ставленникам? — Евлампий знал цену каждого письма, в этом отсталом мире, и был поражен масштабу начинаемой операции.

— Многие письма я писал заранее. Тщательно подбирая слова. Ночью же их просто отправили в путь за подписью отца Гильдебранда. Кстати папский легат так и не лег. Я думаю, как только колокол возвестит об окончании утреней литургии, он заявится к нам.

— И что же он услышит?

— Нижайшею просьбу принять наш план.

План. Скромное название эпического проекта по воцарению смиренного аббата Мельниниского монастыря на папский престол. Евлампий еще раз внимательно посмотрел на своего старого знакомого. Эта ночь, такая странная и насыщенная, вывела на новый качественный уровень его способности к анализу и интуитивному принятию решений.

Аббат Мельнинского монастыря Корлеус, более известный в Хараге как отец Гильдебранд умел внушать уважение к себе и родной матери церкви.

Каноническое имя отец Гильдебранд принятое аббатом в начале славных дел, после своего пострига, было весьма весомо в святом Хараге. Уже тогда аббат, в своем служении Единому, прослыл незаурядным юношей. На заре своего подвижничества, он отправился в Клюнийский монастырь, религиозное сердце святого Харага. Именно там у него выработались те принципы, которых он придерживался в дальнейшем всю свою насыщенную жизнь. Эти принципы были изложены им в знаменитом «Папском диктате». Позже по протекции епископа Тульского Бруа, принявшего имя Льва IX и ставшего патриархом, он становится со временем фактическим руководителем личной канцелярии папы, пройдя все ступеньки огромной бюрократической лестницы.

Так блестяще началась политическая деятельность молодого монаха. Его отличали непреклонная воля и несомненный талант дипломата. Стремясь к абсолютной власти церкви, он не допускал даже мысли, что может злоупотребить ею. Он прославился своим красноречием. Отец Гильдебранд был горячим сторонником радикальной церковной реформы.

Годы, проведенные при папском престоле, закалили его характер и волю. Он умел искусно разбираться в самой сложной политической обстановке. Создавший практически с нуля политическую разведку для папского престола, отец Гильдебранд уверенно шел к собственной славе и величию. Мантия патриарха и резной престол главы святой церкви без сомнений ждали его.

Но как водиться все решил нелепый случай. Находясь в отъезде, по неотложным делам в соседней с Харагом области, отец Гильдебранд получил сообщение о смерти своего покровителя и патриарха Льва IX.

По возвращению его уже ждал новый папа и эдикт о низложении со всех должностей и ссылки в Мельн. Без права выезда. И чужое имя. Это был крах для любого, но только не для Гильдебранда. Долгих пятнадцать лет он кропотливо готовил свое возвращение. И вот теперь был близок как никогда.

Сам план состоял из трех равнозначных вершин: Мельна, Харага и собственно самого Евлампия.

Святой престол и Хараг брал на себя аббат. Смерть императора лежала грузом на плечах Змея. Мельн, а точнее установление в нем угодной аббату власти было делом общим и, пожалуй, самым непредсказуемым.

— Городской совет соберется ровно через три дня в субботу. Пока я здесь, момент начать действовать самый подходящий.

— Нам не хватает голосов. Сведения о прибытии папского легата не утаить. Я готов жертвовать золото и употребить все влияние матери церкви. Даже пожертвовать землями и должностями. Но первые купеческие семьи будут однозначно против нас.

— Бугровы, Лаецкие и Потоцкие?

— Они самые. Не сложилось у меня как то с ними. — Повинился отец Гильдебранд.

— Я помогу. — Евлампий произнес это очень спокойно и чуток загадочно. А аббат не решился переспросить. Ни он сам, ни наемник раньше времени ничего лишнего не скажут.

— Значит в субботу?

— Да. Мур Донга еще не забудь заранее предупредить, а то опять будет пьян беспробудно.

— Перекусим?

— Будет неплохо. — Евлампий вдруг ощутил, что очень проголодался. А аббат, все правильно поняв, не замедлил распорядиться.

За завтраком отец Гильдебранд ненавязчиво посвящал Змея в тонкости политической жизни святого престола:

— Если смотреть с позиций нашей интерпретации сегодняшнего момента, то нынешний Папа однозначно заслужил прозвище великий, разумеется в кавычках. Он бездарно рассорился со своими союзниками и приобрел новых влиятельных врагов.

Он не остановился ни перед тем, чтобы отлучить от церкви архиепископа Равенского, ни перед тем, чтобы отменить решение архиепископа Ацемского и пойти наперекор прочим влиятельным архиереям церкви, что пытались смягчить ситуацию.

И самое главное он попытался принудить Лотаря, покойного брата императора, развестись со своей второй женой Ариной, брак с которой был до этого признан законным не только двумя отлученными архиепископами, но и специальным церковным собором, и обязал Лотаря вернуть к себе свою первую жену Аниту.

Он рассмотрел это дело на своем собственном трибунале. В святом Хараге. Архиепископы Гюнтер и Тьетгод, одобрившие второй брак в нарушение церковных законов, были осуждены и смещены с должностей. Когда же папские легаты, будучи подкупленными императором, протолкнули правильное решение собора, патриарх отлучил от церкви и архиепископов, и имперского наместника в Хараге, и самих своих легатов.

— А вас мой отец, легат подслушивает. — Змей пересилил себя и оторвался от блюда со свежевыпеченными сдобами.

Аббат укоризненно покачал головой, недовольный, что его перебили. А красный от смущения Бруно, так звали легата, достаточно давно замерший в дверном проходе, пробормотал, что то извиняющееся.

— И давно слушаем. — С легкой улыбкой спросил аббат.

Легат Бруно покраснел еще больше, но сообразив, что над ним просто подшучивают, в волнении спросил: «Что вы решили»?

Аббат кивнул кому-то из прислуги. Тот отреагировал сразу. Споро и вышколено, на вытянутых руках подал папскому легату заранее заготовленный свиток.

— Наше послание церковному совету. Точнее наш план.

Легат торопливо развернул свиток и вчитался в прыгающие от волнения строчки:

«Организация боевого монашеского ордена для борьбы с ересью и язычниками юга. Командор ордена отец Гильдебранд. Приглашение трех известных профессоров Харагского университета для организации духовной семинарии в Мельне. Передача в кормление приходы Мельна и Серхова аббату Мельнского монастыря. Регалии и статус папского легата для наемника по кличке Змей.

— Обязательно пригласите Николая из Климанжа, профессора теологии Харагского университета. Его публичные выступления достойны даже визита самого патриарха. — Аббат скромно отломил кусочек сырного пирога и добавил: «Разложение имперского духовенства, разврат, в котором оно погрязло. Он подобен живописцу, широкими мазками набрасывает реальную картину быта священнослужителей. Нам все это пригодиться».

— Я слышал, что ночь близ ворот Земляного вала выдалась жаркой. — Бруно сознательно сменил тему разговора, выгадывая время для раздумий.

И аббат и Евлампий, кто искренне, а кто и наигранно переглянулись. Давая понять, что ничего не слышали о случившемся. На выручку вновь пришли слуги. Один из помощников аббата почтительно склонился к уху отца Гильдебранда и тихо пересказал дошедшие сплетни. У наемника был отличный слух. И он без труда разобрал шепот рассказчика: «Жуткая бойня. Очевидцев толковых нет. Большинство свидетелей несут полную околесицу. Одного из убитых исполосовали раскаленными прутьями. Опознать не смогли. Осмотр двенадцати трупов особых результатов не дал. Двое тяжело раненых. Девять душегубов и пять наемников. Кто с кем дрался неизвестно».

Аббат притворно охал. Стараясь не выдать взглядом наемника. В том, что это был Змей, старый интриган не сомневался. Как не сомневались и присутствующие монахи. Смерть дюжины душегубов, однозначно было делом богоугодным. И не им судить тех, или того, кто стал орудием божественного возмездия…

Сам Евлампий слушал пустопорожний треп немного отстраненно. Легат Бруно явно тянул время, очевидно пребывая в тягостных раздумьях. Что его смущало, тоже было понятно — гарантии. Самый трудный вопрос для высоко договаривающихся сторон.

Впрочем, это было целиком на совести аббата. А сам Евлампий мысленно окидывал взором все то, что ему было известно о системе власти Мельна. Здесь в центре нарождающейся морской державы власть принадлежала семьям, занимавшимся международной торговлей. Богатейшие роды владели главным достатком Мельна — землей. А недавно ставшие знатными и богатыми мечтали о приобретении земли, чтобы построить свой дворец — неоспоримый символ и доказательство их благосостояния. В конечном счете, все решали в городе три самые влиятельные купеческие кланы совета ста.

Первыми по влиянию и силе, шли, конечно, Потоцкие.

Первый из Потоцких начинал промышлять щепным товаром, когда аббат только принял постриг, а Евлампий и слыхать не слыхивал про этот мир. Он отвозил его на заказанных расшивах вверх по Оксу, до имперской провинции Пла, где сбывал все оптом. В считанные годы разбогател этот оборотистый купец, выбившись в первую десятку купцов Мельна.

Его сын, получив блестящее образование, не стал продолжателем дела отца. Он принялся создавать корабли. Чертежи его первого корабля вскоре были удостоены премии на знаменитой корабельной ярмарке в Серхове. Позже за Потоцкими было признано первенство среди судовладельцев. У села Бор, что напротив Мельна деятельный купец выстроил первую большую верфь.

Вторыми в Мельне числились Бугровы. Основатель купеческой династии Бугровых — входил в число самых богатых жителей города. Мукомол и хлебопек, основатель торгового дома «Емельян Бугров с сыновьями» был невероятно скуп и слыл личностью анекдотической. Торговому дому принадлежали практически все мельницы в Мельне, а также водяная мельница на реке Окс. Имелась транспортная флотилия — 13 галер и почти сотня грузовых барж. Многочисленные лавки и склады были открыты практически во всех торговых городах союза. Под приглядом его сыновей находились также подряды на поддержание дорог и строительства мостов через канал окружавший Мельн.

Но свести свои мысли к единому знаменателю Евлампию было не суждено.

— Святая церковь в моем лице согласна на все ваши условия. Но…! — Легат указующе вздел перст.

— Вы хотите намекнуть, что сначала вы будете ждать известий о самочувствии императора? — Очень нейтрально поинтересовался аббат.

— Да. И не стоит пытаться нас… — Но легату договорить не дали.

— Не надо пустых угроз. — Отец Гильдебранд лучился от удовольствия и поэтому его голос прозвучал особенно радостно. — Как только весть о смерти императора достигнет Харага, наш общий друг, Евлампий явиться к вам, за обещанным.

Приняв принципиальное решение, все вместе, они еще долго обговаривали детали соглашения, способы связи и прочие многочисленные нюансы.

Приглашение Змея в Хараг было решено обставить как приглашение известного иконописца, житием духовным и благим нравом, смирением и короткостью украшавший Мельнинский монастырь.

Легат не возражал. Только невинно осведомился справиться ли прославленный наемник с такой тяжкой ношей как духовно-нравственный облик иконописца, утвержденный Стоглавым собором.

Змей и тут смог удивить папского легата. Наизусть процитировав канонические требования к иконописцу: «Подобает быти живописцу смирену, кротку, благоговейна, непразднословцу, несмехотворцу, несварливу, независтливу, непьяницы, неграбежнику, неубийцы. Наипаче же хранити чистоту душевную и телесную со всяцем опасением, не могущим же до конца тако пребыти по закону женитися и браком сочетатися, и приходити ко отцем духовным начасте и во всем извещатися и по их наказанию и учению жити в посте и в молитве, и воздержании, со смиренномудрием, и кроме всякого зазора и безчинства, и с превеликим тщанием писали святые образы».

Не смотря на то, что завтрак затянулся. Легата ждала галера и скорейшее путешествие назад в Хараг.

Провожать легата вызвался сам аббат. Выход в город, а точнее вниз к причалам бухты Радости превратился в целый спектакль. Две дюжины закованных в броню монахов. Пять десятков городских дружинников из числа сторонников аббата. Два десятка папских гвардейцев, что сопровождали легата и конечно аббат, в окружении сонма своих слуг и приближенных.

Голосистые монахи бодро тянули молитвы в полный голос. Оружейные монахи бряцали доспехами, расчищая дорогу и выстраивая толпу в две линии. Горожане, застигнутые врасплох такой процессией, бухались в ниц и осеняли себя знаками Единого.

Папский легат и аббат щедро осеняли благодатью Единого прохожих. Благолепная картина величия духовной власти была в самом разгаре, как ее грубо прервали.

Первого выстрела не увидел никто. На него среагировала охрана аббата. Да и трудно было не среагировать, когда в плечо ничего не подозревающему Змею впился арбалетный дротик.

Змей, не стесняясь присутствующих, разразился длинной тирадой всех известных ему ругательств. В таком массовом скоплении людей даже его хваленая интуиция была бессильна. Второй выстрел пришелся уже во вздетые большие щиты, коими были уже заботливо укрыты аббат и папский посланник. Абстрагировавшись от боли, наемник вырвал дротик. Ни яда ни прочей гадости на нем не было. Но все равно, сказать, что сейчас Евлампий был в ярости, значило не сказать ничего. Первое серьезное ранение за последний год. Рука висела плетью, а таинственный стрелок, выпустив еще один дротик либо пропал, либо затаился.

— Я в монастырь. — Евлампий с трудом справился с нахлынувшим приступом ярости. Требовалось срочно подлечить руку и разобраться с этим загадочным стрелком.

Аббат понимающе кивнул головой, одновременно успокаивая легата. К Евлампию по устному повелению аббата тут же пристроилось двое дюжих монаха из числа одоспешеных, что сейчас было весьма не лишним. А во все стороны уже бежали дружинники в надежде поймать стрелка. Судачили и охали кумушки. Сплетни и слухи словно снежный ком, обрастая подробностями, достигли рыночных рядов, а уж там то…

Лишь в одном все были согласны, такое сотворить мог только пришлый или пришлые.

В монастыре, если сравнивать с городом сейчас было тихо. Уклонившись от предложенной помощи, Евлампий поспешил в свои подземные покои. Рука противно ныла, туго перетянутая выше раны. Вновь повернув налево, туда, где как он иногда шутил сам с собой, еще жило его прошлое.

Осмотр раны и оказание самому себе первой помощи заняло по времени, каких то пару часов. Еще час потребовался, что бы рассчитать необходимый эффект и синтезировать медицинский препарат избирательного действия, для запланированного ночного приключения. И уже собираясь, Евлампий вдруг заметил на проецируемом мониторе тревожный сигнал следящей системы:

«Обнаружено активное излучение элементов тарсонасовской группы редкоземельных компонентов. Ранее в породах как нижнего, так и верхнего рифея по результатам энергодисперсионного микроанализа признаков излучения обнаружено не было».

Вот тут Евлампия проняло по настоящему. Элементы тарсонасовской группы, а точнее крошечные доли сверхредкого вещества в этой части обжитой вселенной применялись для производства активных и нелинейных компонентов двигателей современных звездолетов. Если объяснять это ребенку, то по-видимому, следовало сказать так: «Без этого вещества, ни один космический кораблик в космос не полетит».

Наличие излучения самый притягательный факт для любого космического звездолета, оборудованного системой поиска элементов тарсонасовской группы и случайно оказавшегося рядом с этой системой. И вопрос времени, когда здесь появятся такие нежелательные гости. Скорее всего, либо вольные охотники, либо банальные пираты.

И в таком ракурсе, сиятельная леди Ди становилась весьма существенной проблемой. Ведь больше взяться этим чертовым редкоземельным компонентам было неоткуда. Осталось только выведать, куда направиться ударный отряд наемников и сравнить данные, с координатами обнаруженного излучения.

11

В отличие от столь же насыщенного утра, как и ночи, для Евлампия, сиятельная леди Ди утро провела по давно заведенному распорядку. Разве что поменяла свои покои, на гостевые из-за небольшого разгрома учиненного наемником.

Она даже подумывала, пропустить сегодняшний наем рекрутов. Ведь так ловко подцепленный и привязанный к ней заклинанием преданности Эрг Лаецки в состоянии справиться сам.

— Тагир, прикажи Курту отправить своих людей с Лаецки, а ему самому явиться ко мне. — Демонеса сладко потянулась, предвкушая развлечение. Ее черное облегающее платье, с квадратным вырезом, который визуально уменьшал грудь, удивительно тонко подчеркивало всю прелесть фигуры. Одна из девушек, заканчивая туалет хозяйки, подала черные облегающие перчатки и обернула вокруг шеи и головы госпожи накидку темно красного цвета волной ниспадающей со спины.

— Его звать не надо он уже возле закрытых дверей слоняется.

— Вот и хорошо. На него и заклинания тратить не надо. Сам привязан как породистый пес.

— Я не люблю комнатных собачек, несравненная. — Тагир никогда не был сдержан на язык.

— Зато он изобретателен и неутомим.

— Вам виднее. — Рыцарь БЕЗДНЫ саркастически ухмыльнулся, вызвав в демонесе жгучее желание — шарахнуть в него молнией или лучше боевым молотом.

Но с развлечениями пришлось подождать. Один из доглядчиков, которых демонеса накрепко подчинив себе, наплодила в избытке, явился со срочным сообщением.

Новости о покушении то ли на аббата Мельнинского монастыря, то ли на папского легата мало заинтересовали сиятельную леди Ди. А вот весть о ранении наемника по кличке Змей, заставила ее озадаченно задуматься. Особенно заставлял задуматься арбалетный болт, который ушлый доглядчик сумел подобрать первым, опередив нерасторопную стражу и разъяренных слуг церкви. Болт нес четкий отпечаток сил СИЯНИЯ.

Отпустив наушника прочь, демонеса, жестом, не допускающим возражений, и щелчком пальцев приказала рабыням плотно задернуть шторы и затворить ставни в своих покоях. Наступившая темнота, конечно, мало походила на настоящую тьму. Но и этого было пока вполне достаточно. Выгнав всех прочь, она приказала одному из своих рыцарей встать на охрану покоев.

Одев перчатки, сиятельная прикрыла глаза и успокоила дыхание. Обращение к своей силе, для могучей магессы, было естественным, но ни как легким делом.

Слова, несущие в себе саму суть БЕЗДНЫ потекли из уст перворожденной демонесы. Тьма легко откликнулась на призыв своего верного адепта. В такой атмосфере, до предела насыщаемой тьмой, творить заклинания было комфортно. И получались они на редкость качественные.

Замерев по центру покоев, демонеса на открытой ладони правой руки призвала куб силы. Несколько неправильных граней тревожно набирали цвета тьмы от багровых оттенков, до переходящих в полную черноту. Затем резко, на пределе своих сил, сиятельная широко раскинула руки. Куб, повиснув в воздухе, заметался, пытаясь приблизиться к одной из ладоней. Но сиятельная удерживала его в центре, аккурат посредине. И тогда между ладонями стали проскальзывать своеобразные нити тьмы. Сила по ниточке стала истекать от куба, зависнущего в центре, к ладоням. От напряжения лицо и шея демонесы покрылись бисеринками пота. А количество нитей стремительно росло, пока между ладонями не возник целый гигантский клубок этих нитей. Завершающий этап сложного заклинания был прост. Клубок нитей, истончив куб силы, достиг своего предела, больше просто демонеса не могла удержать, и выплеснулся наружу.

Теперь нити тьмы было не остановить. Невидимый вихрь погнал их по всему городу с единственной целью обнаружить и сообщить.

От такого напряжения и навалившейся следом усталости демонеса пластом рухнула на свою кровать и впала в оцепенение. Сейчас по всему Мельну хаотично и непредсказуемо по всем сторонам неслись частички тьмы. Следом чуть медленнее барражировали нити БЕЗДНЫ. Задолго до заката демонеса будет знать точно, есть ли в городе хоть кто-то имеющий отношение к силам СИЯНИЯ.

В двери покоев осторожно заглянул Тагир. Следом, повинуясь его команде, шмыгнули и две служанки рабыни. Госпожу требовалось разоблачить, обтереть благовониями и уложить спать.

Но спать демонеса не собиралась. После напряженного колдовства требовалась разрядка. В ее арсенале был весьма действенный способ пополнить потраченные силы. Главное, что было с кого их взять. Млея в умелых руках служанок, она приказала позвать к покоям бравого имперского офицера.

В течении нескольких десятков ударов разгоряченного сердца, пока демонесса ждала Курта в ее голове всплывали захватывающие видения соития.

Трудно было отрицать, что демонесе нравился секс. Она обожала противоположный пол за то, что с ними можно заниматься таким чудным видом разрядки! Она, хоть и демоническая, но женщина, думала о сексе всегда, он ей действительно был нужен.

Постоянные нагрузки на организм, работа на пределе возможностей требовали от демонесы умения сбрасывать напряжение, получая при этом заряд бодрости и сил. Как здорово, что этот мир, был наполнен эротикой и похотью, где жалких людей можно рассматривать не только, как рабов, но и как инструменты любви, способные дарить величайшее в мире наслаждение.

Когда скрипнула дверь, и на пороге спальни показался Курт, демонеса уже была полностью готова действовать. Ей не нужны были глупые слова и скучные прелюдии. Прежде чем Курт успел произнести хоть слово, припав к ногам своей любовницы. Демонеса достаточно грубо схватила его за плечо, напрямую вбрасывая в организм жертвы чудовищную порцию особой энергетической подпитки, отвечающей за повышенную возбудимость и обладающей высокой биологической активностью.

Дальнейшее было легко предсказуемо и банально. Любовники не стеснялись ни рабынь, ни прочих слуг и телохранителей.

Демонесе оставалось только чуть направлять, совсем потерявшего последние капли разума, мужчину. Пользуясь своим невероятным телом, пластичным и текучим, она с легкостью выдержала первый звериный напор Курта. Получая взамен все то, что ей так не хватало — удовольствие и жизненную энергию.

Это безумный секс длился по меркам человека достаточно долго. Для демонесы лишь миг. С видимым сожалением она оторвалась от изможденного любовника. Лишать его жизни сиятельная не собиралась.

В этот момент три жирные нити тьмы, словно выдрессированные собачки, дождавшиеся, когда хозяйка освободиться, ткнулись в нее, в область груди. Заклинание сработало. Ухватившись за одну из них, Демонеса будто ухнула в водоворот нитей и стремительно понеслась сознанием туда, где роился основной клубок, сторожа передвижения обнаруженного врага.

Это был такой же новообращенный СИЯНИЯ, как и новоиспеченные слуги БЕЗДНЫ прислуживающие сиятельной.

Второй след тоже оказался пустышкой, имевший как присмотрелась Демонеса даже намек на ловушку.

И только третий обнаруженный слуга СИЯНИЯ заинтересовал сиятельную, как ниточка к истинному кукловоду из света.

Немного усилий и все нити тьмы получили новый приказ. Удовлетворенная свершенным демонеса вернулась сознанием обратно в свои покои.

В них был уже полный порядок. Курта здесь не было. Как и не было рабынь. У входа горой возвышался незаменимый Тагир.

Уловив, что госпожа чуть повернула голову, осматривая покои, он доложил: «Курта я приказал увести к себе. Рабыни попросились перекусить. На наем Эрг Лаецки отправился один».

— Из бестиария приготовь еще одного пожирателя душ. Пусть наши слуги наймут команду убийц, а для твари хаоса прочей человеческой швали. Только не переусердствуй, приготовь со средними способностями, а то сам будешь его развоплощать. Как только я буду знать, куда отправился лазутчик СИЯНИЯ, мы должны начать действовать.

— Город взбудоражен последними событиями. Нанимать вслепую наемников все труднее. — Тагир сухо констатировал сложность отданного приказа.

— Дай больше золота. — Сиятельная капризно наморщила свои идеальные губки.

— Это сработает, но еще раз или два. Но не больше.

— А большего нам и не потребуется. Через два или три дня мы выступим. Я хочу знать, кто из СИЯНИЯ противостоит нам.

Пока несравненная служительница БЕЗДНЫ развлекалась в меру своих скромных сил, Евлампий устроил себе настоящий мозговой штурм. Человеческая память очень избирательна, но обладает одним замечательным свойством, все, что хоть раз запечатлевает человек, можно вытащить из нее задействовав подсознание.

Подсознание человека — огромный банк данных. Его мощь практически ничем не ограничена. В нем сохраняется все, что постоянно с нами происходит. Кто не слышал душещипательных историй о людях под гипнозом. С идеальной четкостью вспоминающих события, происходившие пятьдесят, сто лет назад. Нет нужды спорить, современная наука категорична — подсознательная память идеальна. Сомнительна лишь способность сознательно вспоминать.

Казалось бы чего проще. Ведь функция подсознания — хранение и выдача информации. Но подсознание субъективно. Оно не думает и не делает выводов, а просто подчиняется командам, которые получает от сознания.

И здесь, главное, правильно сформулировать задачу, прежде чем погрузиться в пучину хаоса картинок и обрывков бессвязных воспоминаний.

Змею требовалось найти следы стрелка или стрелков. Розыски городских стражников и многочисленных монастырских доглядчиков результата не дали. Евлампий был в этом уверен. Иначе давно был бы извещен об обратном. Это было еще одним кирпичиком в версию о том, что стрелявшие — гарантированно пришлые. Предположить, что стрелок был один, не рискнул даже человек весьма далекий от слов розыск и дедукция. За такой короткий промежуток времени, трижды взвести самострел и прицельно выстрелить не смог бы даже он сам, значительно превосходящий обычных людей в силе и скорости реакции.

Вхождение в транс у Евлампия проблем не вызвало. Полная концентрация на своих внутренних ощущениях, замедленное дыхание и расслабленность. И словно в кино перед ним развернулась картина последних событий, его Евлампия собственными глазами:

Вот они миновали арку парадных врат, вот на колено присел караул из «золотой тысячи». Аббат осеняет их со словами «Храни Единый».

Стоп. Кино замерло, превратившись в статическую картинку. Дальнейшее было хорошо известно наемнику. Через мгновение арбалетный болт вопьется ему в плечо.

Вычислив примерную траекторию полета смертоносного снаряда, Евлампий начал практически с воображаемой лупой изучать застывшую картинку. Изучал он долго. Взгляду не за что было зацепиться и лишь было отчаявшись, Евлампий напал на след. На одном из балконов, прилегавшего к парадным воротам здания, мужчина в цветастом платке повязанным на голове. При этом его грудь были перехвачены двумя кожаными ремнями в ладонь шириной. Он повелительно тянул руку в направлении процессии. Казалось рядовой факт — обыватель указывает своим, то ли домочадцам, то ли друзьям на пышную процессию монахов. Все выглядело именно так, кроме одного этот человек был чужаком. Манера носить цветные платки на голове и кожаные ремни крест накрест была свойственна пиратам с южных островов.

Это был след. Пусть пока еще едва уловимый, но с этим следом можно было работать. Время в таких вот незатейливых расследованиях играло решающую роль. Значит, следовало поторопиться. Сборы были окончены и Евлампий с легким сердцем покинул стены монастыря.

Прямо за калиткой его поджидал сюрприз. Сразу два посыльных терпеливо дожидались наемника.

Первым был юркий беспризорник, просто вложивший в протянутую руку наемника клочок бумаги. Это было послание от одного верного человека, обязанного жизнью наемнику и просившему о встрече в одной из многочисленных забегаловок Мельна. Одарив сорванца той мелочью, что завалялась у него в кошельке, Змей дал новое задание сорванцу — сгонять к Ставру, что жил на рыночной площади и собирал различные слухи, с одной невинной просьбой.

Второго посланника Евлампий видел первый раз в жизни. Но с ходу определил профессию. Это был вор или наемный убийца. Скромная и очень практичная одежда, неброская внешность, чуть сутулые плечи и избегающий взгляда взгляд.

— Я выражаю свое почтение известному бретеру и наемнику Змею. — Голос вора был вкрадчив и проникновенен.

— Говори по делу. — Змей опустил руку на рукоять метательного ножа и вор невольно сглотнул. Репутация наемника опережала его дела на порядок.

— Старейшины моей скромной профессии хотели передать Вам послание. И если оно Вас заинтересует, договориться о встречи. — Змей отметил, как выделил вор слова «Вам» и «Вас», и обтекаемо обошел название своей шайки.

Как опытному и профессиональному разведчику, Евлампию, были хорошо понятны механизмы зарождения организованной преступности в Мельне, да и в прочих торговых городах Юга. Такие банды, название особой роли не играло, состояли почти без исключения из людей «низкого происхождения», главным образом из выходцев сословия торговцев, а также крестьян и ремесленников.

Терял ли человек всё своё имущество в результате проигрыша, стихийного бедствия или мародёрства бесчинствующих наемников на службе богатых торговых кланов, бежал ли от беспорядков, произвола или преследования воинов богатого вельможи — ему не оставалось ничего иного, как обратиться к таким бандам. Те давали ему приют и работу.

Изредка, их, банды нанимали на службу богатые купцы или наместники городов, но чаще просто использовали для опасных и разовых работ и легко предавали в самый неподходящий момент.

— Я слушаю…

— Вчера в городе был убит Абу-Бакар, пользовавшийся весьма серьезным авторитетом в определенных кругах.

— Авторитетный убийца? — Евлампий вдруг улыбнулся, вспомнив какое значение у него на родине предавалось словам «авторитетный бизнесмен».

— У него осталось двое братьев. По совместительству они возглавляют одну из самых опасных команд ночных наемников.

— Я учту твои слова, вор. — Евлампий был немного ошарашен сказанным. Но, разумеется, виду не подал. Только кровников из ночного братства ему не хватало для полного счастья. Впрочем, предупрежден — уже вооружен.

Тут же наемник поймал себя на мысли, что чувствует небывалый подъем сил. Такого эмоционального возбуждения с ним не случалось давно. Очень может быть, что встреча с несравненной леди Ди поспособствовала этому. Анализом заниматься было откровенно лень и приняв соломоново решение, отложить копание в самосознании на потом, бравый наемник снова посмотрел на вора.

— В городе назревают события. Я не знаю какие, но я их чувствую. Ваша милость в самом сердце этих событий. Наш клан хочет попросить о заступничестве церкви Единого.

— Завтра. — Евлампий помедлил, вспоминая распорядок богослужения в соборе при монастыре. — После большой службы пусть ваш человек задержится с теми, кто страждет исповеди с аббатом Корлеусом. Когда дойдет очередь пусть шепнет «Ручной демон». — Посланник воров ничего не ответил, он только кивнул и образцово-незаметно растворился в толпе прохожих.

Евлампий тоже не стол задерживаться подле стен монастыря. Купив здесь же крынку молока и свежевыпеченную сдобную булку, он направился по адресу указанному в записке, на ходу полдничая.

Указанный трактир оказался расположен совсем недалеко от рыночной площади. У входа было шумно. Здесь отмечали непонятный праздник рыночные грузчики и горластые лотошники. Кто-то обнимался. А двое вусмерть пьяных мужика стоически сносили побои здоровенной бабище. Ее хлесткие удары, в которые она вкладывала еще и свой немаленький вес сбивали с ног. Но мужики храбро вставали, в полной мере ощущая, как иногда бывает тяжела женская рука.

Все это настроило Евлампия на вполне благодушный лад. В самом трактире было еще более людно и суетно. Верного человечка в центральном зале не было. Подняв голову и осмотревшись, он заметил, что его информатор стоит на галереи второго этажа. Поднявшись по лестнице на второй этаж, Змей шагнул к коридору, ведущему к галереи.

Тот был затемнен, хозяин трактира явно экономил на освещении. Наемник так бы шагнул дальше, если бы вдруг в ноздри ему не ударил резкий запах крови.

Остановившись, что бы понять, откуда такой резкий запах, Евлампий скорее почувствовал, чем услышал, как на него падает какая-то тень. Рывок ножа из ножен совпал с движением в сторону. А убийца, весь в черном, просто нанизался всем весом на выставленный клинок. Следом, позади Змея заскрипела лестница, по ней, буквально перепрыгивая ступеньки, бежало двое с мечами в руках. А в начавшийся приоткрываться двери справа показался кончик арбалета.

Евлампий, выхватывая метательные ножи, с силой вмазал по приоткрывающейся двери. Всхлип и глухой удар возвестили, что пока арбалетчик не опасен. Судьба двух запущенных метательных ножей оказалось неудачной. Один был просто отбит. Второй скользнул по шеи нападавшего, прочертив кровавую полосу.

Пользуясь, что в коридоре не развернуться, Евлампий, скрестив свой меч с одним из противников, свободной рукой нанеся хлесткий удар тому в горло, сломав слабенькие хрящи трахеи. Второй толком не успел и защититься, когда, все еще продолжая движение, Евлампий безукоризненно проткнул его своим мечом.

Меч благополучно застрял в теле, а когда второй убийца неловко завалился набок, еще и сломался.

Дверь справа снова начала приоткрываться. Змей долбанул по ней еще раз. И вновь тело с грохотом упало. Теперь уже дверь распахнул сам наемник. На полу валялся здоровенный детина, сжимая руками разбитую голову, залитую соплями пополам с кровью.

Разжившись арбалетом и позаимствовав у горемыки короткий палаш, Змей просто и очень жестоко пригвоздил неудачливого детинушку к дощатому полу собственным кинжалом. Пробив ему левую ключицу насквозь.

Теперь бросившись бегом по коридору к галереи, он застал там только мертвое тело своего информатора и распахнутое окно.

Опять выручил тепловизор. След — индивидуальный, яркий в инфракрасном диапазоне держится более часа, пока тепло не развеется. И следы перестанут быть видимы. Догнать убийцу труда не составило. Хоть тот спешил, как мог, разве что не срывался на бег.

Держась вне пределов прямой видимости, Змей двигался за убийцей следом, не сомневаясь, что он приведет его в логово банды. За все те годы, что Евлампий жил здесь, он для себя уяснил одну важную вещь — отвечать на удар надо сразу, без колебаний, жестко и решительно.

Неприметный двухэтажный дом на обычной улочке в ремесленном районе внешне ни чем не выделялся среди прочих. Более пристальный осмотр принес неожиданный результат. Это была настоящая крепость. Окна, а точнее бойницы были укреплены железными ставнями с узкими прорезями для стрельбы. Дверь, единственная ведущая в дом, была массивная, обитая железом, и открывалась наружу. А на крыше плоской с ажурными башенками прогуливались трое лучников. Их силуэты нет да нет, мелькали сверху.

Соваться сюда днем, нечего было и думать. Евлампий не собирался проверять себя на прочность, превращая штурм в бойню с непредсказуемым исходом.

Ночь — вот настоящее время для таких разборок, а там можно и посмотреть кто настоящий ночной хозяин Мельна.

Старый и прожженный старикан Ставр, в бытность свою неплохо владевший луком и ножом был весьма эмоционален при появлении Змея.

— Ночной Мельн похож на растревоженный улей. Я слышал, что совет ста сегодня закроет парадные ворота и выведет всю золотую тысячу на улицы.

— Покушение на святого человека крайне необдуманный поступок. — Евлампий узнал за соседним столиком сегодняшнего посланника воров. Тот был напряжен и всматривался вглубь трактира, туда, где чадили факелы, и царил сумрак. Посмотрел в эту сторону и Евлампий.

Ему сразу бросилось в глаза витавшее там напряжение. Около стойки с напитками толпились несколько групп мужчин с необъятными пивными кружками. К группе состоявшей из четырех человек бочком, стараясь выглядеть незаметно, приближался весьма проворный малый, ловко скрывавший обнаженный стилет в руке.

И прежде чем кто-нибудь успел понять, в чем дело, он несколько раз стремительно нанес беспорядочные удары в область печени, а потом еще три четыре укола в область шеи незадачливому выпивохе.

И когда товарищи опомнились, то перед ними лежало мертвое тело в луже собственной крови и стилет оброненный убийцей.

Вор удовлетворенно крякнул и быстро покинул таверну. К мертвецу уже спешили вышибалы, расталкивая любопытных посетителей своими короткими, узловатыми дубинками. На улице свирелью заливался охранник и в ожидании стражников трактир начал пустеть.

— Младший брат Абу-бакара. Горячий был. Молодой и непонятливый. Его предупреждали. Сам понимаешь. Проблемы никому не нужны. Я хочу спокойно торговать слухами…

— Воры стричь шерсть с жирных овец.

— Да, а он был, как бешеный волк. Стал драть одну за одной овцу. И вот такая нелепая смерть.

Собеседники немного помолчали. Наблюдая, как в трактир вбегает дежурный десяток стражников. Не смотря на оскорбительные выкрики: «барбосы», — свое дело они знали. Обнаженное оружие и вздетые щиты подчеркивали, что шутить они не будут.

А старик продолжил: «Меня просили намекнуть, что с последним из братьев придется решать силой. Он так не подставиться. У них есть логово…»

— Я знаю. Передай, если кто поинтересуется. Я решу этот вопрос. — Евлампий с интересом смотрел, как десятник проводит осмотр места преступления. Плевок в район тела убитого подчеркивал, что расследование близиться к концу. А судя по спешно накрываемому столу для блюстителей порядка, следовало предположить, что здесь оно и будет сейчас закончено.

— Один из атасников от воров трепался сегодня, что люди из окружения леди Ди наняли команду Трехлапого. Всех сразу. А у него почти четыре десятка наемников в команде. Платили по золотому за голову. Бешеные деньги. Так Трехлапый трижды переспросил, не будет ли там, в деле тебя.

— Опасается?

— Ты бываешь слишком резок. Но извини, извини. Это только мое мнение. — Старик притворно вскинул руки. Часто общаясь с наемником, он привык к нему и позволял себе немного подискутировать с этим безжалостным убийцей.

— Что еще слышно?

— Среди гасильщиков ходят усиленные слухи о большой добыче. Кто мутит среди них воду…

— А по моей просьбе?

— Почти ничего узнать я не успел. Есть только два слуха. Один моряк из команды торгового барка «Ветреный» видел горелый остов пиратской галеры в двух переходах от Мельна. Болтает, что, судя по обводам, она с южных островов.

— Второй?

— Знакомый стражник в пьяной беседе поведал своим собутыльникам, что поймали известного барыгу, скупщика краденого. Так вот у него в подвале нашли полный комплект одежды и оружия южных пиратов.

— Любопытно, но не годиться. Нужны факты.

Старик пожал плечами, а Евлампий выложил на край стола золотой кругляш.

— Тогда на удачу… Может, кто пропадал в окрестностях города?

— В каменоломнях пропала команда рабов с пятью охранниками и два мастеровых. — Но это было дня три назад. Дело житейское взбунтовались и сбегли.

— Ну бывай! — Евлампий махнул рукой, занятый обдумыванием услышанного.

12

Каменоломни. В четырех километрах на восток от границ города, в районе рыбацкого поселка Катраса возвышались величественные скалы, превращенные первыми основателями города в каменоломни. Считается, что необходимость в разработке каменоломни в этой местности возникла при строительстве крепостной стены Мельна. Здесь были обнаружены месторождения легко добываемых и распиливаемых песчаника и мергеля ярко выраженного желтого цвета. Как доподлинно знал Евлампий, из добытых материалов были построены такие известные сооружения города, как монастырь, арена для боя быков, зал городского совета и вторая стена. Из-за природной пористости и хрупкости, материалы часто покрывались белоснежным мрамором, добываемым в каменоломне горы Кабесод.

Добраться до каменоломен особого труда не составило. Здесь гулял ветер, да крошившаяся, от близости соленого моря, каменная крошка осыпалась раскатистым грохотом. Вкупе с ветром порождая гулкие и протяжные шорохи и завывания.

Пострашнее кладбища будет, отметил для себя наемник, вновь приведя в действия свой тепловой сканер. От увиденной картинки Змей даже растерялся. Следов тут было более чем предостаточно. Отображенный снимок следов был характерен скорее для крупного спортивного матча со многими участниками. Что еще больше укрепило подозрения Евлампия, что здесь он увидит немало любопытного.

Выкрутив настройки на предел возможностей, Евлампий взял след. Пропетляв по узким скалистым тропкам, где еще только размечали камни под выработку, следы вывели к морю и там пропадали, уводя в океан.

Вода плохо держала остаточное тепло человека. И совершенно не позволяла вычислить, куда делся отряд из трех десятков людей. Сканер, потеряв цель, еще несколько раз предупреждающе пискнул, сообщил о неустранимой ошибке и отключился.

Решив немного выждать, наемник поискал глазами подходящее укрытие. Но вокруг были только ровные отвесные скалы, да глубокая морская впадина, точнее глубоководный обрыв, позволявший грузить добытый камень на баржи и морем доставлять его в город. Более внимательный осмотр позволил заметить вход в горизонтальную штольню.

Штольня была старой и давно заброшенной. Вход в нее, точнее входное отверстие располагалось на высоте почти двух человеческих ростов. Решив исследовать, куда она ведет, наемник, как заправский скалолаз взобрался по скале верх и углубился в штольню.

Пройдя всего метров сорок, он увидел, как проход из штольни вывел его в удобную и накатанную подземную тропу, уводящую вглубь каменоломен, если повернуть направо. А налево светились двумя пятнами целых два выхода. Первый выводил вниз к оврагу, где змеилась заросшая полевыми цветами дорога, ведущая к городу. Ограниченная с одной стороны обрывом, а с другой — отвесной стеной из удивительно красивого золотистого известняка.

Второй выход выводил к практически обвалившейся лестнице вырубленной в скалах. В кусках породы, упавших с этой лестницы довольно часто встречались окаменелости, в основном это двустворчатые ракушки. Взобравшись по ней, наемник оказался на отличной смотровой площадке. Очевидно, в прошлом, здесь располагался пост стражников. Грамотно оборудованное место для костра с кучей золы и две неровные линии каменных блоков изображавших подобие фортификационной стены послужили великолепным укрытием для Змея.

С комфортом разместившись, наемник принялся обозревать каменоломни с высоты. И вскоре он был вознагражден за свое упорство и терпение.

Практически по пояс в воде, на расстоянии трех или даже четырех полетов стрелы на юг, появился человек. В руках он держал лук, с наложенной на тетиву стрелой. Простояв так несколько минут и осмотревшись, он медленно двинулся вперед к берегу. А следом за ним появилось уже четверо человек. Очень похожих на тех самых пиратов с южных островов, что разыскивал Евлампий. Во всяком случаи знаменитые цветастые банданы и кожаные ремни крест-накрест были при них.

Шестой участник этой процессии разительно отличался от всех прочих. Евлампий даже позволил себе чуточку удивиться. Две рукояти мечей за спиной были очень не характерным элементом вооружения для местных бойцов. Вместо рубахи он был одет в короткую безрукавку. А на ногах у него были высоченные кожаные сапоги. Таких Евлампий за все свои годы странствий здесь не встречал.

Дождавшись, когда этот отряд подойдет ближе, Евлампий жадно рассмотрел заинтересовавшего его человека. Чуть выше самого наемника, невероятно гибкий и очень сильный. Движения этого необычного воина были очень раскованы. А судить о его силе, позволяло то, с какой кажущейся легкостью он двигался в воде.

Выбравшись на сушу пираты сбились в кучу и лишь оберукий мечник продолжал внимательно наблюдать за окрестностями.

Увлекшись наблюдением за передовым дозором чужаков, Евлампий чуть было не пропустил выход основных сил. Их было много — почти шесть десятков пиратов. Одетых, кто во что горазд и так же пестро вооруженных.

Они вяло переругивались друг с другом, бредя по пояс в воде. Замыкали отряд четверо братьев близнецов оберукого мечника. С ними, как заметил наемник, никто предпочитал не задираться.

Евлампий, наблюдая за перемещением этого воинства, серьезно задумался. Напасть на шесть десятков пиратов для него было далеко не самоубийственной затеей, а скорее изощренным мазохизмом.

Тактический навык и аналитический склад ума отставного диверсанта выдали сразу несколько решений, как вынести пиратов. Смущали только оберукие. Было в них нечто сродни телохранителям Сиятельной. А их так просто не достать.

За спиной, точнее за каменной оградой послышались едва слышные шаги. Чуть выглянув, Евлампий нисколько не удивился. На вершину поднималось четверо: двое неразлучных телохранителей сиятельной леди Ди, сама демонеса и разбитной наемник по кличке «Трехлапый».

Этого колоритного персонажа местного наемничного племени Змей знал отлично. Трехлапый заработал свою кличку за неуемную страсть к золоту. Всеми способами пытавшийся накопить на «прописку» в Мельне, этот пройдоха в выборе средств никогда не стеснялся и брался практически за любую, даже самую грязную работу со своей командой таких же отмороженных головорезов.

Особого желания встревать в намечающуюся разборку у Евлампия не было. Но и уйти по-тихому сейчас он не смог.

Предусмотрительная демонеса простым мановением руки возвела мерцающую стену, удивительно похожую по ощущениям на силовой щит. Наглухо перекрыв проход к лестнице. Проверять, что это такое наемник не спешил. Тем более, что внизу лестницы расположились люди Трехлапого.

Убедившись, что вниз не спуститься, наемник отнесся к этому с обычным для него спокойствием. Он все так же бесшумно вернулся назад и услышал краем уха конец жарких дебатов Трехлапого с Сиятельной.

Суть спора была предельна ясна. Атаковать в лоб внушительный отряд пиратов Трехлапый не собирался. А леди Ди похоже интересовали только оберукие. Остальных она просто уже списала и теперь втолковывала свой план прожженному наемнику, используя в совершенстве ненормативную лексику, угрозы и банальный шантаж. Слышать было немного диковинно. Евлампий даже немного заностальгировал. Это напоминало ему старый добрый нагоняй от большого начальника, когда тебе кажется, что ты все сделал как надо, а начальству нет.

Если попробовать перевести это на вменяемый, человеческий язык, то получилось бы следующее: «Скалы и каменистые обрывы делают этот район отличным местом для засады. Отсутствие построек и небольшое количество скальных укрытий будут благоприятствовать работе стрелков. Для полного успеха я отвлеку их ложной атакой, а ты ударишь им в спину».

Гладко изложила — подумалось Евлампию. Да только вот не верилось опытному наемнику, что все обойдется малой кровью. А леди Ди еще раз энергично вдолбив порядок предстоящей атаки в голову предводителя, удалилась прочь, так же походя убирав щит.

В освободившийся проход хлынул поток людей Трехлапого. Но на вершине столько лучников было не нужно. Да и не было у наемников столько хороших стрелков. На вершине вновь возник жаркий спор. А на самой лестнице образовался внушительный затор. Суетились наемники, ведь каждому из них хотелось пощелкать самострелом или понатягивать тетиву лука с вершины, чем атаковать, пусть и в спину, пиратов с южных островов. Орали друг на друга красные от натуги десятники. Словом царил обычный предбоевой бардак.

Пока суть да дело, тычками, пинками и добрым словом Трехлапый разделил свою урлу. На вершине осталось дюжина стрелков, а остальные убрались вниз по лестнице, осыпая отборными ругательствами счастливчиков.

Тем временем на сцену предстоящей схватки вывалила разношерстая толпа гасильщиков. Вооруженные обычными дубинами и ножами, эта волна живых, но явственно невменяемых людей, не на секунду не тормозя, обрушилась на передовую пятерку пиратов во главе с оберуким воином.

Абсурд происходящего позволил выиграть гасильщикам несколько лишних мгновений, прежде чем основной отряд пиратов отреагировал на безумцев.

Затоптать, смять обнаглевшую чернь. Пираты заулюкали и с допустимой ленцой стали разворачиваться в подобие боевого строя.

Но схватка сразу превратилась в иступленную битву. Авангард пиратов пал стремительно. Морские разбойники разменяли свои жизни где-то одну к трем напавшим. Уцелел только оберукий. Забрызганный кровью, он удивительно грамотно отбивался от потерявших разум членов шайки гасильщиков.

Евлампий наблюдая эту замятню, испытывал смешанные чувства. В дело вступила похожая тварь, что знатно погоняла его прошлой ночью. Корсары находившиеся в первых рядах попадали, как кули с мукой. А оберукий, хоть и устоял, пропустил сразу два удара и тоже упал.

Собратья павшего отреагировали стремительно. Двое, подобно вихрю, рванули вперед в атаку, а двое оставшихся учудили действо — вспышку и оглушительный гром, разворотивший остатки ватаги зомбированных людей. Следом пришел черед и пожирателя душ.

Отчаянный визг умирающей твари, и ярость оберуких мечников удивительным образом подхлестнули восприятие Евлампия. Он буквально почувствовал, как срываются стрелы и болты с луков и самострелов команды Трехлапого. Момент был выбран на редкость удачно.

Пираты, шокированные встречей с непознанным, слишком поздно заметили новую угрозу. Лишь когда на землю повалилось с десяток убитых и раненых корсаров, а строй наемников, ощетинившись копьями и щитами навалился на их колонну, они загомонили и бросились убегать, подальше от убийственного потока стрел и строя безжалостных наемников.

В доспехах и с тяжелыми щитами и с копьями наперевес наемникам догнать легко одоспешенных пиратов оказалось невозможно. Втянувшись в ущелье, они пропали из виду стрелков и Евлампия.

Внизу остались стоять только четверо оберуких. Но они не спешили помогать своим союзникам. Евлампий физически ощутил сгустившееся там немое напряжение. Из ущелья навстречу оберуким медленно выходила Сиятельная леди Ди, со своими двумя телохранителями.

Хоть расстояние было и велико, Евлампий готов был поклясться, что видит, как побелели от напряжения руки оберуких, сжимавшие рукояти мечи и как налились гневом загорелые лица телохранителей демонесы.

Так встречаются старые, непримиримые враги. Знающие друг друга до последнего штриха и абсолютно ненавидящие своего антипода.

Драматичный финал, исполненный внутренней борьбой страстей и долга, испортили стрелки-наемники, принявшись на пределе дальности метать стрелы в оберуких.

Оберукие вновь разделились. Один из них, невзирая на град стрел, бросился к отвесной стене и необыкновенно ловко стал взбираться на вершину каменоломни. Евлампий восхитился мастерству оберукого. Такая скорость и ловкость не снилась даже ему. Стрелки, по своему оценив силу человека, карабкающегося по отвесной стене с приличной скоростью, а до этого отбивавшего на бегу стрелы, сочли за благо сбежать со своих позиций.

Взобравшись на вершину, оберукий воин не стал преследовать улепетывающих наемников. Он, словно хищный зверь, почувствовал присутствия Евлампия, и вырвал из-за спины свои клинки. Отставной диверсант не стал играть в прятки. Такой враг был вызовом самому себе, своему умению убивать!

Змей вышел на открытую площадку держа в левой руке палаш, а в правой сжимая засапожный нож. Если оберукий изготовился к схватке и медленными шашками стал сближаться с наемником, то Змей кинулся вперед с максимальной скоростью.

Когда до оберукого оставалось буквально два шага, Евлампий изо всех сил послал свое тело в крученный полет. По сложнейшей траектории — сначала с отклонением от противника, а затем с приближением к нему чуть сзади справа. Поймав палашом, который не пережил такого варварского обращения и сломался, удар меча, Змей вонзил свой нож точно в шею оберукому и спокойно покатился по каменистой почве. Дело было сделано…

13

Над городом только занимался закат, когда, поеживаясь от уже ощутимого холодка, на работу вышли фонарщики, ведь вечер был не за горами. В синей дымке, вдали проступали контуры горных вершин и нереальные, неправдоподобные, будто неоконченный набросок какого-то средневекового замка ажурные башни земляного вала. Лишь отчетливо слышный лай собак, да крики заигравшихся детей выдавали, что за этим неправдоподобием таится реальная жизнь, что это не декорация, не мираж.

Змей меланхолично жевал очередную сдобную булочку и делал вид, что любуется безукоризненным видом палисадника, не забывая приглядывать за входной дверью этого крохотного домика, что был зажат с двух сторон массивными особняками уважаемых жителей города. А сам вспоминал, как собственно он здесь оказался…

Ловко избежав общения с сиятельной леди Ди, Евлампий поспешил вернуться в город. Его ждал неоплаченный долг к последнему из рода Абу-Бакаров. Привыкнув всегда обстоятельно и в одиночку доводить неоконченные дела до конца, наемник вновь надеялся, что абсолютная память снова его выручит.

Спешный боевой ход — тысяча шагов бег, две тысячи шагов ускоренный шаг, позволял полностью отдаться размышлениям, оставив тело на одни боевые рефлексы. Ход размышлений успокаивал разгоряченный разум, давая необходимую нагрузку сознанию. В новости о наемном убийце было, что-то важное. То, что сначала было наемником незаслуженно упущено. Усиленный мозговой штурм обязан был помочь выявить это что-то.

Евлампий не удивился, узнав, что Абу-Бакар имеет братьев. От этого и надо начать плясать. Вновь услужливо заработало подсознание и в голове к слову «Абу-Бакар» всплыло еще два слово «старший» и «секс». Со словом «старший» все было понятно старший брат из рода Абу-Бакаров. А вот секс? Тут никаких ассоциаций не возникало.

Но сдаваться Евлампий не привык. Секс, тело, страсть, желания. Слова вспыхивали подобно огонькам праздничного салюта и гасли, если не удавалось их связать воедино. И Евлампий продолжил доставать из подсознания образы, как фокусник из своей шляпы кроликов. Извращенный секс, плеть, наручники, секс игрушка. Рабыня. Есть. Да получилось. Наемник даже приостановился. Ибо сейчас он выудил из подсознания одну подслушанную фразу двух ночных жриц любви — «Она попалась на крючок старшего Абу-Бакара по собственной глупости. Теперь она просто высокородная услада для его тела. Покорная раба его извращенных желаний».

Все как всегда, ничего не меняется в этом мире — страсть к женщине делает даже сильного мужчину уязвимым и слабым.

Теперь, став обладателем имени, найти еще не утратившей былой красоты вдову уважаемого купца особого труда не составило. Той до смерти надоело тешить похоть влиятельного убийцы и ежедневно бояться за жизнь своих детей. Ее не пришлось даже уговаривать помочь. Она сама, узнав, что хочет гость, предложила изящный план мести.

Почти каждый вечер, всегда в одно и тоже время к вдове являлись двое из шайки и сопровождали вдову в уютные съемные апартаменты. Отличительной особенностью этого особняка было то, что дом соединялся подземным ходом с тайным логовом главаря банды. Ибо даже в том доме-крепости главарь бывал теперь не часто, опасаясь за свою жизнь.

Дождавшись двух здоровенных верзил, которые имели смутное понятие, что такое не выделяться из числа законопослушных горожан, Змей начал действовать. На пару с вдовой. Та размешала в двух чарках с вином пару таблеток слабительного. Теперь дорога до особняка должна была занять времени в разы больше, чем обычно это происходило. В эффективности препарата наемник был уверен.

Евлампию, очень вовремя успевшему перекусить, в сгустившихся сумерках найти по описанию вдовы тот самый дом было не сложно. Обмануть, пускай и настороженных, бандитов тоже. Выждать, когда подвернется подходящий момент и подобно кошке взобраться на крышу трехэтажного дома для тренированного убийцы и вовсе было парой пустяков.

Медленно, стараясь не шуметь пробираясь по крыше к чердачному окошку. Евлампий вдруг почувствовал медленно накатывающееся раздражение. Слишком бурными оказались последние дни. Планы и размеренная жизнь отставного диверсанта весело махнули ручками и растворились непонятно куда. Значиться будут многочисленные жертвы. В конце концов, здесь до полиции и прокуратур еще не додумались…

Первое серьезное препятствие по дороге с крыши в подвал возникло в виде наглухо запертой чердачной двери. Дверь подпирал охранник. Он шумно сопел, чавкал и громко сморкался. Евлампий долго не размышлял. Активировав плазменный резак, он без затей проткнул деревянную дверь, а заодно и неудачливого бандита. А затем, даже не морщась от резкого запаха паленого, вырезал железный засов.

На третьем этаже царило запустенье. Лишь в одной из комнат дремало двое стрелков, взгромоздивших свои самострелы на подоконник. Они умерли быстро. Даже не успев проснуться.

Евлампий обтер нож об рубаху одного из убитых и покачал головой. На такой работе спать было смертельно опасно. Впрочем, что взять с любителей.

На втором этаже бодрствовали трое громил. Судя по их разговорам, считавшихся личными телохранителями предводителя. Облаченные в добротные кольчуги, они были бы грозными противниками, если бы немного следили за лестницей парадного входа. А так, Евлампий беспрепятственно спустился на первый этаж, где находился привратник.

Вот кому надо было отдать должное, тот обладал звериным чутьем и был не просто настороже, а чрезвычайно подозрителен. Расположившись боком, он одновременно контролировал дверь особняка и длинный холл, который ввел к парадной лестнице.

«Будет жить». — Подумал Змей, плавно проскальзывая по первому этажу к черной лестнице. На ней никого не было. А судя по гоготу и приглушенным разговорам на втором этаже, стоявший здесь охранник банально бросил пост и подошел к своим коллегам по нелегкому ремеслу…

Петли двери покоев главаря шайки были смазаны отменно. Сам Абу-Бакар сидел в плетеном кресле с здоровенной пивной кружкой и смотрел на трещавшие в камине поленья.

— Привели? — Спросил он, вальяжно и даже не поднимая головы.

— Да. — Отозвался Евлампий, одновременно сближаясь со своей жертвой.

Последний из Рода Абу-Бакаров успел только вскинуться, осознав, что ответил ему кто-то абсолютно чужой и умереть, от быстрого удара засопожным клинком.

Не успев толком убедиться в смерти своего врага, Змей вдруг почувствовал необъяснимый признак надвигающийся опасности.

Инстинкт прирожденного убийцы и отточенная годами интуиция спасли наемника и на этот раз. Повинуясь чувствам, Змей, как можно резче присел, выбрасывая практически наугад руку с ножом. Шелест рассекаемого воздуха, булькающий всхлип и грохот упавшего меча появившегося непонятно откуда, сменился потом ударом тускнеющего силуэта о пол.

Призрак-невидимка напоролся на нож, банально недооценив наемника. Почти не считается — успел только подумать Евлампий, как поникшее тело дернулось и попыталось привстать. С силой посланный метательный нож буквально отрикошетил от тела. Вновь не сдержавшись и грязно выругавшись, наемник схватил оброненный призраком меч и с силой вогнал его в практически ожившую невидимку.

Всхлип умирающего был похож на стон. Маскировка призрака истаяла окончательно и Евлампий с удивлением рассмотрел, кого же он пригвоздил к полу собственным мечом. Это увлекательное занятие было прервано по причине вновь распахнувшейся двери. И взору наемника явилась несравненная и сиятельная леди Ди. За ее спинами маячили тенями верные телохранители, не делая никаких попыток войти первыми.

— Наверное, тебе будет приятно, если я скажу, что ты вновь сумел меня удивить.

— Конечно, будет. Если не секрет, то чем обязан? — Евлампий выпрямился, делая два-три движения, разгоняя застоявшуюся кровь в области шеи.

— Вот ему. — Демонеса указала на труп невидимки. — Это страшный противник.

— Об этом я догадался. — Змей благоразумно отступил шага на три. Давая возможность демонесе подойти к невидимке поближе.

— Его невозможно обнаружить магией или иным другим способом. Это бионик. Единственная привязка — он несет в себе частичку СИЯНИЯ, как я частицу своей силы.

Евлампий хранил молчание. А демонеса продолжила свой монолог, потыкав кончиком сапога остывающее тело.

— СИЯНИЕ в своих исследованиях особенностей живых организмов додумались до создания вот таких полуразумных тварей. Симбиоз. Основа человек, как правило, либо религиозный фанатик, либо доброволец…

Но договорить сиятельной не дали. За дверью возник какой-то шум. Пару раз лязгнул метал и все подозрительно стихло.

— А вторая составляющая?

— Настоящее чудо — личинка хоаборуса. Она совершенно прозрачна. Когда смотришь на нее, видны только два черных глаза, будто сами по себе двигающиеся в воде, да темные овальные пятна у переднего и заднего концов тела. Плавающая в толще воды личинка хоаборуса невидима для врагов.

— Если выбирать, то пожиратель разума мне менее симпатичен. А здесь только потрясающая маскировка и чувствуется еще нехилая регенерация.

— Дело вкуса. — Демонеса соблазнительно облизнулась, невольно обдав наемника волной желания и вожделения.

— Ты не торопишься? — Евлампий без труда проигнорировал откровенный намек.

— У тебя есть предложение? — Сиятельная буквально промурлыкала. Одновременно покачивая своими точеными бедрами, она сделала два шага к наемнику.

Сейчас демонеса разрывалась между двумя диаметральными желаниями. Ее демоническая сущность буквально требовала атаковать дерзкого человека. Разорвать и насладиться его унижением. Человеческая составляющая требовала урагана желаний и страсти.

Но еще раз проверять способности наемника на себе демонесе не хотелось. Она умела делать выводы. Иначе не достигла бы нынешнего статуса и репутации.

— Есть пара вопросов.

— Спрашивай, надеюсь, вопрос кто здесь главный у нас на повестке не стоит? — Демонесу от решительных действий останавливало только обманчиво расслабленная поза наемника. Готового действовать мгновенно и каскада-образно, где каждое последующее движение было бы стремительней и стремительней.

— Ты хочешь сказать, что главный здесь ты?

— Я — Демонеса вложила в этот ответ всю свою мощь и силу истинного демона. Она буквально сейчас упивалась этой мощью, даже осознав, что ее куда-то не туда занесло.

— Неправильный ответ. Главный в этом городе совет ста. И все в этом городе согласовывается с этим советом.

Получив такой издевательский и обескураживающий ответ, демонеса задохнулась от ярости. Этот человек осмелился совершить невозможное. Он ее не боялся. Страх одно из главных орудий демонесы, позволявший одним взглядом смирять непокорных людишек и властвовать над ними.

За наемником же чувствовалась грозная, пусть и безумная сила. В памяти сиятельной леди Ди всплыло простейшее заклинание позволявшее увидеть ауру живого существа.

Легчайшее дуновение силы и пораженная демонеса уставилась на буквально пылающую ауру смертного — она была сплошного цвета крови.

— Я вот тоже все хочу спросить, а кто ты собственно такой? — Демонеса всем своим видом постаралась сохранить свое достоинство, показывала, как она относиться к таким дешевым подначкам.

— А вот это тебе пока не нужно знать. — Евлампий откровенно забавлялся. — Так вот мой вопрос — это Лаецки.

— Что с ним? — Демонеса на мгновение прекратила свои невольные атаки соблазнить человека. Пытаясь уловить нить разговора или точнее проанализировать вопрос.

— С ним ничего. Просто есть мнение, что ему следует оставить службу в вашем вновь формируемым отряде. И продолжить свою успешную карьеру в несколько другой области.

— И куда он денется?

— А он послом поедет в империю.

— Ох темнишь союзничик. — Демонеса недовольно фыркнула.

— Ты тоже не шибко откровенничаешь.

— Сиятельная, люди Трехлапого закончили зачистку. — Один из телохранителей нарушил молчание, выдавив из себя предложение, как будто расколов колуном деревянную чурку.

— В городе было пять невидимок. Трех я обнаружила. Одну обнаружил ты. — И не дожидаясь реакции наемника, демонеса приказала: «Уходим».

«Вот и поговорили» — Евлампий почувствовал, как взмокла его спина от напряжения. Эта невероятно обворожительная красавица буквально истачивала его в незримом поединке, осушая все внутренние резервы до капли.

Внизу громко хлопнула входная дверь. В наступившей тишине явственно запахло смертью. Евлампий выдернул из одеревеневшего тела меч невидимки и всмотрелся в длинное лезвие меча, цвета ночи. Странное лезвие, в котором ничего не отражалось, понравилось наемнику и он, прибрав эту смертоносную игрушку, покинул комнату.

Спускаясь по парадной лестнице, Евлампий аккуратно переступал через лежавшие то тут, то там трупы.

Шайка наемных убийц прекратила свое существование. В этом не было никаких сомнений. Сиятельная леди Ди, а точнее ее телохранители одним своим обликом внушали доверие. И упрекнуть их в отсутствии умения убивать было весьма недальновидно.

На улице наемника поджидал сюрприз. Четверо людей Трехлапого разоружили двух громил сопровождавших вдову. И деловито прессовали последних. Дело шло к очередному убийству. Обыденному и будничному. Людям Трехлапого было лень копаться в одежках будущих трупов. И пока они просто пытались выбить деньги и драгоценности словами и тумаками. Вдова только хлопала глазами и судорожно всхлипывала, понимая, кто станет следующей жертвой.

Заметив Змея, бойцы Трехлапого прекратили свою экзекуцию и попытались, вобрав пивные животики, изобразить из себя собственные тени.

— Да прибудет с вами благодать божья. — Змей с удовлетворением отметил, как торопливо перекрестились вымогатели. — И почто хлопчики, вам почтенная вдова со своими телохранителями помешала? — Змей приобнял кинувшуюся к нему молодую вдовушку и жестом остановил порывавшихся кинуться к нему и громил.

— Так это… вот мы значит… и все в общем… — Смог родить самый говорливый из четверки.

— Ну ясно. Емко суть то рассказал. Подытожим. Значиться вдову проводить. Телохранителей не обижать. Вопросы?

— Все очень четко изложили ваше монашество. Прям, как мы хотели.

— Славно. А вы я смотрю с чувством юмора. — Евлампий холодно улыбнулся. И наемники невольно побледнели, с трудом удержавшись от желания сделать шаг назад.

— Теперь вы телохранители. «Пойти сюды». Работа на почтенную женщину не обременит?

— Нет. — Слитно и совершенно синхронно ответили бандиты.

— Как кличут?

— В миру или на дне?

— На дне сам узнаю…

— Сельгой и Треем.

— Вот и ладно. Значиться решим так. Быть пока при вдове. Поможете ей. На работах там разных.

— Мы-то завсегда. Тока вот проблемы со дном могут быть. Нас вроде как вне закона объявили.

— Решу вопрос. Вы только ведите себя чинно. Там на богослужение не опаздывайте. Тяготы переносите смиренно. Какая лишняя копеечка пожертвуйте монастырю на богоугодное дело. Найду вас сам.

И Евлампий заспешил дальше. Вспомнив не к месту присказку: «Говорила мне мама не ходи сынок в диверсанты. А я не верил».

В |стремительно опустившуюся на город темноту, что было очень характерно для этих южных широт, для отставного диверсанта виделось свое, труднообъяснимое очарование. В зарослях оглушительно стрекотали цикады, сверчки и кузнечики, утомленные едва начавшейся знойной ночью. За зарослями угадывались очертания кованной ограды. Силуэт наемника едва был различим на фоне покосившейся будки фонарщика. Сразу за ней располагался невысокий заборчик. Который был обманчиво доступен для того неумного вора, что рискнул бы залезть на ограду родового имения Лаецких.

Змей бывал здесь несколько раз вместе с Эргом и неплохо ориентировался в диком нагромождении построек, узких ходов и бревенчатых настилов. Покатая крыша, обращенная к улице, была заботливо усеяна осколками битого стекла, вплавленных в черепицу. Невиданная роскошь и расточительство, по меркам любого нормального и даже зажиточного жителя Мельна.

Вот только Евлампий не был зажиточным, да и в своей нормальности у него были большие сомнения. Преодолеть заросли, не потревожив сверчков и кузнечиков стрекотавших без устали было трудно, но выполнимо.

В череде насыщенных событий таких длинных суток, это место, как надеялся наемник, должно было стать последним, куда он нанесет свой визит.

Преодолев кустарник, Змей замер, прислушиваясь. Вокруг продолжала царить глубокая ночь. И только внутренние сторожа лениво перекрикивались, так и не заметив тени перемахнувший ограду и ловко взобравшийся на крышу.

Покои барона Дум охраняло двое одоспешеных слуги. Они практически дремали. И ни как не прореагировали на легкий скрип приоткрывшийся двери. Сонно пробормотав ругательство, один из стражников разлепил глаза, вытянулся в струнку и кончиками пальцев захлопнул дверь в покои своего господина.

Так Евлампий попал в спальню к барону Думу. В самих покоях пахло затхлостью и мочой.

Барон в отличие от своих слуг бодрствовал. Точнее бодрствовало его тело, а разум спал, закованный в оковы безумия. Змей знал точное определение недуга поразившего отца своего старинного приятеля — распад психических функций, на фоне прогрессирующего старческого слабоумия.

Если бы вопрос стоял только об освобождении места главы дома, то старик был бы давно мертв, а Змеей спокойно бы предавался отдыху в своей келье в монастыре.

Но для субботнего заседания совета ста отцу Гильдебранду нужен был именно барон Дум в здравом уме и твердой памяти.

Перебирая плошки и миски в изобилии расставленные на столе, Евлампий нашел кубок, который явно соответствовал статусу кубка, из которого поят барона.

Тяжелый кубок, из мельхиора выполненный в технике филигрань, смотрелся бы достойно на столе самого императора. По бокам были заметны вставки из кусочков обсидиана и обточенных ракушек. Достав спрятанный в глубине одежды дозатор с лекарством и обильно смочив дно кубка, Евлампий немного варварски вонзил иглу дозатора в бедро барону. Теперь оставалось только подождать.

Смесь препаратов богатых природными антиоксидантами, антидепрессантами и нейролептиками введенных барону должна была подействовать где-то по расчетам Евлампия через час.

И никакого чуда здесь не было. Полностью излечить барона наемник был не в состоянии. Требовался комплексный подход и лучшие специалисты в области психиатрии. Медикаментозная смесь лишь гарантировала, что барон сможет прийти в себя на весьма краткий срок. Дней на пять, максимум. Потом наступят необратимые изменения в коре головного мозга и личность барона перестанет существовать, в отличие от тела.

Этот час для Евлампия тянулся особенно долго. Вонь и затхлость покоев были не самым главным раздражителем для наемника. Предстоящий разговор. Вот что беспокоило Змея. Будет ли очнувшийся барон в состоянии понять наемника и уж тем более согласиться с его предложениями.

Внезапно Евлампий понял, что взгляд барона стал абсолютно осмысленным. Дыхание частым и прерывистым, словно барон ощутил всю вонь этих покоев.

Его рука, сильная рука еще крепкого пожилого человека, уверенно схватила колокольчик для вызова слуг, покрывшийся пылью и копотью и с нажимом несколько раз тряхнула.

Двери неспешно скрипнули, и в комнату заглянул один из слуг. Он сладко потянулся, одновременно силясь понять причину шума.

— Ты кто таков смерд? — Слабый, но исполненный внутренний силы и достоинства голос барона ввел слугу в состояния грогги.

Второй слуга был чуточку посообразительней.

— Недужили вы крепко. Ваше высокоблагородие.

— Моего ближника ко мне. И окна распахните, пахнет хуже некуда.

Завертелось, подумал наемник, затаившийся в самом темном углу, для верности еще взобравшись под потолок.

Разбуженный старый и особо доверенный слуга не мог скрыть своих слез. Упав на колени, неловко, он обхватил руками ноги очнувшегося барона и запричитал: «Очнулись, ну есть еще божья справедливость то».

Следом, вдогон понеслись приказы. И надо признать толковые, подумалось наемнику.

Разбуженные слуги в дополнение к двоим наглухо перерыли все подходы к покоям барона. Двое из поварской челяди разом накрыли стол, притащив свежей еды и питья.

Распахнутые окна впустили уже чувствительно свежий морской воздух, а пропахшие мочой и плесенью тряпки и постель вынесены были прочь.

Доверенный слуга бережно сжимая руку своего господина торопливо рассказывал про дела минувших дней, как вдруг барон жестом остановил его.

— Прикажи затворить дверь покоев. — И барон настороженно завертел головой.

Вот ведь матерый, какой волчара. Наемник бесшумно и обеспокоенно заерзал на балке. А барон сжав руку слуге все таким же слабым голосом сказал обращаясь в пустоту: «Кто здесь? Покажись, забери тебя нечистый»!

Евлампий практически сразу решил не медлить. Разговор, так или иначе, начинать было необходимо. Он легко спрыгнул с балки и предстал перед пораженными бароном и его слугой.

— Я тот, кто вернул тебе разум.

— Ты демон? — Барон был сильным человеком, но болезнь ослабила его волю. И даже этот мужественный человек побледнел от мысли, что видит перед собой нечистого.

— Я человек во плоти и крови. Лучше спроси, как долго еще твой разум будет крепок…

— Это какое-то колдовство? Я не излечился полностью?

— Чудес не бывает. Твоя болезнь только будет усиливаться. Я просто отсрочил ее на время.

— Значит тебе что-то нужно от меня?

— Возможно. Впрочем, как и тебе от меня.

— Ты хотел что-то сказать про мою болезнь!

— Никто и ничто не властно над Единым. В моих силах святым словом и молитвой отсрочить полное безумие, но и только.

— Сколько? — Барон все понял и теперь ждал окончательного приговора.

— Пять дней. Затем последует приступ. В твой кубок я налил лекарство. Его можно принять один раз. Это еще дней пять. Затем даже Единый не вернет тебе разум.

— Годиться. — Барон действительно был сильным человеком. И собирался это продемонстрировать смело глядя в глаза накатывающемуся безумию…

14

— Постановляем возобновить бои быков в последнюю пятницу каждого месяца и по праздничным дням в Мельне.

Совет ста одобрительно зашумел. Сам зал совета представлял собой вытянутую залу. В центре которой располагался парадный проход устланный бархатными коврами. По обе стороны от прохода, в несколько рядов, располагались десятка два резных кресел, на которых восседали члены совета.

В первом ряду сиживали самые влиятельные. Затем шел второй ряд, третий, пятый и наконец, галерка. Именно там сейчас и затаился Евлампий, впервые попав на такое собрание. Цепко высматривая присутствующих членов совета, наемник без удивления разглядывал равнодушные, лоснящиеся от духоты и пота лица. Некоторые откровенно клевали носом, прочие негромко разговаривали. Председатель совета мерным убаюкивающим своей монотонностью голосом читал утвержденные решения им лично. Если в совете возражений не находилось, то решения становились законом, обязательным к исполнению. Шум вызванный очередным утвержденным решением стал стихать. И зычный голос секретаря помог вновь навести относительную тишину в зале: «Решение принято»!

— Продолжим заседание — председатель немного обеспокоенно оглянулся, но ободренный кротким кивком настоятеля горного монастыря аббатом Корлеусом, заговорил дальше: «И наконец, самое главное мы хотим объявить о нашем решении. Об расширении совета ста в связи с его крайней загруженностью…»

Шок — вот главное, что увидел в растерянных взглядах членов совета Евлампий. А председатель тем временем продолжал вещать: «Пятнадцать верных сынов божьих войдут в совет ста и достойно представят в нем церковь Единого».

— Пятнадцать? — Вскричал кто-то из советников пораженный такой наглостью отца Гильдебранда.

— Мы считаем, будет мудро усилить совет, учитывая число врагов нашего города.

— Протестую! Это беспрецедентно! Решения по реорганизации нашего совета требуют открытого голосования. — Старший из Потоцких не выдержал и вскочил со своим сторонниками со своих мест.

— Аббат наполнит совет своими фаворитами! — часть членов совета заулюкала и даже засвистела.

На что председатель, собравшись с духом, а отступать было некуда, выкрикнул: «Объявляю голосование».

Совет взорвался. Кто-то из сторонников Бугровых надрывно закричал, силясь перекричать всех присутствующих: «Я обвиняю председателя в оскорблении свода законов нашего вольного города и оскорблении церковного канона «О невмешательстве в дела вольных городов».

Но председатель, чувствуя незримую поддержку аббата, держался молодцом.

— Мы, предвидя такую реакцию, проконсультировались с лучшими и видными юристами. Как церковными, так и светскими. Прошу… — двери зала заседаний распахнулись и, поклонившись высокому совету, в зал вошло трое законников. Один из них раскрыл огромную рукописную книгу и скрипучим голосом начал речь: «Собор святой церкви состоявшийся в 422 году в священном Хараге ясно выразился на этот счет в части 2 статьи 30 уложения…

— Умоляю короче — Это не выдержал кто-то из первого ряда, скривившись от обилия юридических терминов, как от зубной боли.

— Лица имеющие духовный сан, рукоположенные предстоятелем поместной церкви Единого имеют право просить вольные города о введении в их избранные органы управления своих людей числом не более пятнадцати…

— Голосование. Голосование. Голосование. — Трижды прокричал секретарь совета ста. И оно началось.

Первым сюрпризом было простое «за» знатного купца Башара. Вторым и еще менее ожидаемым сюрпризом было «за» членов клана Баров и их союзников.

Сам ход голосования после этого стал протекать очень напряженно. Большинство членов совета ста пользовались привилегией «отложить право голоса». Дабы увидеть реакцию на поставленный на голосование вопрос трех сильнейших семей в Мельне. Потоцких, Бугровых и Лаецких.

Первым из этой тройки поднялся Емельян Бугров. Красный от духоты и ярости, он долго молчал, собираясь с силами. В его левом кармане лежало подметное письмо подброшенное сегодня утром к входным вратам имения. В котором, четко объяснялась суть катастрофического вчерашнего пятничного дня. Необъяснимый саботаж и бунт поднаемных рабочих парализовал работу всей мукомольной империи Бугровых. Телеги стояли весь день брошенными. Зерно так и не покинуло склады и баржи. Некому было грузить или разгружать, не говоря уже о пекарнях и хлебных лавках. Старший Бугров скрежетал от гнева, подчитывая упущенную выгоду и приобретенные убытки. Наглая чернь, самое дно Мельна предъявила ему ультиматум. Именно поэтому он буквально выдавил из себя: «Откладываю право голоса».

Совет ахнул. И лишь Потоцкий, ослепленный, даже не яростью, а ненавистью к чудовищному, на его взгляд притворщику, аббату Корнелиусу, выплюнул из себя: «Я против».

После этого шла очередь голосовать клана Лаецких. Но резной трон главы клана пустовал. Замещавший его пронырливый родственник, за умеренную плату голосовавший как вздумается платившим, с хитрыми масляными глазками, едва успел набрать в легкие воздух, дабы огласить свою волю, как входные створки дрогнули, поспешно распахиваясь и чопорный герольдмейстер громогласно объявил: «Глава дома Лаецких — барон Дум».

«Чудны дела твои, Господи», — подумал аббат, который даже в свои сорок девять лет не утратил детской способности удивляться.

— Я рад видеть членов совета в добром здравии. С тяжким грузом на сердце извещаю высокое собрание, что мой недуг не дает мне сил присутствовать здесь постоянно. И посему я отдаю право своего голоса отцу Гильдебранду. И в последний раз голосую здесь — «за».

— Я принимаю эту высокую честь и клянусь ревностно следить за интересами дома Лаецких. — Аббат осенил себя молитвенным жестом. Поднявшись со своего места. Это был сильный ход. Аббат не знал, что и как сделал Евлампий. Но этот раунд был близок к победе с разгромным счетом.

Зал проводил удалившегося барона Дума в полной тишине. И только Евлампий догадывался, что стоило барону выдержать даже этот недолгий монолог.

— Голосую «за» — раздался после недолгой паузы выкрик одного из членов совета. Неприсоединившееся, колеблющееся и просто любители держать нос по ветру сделали свои выводы из такой демонстрации силы аббатом Корнелиусом.

И вскоре секретарь торжественно зачитал итоги голосования: «За 57 голосов. Против 25. Воздержались 18. Решение принято. Председатель может расширить совет ста до любого нужного числа, но не более пятнадцати, если это к тому вынуждает бремя службы и по личному ходатайству аббата Корнелиуса.

— Требую сейчас же огласить их имена. — Потоцкий не как не мог смириться с поражением. Но Евлампия это уже не интересовало. Здесь дело было сделано. Оставалось уладить вопрос с Эргом Лаецки и можно отправляться в поход…

В коридорах дворца совета ста Евлампий столкнулся с Мур Донгом. Знаменитый пират был совершеннейше трезв. Евлампий даже подумал, что возмутительно трезв. Вот наиболее точное определение этого удивительного явления. Рядом с ним как всегда ошивался Миурги.

— Здорово морской черт!

— Привет святоша, ну что там?

— Все на мази. Не ляпни что-нибудь лишнего.

— Обижаешь. Меня твои святые братья замордовали своими советами.

— Ну-ну…, кстати все хотел спросить твое мнение.

— Давай. — Легкомысленно согласился Мур Донг.

— Мне нужен обстоятельный ответ, как сильна империя на море и что нужно чтобы ее флот просто перестал существовать.

Миурги ошалело вытаращился на наемника и благоразумно схватил себя за рот. Дабы не сболтнуть чего лишнего. А Мур Донг только покачал головой.

— На такой вопрос я сейчас не смогу ответить. Тебе это точно нужно?

— У тебя есть полгода. Готовься. Я тут по делам в поход собрался. Когда вернусь, у тебя должен быть готовый ответ…

Почти в тоже самое время, когда отец Гильдебранд ломал о колено совет ста, сиятельная леди Ди принимала в своих покоях Эрга Лаецки. Ветеран уже знал о чудесном выздоровлении отца и теперь терзался между своим долгом перед родными и тугим поводком заклятья, не позволявшим вот так просто бросить леди Ди и ее таинственное дело.

Теплый солнечный свет, разлитый по всей комнате, нисколько не беспокоил сиятельную. За ее спиной клубилась сама тьма, сгущая насыщенный морской воздух, позволяя даже наслаждаться лучами местного светила. Она находилась в весьма приподнятом настроении, после давешних схваток и встречала Эрга Лаецки стоя.

Ее платье, целиком составленное из золотистых чешуек, тихо шелестело при каждом движении. И демонеса старалась двигаться как можно плавнее, давая возможность своему гостю оценить всю ее грацию и красоту.

По всему полу были в изобилии разбросаны подушки, которые в дополнение к мягким коврам с высоким ворсом придавали комнате впечатление легкомысленно весеннего настроения. Две бронзовые чаши, задвинутые в углы комнаты, слегка дымили приятным ароматом благовоний, испуская чудный розовый дым, от которого хотелось пуститься в пляс.

— Ваша светлость. — Эрг неуклюже оглянулся, боясь переступить порог комнаты в своих запыленных сапогах. Но личная рабыня леди Ди, ловко припав на колено, в два приема сдернула кожаные обмотки с ног богатыря. И, пропустив Эрга в комнату, мягко прикрыла створки.

— Проходите дорогой Эрг. Я очень рада вас видеть. — Сиятельная сделала свой выбор. Чужак-наемник, со странным для ее слуха именем — Евлампий, подходил ей гораздо больше, чем этот седой воин, еще полный сил и как надеялась сиятельная животной страсти.

Острое обоняние демонесы, помноженное на ее природную магию буквально ощутило голод неудовлетворённого мужчины. Ноздри сиятельной широко раскрылись, обеспечивая максимальный приток кислорода в легкие. Сердце начало учащенно биться, разгоняя кровь и заставляя ее тяжелую грудь вздыматься в такт дыханию.

Не смотря на все свое смущение, Эрг Лаецки украдкой пожирал глазами сиятельную. За свою достаточно насыщенную жизнь Эрг не испытывал недостатка в женщинах. Но эта холеная аристократка одним своим видом вызывала в нем дрожь, как у прыщавого подростка.

— Мое почтение ваша светлость. — Эрг неловко переминался у входа. Не понимая, куда ему идти. Но сиятельная не просто уже начала свои невинные игры, она ясно видела, да и чувствовала, что будет дальше.

— Хочу выразить Вам, свои слова поддержки и радости, от добрых вестей. Я слышала, что вашему отцу стало значительно лучше?

— Да. — Эрг вновь покраснел от смущения и добавил. — Я собственно именно из-за этого обстоятельства…

Но договорить он не успел. Соблазнительно шурша чешуйками платья демонеса приблизилась почти вплотную и приложила свой точенный пальчик к губам мужчины.

От такой близости Эрг совсем потерял голову. Он неуклюже обнял такую желанную красавицу и достаточно сильно впился в ее уста поцелуем.

— Зачем же так грубо? — прошептала демонеса, когда он ослабил хватку. — Я и без того знаю, кто тут сильнее.

Разумеется, Сиятельная лукавила, но иногда даже ей хотелось просто побыть слабой женщиной. Под тихое шуршание чешуек, демонеса скользнула на колени. Двумя тремя касаниями лишая одежды своего богатыря.

Ее нежные руки скользили по голому торсу мужчины, а подушечки пальцев интуитивно нащупывали каждый бугорок многочисленных шрамов, даря ощущение прохлады и удовольствия.

Эрг начал возбуждаться. Потрясенный, с какой легкостью и искусством действовала демонеса, он даже не мог пошевелиться. Прежде чем воин опомнился и попытался, правда, безуспешно отстраниться, он уже стоял практически раздетый со спущенными штанами и расстёгнутой рубахой. Оружейный пояс с мечом и кинжалами, стеганная куртка с железными вставками валялись на полу.

— Зачем это? — Эрг с удивлением понял, что напрочь потерял способность ясно излагать свои мысли. А демонеса, только тихо, едва уловимо, мелодично посмеивалась, продолжая изводить и возбуждать Эрга своими страстными касаниями.

— Я так хочу. — Демонеса, как-то непонятно, толкнула мужчину. Не назад или в бок, а вниз, да так хитро, что Эрг понял это, только мягко упав в ворсистую ткань ковра. Треск ткани, это разорвались портки, превратившись просто в два куска ткани, намотанные сами по себе на обе ноги, послужили сигналом к действию для демонесы.

Она уже не сдерживала себя и значительно преобразилась. От нахлынувшего предчувствия скорого наслаждения проступили рельефные мышцы и заострились черты лица. Тьма, клубившаяся позади демонесы, буквально впиталась в кожу. От чего сиятельная стала похожа скорее на смуглую полукровку от смешения крови белых и черных родителей.

— Подожди! — Эрг сделал последнею попытку ускользнуть от неожиданного предложения к близости. — Ты ведь одета, а вот я… — Но он это сказал зря. Губы сиятельной изогнулись в хищной плотоядной улыбке.

— Конечно милый Эрг. Если дело только в моем платье, то наслаждайся! — И демонеса вскинулась вверх. Платье, словно живое, повинуясь приказам своей хозяйки, лопнуло точно посередине, где так волнующе колыхалась налитая грудь женщины. И стало расползаться на две половины. Эрг открывшимся зрелищем был добит окончательно. Леди Ди была не просто хороша. Она была удивительна. И единственное что не понимал Эрг, как эта богиня снизошла до него.

А демонеса купалась, купалась в эманациях, исходивших от смертного. И продолжала плести невидимую паутину своих заклятий. Намереваясь получить удовольствие по максимуму. Сиятельная вновь скользнула на колени перед изнемогающим от плотских желаний мужчиной. Она понимала толк в чувственном наслаждении и никуда не собиралась торопиться.

Многочисленные соития пролетели как один миг — стремительно и незаметно. Богатырь приятно порадовал сиятельную леди Ди. Он был лучшим экземпляром из тех мало живущих, кто попал в ее объятия в этом мире. Даже по своим демоническим меркам сиятельная была близка к максимально возможному удовлетворению. И такая работа смертного требовала своей награды. Ладонь демонесы скользила по вздувшимся мышцам воина, спавшего беспробудным сном, пока вдруг сиятельную не осенило, какой подарок она преподнесет своему любовнику. Хоть Эрг сейчас и спал, опустошенный неуемной страстью демонесы, но вскорости, он должен был проснуться, и поэтому нужно было немного ускориться с подарком.

Сиятельная хлопнула в ладоши и требовательно приказала появившейся рабыне: «Мою малую походную аптечку». Покопавшись в искомом, доставленном быстро, без малейшего промедления, демонеса взяла два небольших ритуальных клинышка предназначенных для нанесения татуировок.

Вязь букв тьмы наносилась на кожу стремительно. Демонеса не рисовала, она была просто проводником силы, пропускавшим через себя непреклонную волю самой тьмы.

На то, чтобы опоясать татуированным поясом тьмы спину, бока и мускулистый живот сонного мужчины у демонесы ушло времени почти час. Зато теперь, наблюдая как истанчивается вязь букв, становясь невидимыми для простых смертных, демонеса была уверенна, что подарок придется по душе этому богатырю. Пояс тьмы чуть увеличит силы смертного, позволит хорошо видеть в темноте, обострит слух и реакцию. Поможет восстановить незначительные раны.

Облокотившись на первую попавшуюся подушку, демонеса нежно водила рукой по спине смертного, любуясь своей работой. При этом ее мысли витали сейчас далеко.

Как это не покажется странным, то демонеса размышляла о природе власти. Она не грезила о ней, как прочие обитатели ее круга БЕЗДНЫ. Разумеется, жажда власти была у нее в крови. Но жаждать ее безумно и исступленно — нет, демонеса была слишком умна для такого. Пропажа этого чрезвычайно осторожного демона Нахата, давали ей шанс, что реликвия, которую она ищет, несет в себе нечто больше, чем уникальная безделушка для коллекции повелителя БЕЗДНЫ. Поэтому, упускать такой случай, она не собиралась, да и не имела права.

Эрг Лаецки пошевелился. Пояс уже инициировался и принялся накачивать сильно уставшего воина силой, которую тянул прямо из воздуха.

Демонеса, увидев порыв своего мужчины встать и что-то сказать, мягко удержала богатыря и приложила пальчик к его губам. День обещал быть длинным и насыщенным весьма качественными утехами. А дела, могли и подождать.

Лишь ближе к вечеру демонеса сжалилась над человеком. Мурлыча как кошка, она светилась от удовольствия, и даже не предпринимая попыток одеться, лежа наблюдая как одевается Эрг.

— Завтра я объявлю о своем решении освободить тебя от обязательств по формированию и руководству наемной дружины. — Лаецки с опаской посмотрел на обнаженные прелести демонесы и на всякий случай сделал пару шагов по направлению к двери. Прыгая в одной брючине. Смотрелось это комично. Но, не смотря на сильнейшую усталость, способность ясно мыслить человек не утратил.

— И к чему такая щедрость, ваша светлость?

— Со своим наемником поговоришь на эту тему. Заодно скажешь, если захочешь, ему спасибо…

— Он что то просил?

— Нет — Демонеса практически без видимого усилия мгновенно поднялась, заставив Лаецки еще более напрячься. — Он предложил сделку. Твоя отставка часть этой сделки.

— Тогда я пойду? — Эрг сейчас мучительно решал дилемму целовать ли руку сиятельной леди Ди или все же пренебречь этикетом и бежать отсюда со всех ног.

— Надеюсь то, что произошло, останется между нами? Ведь, правда милый? — Эрг от таких в сущности невинных слов почувствовал себя не просто неуютно, а испытал настоящий и необъяснимый приступ страха.

А демонеса, все продолжавшая купаться в эмоциях, бивших из смертного через край, добавила невероятно соблазнительным тоном: «А знаешь, было хорошо»!

Последующие мгновения разом заставили позабыть демонесу про приподнятое настроение и истому удовлетворенности, лучше всего ощущавшейся чуть ниже живота.

Колебания пола и сильная вибрация строения подсказали сиятельной, что происходит абсолютно незапланированное событие.

Леди Ди начала действовать на одних инстинктах, даже не успев понять или оценить степень угрозы происходящего. Она выставила защиту и активировала экстренный вызов к себе своих телохранителей.

Рухнувшая часть стены и появившийся чужак нисколько не взволновали демонесу. Она получила отклик своих верных псов и ощутила их ярость. В особняке шло настоящее сражение. Через открывшейся портал в здание проникла почти дюжина убийц и подкрепление к ним все прибывало и прибывало. Демонесе требовалось время. Немного. Ударов двадцать сердца, что бы отрезать открывшийся портал от силы и захлопнуть его.

И если леди Ди замерла, переведя свою схватку в чисто магическую область, то Эрг Лаецки отреагировал на появление чужака и исчезновение части стены самым решительным образом. Он выбросил вперед свою правую руку, смачно приложившись в область виска чужака, сломав тому височную кость. Нападавший рухнул как подкошенный, выронив саблю и маленький щит.

Эрг успел подхватить и то и другое, до появления следующего противника. Теперь, вооруженный, он чувствовал себя значительно уверенней.

Но его противник не стал атаковать, он вдруг вздел обе руки вверх и развернул ладони на богатыря. Волна жара в области поясницы и живота нисколько не помешали Эргу безукоризненно сделать выпад и увидеть изумление в глазах умирающего.

Почти вслед за этим в покои ворвался Тагир. Гигант был практически обнажен. Лишь набедренная повязка скрывала его чересла. Но в руках он сжимал два меча, которыми успел неплохо поработать, раз сам был забрызган кровью.

— Охраняй вход в покои повелительницы, а я… — Тагир собрался было приказать Эргу, но не успел.

— Дальше я сама. — Демонеса смогла совладать с порталом и позволила себе гнусно рассмеяться. Ее защита приняла на себя очередной каменный фонтан из развороченной стенки. А это значило, что среди нападавших обнаружился маг. И теперь демонеса жаждала заполучить не только его душу, но и информацию, которой обладал этот неудачник. Дав волю своему гневу, она позволила свой боевой ипостаси проявить себя. Прочь, как акварель под дождем, смывалась ее чувственная красота изнеженной и утонченной аристократки. Четко обозначались литые мышцы и мускулы прирожденного бойца. Кожа стремительно смуглела, превращаясь в естественную защиту, способную выдержать удар зачарованного меча. А ногти на руках удлинялись, становясь по крепости прочнее алмазов. Теперь, приняв более приличествующую форму для схватки, демонеса ринулась в атаку. Ей, высшему демону БЕЗДНЫ в истинном обличье, было достаточно простого касания, чтобы убивать смертных.

Но все сложилось, не так, как ожидала сиятельная леди Ди. Колдун, загнанный в угол, лишенный всех защитников отчаянно цеплялся за свою никчемную жизнь. Демонеса даже притомилась от этого нудного магического противостояния, где она все время нападала, а ее враг только оборонялся. Ей приходилось не только методично давить на зарвавшегося наглеца своими заклятиями, но и страховаться на случай внезапной самоубийственной атаки магика. Ведь ей нужен был не труп, а живой и желательно невредимый колдун.

Демонеса непрерывно кастовала атакующие заклинания. И уже видела себя победителем, когда почти потерявший сознание колдун сорвал с шеи какой-то амулет и прокричал: «Во имя чести и Нахата». Озарившаяся вспышка убийственного заклинания сожрала половину магических сил демонесы.

Щиты окружавшие демонесу устояли, не давав вырваться за пределы защитного круга буйственному пламени.

Не обращая внимание на полный хаос воцарившийся в доме, демонеса продолжила творить чары. Словно художник она распыляла повсюду краски тьмы, превращая в сущности, простейшие иллюзорные чары в искажающий действительность морок. Дабы скрыть последствия случившегося побоища.

Затем настал черед охранных чар. Вероятность повторного нападения была мала, но рисковать демонесе не хотелось.

И напоследок вокруг особняка возникло миленькое заклинание — кольцо краткосрочного забвения. Суть его была проста. Любой любопытствующий пытавшийся пересечь очерченный чарами периметр попадал под ментальный удар и приходил в себя бодро шагающим в противоположную сторону с дикой головной болью.

Ощутив свою ненадобность, боевая ипостась стала потихоньку таять, вновь уступая место чертам присущим смертным женщинам. Маленькая стайка уцелевших рабынь, отыскавшие госпожу, спешно повели ее в купальню, закутав в халат.

Проходя мимо разрушенных магией комнат и покоев, демонеса видела, как там повсюду сновали ошалелые воины. Изредка ей попадались разъяренные рыцари БЕЗДНЫ, которые, силясь навести порядок, почтительно на мгновение замирали. Отдавая дань уважения своей владычице.

Еще толком не успела Сиятельная окунуться в горячую ванну, как в голову полез рой беспокойных мыслей. И самое главное, так броско произнесенные предсмертные слова погибшего колдуна: «Во имя чести и Нахата» требовали серьезного осмысления.

В таком ракурсе поиски любимчика повелителя — демона Нахата напоминало скорее поиски предателя, замыслившего каверзу. Обдуманную и злонамеренную. Ну, по части злонамеренности сиятельная леди Ди могла дать фору кому угодно, даже своему повелителю. Но оставался самый сокровенный вопрос, как Нахату удалось тогда взломать или снять «печать полного подчинения»?

За улегшийся суетой скоротечного боя последовали неутешительные доклады. Погибло двенадцать слуг, шесть рабынь и четверо наемников из числа людей Курта. В очередной раз был ранен Тагир. Этому рыцарю БЕЗДНЫ катастрофически не везло. Особняк был почти разрушен, особенно сильно досталось первому этажу и верандам второго этажа.

— Сиятельная… — осторожное обращение вывело демонесу из раздумий.

— Ну что тебе? — Обратилась демонеса к Тагиру. Тот успел накинуть какие-то портки и обтереться от крови, как своей, так и чужой.

— На нападавших были метки, как БЕЗДНЫ, так и СИЯНИЯ. Только вот… — рыцарь БЕЗДНЫ замялся. Не зная как сказать.

— Метки лишены даже крупицы силы?

— Они абсолютно пусты, похоже, что кто-то их выпил. Но повелительница это же невозможно?

— Значит, возможно. Что мой гость? Смертный? Надеюсь он не видел того что ему видеть не надо?

— Нет, повелительница. Его перевязали, и сопроводили под охраной к дому.

— Годиться. Что с порталом? — За своих слуг и рабов Сиятельная не переживала. Они все несли в себе отметку БЕЗДНЫ и глупых вопросов не зададут. Просто не смогут.

— Ничего. Останки колдуна найти не удалось, жар заклинания не оставил даже пепла для изучения.

— Я начинаю сомневаться в том, что пропажа Нахата всего лишь козни СИЯНИЯ. Завтра переедем в лагерь к наемникам. Послезавтра вступаем. Ну что застыл изваянием? Все иди не мешай отмокать!

15

Летние вечера были удивительно хороши в Мельне. В который раз Евлампий смог убедиться в этом. Его немало помотало по этой планете, и Мельн, по праву занимал у отставного диверсанта первое место по спокойствию и красоте среди прочих мест, местностей и городов. Сидя в плетеном кресле, на веранде одного из роскошнейших дворцов Мельна с видом на водную гладь залива, в ожидании Эрга Лаецки, он любовался начавшимся закатом, не в силах оторваться от еды. Приветливая служанка раз за разом наполняла кубок свежим молоком и подкладывала вкусные блинчики, которые, жмурясь от удовольствия, Евлампий макал в варенье, по вкусу похожее на варенье из молодых грецких орехов.

Сборы были почти завершены. Улажены все дела с отцом-настоятелем. Решены тысячи других вопросов и проблем. Настолько насколько это вообще возможно. Оставалось только собраться к походу и перетереть последнее дело с Эргом Лаецки. Волевым решением, отложив сборы напоследок, Евлампий направился в гости к своему другу, на которого он возлагал весьма большие надежды.

Сама встреча, по взаимному согласию, была назначена на нейтральной территории. Евлампий не хотел, что бы Лаецки был замечен на территории монастыря. Да и самому афишировать свои приятельские связи с домом Лаецких, появившись у них, было не с руки.

Встреча была назначена во дворце, формально принадлежащей сводной двоюродной сестре Эрга Лаецки. А в действительности построенным на деньги ветерана. Досужих сплетниц возмущал даже не факт очень близких отношений двух дальних родственников, а скорее лишнее подтверждение поговорки — деньги к деньгам. Эрг за годы наемничества сколотил немалое состояние, которым распоряжался очень разумно. Ну а родственница владела отличным земельным участком, с видом на море.

Лаецки запаздывал, и Евлампий, покончив с ужином, принялся обдумывать предстоящий поход. Если судить по спутниковым картам, которые в свое время Евлампий перенес на бумагу, слегка заретушировав и подправив одному ему понятными обозначениями, то конечная точка похода находилась почти в пятнадцати дневных переходах от Мельна. Скалистые ущелья оконечности южного полуострова были именно тем самым местом, где обнаружилось излучение элементов тарсонасовской группы редкоземельных компонентов. И если это действительно конечная цель их маршрута, то две сотни бывалых наемников легко смогут сопроводить сиятельную леди Ди до цели. Расположенные поблизости остатки старинного имперского поста послужат импровизированной крепостью. И позволит выдержать даже небольшую осаду кочевых племен, если с ними не удастся договориться миром.

Тут же почти на расстоянии устойчивой видимости располагался остров, прозванный местными мореходами «Проклятый». И на это были веские основания. Остров изрядно фонил. Уровень остаточной радиации зашкаливал даже по местным меркам. В далеком прошлом там видимо располагалась космическая база или ракетные батареи, по которым знатно отработали главным калибром напавшие на планету враги. Вогнав местных жителей в раннее средневековье, а базу превратив в груду обломков.

Шестеренки в голове отставного диверсанта закрутились, и наброски возможных вариантов развития событий стали складываться в решаемую шараду.

Но домыслить особо наемник не успел. Тяжелые шаги Эрга Лаецки возвестили, что подошло время разговора.

Вот только внешний вид богатыря вызвал немой вопрос Евлампия. Смачный багровый синяк в пол лица и два пореза на левой руке, заштопанных ловкой рукой.

— Молчи. Я сначала выпью вина.

— Как скажешь. — Евлампий пожал плечами, и вновь откинулся в кресле, окидывая взором водную гладь Мельнинской бухты.

Залпом осушив литровый кубок вина, Эрг потребовал еще и повелительно махнул рукой, отправляя прочь обеспокоенную дальнюю родственницу. Примчавшуюся сразу, как весть о ранении Лаецки распространилась среди слуг.

— Не знаю, во что ввязалась сиятельная леди Ди, но я бы на ее месте набрал бы в раза два больше людей.

— Я думал, ты захочешь узнать, во что я тебя втягиваю. — Евлампий, наблюдая как жадно пьется второй литр вина, сделал для себя мысленную пометку разузнать, что же на самом деле произошло в особняке у Сиятельной.

— Ну, удиви меня. Мне кажется, после увиденного ты вряд ли сможешь потрясти меня.

Евлампий холодно улыбнулся: «Совет ста одобрил твою кандидатуру возглавить посольство в божественный Хараг».

— К святошам? И зачем тебе это нужно? Заметь, я даже не спрашиваю, что это тебе стоило. И почему ты не спросил моего согласия?

— Ты один из немногих моих знакомых, о котором я могу сказать, что твой талант полководца не просто дарован свыше, но и развит упорством и трудом.

— Послом в Хараг? — Взгляд Эрга стал весьма задумчив. Ветер с моря стал совсем свеж и долгожданная прохлада, после жаркого дня пришлась собеседникам как раз кстати.

— Я знаю, о твоем невинном увлечении, ты любишь оценивать, сколько сможет продержаться тот или иной город, попав в осаду.

Эрг прекратил жадно поглощать второй литр вина и внимательно посмотрел на Евлампия. Тот лишь иронично улыбнулся.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — Эрг выругался, не сдержав эмоций.

— Понимаю. Ты настоящий профессионал. За время своей карьеры только со мной ты участвовал в семи осадах как с той, так и с другой стороны. На кого мне еще полагаться в таком вопросе?

— Если совет ста узнает, зачем я поехал в Хараг. — Эрг выдержал знатную театральную паузу. — Ты только что сообщил мне стратегическую информацию о предстоящей войне святош с империей.

— Это понял ты. Старый и прожженный волчара. Битый не раз и не два. Совет ста слишком занят борьбой за власть, что бы увидеть дела далекие от Мельна.

— Подробности?

— Меня интересует сухопутная осада. Город возьмут в осаду только имперские легионы. О союзниках и имперском ополчении позаботятся.

— А флот?

— Не смеши мои тапки, Эрг. Имперский флот это миф. Держащийся на заинтересованности вольных городов в бесперебойной торговли с империей. Как только император посягнет на эту священную корову, судьба имперского флота будет решена.

— А мой отец? Я благодарен тебе, за него. Но скажи… — От волнения Эрг вскочил с кресла. — Ты ведь мог помочь ему раньше?

— Ему помог Единый. Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Единый, твоею благодатью. — Евлампий легко погасил эмоциональный порыв своего приятеля. Для верности осенив себя знаком Единого. — Он охранил твоего отца от всякого вреда и озлобления, и от бури сомнительных помышлений избавлен был отец твой, пока не прозрел и слово божье его не подняло. Ты же хочешь внушить себе, что позволено богу, может быть позволено простому смертному.

— Я… — Эрг отопрел от такой отповеди. И поспешил повиниться.

А Евлампию только это и надо было. Он плел нить разговора по наитию. Легко направив беседу в содержательное русло.

— Прости меня, Змей. Иногда меня заносит. Я все-таки воспринимаю тебя больше воином, чем слугой божьим. — Эрг замолчал, с удовольствием наблюдая, как та самая дальня родственница, самолично поднесла очередной поднос со снедью, изумительно покачивая своими роскошными бедрами.

— Дорогой. — Она даже не проворковала, а промурлыкала, чуть прижимаясь бедром к торсу своего любовника. И со стороны это выглядело, безусловно, эротично.

Змею даже почудилось на мгновение что перед ним Сиятельная. Но наваждение быстро рассеялось, когда Эрг молодецки хлопнул подругу по упругому заду и легонько оттолкнул ее от себя.

Неслышными тенями мимо друзей проскользнуло двое слуг, заменяя готовые погаснуть факелы. Наступила уже настоящая ночь. И Евлампий вновь отвлекся от беседы, засмотревшись на звезды. За годы своего пребывания на планете, Евлампий выучил карту звездного неба наизусть. Но никогда не уставал смотреть вверх на небесные светила.

Ему, человеку, видевшему ошеломляющую многоцветную красоту млечного пути в открытом космосе, через тонюсенькое стекло боевого скафандра, было что вспомнить, о чем пожалеть, наблюдая, как мерцают эти исполинские огненные существа, названные далекими предками — звездами.

А Эрг, воспользовавшись паузой в беседе, налег на еду, благо принесено было всего и много. Утолив первый голод, воевода откинулся на стуле и, обратив внимание на задумчивый взгляд Змея на звезды спросил: «Помнишь, как я вот также встретил тебя, любующегося на звезды во время осады Арля»?

— На следующей день, ты повел свой отряд на штурм углового бастиона. И захватил его. Помню. К чему ты это вспомнил?

— В отряде набранных наемников есть десяток ветеранов с того похода. Старшим у них Жан Рафре.

— Я слышал про него. Подожди это же «Грамотей». Ну тот, что выдоил до последнего грошена герцога Серхова.

Эрг рассмеялся. — Ну не герцога, а его двоюродного брата. Редкостный мерзавец был.

— Расскажешь? Я до сих пор не знаю всех обстоятельств той истории.

— Расскажу. Как говорил сам Жан Рафре, подсудимый был человеком не вредным для общества, что уворовывал, то сразу и проматывал на кутежи.

Друзья негромко рассмеялись.

— Дело было как раз в начале войны с Калией, он командовал сводной дружиной вольных городов. Точнее был назначен. Но мы, командиры наемных отрядов сильно против были. Не сложилось. Не у нас с ним, ни у него с нами. Я даже не знаю почему. Вот Рафре тогда и придумал, как эту сволочь примерно наказать.

Он тогда казначеем был в моем отряде. Перед очередным походом нашей дружины, все чин по чину сдал казну на хранение мерзавцу. Уговор тогда такой был. С Калией жаркие битвы были в ту пору. Общак сдавали перед выполнением заданий. И забрать его могли только назначенные люди.

— Я слышал об этом. — Евлампий в уме уже прокручивал сказанное Эргом, но способа провернуть аферу пока не видел.

— Наш отряд ушел на задание, да с возвращением не заторопился. Выждали неделю другую. Потом мы слух пустили, будто разбили нас. В клочья. Полегли в неравной схватке и все такое.

И подослали в ставку самого пронырливого из отряда. Был у нас такой, всегда на подхвате. Тот с родственничком герцога про общак и перетер все знатно. Сошлись по 50 процентов. Это тогда где-то тысяч двадцать золотых они поделили.

— Дальше я понял. Тут появляется сам казначей сгинувшего отряда. Разумеется с габаритной поддержкой. Крик, шум и возможно мордобой. Дальше «развод» по полной программе, вплоть до «честного» отъема земляных владений в пользу «потерпевшего».

— Ну да. Как потом написали герцогу Серхова: «В результате многочисленных укусов насекомых и возможно другого воздействия у его светлости графа образовались на лице синяки и сломалась челюсть».

— Тонко подмечено.

— Герцогу пришлось лично выкупать у нас закладные своего брата. Тот заложил собственное родовое поместье, дабы погасить долг.

— Значит, я могу рассчитывать на твоих людей?

— Для этого я тебе про Рафре и сказал. — Эрг сыто откинулся от стола и срыгнул. Алкоголь наконец пробрал ветерана и легкое опьянение только подняло настроение Эргу. Родственница, вновь тонко подгадав момент, появилась подле своего избранника. Глаза ветерана масляно заблестели, и Евлампий понял, что скоро будет пора уходить.

16

Сборная дружина вышла в ночь. А точнее, за час до рассвета. Двинулись испросив благословления у присланного отцом настоятелем монастыря святым братом на день раньше условленного срока. В первый день новолунья. Двести сорок наемников и тридцать бывших имперских меченосцев во главе с Куртом. Шли налегке, никаких повозок, только заплечные мешки и минимум груза. Змей, как и обещал, возглавил авангард. После необъяснимой отставки Эрга от роли командира знаменитый наемник решительно отказался. Номинально командовал Курт, уязвленный дважды. Должность командира ему досталась после отказа Змея. К тому же леди Ди советовалась по всем действительно важным вопросам со Змеем, доверив ему единственному тайну маршрута.

Курту достались исключительно рутинные заботы, с которыми был в состоянии справиться любой полупьяный десятник и смешки за спиной весело гогочущих наемников.

С первыми лучами солнца Евлампий увел отряд с тракта, углубившись в Хельгову пущу. Четыре пятерки разведчиков — двадцать наемников, отобранных лично Евлампием, сменяли друг друга точно во время привалов. Шли ровно. Бег тысяча шагов. Потом тысяча шагов размеренным темпом и три тысячи ускоренных шагов, после которых следовал привал.

Всю прелесть похода под высокими стволами могучих сосен и дубов сиятельная леди Ди ощутила в полдень. Ей, могучему демоны БЕЗДНЫ, не раз приходилось создавать защитный полог, чтобы огородиться от яростного солнца. Толи дело, когда неистовое светило лишь немного слепило, бессильно опаляя жаром могучие кроны деревьев. А лес нес прохладу и свежесть воздуха.

Опытные следопыты, поставленные Змеем в авангарде, легко отыскивали заветные лесные тропы, позволившие взвинтить темп движения до двух тысяч шагов бега, потом тысяча шага, потом еще две тысячи шагов бега и короткий привал. Перевести дух ополоснуть лицо, шею и руки и смочить горло дружинники могли вкусной родниковой водой. Бывалые лесовики-разведчики безошибочно выводили наемников на родники и наемники прямо на ходу пополняли фляги, продолжая ускоренное движение.

Дружина предложенный темп выдерживала без труда. Лишь имперские меченосцы непривычные к таким рейдам, под конец дня побагровели от натуги. Но терпеливо сжимали зубы, не собираясь показывать свою слабость.

Ближе к закату отряд пересек всю Хельгову пущу насквозь и оказался в предгорьях Южных уделов. Там, за этой горной грядой, лежала великая степь, тянувшаяся на многие недели пути.

Ее поверхность была по большей части неровная, волнистая, местами довольно лесная, даже гористая, пересекаемая оврагами с родниковыми ручьями, степными речками и озерами. Только там располагаются знаменитые степные сырты и увалы, где несет свои воды, могучий Окс. Разрезающей южный полуостров на двое, вливаясь в бескрайнее Юго-восточное море.

Отряд разбил лагерь на привычном месте сбора для всех путешественников, собиравшихся штурмовать отроги Южных пределов. На лысой горе. Это было замечательном место. Змей бывал здесь неоднократно и бездумно предавался лени, размышляя о сиятельной демонесе.

Сам периметр горы был обнесен высокой деревянной стеной. Внизу текла небольшая речушка, в которой водилась рыба и даже раки. Назначенные дежурные десятки разбивали палатки, разводили костры и приступали к готовке ужина. Застрельщики охотники уже тащили в лагерь подстреленные туши двух молодых косуль и глупого кабанчика попавшегося им по дороге.

Часовые расставленные по деревянной ограде весело перекрикивались, вдыхали запахи варившейся каши и жаренного мяса на кострах и облизывались, практически не обращая внимание на снующих туда сюда наемников.

Леди Ди укрылась в своей палатке, абсолютно такой же, как и все прочие, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. А они настораживали. Ее интуиция и богатый опыт давали понять, что рядом появилось нечто, способное напасть, невзирая на смертных наемников. Усевшись в позе лотоса, демонеса вошла в состояние транса. Вокруг стоянки магический фон был совершенно спокоен. Ни охранные сети, не следящие заклинания, не давали повода усомниться в том, что рядом врагов нет. Но щемящее чувство беды не отпускало.

Мысленно перебирая свой зверинец — бестиарий Сиятельная искала ту саму бестию, что способна провести разведку местности, а в случае необходимости и уничтожить врага. Наконец в памяти всплыло нужное существо.

Пепельный упырь. Редкостная полуразумная тварь. Антропоморфное строение тела, пепельнокожее, седовласое, с провалами вместо глаз, атакующее врагов магией. Этого будет вполне достаточно, чтобы уничтожить, либо обнаружить затаившегося врага.

А для верности демонеса решила сразу за ним послать своего верного рыцаря БЕЗДНЫ Тагира.

Тагир выслушал задание совершенно невозмутимо. Как всегда, что было присуще этим элитным воинам БЕЗДНЫ.

— Если Сиятельная позволит, то я бы приказал наемнику пойти со мной. Вдвоем мы справимся даже с иерархом СИЯНИЯ.

— Это мысль. — Сиятельная протянула Тагиру зачарованный ключ от шкатулки бестиария.

— Подчинишь упыря и наемнику. Да запомни. Выпускай его подальше от лагеря. Иначе инстинкты возьмут вверх. И он атакует любого смертного, кто окажется в зоне его видимости.

На задание отправиться на разведку вместе с Тагиром и очередной милой зверушкой из гарема Сиятельной Змей отреагировал еще спокойнее, чем сам рыцарь БЕЗДНЫ. Он только зашнуровал свои сапоги на мягкой подошве. И выложил часть богатейшего арсенала на свое спальное место.

— Я готов. — Наемник заблаговременно перевел свой тепловой сканер в активный режим, отметив, как ярко пульсирует непонятный продолговатый предмет в руках Тагира.

Фигуры сосредоточенно вышагивающих Тагира и Змея сразу привлекли внимания небольшой группы неформальных лидеров отряда, во главе которой был тот самый «Грамотей», рекомендованный Змею Эргом Лаецки.

Но объясняться не пришлось. Змей пальцами быстро просемафорил «все в порядке» и наемники сразу потеряли интерес к бодро вышагивающей парочке.

В сгустившихся сумерках Тагир чувствовал себя почти как дома. Змей же полагаясь на свой тепловой сканер также особо не испытывал проблем с достаточно быстрым движением в ночном лесу.

Отойдя от лагеря почти на тысячу шагов, разведчики остановились. Тагир опустил руки на пояс, где находилась шкатулка — бестиарий и довольно бесцеремонно уронил ее на землю. Прежде чем активировать ее ключом, он, особо не стесняясь наемника, начал произносить отрывисто и резко несколько фраз на совершенно непонятном человеку языке.

Затем рядом с шкатулкой упал и ключ. Не вспышки ни чего-то другого не последовало. Просто перед парочкой возник практический неразличимый в темноте силуэт бестии.

Пепельный упырь утробно рыкнул и попытался напасть на Тагира, но жесткое ограничение, вдолбленное твари в саму подкорку сознания, не дало сделать и шага. Тагир повелительно махнул рукой, заставляя пепельного упыря отправляться на разведку.

Змей, обнаружив, что появившийся монстр вполне управляем, чуть ослабил внутреннее напряжение и негромко спросил: «На кого охотимся»?

— Повелительница лишь чувствует угрозу. Попробуем обнаружить на живца.

— Разделимся. — Змей оценив предстоящую операцию, не имел никакого желания иметь в напарниках вассала сиятельной леди Ди.

— Хорошо. — Тагир так же не горел желанием подставлять свою спину смертному.

— Я по левую руку, от зверушки. Ты по правую руку.

— Годиться. — Тагир окутался защитным пологом, появление которого четко было видно в тепловом спектре, и стал забирать правее.

Змей бесшумно шагнул влево. Следуя по пятам бестии.

Пепельный упырь несся широкими скачками, изредка замирая, словно посылая во все стороны незримые сигналы. Лес начинал редеть и вскоре, как помнил Змей, должен был плавно перейти в изрезанное скалами небольшое плато, от которого и начинался подъем по Южным пределам.

Внезапно бестия взвыла, как сирена боевой тревоги на флагманском линейном звездолете, и с ее рук сорвались молнии. Змей видел это издалека, так что даже тепловой сканер не был в состоянии дать четкую картину схватки.

В ответ, на то место, где мгновениями раньше был пепельный упырь, полетели стрелы. Которые, ударяясь о землю, взрывались, образовывая целые воронки.

Кто бы ни напал на бестию, тот очевидно проигрывал. Пепельный упырь с невероятной скоростью сигал от дерева к дереву, ловко уклоняясь от контактной схватки, щедро применяя магию.

Атаковали бестию существа похожие на людей. Одетые во все черное. Практически не излучающие тепло. Сканер смог их зафиксировать, только потому, что их температура была чуть ниже фоновой температуры воздуха. Гибли они быстро, но как подозревал Змей, не напрасно, заманивая пепельного упыря в ловушку. Словно достигнув условного рубежа, почти вся земля вздыбилась ледяными глыбами, нанизав и пепельного упыря и немногих оставшихся воинов на острые сталактиты.

Но тварь, вызванная Сиятельной так просто убить было невозможно. По сантиметру пробивая лед, используя свою гигантскую силу, пепельный упырь стал долбить по сталактиту, пока он не надломился. Но в этот момент воздух вокруг бестии стал стремительно охлаждаться. Визуально вокруг твари начал образовываться туман, сформировавший ледяную скульптуру человека. Еще мгновение и скульптура взорвалась тысячами осколков, иссекая тело пепельного упыря в клочья. Из эпицентра взрыва шагнул человек, и буквально нарастив себе ледяной меч, с силой рассек тело твари надвое.

Посмертный ответ пепельного упыря был не менее эффектен. Разваленное тело исторгло багровое пламя, облепившее человека. Лед отчаянно сопротивлялся пламени. От человека пошел пар, и даже, полетели капли воды во все стороны. Однако лед одолевал. Ведь огонь, не имея больше подпитки, потихоньку начал угасать.

Этот момент и был выбран Тагиром для нападения. Стремительную атаку могучего слуги демонесы Змей прозевал. Тагир даже не бежал, он понесся с невиданной легкостью, разогнав свое тело до запредельной скорости. Ледяной человек, сумевший только-только справиться с пламенем, заметил нападавшего слишком поздно. Он успел лишь метнуть в него облако холода. Но Тагир отбил его, возведя на бегу щит тьмы. Со стороны это было фантасмагоричное зрелище — белое облако, будто звеня от холода, уткнулось в чернильный щит, сотканный из непрозрачных частичках воздуха.

Змей собрался было присоединится, как вдруг, почувствовал движение за своей спиной. Это тихо крались все те же люди в черном.

На этот раз их было немного, всего три двойки. Они, окружив плотным кольцом бесформенную фигуру в балахоне, ждали результата поединка Тагира с ледяным человеком, очевидно чтобы повторить маневр рыцаря БЕЗДНЫ и ударить в спину.

Наемник раздумывал недолго. Выхватив свои мечи, один из которых был мечом той самой невидимки из дома банды Абу-бакара, он сам кинулся в атаку. Первую двойку он убрал классическими диагональными ударами сначала сверху вниз, а потом снизу вверх.

В этот момент балахон с существа слетел, и перед наемником предстала редкой красоты девушка. Полуобнаженная и неимоверно привлекательная. Она лишь улыбнулась наемнику, даже не пытаясь пошевелиться. Но от этой улыбки волна обжигающей страсти обдала Змея не хуже памятного взгляда Сиятельной.

Тогда сразу, едва ощутив ее потуги воздействовать на него, как на мужчину, Евлампий вонзил клинок невидимки в столь опасное существо, отмечая боковым зрением, как вздрогнули оставшиеся две двойки бойцов, а затем повалившиеся на землю.

В это время Тагир методично избивал ледяного человека. Безжалостно направляя могучие удары своим мечом в голову и грудь. Один из ударов, в конце концов, достиг цели. И меч Тагира вонзился в плечо ледяному человеку.

Но тот и не подумал сдаваться. Извернувшись, даже потерявший способность действовать обеими руками, он угостил рыцаря БЕЗДНЫ ледяной стрелой, а затем сразу и облаком замораживающего холода. Движения Тагира, пропустившего магический удар существенно замедлялись. Но подоспевший наемник внес решающий вклад в схватку. Сообща, вдвоем, Евлампий и Тагир добили столь трудного соперника.

— Кто это был? — Евлампий, продолжая удерживать мечи в боевой стойке, очень аккуратно осматривал трупы. Получить удар в спину, от выжившего или притворившегося мертвым, ему не хотелось.

— Ледяной демон. — Тагир тяжело отходил от схватки. Точнее от заморозки.

— Что за тварь?

— Обычный демон, до высших не дотягивает. Владеет магией льда, считается хорошо тренированным убийцей.

— А там? — Евлампий махнул рукой поодаль, где лежали трупы шестерки и их красивой, но мертвой предводительницы.

— Кто-то из разновидности суккуб. — Тагир пожал плечами. — Я плохо разбираюсь в них.

— Надеюсь это все? — Евлампий позволил себе облегченно перевести дух, но не торопился убирать мечи в ножны.

— Поле боя осталось за БЕЗДНОЙ. — Немного пафосно произнес Тагир, окидывая взглядом окрестности схватки. Не подозревая, что на самом краю плато, замерев для маскировки, буквально изнывая от жестокой жары, затаился последний ледяной демон.

Его хладня кровь с трудом справлялась с теплом, что окутывало плато, да и все вокруг. Лишь там выше в отрогах этих скалистых гор было достаточно комфортно для его существования.

Чуть дальше по тропе лежали убитыми и растерзанными прочие слуги великого Нахата. Ледяной демон с презрением относился к этим неудачникам, позволившим себя убить. Пусть они и были великолепно вышколены и неплохо подготовлены. Главной задачи они не выполнили. Убить зачинщиков похода не удалось. А легкость, с которой была уничтожена, в сущности, неплохая засада, лишь подтверждала мысль, что лихим наскоком с этим умелыми выкормышами БЕЗДНЫ не совладать.

— Дальше пойдем? — Евлампий убрал свои клинки в ножны и тут же дернулся от непонятного шороха, так хорошо слышного в ночной тиши.

— Думаю не стоит. — Тагир вопросительно посмотрел на наемника, а тот кивком головы подтвердил подозрения рыцаря БЕЗДНЫ.

Стоило шороху повториться, как Тагир еще раз внимательно посмотрел на наемника, положив руку на рукоять своего меча. Но Змей лишь отрицательно качнул головой.

— Спугнем. — Произнес он одними губами. И почти бесшумно растворился в ночи. Но отсутствовал наемник недолго. Вскорости он вернулся и досадливо пожал плечами, объясняя свою неудачу.

— В горы подался. Мне его там не догнать.

Тагир тем временем приступил к тщательному осмотру поверженных. Картина повторялась и здесь — метки были полностью иссушены.

Возвращение в лагерь ничем примечательным не запомнилось. Лагерь спал. Только полуночники шатались от палатки к палатке, да часовые вяло перекрикивались друг с другом, расставленные по периметру лагеря.

Евлампий после ночного приключения почистил клинки, затем достал свою кольчугу, которую он благоразумно не надел перед разведкой в лесу, и обильно ее смазал, предохраняя от ржавчины. Так его и застал Тагир. С учтивым предложением, оказать честь Сиятельной и явиться для беседы.

В палатке леди Ди было по-походному скромно. Сиятельная возлежала на двух одеялах не раздеваясь. От ее доспех исходил стойкий характерный аромат с яркими тонами пота, окислов железа и растительных жиров. Что впрочем, Сиятельную, ни в малейшей степени не беспокоило.

Маленький светильник с редким здесь стеклом располагался на походном столике. Там же стоял кувшин с питьевой водой и треснувшая глиняная кружка.

— У тебя невероятная выдержка. — Демонеса подогнула ноги, словно приглашая наемника расположиться подле нее.

— У меня были хорошие учителя. — Евлампий был чуточку настороже. Но Сиятельная не давала даже намека заподозрить ее в какой-то каверзе.

— Садись, не стесняйся. — Предложила она, и наемник все-таки принял ее приглашение.

— Мы на ты? — Неприкрытая ирония человека легко была отражена обратной репликой леди Ди.

— Да какие счеты между своими…

— Действительно. — Произнес наемник и бесшабашно уселся в ногах демонесы.

— Скажи мне человек. Почему ты не боишься смерти. Я чувствую это так же хорошо, как твою жажду убийства, которая прорывается сквозь маску спокойствия и самоконтроля.

— Хороший вопрос. Если я отвечу тебе на него, ты позволишь мне задать тебе вопрос?

— Это будет честная сделка. — Демонеса незаметно разжала пальцы левой руки, сжимавшие до этого клинок небытия. Этот смертный пугал ее своими возможностями. И как крайний вариант, для беседы, Ди приберегла стол редкий артефакт.

— Ты встречала таких же, как я, презирающих смерть в любом обличье? — Змей поймал себя на мысли, что его тянет пофилософствовать.

— Редко. Я понимаю, к чему ты клонишь. Ты столько раз смотрел ей в глаза, что теперь ты стал не восприимчив к ее появлению.

— Верно. А может я просто устал, от жизни и пытаюсь в такой глуши тихо дожить свои дни…

— Никогда не поверю в такую чушь. Ты как бездушный голем. Ни лишнего жеста, ни движения. Ты скуп на эмоции, но твоя заряженность на действие вызывает восхищение.

— А ты добавь сюда еще мое состояние. Мое тело безвозвратно стареет. И лишь вопрос времени, сколько оно мне еще послужит.

— Уклончиво ответил… — Рассмеялась демонеса.

— Тогда моя очередь спрашивать? — Евлампий всем своим видом показывал, что спросит очевиднейшую ерунду, и демонеса милостиво разрешила этому забавному смертному задать свой вопрос: «Слушаю тебя…»

— В то место, куда направляется твой отряд наемников, есть устойчивые признаки излучения очень редкого для моей родины редкоземельного элемента. И настолько дорогого, что мне трудно подобрать примерную стоимость в золоте…

Змей не успел договорить, а демонеса, не дослушав, изогнулась, выхватывая левой рукой из-за спины какой-то кинжал. Но реакция человека была не менее стремительна. Если бы сейчас сторонний наблюдатель заглянул в палатку, то его взору предстала вполне традиционная для любителя пикантных сцен картина — мальчик сверху, девочка снизу.

Борьба в партере продолжалась недолго. Ровно до того момента, как устав перебарывать невероятно физически одаренную сиятельную леди Ди, Змей не пригрозил, использовать отобранный кинжал по прямому назначению.

Прекратив сопротивляться, демонеса вдруг поймала себя на мысли что ей невероятно приятно ощущать этого смертного верхом на себе. А его сильные руки, которые буквально вжали Сиятельную в пол, вызывали дрожь и сладкую истому. Такой напор, стихию будет очень приятно покорить. Демонеса украдкой про себя облизнулась. Или же уничтожить. Но позже.

А сейчас она тут же сменила свое поведение, предпочтя в данный момент маску страстной и покорной женщины.

Но Змей на такие уловки не повелся. Он ни как не показывал, нравиться ему или не нравиться, сжимать в объятьях невероятно соблазнительную демонесу. Беспомощная вся доступная и очень жаркая от своей страсти. Про себя Сиятельная уже начинала приходить в легкое бешенство, да на такое повелся даже последний лич, из когорты повелителя мертвых.

— Я жду ответа… — Змей, словно не замечал, как соблазнительно колыхалась грудь демонесы, как невзначай то бедро, то колено касались его тела.

— Подробного? — Сиятельная леди Ди сделала еще одну попытку достигнуть своей цели: «Я расскажу тебе все, что ты захочешь. Только поцелуй меня»!

И тут наемник опять удивил демонесу. Он без слов чуть наклонил голову и не закрывая глаз очень мягко коснулся своими губами губ Сиятельной. Это был просто нежный поцелуй с закрытыми губами. И демонеса банально растерялась. Этот поцелуй доставлял демонесе несравнимое удовольствие и разжигал страсть. Воистину запретный плод сладок. Наемник не торопился, а медленно, словно исследуя все ощущения, которые получала леди Ди, продолжал целовать, добиваясь в ответ все более активного участия Сиятельной.

Внезапно Змей отстранился, словно почувствовав, как учащается пульс демонесы.

— Удавила бы тебя! — В этот миг леди Ди стала похожа на рассерженную кошку.

— Честно? — Змей позволил себе мило улыбнуться, довольный своей пакостью.

— Нет. Я бы подарила тебе сейчас настоящее наслаждение. Поверь мне, я чуточку разбираюсь в этом вопросе.

— Как-нибудь в следующий раз. Я все еще жажду рассказа…

17

Переход через отроги Южных гор прошел на удивление ровно. Пара обморожений была не в счет. Даже на вершине перевала, откуда открывался неописуемый вид, внушавший большинству наемников благоговейный страх, Змей не позволял себе и своим разведчикам расслабиться. Здесь частенько могли встретиться лихие горцы, сбившиеся в ватаги, которым абсолютно все равно кого грабить.

Ожидая очередного нападения, наемник загонял своих воинов, да и весь отряд тоже. Горный марш-бросок, рассчитанный на три дня и две ночи, дружина преодолела за два дня и одну ночь.

По взаимной договоренности с Сиятельной, Евлампий, больше к теме давешнего ночного разговора не возвращался. Демонеса веско пообещала, что внезапной атаки непонятных тварей не будет. И наемнику оставалось только поверить.

После однодневного отдыха в живописной долине Камбери наемная дружина продолжила свой путь по степи, стараясь держаться известковых склонов двух балок, с востока на запад расчленяющие великую степь вплоть до великого Окса. Здесь, по ходу движения отряда, встречались небольшие лесные массивы. Только тут они были крохотными и прятались в понижениях рельефа — в долинах и балках.

Шанс нарваться на удалой отряд кочевников при таком маршруте движения был минимален. Хуже будет, если не удастся избежать встречи. Вот тогда и придется бравым наемникам сполна отработать выплаченный аванс.

Так крадучись, пройдя пять дневных переходов, наемники добрались до Изера, широкой плодородной долины, где не было недостатка в припасах и водных источниках.

Здесь отряд задержался почти на три дня. Разведчики постоянно дежурили на выходе из долины. Отсюда, до переправы через воды могучего Окса, был ровно день пути.

Но степь напоминала растревоженный улей злых пчел. Здесь совсем рядом проходил большой древний караванный путь. Бесконечно сновали во все стороны небольшие группки кочевников. И Змей, полагаясь на мнение бывалых ветеранов предпочитал выжидать, чем отчаянно броситься в неизвестность.

Все эти дни, на автоматизме решая возникшие проблемы их маленького войска, Евлампий обдумывал рассказ Сиятельной. Верить всем ее словам было глупо. Но не верить тоже. Поиск магического амулета, испускающего вокруг себя энергию. В конце концов, это было можно принять за рабочую версию. В конечном счете, наемнику было все равно, разве что посмотреть какого цвета кровь у тех самых загадочных воинов СИЯНИЯ и БЕЗДНЫ…

Преодолеть последний отрезок перед переправой решили рано утром. Покинув безопасную долину, отряд ужался, став похож на образцовую колонну имперского легиона. Ощетинившись копьям и алебардами, воины спешным шагом все больше и больше углублялись в бескрайную равнину. Где сильнейшие порывы ветра подымали тучи песка, пыли и прошлогодней сухой травы.

Предусмотрительный Евлампий передвигался в удобной повязке, намотанной на голове, подставлявший ветру только узкую полоску глаз. Так же поступило и большинство ветеранов. Остальные мучились от всепроникающей пыли залепляющей глаза нос и рот. Лишь Сиятельная, да ее телохранители не замечали начинавшегося разгула стихии. Демонеса использовала как всегда недоступные для понимания заклинания, а рыцари БЕЗДНЫ не использовали ничего. Для них выдержать такую бурю было пустяком.

Любой неподготовленный путник был бы поражен произошедшей перемене. На рассвете в степи царила легкая прохлада, и густой туман стелился на выходе из долины Изера.

Сейчас же степь показала свой настоящий норов. Угрюмая выжженная безжалостным солнцем земля, огромные трещины на почве и безумный горячий ветер, секущий лицо пылью и песком.

Впрочем, дружине это было на руку. Такая непогода разогнала кочевников по своим стойбищам. И за все время пути по самому опасному участку им не попался ни один разъезд детей великой степи.

После полудня, когда солнце, наконец, чуть стронулось в сторону заката, наемники почувствовали приближение большой воды.

Сначала пропал песок, а ветер, продолжавший неумолимо дуть, вместо сухости и пыли, принес новые ощущения влажности и свежести. Изменилась и сама природа: трава стала сочной и насыщенно зеленой, появились чахлые кустики и даже низкие деревца.

А когда дружина достигла двух огромных врытых в землю столбов, изрезанных искусной вязью и украшенных выбеленными черепами животного огромных размеров то витавшее напряжение отпустило само собой. Так обозначались граница переправы.

Достигнув границы переправы, наемники попадали под действие древнего и тщательно оберегаемого закона о неприкосновенности путников, собирающихся переправляться через Окс.

Сама переправа представляла собой дичайший организованный беспорядок. Степь покрывали сотни войлочных шатров, кибиток, плетневых шалашей и еще не пойми каких сооружений. Многочисленные стада мелкого скота и конские табуны добавляли импозантности и сюрреализма. Здесь тонули в траве рассыпанные стада баранов, овец и коз, с молодыми ягнятами и козлятами. Тут бродили и мычали стада коров. И бесконечно часто мелькали с разных сторон остроконечные шапки кочевников. Лениво, беспечно, всегда шагом разъезжающие по обеим сторонам переправы.

Сама переправа представляла собой редкостное инженерное сооружение. Посредине реки находился небольшой остров, добраться до которого можно было с правой стороны пешком вброд, благодаря отмелям, тянувшимся по всей правой стороне Окса. На островке была возведена небольшая крепость, со всех сторон окруженная оборонительным валом. Высотой чуть больше четырех метров, земляная насыпь была защищена от осыпания деревянной опалубкой. Стены этой крепостницы были деревянными. Они стояли на вершине вала и представляли собой бревенчатые срубы, скрепленные на определенных расстояниях короткими отрезками поперечных стенок, соединенных с продольными «в обло».

Стены достигали в высоту от трех до пяти метров. В верхней части были построены боевые ходы в виде балконов и галерей, проходящей вдоль стены с ее внутренней стороны и прикрытой снаружи бревенчатым же бруствером.

Там мелькали фигуры часовых — защитников крепости, которые через бойницы в бруствере могли контролировать все подступы к переправе.

Слева протекало главное русло Окса. Тут перейти вброд реку, нечего было и думать. От левого берега до острова были натянуты канаты, по которым два массивных парома перевозили людей, живность и грузы.

— Чья эта крепость? — Леди Ди непонимающе крутила головой, силясь различить хоть какой-то вымпел над башенками крепости. Курт практически не отходивший от обожаемой им демонесы тут же поспешил поделиться своими знаниями: «Степняков. Возвели ее имперские строители. Ханы трех великих кланов выступили гарантом бесперебойного прохождения судов по Оксу, как в верховья, так и в низовья. И насмерть перессорились из-за сбора податей. Пару раз воевали даже.

Потом торговыми гильдиями разных стран был предложен вот такой вариант. В крепости наемники чуть больше четырех сотен. И выборные казначеи от всех трех кланов. За проводку судов мимо острова и переправу взимают подати. Сколько точно не скажу. Но доход хороший. Несколько раз переправу жгли недовольные кочевники других кланов. Но крепость каждый раз смогла устоять до подхода помощи.

— Лагерь будем разбивать здесь. — Зычный голос Змея на мгновение прервал рассказ Курта. Но услышанного с лихвой хватило Сиятельной. Она еще раз внимательно осмотрела крепость на острове, дивясь про себя суетности рода человеческого.

Ближе к полуночи к месту ночевки скорее дремлющего, чем крепко спящего Евлампия подвалил тот самый «Грамотей», про которого рассказывал Эрг Лаецки.

Жан Рафре был навеселе, от него крепко разило пивом, крепленным вином и жареной бараниной. В руках он держал небольшую лампадку, дававшую достаточно света, что бы различить черты лица.

— Слышь, Змей, разговор есть. — Рафре устало плюхнулся в ноги Евлампию и шумно харкнул.

— Говори. — Змей чуточку поджал уголки губ, ничем больше не выдав свое недовольство.

— Ты извини, конечно. Я малек перебрал. В гости к друзьям в крепость мотался.

Змей продолжал молчать, а Рафре на этот раз сытно срыгнул и вновь сплюнул.

— Так вот слушок один у них прошел. Не далее как дня три назад про нас спрашивали на переправе.

— Кто?

— По слухам люди хана Уюбо. Мелкая сошка по меркам великой степи. Но сможет выставить до трех сотен всадников. Я тут среди кочевников тоже знакомцев имею, что звонкую монету на слухи менять любят. Так вот прикормленный человечек из орды баял мне, что получил этот хан бакшиш достойный, за то чтобы нас пощипать по дороге.

— Все? — Змей уже приступил к анализу ситуации и спросил лишь для проформы. Он чувствовал, что его собеседник уже выложил ему все что знал. И новых откровений ждать не придется.

— Всем ты Змей хорош. Вот только нелюдимый ты, аж противно. — Рафре вновь традиционно сплюнул и отправился куда-то в ночь, очевидно, искать более душевных собеседников.

Три сотни кочевников Змея не пугали. Наемники с легкостью перемелют и пять сотен кочевых воинов. Вот если бы в копья их взяла рыцарская дружина какого-нибудь графа или того хлещи короля.

Окончательно сбросив с себя остатки сна, Евлампий направился к палатке Сиятельной. Там у входа, замерев подобно каменной статуи, высился Тагир. Гигант наклонил голову в знак приветствия и безмолвно выслушал вопрос Змея.

Почти не обдумывая, он выдал: «Легко». И Евлампий с чистым сердцем завалился спать. Впереди предстоял очередной хлопотный день.

Переправа через Окс заняла почти весь световой день. Бесконечное мельтешение перегоняемых табунов лошадей, прочей живности и крикливость кочевников, норовящих пролезть без очереди сильно замедлили процесс переезда с одного берега на другой.

Почти на закате к Евлампию присоединился Тагир и недовольный предстоящей вылазкой один из побратимов Жана Рафре.

Троица, немного покружив по становищу, быстро отыскала своеобразный кабак для кочевников, где варилось мясо в котлах, установленных на внушительных железных треногах и продавалось на разлив дешевое вино. Побратим еще раз проинструктированный Змеем нырнул в шумную толпу веселящихся кочевников и вскоре уже, что то живо обсуждал с двумя скалящимися степняками, татуированными по шею. Отличительный знак кочевников выбравших путь воинов-наемников. Особая каста, куда входили добровольцы из всех кланов и родов.

Беседа протекала сложно. Издалека было видно, как свирепели кочевники, как отчаянно мотал головой наемник из Мельна. Но консенсус был все-таки найден.

— Два золотых, на каждого. На меньше они не согласились.

— И не надо. — Евлампий одобряюще хлопнул по плечу переговорщика. Деньги вздор. Главное что они поспешат рассказать об этом хану Уюбо.

— Так это все зря я тут торговался? — Наемник было вспылил, но почтительно замолк, когда Тагир, который банально притомился стоять и нечего не делать, положил свою огромную ладонь в кольчужной перчатке ему на плечо.

— Иди и никому больше ничего не говори. — Тагир легонько толкнул наемника и повернулся к Евлампию. — Ты на редкость безумен в своих желаниях.

Я знаю. — Змей без робости устремил свой взгляд в глаза рыцарю БЕЗДНЫ.

— А если бы я не согласился?

— Ну, я все-таки не на столько безумен. Придумал еще что-нибудь.

Суть плана предложенного Тагиру наемником и правда попахивала сумасшествием. Вдвоем попробовать заманить в ловушку сотни хана Уюбо. В одиночку, пожалуй, Змей не рискнул бы, но вот с Тагиром. Вдвоем, на пределе сил и возможностей, это был не просто вызов. Это было именно то, что так хотелось Евлампию. Здесь он с легкостью утолит свою жажду убийства. И проверит, на что еще способен гигант в бою.

Двое кочевников, за два золотых, огромные деньги по меркам жителей степи, согласились проводить рано утром дружину мимо дозоров воинов клана хана Уюбо. Как справедливо рассуждал Евлампий, что тайна известная двоим, уже не тайна.

Кто-нибудь, один то обязательно, расскажет по доброте душевной хану или его ближним, о попытке прорыва с переправы.

Когда луна едва перевалила за условную линию полуночи, дружина стала споро собираться для решительного марш-броска. Практически без нареканий всего за два часа наемники снялись с лагеря и отправились в путь. К границе территории переправы, где их уже поджидало двое давешних кочевников на своих резвых лошадках.

Переговоры с кочевниками взял на себя на этот раз сам Евлампий. За ним могучей тенью высился Тагир.

Кочевники с уважением смотрели на эту внушительную гору живых мускулов, увешанных железными доспехами.

Порядок движения был определен просто. Первыми двигаются проводники со Змеем и Тагиром. Следом на расстоянии двух полетов стрелы остальная дружина.

В ночной мгле, где даже кочевники с их врожденным чувством ориентирования чуточку замешкались, отыскивая верный путь, и произошла подмена. Повинуясь командам своих предводителей, наемники через какое-то время стали замедлять ход, а потом просто повернули в другую сторону. Но чары демонесы, наложенные на амулет, спрятанный под кольчугой Тагира, этот маневр скрыли. Воссоздав из морока бестелесных теней и самой тьмы призрачную дружину, копирующую ушедший отряд полностью, вплоть то пылевого облака и звона доспехов.

Даже Евлампий, с удивлением отметил, что подмена произведена очень качественно. Отдалившись от границ переправы на достаточно большое расстояние Змей с неудовлетворением констатировал, что засады не было и в помине. Начинавшийся рассвет мог спутать планы наемника и рыцаря БЕЗДНЫ. Ведь восход солнца окажет губительное влияние на морок. И их придумка потерпит крах.

Но по мере дальнейшего продвижения авангарда мнимой дружины, проводники начали нервничать. Затем все больше и больше. Особенно нервничал второй кочевник. Тагир все прекрасно понявший, пальцем указал на крайнего справа и жестом показал наемнику — этот мой. Змей кивнул и, указав на левого, подтвердил, а этот мой.

Засаду первым увидел Змей. Точнее его тепловой сканер озарился всполохами, характерными для изображения тепловой картинки людей и лошадей. Не собираясь особо разбираться, кто предал, он чуть ускорился и своим волнообразным клинком в прыжке рассек горло кочевнику. Тагир отреагировал мгновенно. Ухватив за уздцы лошаденку своего кочевника, он могучим ударом кулака в область диафрагмы оборвал его жизненный путь. Лошадь недовольная таким грубым обращением, попыталась встать на дыбы, и громка заржала.

И в тот же миг почти безмолвная степь взорвалась воинственными криками сотен кочевников.

Туча стрел обрушилась из-за засады на бестелесную дружину. Кочевники решившие использовать фактор внезапности, постоянно держались поблизости, маневрируя, выпуская сотни стрел, сыпавшихся как дождь. Снаряды их сыпались словно ливень, и когда наемник оценил кучность стрельбы, то невольно присвистнул. Выходило, что не нашлось бы участка в четыре на четыре стопы, в котором бы не было торчавших оперений стрел.

Но заклятие морока оказалось не только обманкой, в свои чары сиятельная леди Ди вложила и маленькую толику боевых заклинаний.

Едва прекратив обстрел, сотни степных воев ринулись в атаку, бестелесное войско контратаковало. Тени словно копья, вытянувшись и набравшие скорость, пронзали собой первые ряды степняков. Людей, лошадей, не обращая внимания на доспехи и охранные амулеты. Вой умирающих смешался с криками подбадривающих себя кочевников. Возникшей неразберихой сполна воспользовались Тагир и Евлампий.

И если рыцарь БЕЗДНЫ, огромный приметный работал как мясорубка. Методично крутя своим двуручным мечом, с одинаковым успехом перерубая лошадей и людей, то Евлампий включил максимальную скорость, на которую был способен. Его волнообразный кинжал был подобен фрезе на лесопилке. Из-за острой кромки лезвий клинка, помноженную на скорость наемника, выходили страшные по своим последствиям раны. Это были даже не порезы, а разрывы тканей до костей, перерубающие мышцы и сухожилия. В движении наемник превосходил кочевников вдвое. Пользуясь этим, Евлампий смело кидался в скопления степняков, убивая десятников или любых опытных бойцов, пытавшихся воодушевить или сорганизовать их.

— Демоны, демоны! — Наивные дети матушки природы, столкнувшись с необъяснимым, ничего другого предположить и не могли. Особо стойкие кочевники, убедившись, что к гиганту в доспехах не подступиться принялись его обстреливать из луков практически в упор. Вскорости, в облачении Тагира торчало до десяти стрел, при этом они ни сколько не беспокоили гиганта. Но так долго продолжаться не могло. Почувствовав, что теряет инициативу, рыцарь БЕЗДНЫ окутался черным магическим щитом, а под ним стал стремительно менять свою сущность, превращаясь в того, кем он был на самом деле, могучим и безжалостным убийцей.

Когда магический щит развеялся, перед ошарашенными кочевниками предстала мрачная фигура полностью сокрытая костяными доспехами. Теперь железо не сдерживало скорость Тагира, и он сам кинулся в атаку.

Вырезав самых стойких, рыцарь БЕЗДНЫ подобно смерчу обрушился в смешавшиеся ряды кочевников.

Животный ужас охватил воев хана Уюбо. Паника перекинулась на оставшихся в живых. Кочевники, позабыв про все на свете, трусливо бежали. Оставив боле боя за двумя напарниками.

Евлампий сумел по достоинству оценить мощь рыцаря БЕЗДНЫ. Там, где нужна грубая сила, напор и натиск, такие бойцы незаменимы. Это не ушлые и хитрые диверсанты, принимающие такой бой только в безвыходных ситуациях. Это элита рукопашных схваток. Так для себя решил наемник.

Под его ногами слабо трепыхался разодетый кочевник. Судя пор упорству с каким его защищали, Змей надеялся что это сам хан Уюбо или его ближайший сподвижник.

Тагир, даже не подумавший сменить свою боевую ипостась, словно пушинка поднял одной рукой упитанного князька.

— Говори! — Второй рукой он слегка ударил кочевника по щеке. От чего голова пленного опасно дернулась.

Но тот лишь дико заорал и принялся из всех сил брыкаться, явно не понимая, что делает.

Евлампий тем временем, на вскидку подсчитывал количество раненых и убитых. Выходило, что здесь сейчас лежало почти сотня кочевников.

— Говори — Тагир тряс пленного как грушу. И Евлампий понял, что необходимо вмешаться.

— Изыди порождение лукавого. Да очищен будет от всякого искушения диавольскаго, раб единого и праведно, и благочестно поживет лета многие. — Вздев руки в очищающей молитве и придав лицу как можно более кроткий и благонравный взгляд, в этот момент Евлампий как никогда походил на священника.

Тагир растерянно взглянул на наемника, очевидно опасаясь, что столь ценный смертный тронулся рассудком. Но потом смог таки сообразить, что это обычная игра и уронив князька на землю Тагир с поспешностью ретировался.

— Встань сын мой. Гроза миновала. — Евлампий вкладывал в голос всю свою силу и убежденность. Он буквально продавливал сознание неграмотного кочевника мощью слов и значимостью ситуации.

У хана Уюбо, а это был он, не хватило ни сил, ни желания трезво взглянуть на только что случившееся. Едва выжив в чудовищной бойне устроенной его людям непонятно кем, и едва не лишившись жизни в руках могучего демона, сейчас он видел в пришествии священника Единого тот спасительный лучик, что вернет его рассудку и нервам покой и порядок.

Успокоенный и ободренный своим спасителем, хан поспешно рассказал все, что знал и даже больше того.

А дружина тем временем бодро наращивала свой отрыв от конных дозоров хана Уюбо. Но когда солнце озарило новый день своим появлением, в том, что план предложенный Змеем сработал не на все сто процентов, стало отчетливо ясно.

Ведь на горизонте возникло большое облако пыли. Но на удивление демонесы, наемники никаких признаков волнения не испытывали. Назначенные командиры принялись раздавать толковые указания. И дружина неспешным шагом встала вокруг небольшой возвышенности. В построениях наемников четко прослеживалась командная мысль и незаурядный опыт воинов.

Стремительно приближающая конная лава явно недооценила силу и слаженность наемников из Мельна. Первой шеренгой встали копейщики. Без щитов, но в дорогих доспехах, под которыми виднелись толстые стеганые куртки или балахоны, такие прочные, что стрелы кочевников не могли причинить им вреда. Вторым рядом стояли щитоносцы. Их было не много, всего шесть десятков, но все вооруженные арбалетами. Следом выстроились две группы вооруженные секирами и алебардами.

Когда до первой линии наемников оставалось сорок шагов, арбалетчики синхронно, по команде выстрелили по накатывающейся коннице. И тут же бросив арбалеты, схватились за вторые, взведенные и настроенные заранее.

Следующий залп пришелся почти в упор. В кучу малу полетели раненые кочевники и, ломающие ноги, травмированные лошади.

Лава кочевников потеряла стройность и скорость хода, когда налетела на копья первого ряда. Образовалась свалка. Именно в ее гущу и кинулись секироносцы и алебардщики. Дальнейший ход битвы лишний раз доказал две непреложные истины: сотня конных воев это грозная сила только в движении, и даже такой грозной силе требуется хороший предводитель.

Когда чудом вырвавшиеся из сечи кочевники смогли разорвать дистанцию, и от стройных рядов наемников их отделило два три полета стрелы. Пришло время подсчитывать потери. На земле бились в агонии или были уже мертвы почти половина конных воев. Дружина потеряла всего трех бойцов. Еще десяток были ранены.

Столь чудовищные потери вызвали гневный ропот всадников. Не решаясь вновь в лоб атаковать ощетинившийся строй копий и алебард, кочевники попробовали осыпать градом стрел наемную дружину.

В дело вновь вступили арбалетчики. Хоть попасть в движущуюся мишень было тяжело, арбалетчики методично выбивали конных стрелков, пользуясь двумя действенными уловками. Перезаряжать арбалеты им помогали боевые товарищи. Из-за чего темп стрельбы значительно вырос. И опытные стрелки пользовались эффективным методом стрельбы группой по площади, гарантированно попадая по выбранной цели.

Потеряв еще десяток своих соплеменников, кочевники обратились в беспорядочное бегство, оставив поле боя за наемниками.

Сиятельная леди Ди, не принимавшая никакого участия в этой схватке, с еле заметным любопытством поинтересовалась у стоявшего подлее нее Курта: «Узнай, почему их было так много».

Но видя, что бравый отставной имперский офицер не совсем понимает, что делать приказала: «Найди любого выжившего и допроси его. А еще лучше притащи ко мне. Я лично займусь этим».

С выполнением приказов у Курта проблем никогда не возникало. И вскоре к сиятельной леди Ди был притащен немного помятый, но вполне целый и гордый сын своего кочевого племени.

Он совершенно не был расположен к допросу, всем своим видом показывая, что его можно резать на куски, но слова от него не добиться.

Демонеса с интересом рассматривала этого смертного. А тот презрительно щурился подбитым глазом на женщину и негромко ругался, время от времени проверяя на прочность ремней, стянувшие ему руки и ноги.

Внезапно кочевник обнаружил, что вокруг него стало очень тихо, непонятно и как темно. То ли облако, то ли туман устойчивого чернильного цвета исподволь накапливался по бокам от него на расстоянии вытянутой ладони. Гася все звуки скопления большой массы людей.

Кочевник забеспокоился. Бесстрашный воин, был ярким представителем своего времени и все необъяснимое, иррациональное вызывало в нем отторжение и желание избежать встречи с этим неведомым.

— Ты почувствовал страх? — Демонеса чуть ослабила свою хватку и послушный ее воли щит тьмы чуть опал. Пленный уже не бахвалился и не пытался вырваться, он затравленно оглядывался. Переводя взор с клубков тьмы на безмятежное лицо сиятельной и обратно.

— Хочу посоветовать: отнесись к нему серьезно. Ведь страх это всегда сигнал, приближающийся опасности. — Демонеса мило улыбнулась и мановением руки отправила сгусток тьмы к горлу кочевника, лишив его даже возможности закричать.

— Потерпи, я позже дам тебе возможность высказаться. Так вот. Сам сигнал не проблема. Проблема заключается в правильной интерпретации этого сигнала. Потому что он может означать многое: ложную тревогу, незначительную опасность или как в нашем с тобой случае опасность самую наивысшую, что ты можешь представить. — Демонеса вновь шевельнула рукой, принуждая облако тьмы коснуться человека. И адская боль не замедлила буквально выгнуть дугой тело смертного. А демонеса продолжала ворковать, буквально вколачивая свои слова в мозг пленному: «Чувство страха не ответит на этот вопрос. Вот почему нам с тобой стоит вернуться к самому началу. К твоим размышлениям и твоему рассказу…

18

После бойни учиненной в степи, кочевники напрочь потеряли интерес к дружине наемников. Дальнейший путь отряда протекал гладко и без каких-либо происшествий. Лишь дождливая погода, установившаяся в степи здорово досаждала путникам. Дождь лил постоянно, с редкими перерывами, от чего вся одежда наемников была постоянно сырой. Не помогали ни накидки, обильно смазанные бараньим жиром, ни палатки промокавшие насквозь. О том, что бы развести костры просушиться и приготовить нормальную горячую еду тоже можно было только мечтать. Сиятельная подгоняла свой отряд недрогнувшей рукой, не обращая внимания на усилившееся ворчание отдельных наемников.

Так, невзирая на трудности, к концу месяца, как отряд покинул Мельн, сиятельная леди Ди, наконец, достигла конечной точки своего путешествия. Ее отряд вышел точно на внушительные крепостные укрепления, наглухо перегородившие вход в ущелье.

Смотрелся этот оборонительный вал внушительно. Высота стен под десять метров. Три башни небольшие по размерам, имеющие пятиугольную форму и массивные каменные врата перед которыми была расчищена широкая площадка, усыпанная мелким желтым песочком.

— Это здесь? — Евлампий досадливо протер лицо от надоедливых капель и завистливо посмотрел на демонесу. Та загадочным образом продолжала оставаться сухой, даже когда дождь превращался в форменный потоп.

— Дальше мои слуги пройти не смогли. Теперь очередь за вами.

— Кто охраняет ущелье? — Евлампий, как ни всматривался, но разглядеть кого-то на крепостных стенах не смог.

— Горцы. Они хорошие воины. Но их тут немного. Главное не тянуть со штурмом. — Демонеса произнесла эти слова, так словно это было откровение свыше, после этого прикрыла глаза и впала в прострацию.

— А… — Змей чуть запнулся, подбирая эквивалент слову магия. Сиятельная прекрасно поняла наемника и ответила, не дожидаясь самого вопроса: «Обходитесь своими силами».

— Неужели ваш зоопарк опустел? — Змей не стесняясь, оскалился, отдавая отчет, сколько сил и времени необходимо будет затратить на штурм такого укрепления.

— Повелительница не знает, что ждет нас в ущелье. Вам нужно просто захватить его. Дальше наемники не пойдут. Их задача будет удержать перевал до нашего возвращения — Тагир со своим ответом появился, как всегда вовремя.

— Со всем моим уважением к Сиятельной. Разумеется, испугать отряд закаленных ветеранов такими укреплениями сложно. Но наемники не готовы идти в лобовую схватку, на штурм стен, без необходимых осадных лестниц, прочих приспособлений и поддержки метательных орудий. Такой штурм кончиться крахом. — Даже Курт, преданный демонесе до мозга костей, осмелился возразить своей обожаемой хозяйке.

— Атаковать первой, Сиятельная леди Ди не будет. Этот рубеж — задача наемной дружины. — Тагир словно не заметил выпада отставного имперского офицера.

И тут Евлампий все так же невозмутимо и чуть отстраненно предложил: «А если мы убедим защитников, что нас легко разбить. Встанем беспорядочным лагерем, сымитируем, что у нас полный бардак и никакой дисциплины»?

— Я не уверен, что командир горцев будет таким легковерным. — Скептически отозвался Курт. Отдавая должное предложению наемника.

— Я думаю, чуточку помочь ему в этом сможет… — Но Змей договорить не успел.

— Я помогу…! — Демонеса вышла из транса и недовольно прикусила губу. Там впереди все было закрыто от ее внутреннего взора. Что буквально бесило Сиятельную.

Теперь, когда план был выработан, задачи определены, конкретизированы и нарезаны для исполнения, дружина пришла в движение.

Отступив на три полета стрелы, наемники разбили псевдо лагерь. Бойцы Курта расположились в центре, окружив кольцом палатку Сиятельной. Боевое охранение поручили заботам двум арбалетчикам, выбранными за талант к лицедейству.

Остальные, как могли, изображали полный раздрай. Часть бойцов пытались развести огонь, другие строили навесы, третьи трудились на тяжкой ниве ничегонеделания.

Демонеса взирала на весь этот хаотично организованный спектакль с заметной долей иронии. Ее интуиция настойчиво советовала попытаться обойти непонятное ущелье, где сгинули безвозвратно три рыцаря БЕЗДНЫ почти полгода назад. Но оставлять за спиной непонятно что, леди Ди не собиралась. Поэтому именно сейчас, прикрывшись могучими охранными чарами, демонеса начала действовать. Ведь для успеха плана наемника нужна была малость. Просто подтолкнуть мысли горцев в нужную сторону.

И вновь девственный мир дрогнул под звуки слов призывающих тьму. Повинуясь ее воле, тьма откликнулась на призыв как хорошо обученная боевая гончая. Непреклонная воля демонесы мяла субстанцию тьмы как пластилин. Создавая вестника безумного гнева. Невидимый даже опытным магам вестник гнева нес в себе заряд энергии исключительной силы. Ярости, необузданной и слепой.

Только непреодолимое желание уничтожить и сокрушить! И полная уверенность в своих силах! Для одних вестник безумного гнева мог стать спасательным кругом, придав сил и уверенности в безнадежной ситуации. Для других обманкой, способом заманить в губительную ловушку…

Утро следующего дня встретило наемников небольшим улучшением погоды. Дождь, наконец, прекратился. Словно кто-то из небесных владык повернул кран, и перестало капать. Пусть еще клубились тучи. Пусть еще гулял ветер, но сквозь разрывы в облаках стало, наконец, появляться намек на солнце.

Почти сразу после рассвета затрубили трубы и глухо забили барабаны. Створки ворот стены перегородившей въезд в ущелье дрогнули и распахнулись. Из них спешно повалили защитники крепости.

Евлампий, как обладатель исключительного зрения, смог с легкостью рассмотреть строящихся солдат противника. Их, очень условно, можно было поделить на три группы.

В первой линии выстроились две дюжины всадников вооруженных копьями и имевшие подобие доспехов из шкур животных и неуклюже сделанные деревянные щиты. Там же, подзадоривая себя криками, расположились пешие стрелки со своими короткими луками. Во второй линии встала пехота вооруженная топорами и копьями. Даже по самому поверхностному счету против неполных трех сотен наемников Мельна в чисто поле вышло пять сотен горцев. Пусть слабо вооруженные, по сравнению с наемниками, но это были горцы, умевшие держаться за топор и метко швырять камни из пращи.

В свою очередь наемники тоже не стали терять времени даром. Почти бегом они кинулись строиться, повинуясь командам избранного стратега. Им как не странно был все тот же Жан Рафре.

Опытный командир волевым решением поставил в центр монолитный строй пикинеров. Остальные наемники встали по краям, изобразив построение полумесяц. И отдельно два десятка стрелков с тремя десятками охраны, в кою был записан Курт со своими меченосцами, были спешно отряжены, чтобы захватить господствующую высотку слева от места предполагаемой битвы.

Дождавшись, когда все войско горцев выстроиться для атаки, их предводитель отдал приказ атаковать, не смотря на потерю инициативы и фактора неожиданности.

Всадники горцев, понукая, разогнали своих лошадей и отчаянно понеслись на несокрушимую стену копий, способную выдержать удар элитной рыцарской лавы и устоять.

Следом за конницей побежали и лучники, готовясь обрушить град стрел на врага. Но расположенные по краям строя наемников арбалетчики могли метать свои стрелы почти на семьдесят шагов против тридцати у лучников. И менять арбалеты вдвое чаще, создавая из своих арбалетных болтов заградительную стену, выкашивающую все живое. Благоразумно пропустив всадников, они щедро угостили первую линию горцев своими болтами и стрелами. Отсутствие доспехов, слабая командная слаженность и большие потери вызвали панику среди лучников. Оставив на поле боя почти полсотни раненых и убитых, они побежали назад. Бросив свою конницу совсем одну на растерзание пикинерам.

Как закономерный итог первой фазы боя стала гибель почти всех всадников и большие потери среди стрелков.

Но предводитель горцев так просто сдаваться не собирался. Имея все еще значительный перевес в людях, он поменял направление атаки. Собрав на левом фланге значительный кулак сил, он приказал атаковать фланг войска наемников.

Арбалетчики не приняли боя. Они стали стремительно откатываться назад под защиту копейщиков. Променяв сомнительную радость схлестнуться в рукопашную с взбешенными горцами, на желание остаться в живых.

Стройность рядов наемников была нарушена. Против хлипкого заслона из трех десятков меченосцев с двуручными мечами набегало почти две сотни горцев. Разумеется, блестящее владение техникой боя двуручными мечами могло на какое-то время сдержать напавших. Но потом бой грозил перетечь в обыкновенную свалку, где искусство, тактическая выучка и порядок боя могли нивелироваться. И численность горцев стала бы решающим фактором победы.

Положение спас Курт. С высотки, на которой обосновались арбалетчики, полетел град стрел, а три десятка легионеров, встав клином, бесстрашно врубились в строй набегающих горцев.

На это стоило посмотреть. Строй легионеров работал как многорукая машина, никаких лишних движений. Четкая стена щитов и экономные колющие удары. Горцам нечего было противопоставить слаженности и выучки, отработанной годами упорных тренировок. Завязнув в уплотненном строе пикинеров, безжалостно избиваемые арбалетчиками и зажатые с двух сторон тяжело вооруженными наемниками и легионерами горцы дрогнули. А затем и побежали. Это был разгром.

В плен было взята почти сотня горцев. Предводитель пал, погибнув вместе со своими ближними и телохранителями. Убитых насчитали позже чуть-чуть меньше трех сотен. Наемники потеряли убитыми всего лишь семнадцать человек. Еще около пятидесяти было ранено. Как результат — ущелье было взято.

На похороны павших, обустройство в захваченной крепости, и отдыха подуставших наемников ушла неделя. Пленные горцы, не ропща, похоронили своих и были выдворены вон в горы с твердыми заверениями в отсутствии планов мести.

Все это время пока наемники были заняты, демонеса тщательно осматривала ущелье. Но ее поиски результата не приносили. Тут все было в сущности обычным. Горы они везде горы. Где только повыше, где постарше. И никаких следов необычного или запретного.

Сами места здесь были красившими. Это ущелье протянулось почти на дневной переход. По дну ущелья протекала быстрая горная река с чистейшей ледниковой водой. По склонам возвышались величественные ели. Межгорья и луга здесь были покрыты ковром красноватой горной смолевки.

Допросы пленных горцев ничего нового или существенного добавить не смогли. Не помогало и щедрые денежные посулы.

Удалось выведать немногое. Стена и небольшая крепостница стояла здесь с давних пор. Старинный имперский пост. В эпоху своего рассвета империя могла позволить себе держать целый легион в этих горах, уберегая свои границы от воинственных горцев. Но потом безжалостное время и орды кочевников пришедших с востока разрушили форпост.

Крепостца обветшала и потихоньку разваливалась. Кто ее восстановил, зачем и с какой целью, гордые сыны гор не знали. Болтали что-то о призраках, драконах и еще какой нечисти. Смерть главы клана обрубила все концы и ниточки к событиям полугодовой давности.

Тайну ущелья и гибель рыцарей БЕЗДНЫ помог раскрыть Змей. Ну еще бы. В отличие от демонесы и ее загадочной магии, а точнее с ее непонятными способностями блуждавшей вокруг да около, наемник ориентировался на данные перехваченные со спутников шпионов и заботливо скопированные на бумажные карты. Координаты подозрительного места подтвердило странное поведение горцев. Они ни под каким предлогом не подходили к приземистому строению, расположенному в левом рукаве ущелья.

Не спешил подойти к нему и Змей. Даже на расстоянии полета стрелы ощущалась исходившая от постройки скрытая угроза. Рассмотрев со всех сторон это сооружение Змей еще больше удостоверился, что здесь однозначно спрятана ловушка, а возможно и не одна. Сооружение представляло собой монолитный четырехугольник с покатой крышей, без единого оконца или бойницы. Вокруг еле пробивалась чахлая травка, когда везде в долине буквально буйствовала зелень во всем своем разнообразии.

Залп арбалетного болта был последней проверкой. Вместо того что бы чиркнуть по стене сооружения или на худой конец просто пролететь мимо, болт просто пропал, истаял, перестав существовать.

Оповещенная о находке демонеса, никак не поблагодарила наемника. Она только ошарашено выдала: «Вот это обманка». И погрузилась в сложные размышления, изредка выбрасывая руки в сторону ловушки. Там от ее выбросов рук иногда что-то искрило, иногда вспыхивало. Но больше ничего особенного не происходило. Змею это быстро надоело. Привычно буркнув весьма неразборчивое Курту, сопровождавшего Сиятельную, наемник удалился к виднеющимся невдалеке кустам и просто без затей завалился спать.

19

Джон Леклер в очередной раз тяжело вздохнул и тоскливо посмотрел в сторону потухшей навигационной панели. Ощутимая даже здесь, в командной рубке, жара подняла столбик термометра до тридцати трех градусов по Цельсию. И старенький кондиционер принудительно отключенный от общей системы охлаждения с трудом справлялся с нарастающим потоком температуры.

Сколько раз он думал заменить процессоры вычислительного блока на злосчастной панели, но все как-то не доходили руки. Выпущенный со стапелей почти четверть века назад звездолет устарел не только морально, но и физически. Числясь на балансе управления собственной безопасности, он был настоящей головной болью финансового отдела. На все письменные запросы о новых запчастях ему отвечали кратко — нет средств. И выделенных денег хватало только на поддержания текущего состояния.

Так что предположить, что обычному линейному сторожевику, выработавшему свой ресурс еще семь лет назад, придется совершать пространственные прыжки на пределе возможного, и после этого нечего не случиться, мог только весьма недальновидный человек.

Смяв очередную сигарету, что вертелась в руках, курить в присутствии трех старших офицеров контрразведки из особого безномерного отдела, Джон Леклер не осмеливался, он бросил очередной тревожный взгляд на спины этой тройки и достал из полупустой пачки очередную сигарету. Пошел четвертый час как пришлые контрразведчики рылись в недрах почившего компьютера, надеясь выудить из его памяти хотя бы навигационные карты.

Их визит был полной неожиданностью для всего руководства местной резидентуры. Точнее сказать, пока о засекреченной миссии знал только он — Джон Леклер, дежуривший в это злополучное воскресенье по управлению на своей развалюхе. Да и то скорее из-за собственного неуемного любопытства, о чем сильно теперь жалел.

Жесткие рамки приказа связали командира сторожевика по рукам и ногам. Из-за повышенной секретности прыжок звездолет совершал практически в слепую, без обязательного оповещения командного — диспетчерского центра о координатах прыжка. По самой сложной траектории. Трудно поддающейся вычислению и отслеживанию.

Трое безопасников прибыли на планету на обычном туристическом чартере, с легендой такого же традиционного недельного туристического тура. Четыре дня они прожаривались на шикарных пляжах побережья, а в воскресенье совершили вылазку в город.

Прямо в пляжных шортах и майках, эта троица ввалилась в центральный офис управления и предъявила дежурным охранникам красные корочки руководящего состава, более известные, как «вездеход» и приказали вызвать оперативного дежурного.

Дальше все закрутилось как в плохом детективе. Повышенная секретность. Поднятая по тревоге дежурная группа антитеррористического центра. Полная неопределенность и отсюда нервозность. Затем вновь шатл, хоть на этот раз и боевой, приписанный к управлению. Стыковка к звездолету и прыжок сторожевика, обернувшийся прыжком в никуда. Хоть сейчас в командной рубке было ощутимо жарко, командира корабля продолжал сотрясать холодный озноб. От штатной численности в 17 человек у него на звездолете было только семеро космолетчиков. Еще присутствовала боевая пятерка из группы быстрого реагирования. Но эти не смогли бы починить даже собственное снаряжение в случае поломки.

— Хватит. — Внезапно сказал один из троицы. Нужно отдохнуть. Так мы ничего не добьемся.

— Джон вы можете перекурить. — Сказал второй, отрываясь от раскуроченного компьютера. И лишь третий озарено вскинулся, привлекая внимание всех остальных: «Есть предложение не терять больше времени и начать сканировать пространство во всех доступных диапазонах».

Леклер позволил себе иронично ругнулся, но только про себя. Наконец эта троица родила первое стоящее предложение за эти четыре часа.

В действительности такой приказ опытный капитан отдал сразу после, как звездолет аварийно вывалился из прыжка.

Техник — оператор систем наведения отстрелил с пяток исследовательских зондов и отстыковал большую станцию слежения. Спутники, пользуясь своими маневровыми движками образовали в открытом космосе сложную трехмерную фигуру эллипс, плавно дрейфующею по заданной траектории, позволив использовать свою аппаратуру как гигантскую антенну.

Автоматическая станция слежения закончила полное изучение системы, в которой оказался сторожевик еще час назад. И выдала сногсшибательную информацию. Звездолет оказался именно в той точке, куда и должен был прыгнуть.

Хуже было то, что опытный капитан догадался, по какой причине были предприняты столь суровые меры конспирации. Тут догадался бы и любой дегенерат. Умная автоматика просканировав все пространство, проанализировала и выделила особым шрифтом, поместив в самой первой строке: «Обнаружено активное излучение элементов тарсонасовской группы редкоземельных компонентов». На языке охотников за полезными ископаемыми это называлось выиграть «билет в рай». Ненавязчивый намек — либо земной, либо небесный рай тебе уже обеспечен.

Занавес. Точнее финиш. И сейчас Джон Леклер судорожно пытался решить дилемму — как уцелеть в такой дрянной истории. Как правило, наибольшего успеха добивается тот, кто располагает самой свежей информацией. Совершенно очевидно, что контрразведчиков послали проверить столь невероятные сведения. Так просто активное излучение появиться не может. Такое излучение свидетельствует как минимум о примитивном производственном комплексе. Добывающим руду и тут же ее обогащающим. А такой комплекс подразумевал хоть подобие охраны или на самый счастливый случай сигнальную сеть орбитальных спутников шпионов. На планете такая сеть существовала. Неясно было, чья это сеть. И кто еще мог получить доступ к такой стратегической информации.

Еще конечно существовала возможность ошибки. Но в нее Леклер верил сразу после возможного вторжения инопланетян из параллельной вселенной.

Риск оказаться в утвержденном списке на ликвидацию, после завершения операции оценивался капитаном как пятидесяти процентным. И шансы, дьявол их забери, стремительно повышались. Но как говориться FACTUM EST FACTUM.

Не дрогнувшей рукой тщательно вымарав малейшее упоминание о смертельно опасной информации, Джон Леклер доложил о полученном результате.

Особисты размышляли не долго. Цель — третья планета звезды со скучным длинным номером была в зоне досягаемости. Малый боевой катер преодолеет расстояние от дрейфующего звездолета до планеты за сутки. Ремонт, а точнее приведение навигационной панели в относительно стабильно рабочий режим должен занять минимум суток двое. Поэтому капитан звездолета получил приказ предпринять все меры к ремонту сторожевика. Заглушить все активные системы и войти в режим строжайшей маскировки.

В шаттл скоренько погрузилась пятерка боевиков управления, со своими штатным вооружением, относящимся по классу к тяжелой космопехоте. Из экипажа туда же отправился второй пилот и инженер систем жизнеобеспечения. Тройка особистов замкнула список «счастливчиков» стартовавших к планете.

К той самой планете, где сейчас в одной из живописных долин южной оконечности центрального материка разбил свой лагерь отряд наемников из славного города Мельна под предводительством сиятельной леди Ди.

Сама сиятельная была близка к состоянию легкой паники. Изучив сотканную из чистой силы ловушку, демонеса сделала неутешительный для себя вывод — вскрыть или обезвредить этот шедевр безумной мысли она не в состоянии. Ловушка как губка впитывала любой выпад против себя. С легкостью поглощая брошенный камень, арбалетный болт или даже энергетический удар.

Тут запросто можно было сжечь всю себя, но так и не понять, как обезвредить это нагромождение необузданной силы.

Даже верная тьма робко клубилась на границе ловушки, не решаясь преодолеть невидимую границу.

В бесплодных попытках отыскать черный ход или обходной путь прошло еще два дня. Но воз и поныне был там.

И только когда Тагир, обеспокоенный состоянием своей госпожи, поделился проблемой с наемником, тот, мало, что понимая в сути проблемы, выдал судьбоносную фразу, подслушанную давным-давно незнамо где: «Только те, кто предпринимает абсурдные попытки, смогут достичь невозможного».

Суть предложения Змея была абсолютно дилетантская. Если нельзя уничтожить ловушку, так как она впитывает любую энергию, направленную на нее, то надо попытаться выкачать из нее эту энергию, применив похожий способ, как при создании ловушки.

Сиятельная мгновенно ухватилась за эту мысль, выделив зрелое зерно в этой абсурдной идеи.

И закипела работа. На честном слове и титаническим напряжением своих сил демонесой рядом с ловушкой была воздвигнута пентаграмма отбора силы. Для надежности леди Ди не поскупилась и закачала в созданную пентаграмму-заклинание четверть всей своей доступной мощи.

Четкие линии, выведенные на вычищенной до чернильного блеска земле, ждали только жертву, чтобы запустить необратимый цикл заклинания.

Активировать созданную пентаграмму решили с помощью молодого барашка. Тот жалобно блеял, явно догадываясь о своей незавидной участи. Двое помощников сиятельной леди Ди, из числа бывших имперских легионеров, соорудив из жердей узкий проход, заканчивающийся точно перед пентаграммой. Затем подведя упирающегося барана к началу прохода, выпустили его. Крепко наподдав ему, для придания ускорения.

Баран, ошалело блея, разогнавшись, влетел в пентаграмму и заклинание, почувствовав жертву, сработало. На землю еще не успели упасть высушенные кости несчастного животного, а линии уже ожили, вспыхнув багровыми тонами.

За всем этим демонеса, вместе со свитой наблюдала на почтительном расстоянии. Вокруг пентаграммы все зеленное мгновенно превращалось в серое. Обращаясь в прах и тлен. Пентаграмма тянула жизненную силу отовсюду, куда могла дотянуться. Граница опустошенной земли ширилась на глазах, пока не уткнулась в границы ловушки.

Вначале ничего не происходило. Но затем серия небольших хлопков по периметру противостояния ловушек возвестили, что какие-то невидимые процессы все-таки происходят. То ли от местных взрывов возникла слабая ударная волна, поднявшая в воздух большие массы пыли, накопившиеся на поверхности. То ли турбулентные потоки, образовавшиеся из-за возникшей сшибки магических ловушек, подняли тучи песка и пыли. Толком разглядеть, что происходит, стало невозможно.

Ослепительная вспышка была настолько ярка и внезапна, что Змей без раздумий упал на землю, для верности укрыв голову щитом. Следом рухнули и телохранители леди Ди. Уронив для страховки и свою госпожу.

А затем даже буднично громыхнуло. Да так, что нерасторопную свиту буквально посбивало с ног, зашвырнув в разные стороны почти на десять шагов.

Пыль от уничтоженных ловушек не успела толком осесть, а демонеса поспешила к открывшейся расщелине. Больше всего ей сейчас хотелось начать исследовать открывшийся вход в подземелье, однако Сиятельная прекрасно понимала, что, прежде всего, имеет дело с неординарным противником, осмелившимся на измену. И азарт исследователя, проникающего в сокровенные тайны, здесь должен отойти на второй план. Главное результат помноженный на осторожность.

Последовавшие распоряжения были емкими, лаконичными и несомненно толковыми. Змей отстраненно наблюдал, как подтянулись отставные легионеры, под предводительством верного Курта. Стеной встала тройка телохранителей демонесы, увешанные тяжелыми доспехами от макушек до пят. Таких доспехов раньше за Тагиром и компанией Евлампий не наблюдал. По матово черным доспехам отдаленно напоминающих готические доспехи проскальзывали едва заметные искорки непонятной энергии.

Рыцарь БЕЗДНЫ, заметив интерес наемника, охотно пояснил — это темно-руническая броня. Заговоренные руны, вычеканенные с обратной стороны доспеха, питают доспех своей магической силой, обеспечивая защитой, позволяющей выдержать большинство ударов холодным оружием без опаски. Сама демонеса предпочла остаться без защитного панциря, ограничившись традиционной местной кольчугой.

К походу в подземелье все было готово. За исключением одного маленького «но». Вход был разрушен взрывом.

Но демонесу было не остановить. Здраво рассудив, что наличие подземных ходов и сообщений подразумевает не один выход на поверхность. И даже не два, Сиятельная приказала искать лазы.

Такой лаз вскорости отыскался недалеко от места завала. Притаившийся в небольшой впадинке узкий, но вполне проходимый лаз оканчивался просторным залом диаметром около семи локтей, высотой чуть меньше человеческого роста. За ним просматривался еще один узкий ход, из которого веяло сыростью и гарью.

Первым в подземелье спустился Змей с группой поддержки из двух легионеров. Так распорядилась демонеса. Наемник не возражал.

Хотя, какое там, спустился, точнее, протиснулся, не смотря на свою достаточную худобу. Пробравшись во второй лаз, через несколько метров исследователи попали в наклонный просторный зал с нагромождениями огромных глыб известняка. В пещере было очень влажно, и царил полумрак. Звонко стучала капель. Очевидно, взрыв разрушил русло подземного ручья. И теперь вода сочилась по стенам и полу зала.

Тщательный осмотр пещеры принес неплохие плоды. Был найден замаскированный и явно рукотворный коридор. Войдя в него, наемник сразу почувствовал тугой прохладный ветер, дующий прямо в лицо. Пройдя по туннелю чуть дальше, Змей увидел две широко распахнутые железные створки, за которыми валялся труп горца. По наитию приказав прикрыть створки и поток воздуха словно срезало ножом. Затем раздался грохот — на этот раз впереди. Это открылась внутренняя дверь. Минуя и ее, Змей очутился в обширной пещере, больше похожую на залу. Здесь на полу имелся один маленький круглый камень. Вероятно, безымянные строители хотели отметить центр пещеры. По правую сторону по стене тонкой струйкой текла вода. А запах гари продолжал усиливаться. Но Евлампию было не привыкать. В отличие от имперских легионеров. Сопровождение наемника чувствовало себя абсолютно не в своей тарелке. Мрачная красота подземных гротов накладывалась на невыносимый запах гари и примешавшийся острый запах крови и разложения.

Зажженные факелы едва освещали пространство вокруг себя. Но отставному диверсанту хватало и этого. Лазы и узкие ходы сменились весьма ровными и достаточно комфортными для передвижениями коридорами и тунельчиками.

Легионеры крепились из последних сил, но увиденное в последней комнате, заставило побледнеть закаленных имперских дезертиров. А кое-кого даже вырвало. В вырубленной пещере валялось трое бесформенных останков человеческих тел. А чуть дальше счет таких тел пошел на десятки.

Взрыв ловушки дорого обошелся здешним обитателям подземелья. В ближних пещерах, вокруг заваленного входа разведчики насчитали почти трех десятка погибших. Раздавленных, разорванных и измочаленных. Видимо, сначала ударной волной, а затем и перепадом давления несчастных покромсало и уничтожило.

Дальнейшее изучение сети пещер позволило приблизительно разобраться в этих подземных катакомбах. Рукотворные ходы были отрыты лишь в самом начале и представляли собой хорошо укрепленный подземный форпост. Из него в подземных галереях была проложена дорога с мостиками через многочисленные озерки и провалы. Были даже предусмотрены вбитые в стены подставки для факелов.

Эта дорога пролегал мимо редких, необычных сталактитов и сталагмитов. Пещеры и гроты сменяя друг друга, уводя исследователей все глубже и глубже. Пока не вывела в невероятных размеров зал, с высотой потолка под сто локтей. Здесь на глубине уже ощутимо чувствовался мороз, одежда стала совсем деревянной.

И если для освещения коридоров и переходов хватало простых факелов в руках людей, то здесь даже сотворенное магией демонесы рукотворное солнце, а точнее огненный шар не смог полностью осветить зал.

— Отличное место для засады. — Евлампий предусмотрительно чуть сместился в затемненную область. Демонеса предпочла промолчать, но на всякий случай окуталась защитным пологом. Курт, находившийся рядом, громко выкрикнул команду. И легионеры поспешили вперед, перестраиваясь на ходу.

Но сделать этого, им было не суждено. С воинственным кличем, едва дождавшись, когда весь отряд втянется в пещеру, на них напали уже знакомые Евлампию оберукие меченосцы.

А следом раздались так хорошо известные дезертирам хлопки арбалетов. Стрелков было не много, но стреляли они невероятно метко. Очевидно, они отлично ориентировались в этом полумраке, или же стреляли на звук. Завязалась сеча, где, не успев выстроить строй, легионеры безнадежно проигрывали оберуким поединщикам.

В эти секунды лишь рыцари БЕЗДНЫ в своих зачарованных доспехах, да Змей с достаточным запасом прочности отражали атаки оберуких, сокращая число нападавших. Демонеса предпочитала в схватку не вмешиваться. Как и Курт, замерший у ее правого плеча.

Внезапно две ледяные стрелы из ниоткуда вонзились в магический щит демонесы. Та покачнулась и попыталась выровняться, но еще один сокрушительный удар поверг ее ниц.

Мерцая, выходя из режима невидимости, к поверженной демонесе бросился покрытый изморозью гигант в ледяных доспехах.

Ледяной демон, а это был он, все рассчитал правильно. За исключением Курта. Обезумевший от ярости офицер кинулся на врага с исступлением, достойным отдельного описания.

Горячая ярость против холодного расчета. Их сшибка была невероятной. Гиганта смело как пушинку. А Курт, в падении, умудрился при этом проткнуть своим мечом белый доспех ледяного демона. Тот, зарычав от боли, обломил вонзившийся меч и сам перешел в атаку.

На выручку своей повелительнице кинулся Тагир. Два оставшихся рыцаря БЕЗДНЫ теснее сомкнули щиты, сдерживая неудержимый напор оберуких воителей. А Змей самозабвенно продолжал рубить оберуких. Он откровенно наслаждался. Оберукие были хороши, но все же недостаточно быстры и проворны, что бы совладать с наемником.

Легионеры, избиваемые и теснимые нападавшими, в этот момент, смогли, наконец, показать ту самую выучку и сплоченность, что позволяла им одерживать победы там, где это было немыслимо. Бросив на закланье пятерку своих собратьев, которые живым щитом обеспечили драгоценные мгновения, для уцелевших, чтобы образовать монолитный строй. И здесь оберукие спасовали. Их явное превосходство в скорости и технике боя нивелировались единой линией щитов и мечей. Схватка затянулась.

Но тут в дело вмешалась Сиятельная, не собиравшаяся досматривать поединок, оставаясь сторонним наблюдателем. Шутки закончились. Мятежный демон Нахат осмелился напасть на нее не лично, а используя своих слуг. Такое не прощалось.

Ответ был сокрушителен. Толком еще не оправившись, демонеса призвала любимую тьму. Таинственная магия БЕЗДНЫ разом поглотила живые души врагов, пощадив уцелевших союзников. Словно тяжелый вздох раздался в пещере. И все закончилось.

Змей неверующим взглядом окинул поле битвы. Выжившие легионеры сбились в круг и не опускали щиты. Усталые рыцари БЕЗДНЫ внимательно осматривали взглядами пещеру. А там было на что посмотреть. Пока еще горело колдовское освещение.

Перед Змеем, едва отошедшего от горячки боя, предстала подлинная красота подземного чертога. Созданная человеком и природой, она вызывала странные чувства: восхищение, мистического ужаса, притяжения и желания дальше и дальше наслаждаться игрой застывшего многовекового льда, необычной прозрачностью маленьких озер.

— Вот и поиграли… — Голос Тагира разрушил очарование этого момента. Наемник очнулся от мечтаний, заново переосмысливая произошедшее. В течении пары минут от отряда черных меченосцев в живых осталось лишь двенадцать легионеров, а доблестный Курт был при смерти, добив таки вместе с Тагиром своего противника, ледяного демона.

— Только начали. — Звенящим от ненависти голосом отозвалась леди Ди. — Убитых обыскать. Раненых подтащить ко мне. Буду лечить. Теперь играть начинаю я…

Бессмысленный поход по пещерам здорово разозлил демонесу. С трудом сдерживая выплескивающуюся ярость, прямо там, на месте она не секунды не отдыхая, принялась лечить.

Тьма плохой помощник, когда требуется залечить раны. Но все же остановить кровь, унять боль и склеить края резаных ран демонеса умела неплохо. Практики у нее хватало. Затем, усыпив наиболее тяжелораненых, леди Ди решила заняться поиском предателя. Только на этот раз в поисковое заклинание демонеса щедро добавила смертоносные чары, способные буквально смести своей силой любую засаду.

Выпущенное подобно стреле, заклинание безошибочно вычислила путь Нахата. Уничтожив попутно еще две засады слуг мятежника. Могучий боевой маг теперь начинала понимать, как могли сгинуть в этих пещерах ее верные рыцари БЕЗДНЫ. Против таких изощренных засад могла помочь только магия тьмы…

20

Осеннее солнце еле грело в этих чертовых скалах. Постоянный порывистый ветер, дующий с моря, вымораживал те немногие крупицы тепла, что успевали вбирать в себя камни за день.

Только крохотный костерок, тлевший всю ночь, давал возможность согреть озябшие пальцы, да не чувствовать корки льда на одежде поутру.

Наблюдатель, тесно прижавшись к теплому, от костра куску скалы, напряженно всматривался вдаль. Глаза не подвели зоркого моряка, еще утром ему показался слишком подозрительным блеск на горном перевале. Ближе к полудню на спуске стали отчетливо появляться черные точки всадников. Несколько раз сбившись, наблюдатель все-таки смог сосчитать чужаков. Почти ровно пять десятков, без трех. С виду обычный дальний дозор имперской пограничной стражи. Пограничники двигались ходко, не задерживаясь, явно держа путь в эту бухту.

Нехотя оторвавшись от теплого камня, наблюдатель поплотнее запахнул свой короткий плащ и грубым тычком пнул дремавшего рядом напарника.

— Давай бегом вниз к капитану, скажешь, они будут у нас здесь вечером перед закатом.

Проснувшийся молодой пират, даже не высказав ни слова упрека, резво припустил вниз, туда, где лагерем расположились неудачливые морские волки.

Капитан пиратского галеаса выслушал весть спокойно, лишь плотно сжал губы и в конце спросил: «Нашу бухту с перевала видно?»

— Нет, мой капитан. Мы истоптали весь путь отсюда до перевала. Гавань откроется, только когда дорога свернет к морю и весь залив будет у них на ладони.

— Сколько у нас времени до точки, откуда нас видно?

— За час или два до заката, спуск к морю совсем рядом.

Капитан еще раз внимательно оглядел полусожженный остов своего галеаса и зычно гаркнул: «Просыпайтесь лентяи. К нам пожаловали незваные гости!»

План, что делать, если объявиться вот такой патруль дальней имперской стражи был придуман давно. Минула целая неделя, как мощный шторм зашвырнул их корабль на скалы этого безлюдного мыса. Из двух сотен пиратов в живых осталось едва ли половина. Все было бы ничего, если бы не груз, бросить который не поднималась рука. Пять сотен тяжелых серебреных слитков, доставшихся при грабеже имперского каравана, который перевозил серебро с плавильных рудников на монетный двор в Пла, были тем самым якорем, что намертво держал здесь морских разбойников.

— Разбираем арбалеты и живее, немочь морская! — Капитан пиратов, в прошлом целый сотник дворцовой стражи ныне прозябающего королевства Калии прекрасно понимал, что даже внезапно напавшая сотня отчаянных головорезов вряд ли сможет оказать существенное сопротивление закаленным ветеранам пограничникам в рукопашной схватке.

Расчет матерого воина был прост, дать пограничникам втянуться на узкий и изобилующий поворотами спуск, к остову полусоженный галеры и затем просто перестрелять всадников, зажатых крутыми скалами и перепадами высот.

Спустя час лагерь был свернут. Все пираты благоразумно укрылись в заранее разведанной ложбине, оставив лишь четырех наблюдателей ждать появление имперцев.

Именно в этот момент, один из них, напряженно всматриваясь в приближавшихся с каждой минутой всадников, вдруг услышал едва уловимое биение морского колокола. Так обычно задавался ритм скорости гребков на галерах. Под размеренные звучания колокола гребцы разом опускали или поднимали весла, поддерживая нужную рулевому галеры скорость.

Весть о приближающейся неизвестной галере сильно расстроила капитана пиратов. С трудом успокоив своих людей, он с десятком наиболее преданных матросов отправился посмотреть на приближающее судно лично.

Камушки, осыпающиеся из под ног, заставили резво подскочить наблюдателя. При этом его рука твердо сжимала взведенный арбалет.

— Свои, рассказывай. — Капитан прищурился от резкого порыва ветра, выглядывая из-за скалы.

— Грузовая имперская, восемнадцать пар весел. По три гребца на весло. Экипаж где-то человек двести. Уже второй час меряют глубины. Проход сюда ищут.

— На веслах рабы?

— Если рабы, то мы в шоколаде! — Один из спутников капитана мечтательно прикрыл глаза.

— Непонятно мне все это… — Произнеся эти слова, капитан, славившийся своим звериным чутьем на опасность, вдруг резко обернулся. Предчувствие не подвело старого вояку. Внизу у тропинки перегораживающей вход в расщелину стояло пятеро. Первым стоял неуловимо знакомый наемник, вооруженный до зубов. Сразу за ним стояла женщина в богатых доспехах, явно аристократического происхождения. А чуть сзади высились трое гигантов, не оставлявших никаких сомнений в своей принадлежности — телохранители. Их тяжелые доспехи лишали всяких иллюзий на возможный исход рукопашной сшибки.

— Спокойствие, мы не враги вам! — Мягкий и уверенный голос Сиятельной леди Ди, а это была именно она, слегка запоздал. Кто-то из пиратов не выдержал, и разом спустил тугую тетиву арбалета, вызвав буквально цепную реакцию. Стоявший первым чужак, находясь заведомо в безвыходной ситуации, резко изогнулся и, превратившись в размытое пятно, бросился вперед. Лязг вынимаемых лезвий мечей не оставил никакого сомнения в его намерениях.

— Стреляйте же. — Успел только крикнуть кто-то, затем были лишь предсмертные крики, мат и короткая сшибка затихла сама собой. Чудом уцелевшие пираты в этой скоротечной схватке живо огляделись и внутренне содрогнулись. В живых из них осталось шестеро. Сам капитан, он даже не пошевелился. Четверо его самых ближних подручных и наблюдатель, успевший откинуть свой арбалет и высоко поднять, пустыми ладонями вверх, свои руки.

Евлампий, забрызганный чужой кровью, деловито вытирал свои запачканные мечи, а трое телохранителей, оставшихся внизу, так и держали свои полутораметровые щиты, за которыми укрылась аристократка.

Капитан грязно выругался и негромко спросил: «Какими судьбами Змей?»

— Проходил мимо, — так же негромко буркнул Евлампий и так же походя, бросил наблюдателю, — Руки опусти…

— Ты стал немного взвинченным, Змей. — Капитан озадаченно оглядел трупы своих соратников, — шестеро убитых, не слишком ли много перед простым разговором?

— Ты меня учтивости собрался поучить? — Змей на мгновение оскалился, а потом вновь будничным тоном добавил: «Я в тебя из арбалета не стрелял, Санти».

— Тоже верно. Не хочу сказать, что рад тебя видеть, но…

— Теперь, когда обмен любезностями закончен, — Евлампий выразительно посмотрел вниз, — выслушай, что тебе хотели предложить.

— Ничего хорошего, как я понимаю, — капитан понемногу стал оправляться от шока вызванного учиненной бойней и гибелью своих людей.

— Санти, я в одиночку вырежу всех твоих головорезов, эти трое внизу только чуть уступают мне. Заткнись и выслушай нас! — Жевала, на обветренных скулах капитана, заиграли, но он сдержался.

— Ты умеешь быть убедительным! — При этом капитан грязно выругался к счастью для себя очень абстрактно, а не в адрес Змея.

— Три дня назад, в Рокшиской пади, где начинаются отроги великой степи, мы наткнулись на труп гонца пограничной стражи. Куда он спешил теперь уже и не важно. Но среди депеш и донесений, что он вез, было вот это письмо. Я помню, ты умел читать. — И Евлампий, порывшись в своей наплечной сумке, кинул остолбеневшему капитану свернутый пергамент, заляпанный бурыми каплями засохшей крови.

Капитан развернул пергамент и по слогам стал медленно читать, смешно шевеля своими густыми бровями.

— Сука, — затем капитан виртуозно выругался и сжав свой внушительный кулак, добавил, найду, своими руками удушу!

— Я вижу, диалог состоялся, — Леди Ди, неторопливо поднявшаяся по тропке жестом указала своим телохранителям остаться внизу. И те безропотно подчинились.

— Ваша светлость. — Капитан, слишком хорошо знал норов бешеного наемника, чтобы ляпнуть какую-то глупость. — Мы заперты здесь как в мышеловки и примем вашу помощь….

— Учтивая речь, вежливые слова! Мы поможем вам, это нам нет трудно! У вас есть план?

— Галеру мы в расчет не принимали…

— И все же?

— Всадники втянуться в изобилующий крутыми поворотами спуск, и мы расстреляем их из арбалетов!

— Сколько их у вас? — встрял как всегда Евлампий. Уж как дело касалось вот таких вот лихих засад, он чувствовал себя как рыба в воде.

— Кого?

— Арбалетов, если меньше трех десятков, то вы ничего не успеете. Залп, другой и они, спешившись, сомнут вас!

— Шанс есть всегда. У меня четыре дюжины арбалетов. Хватит за глаза. Если только они не пошлют дозор.

— А они его пустят. Негодный план.

— Предложи лучше. — Раздосадованный капитан начал осознавать, что его план не так уж и хорош. Он даже хотел было вспылить, но смог сдержаться. В этот момент демонеса очень мягко коснулась руки наемника и слегка сжала ее. Евлампий намек уяснил сразу.

— Нужно устроить более изощренную ловушку. Здесь много камней. Пусть воины пограничной стражи карабкаются на скалы, пока твои люди метают в них куски скальных пород. Как только они окончательно увязнуть в охоте за камнеметателями, ударь им в спину арбалетами. — Демонеса благосклонно кивала словам наемника. Не переставая подпитывать заклинание поиска для определения направления, где скрылся презренный предатель.

— А как поступим с галерой? Они ведь там могут и в спину ударить. — Отставной сотник озабоченно бросил взгляд на море, где еще вдалеке разносился частый звук сигнального колокола.

— Галеру мы возьмем на себя. — Сиятельная вновь смогла ошарашить бывалого разбойника.

— И как вы это сделаете впятером? Не то, что бы я сомневаюсь в Вас. Но…

— Нас несколько больше чем одна рука. Да и потом на галере есть рабы. Мы действительно справимся.

— Тогда зачем мы вам?

— Санти, не изображай из себя тупого солдафона. Тебе не идет. Никто из нас не умеет управлять галерой. И уж тем более, вряд ли мы совладаем с веслами. — Евлампий, убедившись, что на мечах не осталось ни пятнышка крови, вогнал их в ножны.

— Куда же вас потом подкинуть? Надеюсь не в империю. У меня в последнее время как то пропало желание посещать их порты.

— Меньше надо было трепаться о своей добычи, и держать людей в узде. Я удивляюсь, как только ты еще жив со своим грузом серебра. А подбросить недалеко. На проклятый остров.

Капитан дернулся от слов наемника, как от удара, но тут в дело вступила демонеса, мягко перехватив взгляд пирата. И роскошные колдовские глаза с легкостью растопили решительную попытку смертного отказаться. В этот момент демонеса была как никогда грозна и величава. Ее длинные локоны ниспадали волнами на распахнутый плащ и блеск кольчуги гипнотизировал не хуже взгляда.

— Не стоит думать о плохом будущем, оно позаботится о себе само. — Сиятельная запахнула свой плащ и кивком головы, не допускающим другого толкования, приказала пирату спускаться и готовиться к схватке.

Капитан сглотнул и несколько заторможено двинулся вниз по тропе. За ним потянулись и его люди. Рыцари БЕЗДНЫ расступились, пропуская их, а сиятельная леди Ди внимательно наблюдая за появившимися черными точками на перевале, спросила Змея: «Они справятся с пограничной стражей?»

— Жертвовать собой ради себя — любимый подвиг большинства. — Наемника опять потянуло пофилософствовать.

Демонеса оскалилась, хищно втянув ноздрями, улавливая своим обостренными чувствами ускользающий запах смерти. Близость моря и его характерный солоноватый запах быстро рассеивал витавшие в воздухе флюиды гибели смертных.

— Повелительница. Люди Курта уже здесь. — Тагир поднялся наверх. А внизу у тропки толкались уцелевшие имперские дезертиры. Вид у них был далеко не бравый. Золото конечно золотом. Но от их грозного отряда осталось едва ли не треть. Лишь один Курт был по-прежнему ослеплен любовным наваждением. И всем своим видом, да и словом, выражал безоговорочную поддержку демонесе.

— Как мы попадем на галеру? — Змей недоверчиво смотрел на тяжелые, свинцовые волны с белыми гребешками. Они с грохотом обрушивались на прибрежные скалы. Можно было, если вслушиваться в рокот прибоя почувствовать как бескраен и могуч океан. А подняв взгляд, увидеть опять посеревшее небо, по которому быстро набегали лохматые клочки облаков.

— Попадешь только ты с легионерами.

— Как?

— Прыгнешь. Как только я смогу точно рассчитать расстояние до галеры, то открою портал. Учти, после этого я помочь тебе ни чем не смогу. Мои телохранители останутся со мной. Ты поведешь дезертиров вместе с Тагиром. — И предвосхищая не заданный вопрос, демонеса добавила: «Курт тоже останется со мной». «Восполнит мои силы», — про себя плотоядно облизнулась демонеса.

— Когда все будет готово? — Евлампий немного отстраненно воспринял информацию, что его сейчас куда-то запульнут и возможно весьма болезненным способом. Гораздо больше его сейчас волновало, что скоро его мечи вновь вдоволь напьются человеческой крови. И это поможет в который раз приглушить жажду убийства.

Вопрос наемника остался втуне. Ждать пришлось долго. Галера, наконец, отыскала среди отмелей проход в бухту и, замерев прямо напротив остова полусожженного галеаса, принялась поджидать приближающихся пограничников.

Змей даже успел чуток вздремнуть. Но как только Тагир приблизился к нему на расстояние вытянутой руки, наемник сразу открыл глаза и понял, что пришло время действовать.

— Портал размером будет только на двоих больше разом не пройдут. — Объяснял тактику действий рыцарь БЕЗДНЫ.

— Мы зачищаем плацдарм?

— Почти. Это я беру на себя. Тебе нужно прорваться к рабам на весла. Они, как правило, скованны одной цепью на весь борт.

— Я понял. Вы отвлекаете, я расковываю рабов.

Открытие портала прошло буднично и как то совсем не феерично, на что в душе рассчитывал Змей. Не сполоха ни шумного фейерверка. Раз и на заранее очерченной земле появилось темное пятно. Тагир шагнул первым, с едва уловимым замедлением наемник шагнул вторым.

Как оказалось, точка перехода была выбрана идеально. Бак галеры, где располагалась боевая платформа с укрытыми о непогоды метательными машинами был пуст. Лишь два часовых, глазевших на берег, прозевали появление чужаков на галере. Тагир с ходу рубанул своим исполинским мечом сначала по одному, потом по второму часовому и Змей с наслаждением облизал губы, чувствуя пряный вкус крови, брызнувший ему на лицо.

Затем, наемник, лихо спрыгнув с борта платформы, прямо на скользкий пол прохода для надсмотрщиков протянувшийся по всей длине галеры, ринулся по нему вперед. С легкостью сметая со своего пути незадачливых имперцев, из вооружения имевших только кнут.

Оглушительный свист рабов-гребцов располагавшихся тройками за каждым веслом внес полную сумятицу в организованный Змеем и Тагиром хаос. Звон мечей выкрики и проклятья усиливались. Там наверху слышался топот многочисленных ног и неразборчивые команды.

Здесь в центре галеры, куда сходились все цепи, удерживающие рабов на веслах, к Евлампию кинулись четверо. Но, опережая своих противников на целое действие, не останавливаясь, наемник вынул из петли на поясе свой топор и уверенно метнул его навстречу нападавшим. Чего-чего, а промахнуться с такой дистанции было не возможно.

Четверка на мгновение замерла, а затем распалась на одну пару и одинокого секироносца. Четвертый вояка был мертв. Топор аккуратно вошел в основание латного ошейника, прикрывавший стык панциря и шлема. Он был явно великоват незадачливому латнику.

Оставшаяся тройка ни на секунду не усомнились в своем превосходстве. Они разошлись в разные стороны, пытаясь охватить Змея с двух сторон.

Но рецепт победы в такой схватке был наемнику хорошо знаком. Никакого промедления. Хищный рывок и полотно могучей секиры лишь бессильно процарапало широкое лезвие короткого меча в левой руке Евлампия. Тогда как правая, сжимавшая трехгранный стилет из легированной стали, с легкостью вонзила его в сбоку в шлем, пробив тонкую броню в области виска.

Теперь нападавших осталось двое. Змей замер, переводя дух. Ситуация вполне позволяла, вокруг оглушительно орали галерные рабы, а имперские вои колебались, пребывая в мучительных раздумьях — нападать быстро или нападать осторожно.

Наемник развел полы своей куртки, давая им возможность увидеть пояс, на котором было закреплено в кармашках около десятка метательных ножей. Латники поняли все сразу, и не сговариваясь, кинулись на Евлампия. Шесть шагов имперцы преодолели очень быстро для обученных воев имперского морского легиона. Они были опытными солдатами, закаленными десятком таких вот поединков. Но до Змея смог добежать только один. Второму хватило четырех кинжалов. Два он отбил, третий попал ему в бедро, заставив сбиться с ритма, ну а четвертый угодил в слабозащищенный пах. Ну а четвертый банально допустил роковую ошибку, слишком близко подойдя к рабам. Цепкие немытые руки покрытые шрамами от бесчисленных ударов кнутом вцепились в легионера крепче крепкого. Несчастный не успел даже вскрикнуть.

Рубить толстенную цепь боевым оружием было верхом глупости. Змей особо не раздумывал. Верный плазменный резак оплавил цепи за пару ударов сердца. И вой освобожденных рабов стал вестником надвигающийся безоговорочной победы.

Удовлетворенная демонеса развеяла свой дальнозоркий взгляд и принялась смотреть, как обстоят дела у пиратов с конным отрядом пограничной стражи.

За судьбу галеры она теперь не волновалась. Конечно, имперцы будут сопротивляться отчаянно. И не будь безжалостного Тагира с дезертирами, подпирающими ему бока и спины и собственно Евлампия, то моряки справились бы с безоружными рабами. Задавили бы, не считаясь с потерями. А так еще до заката галера будет захвачена.

А вот с пограничниками все вышло не очень. Сложно было надеяться, что морякам удаться одолеть цепных волков могучей империи, ее самых боеспособных солдат, обладающих звериным чутьем и опытом сотен скоротечных схваток.

Вначале все шло неплохо. Камнепад, организованной первой засадной группой смог здорово разозлить авангард пограничной стражи. Но атаковать первую засаду отправились лишь два десятка пограничников. А оставшиеся, лезть следом, не торопились.

Так что арбалетный обстрел особого успеха не принес. Потеряв убитыми и ранеными двенадцать солдат, пограничники перегруппировались, отступив к остову сожженного галеаса. Расчет пограничников был ясен. Они надеялись на помощь боевой галеры. И никуда торопиться не собирались.

Пираты заволновались, там в трюмах галеаса до сих пор лежало их серебро. Но смельчаков атаковать в лоб пограничную стражу у моряков не нашлось.

Выручил пиратов Евлампий. Не дожидаясь когда на корабле наведут относительный порядок, затрут кровь, прекратят обирать трупы и скинут их в море, он приказал развернуть стрелометы и катапульту в сторону берега.

К боевым метателям встали еще не отошедшие от горячки боя дезертиры. Первые залпы были пристрелочными, но потом убойная дистанция и их мастерство заставили имперских погранцов покинуть укрытие, подставившись под убойные залпы арбалетчиков, под восторженный рев пиратов.

21

Шорк. Лодка с грохотом вмазалась в борт галеры, издав жалобный треск.

— Кто канат натягивал? — Рык помощника капитана был страшен. — Тебя, акулу тебе в зад, инструктировали, как канат натягивать?

— Инструктировали. Да. Боцман этого корабля.

— И что он тебе сказал? — Грозно спросил помощник, предвкушая, что кто-то сейчас окажется крайним.

— Он сказал, чтобы я епфалом не сшолкал! — Старательно выговорил дезертир из империи, явно испытывая трудности в произношении южного диалекта.

Веселый смех моряков, бывших рабов и пиратов немного разрядил ситуацию. Переход от побережья до острова на галере занял совсем немного времени. Чуть меньше полдня неспешного хода на веслах. Но напряжение, воцарившееся на галере, буквально витало в воздухе. Даже темной магии демонесы с трудом хватало, что бы удержать людей от желания рвануть прочь от проклятого острова.

Галера, неповоротливая, потерявшая былую долю своей маневренности, весьма просевшая под грузом серебра, бросила якорь в самой удобной бухточке запретного острова. И сейчас экипаж спускал на воду вторую лодку, что бы сразу переправить на берег Сиятельную, ее телохранителей, Курта и Змея. Остальные, включая дезертиров отказались наотрез от самых лестных посулов. Страх, вот что владело умами людей. Не успел импровизированный десант толком рассесться в лодки, как на галере, забил колокол задавая ритм гребцам на веслах. Корабль стал набирать ход прочь от острова, что, впрочем, демонесу особо не расстроило.

Поисковое заклинание не могло ошибиться. Презренный червь, прах земной, только по нелепой ошибке еще способный ходить и мыслить, демон Нахат был здесь.

В бестиарии могучей чародейки еще было полно самых разных тварей и зачарованных слуг, что бы одолеть безумца. Сейчас Сиятельная, словно самый изощренный интуит, всеми доступными органами чувств впитывала доступную информацию о приближающимся с каждым гребком береге.

Врут, как же врут злопыхатели, утверждающие, что у человека всего пять чувств: слух, зрение, осязание, обоняние и вкус. Только Евлампий знал о восемнадцати. Демонесе было доступно раза в три больше. Сейчас, балансируя на грани интуиции и логики, воспринимая и обрабатывая гигантский объем информации через все свои рецепторы, леди Ди решала, как штурмовать бастионы последнего укрепления демона Нахата.

Еще находясь в утлой лодке, демонеса призвала послушные ее воле едва зримые обыкновенному глазу призрачные души порабощенных врагов. Кошмарная сила, несущая смерть и хаос, облаченная в доспехи ужаса, обрушились на берег, обращая прочь в паническое бегство дозоры и аванпосты армии Нахата.

В ответ из потайных подземных ходов навстречу призракам поднялась такая же призрачная армия уже духов мятежного демона. Две волны ожесточенно схлестнулись, силясь, одолеть друг друга.

В таком сражении не было место хитрым маневрам и прочим тактическим приемам. Здесь царствовала грубая неуправляемая сила. Так, кажется, решил Нахат, бросив в бой почти всех своих призраков, силясь смять атакующую волну демонесы и не допустить ее высадки на берег. В ответ прямо над схваткой в небе расцвели три ярчайших цветка губительного для призраков СИЯНИЯ.

Демонеса не пожалела трех редких тварей из своей коллекции с труднопроизносимым названием, так как родом эти твари были из СИЯНИЯ. Они были способны в момент своей гибели испускать свет, изничтожающий духов и призраков.

— Неплохая жертва в дебюте. — Змей, находившийся в другой лодке, вместе с близнецами Ашаром и Ишаром, очень флегматично отметил блестящий маневр демонесы и ее последующий ход, бросивший в бой сородичей пепельного упыря, отличавшихся более крупными размерами и значительным количеством, но напрочь лишенных магических способностей.

Упыри выпрыгивали из бестиария словно из неоткуда, прямо в воду, и с ходу шли в бой, рыча от ярости и желания терзать живую плоть. В ответ, в набегающую нечисть полетели стрелы, часто с серебряными наконечниками, огненные шары и магические молнии.

Евлампий смотрел на разворачивающуюся битву с неослабевающим вниманием. Не сказать, что прямо на его глазах рушилось мироздание, но люди, исторгающие из ладоней молнии вызывали у него живой и пристальный интерес.

Не смотря на отчаянное сопротивление защитников, плацдарм ширился и рос. Ни хладная сталь, ни магия не смогли сдержать напор тварей. И вскоре тупоголовые упыри, отличавшиеся немалым проворством и скоростью, смогли загнать в подземелья уцелевших бойцов Нахата.

В ответ в небо поднялись пять крылатых бестий, изрыгающие пламя. И принялись весело гонять упырей, сжигая последних огненными всполохами. Одна из бестий даже осмелилась атаковать лодку с демонесой. Но окутавшее лодку защитное марево с легкостью отразило пламя. В ответ могучая чародейка послала нечто невообразимое сплюснувшее бестию в кровавую лепешку.

Гребцы, не сговариваясь, участили количество взмахов веслами и обе лодки синхронно заскрежетали по песку отмели. И первой на берег прыгнула демонеса. Отстегнув мешающий ей плащ и кинув в лодку ненужный шлем, она принялась меняться. Следом почти синхронно стали преображаться и воители БЕЗДНЫ.

В отличие от устрашающих обликов боевой ипостаси ее рыцарей, демонеса изменилась не так сильно. Ее боевая форма была надежно укрыта чернильным облаком тьмы, которая была одновременно и щитом и доспехами для могучей чародейки.

Взмах двух рук и от сиятельной в небо к крылатым тварям устремились черные копья, сразившие еще три бестии. Последняя, обиженно завывая, бросилась прочь, а выжившие упыри с невиданным упорством принялись рвать упавших бестий, не обращая внимания больше ни на что.

Леди Ди в следующий момент превратилась в гимнастку, выполняющую упражнение с булавами. Ее руки порхали с удивительной скоростью. Выбрасывая в разные стороны целый сонм заклинаний. Удовлетворившись сделанным, демонеса крепко ухватила за руку ошалевшего от увиденного, и едва пришедшего в себя Курта.

Смертный, пораженный ментальным ударом демонесы, для надежности еще и обработанный тактильным контактом, впал в прострацию и маленький отряд, наконец, уверенно двинулся вперед, не встречая никакого сопротивления. Пока не оказался перед вратами входа в пещеру, зарытыми наглухо.

«Опять магия!» — подумалось наемнику, когда он обозрел преграду с помощью теплового сканера. Вся она выглядела сплошным цельнометаллическим объектом. Но по краям створок с равными промежутками времени появлялись всполохи тепла, что для обычных ворот было очень не характерно.

— Выходи Нахат. — Демонеса даже не прокричала, она, словно исторгла из себя эти слова, которые буквально буравили мозг на уровне инфразвука.

В тот самый миг, когда леди Ди ждала ответ, а ее слуги возвышались костяными башнями, образуя защитный треугольник, Евлампий услышал звук, который нельзя было перепутать ни с чем.

Звук приближающегося реактивного снаряда. Класса «воздух — поверхность», успел только осознать отставной диверсант и тут случился оглушительный взрыв чудовищной силы. Магическая защита демонесы оказалась на высоте. Тьма, окружавшая Сиятельную, всколыхнулась непоколебимой стеной, гася ударную волну и пытаясь остановить огненный вал. Она прогибалась под напором безумного пламени и ударной волны, но держалась. Тьма принялась самостоятельно тянуть энергию из амулета демонесы, образовав щит, опирающийся на четыре живых столпа. Под этим щитом нашлось место и наемнику, с впавшим в прострацию Куртом.

— Инферно. — Прокричал оглушенный Тагир, от тяжелейшего напряжения вынужденный опуститься на одно колено.

— О…ено. — Змей выругался от души на общем галактическом языке, с наслаждением выговаривая подзабытое ругательство. Не успев отключить тепловой сканер, он потерял прибор, выгоревший от перенапряжения.

Когда пыль после ракетной атаки улеглась, перед взмокшей и ошеломленной демонесой предстала выжженная пустыня с оплавленными скалами и потрескавшейся землей. Ворота пещеры были выкорчеваны взрывом.

— В расщелину. Бегом — Тон наемника не оставлял выбора демонесе и она послушно рванула за столь необычным смертным, который лихо понесся куда-то вбок озабоченно поглядывая на небо.

А там на самой верхней границе видимости росла маленькая точка — это стремительно снижался малый боевой катер с весьма целеустремленными людьми на борту.

Есть попадание. — Это сообщение заставило резко дернуться старшего из особистов. Но будучи в шлеме боевого скафандра и абсолютно непривычный к этому, он жестко вмазался в нависшую над ним перегородку и потрясенный ударом уселся обратно.

— Какие будут предположения? — Выдохнул он после паузы.

— Садимся в том районе и действуем по ситуации. — Предложил второй по рангу из особистов.

— А не слишком рискованно? — Внес свою лепту в обсуждение третий.

— Еще предложения? — Тройка особистов синхронно посмотрела на боевую пятерку силового прикрытия.

— Считаю возможной высадку десанта в данных условиях. У вероятного противника не зафиксировано сил и средств представляющих угрозу. — Отозвался командир боевиков.

И вновь особисты переглянулись, признавая это предложение дельным. Тяжелые доспехи скафандров предусматривали и не такой режим десантирования на планету.

— Активное излучение боевых станций слежения или батарей противокосмической обороны в этом районе есть? — Еще раз уточнил старший.

— Все чисто, зафиксированное большое скопление биологических объектов зачищено превентивным ударом.

— Идем на снижение. Экипажу приготовиться к десантированию. — Решение было принято и дальнейшему обсуждению не подлежало.

— Что это такое? — Демонеса с опаской разглядывала приближающийся боевой шатл.

— Привет из моего прошлого. — Евлампий хмуро сплюнул черным пеплом. Витавшая в воздухе гарь попадала и в горло и в нос.

— Они прибыли за тобой? — Демонеса силилась представить, как справиться вот с такой огромной металлической тварью, умеющей играючи вызывать такие сокрушительные заклинания инферно.

— Нет на этот раз за вами, Сиятельная. — Наемник позволил себе поерничать.

— Значит охотники за сокровищами?

— Скорее разведчики. — Евлампий особо не заморачивался нитью разговора, он силился понять, что за железная птица сейчас готовилась к посадке. Слишком долго он отсутствовал в цивилизованном мире, что бы так навскидку сказать, что за модель боевого катера сейчас зависла над ними.

— И что ты предлагаешь?

— Ждать. Твой Нахат, надеюсь, шустрый парень и сможет достойно встретить гостей. Ну а с победителем мы договоримся… — Змей улыбнулся, так как он это умел. И демонесе не составило труда понять ход мыслей наемника, слишком мало в этой улыбке было человечного.

— Ты так не любишь своих соотечественников? — Демонеса вновь с неудовольствием залюбовалась наемником. Ее собственные плотские желания давно не были такими яркими и неудовлетворенными.

— Если ваша светлость расскажет о собственной любви к соотечественникам, то уговор, смеяться будем вместе.

— Дерзишь? — Демонеса предусмотрительно сохраняла полог тьмы над собой, продолжая при этом пикировать с человеком.

— Советую поставить нам самую мощную маскировку. — Змей, наконец, смог приблизительно идентифицировать катер. Тяжелая летающая машина десанта серии «Буйвол». Детище оборонки Союза Демократических Планет. В том оставленном прошлом продукция вероятного противника. Серия была не знакома, но характерные обводы и рокот силовой установки двигателей позволили определить залетную птичку.

— Не указывай. — Огрызнулась леди Ди. Скорее из вредности, чем по необходимости.

Катер, зависший на высоте метров пятнадцати, коротко вздыбился и вниз устремились пять силуэтов.

— Началось — прокомментировал Евлампий. Инстинктивно вжимаясь в выжженный грунт.

22

Высадка ударной группы прошла штатно. Боевики управления образцово десантировались со сверхмалой высоты и грамотно перекрыли все возможные направления внезапной атаки. Особисты высадились во втором эшелоне, когда катер, выпустив причальные лапы, мягко приземлился, подняв в воздух тучу пепла.

— Источник излучения в пещере. — Голос инженера оставленного на хозяйстве в катере вместе с пилотом был ровным и незаинтересованным. Информировать, что это за излучение в целях секретности безопасники никого не собирались.

Проходя мимо выломанных ворот, к входу в пещеру, у командира боевой пятерки впервые закрались подозрения, что приятная прогулка — это не совсем то, что их может ожидать здесь.

Вездесущая бортовая электроника, используя систему анализа и обработки массива поступающих данных, с систем наблюдения, услужливо подсказала, что вход в пещеру имеет признаки законсервированной или вышедшей из строя комплексной защиты. Наличие электронных компонентов и кусков легированной стали, ну так определял эти фрагменты комп боевого скафандра, могли заставить призадуматься любого.

Сообщив о находке и получив приказ углубиться внутрь пещеры боевая группа, соблюдая все меры предосторожности, двинулась вперед.

Пятерка смогла продвинуться лишь на сто метров, пока включившаяся инфракрасная подсветка не высветила проступившие сквозь тьму шесть биологических объектов.

Первым стоял определенно человек, в темном балахоне. В руках он сжимал деревянную палку, со светящимся шаром на конце.

— У нас контакт. — Успел сообщить командир боевиков. Прежде чем с удивлением понял, что пятеро следующих биологических объектов, за этим типом в балахоне, определению не поддаются.

Система заботливо вывела предупреждающую надпись «Обнаружено защитное поле. Сканирование невозможно». Для верности окрасив надпись в тревожный оранжевый цвет.

— Проверь. — Приказал командир своему бойцу, находящемуся в авангарде. Тот недолго думая, вскинул свое штатное вооружение, и залепил в человека кумулятивным зарядом из подствольного гранатомета.

— Идиот. — Успел выкрикнуть кто-то из боевиков, отшатываясь, прежде чем кумулятивная струя под воздействием использующего покрытие кумулятивной выемки бериллием разогналась до невероятной третей космической скорости и беспомощно опалила энергетический щит противника.

В это невозможно было поверить, но оружие, используемое обычно, как средство для пробивания большинства универсальных силовых щитов не смогло причинить никакого вреда замершим напротив боевиков людей.

Прежде чем последовала новая команда, из-за спины чужака полыхнуло белым и разряд молнии буквально отшвырнул бойца назад. Возникшее при прямом попадании молнии в броню перенапряжение, вызывало разрушение изоляции электрооборудования и термические повреждения защитного слоя скафандра.

— Зенит Форели! У нас трехсотый. Активировать полную защиту.

Первая двойка синхронно шагнула вперед выкрутив индивидуальные генераторы силового поля на максимум. И следующие разряды молний бессильно заскользили по непреодолимому барьеру.

Вторая двойка распалась. Командир присел, осматривая поверженного. А второй боец сорвал с пояса гранату. В век запредельных технологий и силовых щитов, как ни странно, гранаты не утратили своей актуальности, лишь видоизменились.

Бросок. Прошив собственные силовые поля, благодаря маячку свой-чужой и ударившись в защиту чужаков, граната, повинуясь командам искусственного интеллекта, упала в скалистый грунт пещеры и включила режим «крот». Термические движители проплавили грунт, обойдя воздвигнутый защитный барьер. Затем последовал хлопок, это отделилась боевая часть гранаты и, подпрыгнув на метр, последовал объемный взрыв, который разметал фигуру в балахоне в клочья.

— Атака. — Приказал командир, убедившись, что раненый в сознании, а его боевой скафандр полностью вышел из строя.

Синхронно погасив силовую защиту, передовая двойка обрушила вал огня на оставшуюся пятерку. Но их вновь поджидал сюрприз.

Все пятеро, присев на одно колено и склонив головы, взялись за руки. И марево, почти незаметное человеческому глазу возникло между солдатами и магами. В это марево и пришлись все выстрелы штатного оружия спецназовцев. Ни длинноискровые разрядники, ни бластеры, ни кумулятивные струи пробить марево не смогли. Эта защита просто поглощала их. А затем маги рывком встали, не отпуская рук, и марево рвануло вперед обрушиваясь на стрелявших.

Один из бойцов успел инстинктивно видоизменить структуру силового поля. Второй опоздал. Марево буквально облепила его, и страшный крик умирающего заставил уцелевших побелеть от вида такой ужасной смерти.

— Форель у нас двухсотый. Требуется подкрепление. — На тактическом экране у командира спецназа фигурка атакованного окрасилась в красный цвет. Так группа понесла первую боевую потерю.

— На подходе. — Отозвался старший из безопасников, отзывавшийся на позывной «Зенит».

— Бойся! — Вдруг выкрикнул боец укрытый силовым коконом. И в магов полетело две светошумовые гранаты.

Спецназовцы спешно затемнили фон лицевой панели бронескафандров и понизили чувствительность микрофонов наружных датчиков. А вот маги слишком понадеялись на свою чудо защиту и жестко поплатились. Ярчайшая вспышка с невероятным шумом, на уровне инфразвука разрывающим мозг, заставил их разорвать цепь и расцепить руки. Марево предсказуемо исчезло.

Тактический помощник, руководствуясь только ему ведомым алгоритмом, тут же подсветил самую предпочтительную цель — третьего мага, если считать слева на право.

— Скрестно, по цели огонь. — Сосредоточенный огонь тройки боевиков из всего доступного арсенала продолжался секунд шесть или семь. Собственная защита несчастного мага просто истаяла, и он погиб, исполосованный бластерами. Огненный вал синхронно перетек теперь на две следующие фигуры. И вновь боевая группа праздновала успех.

Попытки двух оставшихся магов атаковать молниями, огненными шарами и даже осколками скальных пород были скорее жестом отчаяния. Разорванная цепь дорого обошлась чароплетам.

— Да! — Выкрикнули в экстазе спецназовцы. Но окончательно закрепить успех до полной победы им не удалось. Спасая своих слуг, в битву вступил сам Нахат.

Пораженные люди даже прекратили стрелять. И было от чего. Из сгустившейся тьмы проступили фрагменты огненного круга. И сквозь всполохи пламени показалось исполинское обнаженное тела гиганта. Лишь набедренная повязка вокруг чресел, да клочья черного плаща за спиной, вот и все во что был одет могучий демон. В его руках был сжат не менее впечатляющих размеров лук. Лицо представляло собой нагромождение костяных наростов и груды лицевых мышц. Явно угадывались только глаза, рот и зубы. Демон скалился и это зрелище лишало воли бывалых воинов, То, что перед ними появился не человек, бойцы элитного отряда поняли сразу. Но вот что делать с таким знанием они не знали. В головах всплыла лишь набившая оскомину фраза из старых фильмов про астронавтов: «Хьюстон, у нас проблема!».

Демон стремительно вздел лук и двое уцелевших магов повторили это движение, вот только их руки были пусты. Выстрел и стрела, сорвавшаяся в полет, опровергая все существующие законы физики, прошила силовой барьер боевого скафандра, способного удержать прямое попадание реактивного снаряда.

Неверующими глазами двое уцелевших спецназовцев смотрели на сюрреалистическая картину — стрела, вошедшая по оперенье в тело человека, облаченного в тяжелый боевой скафандр. Демон вновь натянул лук, и новая стрела неотвратимо впилась в доспехи еще одного бойца. Командир спецназа отчаянным напряжением всех своих внутренних сил смог сбросить охватившее его оцепенение и открыл огонь. Но проклятая тварь, натягивающая свой лук в третий раз, была невредима. Необъяснимым образом все выстрелы приходились в магов.

Спецназовец зарычал от охватившей его ярости. Мощности и плотности выстрелов одной боевой винтовки было не достаточно, что бы прорвать защиту магов.

— В сторону мы прикроем! — Спасительный голос тройки особистов прозвучал слишком поздно. Демон спустил тетиву, и стрела понеслась в сторону старшего ударно-штурмовой группы.

Жизнь своему командиру спас раненый в самом начале схватки боец. Очнувшись и обнаружив, что все функции скафандра не действуют, он попытался встать, что бы снять с себя мертвую груду бесполезного теперь железа. Траектория полета стрелы и фигура раненного пересеклись с убийственным результатом. Всего за пять минут, от грозной пятерки элитных штурмовиков в живых остался только командир. Не на секунды ни прекращавший вести стрельбу.

К частым выстрелам спецназовца с ходу подключились подоспевшие к схватке особисты. Их старший, имевший немалый чин и еще более богатый боевой опыт, с ходу понял, что прежде чем свалить тварь с луком, методично расстрелявшего всю опергруппу, требуется добить двух его спутников, паранормальным образом переводившим весь огонь на себя и поддерживающих некий щит, не обнаруживаемый тактическими компьютерами, но от этого не менее действенный.

Именно для таких случаев, особист и хранил заветный девайс. Редкая и невероятно дорогая компактная ракетная установка, заряженная мини-ракетами, с головками целиком состоящими из вольфрама и начиненные обедненным ураном. Высокая ударопрочность и трещиностойкость позволяла по максимуму использовать кинетическую энергию, чтобы пробить практически любую броню и даже силовые поля большинства существующих индивидуальных защит. Запуск ракеты осуществлялся с очень высокой начальной скоростью. А ее дизайн напоминал силуэт арбалетной стрелы.

Дзанк. Тихо звякнула отлетающая гильза. И ракета вошла точно в череп одного из магов. Демон сразу оценил уровень новой опасности. Практически одновременно они сделали по выстрелу. Разменявшись жизнями своих спутников.

Теперь Нахат остался в гордом одиночестве. А старшего, из особого безномерного отдела, прикрывал только второй напарник.

Если честно, то особист был уязвлен гибелью своего товарища. Боевые скафандры особистов были на порядок лучше бронированы и способны в случае необходимости сойти за «танк» — штурмовой скафандр тяжелой космической пехоты. Где главным при проектировании всегда было надежность и защищенность. Но зачарованные стрелы демона не знали преград.

Дзанк. Вновь ракета точно ушла в цель, метясь в лицо демона. Нахат исторг жуткий крик, успев в последний момент чуть уклониться, и ракета пробила ему шею, глубоко вонзившись в тело. А человек, словно окаменев, принялся расстреливать все оставшиеся боеприпасы, надеясь таки добить живучую тварь. Но убить высшего демона оказалось не так просто. Демон отшвырнул теперь бесполезный лук и бросился вперед широко разведя свои лапища для захвата.

Особист успел всадить еще четыре ракеты, прежде чем кулаки демона, смяв бронестекла шлемов, оборвали жизни напарнику и собственно старшему особисту.

После Нахат упал на колени, сотрясаясь приступами боли. И попытался выдернуть засевшие в плоти дротики. Но не успел. Из темноты со стороны входа показались еще силуэты. Потом коротко свистнул меч, и голова демона отлетела от истерзанного тела.

— Чистая победа. — Удовлетворенно произнесла Леди Ди, обтирая свой клинок от крови демона.

Ее боевая форма была не менее завораживающей, чем фигура обезглавленного демона.

Последний уцелевший человек, благоразумно забившийся в щель между камнями и судорожно фиксировавший все происходящее, тихо охнул, оценив совершенство форм боевой ипостаси демонесы.

Прибывшие на место схватки разделились. Евлампий и леди Ди принялись банально мародерничать. Тагир привычно встал, где-то перед входом в пещеру, а братья рыцари БЕЗДНЫ перекрыли выход из нее, ведущий дальше в глубину подземного лабиринта. Демонеса первым делом осмотрела демона и разочарованно отпрянула от тела. Нужного амулета на нем не было. Был портальный камень, лишенный какой ни было энергии и амулет стрелы дракона, превращавший любой лук в смертоносную машину для убийства, не знавшую никаких преград.

Теперь она могла с легкостью попасть, если не домой, то хотя бы привычные миры и вычислить координаты так милой ее сердцу БЕЗДНЫ.

Это был успех. Достав сумку, демонеса аккуратно упаковала голову мертвого демона. Дома повелитель сумет извлечь из нее всю нужную информацию. Самой этого делать не хотелось. Тайна, как Нахату удалось взломать «печать полного подчинения» была слишком опасной даже для нее…

Евлампий тем временем, уверенно определив самую желанную цель для обыска, потрошил скафандр старшего особиста.

Внезапно в пещере произошло нечто, заставившее наемника резко дернуться, пытаясь в этой полутьме рассмотреть почуянную угрозу.

Сразу тут же утробно взвыла демонеса, а к ней сломя голову кинулись Ашар и Ишар, еще не понимая, что произошло.

— Тревога! — старший из рыцарей БЕЗДНЫ успел крикнуть только это. Затем, раздался короткий лязг клинков, и в зал влетела отрубленная голова Тагира. Следом, небрежно держа опущенными вниз два коротких клинка, от которых исходило яркое свечение, вошел надменный альбинос. Следом за ним неровной цепочкой выстроилась пятерка воинов.

Крепкие — вот что первым пришло на ум наемнику, когда он смог внимательно рассмотреть новых противников.

А альбинос носком сапога развернул к себе отрубленную голову рыцаря БЕЗДНЫ и небрежно катнул ее со своего пути.

— Чувствую, меня здесь не ждали? — Его голос, хоть и был очень ровен, не мог скрыть потаенного торжества. Так торжествуют, когда минута триумфа практически наступила, но радоваться еще немного рано.

Альбинос вдруг перешел на совершенно непонятный для Евлампия язык, тягучий местами надрывный и очень выразительный.

Его слова падали, как капли раскаленного металла, напрочь выжигая какие либо эмоции на лице демонесы.

— Кто этот симпотяшка? — Тихо спросил наемник у замершей женщины, поднимаясь с колен. В руке он сжимал две тоненькие пластины, обнаруженные, опознанные и вытащенные из потайного кармашка убитого особиста.

— Бенедикт. Один из лучших воинов СИЯНИЯ. Редкостная тварь даже по моим меркам.

— Емко. И почему тебе сейчас не накостылять ему, со своими там магическими штучками дрючками.

— Он активировал сферу отрицания. Любая магия сейчас недоступна. А против его искусства владения мечами я, что былинка против ветра.

— Он так хорошо? — Наемник еще раз бросил внимательный взгляд на альбиноса. Чувствуя, как начинает разгоняться кровь, от увеличившегося выброса адреналина.

— Червь! Как ты смеешь говорить, в присутствии высшего, без его позволения? — Один из спутников альбиноса кинулся вперед к Евлампию и прежде чем в дело вмешались другие, наемник начал действовать.

Бросок кинжала, был отбит с презрительной ухмылкой. Которая, так и осталась на лице убитого. Метнув клинок, Евлампий кинулся в атаку сам, на пределе доступной ему скорости. Второй кинжал, ведомый левой рукой, вошел в тело человека легко, точно в область сердца.

Альбинос предостерегающе поднял руку. Оберегая своих воинов от необдуманных поступков.

— Вам с ним не справиться. — Альбинос вновь перешел на понятный для наемника язык. — Ты всегда умела устраиваться Диана, и выскакивать из безнадежных ситуаций. Но сегодня никто и ничто не поможет тебе. Даже твой прирученный мечник. Ты станешь жемчужиной в гареме моего повелителя. Ну а прежде я истончу твою силу, лишу магии и даже способности чувствовать БЕЗДНУ.

— Тварь! Даже не мечтай. — Зловещим шипением предостерегла демонеса. — Конечно, я сплю со своим повелителем, ибо это часть моих обязанностей. А сколько других я пропустила через себя, пока добилась своего статуса и положения! Мужчины устроены просто, и если подойти к ним с умом, выгода тебя не минует. Но прикинь, ублюдок, что я сотворю с тобой, если только дотянусь!

— Я укрощу тебя. Диана. Подумай, сколько смазливых мордашек толпится у подножия, а многие ли добираются хотя бы до середины пути? Ты вознеслась на самый вверх, и тем будет слаще тебя покорить. — Альбинос залихватски захохотал. А демонесе, возможно впервые, изменило ее ледяное самообладание.

Попытку кинуться на альбиноса прервал наемник: «Не обрывай разговор, пусть выговориться». — Евлампий плюнул себе на левую руку и с силой принялся натирать свой висок. Затем та же участь постигла и другой висок.

— Зачем? — Демонеса удивленно смотрела за манипуляциями наемника. — Ты надеешься одолеть Бенедикта?

— Попытка не пытка. Потяни время. Мне нужно подготовиться. — Евлампий торопливо приложил к левому виску биокомпьютер, тонкую пластину телесного цвета, которая почувствовав человеческое тепло, тихо присосалась к коже и через мгновение крепко приросла к височной доле, срастившись с кожным покровом. А к правому виску наемник приложил почти такую же по размерам энергетическую батарею. Гений изобретателя, земные биотехнологии и предусмотрительность погибшего особиста должны были выручить наемника в этот раз.

Мгновенно ожил боевой интерфейс, находящийся до этого в спящем режиме. У отставного диверсанта было чем удивить надменное инопланетное существо. Поток чистой энергии наполнял все тело, придавая дополнительные силы, ускоряя и без того стремительные движения и обостряя реакцию. Даже глаза наемника, повинуясь точечным настройкам биокомпа, приобрели возможность без всякого напряжения при необходимости прочитать мелкий убористый текст в этих потемках.

Мысленно Змей стремительно выбирал оптимальные настройки для предстоящего одиночного поединка.

Предвидение — интерфейс послушно мигнул, загружая столь полезную опцию. Мощный процессор на основе анализа и богатой базы поединков, применяя эвристический алгоритм, мог с большой точностью предсказывать дальнейшее движение противника.

Энергия одного удара — еще более полезный перк. Если удар проходит, а не блокируется, то ему автоматически добавляется мощи. Так энергия расходуется более экономно. Позволяя не вкладываться в каждый удар в полную силу.

Фокус защиты — как доподлинно знал Евлампий, эту технологию разработчики банально украли у какой-то нечеловеческой расы. Обнаружив, разбитый в дребезги, остов звездолета, полный необъяснимых технологий, ученые постарались адаптировать некоторые из них для людей. Фокус защиты лучший тому пример. По всему телу разлит слабенький энергетический щит, способный разве что защитить от удара ножом. Но в одиночном поединке активировав это щит, можно было добиться следующего — на любой смертельный удар, какой бы то ни было силы, вся энергия щита фокусируется в той самой точке, куда придется удар. Бамс, и натолкнувшись на непреодолимую преграду, такой удар пропадет втуне.

За это время Бенедикт успел в красках описать, что и как он сделает с демонесой. И лишь тут опытный воин СИЯНИЯ понял, что с замершим смертным происходят непонятные изменения и скомандовал атаку. Бенедикт был профессионалом до мозга костей и никогда не бросался в поединок как в омут с головой. Схватку необходимо вести со всеми козырями, которые ты можешь предъявить.

Но выяснить, что собой сейчас представляет смертный, альбиносу не удалось. Не дав никаких объяснений, два рыцаря БЕЗДНЫ синхронно шагнули вперед. Двое против четверых, спустя мгновение к ним присоединилась и сиятельная леди Ди.

Это была славная рубка. Иступленная и очень скоротечная. После нее на ногах осталась стоять только демонеса. С трудом подволакивая раненную ногу, она подошла к замершему смертному и протянула ему свой меч.

— Возьми. У тебя слишком скверные клинки.

— Спасибо. — Наемник без раздумий взял меч. И что-то шевельнулось в душе отставного диверсанта, когда он понял, что в его руки попала вещь с самой большой буквы.

— Клинок повелителя БЕЗДНЫ? — Бенедикт одобрительно причмокнул. И хотел, что то добавить еще, но Евлампий почти без разбега, как можно выше выпрыгнул вверх, обрушиваясь на альбиноса.

Это была красивая атака. Страшная по своим последствиям, будь противником наемника любой другой смертный. Но Бенедикт устоял. И тут же сам кинулся в ответ.

Таких врагов в своей жизни Евлампий еще не встречал. Наемник двигался на самом пределе своих сил, активно пользуясь подсказками биокомпьютера и, тем не менее, воин СИЯНИЯ смог дважды коснуться острием меча кожи в области шеи и сердца. И лишь «фокус защиты» спас наемника от смертельного ранения. А вот чужаку-мечнику хватило и одной разящей атаки наемника. Его выверенный удар, хитрый закрученный, что бы его нанести Евлампию пришлось даже раскрыться, полностью положившись на свою необъяснимую технологию энергетического щита, пришелся в левое плечо. Метил Евлампий в область сердца, но альбинос смог в последний момент извернуться, пожертвовав рукой.

— Кто ты такой? — Бенедикт разорвал дистанцию и пораженно, словно заново узнавая, посмотрел на Евлампия. Его левая рука висела как плеть, но продолжала сжимать клинок. Глаза альбиноса светились, то ли от гнева, то ли от чувств переполнявших этого воителя.

А Евлампий улыбался. Хоть и биокомпьютер тревожно информировал, что истрачено уже почти шестьдесят процентов энергии. Он не собирался давать передышку альбиносу. Сейчас, в этом не было никаких сомнений, он по своим возможностям был почти равен сильнейшему поединщику СИЯНИЯ. И это почти надо было теперь только реализовать.

Бенедикт сам выбрал свою судьбу, сознательно заблокировав в пещере магию. Теперь пришло время платить по счетам.

Не было никакого захватывающего финала поединка. Был сумасшедший темп схватки, в котором как в топке сгорала энергия батареи питающей биокомпьютер у Евлампия. И была ярость двух озверевших разумных. Одного раненного и дерущегося с исступленностью обреченного, но не сдавшегося. И другого, выпустившего наружу всю свою так долго сдерживаемую одержимость и жажду убийства.

Никакие ограничения не остановят того, кто убивает по глубинным психофизиологическим мотивам. Мания убийства наемника превзошла интеллект и волю воителя СИЯНИЯ.

Меч пронзил Бенедикта насквозь. Изо рта последнего хлынула кровь, но даже тогда этот бесстрашный воин не выронил свои клинки, он только смог прохрипеть: «СИЯНИЕ будет всегда…».

А Евлампия повело. Перенапряжение схватки дало о себе знать. Выпустив меч, он упал на колени и закрыл лицо руками. Ему сейчас было больно. Очень больно и он не понимал почему.

Зато это прекрасно понимала демонеса. Ошеломленная, и не победой смертного над своим лютым врагом, а тем, что сейчас она наблюдала. Этот червь, прах и ничтожество по меркам любого высшего существа из БЕЗДНЫ или СИЯНИЯ сейчас на ее глазах тянул энергию из сраженного альбиноса.

Это было не просто невероятно. Такого не должно было быть ВООБЩЕ! Большинство демонов ее мира с лёгкостью могли поработить души поверженных врагов. Более сильные демоны, такие как она, могли даже перенести такую душу в другое тело. Но вот так выпить саму суть, вобрав в себя все знания и опыт сраженного? Это было под силу только владыкам БЕЗДНЫ и СИЯНИЯ.

И Диана испугалась, как не пугалась уже давно. Нет не Евлампия, а той мысли, что родилась в ее прелестной головке. Она тут же загнала эту мысль на самое дно своих желаний и чаяний, в ту область, где властвовали безумные фантазии и обрывки бредовых мыслей.

— Евлампий! — Демонеса окликнула человека, пытаясь справиться с искушением, вот здесь сейчас просто овладеть этим смертным. В клочья порвать одежду и оседлать… Аура смерти, энергия погибших щедро разлитая по пещере действовала на демонесу почище любого афродизиака.

— Что? — Евлампий плохо понимал, что сейчас с ним происходит. Скорее всего, решил он, это барахлил навороченный биокомпьютер. Сейчас его энергетическая батарея показывала почти полную заполняемость около девяносто восьми процентов. Тогда как в самом финале поединка на значке зарядки было жалких тринадцать процентов.

— Уходим! — Демонеса легко выдернула свой меч из тела альбиноса и затем прибрала еще и его собственные мечи. А за ее спиной тихо проступали очертания огненного эллипса, украшенного вязью непонятных иероглифов по периметру.

— А твои слуги? — Евлампий потряс головой, пытаясь обороть эту непонятную слабость.

— Они мертвы…, уходим наемник.

Сил спорить или возражать у Евлампия не было. Он шагнул за демонесой в этот огненный эллипс и исчез вслед за сиятельной леди Ди.

23

— С…нь господня! Да что же здесь происходит то? Они что, мать его, клоуны, так копыта отбрасывать?

Уцелевший и чудом незамеченный космодесантник, убедившись, что в пещере никого не осталось в живых, наконец, смог выговориться и его прорвало. Отборный мат щедро полился из его уст, спасая пошатнувшуюся психику. Закаленный спецназовец, не раз и не два видевший смерть и убивавший по приказу и без оного, был потрясен до глубины души увиденным в этой пещере. Мертвые особисты смогли втравить его и его погибших парней в нечто невероятно скверное, что он уцелевший и не получивший не царапины, не знал радоваться ему или огорчаться.

После всех этих вспышек и прочей колдовской приблуды надежнейший боевой скафандр превратился в кучу тяжелого хлама. С отрубленными сервоприводами и обездвиженными мускульными усилителями он теперь весил под полтонны и был полностью обесточен. С сожалением покинув свой проверенный временем надежный доспех, спецназовец с трудом смог выдрать из его недр модуль памяти, отвечающий за хранение всей информации поступающей от системы объективного контроля. Потом, отковыряв пальцами крышку аварийного НЗ, заполучил компактный фонарь, несколько высококалорийных питательных батончиков и флягу с водой.

На скорую руку перекусив, он поспешил к выходу. Путь обратно дался штурмовику нелегко. Даже не смотря на фонарь, он несколько раз больно приложился о непонятные каменные выступы и железяки. Гулкая пустота и эхо только его шагов давили на психику все явственнее и явственнее. Лишь увидев свет и было обрадовавшись, человек вновь был неприятно поражен.

Прямо перед покореженным входом в метрах двадцати на деревянном кресте был распят человек. Вокруг вкопанного в землю креста явственно проступал выжженный круг, посыпанный белым порошком.

Такого точно не было, когда они входили в катакомбы. Еще более худым знаком был распахнутый настежь люк десантирования космического шаттла. Вскинув свое единственное оружие — импульсный резонатор, в простонародье обычный бластер, также входивший в набор НЗ, спецназовец заметно ускорившись, добежал до шаттла.

Мгновение помедлив, он проник вовнутрь и хлопнул по блоку закрывания двери. На его счастье шаттл был полностью исправен. Автоматика не подвела и люк бесшумно закрылся. Тут же зашумели агрегаты кондиционирования, нагнетая температуру до установленной уставом температуры 21 градуса по Цельсию.

Приятный женский голос ИИ, опознав попавшего на борт, тут же поприветствовал беглеца: «Здравствуйте, капитан Спрингланд. Рад приветствовать вас на борту шаттла».

— Где экипаж?

— Для получения ответа на ваш вопрос пройдите авторизацию снова с указанием приоритетного доступа.

Капитан разочарованно сплюнул, так как он не понял и половины слов и поспешил дальше.

Пробежав насквозь весь катер, и не встретив ни пилота, ни инженера, штурмовик толкнул дверь пилотского отсека и досадливо вздрогнул. Оба оставшихся на хозяйстве члена сборного экипажа находились здесь, в креслах. Искаженные лица, посиневшая кожа. На лицо также были все признаки трупного окоченения. Человек выругался и поспешил как можно бережней вытащить трупы погибших в общий коридор. Затем он захлопнул дверь отсека и облегченно выдохнул. Только так он, наконец, смог хоть на чуть-чуть почувствовать себя в безопасности. С помощью чипа, найденного у пилота капитан Спрингланд смог приказать автопилоту начать предстартовую проверку всех систем. А затем попытался вызвать корвет.

Но то ли мощности антенны не хватало, что бы с поверхности пробить канал связи, то ли звездолет сейчас находился с другой стороны планеты, но наладить связь не вышло. Спецназовец отчетливо понимал, что владеет минимальным набором знаний для управления и полета на таком шаттле. Главным было сейчас довериться бортовому компьютеру. И не мешать ему готовить катер к взлету. Связь пока потерпит. Но пребывать в праздном безделье боевик был не способен.

Тогда пытливый ум командира погибшей группы быстрого реагирования попробовал разобраться, что же тут произошло, покуда их убивали в пещерах. Но бесстрастный комплекс видеонаблюдения шаттла ничего особенного не зафиксировал. Точнее он вообще ничего не зафиксировал. Зеро, полный ноль. На записи было только, как уходили спецназовцы и особисты в пещеру и как возвращался единственный выживший — он, после той бойни в катакомбах.

Уже с заметным нервным напряжением капитан Спрингланд вставил в картридер выдранный чип из скафандра. И о чудо, на чипе оказались вполне удобно просматриваемые записи. Особого желания анализировать их у капитана не было. Тем более, что ИИ, поэтапно проверив тестами все системы и полностью выполнив предстартовые процедуры, услужливо доложил, что шаттл к взлету готов. Дав команду искусственному интеллекту на сравнительный анализ лиц на записях с особой базой данных, имеющийся в распоряжении ИИ, капитан взялся за штурвал шаттла.

Взлет протекал тяжело. От напряжения вся спина человека взмокла, а руки, способные тягать стокилограммовую штангу без видимого усилия, дрожали от слабости.

Спрингланд поднимал боевой катер как в усмерть пьяный пилот — рывками и резкими торможениями. Лишь достигнув пределов ионосферы, особо не заботясь о маскировке, капитан включил автопилот и малым ходом направил катер подальше от этой дьявольской планеты.

Внезапно ожил ИИ: «Опознан биологический объект. Вывожу данные на монитор». Спрингланд повернул голову от штурвала управления на обзорный монитор и увидел изображение человека уделавшего мечом в пещере альбиноса. Чуть с опозданием по монитору побежали строчки текста, дублируемые ИИ вслух по динамикам:

Единая информационная база данных Межгалактического союза.

Гриф Секретно. Запрос обработан. Объект опознан. Вероятность совпадения восемьдесят восемь процентов. Объект — Евлампий Де'Гонкур.

Объединенным Управлением галактической полиции активно разыскивается представляющий особую опасность Евлампий Де'Гонкур — биологический возраст 26 лет. Действительный 146 лет. Пять циклов полного омоложения. Две масштабные реконструкции тела (усиление мышечной реакции, перестройка нервных волокон, общее укрепление организма). Гражданство межгалактической Торговой республики. Уроженец планеты Оскол. Сын крупного землевладельца и офицера армии Торговой республики.

Окончил в 17 лет с отличием Академию службы безопасности по специальности «Диверсант». Был принят на должность стажера в боевой антитеррористический отряд «Альфа». Через семнадцать лет переведен во вновь созданный диверсионный отряд службы безопасности «Теодор». Через двадцать четыре года возглавил его.

Организатор более полутора тысячи успешных диверсионных вылазок. Обладатель всех высших наград Торговой республики. Автор семнадцати работ по тактике и организации диверсий в тылу вероятного противника. В настоящее время находиться в розыске по обвинению в дезертирстве и преступлениях против человечности.

Внимание! При задержании невероятно опасен. В совершенстве владеет всеми видами энергетического, стрелкового и холодного оружия, приемами защиты и нападения. Характер волевой, выдержанный, при чрезвычайных обстоятельствах действует быстро и решительно. Обладает незаурядными организаторскими способностями. Легко входит в доверие к окружающим. Отличается патологическим чувством опасности.

По имеющимся данным полицейских архивов объединенных миров в списке самых опасных преступников занимает седьмое место…

Вся гамма чувств проступила после этого на лице бравого капитана. Теперь все практически вставало на свои места. Размеры неприятностей, в которые угодил он и его покойные товарищи выросли до абсолютных величин.

— Я покойник. — Спокойно произнес человек, не представляя, как он сейчас был прав.

Два трупа оставленные за дверью пилотского отсека начали покрываться изломанными светящимися линиями, словно под кожей погибших зарождалось некая новая жизнь.

В действительности все было гораздо прозаичнее. Примененная погибшим альбиносом «сфера отрицания» не убирала магию и не поглощала ее. На небольшое время магическая составляющая этого мира связывалась самым надежным источником силы — кровью. И теперь по окончании срока заклинания, кровь отдавала обратно накопленную силу. Только без опытного чародея такой процесс превращался в неконтролируемый, за которым следовал большой бум.

Цветок взрыва, с преобладающим алым цветом, беззвучный и достаточно скромный по меркам необъятного космоса стал посмертным залпом над прахом капитана Спрингланда, забравшего с собой все тайны расположенной неподалеку безымянной планеты с длинным и скучным номером из двенадцати цифр и букв.

Серия таких же по мощности взрывов сотрясли и древние катакомбы на проклятом острове. Вызвав многочисленные завалы и обрушения сводов.

Отголоски сотрясения земли почувствовали Евлампий с Ди. Демонеса телепортировала их двоих на берег океана. Где теперь каждый занимался своими ранами. У отставного диверсанта были выбиты четыре пальца на левой руке. Две обширные гематомы на груди и левом боку буквально не давали спокойно вздохнуть. Еще очень болели ноги, точнее связки от непосильных нагрузок которыми нагрузил их во время поединка Евлампий.

Удостоверившись, что переломов у него нет, Евлампий бросил взгляд на демонесу. Та давно закончила обрабатывать свою рану на ноге и ждала только возможности завязать разговор.

Но первым начал наемник: «Где мы?»

— В трех днях пути от столицы империи. Ближе извини не смогу. Там слишком людно.

— Разберусь. — Спокойно ответил Евлампий. Его мучила боль в коленях. И достаточно сильно. Не смотря на это, наемник, без видимых эмоций, выжидающе посмотрел на демонесу.

Та медлила, сосредоточенно размышляя про себя. От океана несло свежестью и даже не прохладой, а холодом. После теплых катакомб контраст был разителен.

Но потом, отбросив прочь сомнения предложила: «Пойдем со мной. В мой мир. Я покажу тебе БЕЗДНУ». — Демонеса была безумна притягательна в этот момент. То как она это делала отдельный вопрос. Все было на уровне рефлексов. Поворот головы, локоны спадающее с плеч, изгиб тяжелой груди, проминающий ткань туники.

— Я предположу, что возможно один из немногих счастливчиков смертных, которые удостоились такого предложения, а не банально были оглушены и перетащены в БЕЗДНУ без разговоров?

— Ты первый. Я готова взять тебя под свое покровительство и предоставить свой титул с приставкой младший.

— Это высокая, наверное, честь… — Демонеса была готова услышать в голосе смертного сарказм, восторг или удивление. А услышала лишь усталость. Ритм завязавшегося разговора непредсказуемо вильнул. И ответ получился по-глупому односложным.

— Очень.

— Зачем? — От этого вопроса зрачки демонесы на мгновение сузились практически до точки.

— Ты получишь не просто многое, ты получишь… — Но договорить ей наемник не дал.

— Зачем я тебе? На твой взгляд, я обладаю или потенциально способен овладеть, чем-то важным для тебя. Не спорю, возможно, я хорош по меркам обычных смертных. Но я не хочу. Просто не хочу играть в чужие игры. — Ответ был откровенным, предельно жестким, сузившим зону ответной реплики до бессмысленной. Не способной повлиять на решение наемника.

Демонеса заледенела. Ее пытливый мозг сейчас не видел ни малейшего шанса убедить смертного. А рисковать и силой уводить его в БЕЗДНУ демонеса была не готова.

— Отложим наш разговор на время.

— Ваша светлость обещала больше здесь не появляться, минимум три года… — Евлампий собрался, точнее сконцентрировался, и демонеса невольно поежилась, представив последствия их поединка.

— Я не нашла то, зачем меня посылал повелитель. Предатель мертв. Мне нужно время, что бы найти в его памяти место, где он спрятал искомое.

— Принимается. — Евлампий расслабился, и демонеса рискнула приблизиться к нему, обдав жаром своего великолепного тела и желанием овладеть им.

— Возьми. — Диана протянула ему маленькую безделушку на золотой цепочке. — Это тот амулет, что я обещала тебе, он будет отводить глаза, пока не иссякнет энергия.

— Насколько его хватит? — Наемник с сомнением посмотрел на амулет, чувствуя, что его взгляд невольно падает на роскошную грудь, с набухшими алыми сосками.

— Неделя точно. И я не прощаюсь. — Демонеса быстро наклонилась, и прежде чем Евлампий успел возразить, страстно его поцеловала.

Кровь даже не прильнула, она в секунду привела в готовность наемника к соитию. И лишь ценой титанического усилия, помноженного на свой богатый жизненный опыт, он смог сдержаться. Демонеса отступила на шаг, разочарованно разведя руками. Не получилось. И упреждая гневную реплику смертного, шагнула спиной в раскрывшийся портал…

Часть вторая

Святой отец Евлампий

1

Тихий, едва уловимый стук по двери спальни не сразу смог разбудить молодого столоначальника, только-только задремавшего после бурной проведенной первой половины ночи. Его спутница даже не пошевелилась, когда его ладонь привычно и мягко скользнула по приятной на ощупь груди и слегка сжала ее.

Вставать решительно не хотелось. Сани, так звали молодую и невероятно любвеобильную подругу, была столь соблазнительна и хороша, что юный повеса не удержался и провел рукой по волнующим изгибам, от груди к самому низу живота.

Спросонья чмокнув своими припухлыми губками куда дотянулась, девушка привычно распласталась на животике, чуть приподняв свою попку.

Но настойчивый стук повторился вновь, и стоило молодому человеку шевельнуться в кровати, как из-за двери очень уверенный голос произнес: «Ваша милость…»

Не узнать голос было нельзя. Это был один из двух приставленных отцом помощников-наставников. Ларэрто — личный камердинер и неоценимый помощник во всем, что касалось этикета, интриг и хитросплетений вокруг постоянной борьбы кланов и влиятельных дворянских родов за власть.

Легко спрыгнув с кровати, юноша накинул на себя покрывало, прихватил с прикроватного столика длинный кинжал и пошел открывать дверь. Размышляя по пути, что, в сущности, его первый самостоятельный выезд как члена особой коллегии по расследованию вполне удался.

Вновь назначенный, член особой коллегии, благородный Чезаро Вальдек, семнадцати лет от роду, был направлен в этот заштатный городок, носивший вполне имперское имя Раут. Уездный город, раскинувшийся всего лишь в полутора днях пути от столицы, стал местом проведения справедливого и скорого расследования ряда обстоятельств совсем немного взволновавших руководителей Особой коллегии. Однако надо было четко представлять, что люди, обличенные такой властью, очень не любили испытывать не то, что там беспокойство. Они не терпели даже относительное неудобство. Именно поэтому три дня назад в сопровождении полусотни черных легионеров и под предлогом проверки вздорной анонимки о неправедной жизни первого купца городка некого Германа он прибыл в Раут и уже добился результата, не взирая на глухой ропот местной элиты.

Близкий друг отца и по совместительству глава особой коллегии напутствовал своего юного подчиненного очень оригинально: «Это будет проверка, твоим способностям и желанию закрепиться в моей коллегии».

Желание трудиться в столь грозной и перспективной коллегии у юного Чезаро было хоть отбавляй. И к делу молодой отпрыск знатной фамилии, корнями уходящей в далекое прошлое, подошел весьма основательно.

Чезаро не поленился перелопатить горы бумаг. Финансовые отчеты о налогах, что слали клерки из всех торговых домов Раута в канцелярию градоначальника. Ежегодные доклады глав управ и месячные рапорта военного коменданта о состоянии дел на уголовном поприще.

Среди этой дикой мешанины цифр, хвалебных од императору, и прочего вздорного мусора Чезаро смог четко выделить ряд интересных фактов.

Три года назад в городе открылась некая лавка древностей, прославившаяся на всю империю торговлей редкими старинными манускриптами. Два шустрых продавца смогли правильно оценить интерес людей к древностям и потребность в экспертах, которые определяли ценность той или иной вещи. Собиратели по большей части всегда были дилетантами, вынужденными доверять специалистам, а поэтому спрос на такого рода продукцию оказался достаточно большим. Два родных брата зарекомендовали себя специалистами высочайшего класса. Они сумели стать непререкаемыми авторитетами не только среди покупателей-коллекционеров, но и среди коллег-антикваров. Доходы росли как на дрожжах. Но в этом году братья внезапно продали свою лавку и отбыли в неизвестном направлении.

Вместе с продажей лавки древности выяснилось, что перестала работать и кожевенная мастерская на соседней улице занимавшейся изготовлением особого состаренного пергамена. Это Чезаро смог выяснить всего лишь за один визит в закрывшуюся мастерскую.

Но не эти талантливые мошенники, сумевшие вовремя закрыть свой прибыльный бизнес по подделке старинных раритетов, привлек внимание члена особой коллегии. А люди, купившие лавку древности. Невероятным образом лавка продолжила свое существование, да вот только стала теперь торговать старинными имперскими монетами, чудным образом, имевшимся практически в любых количествах и номиналах.

Владельцы утверждали, что стали обладателями невероятно богатого клада, откопанного на развалинах старинной крепости недалеко от города. Немного лести, ценных подарков и взяток чиновникам и все в Рауте, включая даже градоначальника, поверили в эту неправдоподобную легенду.

Легенду разрушил Чезаро. Сопоставив факты закупок серебра и золота купцом первой гильдии Брамном и поставками в городок двух печатных прессов, а также своевременно получив справку об ограблении музея истории и кражи бронзовых клише, юный сыщик смог сделать правильные выводы и размотать клубок этого запутанного преступления. И теперь этой ночью он пользовался плодами своего расследования кувыркаясь в постели с дочерью того самого первого купца, на кого была составлена анонимка.

— Аве, Чезаро. — камердинер был явно взволнован и немного растерян. Вашу милость хочет видеть военный комендант.

— Что случилось? — Чезаро искренне удивился.

— Я смог узнать только, что по тревоге поднят весь гарнизон Раута.

— Это серьезно. А где Лука? — Чезаро вновь испытало удивление. Личный телохранитель отца очень ответственно подходил к охране единственного отпрыска и практически всегда был рядом с ним.

— Он поднимает свой десяток. Просил передать, что лично сопроводит вас к коменданту.

Дальнейшие сборы не заняли много времени. Одеться, опоясаться, вооружиться и оседлать взнузданных лошадей, для него самого и его людей было минутным делом.

Скачка по ночным улицам особо не отложилась в памяти Чезаро. Сумрак едва освещенных улиц и полная тишина, нарушаемая только звонким цоканьем кавалькады.

Зато у дверей казармы было шумно. На плацу горели многочисленные костры. Ржали лошади и сновали во все стороны люди. Почти сотня выстроенных в две неровные шеренги стражников и все прибывающие и прибывающие солдаты наводили на мысль, что в империи случилась гражданская война.

Но реальность была намного прозаичнее. Военный комендант, поминутно протирая пот с лица, кратко рассказал, что сегодня вечером был вырезан пост стражи, расположенный невдалеке на имперском тракте. Были убиты двенадцать человек, а вместе с ними имперский курьер, так не вовремя попавший под руку подлым разбойникам.

Чезаро Вальдек все понял сразу. Смерть даже сотни стражников была бы проблемой только коменданта, или в крайнем случае градоначальника города. А вот гибель имперского курьера была особенным случаем. И ехать разбираться в этом деле придется именно ему. Слуги императора, а к ним относились имперские курьеры, были подсудны лишь королю и богу.

До поста молодой следователь смог добраться только уже с рассветом. Комендант настоял и отправил с ними сотню своих стражников, а для верности переподчинив им единственную полусотню легкой кавалерии.

Такой внушительной кавалькадой, с первыми проблесками восходящего солнца, Чезаро добрался до места трагедии.

Заранее продумав все свои действия, он принялся отдавать четкие и внятные приказы.

Стражники широким кольцом окружили место происшествия. Всадники занялись разбивкой лагеря, ну а Чезаро, вместе со своим телохранителем и двумя чинушами из магистрата, принялся осматривать место преступления.

Их встречал седой, как лунь десятник, с шикарными усами, которые стояли дыбом, словно воин только и тем был занят, что начесывал свои усища.

— Тут они ваше высокоблагородие в доме. Кровище там страсть. Я никого туда и не пускал. Чуть не стошнило то. За раз сколько добрых стражей погибло.

— Меня интересуют свидетели. Кто мог видеть или кто последним видел погибших в добром здравии.

— Есть таки, ваша светлость. Туточки. Я их задержал до, так сказать, порядка. Они недалече в трактире остановились. Под наблюдением.

— Кто такие? — Чезаро, слушая треп десятника, продолжал разглядывать следы вокруг дома, не очень понимая, куда делись следы напавших бандитов.

— Беженцы. Притесняют их значиться по религии, вот они и бегут от нас.

Чезаро досадливо поморщился. Неуемная страсть к завоеваниям нынешнего императора привела к серьезневшему кризису веры. Хараг, хоть и не объявлял войны, но был на грани отлучения империи от церкви.

— Прикажите привести их сюда. Мне надо их допросить. — Молодой представитель особой коллегии бросил быстрый взгляд на своего телохранителя. Тот правильно смог уловить не заданный вопрос. И поспешил ответить: «Нужно осмотреть трупы. Я думаю, это был один человек».

— Нужен мотив. — Чезаро жестом приказал всем прочим остаться, а сам вместе с телохранителем шагнул в дом, где располагался пост.

Сразу же в прихожей лежало два тела. У одного было перерезано горло. Другой был убит уколом в основание шеи.

— Убийца был в сандалях. — Чезаро указал своему телохранителю на четкий след, отпечатавшейся крови.

— И они даже не успели испугаться.

— И что это значит? — Чезаро не побрезговал перевернуть труп в поисках еще ранений. Но тщетно удар был единичным.

— Слишком быстрая смерть. И это очень плохой признак.

— Почему?

Лука не ответил. Он прошел в следующую комнату, где находилось уже три трупа.

— Смотри, здесь тоже самое, лишь последний успел схватиться за рукоять меча.

— Поясни же! — Потребовал юный вельможа у своего телохранителя.

— Скорость. Убийца двигался значительно быстрее своих жертв. Они не успевали реагировать.

— Осталось выяснить, зачем ему это было нужно.

— Я бы задумался, кто он такой вообще. Здесь был тот, кто знает толк в убийстве не понаслышке.

— Распорядись осмотреть остальные тела убитых. Путь запишут, зарисуют характер ран и следы убийцы.

— А вы ваша милость?

— Попробую допросить свидетелей. Если это сделают местные, я боюсь, мы вообще ни чего не узнаем.

— Думаю, есть смысл приказать следопытам осмотреть окрестности. Тем более что след сандалий у нас есть.

— Вот и займись. — Молодой чиновник торопливо выбежал на улицу. Приторный, сладковатый запах, начавших разлагаться трупов, был крайне неприятен и непривычен для юноши. Но вот его телохранитель — Лука даже не поморщился. Лишь сделал для себя пометку, что мальчика надо потренировать переносить запахи разложения. Да и вообще пора тренировать его поинтенсивней.

Выстроившиеся неровной линией беженцы тихо гомонили, опасливо косясь на стражников. Чезаро цепко разглядывал их, пытаясь, что-то для себя решить. Составить первое впечатление. Но это были обычные люди, бегущие от религиозных смут и волнений куда подальше. Среди этой разношерстной массы людей выделялись трое. Седой как лунь, но еще крепкий старик, с тяжелым взглядом, который он прятал, потупив взор в землю. И две женщины. Одна из них беспрестанно рыдала, а вторая пыталась ее успокоить.

Несмотря на замызганные тряпки, которые было сложно назвать одеждой, рыдающая девушка обладала классическими чертами красавицы. Сквозь грязь немытых волос были видны ее белокурые волосы. А сквозь прорехи в одежде белизна ее кожи.

— Этих двух ко мне. — Распорядился вельможа, указывая на женщин. Взгляд Чезаро отметил, как дернулся старик, но потом вновь замер. Толпа беженцев заволновалась и глухо зароптала. Стражники, скорее удивленные таким поведением, для порядка обнажили мечи, но гомон усилился еще больше. Началась толкотня. Еще немного и какой-нибудь дурень, из стражей вдарит мечом. Только и успел подумать Чезаро.

— Отставить! — Жестко бросил возникший как по мановению волшебной палочки Лука и пальцем поманил двух десятников стражей. Назначенных тут старшими.

Женщины воспользовавшись заминкой, юркнула назад в толпу, и беженцы сомкнули ряды, попытавшись скрыть их своими телами.

В этой суете старик, наконец решивший, что то для себя, решительно шагнул к Чезаро.

— Пропустить. — Вышколенная личная охрана, нечета увальням стражникам, действовала очень корректно и быстро. Старика обыскали, кратко проинструктировали и допустили к Чезаро.

— Говори. — Чезаро с интересом смотрел на вздувшиеся от напряжения вены на шее старика.

— Ваша милость хочет узнать, кто убил этих добрых стражников. — От юноши не укрылось, с каким трудом старик выговорил «добрых стражников».

— Хочу не только узнать, кто, но, и как, и почему.

— Я… — старик замялся, но потом выпрямился и решился: «Расскажу, все как было. Если Ваша милость пообещает не трогать нас и отпустит прочь».

— Если ты будешь честен. Твой рассказ мне покажется достоверным, я выпишу тебе и всем прочим подорожную до границ империи.

Расторопный секретарь, стоявший за спиной юноши, тут же зачирикал пером и через мгновение подал свиток с текстом: «Податели сего следуют до пограничного пункта Лакура, согласно воле Императора, да будет славно его имя в веках, и по поручению члена особой коллегии Чезаро Вальдека. Писано накануне праздника святого Августина близ города Раут. Писарем особой канцелярии братом Витольдом».

— Это был монах. Да простит Единый, мне мое прегрешение. — Произнес старик и принялся рассказывать…

2

Евлампий ожесточенно тер руки речным песком вперемешку с галькой, пытаясь отмыть засохшую кровь. Вся туника, тело, руки, лицо и даже волосы были пропитаны кровью. Последний раз в империи Евлампию доводилось бывать почти десять лет назад и правила здесь здорово изменились. Теперь передвигаться свободно по дорогам империи могли только обладатели предписаний, подорожных и неких амулетов-пропусков. Прочих излавливали и передавали в руки стражам с целью скорого следствия и суда. Глупцов и недалеких растяп штрафовали. Темных личностей приговаривали к каменоломням, предлагая на выбор пять лет каторжных работ или три года службы в легионах империи. И лишь одно могло спасти пойманного путника — если кому было за него поручиться.

На первом же посту, он был задержан, так сказать до выяснения. Погибшим чуть позже стражникам был малоинтересен нищий монах, покрытый шрамами и одетый в ветхую и всю заштопанную тогу. То ли дело остановленный караван беженцев. Евлампий отчетливо помнил, как почти равнодушно он смотрел на тщательный досмотр упакованных пожитков испуганных людей. Потрошение личных вещей беженцев прервал гогочущий сержант и два его подхалима, затащившие в дом отчаянно сопротивляющуюся девушку. Ее крики и гогот насильников воспринимались наемником отстраненно. Выступать в роли вершителя судеб Евлампий не собирался.

Однако судьбу стражников решил случай. Прискакавший невесть откуда гонец. Точнее фраза одного из этих зажравшихся выродков: «Имперский курьер. Их амулеты одни из самых серьезных на тракте. И не дай бог тебе вызвать его неудовольствие, сынок…»

Дождавшись, когда курьер спешиться и с недовольной миной на лице зайдет в дом, откуда продолжал доноситься крики о помощи, наемник скользнул следом.

А потом он сорвался. Как не срывался уже много лет. Тело, ослепленное яростью, и не сдерживаемое холодным рассудком, превратилось в идеальную машину для убийства. Лишь чудовищным напряжением воли, Евлампий смог удержаться и не убить девушку, которую почти изнасиловали стражники.

Наскоро отмывшись от крови, и скинув окровавленную тогу, Змей, с опаской подставил левую ладонь под пряжку ремня и постучал большим пальцем по самой пряжке. В ладонь тут же упала невзрачная серая таблетка. Это был сокрушительный седативный препарат, способный подавить любую дичайшую вспышку гнева и обеспечить снижение возбудимости центральной нервной системы, восстанавливая на время равновесие между процессами возбуждения и торможения.

Вот только периоды действия препарата стремительно сокращались. И не далек был тот не радостный миг, когда принимать таблетки будет совершенно бессмысленно.

Отрешившись от не радостных дум, Евлампий проглотил таблетку и запил ее водой из ручья. После он критически осмотрел свою тогу. Она имела неприглядный вид. Вся в бурых кровяных пятнах и прорехах.

Стоило признать — образ монаха оказался неудачным маскировочным костюмом. Наемник нашел камень побольше. Завернул в тогу кроме него еще и сандали, кинжал, прихваченный у стражника, и, завязав большим узлом, с натугой зашвырнул тугой сверток на середину ручья.

Затем, достав из заплечного мешка крестьянские штаны и рубаху, оделся и двинулся в путь, ориентируясь по звездам.

Реконструированное тело, а точнее глаза легко подстроились под тусклый свет естественного спутника планеты и Евлампий особо не таясь, зашагал по проселочной дороге протянувшийся вдоль ручья. Ночь — это было отличное время, что бы чуточку разобраться в себе и обдумать все случившееся.

Но память почему-то возвращала его назад в прошлое. К тому самому эпизоду, когда он окончательно решил что ему пора исчезнуть:

«Шипение неисправной пневмодвери вызывало раздражение. Местный космопорт и так стал притчей во языцех у всех туристов и гостей. А теперь и это. Дверь продолжала шипеть и не открываться. К тому все время пока шел тщательный таможенный досмотр, Евлампий не мог избавиться от каких-то смутных терзаний. И что бы унять непонятно возникшее беспокойство диверсант шагнул назад в нарастающую толпу, свернув затем в сторону, к неприметной дверки с надписью: «служебный вход». Охранника около двери не было. Лишь служака в робе техника, что-то быстро говорил в рацию. И растерянно наблюдал, как ежесекундно увеличивается толпа перед выходом.

Рация разразилась гневной тирадой, и служащий поспешно бросился к заблокированным дверям. Воспользовавшись представившейся возможностью, Евлампий успел шагнуть вперед и слегка задеть работника космопорта. Так в его руках оказалась карточка доступа, позволившая легко открыться дверь.

Оказавшись в недрах космопорта, где в отличие от зоны прилета было малолюдно и тихо Евлампий уверенно сориентировался и вышел к автоматическим ячейкам хранения багажа.

Везти с собой оружие и спецоборудование было глупой и рискованной затеей. Намного удобней было получать все сразу по прилету. Тем более что его должны были встретить на месте ответственные товарищи из управления стратегических операций (сокращенно УСО).

Но в ячейке, где должен был находиться его чемоданчик, было девственно пусто. Теперь уже не беспокойство, а настоящая тревога озаботила профессионального рыцаря плаща и кинжала. Он успел только переложить в левую руку керамический карандаш, по своей остроте и прочности с успехом способный заменить заостренную пику.

Почти без паузы, стоило только захлопнуть дверцу, в проход, где находилась ячейка камеры хранения, вошли двое, одетых в форму охранников космопорта. Первый успел лишь внимательно окинуть взором Евлампия, словно сравнивая с виденным раньше изображением, а второй сунуть руку в кобуру, нацепленную поверх форменного кителя.

— Вам надо пройти с нами. — Это произнес третий, явно старший, появившийся чуть позже.

Его слова совпали с началом движения Евлампия. На первой секунде он успел выхватить из лицевого кармана еще перьевую ручку и сблизиться с первым лже-охранником. Тот смог только зачем-то выставить вперед левую руку и получить смертельный удар в шею. Второй обладал отменной реакцией, но вот с решительностью было у него похуже. Те считанные мгновения, что он держал на мушке Евлампия не решаясь выстрелить, хватило диверсанту, что бы крутануть бедолагу вокруг своей оси и подставить под выстрелы третьего, не страдающего сентиментальностью. В ответ, пользуясь, что тело прикрыло его от разящих залпов, а рука, сжимавшая игольник, ослабла, Евлампий смог выстрелить, используя руку мертвеца, как пистолет. Он давил указательный палец, а тот давил на курок.

Но это было еще не все. Последним в проход залетел рослый детина. Двигавшийся не просто быстро, а необыкновенно шустро. Очевидно, обладающий таким же разогнанным телом, как и у него самого. В правой руке боевик держал метровый композитный щит. В левой мощный полицейский шокер. Повезло, что хотели взять живым — успел машинально подумать Евлампий, бросая все свое тело на ряд ячеек автоматической камеры хранения. Грохот на какие-то доли мгновения отвлек громилу. А диверсант, с силой оттолкнувшись от преграды, полетел почти горизонтально полу, изогнувшись и полоснув, своим острым, как бритва, клинком-пером в область паха.

По ощущениям Евлампия схватка заняла меньше минуты. Бросив взгляд на хронометр, он отметил для себя 26 секунд. Поверхностный анализ схватки обнадеживал. Стратегия любого серьезного поединка, особенно с несколькими противниками требует только одного — привести про┐тивника в состояние невозможности сопротивляться. Отсюда следовал вывод — против него работали любители. Скорее всего, либо местные мафиози, либо, что было хуже коррумпированные силы правопорядка.

Против армейского спецназа, или чистильщиков службы безопасности у него шансов было маловато. Осмотр оружия убитых подтвердил версию Евлампия. Все оно было именным, снабженное чипами и ограничителями, рассчитанным только на одного конкретного пользователя, что было совершенно невозможно в любом элитном военном специальным подразделении.

Глухо затренькал коммуникатор на руке одного из мертвецов. Чертыхнувшись, диверсант поспешно бросился к уже привычной для него сегодня двери с надписью «служебный вход». Успев кинуть на пол горошину одноразового диктофона.

Напрягая свою извилины и оживив в памяти схему космопорта, Евлампий, миновав десяток дверей с надписями «только для персонала» и несчетное количество коридоров, смог ровно через шесть минут попасть в служебный подземный гараж космопорта.

Набирающий ход мусоровоз послужил отличным местом упокоения для служебной карточки, которую если еще не заблокировали и не отследили, то должны были это сделать вот-вот.

Сам диверсант запрыгнул в небольшой фургончик с невинной надписью «Свежий хлеб. Пазоли и сыновья».

Затаиться среди деревянных лотков особого труда не составило. Досмотр был практически формальным. И вскорости, спустя пятнадцать минут езды, Евлампий уже бодро шагал по улицам местной столицы, выпрыгнув из фургончика на светофоре.

Первым делом диверсант озаботился сменой внешности. В подходящей подворотне, куда он свернул с уютной улицы с труднопроизносимым названием, где приветливо мигала праздничная иллюминация, он избавился от парика и вставных линз. Универсальная куртка, вывернутая во внутрь, превратилась в модный оранжевый макинтош. Было бы неплохо еще сменить брюки и обувь, но тут в дело вмешался его величество случай.

В любом крупном городе испокон веков существовали кварталы, куда не стоило заходить даже днем порядочному туристу. Там властвовали банды: молодежные, этнические или просто составленные по одному им понятному признаку. Здесь, насколько помнил из аналитической справки Евлампий, главенствовала этническая группировка «Черные драконы». Эта улица в список нежелательных для посещения не входила. Но факт оставался фактом — пустынный тупик, с многочисленными пандусами для разгрузки грузовых фургонов стал местом охоты шести молодых отморозков.

Диверсанту даже не пришлось изображать из себя заблудившегося туриста. Ведь главным было одно, у них точно должно было быть оружие.

Расправа была жестокой. Шпана не имела никаких шансов против него. Евлампий бил не сдерживаясь, калеча качественно и с душой.

Победителю достались два скверных огнестрельных пистолета, три бейсбольных биты и набор ножей. От дешевой выкидухи до традиционно экзотического мачете.

Здесь же диверсанту удалось обменять свои брюки и стильные ботинки на весьма экзотические шузы и кожаные джинсы.

Удовлетворившись обменом, диверсант поспешил к ближайшему магазину электроники. Смело шагнул внутрь и оживил на своем коммуникаторе анонимный доступ в планетарную сеть. Следом Евлампий, чуть повозившись с настройками, подключился к абсолютно случайному и главное анонимному серверу хранения личной информации. Горошина-микрофон отработала на отлично. Записанный разговор уже лежал здесь на сервере. И отследить, кто снял эту информацию, было просто невозможно.

А разговор был занятен. Точнее та часть, где появляется голос босса…

— Вы конченые идиоты. Послать на задержание такого профессионала четверых недотеп..

— Они были лучшими мои…

— Давших себя убить за тридцать секунд. Я же предупреждал вас…

— Но…

— Молчать. Значит так поднять центурию. Всю. Запросить наших коллег по опасному бизнесу. Пусть подтянут свои команды исполнителей.

— Могут быть проблемы. Мы оголим свои тылы.

— Ты точно полный дегенерат. Это чистильщик. Он отморожен на всю голову. А когда поймет, что его подставили, у него будет только один вопрос — КТО. И трупы много трупов.

— Может, привлечем власти?

— Нет. Этот профессионал всегда дает результат. Его действия признают законными.

— Когда объявят карантин, не все ли равно жив он будет или мертв?

— А когда карантин снимут и он восстанет из небытия… Брать только живым. Можете калечить, как хотите. Главное что бы мы смогли провести ментальное сканирование…»

— Слышь, ты, лысенький черт! Греби сюда. — Наемник, выключившись из реальности и углубившись в воспоминания, с удивлением посмотрел, кто же осмелился сбить его с ностальгической волны.

— Ничего не меняется в мире. — Озадаченно пробормотал Змей, обнаружив, что дорогу ему преградила пятерка ушлых, то ли разбойников, то ли охотников за рабами.

Чуть встряхивая руками, Евлампий разгонял охватившее его оцепенение, уже примеряясь, что из одежды и оружия может ему здесь подойти…».

3

Мур Дронг лениво развалился в кресле рядом с кушеткой, установленной на корме своего галеаса под навесом из парусины. На кушетке, практически обнаженные, лежали, изнывая от полуденной жары, две его постоянные подруги мулатки. В этих безупречно сложенных девушках все поражало великолепием, начиная с точеных фигурок, заканчивая необыкновенно мелодичным голосами. Их довольное щебетание и смех бодрили дремлющего капитана, позволяя смотреть на мир и наслаждаться им.

Внезапно идиллию прервал бессменный юнга и личный порученец капитана — Миурги. Тощий, жилистый, нескладный и загорелый подросток, чьи осанка и манеры скорее напоминали пронырливого приказчика, чем моряка. Пройдя на корму, он протянул Мур Дронгу подзорную трубу.

— Взгляни-ка, капитан. Это по наши души. — Мур Дронг лениво потянулся и устремил свой взгляд в указанном направлении. На расстоянии около пятисот полетов стрелы к западу белел парус.

— Пират, — заметил капитан. Ухватив протянутую трубу, он подошел к поручням, на которые можно было опереться и спокойно все разглядеть.

Через оптику отчётливо виднелся большой парусный корабль с очень высокой кормой. Он уверенно держал курс к южной оконечности залива. На грот-мачте над заляпанными грязью парусами развевался бело-золотистый вымпел, в котором Мур Дронг опознал символ языческого островного королевства, славящегося своими безбашенными морскими разбойниками.

— Ну вот и закончился отдых. — Мур Дронг зычно принялся отдавать приказы. Послышались залихватские свистки боцманской дудки и застучал барабан, задавая темп гребли.

Галеас демонстративно сделал полный поворот на сто восемьдесят градусов и пират тут же переложился на новый курс. Сомнений больше не осталось. Это был пиратский корабль.

Вокруг капитана началась нешуточная суета. Мулатки не дожидаясь приказа сами нырнули в капитанскую каюту и вскорости вернулись назад уже в кольчугах, неся с собой груду доспех и оружия, которые принялись надевать на рыкающего Дронга.

Поверх палубы быстро натягивали сети, предназначенные для того, чтобы обломки деревянных деталей мачт не покалечили экипаж во время боя.

Тактика сражения один на один была отработана Дронгом до автоматизма. Этот парусник должен был стать восьмым призом за эти три месяца. И до желанной цифры в десять оставалось всего ничего.

Залогом такого прогнозируемого успеха была великолепная слаженность экипажа и преимущества галеаса в скорости. Способность галеаса искусно маневрировать в бою, развив максимальную скорость, Дронг использовал удивительно эффектно. Ведь все гениальное просто. В тот момент, когда пират начинал сближение, рассчитывая на абордаж, Дронг с предельной дистанции открывал огонь из катапульт и стрелометов. Далее он просто уклонялся от абордажа, полагаясь на превосходящую скорость, и осыпал градом стрел атакуемый корабль.

Используя только арбалеты, моряки Дронга производили настоящее опустошение в рядах, изготовившихся для абордажа, пиратов. Конечно, лучники могли стрелять чаще и точнее. Однако у арбалета было неоспоримое преимущество. Лучнику приходилось годами обучаться стрельбе из лука, когда арбалетчику было достаточно понять механизм перезарядки и прицеливания.

Часто забил барабан и гребцы дружно вспенили воды моря всеми веслами. По верхним мостикам дружно затопали стрелки арбалетчики и послышались отрывистые команды и скрип взводимых самострелов.

— Вперед. Вперед. Вперед. — Зычный рык гребцов и всеобщее возбуждение перед схваткой завело даже подруг капитана. Их глаза буквально загорелись желанием и похотью, а жесты недвусмысленно свидетельствовали, что его ждет жаркая ночь.

— Паруса долой! — Рявкнул Дрогн, отгоняя непотребные мысли. Во время боя он полагался только на весла, тем более, что здесь в акватории залива «Акул» ветер был всегда непредсказуем.

Матросы, словно акробаты, ловко принялись взбираться по вантам. Дальнейшие команды по уборке парусов взял на себя шкипер.

А Мур Дронг принялся рассматривать, что предпримет капитан пиратского парусника. Тот начал ожидаемо маневрировать, что бы занять наветренное положение. Рулевой парусника менял гласы с правого на левый, заставлял корабль двигаться против ветра. Такая лавировка могла бы помочь, будь против пирата такой же парусник. А так скрип рулевого колеса и галеас лихо накренился вправо, стремительно сокращая дистанцию.

Гулко ухнула катапульта, отправляя в полет пристрелочный камень. Ритм барабана достиг максимальной скорости и сейчас гребцы ворочали весла на пределе своих сил.

Разогнанный галеас летел стрелой, нацеливаясь точно в борт парусника. Уклоняясь от тарана, рулевой парусника попытался заложить вираж, опасно накренив судно. В последний момент галеас легко изменил курс и проскользнул мимо пирата, осыпав его почти в упор градом стрел и камней с катапульт.

— На разворот. — Вновь скомандовал Мур Дронг, ища глазами своего верного порученца. Миурги объявился незамедлительно.

— Трое раненых. Убитых нет. — Проинформировал он своего босса.

— Отлично. Принеси рому.

— А не рано?

— Поговори мне… — Цыкнул было Мур Дронг. Но смышленый пацан ловко прижался к одной из мулаток. А та покровительственно прижала его к своей внушительной груди. И Дронг досадливо махнул на пацана рукой.

— Анекдот рассказать? — Решив немного отвлечь своего капитана от выпивки, предложил мальчик.

— Давай! — легко согласился Мур Дронг.

— Имперский порт. У полуразвалившейся будки сторожевого поста сидят двое доходяг стражников и квасят бурячный самогон. Невдалеке стоит развалившийся док, в котором пара работяг отдирают еще пригодные для ремонта доски. Вдруг из-за пирса выплывает малая боевая галера. Почти все весла опущены в воду, гребут от силы пять гребцов, от чего корабль еле идет. С трудом огибает пирс и как бревно тихонько врубается в док. Пыль, щепки и отборный мат чудом отскочивших работяг. Все стихает, пыль рассеивается, из обломков вылезают «готовые» в дрова гребцы и жизнерадостно гогоча чопают к стражникам.

Один из бравых вояк сплевывает, чертыхается и выдает: «Яка диржава — такий и флот».

— Смешно. — Первый помощник Дронга, его правая рука и самый ближний из сподвижников Сэмси по кличке «Резвый» был в приподнятом настроении.

— Что хотел?

— Парни из абордажной группы просятся тоже пострелять.

— В следующий раз. Сейчас, прежде всего дело.

Галеас тем временем успел сделать разворот и вновь выходил на цель. Пираты уже начинали догадываться, что дела у них обстоят неважно. И теперь они готовились более основательно, подняв и укрепив по бортам щиты и наспех сколоченную из досок защиту от стрел.

Только теперь галеас сильно не разгонялся. Поравнявшись с продолжающим лавировать парусником, команда обслуживающая катапульты и стрелометы принялась методично вести огонь по парусам противника. Огромные прорехи еще больше замедлили ход пирата. И вскоре судно практически легло в дрейф. Став легкой добычей неутомимых арбалетчиков.

Почти час продолжалось избиение пиратской команды, когда галеас лениво описывал круги вокруг замершего пирата, расстреливая, словно в тире, все что шевелилось на палубах парусника.

Затем пират выбросил белый флаг. Высадка призовой команды, подсчет трофеев и скорые похороны убитых заняли практически весь оставшийся день.

У Мур Дронга погибло трое, раненых было семнадцать моряков. Трое тяжело. На пиратском паруснике погибло почти сеьдесят джентльменов удачи. А ранены были практически все.

Ближе к ночи ветер совсем стих и Мур Дронг без опаски отвел галеас на десять полетов стрелы от захваченного пирата. Справедливо полагая, что сбежать тот при полном безветрии не сумеет.

Встал капитан с первыми сполохами рассвета. Да он практически и не ложился. Но на лице капитана сияло откровенное удовлетворение от такой жизни и верный Миурги, тонко прочувствовав момент, успел ввернуть еще один анекдот: «Трое наемных убийцы присланы к богатому купцу для выполнения особого и деликатного поручения. Два огромных шкафа и один маленький, скромненький… Представляются:

— Клинок! Мастер меча, отменный стрелок из арбалета.

— Тень! Мастер единоборств, специалист по маскировке.

— Сэм! Просто Сэм. Командую этими двумя обалдуями».

— Паруса на горизонте. — Крик наблюдателя расположившегося на марсе был неожиданен, как для капитана, так и для команды. Почти половина экипажа облепила левый борт галеаса в тщетной надежде рассмотреть приближающие парусники. Первым конечно справился с поставленной задачей вахтенный матрос взобравшийся ради такого случая на грот мачту с подзорной трубой.

— Вымпелы Серхова и Мельна. — Громко крикнул он.

— Свои! Свои. — Загомонили члены экипажа.

Ближе к полудню два судна: боевая галера имперской постройки и быстроходный шлюп приблизились почти на дистанцию прямого выстрела из стреломета и тоже легли в дрейф.

От парусника под вымпелом Серхова очень оперативно отделилась шлюпка, и шустро заскользила по направлению к галеасу.

Посыльный даже не стал подниматься на борт. Он просто передал запечатанный тубус с приказом совета ста капитану Мур Дронгу и был таков.

Спустя час шлюп, поставив все паруса, уже бодро удалялся от места дрейфа трех кораблей.

— Клянусь всеми морскими чертям, да это же Санти. Я слышал, что бедный капитан потерял свою галеру, разбившись о скалы Рифера. — Изумление Мур Дронга было абсолютным. Когда он увидел, кто командует малой галерой.

— Может, лучше ознакомимся с приказом совета ста? — Едко поинтересовался верный Миурги.

— Раз такой шибко правильный то бери и читай, ну никакого почтения к старшим. — Капитан сорвал печать с тубуса и протянул его своему порученцу.

Тот быстро развернул свиток, и немного пробежав вперед взглядом, начал бойко читать вслух: «Председатель совета ста славного вольного города Мельн и его земель прилегающих Пасхалий, своему почтенному воину Мур Дронгу, капитану морского галеаса «Морской волк» и его законным приемникам.

На благую просьбу и пожелание должно отвечать удовлетворением и исполнением. Вы, сообразно исполнении воли нашей о безопасном плавании просите нас чтобы ваш титул стал флаг-капитан и разрешить вам возглавить морскую эскадру вольного горда Мельна. Таким образом, мы, будучи весьма образованы благочестивым и серьезным вашим занятием, принимаем ваше прошение с отцовской добротой и предписываем настоящим постановлением…

— Миурги. — Взвыл капитан, пытаясь дать подзатыльник проказнику.

Но тот ловко отшатнулся и сохраняя серьезную мину продолжил издеваться над Дронгом. Вычитывая из послания наиболее сочные перлы.

— Таким образом, все, что было или будет приобретено вами для формирования морской эскадры числом пять кораблей. Или же было пожертвовано вам добрыми людьми, неважно кто они были. Или то, что будет пожертвовано в будущем Милостью Единого. Или получено другими законными путями, и что бы ни было пожаловано вам нашими почтенными братьями соседних вольных городов вам, вашим приемникам, мы повелеваем, что это навек принадлежит вам целиком и полностью.

Более того, вам присваиваются все привилегии и имущество, положенное статусу флаг-капитана вольного города Мельна.

Настоящим мы постановляем, что никто не должен нарочито тревожить вас облыжно, безнаказанно или отчуждать ваше имущество, или удерживать отторгнутое, или убеждать сделать это, или домогаться его (имущества) досаждающим образом. Но да останется его имущество неразделенным и да будет использовано в целости и сохранности теми, кому оно доверено на сохранение.

Более того, мы постановляем, что отныне вам передаются во владения на западе в городах Серхове, Астри, и прочих входящих в наше братство причалы, пирсы и арсеналы по праву принадлежащие вольному городу Мельну. Пока вы будете занимать пост флаг-капитана.

Я, Пасхалий, председатель совета ста вольного города Мельн поставил подпись.

Я, настоятеля горного монастыря аббат Корлеус, поставил подпись.

Я, Ромуальд, Кардинал-диакон церкви Единого из Харага, прочитал и поставил подпись.

— Вот это катарсис. — Мур Дронг шумно выдохнул и оглянулся, ища поддержки соратников. Лица стоящих рядом людей олицетворяли шок.

Случилось немыслимое. Человек без роду, без племени, космополит и бродяга стал пятым человеком в Мельне, заполучив небывалую власть.

Отныне Мур Дронг имел право самолично содержать пять кораблей под флагом Мельна. В случае военных действий привлекать под свои знамена другие корабли и силы. Подавать напрямую прошения в совет ста и участвовать в этом совете на правах одного голоса.

Только верный Миурги пережил новость гораздо легче. Он привык верить слову наемника по кличке Змей. Но черт возьми…

— Вина экипажу. Мне рому. — Мур Дронг выкрикнул это во всю мощь своей луженной глотки и его верный экипаж, где новости распространились подобно пожару, взорвался мощнейшим троекратным ура.

Тем временем малая галера имперской постройки с грубо намалеванным именем «Мария» искусно приблизилась почти вплотную и моряки с обоих кораблей весело перекрикивались, обнаружив множество знакомцев на обоих кораблях.

Для капитана был спущен крохотный ялик и вскоре тот самый капитан, чудом сохранивший не только драгоценный груз серебряных слитков, но и свою голову от избытка чувств жал руку Мур Дронгу.

— Один наш общий знакомый просил передать тебе привет. Старая ты кочерыжка.

— И что же он сказал? — Мур Дронг немного напрягся…

— Он просил передать что книженция «Особенности строения имперских парусников» его весьма позабавила.

— Что еще он сказал?

— Аббат Корлеус будет тем доверенным лицом, пока он не появится в Мельне.

— И где же тебя угораздило с ним свидеться?

— Лучше не спрашивай. — Скривился старый пират. — От проклятого мыса Рифера меня до сих пор бросает в дрожь.

— Еще какие новости расскажешь? — Дронг убрал левую руку с рукояти кинжала, заткнутого за пояс. И Сэмси, по кличке «Резвый» расслабленно дал отбой двум штурмовым группам, готовым по первому приказу порвать экипаж малой галеры в дрибадан.

— Расскажу. — Мотнул головой Санти. Отлично понявший, что первую проверку он только что прошел…

4

Имперская столица, куда сейчас так стремился Змей, конечно, имела какое-то название. Официальное, упоминаемое во всех важных исторических хрониках и летописях. Но так уж сложилось, что сейчас никто не называл ее по-другому, кроме как СТОЛИЦА.

Вечный город, живущий круглые сутки был центром этого мира. Вот и сейчас в сгущающихся сумерках мерцал тысячами огнями необхватный дворец императора. На площадях и улицах единовременно находились десятки тысяч людей. И лишь расположенный на невысоком холме, в левой тенистой части императорского парка, лаконичный дворец Сан-Джорджо мрачно гордился своей репутацией и тишиной. То было место, где располагалась особая коллегия. Здесь, в вознесшейся ввысь кирпичной башне дворца жил и работал бессменный глава особой коллегии — благородный лорд Франческо Бастиани.

Это был невысокий, худощавый человек, со спокойным смугловатым лицом. И только пронзительный взгляд мог многое сказать об этой незаурядной личности.

И друзья, и враги сходились во мнение: Во-первых, Бастиани стал вершителем судеб отечества, о чем не могли мечтать даже более знатные и удачливые сограждане. Во-вторых, он жестоко мстил своим врагам и щедро награждал друзей.

Сейчас в генеральском кителе, он сидел в своем любимом кресле у камина. Щурясь из-за тусклого освещения, водил отточенным грифелем по только что доставленной ему сводке происшествий.

«СВОДКА. Начальнику дворцовой охраны императора. Копия: главе тайной коллегии. Копия: председателю особой коллегии. Наиболее характерные происшествия последнего периода в столице и окрестностях за истекшую декаду:

Десять дней назад, на дуэли был убит флаг капитан пограничной стражи имперского особого корпуса, прибывший в краткосрочный отпуск для встречи с родными.

Той же ночью разрушен и подожжен трактир Бас-туны группой новобранцев шестого учебного легиона.

Девять дней назад в районе города Раут подверглась нападению из заранее подготовленной засады пост стражи. В результате убито 13 человек.

В день празднования святого Ярада в городском районе Дирмара, неустановленной бандгруппой обстрелян конный разъезд городской стражи — убито 5 стражников, тяжело ранен старший стражник в чине полусотника.

Спустя сутки в селе Чечела (расположенное сразу за южными воротами Столицы) брошенным в окно подожженным факелом сожгли заживо доносчика тайной коллегии.

В том же селе на следующий день прибывший на побывку сержант первого имперского легиона в ту же ночь похищен неизвестными.

Позавчера в своем доме по улице Малые Солешники зарублен топором секретарь морской купеческой гильдии перевозчиков Василевски, его жена и двое слуг пытавшихся защитить хозяина.

Вчера в таверне «Черный меч», принадлежащий отставному легату черного легиона было убито десять легионеров черного легиона.

Ошарашенный вельможа только крякнул от неожиданности и поднялся. Сделав ровно четыре шага, он подошел к окну и распахнул его. Донесшийся шум очередного городского праздника немного встряхнул пожилого человека, а свежий воздух взбодрил.

— Паскуале. — Негромко произнес Франческо Бастиани после небольшой паузы. Дверь тут же дрогнула и верный слуга переступив порог, послушно склонился в поклоне.

— Да ваша светлость?

— Вина мне. Ты читал бумаги по делу о гибели легионеров?

— Дело толком не начато. У нас есть только копия протокола осмотра трупов.

— Отпиши дело на нас. Что-то много смертей за декаду. И протокол принеси. Поторопись. Я жду…

Чуть позже взбодрив себя бокалом вина, вельможа вновь опустился в кресло, раскрыв кожаную папку, и вчитался в предоставленный протокол:

«ПРОТОКОЛ осмотра трупов десяти легионеров обнаруженных мертвыми в таверне «Черный меч». Писано третьего дня после праздника святого Ярада. Писарем особой группы храмовой стражи. Осмотр начат после полуночи под руководством рыцаря храма Единого Ласкаром.

Первый убитый находиться в приватной комнате для беседы. Мужчине на вид от 30 до 35 лет. Рост 175 см, волосы русые, среднего телосложения, волосы заплетены в косу, длиной в 20 см, глаза полуоткрыты, головного убора нет. Ноги вытянуты по оси туловища, левая нога слегка согнута в колене, расстояние между пятками — 25 см. Левая рука согнута в локте, кисть руки лежит на груди ладонью вниз. Правая рука лежит на дощатом полу, ладонь сжимает меч, согнута в локте, расстояние от кисти до пояса — 10 см.

Труп мужчины на ощупь холодный, на теле трупных пятен нет, одет в общепринятую форму солдата черного легиона. На среднем пальце правой руки имеется кольцо из металла желтого цвета. В области шеи на теле убитого имеется колото-резанная рана. Послужившая причиной смерти. Других видимых повреждений нет.

Наискось пробегая глазами ровные строчки протокола Франческо Бастиани быстро уловил суть написанного.

Он уже читал буквально недавно подобное или очень похожее описание убитых. Мгновенная смерть от единичных колото-резанных ран.

— Паскуале, Паскуале…

— Внимательно, мой лорд. — Слуга вновь появился сразу, будто ждал под дверью, когда его позовут.

— Послушай! «В области шеи на теле убитого имеется колото-резанная рана. Послужившая причиной смерти. Других видимых повреждений нет». — Я уже читал такое описание вчера или позавчера?

— Отчет Чезаро Вальдека. Ваша милость отправила его в Раут с особым поручением.

— И что?

— Я представил этот отчет позавчера, вместе с бумагами по делу. Вы изволили отложить их прочтение.

— Почему? — Вельможа удивленно пытался вспомнить этот эпизод.

— Вы ограничились прочтением краткой сопроводительной справки. Там был подобный эпизод с описанием. Вас не заинтересовала гибель тринадцати стражников от руки неизвестного.

— Я понял. Принеси тогда бумаги по гибели поста стражи близ Раута. Кто составлял рапорт? Местные?

— Нет. Наши люди.

— Кстати как мальчик?

— Мое мнение — Bonum initium est dimidium facti.

— А если без метафор?

— Юноша подает большие надежды. Разрешите выполнять? — И не дождавшись ответа, слуга тихо притворил дверь покоев.

А Бастиани мыслями был уже далеко. Предстоящий мозговой штурм над головоломкой заставлял жмуриться от удовольствия, как кота, облизывающегося на сметану.

В его голове начиналась напряженная умственная работа, то, что он так любил, и то, что доставляло ему наибольшее удовольствие. Ни женщины, ни азартные игры, ни изысканная еда не могли так удовлетворить его, как решение сложной задачи. Мозговой штурм и как высшее наслаждение единственное верное решение, определяющее для десятков, если не сотен человеческих жизней.

Ощутив вдохновение, Франческо Бастиани с удвоенной силой погрузился в чтение бумаг и депеш, имевших хоть малейшее отношение к этому делу.

Закончил он только ближе к полуночи. Верный Паскуале уже давно спал и что бы разбудить его, пришлось прибегнуть к помощи бронзового колокольчика для вызова слуг.

— Срочно вызови ко мне этого мальчика Вальдека и распорядись найти Колиньи. — Секретарь ни чем не выдал своего изумления. Но просьба отыскать самого буйного, отчаянного и практически неуправляемого рыцаря из личной дружины Бастиани…

— Колиньи находиться под домашним арестом. Вальдек, я думаю, со своей новой пассией отмечает окончание своего первого задания… — Но договорить Паскуале не удалось. Старый лорд был в своей стихии…

— Послушай, что пишет этот мальчик: «В результате анализа всего выше изложенного, полагаю, что убийства совершены одним человеком, отличающимся отменной подготовкой и навыками профессионального убийцы. Способности и умения этого убийцы столь значительны, что осмелюсь предположить у него задания убийства членов правящей династии или ключевых фигур в империи, для создания хаоса и напряженности. Особо выделю в качестве подтверждения своих мыслей пропажу особого знака, амулета для беспрепятственного проникновения в столицу».

— А с легионерами? — Бастиани буквально ждал этого вопроса. Он схватил другой пергамент и процитировал: «Отмечаю, что кроме похищения с тела убитого сотника-легионера опознавательного символа никаких ценных вещей взято не было».

— Такая комбинация позволит заткнуть рот любому отряду стражи, даже храмовому патрулю. А при известной сноровки свободно перемещаться по дворцовому комплексу.

— Действуй. И еще я слышал, что у этого мальчика очень необычный телохранитель. Пусть он прибудет тоже…

Магия имени председателя особой коллегии творила чудеса. Еще каких-то два часа и все трое указанных Франческо Бастиани предстали перед ним.

Сплав молодости, буйной огненной силы и замораживающего спокойствия. Чезаро Вальдек, Колиньи и Лука.

— Я собрал вас милостивые мои господа, чтобы возложить на вас сложную, но вполне выполнимую задачу. Мой секретарь ознакомит вас с этим делом, которое мы отныне будем называть «Монах». Я наделяю вас особыми полномочиями и требую скорейшего результата. Вы свободны…

И высокорожденный лорд с чувством выполненного долга отправился спать. Оставив трех таких разных людей в полном недоумении и растерянности.

Первым пришел в себя могучий Колиньи. Снисходительно посмотрев на юношу, он протянул руку, намереваясь покровительственно потрепать кудри вельможи. Но его руку перехватила не менее сильная рука Луки. Мужчины схлестнулись взглядами. А бугры мышц на руках вздулись от напряжения. Но Чезаро Вальдек тут же пресек эти детские игры в царя горы.

— Прекратить. Лука… Наш уважаемый мессир Колиньи просто немного недопонял, чем нам предстоит заниматься. Работы хватит на всех. Здесь в нашем временном союзе есть только один глава — лорд Франческо Бастиани. Надеюсь, возражений нет?

И вновь магия имени всесильного председателя особой коллегии возымела успех. Колиньи отдернул руку. Прекрасно понимая, что мальчишка прав. Так же до него начинало доходить, почему этот изнеженный юнец попал в такую милость…

— Если господа закончили, то позвольте мне вкратце огласить, чем вам предстоит заниматься. — Паскуале украдкой зевнул от постоянного недосыпа, поправил очки и принялся немного нудновато зачитывать суть это самого треклятого дела.

Когда Паскуале негромким хлопком закрыл папку с документами и аккуратно положил ее на стол, за окном начинался рассвет…

А когда обсуждение предстоящего дела тремя мужчинами было закончено, давно уже миновал полдень. Колиньи вдоволь наспорившись и наоравшись, отправился собирать команду отборных воинов, способных поймать даже самого дьявола.

Лука отбыл в имение, что бы организовать дополнительную охрану своему подопечному и затем уж попробовать решить порученное задание. Ну а Чезаро остался во дворце, где ему были выделены покои и рабочий кабинет. Там он доработал свой первый отчет и с чувством выполненного долга отправился в свой отчий дом. А на стол председателю особой коллеги лег поэтапный план действий:

1. — Запретить свободный проход на территорию дворцового комплекса. Проход одиночек взять под пристальный контроль. Посланникам, посыльным и прочим разъяснить, что отныне можно передвигаться только парами. Нарушителей арестовывать и проверять.

2. — Усилить охрану периметра дополнительными патрулями.

3. — Поднять всю тайную агентуру на поиски чужака. Для этого составить описание и привезти в столицу лиц видевших монаха в живую.

4. — Сменить по возможности все амулеты и знаки для беспрепятственного прохода во дворец.

5. — Организовать фальшивый пропускной пункт с максимально беспечными проходом. Ловля на живца.

6. — Организовать встречу и заручится помощью Кармина Франко по прозвищу «Добряк Папа». Некоронованным мусорным королем столицы. Он работает в мусорной индустрии более 30 лет и, как считается, под его контролем находилось большинство уборщиков мусора в городе.

7. Проверить архивы на предмет возможного упоминания о предполагаемом убийце или похожих случаях.

8. Проверить с использованием силового варианта все возможные и известные связи и агентуру святого престола в Столице.

5

Этот посетитель появился в трактире ближе к вечеру. Залы уже наполнились более чем на две трети завсегдатаями и случайными визитерами. Гул разговоров висел неким облаком, как и смог от курительных смесей. Старший подавальщик нижнего зала сразу же обратил внимание на нового гостя. Это был собранный в единое целое, очень волевой дворянин, с военной выправкой и чуть прихрамывающей походкой. Короткий клинок на поясе и угадывающаяся кольчуга под плащом свидетельствовали о былом достатке гостя.

Опытный слуга мог поклясться — дворянин пах опасностью и большими деньгами. Тут же только кивком и выразительным взглядом отправив к гостю верного халдея, старший подавальщик нехотя перевел взгляд с дворянина на другие неотложные дела.

— Чего изволите? — Змей не успел опуститься на лавку, как к нему уже подскочил официант.

— Крепкого стакан давай и кусок мяса.

— Вам мясо с лучком приготовить? — разбитной подавальщик хитро и заговорщики улыбнулся.

— Готовь, и запить принеси.

— А закуски?

— Сообрази там посвежее.

— Сделаем. — Кивнул официант и необычайно проворно испарился с глаз наемника.

Пока Змей ожидал свой заказ, пожилой и верткий то ли купец, то ли приказчик, сидевший за соседним столом, вдруг спросил, развернувшись к наемнику: «Издалека?»

— Издалека. — Машинально ответил Змей.

— И как там? — Продолжал настырно интересоваться собеседник. При этом взгляд его постоянно бегал, словно собеседник не мог выбрать в какой глаз лучше смотреть: в правый или левый. Взгляд мельтешил, невольно вызывая у Евлампия недоверие к такому человеку.

— Ты мил человек, извини, устал я немного. Отдохнуть хочу. — Змей предпринял еще одну попытку увильнуть от разговора.

— Раз устал, так нечего делать в питейных заведениях. — Делец хватанул добрую треть пивной кружки и, обтерев усы, продолжил. — Я пересяду?

Змей промолчал, пытаясь понять, чего хочет этот пронырливый старикашка.

— Да и с чего вам уставать ваша милость. Это тот, кто вкалывает с зари до заката домой тащиться, поспать, да отдохнуть. А вы сейчас, простите, не об отдыхе думаете…

— Так уж видно?

— Видно. Я большую часть своей жизни бездомным прожил. Бездомного зараз чую.

— И что же мне сейчас нужно?

Но ответить проныра не успел. Подскочивший подавальщик выставил на стол заказ Евлампия: кусок жареного мяса, с кровью; горку накрошенных овощей, мутный напиток и стакан крепкого пойла.

— Я выпью? — И старикашка цепко схватил стакан дешевой сивухи и залпом опрокинул его себе в рот. Змей равнодушно пожал плечами и принялся есть. Мясо было жестковато, но в меру прожаренным и съедобным.

— Титом меня кличут здесь. Ныне столица бездомных не любит. Лютует наша тайная стража. Неспокойно нынче. Ты покушай и пошли, милостивый господин, здесь говорить и не стоит.

— Куда? — Змей с большой неохотой оторвался от еды, чувствуя, что возможно придется просто прирезать докучливого говоруна.

— Где переночевать сможешь без опаски. — И старик вдруг одними губами прошептал: «Для вас есть письмо из Мельна, если конечно интересно…»

— Договорились. — Наемник предпочел рискнуть, полагая, что выгадает больше, чем сможет проиграть. Этот трактир входил в число названных аббатом Корлеусом для возможной односторонней связи.

Уже выходя из трактира, Евлампий скорее почувствовал, а потом и увидел, как из сумрака улицы к входу выбегают многочисленные стражники, охватывая трактир двойным кольцом оцепления. Стража была вооружена щитами и копьями, а прочие имели еще и самострелы. Без излишней грубости, но достаточно жестко они обозначили линию за которую заходить было нельзя.

Командовал ими моложавый детина в добротных доспехах, с намалеванным на них символе Единого.

— Храмовник это. Со своими стражниками. Будут трактир трясти. Вовремя мы ушли. — Пояснил старикашка, перехвативший взгляд Змея. С тем и убрались. Немного пропетляв по кривым улочкам пригорода, спутники затемно вышли к одиноко стоящему дому.

Тут все и случилось. Навалившаяся волна неминуемой опасности заставил Евлампия резко припасть к мостовой. Над головой свистнул болт самострела. Тит, не отличавшийся такой проворностью, схлопотал второй и рухнул мешком на мостовую, подвывая от боли.

— Болван. — Звонкая оплеуха была хорошо слышна в ночной тишине. — Ты зачем старика подстрелил?

— Случайно вышло. — В ответе невидимого стрелка не было ни капли сожаления, только стремление избежать хорошей взбучки.

— Дорежь его. И труп первого обыщи. У одного какие-то важные бумаги должны с собой быть. — Голос старшего шайки убийц вновь раздался из подворотни, где притаились стрелки.

— Я мертвых боюсь. И обыскивать не буду.

— Дурак. — До притихшего наемника вновь долетела звонкая оплеуха. — Живых надо бояться, а не покойников.

Немного погодя, на свет, выкатился проворный чел, повадками напоминавший вора карманника и ловко подскочив к раненному старику вполне профессионально пырнул того острой заточкой. А потом без вскрика или резкого движения рухнул сам.

Евлампий, наблюдавший все это воочию, чуть было не выдал себя, когда из сгустившийся тени выступил форменный невидимка и попытался сам обыскать трупы.

Слитный залп двух арбалетов не смог даже зацепить его. Он буквально на глазах наемника перетек в тень и бросился в сторону панического выкрика: «Уходим». Это вновь поддал голос старший стрелков и подворотня, снабженная вторым выходом, опустела.

Почти сразу же после этого к месту засады вышел еще один воин. Это был телохранитель Чезаро Вальдека, с очень коротким именем — Лука. Внимательно посмотрев на тела убитых, он стремительно развернулся, и тоже кинулся в подворотню. Наемнику это напомнило, как породистая гончая берет след. Жертва была найдена и теперь остается только гнать ее.

Да так собственно и было. Трое несшихся сейчас сломя голову людей были по-настоящему объяты ужасом. Преследовавшее их нечто, могло быть чем угодно только не человеком. Два в упор выстрела из арбалетов не причинили ЭТОМУ никакого вреда. И теперь они неслись по ночной Столице, подгоняемые только одним безотчетным страхом. Преследовавший их, воин-невидимка действительно имел очень дальнюю степень родства с родом человеческим. Но догонявший его Лука не имел даже этого относительного сходства.

Догнать охотника Лука смог только за пару кварталов от места засады. Невидимка со своим обостренным чувством восприятия мира уловил жестко направленный интерес к нему и тут же прекратил погоню, намереваясь избавиться от преследователя.

Он ни сколько не сомневался в успехе. Здесь в этом мире, они были полновластными владыками, исключая разве что их господина…

Лука появился, как только невидимка прекратил свой бег. Не смотря на свою псевдо невидимость, охотник на людей чувствовал, что этот смертный видит каждый его шаг. И это начинало нервировать охотника. Ускорившись, почти до предела, он неотразимо пробил своими зачарованными клинками в сердце и горло жертве.

Лука даже не пошевелился. С неприятным чваканьем оба клинка погрузились в плоть телохранителя и завязли в ней. Охотник опешил и пропустил сильнейший толчок обеими руками Луки. Отлетев шага на три от Луки, невидимка увидел, как клинки медленно втягиваются в тело, без всяких видимых причин. Стоило складкам одежды на телохранителе разгладиться, как от руки Луки к охотнику на людей метнулась непонятная субстанция. В полете превратившаяся в тонкую струну с наконечником на конце.

— Меняющий форму… — Успел прошептать пораженный охотник, прежде чем умереть.

А Лука постоял еще немного, вслушиваясь в ночную тишину спящего города. Затем его рука втянула в себя тончайшую струну пробившую мозг охотнику.

Затем удовлетворившись услышанным, он отступил к стене какого-то дома и принялся медитировать. Его сознание с легкостью разделилось на несколько потоков. Оставив один из потоков на страже тела, Лука принялся за работу. Убитый им только что охотник на людей оставил четкий след, который великолепно читался в этом девственном мире. Точнее в его ментальном отражении. Применяя temporal logic — логику, учитывающую причинно-следственные связи в условиях времени, телохранитель сталь обладателем ценной информации. Откуда пришел охотник на людей, и сколько таких тварей вообще сейчас в Столице. Не прерывая наблюдения, он мысленно потянулся к образу матери Чезаро Вальдека. К свой настоящей повелительнице и госпоже.

Настоящая мать Чезаро Вальдека была могущественной ведьмой из невообразимо далекого мира. Путешествуя по доступной ойкумене, пронзая пространство с помощью межмировых переходов, она со всей своей страстью и непосредственностью влюбилась в смертного из этого мира. Подарив ему сына, она имитировала свою смерть и отправилась путешествовать дальше. Приставив к новорожденному одного из своих самых лучших слуг — «меняющего форму», в простонародье — перевертыш.

Пробиваясь через толщу пространства Лука наконец достиг искомого и увидел свою повелительницу просыпающейся.

Ведьма сладко потянулась, скинув свое теплое покрывало прямо на мокрую от росы траву. Спала она всегда обнаженной и, чувствуя, как напрягаются соски грудей, от свежего прохладного утра, ведьма весело засмеялась. Ее низкий грудной голос беззаботно зазвучал над лесом. Переполошив семейку куниц, расположившуюся рядом. Испуганные зверьки заметались, а после с клацаньем сорвались с нагретого места, не разобравшись, спросонок в человеческих голосах.

День обещал быть славным. Неясные предчувствия, ворохом мешавшие сну, вылились в весьма четкое предсказание — сегодня ее день.

Обнаженное тело девушки жадно впитывало магию древнего леса. Волосы каскадом ниспадавшие с плеч до аппетитного зада сами собой прикрывали спину колдуньи, где была наколот сложнейший орнамент — символ принадлежности к особой касте истинных ведьм.

При этом волосы всегда оставались расчесанными и не спутавшимися. Маленькая, но очень приятная привилегия лесных колдуний.

Окончательно проснувшись, девушка коснулась пальцами правой ноги водной глади и тут же отдернула ногу, поутру вода была студеной. Именно в этот момент, Лука и рискнул мысленно коснуться сознания госпожи.

— Лука? — Ведьма вскинулась и как игривая козочка взмахнула руками, перехватывая вызов и принимая на себя всю нагрузку такого дальнего общения.

— Здесь появились охотники на людей, почти полная спира.

— Ты уверен? — Ведьма удивилась, искренне. А Лука, получавший эстетическое наслаждение от вида упругих полушарий госпожи, с трудом ответил: «Я убил одного из них».

— Он угрожал мальчику? — Ведьма, было, всколыхнулась, но Лука тут же ее успокоил.

— Нет. Скорее превентивная мера.

— Ищи ренегата. Сами охотники не умеют путешествовать между мирами.

— Мне убить его?

— Да. И чем скорее, тем лучше. Иначе твой мир превратиться в проходной двор.

— Я могу не совладать с полной спирой ночных охотников 44.

— Я пошлю тебе помощни… — Ведьма чуть осеклась буквально на миг. — …цу. Заодно это будет тебе подарком. Она сама найдет тебя.

— Повиновение, госпожа. — Лука еще раз откровенно мазнул взглядом обнаженную ведьму, прежде чем она разорвала связь.

* * *

Едва шум погони стих, Змей предпочел незамедлительно ретироваться. С него этих непонятных ночных прогулок хватило за глаза. Правда, перед тем как уйти, он завладел тем, чем так стремились завладеть убийцы старика — бумагами, упрятанными во внутренний карман сюртука покойного связного.

Рассвет застал отставного диверсанта в нелегких раздумьях. Бумаги оказались письмами, посланными почти два месяца назад аббатом Корлеусом из Мельна ему так сказать во вспоможение дела.

Аббат был великолепным аналитиком и смог верно вычислить еще одну болевую точку, способную разрушить их план. Церковный Собор, собрать который задумал император, в действительности был целиком идеей одного очень предприимчивого епископа, близкого к самым реакционным кругам империи. Партии войны и самых простых решений: огня и меча.

Его смерть была необходима, так же как и смерть самого императора. Церковный собор, запланированный на следующей неделе, практически не оставлял Змею времени на подготовку.

Евлампий терпеть не мог действовать в спешке и неподготовленным. Но особо выбора не оставалось. Отведя себе один день на подготовку, наемник решил навестить епископа завтрашней ночью.

За сегодняшний день, ему будет необходимо точно установить, где проживает рекомый епископ. И нанять команду отчаянных сорвиголов из преступного мира, которые рискнут и попробуют ограбить жилище священослужителя.

Начать Змей решил с поиска налетчиков. Благо, что сам давно предусмотрел и такой вариант развития событий. Согласившиеся сотрудничать с наемником преступные кланы Мельна дали ему несколько наводок для контактов в Столице империи. Чем и собирался воспользоваться Змей. Самым близким местом для такой встречи был блошиный рынок.

Блошиный рынок представлял собой невообразимую клоаку. Здесь неподготовленным зевакам лучше было не появляться. Только тут сбывали краденое практически в промышленных масштабах. Шуровали по карманам и мастерски обчищали их многочисленные воры и воровки. Здесь можно было нарваться на самый примитивный гоп-стоп прямо днем. Вот куда Евлампий, по собственной прихоти, не сунулся бы ни за какие деньги.

Но выбирать не приходилось. И вскорости наемник сидел в мрачной забегаловке, где по причине только начинавшегося дня было немноголюдно.

Оценив стать и манеры гостя, к нему буквально сразу подсел внушительный детина с гладко выбритым черепом и шрамом на пол-лица.

— Кто такой? — Без всякого предисловия начал разговор детина.

— Прохожий. — Отозвался Змей. Контролируя обстановку в таверне.

— Что же прохожему нужно у нас?

— Слышал я, что за фарт, здесь цеховой пропиской одаривают.

— Слова правильные знаешь, а откуда адресок этот узнал?

— Авторитетный человек из Мельна подсказал…

— А сюда чего приехал?

— Дело есть, люди нужны… — Детина почесал свою лысину обдумывая услышанное.

— Ну, люди будут. Раз авторитетный чел говорил про нас, то понимаешь, что подберем надежных.

— Дом одного епископа взять хочу. Поможешь? Твоя доля — половина, что сможешь унести.

— А в чем твой интерес?

— Он приговорен…

— Подставить хочешь?

— Наоборот. Все на меня свалят.

— Тогда тебе зачем это?

— Меньше знаешь, крепче спишь. — Змей улыбнулся, как он умел, и детину невольно прошиб пот, пополам с липким противным страхом.

— У меня на испуг нерв крученый. — Детина справился с эмоциями и вновь превратился в того кем он был — безжалостного убийцу и старшего целой банды убийц.

— Поговорим о деталях? — Усмехнулся Змей.

— Поговорим. — Детина кивнул и жестом подозвал к себе подавальщицу.

В непрерывной череде забот как то незаметно пролетел день. Наступивший вечер незаметно, исподволь сменила ночь, и для наемника теперь начиналось самое ответственное и важное, где нельзя было допустить ошибок и просчетов. Одним прыжком, Змей взмыл над забором и мягко приземлился на какой-то роскошный куст. Собаки, учуяв незнакомца, захлебываясь лаем, кинулись к нему. Но Евлампий не собирался защищаться. Он лишь прикрыл глаза и, отыскав в настройках своего чудо компьютера опцию «отпугивать собак», сгенерировал ультразвуковую волну в широком диапазоне. Матерые псы, готовые было разорвать пришельца в клочья, смолкли, совершенно сбитые толки. А потом побежали прочь. А трое охранников, живо нарисовавшихся на шум, увидели лишь лениво разбегающихся собак.

«Опять кошки, язви их души Шерг!» — бросил в сердцах кто-то из недовольных стражей. И ни кто не заметил силуэт, мелькнувший по направлению к особняку. Евлампий двигался с поразительной быстротой недоступной неподготовленному человеку. Достигнув внешней стены дворца, он живо обнаружил незакрытое окно на втором этаже, и словно птица вспарил по стенке, ныряя ласточкой в окно.

Попав внутрь, наемник отстегнул ненужные теперь крюки-кошки, притворил ставни и чуть приоткрыл дверь, благо не запертую. В длинном коридоре он увидел молоденькую служаночку, кокетничавшую с лакеем. Лакей откровенно клеил молодку, то шлепая шалунью чуть ниже спины, то прихватывая за роскошную грудь. От чего та довольно взвизгивала, но большего не позволяла.

Вдалеке скрипнула дверь, и лакей предпочел ретироваться, напоследок крепко поцеловав шалунью.

Служаночка немного постояла, приводя себя в порядок, затем двинулась по коридору, по направлению к двери, за которой скрывался Евлампий. Это было как раз на руку наемнику. Служанка не успела ни чего понять, как какая-то неведомая сила скрутила ее и втащила в комнату.

— Стефан? — робко спросила она, но увидев вдруг глаза, широкие черные зрачки, испуганно распахнула рот собираясь закричать. Но не смогла. Эти глаза буквально впились в нее, парализуя волю и способность сопротивляться. Голос незнакомца был вкрадчив и проникновенен.

— Не кричи, успокойся…

— Пусти — Запаниковала девчушка, судорожно пытаясь вырваться из оков столь страшного человека. Но голос был настойчив:

— Не дергайся, тебе будет только больнее. Выслушай меня. — То ли поняв доводы незнакомца, то ли под воздействием его взгляда и голоса она затихла. — Я не хочу тебе вреда! Повтори! — Девушка послушно повторила: «Вы не хотите мне вреда».

— Я хочу твоей помощи.

— Вы хотите моей помощи.

— Ты поможешь мне.

— Я помогу вам.

Девушка с трудом понимала смысл сказанного. Голос теперь казался ей таким хорошим и приятным. Не нужно было думать или действовать. Голос теперь подсказывал, как поступать, а она лишь покорно и с наслаждением выполнит его волю.

Змей отпустил девушку. Выругавшись про себя. Еще немного и пришлось бы применять жесткий вариант экспресс-допроса. Если бы не биокомпьютер, он бы никогда не смог сломить ее волю.

Погруженная в транс, служанка легко рассказала, все, что знала про своего хозяина епископа и его делишки.

Теперь Евлампий достаточно четко представлял себе, куда нужно идти. Усыпив своего «добровольного» информатора, он смело шагнул в коридор. На удивление, залы и коридоры особняка были пустынны. Даже факелы горели не везде. Нигде не было видно ни слуг, ни обитателей. Это заставило опытного отставного диверсанта удвоить осторожность.

Наемник замедлил шаг и стал красться подобно кошке, охотящейся на мышь. Ступая бесшумно, он вышел к массивным дверям, ведущими в отдельный флигель, где находились личные покои Епископа. Судя по звукам, эти двери охраняло двое.

Смутные сомнения и непонятное беспокойство заставили Евлампия пренебречь осторожностью и выглянуть из-за угла, что бы рассмотреть стражей.

Предчувствия не обманули. Проход закрывали видимо родные братья, или двойники той самой человека-тени, что наводила шорох в городе всего ночь назад.

Выбора особо не оставалось, и Змей атаковал. Внезапность полностью была на его стороне. Как не быстры были тени, но наемник двигался быстрее. Один из стражей рухнул с рассеченным горлом. А другой просто растерялся и Евлампий без колебания убил его, почти отчекрыжив голову молодецким ударом.

За закрытыми дверями был небольшой коридор, а за ним еще одни двери. Переступая самым малым, знаменитым облегченным шагом диверсанта, Змей подкрался к двери и прислушался. Интуиция молчала. Удовлетворившись, Евлампий переложил меч в левую руку. В правую он взял метательный нож. Чуть толкнув дверь, Змей с облегчением понял, что петли у нее смазаны на совесть. Дверь открылась.

И наступила темнота. После нее пришла боль. Жуткая, ломающая все тело, за пределами возможного. Евлампий смог пережить этот болевой шок только благодаря своей тренированности и биокомпьютеру, успевшему блокировать чувствительность и уменьшить воздействие боли практически вдвое.

Но лучше не становилось. Комп тревожно выводил красным маркером прямо на сетчатку глаз доступную ему информацию: «Обнаружено неустановленное воздействие на нервную систему. Регистрирую ухудшение состояния. Прогноз прогрессирующая агония и клиническая смерть. Общее состояние крайней степени тяжести, полная общая заторможенность.

Принимаю меры к уменьшению восприятие ЦНС болевых импульсов. Перевод в состояние летаргического сна через три секунды.

6

День был невероятно утомительным. Лука вымотался, приняв участие в почти дюжине арестов и допросов подозрительных лиц и личностей во славу и по приказу императора. Завтрашний день сулил еще большее напряжение и сейчас стоя на пороге собственного дома, он мечтал лишь о горячей ванне и крепком сне.

Жизнерадостное обращение: «Лука! Подожди. Не ожидал меня увидеть»? — Повергли телохранителя в шок. И было от чего. Перед ним стоял ангел, точнее редчайшей красоты девушка, даже по меркам немало повидавшего за свою долгую жизнь Луки. Этакая комбинация женщины и ребенка. Эти длинные белоснежные волосы, ниспадающие почти до пояса, очень правильное овальное лицо с подчеркнуто вызывающими синими глазами, бойко поднятый нос и полные, сочные губы. Это было настоящим омутом, от которого напрочь сносило голову.

— Чарма? — Лука почувствовал, что от созерцания этого теплого близкого, а значит, доступного тела у него закружилась голова.

Плутовка была одета в белое шелковее платье, с короткими рукавами и вырезом, который полностью приоткрывал великолепно развитую грудь. Она чуть стеснительно и лукаво улыбалась, да так что даже у мертвого проснулось бы желание.

Лука с трудом взял под контроль свой гормональный выплеск. Он хорошо знал кто это перед ним. Более пятисот лет назад бессмертная небожительница Чармакатарсана участвовала в самом грандиозном восстании против и ныне здравствующего владыки мира. Поражение было страшным, наказание утонченным в своей жестокости.

Чармакатарасану низвергли. Нет, она не лишилась своей мощи. Просто в ее бессмертную сущность вплели слабую человеческую составляющую. Так родилась нынешняя Чармакатарасана — сиятельная княжна Чарма.

Так же Лука прекрасно понимал, зачем Чарма так откровенно провоцирует его. Получив слабое человеческое тело, Чарма, тем не менее, осталась полноценной небожительницей. Ни один смертный мужчина не мог без риска для жизни заняться с ней любовью. Выплеск силы божественной в момент наивысшего наслаждения был способен убить счастливчика быстро и весьма болезненно. А здесь так удачно подвернулся он или это были проделки госпожи?

Мозг решительно протестовал против такого насилия над ним, а взгляд против воли уже раздевал подошедшую почти вплотную к нему опальную небожительницу.

— Да, дорогой это я. Ты рад меня видеть? — Чарма взяла своей ладошкой руку Луки и удовлетворенно заметила, как стекленеет его взгляд.

Легонько толкнув входную дверь, она протиснулась в нее, ведя за руку могучего воина, как телка на привязи за собой.

Чарма на мгновение испытала легкий укор совести. Но потом собственное возбуждение овладело ее помыслами целиком.

Она решительно взяла ситуацию в свои руки, одним движением позволив платью стечь к своим ногам. Сердце Луки застучало еще сильнее, а низ живота будто обожгло огнем. Лука нагнулся, почти впиваясь в земляничные губы Чармы жадным поцелуем. Княжна замурлыкала в удовлетворении, изгибаясь и задыхаясь. Это было чертовски хорошо, чтобы быть правдой. Ее руки гладили его тело, изучая жесткие бугры мышц. Добравшись до его брюк, Чарма успела только расстегнуть ремень, прежде чем ситуация стала абсолютно неконтролируемой.

Лука пришел в себя уже на полу. Рядом, раскинувшись морской звездой, лежала княжна, блаженно улыбаясь. Посмотрев друг на друга, они беззаботно засмеялись ровно до того мгновения, как корежа ментальный фон Столицы вдруг мимо пронеслась остаточная волна открывшегося портала перемещения.

Грубая сокрушительная сила, абсолютно чуждая им обоим, сейчас разорвала прочную ткань мира, впуская сюда тех, кто решил воспользоваться услугами ренегата и проникнуть сюда с черного хода.

— Это о чем я думаю? — Лука вскинулся, торопливо принявшись одеваться.

— Кто из наших заклятых друзей. — Чарму передернуло. — Почерк их. Привычные способы перемещения недоступны, поэтому в ход идут жертвоприношения.

— Далеко?

— Нет. Я чувствую это место. Надо поторопиться ликвидировать ренегата, тогда клеверов и наемников передушим без труда. У тебя есть стоящие клинки для меня? А то я прибыла сюда налегке.

— Для тебя найду. — Отозвался Лука. Сбросив сексуальное напряжение, он словно помолодел и был сейчас готово свернуть горы.

— Обещаю, ты будешь долго помнить, как мы отметим нашу победу. — Чарма обдала жарким поцелуем опешившего телохранителя и, засмеявшись его реакции, беззаботно засеменила по коридору обнаженная и неимоверно опасная.

* * *

Очнулся Змей от ощущения, что его куда-то волокут. Тело не слушалось абсолютно. И биокомп тут же вывел данные требующие на его взгляд первостепенного ознакомления: «Диагностирован паралич двигательного аппарата. Зафиксировано временное ослабление произвольных движений, обусловленное поражением двигательных центров спинного мозга, проводящих путей центральной нервной системы. Расчет полного восстановления функций конечности оценен приблизительно в шестьсот секунд.

— Хозяин, почему я не могу убить его? — Голос был груб и невероятно кашляющим, словно выплевывающим слова горлом.

— Мне любопытно, как он смог выжить после удара заклинанием. Этот счастливчик почти смог прорваться сквозь «цепь боли». Признаюсь, я недооценил его прыти. Он мастерски уделал птенцов Вихря.

— Значит, это он убил нашего брата в городе?

— Нет. Он смертный, пусть и необычный. В нем нет ни капли магии. Вашего воина сразил кто-то покруче. — Змей отчаянно пытавшийся увидеть обладателей голосов, был лишен такой возможности напрочь. От чего мысли потекли совершенно удивительным образом.

Язык, на котором говорили эти двое. Евлампий был готов поклясться, что этот язык абсолютно чужд ему, но, тем не менее, он с легкостью понимал его. Вновь в голове начали складываться мысли-образы. Столько событий, произошедших с ним в течение последнего времени. Они имели одну общую направленность — они были невероятно нелогичны и фантастичны по своей природе. И еще, смутное понимание, на периферии сознания и подсознания, что вряд ли его психика выдержала такой поворот событий, если бы не нечто.

Следовательно, был кто-то или что-то, порождающее такую цепочку взаимоисключающих факторов. Причина, породившая действия.

Здесь в ход мыслей, как и в разговор двух пленивших его существ вмешался третий: «Повелитель, особняк атаковали смертные».

— Кто? — грозно спросил тот, кого здесь признавали господином, перешагнув через обездвиженного наемника.

А вот и епископ. Отметил Змей, ощутив, как край сутаны прошелся по его лицу.

— Отребье. Их, правда два десятка и они неплохо вооружены.

— Возьми своих птенцов и часть спиры прибывших. Можете убить всех налетчиков. Иди.

— Хозяин. — Обладатель лающего голоса, разочарованный невозможностью убить пленника, с силой врезал ногой Евлампию в левый бок и спросил. — Связать его?

— Не стоит. Вряд ли он вообще сможет когда-либо двигаться.

Удар пришелся кстати. Голова дернулась, и наемник смог рассмотреть, кто находиться здесь в кабинете.

Присутствовали: Епископ, невероятных размеров воин, первый кандидат в обладатели скрипучего голоса, и шесть телохранителей застывших изваяниями по периметру кабинета.

— Мой господин, зачем нам охранять совет смертных, который ты собираешь здесь, почему мы не можем начать охоту на твоих врагов сразу?

— Получив титул, я смогу обратить против врагов самое страшное оружие — веру, слепую веру тысяч одурманенных смертных. Их не надо будет запугивать, они с радостью выполнять любой мой приказ.

— Неужели страх и деньги сделают меньше? — Гигант обиженно взревел, не понимая, почему он не может отомстить за вчерашнюю гибель своего собрата.

— Страх это клетка, которую легко разрушить отчаянием или яростью. Деньги имеют притягательную силу, но они пыль против неосязаемой власти над равными тебе.

В этот самый момент произошло очередное невероятное событие. Лопнув, как гнилой арбуз, двери кабинета разлетелись мелкой трухой. Затем из дверного проема ударила огненная струя, точнешеньки в епископа, сжигая все на своем пути.

Евлампий даже успел поспорить сам с собой, что эта атака вряд ли убьет псевдо — епископа.

* * *

— Главное будет ошеломить. — Чарма деловито обтерла запачканный кровью нерасторопного ночного охотника клинок и кивнула Луке. Заряд жгучего пламени уже сформировался, и теперь дело было за малым, выбить дверь.

Телохранитель был наготове. Едва заметное усилие и дверь превратилась в труху. Следом ухнул огненный фаербол.

— Хорошо жахнуло. — Воскликнул Лука, первым врываясь в кабинет. Подвергшееся столь кардинальной атаке, помещение было разгромлено весьма основательно. Из шести телохранителей лжеепископа двое были уже мертвы. Один попал под пламя, другой стоял слишком близко к входу. Вот ему-то первым и снес голову Лука.

— В мечи! — Гигант бросился в лихую атаку и с лязгом скрестил клинки с Лукой. Чарма на бегу активировала собственное заклинание защиты, покрываясь рукотворной кольчугой. Наручи и налокотники выросли прямо из рук, а голову прикрыл шлем, по прочности превосходящий любой существующий металл.

— Вы умрете! — прохрипел лжеепископ, яростно срывая с себя обгоревшую сутану. Та слабо дымилась и недурно попахивала паленым.

— Ты первый. — Чарма с задором добила уже второго телохранителя и оставшиеся двое неуверенно пятились от нее.

— Вы даже не предполагаете с кем осмелились связаться! — От голоса князя повеяло пустотой и холодом. Слегка покачиваясь, приходя в себя после огненного купания, он начал трансформироваться в свой истинный облик.

Луке довелось повидать немало разнообразных тварей, на своем веку. Но тут он все-таки вздрогнул. Трещали кости, лопалась кожа, прямо на глазах увеличивались бугры мышц, превращая щуплую фигуру епископа в первостатнейшую нежить.

— Это лич? — Лука ни как не мог справиться со своим оппонентом.

— Возможно. Я плохо чувствую его силу. — Трансформация еще не успела завершиться, как Чарма, проткнув последнего телохранителя, вновь атаковала магией ренегата.

Лжеепископ парировал. Хаос, беспрерывно меняющий саму суть мира, взметнулся крыльями вокруг ренегата, укрыв его от атак Чармы.

— Это один из владык черных бастионов. — Чарма уже не веселилась. Враг явил себя во всей тяжкой силе и был смертельно опасен, для них обоих.

— Ты помнишь, кто из ренегатов после мятежа укрылся в неприступных черных бастионах?

— Не стоит гадать. — Лука досадливо дернул головой. Повинуясь воле темного мага восстали погибшие наемники, пускай их хватило на немного, но свою задачу они выполнили, сдержав нападающую Чарму, пока в кабинет не ворвалась полная спира разъяренных ночных охотников.

Лука торопливо бросил взгляд на Чарму. Та сейчас изо всех сил пыталась сдержать ренегата, переведя поединок полностью в область магического противостояния. А следовательно ночные охотники целиком его забота.

Телохранитель скрежетнул зубами, но выбора у него не оставалось. И принялся меняться. Его плоть взрывалась фонтанчиками черной биомассы, уступая место уплотнениям без каких либо очертаний. Вскоре перед ночными охотниками возникло облако с постоянно меняющимися очертаниями.

— Изменяющий форму. — Простонал кто-то из птенцов. Перед ними висел в воздухе ужас и страх ночных охотников, существо способное в одиночку уничтожить не то, что спиру, целый клан, во главе с патриархами рода.

Схватка закипела с новой силой. Наемники кромсали, били, жгли это облако, полагаясь на силу своего зачарованного оружия и свою скорость. Но ничего не помогало. Лука, принявший свое истинное обличие, расправлялся с наемниками с неутомимостью робота.

— Убить девку! — Ренегат даже не закричал, он завопил от отчаяния. Ему, чтобы уделать изменяющего форму хватило бы одного заклинания. Но для этого требовалось справиться с Чармой.

Но ночные охотники были глухи к гласу своего господина. Ими овладела ярость, застилающая глаза и не дающая рассуждать здраво. Последний оставшийся в живых наемник из ночных охотников с трудом разорвал дистанцию и протрубил в рог, затем отшвырнув треснувший щит, он проревел: «Все, кроме чести…» — и пошел в последнюю самоубийственную атаку.

— Он твой. Я тебе сейчас не помощник. — Лука осел бесформенным облаком на один из трупов. Он потратил слишком много сил и теперь нуждался в энергии. Самый быстрый способ восполнить ее был омерзителен, но очень эффективен.

Ренегат, крутившийся юлой, под непрекращающимся обстрелом Чармы устало, но неимоверно грозно прохрипел: «Ладно небожительница, не будем затягивать с вашей смертью!» И вновь начал менять свой облик. Только на этот раз все произошло не так, как планировала Чарма.

Густой дым повалил от тела ренегата. И прежде чем Чарма сообразила, что делать в кабинете воцарилась мгла.

А потом до Чармы донеслись отголоски мощного артефактного заклинания. Развеяв завесу, инстинктивно Чарма попятилась, обнаружив около ренегата человекоподобного монстра закованного в латы и сжимавшего внушительный двуручный меч. Не узнать его было невозможно. Дзен из хаоса. Мастер меча, сумевший в одиночку снять осаду черных бастионов, сразив на дуэли лучшего поединщика армии владыки мира.

— Заклятье памяти предков. Данное мне от рождения. Что ты теперь скажешь небожительница?

— Лука… — беспомощно позвала Чарма. И столько в ее голосе было отчаяния и страха, что изменяющему форму пришлось прервать свой поздний ужин и перекинуться в более привычный облик человека.

— Это тот о ком я думаю? — Безжизненным голосом спросил он.

— Никаких сомнений. — Почти в той же тональности отозвалась мятежная небожительница.

— Память предков позволяет мне призывать защитника. Лучшего в череде моих предков. — Ренегат светился торжеством. — Перед вами ожившая легенда — Дзен из хаоса. О котором говорили, если боги изобрели меч, то Дзен придумал, как за него держаться.

Лука не поверил. И попытался атаковать. Пусть и ослабленный, он даже такой был грозным противником. Но не в этот раз. Оживший предок ренегата рвал в клочья защиту Луки, раз за разом доводя удары до логического конца. Лука терял энергию, а значит и саму возможность меняться.

— Вот и все… — Противно зашипел ренегат, с удовлетворением наблюдая, как рухнул изменяющий форму, растерял.

* * *

После огненного удара пришедшегося в лжеепископа перед Евлампием предстало фееричное действо. Количество убиенных, восставших из мертвых, а затем опять убиенных росло в геометрической прогрессии. Используя биокомп, Змей превратил тягостную пытку — ожидание, в достаточно увлекательное зрелище. Бесстрастный электронный мозг раскладывал по полочкам увиденные схватки, оценивал риски, пытаясь обличить вылетающие молнии и фаерболы в двоичный код и выдать рекомендации, вбивая их напрямую в подсознание.

До полного восстановления функции подвижности оставалось почти минута и тридцать секунд, когда из победителей парочка напавших превратилась почти в проигравших.

Змей реально оценил свои шансы. Будь он в форме, используя на полную катушку биокомп, он, наверное, смог бы удивить эту закованную в латы гориллу. Но сейчас о таком нечего было и мечтать. Беспристрастный анализ компьютера оценил шансы Змея как ничтожные, на уровне двух, максимум пяти процентов, укладывающихся в статистическую погрешность.

— Я помогу! Выпусти меня! — Голос, прозвучавший в голове у Евлампия, поначалу прилично напугал отставного диверсанта. Но потом, решив уже не дергаться и следовать в едином потоке с этой чередой безумных событий, наемник милостиво кивнул, разумеется, мысленно: «Действуй».

И в зале стало на одного человека больше. В этот мир явился столь достопамятный для Евлампия альбинос. С все тем же высокомерным взглядом и ироничной улыбкой на лице.

— Я не помешаю? — Он плавно сместился чуть ближе к поверженному Луке. И предостерегающе добавил: «Никогда не надо торопиться». Дзен из хаоса, качнувшийся было добить свалившегося изменяющего форму, притормозил, по достоинству оценив пластику движений альбиноса.

— Это что за клоун? — Ренегат буквально взорвался отборной площадной бранью и Евлампий вновь без удивления осознал, что он понимает все, словно этот язык ему родной.

— Я Бенедикт, из СИЯНИЯ. — Альбинос, сочтя прочие формальности излишними, с места без видимого рывка, вдруг ускорился и своими клинками прочертил по доспехам темного две полосы. Евлампий с удовольствием отметил, что его протеже явно быстрее и проворнее горилоподобного латника.

— Убей их всех. Быстрее! — Ренегат заистерил. Но Дзену из хаоса было уже не до него. Он пытался защищаться, однако альбинос был действительно проворнее.

— Какая архаичная школа и техника владения мечом! — Альбинос исповедовал абсолютно рваный ритм боя. Он, объективно, наслаждался поединком. Звон касаний мечей и едкие комментарии альбиноса доводили до зубовного скрежета Дзена из хаоса.

Альбинос все дальше и дальше оттеснял своего визави. Позволив, наконец, всем оставшимся обратить пристальное внимание на ренегата.

— Я полагаю, что наши цели совпадают? — Змея ощутимо пошатывало от усталости, но он достаточно крепко сжимал подобранный с пола чей-то короткий меч. Ему понравилось лезвие — едкое с ядовитым зеленым налетом и чудной багровой кромкой.

— Вполне — Лука с трудом разогнулся и кашляя кровью добавил. — Поделюсь. Пришло время платить по счетам.

Ошеломленная Чарма, кинувшаяся к чудом выжившему напарнику, пыталась осилить неразрешимую загадку. Кем же был этот смертный, что так легко смог переподчинить артефактное заклинание, обратив его в свою пользу и вызвав из глубин сознания наиболее грозного мечника.

Ренегат впал в прострацию, наблюдая как его неотразимое оружие, срабатывающее всегда и везде, медленно гибло под ударами дьявольски расчетливого альбиноса.

Дергаясь от судорог, что сотрясали еще не оправившиеся мышцы, Змей без сопротивления вонзил клинок в лжеепископа. И его смерть уже привычно отозвалась чудовищной болью. Но, то ли его организм измученный болевым шоком приспособился, то ли биокомпьютер на последних крохах энергии смог в очередной раз облегчить состояние наемника.

Евлампий лишь рухнул на колени, выпустив меч. Тело стряс рвотный спазм и, зашедшись жестоким кашлем, Евлампий вдруг почувствовал, что боль уходит, утекает, как песок сквозь пальцы.

А Чарма испытывала живой ужас, наблюдая, как на ее глазах медленно истачивалась сама сущность ренегата. Без шанса на перерождение.

Перед ней был высший, в этом не было никаких сомнений. Ренегат был не просто зарезан, была испита его сущность полностью и бесповоротно.

Чарма мало что знала про высших. Эта была закрытая каста. Со своим тайными умениями и знаниями. Высшие — особая категория сверхъестественных сущностей наделенных силой и возможностями богов, владык БЕЗДНЫ, СИЯНИЯ и прочих повелителей мироздания. Некий кадровый резерв, питомник. Стать высшим было нельзя, им следовало родиться.

И глядя как медленно ковыляет к выходу высший, Чарма даже не попыталась предпринять попытку его окликнуть, себе выйдет дороже.

7

С памятного штурма особняка лжеепископа прошло целых шесть дней. Напряжение, нерв поиска неуловимого «монаха» возрос многократно. От непосильных нагрузок стонали все, поисково-штурмовые отряды, аналитики, доглядчики и стукачи. Город железным гребнем вычесывали когорты из легиона дворцовой охраны императора. С ног сбивались офицеры тайной коллегии. И конечно они — особая группа под патронажем Франческо Бастиани.

Была арестована сотня закоренелых преступников, раскрыто два заговора против императора и его ближних. Сорвана даже попытка умерщвления влиятельного вельможи, вхожего в ближний круг наследника. Раскрыто попутно десятки других дел и происшествий. Но главного результата не было.

Вот и сейчас, глубокой ночью Вальдек младший до хрипоты спорил с Колиньи пытаясь понять логику «монаха» и определить, где же он может прятаться.

Лишь Лука откровенно филонил очередной мозговой штурм. Он пребывал в эйфории. Княжна Чарма соизволила расстаться с ним только вчера утром. И по своему состоянию Лука напоминал сам себе кота нанюхавшегося валерьянки и сжимавшего в лапах увесистый кусок рыбы. Так сказать на перспективу.

Ему с легкостью удалось замести следы убийства епископа, благодаря помощи несравненной Чармы. Представив все дело так, будто произошел несчастий случай — смерть от наступившей старости.

Что-либо выяснять о личности своего спасителя Луке не дала Чарма. Она лишь загадочно и очень веско произнесла: «Не стоит»! И телохранитель послушался. Хотя догадаться, что спаситель и объект неустанных поисков всех государственных служб и сил империи одно и то же лицо он смог.

Ночь кончалась, уже светало, когда в кабинете, где находились Чезаро Вальдек, Колиньи и Лука, ворвался сам Франческо Бастиани.

— Смирно! — Раздался сильный голос могучего Колиньи.

— Он действует у вас под носом! — возбужденно закричал Франческо Бастиани. Обычно невозмутимый, он задыхался от волнения. — Вот… передо мной донесение, полученное по делу «Монах»… Слушайте внимательно!..

«Личным наблюдением… обнаружил скоротечную схватку одного неизвестного с патрулем охраны крепостного вала из шести бойцов…, обстрел из луков и преследование результата не дал. Неизвестный скрылся. Характер ран исключает любую другу версию, кроме объекта «Монах». Вы слышите?! Он уже в золотом кольце!!!»

Председатель особой коллегии налился кровью и, тяжело дыша, замолчал. Стоявший в метре от него Колиньи пробормотал: «Этого еще не хватало!» — и огорченно покачал головой.

Чезаро Вальдек, так и не успевший лечь подремать, присел обратно за приставной столик, продолжив быстро писать, не поднимая головы, только часто шмыгая носом.

Обычно выдержанный и корректный Франческо Бастиани еще ни разу не был так резок со своими подчиненными, ни разу не был в таком возбуждении, и Колиньи почувствовал, что дело тут не только в последнем донесении.

— Император отказался покинуть дворец. Даже на время. — После недолгого молчания уже обычным спокойным тоном продолжал Бастиани. — Он сейчас собирается выехать в город. Точнее в аббатство. Я надеюсь, что в этом крупнейшем монастырском комплексе, где расположена усыпальница королевской династии, император пробудет до вечера.

Он приказал, чтобы сегодня утром я ожидал его в его покоях. Я возьму вас с собой. Отберите вместо слуг лучших бойцов. Это будет очевидно наш последний шанс. До вечера, это все оставшееся у вас время.

— Слушаюсь, — глухо проговорил Колиньи. Вид у него был довольно подавленный.

— Полагаю, что предстоят серьезнейшие объяснения, и более того — неприятности! Делом «Монах» занимается теперь будет сам. Вы меня понимаете?

— Да… — Не сговариваясь, отозвались все трое.

— Чем еще вам можно помочь?

— Очень желательны подвижные патрули внутри дворцового комплекса. Хотя бы еще десяток.

— Обещаю! Но запомните у вас срок до вечера!

— Ваша светлость, я должен еще раз заявить: Это не реальный срок. Мы настоятельно…

— Не надо мне это повторять! — В голосе председателя особой коллегии почувствовалось раздражение. — Я все понимаю… Но обстоятельства вынуждают… Ваши соображения по делу «Монах» в настоящий момент? Что думает Вальдек? Согласен ли с вами его телохранитель?

— У нас мнение единое, и за последние три часа оно не изменилось. Мы полагаем, что возьмем его сегодня или завтра.

— Завтра — исключается! В нашем распоряжении только сегодня, и ни часом больше!

— То есть, как исключается?! Мой господин, мы категорически возражаем! Надо объяснить…

— Кому разъяснить, кому?! — даже не закричал, а взорвался негодованием Франческо Бастиани. — Сегодня же! Вы не представляете всей серьезности ситуации!.. Никакие отсрочки недопустимы! Жизнь императора под угрозой. Если случиться самое непоправимое, то нас просто не станет. Мы обязаны принять все возможные и невозможные меры, подчеркиваю — невозможные!

— Нужно выйти на наследника. — Чезаро Вальдек оторвался от своей писанины и чуть улыбнулся. Воцарилась абсолютная тишина…

— Он даст разрешение и поможет действовать во дворце. Могу с достаточной долей уверенности сообщить точную дату покушения.

— Поведай. — Очень проникновенно произнес лорд, холодея внутри от чувства непоправимости.

— Это случиться в течение ближайших двух дней. Император созывает конклав самых влиятельных священников империи для создания своей карманной церкви и выборов собственного высшего церковного совета…

— Как это связано? — Всесильный лорд никогда не был силен в теологии и был абсолютно не набожным человеком.

— Император хочет выбрать своего патриарха и объявить его истинным наместником Единого. Его смерть до этого события самый лучший вариант для святого престола в Хараге.

— Но смерть доверенного епископа разве не сорвала планы императора?

— План императора может сорвать только смерть императора. — Закруглил диспут шедевральным афоризмом председатель особой коллегии.

* * *

Продолговатые тени от резных решеток на окнах императорского дворца вытянулись почти до середины пешеходных дорожек, засыпанных крошкой белоснежного мрамора. Стоило солнцу, наконец, достичь макушки лучезарной башни дворца, прозванной в народе утренней, как дворец словно встряхнул оковы сна и ожил.

Редкая, для этого раннего времени, стайка служанок неспешно проскользнула по дальней тропинке сада и двое стражников с интересом успели рассмотреть стройные фигурки девушек. Прежде чем вздрогнули от неожиданности. Причем оба сразу.

Силуэт проверяющего, затянутого в свои могучие доспехи рыцаря — храмовника возник совершенно неожиданно. Раз и он уже вопросительно смотрит на бравых гвардейцев. Те успели только привычно взять на караул, но молча. Говорить особого смысла не было. Их парадные щиты и боевые копья стояли прислоненные к бортику фонтана, что было грубым нарушением необременительной караульной службы во внутренних покоях дворца, отделяющих территорию малого двора от основного комплекса дворцовых зданий.

— Обстановка? — Грозно спросил рыцарь.

— Без происшествий!

— Посторонние?

— Не замечены!

— Повнимательней! — Озабоченно бросил храмовник и отправился дальше во внутренние покои императора.

— Слушаемся ваша милость. — Гвардейцы поспешили согнуться в поклоне перед ним, прекрасно понимая, что только что избежали наказания. И на фоне такого облегчения мысль, о том, что они так и не спросили пароль, показалась им незначительной.

Змей миновав последний пост охраны, поспешно принялся срывать тяжелые и неуклюжие рыцарские доспехи. Умение манипулировать людьми и его богатый опыт диверсанта вновь позволили максимально скрытно проникнуть в самое сердце дворца. Туда, где жил император и его ближние.

Шесть клятых дней дались наемнику очень тяжело. Он был вынужден прятаться по подвалам и подземным лазам, деля территорию с крысами и тараканами. Спал он урывками, так же ел и пил. Но повторять ошибки и лезть наобум в императорский дворец наемник не собирался. Потеряв почти неделю, он подготовился и сейчас был практически готов к выполнению намеченного. Безумно было жаль биокомпьютера, но энергия иссякла и способа зарядить его здесь в Столице, Евлампий не знал.

Как ни странно это выглядело, но в этот утренний час перед дверью покоев наследника стражи не было. Трое гвардейцев зарезанных им при входе на этаж были не в счет.

Легонько постучав, Змей, дождавшись, когда дверь начнет приоткрываться рванул ручку на себя и проскользнул в покои. Чуть толкнув полуобнаженную служанку, ожидавшую кого угодно, только не вооруженного наемника, он аккуратно закрыл за собой дверь.

Оцепеневшая от ужаса девушка, беспомощно смотрела, как Змей не только задвинул задвижку, ну и небрежным жестом согнул ее вбок, наглухо исключив возможность ее открыть.

— Здравствуйте. — Змей решил поздороваться, осматриваясь в покоях наследного принца. Кроме служанки так неосмотрительно открывшей дверь в покоях за письменным столом сидела вторая, не менее обворожительная нимфа и удивленно рассматривала наемника. Сам принц стоял у камина. Он видно что-то надиктовывал, и теперь все отлично поняв, напряженно смотрел, пытаясь сообразить, как действовать.

Еще одна девушка, несомненно, исполнявшая в этот день роль подруги наследного принца испуганно пыталась завернуться в полупрозрачные покрывала, которые ни как не скрывали великолепие ее фигуры.

— Как это неосмотрительно, ваше высочество, оставаться без хороших телохранителей.

— Хорошие телохранители всегда в цене. Я так понимаю, вы и есть тот самый монах, убийца и ставленник Харага?

— Тот самый и есть. Я полюбопытствую… — И Змей чуть сместившись к столу, не снимая руки с эфеса меча, взял свободной рукой рукописный текст.

«Глубокий религиозный кризис рожденный, не как думают многие, необдуманной политикой императора, на самом деле произошел из-за социальных сдвигов, происходивших в недрах нашей империи. Социальное недовольство переплеталось с движением фанатичных, религиозно настроенных масс. Попутно имущие классы, наплевав на явные признаки брожения умов, даже не задумались над вопросом, как возможный раскол внутри церкви может поставить империю на самый край пропасти. Я решительно говорю о необходимости установления единства церкви, уничтожения даже намека о двоепапстве…»

— Кому письмо? — Достаточно резко спросил Евлампий, отметив, как дернулись уголки губ принца.

— Аббату фамильного монастыря. — Пролепетала писарь и зарделась от страха и смущения.

— Ваше высочество сочинял сам? Недурственно, для будущего императора…

— Зачем ты сюда пришел? — Принц в отчаянии обвел глазами свои покои, но здесь не было даже приличного ножа, не говоря о более серьезном оружии.

— Попробовать объяснить, что вам, как будущему императору, выпал редкий случай повернуть ход мировой истории. — Наемник плавно приблизился к окну, давая понять, что попытаться выпрыгнуть или позвать на помощь не удастся.

— То есть? — Принц с трудом заставил себя вслушаться в слова убийцы.

— Разумеется, и до вас были правители, обладавшие значительным политическим могуществом, но у них не было универсальной идеи. Объединить идею величия империи и идею единой церкви в особую религиозно политическую идеологию. Надеюсь, сочетание великой идеи и великой власти позволит вам сделать нечто больше чем просто государственную реформу.

— А мой отец? — Принц с ужасом начинал понимать смысл монолога наемника.

— Он не справился. Сегодня я низложу его…

— Тварь! — Принц не выдержал и бросился на наемника. Получив резкий, выверенный встречный удар, а точнее налетев всей своей массой на кулак Змея, принц рухнул навзничь, угодив в глубокий нокаут.

— Переложите его на кровать. — Змей бросил свиток на письменный стол и уронил на пол котомку, в которой все это время тащил разобранный арбалет собственной конструкции. — И не ревите. Жив ваш обожаемый принц.

Девушки послушно принялись хлопотать над потерявшим сознание своим господином. А Змей принялся проворно собирать свой самострел. Окна покоев принца выходили во внутренний двор дворца, туда, где находились малые въездные ворота. Именно через них и любил выезжать в Столицу по своим делам император. А шум и ржание лошадей свидетельствовали, что следовало поторопиться.

— Подари моим девушкам легкую смерть… — Очнувшийся наследник успел произнести только это, прежде чем наемник несильно повел арбалетом и нажал спуск.

— Да, пожалуйста. — Змей кинул выполнивший свою задачу арбалет на пол и поспешно направился к двери. За окном раздались крики и вопли проклятий, утонувшие затем в водовороте отчаяния и суеты.

— Мертв. Император мертв. Проклятье на голову его убийце…

В коридоре наемника поджидал сюрприз. Пятерка испытанных бойцов-волкодавов во главе с Колиньи преградила путь Евлампию.

— Именем императора. Вы арестованы! Сдать оружие. — Слаженная команда не сомневалась в успехе. Колиньи, закованный в отменные доспехи, с огромным двуручником, слыл непривзайденным бойцом. Двое оберуких воинов из пятерки отличались великолепной скоростью и чувством дистанции, лишь немного уступая Колиньи. Еще один тяжеловооруженный рыцарь сжимал в правой руке секиру, а в левой ростовой щит, его выделяла гигантская по меркам обычного человека физическая сила. И наконец, стрелок, со своим составным луком, способный с пятидесяти шагов попасть точно в глаз.

Лука жестко придержал своего подопечного, попытавшегося присоединиться к поединщикам.

— Без тебя разберутся. — Достаточно грубо сказал он.

А Змей, срывая ненужную теперь упряжь, всем своим видом показал, что готов к схватке. Выжидать не имело смысла. Позади, раздавались обеспокоенные, отчаянные крики и вопрос времени, когда опомнившаяся дворцовая стража рванет по следам кровавого убийцы. Короткий клинок в левой руке и меч в правой.

— Учти его главное преимущество в скорости. — Успел только произнести Колиньи, как Змей атаковал. Действительно ускорившись, он просто врезался в рыцаря с секирой, с силой приложившись плечом к щиту. Удар был так напорист, что рыцаря буквально отшвырнуло, открывая проход. Туда и нырнул Змей, рыбкой проскользнув по гладкому мраморному полу. Успев рубануть по ногам одного из оберуких.

Второй отважившийся было атаковать, но наемник был значительнее проворней, успев не только вскочить с пола, отбить мечом практически в упор выпущенную стрелу, но и оставить в теле второго оберукого воина свой кинжал.

Следующим на траектории движения оказался лучник. Он расчетливо попытался спасти свою жизнь, метнув подряд три стрелы за рекордные мгновения в убийцу императора. Но дистанция была слишком мала.

Змей играючи смахнул стрелы, заставив лучника, откинув лук, взяться за меч. Обнаружив, что Колиньи и рыцарь с секирой только разворачиваются, а убийца вот уже рядом, стрелок рискнул вступить в рукопашную.

Вышло скверно. Неуклюже отбив удар безжалостного наемника, лучник прозевал второй и заполучил проникающий укол в область живота.

Для Чезаро Вальдека Евлампий виделся сплошным черным пятном, размытым и стремительным. Стрелок оседал, ухватившись двумя руками за меч, пробивший ему живот, а наемник, уже выхватив две стрелы из колчана убитого, рванул к Колиньи.

Клац. С сухим треском обломились стрелы, которые проворный Змей воткнул в забрало шлема так ничего не понявшего Колиньи.

Так закончилась скоротечная схватка, а из пяти профессиональных волкодавов на ногах твердо стоял только рыцарь с секирой, трое было убито, а четвертый был тяжело ранен.

Змей, почуявший запах крови, фигурально разбудил в себе демонов и сейчас был невероятно опасен. Мало того, что сейчас все его существо требовало крови и жертв, туда же добавились уже два голоса, бубнившее, что то про готовность помочь.

По лестнице к месту схватки уже спешили три легионера из дворцовой стражи. Самые проворные, сообразившие, откуда прилетела роковая стрела.

Рыцарь с секирой, прикрывшись щитом, приставным шагом стал сокращать дистанцию. За ним, расположившись треугольником, засеменили стражники.

— Брать живым. — Гул голосов наполнил здание, уменьшая с каждым мгновением шансы наемникам беспрепятственно убраться отсюда.

Змей не был самоубийцей и хорошо умел просчитывать шансы. Нечто темное, смутное, неосознанное, поселившееся внутри него, опять пришло на помощь. Повинуясь его воле, в коридоре возник до боли знакомый силуэт альбиноса. Следом возник сгорбленный силуэт ренегата.

Ренегат взмахнул рукой из которой вырвался силуэт черепа темно-фиолетового цвета и все трупы в коридоре восстали.

— Сила потрачена. — Ренегат, отдавший все силы заклинанию, растаял. А альбинос, как предводитель, возглавил оживших мертвецов, поведя их по лестнице вниз, походя сметя препятствие в виде стражников и последнего рыцаря из команды Колиньи.

Вальдек, с расширенными глазами, наблюдая все происходящее, вдруг выхватил свой меч и собрался кинуться к наемнику, стоявшему к нему спиной.

Змей, почувствовавший угрозу, мгновенно развернулся и увидел, как Лука успел крепко приложить кулаком по непокрытой голове своего господина. От чего тот, словно налетев на преграду, сломался и безвольно повис на руках своего телохранителя.

— Стой высший. — Лука бережно опустил на мраморный пол юного Вальдека и заслонил его собой. — Я не враг тебе и не собираюсь биться с тобой.

— Ты тот воин, из особняка лжеепископа. — Змей узнал Луку и смог сдержаться от нападения, хотя мозг сейчас заполнялся багровой пеленой убийств.

— Возьми. Это талисман перехода. Разбей его и окажешься за пределами Столицы в предместье Тонг, где я оборудовал себе убежище. — Лука протянул наемнику искусно вырезанный хрустальный цилиндр размером с большой палец руки.

— Что ты хочешь взамен? — Евлампий оценивающе посмотрел на телохранителя, силясь проникнуть в его мысли.

— Клятву. Ты не причинишь вреда моему подопечному. — Лука с трудом держался под неосязаемым напором этого высшего. Тот сейчас давил всей своей силой на сознание Луки, проверяя стойкость и целостность его духа.

— Клянусь. — Змей взял предложенный талисман и с легкостью раскрошил его своими пальцами. Сияние перехода застало Евлампия врасплох. И глядя в его удивленное лицо Лука понял, что этот высший еще очень молод, непозволительно молод для себе подобных.

Шум схватки на лестнице не стихал. Разъяренные легионеры остервенело лезли на мечи альбиноса, не считаясь с потерями. И что бы их остановить, нужны были аргументы повесомее, чем дюжина оживших трупов и один экстра одаренный мастер меча.

Подобрав один из валяющихся в изобилии клинков, разумеется, что покороче, Лука без всякого видимого сожаления вонзил его себе в большую грудную мышцу. Обеспечивая себе видимое подтверждение явного участия в схватке. Потом без всякого напряжения подхватил своего протеже и чуть встряхнул. Чезаро застонал, пытаясь обрести равновесие. Это совпало с еще двумя событиями, дверь покоев наследника распахнулась и, держась за распухшую скулу, в коридор выбежал принц, сжимая в руках отломанную ножку стола. А по лестнице вбегали многочисленные гвардейцы, стражники и прочий люд, мечами проложив дорогу к будущему повелителю.

— Император мертв. Да здравствует император. — Крикнул самый нетерпеливый и отчаянный.

— Да здравствует император. — Долгий протяжный крик сменился новым кличем: «УРА…».

Принц, теперь уже император со смешанным чувством смотрел на своих подданных. При этом его взгляд упал на шатающего Вальдека и легкое узнавание мелькнуло в глазах принца. Но для верности он все же спросил: «Кто ты»?

— Чезаро Вальдек, Ваше величество. Член особой коллегии, входил в состав одной из групп, охотящийся за убийцей вашего отца.

— Следуй за мной, расскажешь все что знаешь. Принц отступил обратно к себе в покои. Чезаро последовал за ним. А Лука перегородив вход, повелительно принялся командовать, расставляя стражников и принимая прочие необходимые меры. У него не было никаких сомнений, что карьера его подопечного будет невероятно насыщенной и стремительной.

8

Тьма клубилась у самых ног повелителя седьмого круга БЕЗДНЫ, полностью подтверждая свое самоназвание — стелющая БЕЗДНА. Владыка был не в настроении. Для понимания этого непреложного факта не требовалось владеть зачатками ментальной магии или чувствовать буйство магического фона в цитадели повелителя. За владыкой тянулся шлейф огненных следов, которые проступали на сером граните яркими багровыми пятнами. Ближние стояли на вытяжку. Не решаясь шелохнуться. В такие моменты повелитель мог просто испепелить едва пошевелившегося слугу, и уж тем паче раба.

Могучие демоны — свита и личная гвардия владыки безмолвно трепетали, мечтая об одном — убраться с глаз долой и поскорее. Лишь стоявшая поодаль демонеса Ди, позволяла себе в открытую не только испытывать, но и демонстрировать примерно такие же чувства. Разве что к ее недовольству примешивалась немалая толика бешенства.

— Итак… — Владыка еще раз своим тяжелым взглядом обвел стоящий на вытяжку малый совет и запнулся, натолкнувшись взглядом на Ди. Демонеса была хороша. В праведном гневе, в обличии обольстительной суккубы. Почувствовав тяжелый взгляд господина, она незамедлительно призывно вильнула бедрами и сложила губы бантиком, посылая ему воздушный поцелуй.

Владыка, потеряв мысль, внезапно осознал, что вид демонесы настраивает его на весьма фривольный лад. Но дело было, прежде всего: «Кто мне объяснит, как это могло произойти»?

Но члены малого совета благоразумно молчали. Еще бы, случилось невиданное. В личные покои повелителя БЕЗДНЫ попытались проникнуть и не просто проникнуть, но и похитить, что там хранилось.

Погибли верные слуги, был развоплощен один из древнейших духов, заставший само становление БЕЗДНЫ, как таковой. И поэтому сейчас владыка усилил свой взор, превратив его в устрашающий, емкий и осязаемый таран, которым он стегал здесь присутствующих, исключая разве только Ди. Могучие демоны и бестелесные духи с трепетом были готовы броситься прочь, когда повелитель выкручивал саму суть их темных душ пронзающим взглядом.

Искать и найти предателей! — Владыка, полный нерастраченной ярости, жестом, не позволявшим даже помыслить о возражении, приказал своей свите выметаться вон. В голове властителя вихрем проносились мысли о случившемся, однако очередной взгляд на Ди вновь заставил Владыку плотоядно облизнуться. Клокотавшая ярость ожгла чресла демона и судьба верной и такой похотливой демонесы на ближайший час была предопределена.

— Надеюсь, ты будешь немного сопротивляться, когда я… — Договорить Владыка не успел, Ди, в считанные мгновения, сбросив маску глупенькой суккубы, приняла боевую форму, изогнулась и вскинула вперед руки, выстраивая пред владыкой защитный барьер из сгустков черного «эго», повинующихся только владыкам БЕЗДНЫ и их приближенным. В этом движении она опередила даже самого хозяина.

В этот экран и ухнул некто, вынырнув прямо из открывшегося портала СИЯНИЯ. Удар потряс основы самих стен чертога. Ди, тем временем, материализовала парные клинки, которые буквально были перенасыщены магией. И с изрядной долей настороженности приблизилась к неподвижно лежащему существу.

Для того что бы сотворить подобное, нужно было не просто обладать немалой силой и мастерством подлинного кудесника, но заручиться помощью кого-то из этого круга БЕЗДНЫ, для привязки точки открытия портала.

— Он мертв, — спокойно констатировала Ди, тем не менее, продолжая быть в полной готовности. С негромкими хлопками, в зал стали прибывать обратно ближние демоны и духи, готовые умереть за своего повелителя.

— Тело. — Приказал владыка. Кто-то из духов, специализирующихся на порабощении тел, самый проворный стремительно вгрызся в мертвеца. Тут же он, взревев как рог «Последнего часа», отшатнулся от трупа. Тело обрело слабое подобие жизни. Оно плющилось, истачивалась и весело стало выгорать голубоватым свечение. Пока полностью не рассыпалось в прах, оставив вместо себя небольшую золотую табличку.

Два мелких чертенка, играющих при дворе роль шутов, безбоязненно подняли табличку и понесли ее владыке. Ди вновь сменила боевую ипостась на облик суккубы и убрала свое оружие.

Откуда было послание, догадался труда не составило — по характерному порталу. Демонеса не знал одного — от кого им был послан столь эксцентричный привет.

Владыка, прочитав послание, смял, одним движением пальцев, презренный метал. И от его усилия расплавленные капли золота пролились на пол.

— Все вон. — Вновь приказал он. Давая знак Ди подойти ближе. На лице повелителя забрезжила злая улыбка, и дальнейшее было ожидаемо и традиционно.

Между ними двоими не было произнесено ни единого слова. Владыка начал тискать податливое тело своей покорной демонесы, пока не добрался до ягодиц. Ди чуть прогнулась, прижавшись теснее к повелителю, и постаралась полностью отрешиться. Сейчас все ее мысли были, как раскрытая книга перед ним. Связанная магическими печатями и клятвами, демонеса как можно глубже загнала свои переживания и желания связанные с удивительным смертным в далеком измерении. И целиком отдалась своим ощущениям. Предстояла работа, которую требовалось сделать на отлично.

Владыка уже добрался до тонкой ткани шортиков и сейчас рвал их в клочья. Демонеса ловко вывернулась и опустилась на пол. Оперлась локтями, выпятила груди и слегка развела ноги, молча глядя на своего насильника с похотливой ухмылкой.

Когда все закончилось, оба были мокрые от пота. Гранитный пол слегка оплавился и почернел.

Сбросив пар и уняв ярость, Владыка подобрел и лучился самодовольством. Наблюдая, как Ди пытается из остатков разодранной в клочья одежды составить, что-то пристойное с улыбкой сказал: «Я доволен тобой. Ты славно потрудилась в поисках предателя Нахата. Теперь пора заняться поисками того, что он спрятал. Собирай особую команду. Нам предстоит нелегкий путь…»

* * *

По длинному коридору новейшего офисного здания шла целая процессия. Впереди в отутюженной форме шел целый флаг-майор, сжимавший в руках миниатюрный многофункциональный комплекс управления. Позади него метрах в десяти вальяжно двигался новоиспеченный заместитель начальника управления собственной безопасности Азар Кампони и тихонько переговаривался с директором службы безопасности Торговой Федерации. Позади топала свита: референты, помощники и полагающиеся обоим по штату телохранители.

— Хорошо тут у вас. — Директор протянул на прощание ладонь своему протеже и, дождавшись подобострастного рукопожатия, добавил: «Прокуратура возбудила дело о гибели группы спецназа. У вас в управлении, я знаю, тоже есть потери. Реши этот вопрос. Скоро выборы. Мне нужна ясная картина произошедшего…

Глядя на закрывающиеся створки лифта, Кампони негромко распорядился: «К начальнику аналитического отдела. Срочно…»

Просторный кабинет начальника аналитического отдела был наполнен свежестью и утренней прохладой. Широко распахнутое окно давало великолепную возможность насладиться отличным видом окрестностей.

Требовалось признать, здание центрального аппарата управления собственной безопасности Торговой Федерации было построено со вкусом и в удивительно хорошем месте. Хозяин этого кабинета, полноватый и добродушный толстячок сидел в кресле и лениво водил рукой по столешнице. В век пластика и композитных материалов настоящая дубовая столешница казалась не просто анахронизмом, а ясным символом власти и успеха.

Осторожный стук в дверь застал толстячка немного врасплох. Визит директора службы безопасности был резонансным событием и никаких посетителей он сейчас не ждал.

— Войдите. — Распорядился аналитик и тут же подорвался, увидев, кто входит к нему в кабинет. Новый заместитель начальника управления.

— Мой господин. — Аналитик сделал вид что суетиться, выигрывая время для анализа причин появления грозного Азара Кампони в его кабинете.

Влиятельный партийный организатор Азар Кампони, до этого десять лет проработавший в парламенте и ловко научившийся держать нос по ветру, имел немалый вес и влияние в олигархических кругах. Теперь сделав правильную ставку, он ушел за своим босом в большую политику и занял ключевое место в системе безопасности, что бы прикрыть босу зад, если кто-то вознамериться вставить туда иголку.

— Вы оправдаете мои ожидания, если скажете, зачем я здесь. — Кампони впервые беседовал с ведущим аналитиком управления и хотел понять насколько его слова и слава не расходиться с делами. Он по-хозяйски присел в одно из кресел и жестом предложил сделать то же самое хозяину кабинета.

— Осмелюсь предположить. — Аналитик рискнул взять еще одну паузу, домысливая уже созревшее решение. — Господин директор обеспокоен трагической гибелью своих сотрудников.

— Мне необходим четкий анализ случившегося Фрэнк. — Удовлетворенный ответом произнес Кампони.

— С этим будут сложности. Сэр. У нас нет практически никаких достоверных фактов.

— Какие предложения?

— Привлечь наемников. Их интерес к заштатной планете мало кого заинтересует. Но для страховки нужен надежный и управляемый человек. Для координации всего дела.

— Я понимаю, подыскать абсолютно управляемую личность. У вас есть кандидатуры?

— У нас в управлении? — Аналитик только вопросительно изогнул вверх брови. Но этого было достаточно, что бы Кампони все понял и довольный добавил: «Спасибо. Вижу что у моего отдела аналитики блестящее будущее».

Направляясь в свой кабинет Азар Компани напряженно обдумывал услышанное. Привлекать сотрудников управления было очень рискованно, что подтвердил аналитик. Тут требовался нестандартный ход. И такой ход был.

— Мич. — Обратился Азар Компани к своему телохранителю. — Я перевел тебя из полиции в службу безопасности парламента семь лет назад. У тебя остались связи в особом отделе полиции нашего округа?

— Мой однокашник по полицейской академии сейчас рулит там.

— Отлично. Устрой нам встречу. Меня интересуют контрабандисты, с репутацией плохих парней. Достаточно наводки.

— Сделаем сэр.

— Вот и отлично… — Азар Компани улыбнулся, одной проблемой меньше. Теперь дело осталось за надежным и управляемым человеком.

* * *

Это было сплошное царство воды. Лишь вездесущий ветер отчаянно бросал вызов волнам, от чего безбрежный океан бушевал. Волны накатывали одна за одной, с силой обрушиваясь на скалы.

Крохотный островок был единственным куском суши на многие тысячи и тысячи километров. Среди дикого нагромождения скал была микроскопическая и ровная площадка, где свободно могли уместиться два человека или два любых других существа.

Сейчас здесь стоял владыка седьмого круга БЕЗДНЫ и наблюдал за волнами. Он не боялся засады. Спрятаться здесь было негде. А победить его один на один, наверное, было просто невозможно.

Именно это место избрал для встречи таинственный незнакомец из СИЯНИЯ, предлагая некую сделку.

— Я не буду произносить слова приветствия. Владыка БЕЗДНЫ. — Явившийся из портала, гость был крылат.

— И тебе здравницы я не произнесу. Тилистрирум. Я слышал о тебе. Ты крылатый ангел-защитник. Личный телохранитель повелителя третьего круга СИЯНИЯ.

— Мой господин хочет предложить сделку.

— Слушаю. Верный пес СИЯНИЯ. Пока ты лишь попусту тратишь мое время.

— У моего господина есть очень способный ученик. Он тщеславен и нетерпелив. То, что ты так ищешь не должно попасть ему в руки.

— Ты предлагаешь моими руками освободить место первого ученика своего господина?

— Мой повелитель лишит его части силы, когда дело дойдет то схватки. И полагаться ему придется только на свою мощь.

— В чем моя выгода?

— Мой господин не будет претендовать на то, что ты так ищешь.

— Мало. — Очень лаконично отозвался темный властелин.

— Я могу сказать тебе имя предателя из твоего круга БЕЗДНЫ.

— Предателя я смогу найти сам. Устранение конкурента твоего господина стоит дороже…

— Мне нечего больше предложить.

— Тогда передай. Мне интересно, что ты сказал. Но что предложил — мало. — И не прощаясь, повелитель седьмого круга БЕЗДНЫ исчез.

Немного времени спустя сюда же через портал СИЯНИЯ попал юноша в легкомысленной тоге с развевающимися от ветра золотыми кудрями.

— Он поверил? — Юноша с любопытством и без видимой суеты, что не свойственно молодым, смотрел на бушующие волны.

— Думаю, что нет, владыка. Он просил передать, что этого мало. — Крылатый воин почтительно склонил голову, приветствуя своего хозяина. Юноша, а точнее древнее и могучее существо, облеченное в молодое и красивое тело подростка, покачал головой: «Соблазн, нужна сладкая сахарная кость. Иначе БЕЗДНА не клюнет. Мне надо подумать».

— Домой? — Тилистрирум выждал значительную паузу, давая возможность владыке все обдумать.

— Домой… — Портал СИЯНИЯ вспыхнул, предоставив этому миру вновь наблюдать только за бесконечной борьбой ветра и воды…

* * *

Владыка необъятной вселенной хандрил. Как он иногда завидовал повелителям СИЯНИЯ и БЕЗДНЫ. Их бесконечное противостояние не давало закостенеть, огрубеть и одуреть от шепота лизоблюдов и ничегонеделания.

СИЯНИЕ и его антипод БЕЗДНА. Условно конечно. Такое деление владыка вселенной не признавал. БЕЗДНА строила свои стены из вечного темного пламени глубин мироздания. У СИЯНИЯ твердыни были пропитаны океаном чистой энергии звезд.

Владыка мироздания с легкостью использовал и то и другое, буквально вышвырнув эти две вечные силы из-за пределов своих владений.

Чуть соблазнительно шурша невесомыми складками одежды, в зал впорхнула одна из приближенных наложниц. Едва полноватые бедра позволяли колыхаться ее отточенному заду ровно в такт движений. Владыка видел это отчетливо, пользуясь отражением многочисленных зеркал.

— Алвареса, глава дома синих тайн и предводитель малой дружины просит оказать ей честь и принять ее.

— Проси. — Владыка жестом указал двум рабыням на выход, намекая организовать торжественную встречу. А сам лениво почесался своей редкой бородкой об острые коготки вольготно расположившейся подле него очередной любовницы.

Еще на заре захвата власти, владыка мироздания принял соломоново решение — окружить себя одними женщинами. И здесь во дворце, он был единственным мужчиной. И такое положение дел его вполне устраивало.

Вместе с могущественной главой военной разведки в покои вошли три телохранительницы: боевой маг, целительница и оберукая мастер меча.

Скорее для проформы, чем с какой-то целью, владыка машинально выбросил магический ментальный щуп узкой направленности.

Смысл заклятия был прост, оно в десятки, а может и в сотни раз, усиливало первичную реакцию на него. Тот, кто симпатизировал ему, обдавал жаром преданности и радости. Ну а если кто измысливал зло, то ему приходилось несладко. Такого гостя корежило и ломало на всех планах от души до физической оболочки.

«Ну, так совсем не интересно» — Владыка, почувствовав в ответ четыре радостных волны, даже подумал, а не устроить ли ему заговор против себя самого. Но разбег мыслей был остановлен докладом Алварес.

— ЭТО вновь появилось. Безбрежное СИЯНИЕ и стелющая БЕЗДНА уже в игре.

— Нам нужно остаться наедине. — Владыка мгновенно подобрался, превратившись в того кем он был на самом деле — в неукротимого воителя и непревзойденного мастера интриг. Дождавшись, когда в покоях останутся только они одни владыка спросил: «Кто в игре?»

— Седьмой круг БЕЗДНЫ и третий круг СИЯНИЯ.

— Подробности?

— Чармакатарсана, небожительница, развоплощенная вами за участие в «восстании равных» и обреченная нести бремя существования в смертной оболочке вот уже пятьсот лет, не далее как вчера прислала послание, где указала, что ЭТО вновь появилось.

— Что она просит за свою услугу? Надеюсь, ей было сказано, что наказание я не отменю. — Владыка мира улыбнулся жестко и хищно.

— Она понимает это повелитель. И просит принять в нашу академию своего протеже некого юного мага.

— Этот человеческий щенок действительно маг?

— И весьма талантлив. Я навела справки.

— Пусть будет так. — Владыка мира втянул в себя воздух, и как-то хитро сложив губы, резко выдохнул. Свист, в строго определенной тональности призвал в покои сущность.

Альварес вздрогнула, поняв, что за облако, состоящее из тысяч и тысяч мелких капелек рубинового цвета, сейчас замерла перед повелителем. Сущности были одним из столпов власти владыки. Никто не знал, откуда они берутся и почему служат повелителю. Сущности могли принимать любой облик, точнее становиться любым существом. Они были сильными магами и великолепными манипуляторами, способными не просто убивать или выполнять задания, а превращаться в полноценные самостоятельные личности, подменяя или копируя свои жертвы.

Капельки задрожали и вскорости закружились в бешенном хороводе. Его итогом стало появление молоденькой девушки полностью обнаженной и обладающей великолепной фигурой. Альварес даже залюбовалась ей. Точеные грудки, узкая талия, соблазнительные ножки.

— Поступишь в магическую школу вместе с объектом. — Голос Владыки поскучнел. — Соблазнишь и вотрешься в доверие. Нужно, чтобы он, если действительно ценный маг, стал работать на нас.

— Если это не получиться? — Голосок нежный и проникновенно ломающийся, одновременно был полон расчетливого цинизма и силы.

— Убьешь его. — Владыка махнул рукой давая понять, что больше приказаний не будет. Сущность, а точнее вновь рожденная девушка кокетливо кивнула и спешно удалилась.

— Будем собирать штурмовую группу, Владыка? — Альварес уже прикидывала, кого предложить в этот сложнейший рейд. Но владыка вновь сумел удивить ее.

— Никаких штурмовых групп. Только наблюдать. Я займусь этим лично. Никаких лишних телодвижений. Иначе спугнем. — И владыка мира исчез из своих личных покоев без всяких видимых усилий. Что вновь глубоко поразило главу военной разведки.

9

— Пиши. — Аббат Корлеус на мгновение задумался и принялся диктовать: «Недееспособность папы дать достойный отпор нелепым обвинениям крайне печально отражается на папских делах в империи. Помимо этого отдельные могущественные феодалы и небольшие кланы, пользуясь полным бездействием, готовятся начать рвать на части Папскую область и присоединять к себе все, что плохо лежит в «покинутой своим господином» стране.

Не сложно спрогнозировать внутри города Харага обострение непрекращающейся борьбы за власть между отдельными военно-феодальными группами, что поставит на грань разорения городскую ремесленную массу.

Приток странников и авантюристов, вокруг которых кормилась в Хараге масса деклассированных элементов, может приостановится, ввиду прогнозируемой агрессии империи. Это ударит по тем же несостоятельным слоям местного населения и вызовет неконтролируемый всплеск религиозного фанатизма».

— Не слишком ли жестоко? — один из помощников, внимательно слушавший надиктовываемый текст аббатом Корлеусом, был определен претендентом на резной папский трон, что бы подвергать сомнениям и вычитывать переписку. Сам Корлеус уже не успевал анализировать и шлифовать отправляемые письма. Так как поток отправляемых посланий возрастал в геометрической прогрессии.

— В самый раз. — Аббат осенил себя знаком Единого. — Харагу осталось ждать недолго. И если малый совет при патриархе это не понимает, то я не поленюсь написать им еще и еще раз.

— Вы намекаете, что разъярённый новый император готов послать свои войска на Хараг?

— Пока император это марионетка могущественной коалиции, ратующей за войну с папским престолом. Императору не хватит сил помешать или сдержать эту экспансию империи.

— Тогда как мы собираемся победить?

— Победить? — Корлеус внимательно посмотрел на своего помощника. — Мне не нужна победа над империей. Они верят в Единого, так же как и мы. Я хочу стать патриархом. Вельможи империи готовятся нанести чувствительный удар по престижу папского престола, взяв Хараг и низвергнув сам институт папства. Их цель — явно указать патриарху на предел его полномочий.

— У них не выйдет?

— Разрушить устоявшуюся парадигму? Было бы забавно дожить до этого момента.

— Но у нас нет силы, способной противостоять железным когортам империи.

— У нас есть ручной демон, могучий флот торговых городов юга и Калия, мечтающая возродить свое было могущество.

— И с чего мы начнем?

— Мы продолжим писать письма. Оставим профессионалам право позвенеть мечами.

— Кому теперь?

— Наместнику святого престола в Калии. Пиши так: «Во имя Единого, свет нераздельный, аминь. Приветствую брата моего Филиппа, духовника короля Калии, а в его лице народ Калии, народ, как то явствует из ваших многочисленных деяний, возлюбленный и избранный Богом, а по положению своих земель, и по вере единой, и по чествованию святой церкви. К вам обращается моя речь, к вам несутся слова моих убеждений. Я хочу вам поведать, что привело меня стать пред вами. От пределов Харага нам пришла важная грамота, что сильномогучие вельможи империи, проклятые, далекие от Бога, ум которых не верит в Господа, напали на земли наши, опустошают их мечем, грабежом и огнем. Они ниспровергли алтари, осквернив их своею нечистотой.

А посему хочу попросить вас брат мой названный о помощи…».

* * *

С началом отлива торговый караван из Серхова тронулся в путь. Первым отшвартовались от пристани Рецхара «Быстрый ветер» и «Морской змей». Старые, проверенные временем и бесчисленными схватками боевые галеры наемников как всегда выглядели грозно и внушительно. За ними на канатах потянулись баржи. Нагруженные до предела зерном, вяленным мясом и столярными изделиями, они здорово осложняли выход в море стремительным и хищным галерам. Кормчие напряженно всматривались в неповоротливые баржи, совершая выверенные маневры.

Следующим от пирсов отбежал галеас «Волк», гордость морских наемников их главный ударный корабль и сила. И последней стронулась пузатая торговая галера, не имевшая ни воинов, ни стрелометов. На ней в море вышли представители купца. Его поверенные и их немногочисленная охрана.

Предрассветный туман заполнял все вокруг себя рваными клочьями, высовывая языки серой массы и, не торопясь, истачивался. Иногда туман вздрагивал и подпрыгивал, как от испуга. Это была работа ветра, который то стихал, то вновь набирал силу. Караван вышел в море практически без задержек.

Выйдя на чистую воду, гребцы ударили в весла в полную силу и галеры, разгоняясь, вспенили волны вокруг себя.

От Рецхара, крайнего торгового поста союза вольных городов юга до Харага было ровно пять дней пути.

Беда случилась на четвертый день, когда гребцы уже мечтали о славных припортовых кабаках Харага. О продажных жрицах любви, а приказчики подчитывали в уме не только прибыль, но и собственные доходы. То сколько они сумеют уворовать у своего хозяина купца.

— Имперцы! — Крик вахтенного был неожиданен и тревожен. Часто забили колокола на галерах и свободные от гребли бойцы спешно кинулись вооружаться. Галеас «Волк» стал стремительно забирать от берега, что бы обеспечить себе свободу маневра.

Торговая галера купца, словно испуганная лань, наоборот предпочла прижаться к берегу и замереть, выбросив якорь.

Десять имперских галер — целый флот, так далеко от владений империи и так близко от Харага. По галерам пронеслось так ожидаемое и нехорошее — «война».

«Быстрый ветер» и «Морской змей» синхронно обрубили канаты, давая возможность баржам самим решать свою участь.

От императорского флота отделилась малая галера и стремительно стала приближаться к галерам наемников. На ее мачте стали подниматься флажки-приказы. Лечь в дрейф, осушить весла, приготовиться к досмотру и сдать оружие. Наемники заволновались. Им было наплевать на груз, который они сопровождали. Воевать с империей их не нанимали. Но вот так, в открытую, посягнуть на их свободу и оружие, имперцы не имели никакого права.

На носу имперской галеры выстроились лучники. Выставив свои луки, с наложенной стрелой, они ждали приказа. Первый ряд, пустив стрелы, сразу упадет на колени, и изготовиться к стрельбе вновь, пока выстрелит ряд второй. Такое чередование обеспечивало непрекращающуюся стрельбу по цели.

Среди этих лучников было двое, не собирающихся ждать никаких приказов. За это им было заплачено полновесным золотом по сорок новеньких имперских кругляшей.

Едва малая галера достигла замершие боевые корабли наемников, оба лучника почти одновременно выстрелили. С такой дистанции опытные стрелки не промазали. Возмущенные крики наемников, ответный залп и падающие имперские лучники напрочь лишили стороны возможности решить дело миром.

Капитан галеаса «Волк» практически связанный по рукам и ногам своими товарищами обреченно смотрел, как уже горит «Морской змей», и как отчаянно бьются уцелевши наемники с «Быстрого ветра». Капитаны погибших галер успели поднять вымпелы сигналы — сообщить о случившимся, в бой не вступать.

И команда галеаса подчинилась. Это была война, необъявленная и подлая по своей сути. Империи придется дорого заплатить за свое пренебрежительное презрение и легкомыслие к павшим наемникам.

Командир имперского экспедиционного корпуса бравый морской адмирал Зиаран озадаченно выслушал доклад о боестолкновении. Была захвачена большая партия зерна и других продовольственных грузов. Сожжена одна пиратская галера наемников, другая захвачена. Третий удалось сбежать. Результат вроде отличный, но вот потери. Впору было хвататься за голову. За каждого погибшего наемника пришлось заплатить жизнями трех легионеров, что было абсолютно неприемлемым результатом. Впрочем, это не отменяло главной задачи флота и экспедиционного корпуса захвата Рецхара.

Когда-то это был город принадлежащий Калии. С тех дней предместья Рецхара очень изменились стараниями рачительных хозяев из союза вольных городов. Заболоченная местность была осушена и освоена. Протекающая рядом небольшая речка Ам — проходила на расстоянии пяти полетов стрелы от западных стен, затем поворачивала налево и впадала в море, омывающее город с юга. Последний участок реки формировал городскую гавань, обеспечивавшую безопасную якорную стоянку большому количеству судов. На востоке города тянулась линия низких песчаных дюн; на западе другая, более высокая линия дюн начиналась приблизительно в десяти полетах стрелы от стен и заканчивалась у моря, около мыса ветра.

Двойная стена и двойной ров окаймляли город, где находилась цитадель и несколько угловых башен. Командир экспедиционного конечно не знал точно, сколько человек охраняют город, но для него не было секретом, что в крепости защитников всего неполная сотня и взять ее одним штурмом, скорее всего, не составит труда.

Так империя получит великолепную базу в тылу Харага, разом покончит с пиратством и прервет морское сообщение Харага с остальным миром.

— Вы разобрались, почему наемники начали стрелять первыми? — два старших офицера почти синхронно пожали плечами. Им, честно говоря, было плевать. Наемником больше, наемником меньше. Весь этот сброд, плавающий по морям, не стоит внимания, пока спину им прикрывают отборнейшие солдаты империи.

— Мы не смогли установить, что послужило причиной конфликта, адмирал.

— Пустое. Передайте командирам галер курс на Рецхар. Пусть готовят людей к десанту. И мне нужен план операции по захвату города.

— Через два дня план будет готов. — Бодро отрапортовали офицеры и ретировались. Адмирал выглядел чуток раздраженным, отвыкнув за годы безмятежной службы от суровых реалий походной жизни.

Змей аккуратно отстранился от стенки каюты и сделал вид, что продолжает натирать бронзовый сигнальный колокол. Офицеры штаба прошедшие мимо наемника, не обратили на него ровным счетом никакого внимания.

Попасть на корабль в экспедиционный корпус для отставного диверсанта было не трудно. Еще проще стало получить назначение в особую группу обслуживающий штаб экспедиции. Претендентов на то чтобы драить палубы, и убираться в личных покоях адмирала, и его приближенных было катастрофически мало.

Пока все шло, как и рассчитывал Змей. Рано или поздно империя все равно бы рискнула и напала бы на Рецхар. Так почему бы не сделать это на условиях приемлемых для очередного щелчка имперцев по носу.

Подкупить стрелков из лука вообще было классической комбинацией для примитивной агентурной работы. Каких-то жалких сто золотых империалов и у славного Мур Дронга не будет никаких проблем с формированием эскадры возмездия.

Змей не сомневался в успехе старого приятеля пирата. Но для надежности пятитысячный корпус калийских солдат в составе двух пехотных бригад, конного отряда пограничной стражи сейчас должен был занимать Рейцхар, переуступленный союзом вольных городов за помощь Калии в войне с империей.

Имперцы будут зажаты с суши и с моря. А трагическая смерть адмирала Зирана и его штаба только ускорит полный разгром экспедиционного корпуса…

* * *

— Мне кажется, что война с могучим вольным союзом торговых городов юга не входила в наши планы. — Молодой император с трудом сдерживал свою ярость, от чего его лицо изысканно побелело от охватившей его ярости.

— Сознаюсь. — Толстые складки жира на лице вновь избранного председателя особой коллегии колыхнулись самым мерзким образом. — Малый тайный совет обеспокоен ваше императорское величество сложившимся положением и решительно осуждает преступное участие Калии и вольного союза торговых городов в наших распрях с истинными убийцами вашего отца.

Но решение о развертывании армии принято и утверждено. Вам остается только нижайше утвердить это решение. Семь легионов ждут только сигнала.

— А флот? Вы, стягивая все наши морские силы к Харагу, оголяете все тылы. — Император даже не кричал, он всеми силами пытался достучаться до самодовольного вельможи. — Кто будет прикрывать Столицу с моря?

— Возможно, некий риск есть. Но нам важнее разом покончить с флотом торгашей. Это значительно ускорит падение Харага. Затем еще один молниеносный удар по Калии и в вашу честь будет воздвигнута триумфальная арка.

— Я… — Император уже набрал воздух, чтобы возразить, но стоявший около дверей Чезаро Вальдек только покачал головой. — …согласен объявить народу эдикт о начале боевых действий против Харага.

— Вот и славно. Гибель экспедиционного корпуса, ваше императорское величество это досадная случайность. — Толстощекий вельможа, перехватив взгляд императора, живо развернулся и атаковал вопросом молодого телохранителя императора. — Мы ни как не можем найти вашего учителя, Вальдек. Этот мерзкий Франческо Бастиани, объявленный преступником и врагом империи пропал бесследно.

— Учитель? Много уважаемый председатель особой коллегии видимо что-то путает. Я встречался с ним всего три или четыре раза и никогда наедине. — Чезаро Вальдек, назначенный малым тайным советом начальником телохранителей императора, как некая подачка, ответил это холодно скучающим тоном. Всем своим видом показывая как ему безразлична эта тема.

— Если так, то примите мои извинения за поспешные слова… — С этим, изобразив пародию на поклон, вельможа удалился из покоев императора.

Едва дождавшись, когда створки дверей сомкнуться, император не выдержал и зарычал от охватившей его ярости.

Наложница допущенная присутствовать в кабинете на переговорах с посланником малого тайного совета поспешила к своему горячо любимому господину. Небрежное касание, теплый поцелуй и ласковые объятья сделали свое дело. Император успокоился и приобнял свою красавицу-наложницу.

Тихонько скрипнула дверь секретного хода и в покои попали двое. Первым один из верных телохранителей императора, вторым так усиленно разыскиваемый всеми силами предатель изменник и пособник убийцы императора Франческо Бастиани.

— Мерзко на душе? — Опытный царедворец мигом уловил настроение юного императора.

— Удушил бы своими руками!

— Еще рано, ваше императорское величество. Для этого предстоит много поработать всем нам. Как вы посмотрите, если империя немножко проиграет в затеянной нашими заговорщиками маленькой победоносной войне? — И Бастиани улыбнулся улыбкой свирепого и безжалостного хищника.

10

— Кровь и демоны мира, — смог только выговорить потрясенный сотник папской стражи, впуская в ворота забрызганного кровью монаха.

Увиденное могло привести в трепет любого — безоружный божий человек брел медленно, с какой-то непонятной натугой. Внушая непреодолимый страх в сущности неплохо подготовленным солдатам господа.

— Мир вам дети мои! — Евлампий не испытывал никаких особенных эмоций, хотя был забрызган чужой кровью от сандалий до самых кончиков волос. Предстояло много работы, дабы укрепить город и продержаться в нем, хотя бы три, лучше дней пять! Пока пламя религиозного пожара не запылает по всей этой округе.

— Мир святой отец. — Машинально отозвался сотник, вглядываясь в видневшихся в метрах ста от ворот целой разношерстной массы вооруженных людей. Два десятка спешно поднятых из казармы арбалетчиков гуськом втягивались на стены, торопливо натягивая самострелы. Еще один десяток пикинеров, хорошо вооруженных в отличие от городских стражников столпился у ворот, не зная в сущности, что им делать.

— Слово господа нашего откроет любые двери святой отец. Но что с вами случилось и кто эти люди. Что сопровождают вас?

Евлампий выпрямился и почти мгновенно перетек из расслабленного состояния в стойку профессионального наемника.

— Буди наместника, сын мой. К вам пришла беда. Кара божья за грехи наши, и я лишь скромный вестник Папы, посланный им дабы спасти хоть часть заблудших душ! — Вместе с этими словами эмиссар Папы, теперь в этом не было никаких сомнений, скинул капюшон и протянул пораженному сотнику папскую буллу.

— Серж прочти, я не силен в старой грамоте… — Сотник полностью упустил контроль над ситуацией, забыв даже затворить створку ворот.

— Волей господа нашего, обличаем доверием раба божьего, святого отца Евлампия… — начал было читать маленький и вороватого вида разбитый паренек лет пятнадцати опоясанный поясом с кинжалом и небольшим арбалетом на спине.

— Сотник ты уже десятник, поторопись, еще немного и станешь простым меченосцем. — Евлампий размазал слипшуюся кровь по лицу и вдруг рявкнул: «Пикинеры становись, ровняйся, смирно! На изготовку. Кругом, сомкнуть щиты. Копья товсь. Шагом марш. Очистить площадь! Арбалетчики вниз!»

Как ни странно, но его послушались. Живая стена любопытствующих, собравшихся на звуки тревожного колокола дрогнула перед копьями бывалых солдат, привыкших слепо исполнять приказы начальников и командиров. В том, что пришлый монах как раз такой командир и есть, никто похоже уже и не сомневался!

А Евлампий, набрав побольше воздуха, легко и с немалой силой начал очередную проникновенную речь: «Гореть грешникам в гиене огненной! Грязные еретики осмелились бросить вызов святой церкви. Завтра эти недостойные носить знаки и прославлять имя господа нашего явятся под стены града. Мы сыны божьи должны сплотить ряды и встать стеной. Стеной веры. Благочестие и благолепие детей божьих. Мощь силы Единого не оставят нас в трудный час. Молитесь господу, дабы почувствовать в сердце своем мощь длани господней и те, кто чувствует жар зажженный верой и словами слуг его, вступайте в ряды воинства божьего!»

Речь имела успех. Пикинеры даже замерли, слушая слова божьего человека. Затем копейщики, вновь дружно опустив копья, шагнули вперед, вытесняя зевак с площади. Следом вышагивали арбалетчики, заставляя горожан тревожно озирать взведенные арбалеты и особо нервных бегом покидать ярмарочную площадь. Окончательно рассеяло толпу горожан эффектное появление наместника во главе личной дружины. Почти полусотня тяжелой конницы вихрем ворвалась на площадь. Грохот доспех, ржание лошадей и цоканье подков придали сил и уверенности сотнику папской стражи. Он с жаром кинулся к наместнику, пытаясь сумбурно и сбивчиво изложить свои жалобы. Но наместник даже не взглянул на своего незадачливого подчиненного.

Этого монаха он узнал сразу. Его было трудно не узнать. Будучи наделенный не только полнотой власти специальным эдиктом Папы, этот божий человек проявил незаурядные способности на знаменитом закрытом военном совете, буквально продавивший своими доводами сопротивление твердолобых фанатиков кардиналов, предлагавших собрать все силы в одном месте и дать бой наступающей имперской армии. Живость ума, яркие обороты речи и высокий слог теолога покорили большинство папских слуг. В отличии от еще одного военного — седого и матерящегося по делу и без, которого вроде и оставили в городе возглавлять и готовиться к осаде.

Наместник именно тогда осознал всю бессмысленность и никчемность плана генеральной битвы. Не плохо обученным и еще хуже вооруженным сотням папской стражи было защитить святой город от легированных тысяч победоносной имперской армии.

Спешившись, кинув поводья своей кобылы подбежавшему оруженосцу, наместник, не стыдясь, припал на одно колено и тихо молвил: «Благослови, святой отец!»

— С тобой единый, сын мой. Встань. Не время взывать о чуде господнем, Время собраться с силами и дать бой еретикам.

— Карту! — Наместник поднялся, с удовлетворением отметив, как расторопные помощники уже подтаскивают на площадь стол, свечи и карту города с окрестностями.

— Сегодня две тысячи пехотинцев и три сотни конных имперцев будут здесь. Я и дети божьи, что поднялись против еретиков, немного пощипали их передовые разъезды. Так что они осторожничают. И мнится мне, будут ждать утра, дабы тронуться в путь.

— Черные меченосцы? — Один из помощников влез со своим глупым вопросом даже раньше, чем наместник успел открыть рот.

— Меченосцы — гвардия империи, им нечего делать под стенами вашего городка. Конница из пограничных сотен, они опытны, но легко вооружены. Пехота — городское ополчение. У них добротные доспехи, хорошие мечи, опытные командиры. Вот только мало боевого опыта, да и в сердце еретиков нет веры в Единого, как у нас. Что у тебя сын мой?

— Не так много. Семь десятков арбалетчиков, пять неполных сотен пикинеров папской стражи и две сотни меченосцев из наемников. Конницы только моя дружина и три десятка верховых разведчиков.

— Я привел триста сынов божьих. Все они отринули страх смерти и присягнули служить господу не словом, а делом. С оружием и жаждой мести за опоганенные храмы, разграбленные дома и гибель близких.

Утром я поведу их в бой, ты поддержишь меня со стен огнем арбалетчиков и стрелкового ополчения городской стражи.

— А конница?

— Главное пехота, если они побегут, мы выиграем для города еще два три дня…

— Открыть ворота, впустить воинов господа, — наместник тихо распорядился и его приказ был многократно продублирован зычными голосами младших командиров.

— Арсеналы будут открыты немедленно. Оружие раздадут городским дружинам. Стрелки из них неважные еще хуже из них воины. Наберется не более восьми сотен.

— Приведешь их сюда. Я начну проповедь, пусть священники подтянуться. Нужно будет промыть им мозги и бросить в атаку вместе с моими, кто уцелеет, хоть будут знать, как держать меч.

— Ты надеешься опрокинуть со своим сбродом две тысячи крепких пехотинцев.

— Дождемся утра! — Евлампий был не в настроении спорить.

— Котлы с едой уже варятся, арсеналы вскрываются. Город начинает бурлить. — Помощники наместника одним за другим докладывали о складывающейся ситуации.

— Мне необходимо переодеться и ополоснуться. — Евлампий видел, как вытягиваются лица стражников наблюдавших, как организованно шагнуло его воинство, в широко распахнутые ворота и одобрительно хмыкнул, видя, как в эти же ворота вылетело два десятка всадников. Разведчики, гонцы и порученцы.

Наместник был готов к осаде. Оставалось проверить, насколько хватит у него решимости, и стойкости у его людей. Мылся, точнее, ополаскивался ледяной водой от крови и переодевался из рубища в поношенную, но вполне чистую рясу Евлампий споро. Под стук топоров множества плотников согнанных из своих домов на площадь усталые и новоявленные солдаты господа едва успели плотно покушать и привести в порядок свою амуницию.

Тем временем глашатаи уже созывали дружинников и просто любопытствующих на площадь. К рассвету площадь была полна людьми возбужденно переговаривающихся, изредка отвлекаясь послушать проповеди местных священников. Но куда им было тягаться до красноречия пришлого монаха. Слухи, один неяснее другого, множились, создавая ту самую почву для повышенного религиозного рвения. К чему так стремился сейчас Змей.

Под первыми лучами восходящего солнца все было готово. Возведенный помост венчали крест внушительных размеров и трибуна. Один за одним выступали ораторы, славя как можно имя господа и неся хулу на подлых еретиков.

Евлампий медлил. Он ждал сигнала дозорных о появлении имперцев. Напор толпы можно искусно подогревать очень долго. Но достигнув пика религиозного фанатизма следовало тут же направить порыв масс в дело, иначе получиться просто пустой пшик.

Еще раз обсудив свой нехитрый план с наместником, Евлампий долго и нудно объяснял задачу трем наиболее толковым десятникам из пяти присланных наместником. Перед самым своим выступлением, наемник вдруг почему-то вспомнил безжалостную леди Ди и ту кровавую схватку в пещере. Незаметно для окружающих сжав левую ладонь в кулак, он напряг кисть и аккуратно двумя пальцами правой поймал возникшую из потайного кармашка в запястье маленькую белую таблетку.

Боевой стимулятор «зет-5» был самым жутким и действенным стимулятором мозговой активности из изобретенных человеком. Отдача от применения этой белой капсулы намного превышала все негативные моменты как-то слабое привыкание и медленное разрушение нервных окончаний. Требовалось только строго следовать инструкциям и не применять препарат слишком часто.

Положив ее на язык, Евлампий помедлил одну секунду, припоминая, что раньше он употреблял этот разрушительный боевой наркотик не чаще одного раза в месяц, теперь же ему было необходимо ощущать эту горошину во рту почти каждую неделю.

Клац, перекусив горошину зубами, Евлампий вздрогнул, будто получив неожиданный и сильный удар. Откат накрыл его с головой и длился не более микросекунды.

Зато после мир расцвел новыми неожиданными красками. Он успел увидеть, точнее даже почувствовать приближение гонца, раньше, чем тот произнес хоть слово.

— Откровение божье, дети мои. Чудо явил господь нам. Чудо. Враг у стен наших и будет разбит и опрокинут силой божьей и мечами вашими. — Евлампий как бы взорвался речью и кивнув вздрогнувшему старенькому архиепископу двинулся в направлении трибуны.

Энергия переполняла в этот момент отставного убийцу. Его речь потекла, как могучий горный поток, усиливаясь и перекликаясь с еще большим количеством ручейков вливающихся в него.

Увлечь толпу было не трудно, особенно бывшему диверсанту, находящемуся под воздействием «зет-5».

Большинство горожан, плохо представляло, что значит настоящая битва. Но пламенные речи проповедников делали свое дело. Их руки, сжимавшие может быть впервые в своей жизни ржавые железки, плохо заточенные и явно непохожие на грозные орудия убийства, постепенно становились все тверже. А сердца преисполнялись пылом и волнующим чувством единения с богом и его помыслом!

Под конец, даже не речи, а воинственных воплей Евлампия, толпа ощущала себя настоящим воинством веры, рыцарями, способными на любой подвиг.

Последовали умелые команды и все это представление, начавшееся как плохенький балаган, превратилось в античную драму, где скрип ворот, топот тысяч ног и грохот доспех слились в один сплошной религиозный всплеск.

Вскоре около трех тысяч горожан, вооруженных кто во что горазд, споро двигались за неистовым священником неорганизованной толпой. Туда, где в утреней дымке виднелись стройные шеренги имперских солдат. Внимательный наблюдатель отметил бы, что пришлые солдаты господа разделились на шесть отрядов. Равномерно распределившись по всему фронту атаки. А в самой толпе слышались выкрики пяти десятков солдат и их командиров десятников, что на ходу пытались сбить людскую массу в подобие строя. На фоне общей неразберихи и путаницы в той разношерстной массе выгодно выделялись две цеховые дружины — первыми своими богатыми доспехами и строем артель кузнечных дел мастеров. Вторыми артель купцов, составленная сплошь из наемников и младших сыновей, коим не светило наследство и чей удел был ратный труд на благо собственной семьи.

— Они рехнулись! — Эрик фон Бок был опытным рыцарем, командиром латников, прошедшим не одну кампанию в составе победоносной имперской армии. Ему доводилось водить в бой три, четыре тысячи закаленных ветеранов пехотинцев, опрокидывая врага имевшего тройное, а то и пятикратное превосходство. Строй, железная дисциплина, внятная тактика и унифицированное оружие вот слагаемые постоянного успеха.

И не его вина, что судьба никогда не сталкивала его с воинством, охваченным религиозным безумием.

Повинуясь взмаху его руки, первые четыре полные сотни имперских латников выстроились неровными шеренгами, ощетинившись знаменитыми на весь мир двухметровыми тяжелыми копьями. Оставшиеся в резерве ополченцы вызывали у Эрика фон Бока явное недоверие. Еще ни разу не участвующие в серьезных стычках, они могли дрогнуть в самый неподходящий момент. А вот для преследования были бы как раз. Свою малочисленную конницу рыцарь всерьез не воспринимал. Триста легко вооруженных всадников, пусть и сплошь ветеранов пограничных воин погоды в таком сражении не делали.

Первыми в бой вступили арбалетчики — две или три сотни арбалетов имевшихся у имперцев не могли причинить серьезного ущерба надвигающейся толпе горожан. Но Эрик фон Бок рассчитывал, что первая кровь отрезвит многих, а если и повезет, то заставит просто дрогнуть.

Но все планы стрелкам спутал Евлампий. «Зет-5» бурлил в его крови, ускоряя в несколько раз не только мыслительные процессы, но и физику.

Словно спринтер, Евлампий, высоко подняв свой импровизированный крест, составленный из двух перевязанных мечей, кинулся в одиночку на стройные ряды имперцев. И больше половины арбалетчиков, страшась одинокого фанатика, разрядили свои арбалеты прямо в него.

— Божье провидение! — заорал Евлампий. Легко сбивая, как ему казалось, медленно летящие в него арбалетные болты.

— Господь с нами! — вой религиозного воинства стал подобен грохоту десяти, а может и всех двадцати тысяч воинов!

— Залп! — понимая, что происходит непоправимое, закричал Эрик фон Бок. И выругался с досады. Выстрел от силы шести десятков арабалетов потонул в слаженном ответном залпе многочисленных лучников-горожан.

Раздались первые крики раненных. Видя, как заволновались оставшиеся в резерве ратники, Эрик фон Бок выкрикнул приказ конным сотням готовить фланговые удары.

Потом произошло и вовсе необъяснимое. Одинокий фанатик, словно обезумевший исполин врубился в строй второй шеренги. Вместо того чтобы погибнуть пронзенный десятком копий, он играючи сеял вокруг себя смерть. Линия строя дрогнула и распалась. В тот же миг туда и ударила основная масса нападавших. Первые погибли, пронзенные копьями, даже не понимая, что случилось.

Выправляя положение, командир первой сотни с лучшими солдатами из своего личного десятка атаковал безумца. Он, как и Эрик фон Бок, понимал — смерть лидера горожан лишит их главного — веры и тогда фанатики будут обречены.

Фланговый удар первой сотни приняли на себя артель купцов. Лучший по организации и умению сражаться отряд горожан. Но противопоставить профессионалам, покорившим полмира, они ничего не смогли.

Если бы не Евлампий. Там где возникал он, имперцев буквально обдавало кровью, собственной кровью. Под его мечами пали командиры первой и второй сотни, в тщетной попытке убить его. Посланник патриарха превратился в подлинного ангела возмездия, сея смерть и ничего кроме смерти.

Фланговые атаки имперской конницы на мгновение ослабили натиск горожан. Но это не спасло имперцев. Две обескровленных отряда разорванных посредине потеряв своих сотников, были обречены. В считанные мгновения людской поток горожан захлестнул их порядки. И вскоре, волна нападавших обрушилась на обозников и полупустой лагерь.

Кровавая сеча приобрела черты какой-то немыслимой битвы. Ярость и профессионализм одних столкнулся с абсолютным фанатизмом других. Пленных не было!

Когда в очередной раз вихрь кровавого безумия на секунду отпустил Евлампия, он увидел перед собой самую стоящую цель. И Евлампий принялся настойчиво пробиваться туда, где виднелись флаги предводителя имперского войска.

Эрик фон Бок не был трусом. Он был профессионалом. Умеющим, в нужный момент лично возглавить атаку на врага, но сейчас это было бессмысленно. Чтобы спасти немногих еще живых требовалось сыграть отход. Обезумевшие горожане, вооруженные чем попали, рвали в клочья закаленные роты копейщиков и были близки к тому что бы полностью уничтожить его отряд.

— Какие будут приказания? — Старый товарищ, командир личной полусотни, обеспокоенно смотревший, как складывается бой, был готов атаковать со своими ветеранами и попытаться опрокинуть зарвавшихся горожан.

— Отходим. Этот бой нами проигран. — Затрубили сигнальные рожки и взмыли на пиках флажки-приказания.

Оставив на растерзание ополченцев и обоз, теряя людей, остатки имперского войска откатились назад, оставив поле боя за отцом Евлампием и его людьми.

Мечи, которые держал Змей, внезапно потяжелели. Запал прошел, как и действие «Зет-5».

Впрочем, в очередной раз, дело было сделано. Спаянные верой и кровью эти новоявленные солдаты господа станут очередным крохотным гвоздиком, что сейчас так умело заколачивал Евлампий в гроб чаяний империи покорить Хараг.

Не требовалось доказательств, что в открытом сражении против отборных легионов империи победить сможет разве что гений. Отставной диверсант не был гением и плохо знал тактику средневековых баталий. Он вряд ли смог бы командовать и тем более грамотно управлять огромными массами людей.

Но вот так наносить разящие уколы, появляясь то здесь, то там, превращая окрестности Харага в один сплошной костер религиозной войны, он умел.

Возможно, планы аббата были несколько другими, но Евлампия такая война устраивала как нельзя кстати. Он как искра, зажигал сердца людей, вселял в них веру и ненависть к захватчикам.

Вскоре его слава — святого отца Евлампия стала именем нарицательным. Полководцы империи столкнулись с невиданным доселе явление — войной на полное уничтожение, где даже женщины, немощные старики и дети чем могли, вредили захватчикам.

Раздергивая свои силы в тщетной попытке одним ударом подавить сопротивление, полководцы империи ни как не могли сконцентрироваться на главной своей цели — Хараге. И поэтому ими было принято такое ожидаемое и нужное решение для Евлампия. Взять город в полную осаду. А для этого требовалось уничтожить флот…

11

— Адмирал на мостике! — зычно успел рявкнуть вахтенный, прежде чем Мур Дронг появился, как всегда внезапно, неожиданно и стремительно. Он двигался большими шагами, словно чувствовал, что движется к очень большой цели. Два телохранителя просто не успевали за своим хозяином. И им приходилось изредка переходить на бег! При виде своего босса все пиратские капитаны, вольные наемники и капитаны боевых галер, подчиненные напрямую Дронгу, встали. Следом нехотя поднялись три полных капитана союзных эскадр и целый советник союза вольных городов, присланный сюда для контроля за Дронгом.

— Рому, — С ходу гаркнул новоиспеченный адмирал и тем же зычным голосом спросил. — Ну что там у нас Миурги, нового?

Последний месяц адмирал провел практически все время в море. И вот теперь воспользовавшись днем отдыха, он отоспался всласть.

После первой памятной победы над экспедиционным корпусом, Мур Дронг превратился в карающий меч для имперцев. Он употреблял весь свой талант, чтобы болезненно жалить неповоротливых мореходов империи, не забывая набивать свою мошну. Даже ром который он сейчас пил, особо не таясь, развалившись в кресле, был призом доставшийся после налета на караван имперцев. Рядом на вытяжку стояли багровеющие от ярости командиры эскадр союза вольных городов юга, но отчаянного морехода, бывшего пирата и нынешнего адмирала объединенного флота это волновало мало.

Он лишь изредка бросал взгляд на Миурги который уверенно чертил схему посторенний имперского флота, вчитываясь в поступившие донесения разведки. И ждал.

— Я бы хотел заметить, — первым не выдержал советник. Он был не глуп, этот представитель единого военно-оборонительного союза и успел многое повидать, но триста боевых галер империи против ста двадцати союза вольных городов, это казалось ему самоубийством.

— Не надо слов, — Дронг с силой опустил свой пустой бокал на стол и рывком вскочил. — Там, господа капитаны и господин советник, в осажденном Хараге, находиться человек, которому я поклялся через два дня привести сорок транспортных галер в порт и поставить их под погрузку и эвакуацию. Я это сделаю. И тот, кто осмелиться мне помешать просто умрет, как те самые имперские недоумки, рискнувшие притащить сюда весь свой флот. Не будьте глупцами, триста галер против ста двадцати. Боевая галера империи это — двадцать матросов, сто рабов-гребцов и восемьдесят солдат. Боевая галера союза — двести воинов и ни одного матроса, ни раба. Жадность и желание взять Хараг сыграли дурную шутку с прославленными полководцами империи. Они сухопутны до мозга костей. Наша разведка утверждает, здесь весь флот империи. А как вы знаете, мне рискнули поручить только авангард наших сил и не более. Трусливые чинуши из адмиралтейства держат почти еще сотню боевых галер и галеасов у себя под боком. И это не считая боевых галер кланов, богатеев и прочих способных себе позволить содержать боевые корабли с экипажами.

Запомните. Мы абсолютная и единственная сила здесь на море и завтра в сражении этот факт станет реальностью. Согласно единого плана, уже завтра на рассвете все крупные порты империи будут атакованы галерами с пиратскими флагами. Будут гореть верфи и причалы, гибнуть рыбаки и разграбляться замки аристократов. Имперская знать взвоет, а империя десятилетие лет будет восстанавливать утраченное на море.

— Вы можете это обещать? — Советник был на грани, чтобы не вспыхнуть, и не наговорить колкостей. Лишь многочисленная охрана Мур Дронга останавливала советника, что бы здесь и сейчас запретить даже думать о генеральном сражении.

— Генеральное сражение состоится завтра. А послезавтра остатки имперского флота бросятся назад спасть то, что еще можно спасти!

— Это утопия! Мы считаем… — Начал было один из капитанов союзной эскадры, но уловив на себе бешенный взгляд Дронга предпочел замолчать.

— Флот империи, преградивший нам путь, состоит из трех разномастных групп и соединений. А именно: столичная эскадра. Это 50 вымпелов лучших морских судов, что имеет империя. Еще я выделяю группу пограничных галер. Их около семидесяти. Это серьезные противники. Но у пограничников есть один недостаток. Они не моряки. Это именно пограничники. Умеющие догнать контрабандиста и выпотрошить его. Биться в строю они не смогут. Думаю, все здесь понимают, что управлять флотом, эскадрой или даже группой кораблей — значит указывать им направление и конечную точку движения, я уже не говорю об оперативной управляемости. У пограничников таких навыков нет.

Все оставшиеся суда — это ветхие, старые, ни к чему не пригодные посудины, кроме плавания вдоль берега. Эту часть противостоящего нам флота собирали отовсюду, откуда могли, оголив все морские порты и крепости. Экипажи не слажены, выучка минимальна. Там вместо знаменитых легионеров империи портовые стражники и рыбаки, мобилизованные на галеры. И этот сброд, именуемый почему-то военный флот империи, вызывает у вас трепет?

Из всего сказанного следует однозначный и непреложный вывод: флотоводец империи сможет подать один-единственный сигнал: — начинаем! И далее уповать только на храбрость и искусство своих бойцов, и на милость Единого. Не более того…

— Каков ваш план сражения? — Советник был сторонником переговоров и прежде чем идти на конфликт хотел выслушать предложения Дронга.

— Численное превосходство имперцев необходимо обернуть в нашу пользу. Мы выберем местом сражения узкую часть Харагского пролива. Там вряд ли поместятся все корабли империи. Соответственно они понадеются на свое численное превосходство и попробуют развернуть как можно больше сил. Анализ предыдущих схваток дает основания считать, что там, в проливе расстояние между галерами у имперцев будет не более трех — пяти метров. Что значительно затруднит их возможность маневрировать.

Кроме того я сомневаюсь, что они догадаются выделить силы для охраны своих флангов. Мы атакуем первыми. Решительный удар — сначала левый фланг, затем остальные. Действуем по схеме максимальная скорость, маневр, таран.

— При всем моем уважении к вашему полководческому искусству, но мы не будем рисковать, и принимать бой. — Советник произнес свою краткую речь, надеясь на поддержку капитанов союзных эскадр, составлявших треть объединенного флота. Но они вели себя пассивно, предпочитая отмалчиваться.

— Поздно. Вчера мои люди переслали в лагерь имперцев письмо. Там указано, что мы собираемся сохранить флот и отступить. И если они хотят уничтожить наш флот, то им следует немедленно начать сражение.

Советник был очень опытным человеком. И прежде чем обрушиться с обвинениями в предательстве, он окинул своим взором лица присутствующих на совете.

То, что он увидел, не порадовало его. В совете не нашлось ни одного, кто бы рискнул и просто посмотрел в глаза Мур Дронгу.

Оставалось восхититься решимостью аббата Корлеуса и, пляшущего под его дудку, совета вольного города Мельн. Аббат, не стесняясь, сделал ставку на этого головореза разом и решил видимо завершить эту партию за один ход.

Присутствие здесь пиратских вожаков свидетельствовало о титанической работе, проделанной безымянными помощниками аббата. Сорганизовать, убедить, предоставить гарантии — это было дело не месяца и даже не двух. Советник покачал головой, негласно признавая свое поражение.

И начинал понимать, что такой прожженный политик и крайне уравновешенный человек, как аббат, не будет складывать яйца в одну корзину без достаточных на то оснований.

* * *

Закрыв глаза, Евлампий ждал, когда подадут горячее и даже немного задремал. В этот поздний час придорожный трактир был практически пуст. В дальнем углу сидела парочка пожилых крестьян, да улыбчивая матрона с молодым сыном доедали поздний ужин, остановившись здесь на ночлег. Мысли наемника витали где-то вдалеке, там, где сейчас по водной глади скользили быстроходные галеры, сосредотачиваясь для решающей битвы.

Теперь все было в руках Мур Дронга и его моряков. Сейчас Евлампий был бессилен. Он и так сделал немало за эти летние месяцы. Начинал он с тремя десятками опытных наемников из Мельна и Серхова, составивших потом костяк его летучих партизанских отрядов. С ними Евлампий методично устраивал бунты в захваченных имперскими войсками городках и селениях.

Тыловые части имперцев оказались просто не готовы к болезненным атакам спаянных кровью и верой ударных отрядов восставших. И сейчас, как результат, вся папская область пылала в пламени религиозной войны.

Конечно позднее, военачальники и, именно те, кто руководил отборными легионами империи, попытались выправить положение, но момент задавить бунт в зародыше был безнадежно упущен.

Даже регулярные войска получили несколько болезненных ударов от стремительных отрядов повстанцев. Булавочные уколы — скажет обыватель, но опытные стратеги империи, на деле познакомившись с таким понятием как партизанская война, только хмурили брови и усиливали охрану продовольственных конвоев.

Помимо этого, все лето наемник в ипостаси отца Евлампия речами, делами и проповедями поднимал людей на борьбу. Его воззвания расходились в рукописных свитках широко за пределы патриаршей волости. А на проповеди собирались толпы последователей.

Вопреки воле полководцев империи и благодаря его талантам диверсанта летучие отряды повстанцев, как коршуны, кружили вокруг лагеря имперцев, осадивших Хараг, уничтожая патрули, продовольственные караваны и мелкие группы и отряды иноземцев.

Внезапно громкий смех и пьяные крики отвлекли наемника от размышлений. Открыв глаза, он обнаружил, что в трактире добавилось посетителей. Это было трое молодых парней, по виду детей приказчиков или даже купцов. Одетых богато броско и вооруженных кинжалами.

Парочка крестьян испуганно замолкла за дальним столом, а матрона попыталась сделать замечание молодым людям. Но один из троицы просто смахнул все тарелки со стола матроны, а другой обнажил кинжал, в сторону было дернувшегося к молодым людям хозяина трактира.

Евлампий покачал головой. Странное дело почти вжившись в роль монаха, зовущего на святую битву со злом, он уже не испытывал ненависти или даже раздражения к заблудшим и неразумным чадам.

Дождавшись, когда двое из молодчиков отправятся в туалет, он не торопясь последовал следом.

В два удара оглушив бедолаг, он придавил их к прогнившей стенке дощатого туалета.

— Вы меня слушаете? Просто кивните. — Дождавшись испуганных дерганий головами, наемник продолжил воспитательную беседу — Так вот что будет дальше. Вы сейчас извинитесь перед уважаемой женщиной. Заплатите за пролитый и разбитый ужин ей и кабатчику и будете себя вести как правильно. Ясно? — Евлампий еще раз хорошенько приложил головами об стенку туалета двух недорослей и затем отпустил их…

Ввернувшись на место, он заслужил одобрительный взгляд трактирщика и кружку горячего травяного чая, вместо остывшей. Чуть хлебнув, наслаждаясь ароматом трав Евлампий вновь погрузился в раздумья, незаметно перешедшие в воспоминания:

— Гас, это будет очень опасным делом. Мне нужно получить доступ в этот исследовательский центр.

— Я привел с собой Гамильтона.

— Черт, Гас. — Евлампий выругался. — Нужны минимум пятеро. Там будет полная центурия людей дона Франко, не считая прочей швали.

— Гамильтон из армейского спецназа. Мы справимся.

— Хотелось бы верить. Слушай внимательно, центр взят под охрану особым отрядом наместника. Это наемники. Они будут сначала стрелять, потом разбираться. Наша задача пройти первый периметр охраны так, что бы наблюдатели дона Франко четко смогли доложить боссу о том, что мы здесь.

— Рассчитываешь на то, что они передерутся?

— Наместник ведет свою игру. Вряд ли он затеял все это ради пары миллиардов кредо. Тут ставка посерьезнее…

В этот момент ожил сенсор галактической дальнесвязи. Евлампий окутался защитным облаком «белый шум» и активировал вызов.

— Здравствуй. — Голос собеседника был немного суховат и простужен.

— Здравствуйте… — Евлампий узнал собеседника и осмысливал, что бы это значило. Сейчас с ним разговаривал сам начальник управления специальных операций.

— Хотел узнать, как продвигается дело? — Собеседник задал этот вопрос из очевидной вежливости и Евлампий не стал разводить политесы: «К акции все готово».

— Вот об этом я и хотел поговорить. — Предательский звоночек, что дело совсем плохо, начинал становиться явью. — Есть мнение, наше мнение, что акцию следует отложить. — В этот момент Евлампию все стало ясно. Преступная интрига с вбросом в атмосферу убийственного штампа особо опасного вируса, способного убить треть населения планеты была или спланированной акцией, либо разменной монетой в череде сложных взаимоотношений наместника торговой федерации, местных элит и интересов корпорации владевших девяносто процентами разведанных ресурсов в системе.

— Как быть с моей эвакуацией? — Диверсант закинул пробный шар, ожидая вынесения своего приговора. И он не замедлил быть оглашен.

— В настоящий момент мы активно прорабатываем эту возможность. Просто требуется немного подождать. В свою очередь я рекомендую тебе подготовить вариант с полной консервацией. До снятия карантина.

— Есть шеф. — Очень проникновенно сказал Евлампий, про себя посылая эту продажную тварь куда подальше. Его можно сказать списали, использовали в темную и списали, как только высокие стороны договорились, пользуясь добытыми им сведениями.

— Я знаю, что ты очень ранимо относишься к вопросам собственной безопасности. Тебе разрешено принять любые меры, для решения вопроса о собственной безопасности.

— Мне нужно подтверждение допуска.

— Код приказа скинут тебе в личку. Не натвори глупостей. — Собеседник поспешил отключится. А Евлампий еще минуту осмысливал разговор. Так или иначе, но, похоже, его время вышло. Матерому диверсанту предстояло исчезнуть, напоследок неприятно удивив своих хозяев.

Отключив «белый шум» Евлампий закончил экипироваться и активировал свой бронежилет. Огоньки тестов чуть мигнули синевой и погасли. Защита была в норме. Его напарник и по совместительству должник Гас Ритер был облачен в тяжелые доспехи полицейского спецназовца и сейчас придирчиво тестировал пусковую ракетную установку у себя на левом плече. Та чуть запаздывала и такая рассинхронизация с правой, беспокоила отставного спецназовца.

Нанятый в помощь Евлампию для проведения сегодняшней акции Гамильтон Бок был действующим сотрудником армейской разведки и был облачен в безликий армейский доспех с активированной динамической защитой. Для ближнего боя у него имелся целый арсенал огнестрельного оружия. В качестве дальнобойной артиллерии он держал в руках сокрушительное оружие — гаусс пушку отличавшейся сверхточностью и бесшумностью.

— В машину! — Скомандовал Евлампий. Он определился с выбором и был полностью готов действовать.

Мощный бронированный фургон взревел форсированным двигателем и выкатился на улицу. Тут же от стоянки машин отделились два серебристых спорткара и, соблюдая дистанцию, покатили за фургоном.

— Гамильтон, один наблюдатель лишний. — Армеец кивнул, и без лишних слов отщелкнув амбразуру в броне кузова, приладил свой чудовищный ствол гаусс пушки. А затем один из спорткаров взлетел на воздух. Второй ударил по тормозам и фургон скрылся от наблюдателей за очередным поворотом.

— Теперь дело за людьми дона Франко. — Гас Ритер поколдовал с настройками сканера-перехватчика и, поймав полицейскую волну, с удовлетворением кивнул.

— Они быстро отреагируют. Сейчас подключат спутники и нас вычислят.

Фургон тем временем продолжал урчать мощным двигателем, приближаясь к намеченной цели.

— Трехминутная готовность. — Евлампий на тактическом экране своего биокомпа отслеживал почти десяток параметров и мог с уверенностью сказать, что сейчас творилось в эфире.

А он разрывался от команд капо семьи дона Франко, которые помимо ударной центурии сейчас мобилизовали все свои силы. Активизировались и полицейские, получив приказ поднять свой отряд быстрого реагирования.

— Первая проходная через пятьдесят секунд, здесь только один охранник и трое вахтеров из институтской охраны.

— Зачищаем? — Гас Ритер, увидев утверждающий кивок Евлампия, вскинул роторную установку сплошного огня и вогнал в пазы предназначенные для выдвижения ее на крышу. Сревомоторы тихо заурчали, открывая люк на крыше. И едва поднявшись над крышей, могучий пулемет буквально смел выскочившего наемника, а фургон протаранил легкий заградительный шлагбаум.

— Сюрприз. — Гас Ритер оторвался от прицела, получая на свой тактический экран от диверсанта список наиболее приоритетных целей.

— Подключились наемники. У них есть тяжелое вооружение, но они не успеют. — Евлампий заложил крутой вираж, под грохот автоматического пулемета и бесшумных хлопков гаусс пушки.

Немногочисленные наемники, занимавшие передовой рубеж охраны, оказались не готовы к такой наглой и яростной атаке. И бронефургон, смяв ворота подземного гаража, въехал в подземный пандус.

— Центурия запаздывает. Зато на подходе полицейский отряд быстрого реагирования. Все теперь двадцать секунд до высадки. — Фургон влетел в узкий туннель и замер.

— Автоматика выставлена на тридцатисекундное замедление. Потом все что шевелиться будет считаться недружественными целями. — Троица вылетела из фургона со скоростью заправских спринтеров, бросаясь в темноту туннеля.

Позади уже раздавались завывания полицейских сирен и нарастающий шум идущих на посадки геликоптеров. В ответ учащалась стрельба. Опомнившиеся наемники принялись отрабатывать свое жалование, используя весь свой богатый арсенал…

— Святой отец ваш ужин. — Трактирщик так не вовремя прервал воспоминания наемника. Но злости или гнева он не испытывал. Даже странно, ведь больше таких вспышек гнева, которых он не смог контролировать, пока не было. Даже голоса, так мучившие его в первые недели после убийства императора, смолкли и особо его не беспокоили.

Поужинав и помолившись, Евлампий лег спать прямо тут в зале. Благо, что трактирщик не возразил ни словом, ни жестом.

А рано утром ворвавшийся патруль имперских войск арестовал Евлампия, слепо выполняя приказ задерживать всех священнослужителей, как бунтарей и подстрекателей.

Евлампия это вполне устраивало. Ему было все равно надо пробираться к Харагу. А сделать это на удобной телеге, в окружении десятка конных легионеров было гораздо удобнее, чем на своих двоих.

12

— Вот и все… — Дежурный офицер, стоявший навытяжку перед главнокомандующим имперской армии почтенным Домицием Агенобаром, не смотря на всю быстроту своей реакции, не успел дернуться, когда полководец мерно завалился навзничь.

— Врачей. — Отчаянно крикнул он, попытавшись приподнять генерала. Но тот, потеряв сознание, да еще в парадном панцире весил немало. Так что такая попытка была обречена на провал. В возникшей следом суматохе никто не обратил внимание на пронырливого телохранителя, который сумел разжать пальцы Домицию Агенобару и завладеть донесением, вызвавшим апоплексический удар у главнокомандующего. Дальнейший путь телохранителя лежал в шатер, располагавшийся неподалеку от ставки.

Здесь в шатре, за плотным кордоном охраны, жаркий огонь с жадностью лизал подброшенные в походную печку поленья. Волна теплого воздуха висела густым маревом, от чего полураздетые наложницы нисколько не стеснялись своей наготы. Они тихо щебетали, манкируя своими прямыми обязанностями. Изредка они позволяли себе даже отщипнуть от лепешек, горкой наваленных на столике для еды, кусочки помягче и обмакнув их в молодые грецкие орехи вымоченные в меду отправлять себе в рот, запивая это молодым сладким вином.

Их хозяева, трое стратегов, командовавшие самыми боеспособными легионами, сейчас стояли полукругом за походным столом обложившись картами и держали совет.

Кампания по захвату Харага была, по их мнению, близка к провалу. В городе нашелся некто, разбирающийся не только в осадах, но и способный применить свои знания на практике.

Два безуспешных штурма лишь подтвердили, что и так знали стратеги — Домиций Агенобар был посредственным полководцем, хоть и не без способностей.

Без морской блокады город было не взять. Осадив город, по всем правилам военного искусства, имперцы столкнулись с неслыханным сопротивлением населения. Многочисленные отряды повстанцев обладали колдовской способностью появляться из неоткуда, наносить точечные удары и исчезать.

Ставка на генеральное морское сражение, тоже не показалось стратегам правильной. Вольные города юга навязывали войну на своих условиях. Там где империя не могла предъявить свои самые сильные козыри — на море.

— Письмо для Домиция Агенобара по вашему приказанию доставлено. — Денщик поставил серебряный поднос на стол и удалился.

— Читай. — Один из стратегов кинул свиток в направлении ближайшей наложнице. — Для внимательного наблюдателя это был знак, что присутствующие здесь девушки на самом деле играли весьма значительную роль, чем это могло показаться.

Вихляющей походкой одна из красоток направилась к брошенному донесению, заслужив сразу два легоньких шлепка по своей попке, один от хозяина, второй от подруги.

Чуть прогнувшись, прекрасно зная, как сейчас прикованы на нее взгляды мужчин, кокетка развернула свиток и начала читать:

— С прискорбием сообщаю, что сегодня в день святого Тобара наш флот, состоящий из трех военных эскадр, атаковали флот противника рано утром с целью овладеть военными судами и уничтожить по возможности все корабли, находившиеся в малой губе Харагского пролива, но нападение были отражено.

Сразу сказалось скученность и стесненность наших боевых построений. Корабли не могли развить достаточной скорости, и были лишены свободы маневра. Ближе к полудню противник сам перешел в атаку.

После гибели и поражения первой линии наших кораблей, противник проявил дьявольскую хитрость, чуть отступив и перегруппировался. Пока вторая и третья линии наших кораблей пытались двинуться от берега на чистую воду.

Но мы были атакованы с флангов галеасами и прочими кораблями противника. Высокая выучка и боевая слаженность врага стали причиной нашего полного поражения.

Первая эскадра, потерпев значительные повреждения, потеряв несколько десятков галер, смогла сохранить порядок и организованно отступила. Третья эскадра уничтожена полностью. Вторая рассеяна и выяснить точное число потерь пока не представляется возможным…

Имея честь донести о прискорбном поражении Императорскому Величеству, направляю копию рапорта лично вам… — Наложница, дочитав, тихо ойкнула и выронила свиток на пол.

— Что будем делать? — Мужчины продолжили держать совет, отчетливо понимая безнадежность всей ситуации.

— Отступать!?

— Основания?

— Мы выполняли приказ императора. Ведь главное сохранить нашу боеспособность.

— А выполнили ли мы его приказ? Хараг нами не взят.

— А могли ли мы его выполнить?

— Значит отступаем?

— А может это Домиций Агенобара отдал такой приказ. — Та самая наложница, читавшая рапорт, изящно повела плечиками и глупо улыбнулась, притворяясь истинной блондинкой. — Перед своей скоропостижной смертью?

— Ты прелесть. — Один из мужчин торопливо сорвал с пальца перстень и протянул его наложнице, наградив ее еще и поцелуем.

Через час по войскам был распространен приказ сворачивать лагерь. А ближе к полуночи по лагерю разнесся слух, что их главнокомандующий скоропостижно скончался и теперь войне точно конец.

* * *

Призыв повелителя застал демонесу в неурочный час. Точнее в час, когда Ди находилась в своей боевой ипостаси в тренажерном зале, отрабатывая очередной комплекс убийственных атак.

— Арум ищет встречи со мной. Собирай свою команду воинов. Будь готова выступать. — Его зов был подобен раскату грома. Повелитель никогда не экономил на мысленном импульсе.

— Повиновение, Владыка. — Демонесе пришлось напрячься, что бы послать в обратку ответ. Затем она с силой запустила тренировочные мечи, да так что они вонзились в каменные стены тренировочного зала. Рой прислужников: бесов и демонят тут же кинулся к госпоже, кто с прохладной накидкой, кто с полотенцем, кто с бокалом теплого вина.

Помимо этого прямо перед демонесой на расстоянии вытянутой руки заплясали язычки багрового пламени. Старомодное, но от этого не менее действенное послание дошло до нее. Коснувшись язычков пламени рукой, Ди заставила их раскрыться, как раскрываются лепестки у розы, явив ей ожидаемое, но все равно такое неожиданное послание.

Возникшая следом суета ни коем образом не задевала демонесу. Ди давно не чувствовала себя так отлично. А такое с ней бывало редко. Не возбуждение, а предвкушение от надвигающейся удачи приятно будоражили душу. Дождавшись, когда ее приведут в порядок, сменив свою боевую ипостась на обычный облик, легчайшим усилием воли, создав портал, она шагнула в него и тут же оказалась в одном из самых загадочных мест БЕЗДНЫ — в храме тьмы. Договоренность о визите была достигнута очень давно. И теперь это время визита настало.

Пейзаж был подходящим, скалистое плато с двумя действующими вулканами. Сплошным и ровным слоем черная сажа, в которую проваливаешься по щиколотку и взмывшие вверх стены исполинского сооружения.

Это тербище, основанное на заре становления самой БЕЗДНЫ, было одним из самых почитаемых мест, для избравших тьму. Здесь редко бывали случайные посетители или шумные паломники. Тьма не любила праздной суеты и спешки. Здесь появлялись лишь по делу и очень быстро покидали пределы Храма, если служителям был неугоден посетитель.

Храм придерживался жесткого принципа невмешательства в мирские дела и вряд ли согласился помогать демонесе, если бы не одно но!

Однажды судьбе и проведению было угодно, чтобы демонеса спасла жизнь одному из иерархов храма. В благодарность за спасение, храмовник пообещал услугу. Любую возможную, которую сможет выполнить он или его помощники.

Портал раскрылся точно перед входной калиткой, точнее чуть сбоку, где располагалась портальная площадка. Сразу за ней виднелась небольшая беседка. Там чинно сидело трое послушников в черных рясах и неспешно переговаривались, ни сколько не обратив внимание на прибытие демонесы. Ди чуть сконцентрировалась и послала импульс, пытаясь определить ауру этой тройки. Попутно она выяснила, что помимо троицы «не понять кто» у входной калитки стояло двое храмовых слуг. В полном боевом облачении.

К ним и направилась Ди. Не успев сделать и шага, она вновь резко бросила пристальный взгляд на тройку послушников, выругавшись про себя. Те трое, кого она приняла за послушников, оказались магистрами тьмы и, судя по ауре, эти трое ни чем не уступали в боевой выучке лучшим телохранителям Мизана, Владыки седьмого круга БЕЗДНЫ.

Ди даже позавидовала — сил тем троим, было явно не занимать. Сочный красный цвет, помимо всего прочего, утверждал — запас прочности у этой тройки поистине не знает границ.

У входной калитки ее уже ждали. Темное пятно — древнее умертвление зависло перед ней и тихонько послало приветственный импульс. Никакого раболепства или презрения. Ясная и четкая мысль — вам рады, вас ждут.

Узкие проходы храма были чрезвычайно запутаны. Изредка встречались и стационарные порталы, переход через которые добавлял хаоса в направлении движения. Но в итоге умертвление затормозило перед неприметной дверью ведущую в келью.

— Тьма живет в сердце твоем, Ди. Присаживайся. — Иерарх храма по имени Сквод сидел в кресле и, отложив книгу, которую читал, тепло поприветствовал демонесу.

— Я решила воспользоваться твоим приглашением. И внемлю тебе. — Ди учтиво поклонилась и осторожно присела на краешек лавки.

— Путь тьмы мне не ведомы Ди. Но знамение свыше ясно указало, что твоя судьба важна для БЕЗДНЫ. Тебе помогут, не только я, но и мои братья.

— К чему такая честь? — Ди была не маленьким демоненком и уже давно не верила в показную щедрость.

— Просто представь, что мы заботимся о своем будущем…

— Как же?

— Несмотря на свой возраст, ты любопытна и непосредственна. Меня это радует. — Сквод без видимого усилия очень плавно перетек из сидячего положения в стоячее и поставил книгу на полку. — Я позволю себе не отвечать на твой вопрос. Скажу по существу — ты получишь посвящение второй ступени.

Ди широко распахнула глаза. Слов у нее не было. Посвящение второй ступени, да о таком мог мечтать даже Мизан. Это минимум увеличит ее силы на треть. Тьма не просто станет откликаться на ее зов, а буквально стелиться перед ней по малейшей прихоти. Теперь даже печать подчинения не станет препятствием, задумай она обратить свою силу против Владыки.

Здесь в стенах храма за долгие века сумели собрать воедино все тайные знания и умения о самой сути тьмы, родив систему посвящений, позволявшей обладателем сполна использовать темною сторону силы.

Всего посвящений было четыре. Путь ученика, посвящение третей ступени, второй и первой. Считалось, что получить первую ступень, равно как и вторую невозможно. Не все иерархи храма могли принять такой путь.

— Это не все, хотя мне отрадно видеть твое изумление, Ди. Мой брат иерарх Арма будет ждать тебя после нашей встречи, что подарить тебе новую боевую ипостась. Это поверь мне лучшее, что на сегодняшний миг может предложить храм.

— Стоит ли мне понимать, что грядут тяжелые испытания?

— Пути тьмы мне неведомы, я никогда не был сильным предсказателем. И так как ход твоих мыслей вполне совпадает с моими, то я решил, что тебе пригодиться мой ученик. Это пробуждающий печать тьмы.

Ди, в немом восхищении, вновь склонила голову. Иерарх сделал не просто царский подарок, он явил чудо, решившись отдать своего ученика вставшего на путь постижения тьмы.

Считается, что после того, как ученик принял в свое сердце тьму, он избран и ступил на путь. Он одолел порог невозвращения, и что бы с ним ни случилось, он все же восходит по пути пробуждающего печать тьмы.

Шелуха страха, желаний и страстей легко осыпается, если избранник проникся этой философией. Движение к конечной цели дает сердцу радость от присоединения к стелющейся БЕЗДНЕ.

Печать тьмы формируется на таком ученике долгие годы. Она проявляется лишь при соприкосновении с насыщенной магической аурой. До этого она пребывает в состоянии невидимости, будучи растворенным в своем носителе.

Ученик постепенно превращается в подобие кристалла призрачного пламени, способного притягивать любую энергию во всех неисчислимых формах во славу БЕЗДНЫ.

Такое существо становиться страшным оружием. Он способен вытянуть всю магию из любого демона или даже владыки. И что бы сразить его потребуется не просто убить, а именно насытить, переполнить его энергией.

Из храма Ди вернулась не просто одухотворенная, а полная планов и невероятных предположений. Подле нее, ровно на шаг позади, двигался закутанный в плащ пробуждающий печать тьмы.

Теперь для демонесы пришел черед вызвать своих лучших бойцов. И отдать им приказ готовиться. Ди еще раз прокрутила в голове их образы:

Берк — могучий демон, помнивший времена кровавых схваток за власть в их круге БЕЗДНЫ и наблюдавший падение предыдущего повелителя. Упорный, стойкий. Способный в самый тяжелый момент принять то единственное верное решение, позволяющее не просто остаться при своих, но и обернуть неудачи в свою пользу.

О его непреклонной воле ходили легенды. А имя — Берк давно стало синонимом жуткой мощи и упорства лучших бойцов седьмого круга БЕЗДНЫ.

Коган — предводитель четверки ее лучших бойцов. Рыцарь тьмы без изъянов. Цепкий ум, трезвый расчет. Прагматик до мозга костей, стремящийся свести риск к минимуму.

Рустам — демон-парадокс. Любитель головоломок и зубодробительных задач. Обладатель столь извращенного мышления, что даже имя его было человеческим. Непредсказуемый боец, сильный маг, из-за этого крайне опасный противник.

Вогам — самый молодой и самый талантливый из четверки. Он был вспыльчив, трудно управляем, но все это перекрывалось его талантом воина.

С момента ее вызова прошло не более тридцати ударов сердца, как четверка явилась на зов.

— Ты звала нас… — Коган прервал затянувшуюся паузу, а заодно и плавный ход мыслей демонесы.

— Ты спросил или утверждаешь? — Ди чуть встрепенулась. Ее взор ожил, устремившись на Когана.

— Как вам будет угодно. — Коган не смутился и выдержал обжигающей взгляд своей госпожи.

Демонеса не отозвалась, она медлила, а затем, чуть пожевав свою губу, без всякого предисловия сказала: «Арум, владыка третьего круга БЕЗДНЫ вызвал повелителя на встречу».

— Мы готовы. — Четверка демонов отозвалась подчеркнуто собранно. Для них было высшей честью охранять повелителя.

— Наш владыка, не хочет огласки, поэтому на встречу, в качестве прикрытия, пойдет только наша рука. — Ди упреждающе выставила руку, пресекая любые вопросы. И с легкостью открыла портал перехода. Время уже поджимало.

* * *

Если бы внимательный наблюдатель устремил свой взор в небо, то он бы стал свидетелем необычной картины. Там в мерцающей синеве виднелась фигурка человека.

Но то, что было дико для простого обывателя, плохо представлявшего себе, что такое магия, выглядело вполне рутинной забавой для высокого лорда из СИЯНИЯ.

Его белоснежная тога развевалась на ветру, словно пламя доброго костра. Под плащом угадывалась кольчуга, старинной работы и зачарованный нагрудник. Все это не мешало лорду парить высоко над водой подобно ангелу, несмотря на то, что крыльев у него отродясь не было.

Позер — так прозвал его владыка, и эта кличка приклеилась к Рамалингу намертво. Отсюда сверху вся картина приготовленной им ловушки была как на ладони. Он славно поработал эти дни. Сотни магов под чутким руководством опытного архитектора срезали верхний слой острова и удерживали его в воздухе, пока трое магов-артефакторов не начертали на ровной поверхности среза огромную пентаграмму огненного всполоха. Рамалинг лорд СИЯНИЯ лично напитал ее своей силой и убедился, что почувствовать пентаграмму до активации невозможно.

Следом в заранее выбитых штольнях ниже уровня пентаграммы были размещены пять полных рук стрелков вооруженных артефактными стрелами. Стрел, правда, было очень мало, но на три — четыре слитных залпа должно было хватить.

Для пущей уверенности Рамалинг приказал расположить там еще и клановых фанатиков из патронируемого им монастыря. Накаченные до самых краев боевыми эликсирами и благословением иерархов СИЯНИЯ они должны были стать грозными противниками, на небольшой срок сопоставимые с настоящими мастерами меча.

И завершало все это хитроумное великолепие, по мнению Рамалинга, две печати скрепившие разлом. Хранившие в свой структуре сферу отрицания, печати, как только будут нарушена их целостность, накроют остатки острова облаком безмагии.

Как повелителю удалось подделать ментальный вызов одного владыки БЕЗДНЫ, и заманить в эту ловушку другого, Рамалинг даже не представлял.

Но в ровно назначенное время на острове открылся портал пропитанной тьмой и характерные эманации БЕЗДНЫ прибывших, что очень порадовало высокого лорда.

* * *

Первым неясную тревогу ощутил Коган. Рыцарь тьмы был крайне недоволен, что повелитель пренебрег мерами предосторожности и не выслал вперед разведчиков. Еще больше ему не понравилось, что владыка не выставил маяки силы, связывающие его с БЕЗДНОЙ. И сейчас Мизан мог рассчитывать только на свои собственные силы.

Помимо их группы, владыку сопровождала тройка его личных телохранителей. Эти вышколенные вояки были начисто лишены инициативы и поэтому сигнал «внимание» подал сам Коган.

Следом забеспокоилась Ди. Ее новая сила, бурлящая в ней как молодое вино, привнесла новые грани ощущения. И сейчас на практически неосязаемом уровне чувства сигнализировали об опасности.

Легкое сотрясение почвы еще больше насторожило всю группу охраны. Воины и маги поспешили укрыться за взведенными щитами и сейчас настороженно ожидали приказа на отступление. Но самонадеянный владыка седьмого круга БЕЗДНЫ покидать место встречи не торопился.

А чуть позже стало банально поздно. Взрыв буквально расколол каменистую почву под ногами. Сквозь взмывающие обломки скальных пород, рассыпающейся верхней части острова, стал пробиваться нестерпимый жар огненной пентаграммы.

— Сфера отрицания! — Ди зарычала, защита еще держалась под напором камнепада, но усиливавшаяся огненная геенна грозила ее смести как пушинку.

Владыка ни как не отреагировал на выкрик своего верного слуги. Он напрягался всей своей чудовищной силой, пытаясь отсрочить наступления периода безмагии.

Как только распадутся магические щиты, все они, разве что кроме повелителя будут обречены.

Критическую ситуацию выправил «пробуждающий печать тьмы». Он распахнул плащ и широко раскинул руки. Его плоть, находившаяся в абсолютной тьме долгие годы и лишенная магической подпитки, буквально засветилась, вбирая в себя энергию огненной стихии. Даже сфера отрицания корежилась под таким напором. На краткое мгновение, давая служителям БЕЗДНЫ возможность обновить защитные щиты.

Едва стих камнепад, как на чуть пришедших в себя Ди и ее спутников напали слуги СИЯНИЯ. Рой стрел неожиданно легко пронзал зачарованные доспехи. И прежде чем Ди опомнилась, на ногах остался только Коган, благо, что его латы рыцаря тьмы сами по себе были могучим артефактом и повелитель, от которого стрелы просто отскакивали. Сама Ди уцелела только благодаря своей новой боевой ипостаси. Зачарованные стрелы пребольно жалили ее, но не пробивали ее панциря. И Ди стала похожа на ежика, колючего и невероятно разозленного.

Мизан был по-прежнему занят. Он уже почувствовал присутствие лорда СИЯНИЯ и теперь скованный сферой отрицания и отсутствием канала силы из БЕЗДНЫ лихорадочно пытался построить портал. Вступать в схватку на таких условиях было для него верхом безумия.

Но и Рамалинг не спешил нападать. Пентаграмма огненного всполоха почему-то не сработала до конца и вместо ровного стеклянного плата, обоженного неистовым пламенем остров превратился в сплошные каменные джунгли. Стрелкам было раздолье. А вот фанатикам, перекаченным силой, и от этого плохо соображающим, пришлось туго. Они разбивались об каменные нагромождения, вязли в расщелинах и трещинах и даже двое оставшихся на ногах телохранителя Мизана смогли с ними легко справиться. Так как сообразить кинуться одновременно, всей массой фанатики были не в состоянии. А нападения маленьких групп или одиночек причинить вред умелым воинам БЕЗДНЫ не могло.

А затем нападение на повелителя БЕЗДНЫ вообще потеряло смысл. Разорвав ткань мира, к месту битвы явился Арум, владыка третьего круга БЕЗДНЫ. А с ним целое сонмище воинов, магов и слуг.

Спешно перемещаясь, Рамалинг уже мучительно обдумывал, как он будет объяснять повелителю, что его ловушка не сработала…

Ди почувствовала этот переход лорда СИЯНИЯ. Устало бросив мечи в ножны, она без всякого интереса смотрела, как добивают брошенных на произвол судьбы незадачливых слуг СИЯНИЯ.

Коган, успевший на скорою руку подлечиться, доложил о потерях. Рустам и Вогам были при смерти, целители уже боролись за их жизнь. Трое телохранителей Мизана были мертвы. Берк был тяжело ранен, но находился в сознании и даже мог чуть ковылять. Прибывшие маги совместными усилиями сферу отрицания окончательно нейтрализовали. К месту битвы стали прибывать демоны седьмого круга БЕЗДНЫ.

Повелители, старые приятели сейчас о чем-то оживленно спорили. И никто не рисковал их побеспокоить.

Закончив разговор, Мизан взмахнул рукой, приказывая всем своим: «Уходим». От такого большого количества порталов воздух даже заискрился, но через мгновения разрушенный остров опустел.

* * *

В чертогах повелителя всегда было холодно. Мизан ненавидел жару. И его магии с лихвой хватало, что бы поддерживать в покоях почти морозную свежесть.

— Собрать малый совет. Призвать духов видящих суть и увеличить мой отряд телохранителей втрое. — Мизан с ходу отдавал приказы, выплевывая слова как удары. Неожиданно Мизан замер и развернулся к сопровождавшей его Ди.

— Ди. Я немного раздосадован на тебя… — Мизан мазнул своим плотоядным взглядом по верной демонесе и внезапно резко вонзил свой мыслевзор в ее сознание.

От боли и неожиданности Ди упала на колени. А из глаз полились слезы. Сил не то чтобы противостоять, даже пошевелиться не было. Но через мгновение повелитель отпустил ее.

— Ты верна мне. И это хорошо. Я начинаю сомневаться даже в самых преданных. Мне нужны хорошие мастера меча, люди. Выходка СИЯНИЯ не должна пройти бесследно. В том мире ты нашла некого достойного бойца. Я прочитал твои воспоминания. Я хочу проверить его. Организуй мне это.

— Да мой повелитель. — Ди еще не отошла от шока столь грубого вторжения в собственное сознание. Это было хуже, чем изнасилование. И где-то в глубине ее души подымалась ярость. Тщательно скрываемая и ледяная.

— Иди ко мне. — Приказал он. Ди подчинилась. Она покорно прильнула к Мизану. Ее печать подчинения сейчас пылала огнем, и демонеса с усилием разделила свое сознание на два потока. В одном послушная и податливая она повернулась к владыке спиной. Вновь жадные руки Мизана сжали ее грудь, а затем покрутили в пальцах соски.

Ди прерывисто задышала, но продолжала хранить молчание. Затем чертог наполнился звуками тяжелого дыхания и хлопками бедер владыки об ее ягодицы.

Второй поток сознания, огороженный от возможного вторжения, бесстрастно анализировал случившееся. Мизан был не оригинален. Она поступила бы так же. Нарушенное душевное спокойствие требовало разрядки. Потраченные силы — восстановления. Ди прекрасно знала, что последует потом — оргия.

Малый гарем повелителя, обворожительные скубы и женственные демоницы, не утруждавшие себя изучением магии или искусства боя, предпочитавшие брать другим, всегда были готовы помочь Мизану справиться с искушениями.

Ей следовало позаботиться о наемнике. Теперь желание правильно использовать его талант стало еще больше…

13

Телега, на которой везли Евлампия и еще троих неудачливых служителей Единого, тряслась по разбитой колее немилосердно. Легионеры особо не торопились. И поэтому, едва преодолев четверть дневного перехода, маленький отряд расположился для отдыха и обеда. Пленников так и оставили на телеге со связанными руками. Один из воинов, очевидно, самый невезучий был определен охранять пленников. Остальные, спешившись и стреножив коней, уселись в кружок перед костром, над котором уже витали аппетитные запахи.

Плотно перекусив, легионеры, было уже, собрались продолжить путь, как вдруг навстречу им пронеслась целая сотня стремительных кавалеристов.

Затем едва пыль улеглась, вновь пылевое облако известило, что по дороге скачут всадники. Только теперь это были гонцы.

Один из них сжалившись, притормозил и ввел легионеров в курс дела. Отступление. Поражение. Флот. Евлампий смог четко выделить только эти три слова и радостно откинулся обратно на телегу. Уже мысленно примеряя свои дальнейшие действия. Но тут в неспешное течение его мыслей вмешался господин случай. Вновь заклубилась дорога и очередная конная сотня сопровождавшая обоз — целых сорок телег чуть притормозила перед легионерами.

— Я забираю эту телегу. Вывезти раненых. — Встречный сотник был хмур и мало разговорчив. У старшего патруля поймавшего Евлампия был только один вопрос: «Что делать с пленными?»

На что сотник еще лаконичней провел большим пальцем правой руки себе по горлу. Оба имперца синхронно повернули головы в сторону злосчастной телеги, и каждый подумал о своем. Сотник думал, как ему все это опостылело — мотаться по чертовой степи, реквизируя весь попадавшийся на его пути гужевой транспорт. А дома его ждала молодая, а значит, возможно, не очень верная жена. Все это окончательно выводило из себя бывалого ветерана.

Старший патруля в эти мгновения мучительно размышлял о том, что задержанных священников было четверо. А на телеге сейчас находилось только трое.

В этом непонятном происшествии был напрямую повинен Евлампий. Как только своей чуйкой ощутив приближение крупных неприятностей, он ловко, а самое главное незаметно скользнул на землю. И почти без усилий, порвав веревки на руках, приклеился к днищу телеги.

Время он выиграл, но вот что делать дальше он не знал. От конных убежать невозможно. С лошадьми он не дружил, во всяком случае, в такой степени, что бы суметь, оседлав лошадку, уйти от погони. Ну а сотни легионеров хватит и ему, даже с его невероятной скоростью и силой. Конечно, в запасниках еще оставалось пара козырей, самый главный из которых — намерение победить. Без намерения победить, можно хоть бензопилой размахивать — всё равно проигрыш гарантирован. В этом Евлампий был убежден свято.

В этот момент ожили два подзабытых Евлампием внутренних голоса: «Мы чувствуем, чувствуем. Это близко…» «Как же не вовремя то»! — Подумалось наемнику. Затем появился почти неуловимый свист, который перешел в жесткую звуковую вспышку.

Тряхнуло так, что наемник чуть не упал с телеги на землю. Когда раскиданные ударной волной люди сумели подняться, приходя в себя от звукового удара, портал БЕЗДНЫ раскрылся полностью, явив этому миру пятерку уродцев о четырех руках и сдвоенном торсе, покрытых то ли шерстью, то ли хитином. Завыв, эти уродцы без всякой подготовки бросились в атаку. Они были резвы, проворны и явно наделены разумом. Прежде чем солдаты смогли опомниться, уродцы успели убить и покалечить с десяток легионеров. Их странные изогнутые сабли с легкостью разрубали доспехи и оружие смертных…

— Почему они нападают без разбора на всех? — Мизан с явным недоверием посмотрел на своего второго советника придумавшего эту забаву.

— Видимо повреждения, полученные при перерождении, слишком фатальны. Мой повелитель. — Дипломатично отозвался демон, недоумевая в душе, почему проверенные рубаки повели себя так странно.

Он лично накладывал заклинания поиска жертвы, вложив в их головы образ предоставленный повелителем. Привязку к маячку и портал творил лично владыка. Так что ошибка была исключена.

Ди позволила себе улыбнуться, про себя. Она таки смогла, лишенная возможности помешать повелителю устроить варварскую проверку ее протеже — наемнику, изящно кинуть крохотное и практически неосязаемое заклинание на кабиров. Уязвимые для магии, эти порождения безумного гения, канувшего в лета вместе со своим именем, получили в нагрузку невозможность определять лица людей. Теперь любой встретившийся им на своем пути будет казаться целью. Со всеми вытекающими последствиями. Ну а у ее наемника появятся дополнительные шансы не просто уцелеть, а даже победить.

— Сброд, а не бойцы. — Мизан всматривался в дергающуюся картинку и недовольно морщился. Из-за чудовищного расстояния изображение приходило рывками, с большими помехами.

— Не скажите мой повелитель. — Один из младших советников выразительно потряс головой.

— Они уже опомнились и применяют единственно верную тактику. Строй и организованный отпор, против сбрендивших индивидуалистов кабиров.

— Это точно бракованные? — Мизан был не в силах оторвать взгляд от схватки. Кабиры были хороши. Стремительно и хаотично двигаясь, они выкашивали низших, напоминая Мизану собственных элитных бойцов, ваалберитов — эталон и вершину эволюции хорошо отлаженных машин смерти. Скорость была так велика, что даже несколько сабель просто сломалось, застревая в доспехах и телах легионеров.

Но вскоре, повинуясь командам, построившись в две правильные дуги, все спешившиеся легионеры ощетинились копьями и щитами. Они методично принялись зажимать кабиров в клещи и пробовать на «зуб» их шкуру. Из семи попыток, две увенчались успехом.

Евлампий не планировал вмешиваться в битву. Сейчас вокруг телеги, под которой он прятался, стоял шум схватки, вперемешку с облаком густого мата, на котором сейчас общались легионеры. И ощутимо пахло кровью. Внезапно один из уродцев, уклоняясь от строенного удара копьями, налетел на телегу и разломал ее в щепы.

Прежде чем связанные священники успели подняться, Кабир в три взмаха рук оборвал их жизни. И нацелился на наемника. Евлампий на пределе сил перекатился по земле, и резко, в немыслимом акробатическом кульбите, встал на ноги. От уродца ощутимо воняло. Вид твари был столь противоречив и ужасен, что наемник завелся не на шутку.

Он прекрасно понял, откуда растут ноги у этих уродцев. Сейчас он с радостью растерзал бы Ди со всеми ее тайнами и особенностями чужеродной цивилизации.

Гибель ни в чем не повинных священников, которых Евлампий даже не знал, его собратьев по вере и служению буквально взбесили отставного диверсанта. Гнев был холодным, а слепая жажда убийства, вмиг овладевшая им, нисколько не помешала без подготовки атаковать уродца.

Заботливый биокомп расчертил зоны для атаки и показал пути наиболее вероятного отхода. Хлопнув по поясу, Евлампий нащупал свой последний резерв на крайний случай. Одноразовый газовый хлыст. Исполненный в виде резной фигурки Единого, он представлял собой скоростную кавитирующую мини-ракету. Ее оригинальность заключалась в движении в режиме развитой кавитации (отрывного обтекания), когда основная часть корпуса ракеты охвачена парогазовой полостью-каверной. За счет этого скорость возрастала в разы, а пробивная способность увеличивалась втрое.

На то что бы навести газовый хлыст и нажать спуск у наемника ушло всего секунда. Уродец, лишившись головы, просто опал вниз, обдав Евлампия своей кровью. Оставшиеся два уродца отреагировали на гибель своего собрата очень нервно. Они бросились в атаку, походя прорвав истончившийся строй легионеров.

И наемник спешно подхватил выпавшие сабли у убитого уродца. Они были значительно тяжелее привычных мечей и неприятно покалывали руки, но искать другое оружие, у Евлампия уже не было времени.

Легионеры, потерявшие к этому времени почти половину своих товарищей, пораженные, смотрели, как босоногий священник в рясе с невероятным проворством схватился с налетевшими на него уродцами.

Драться против четырехруких Евлампий не привык. Лишь скорость его движений как-то смогла уровнять шансы. Достав одного в область шеи, наемник с удивлением понял, что сабля без труда вошла в плоть, нанеся уродцу смертельную рану.

В ответ справа вылетело два кинжальных выпада. От первого Евлампий уклонился, а вот второй удар пробил ему правое плечо. Биокомп буквально завибрировал на самой высокой ноте: «Опасность, опасность — не хватка энергии. Блокирую болевые ощущения».

Понимая, что проигрывает, Евлампий пренебрег раной и атаковал сам, вложив в свой рывок остатки своих сил. Он сместился вправо и атаковал уцелевшей рукой сбоку, лишая уродца возможности использовать все свои сабли. И вновь ему повезло. Сабля уродца прочертила глубокую борозду по ребрам, а его удар проткнул чужеродного визитера насквозь.

Боль затопила все сознание наемника. Биокомп что-то пытался сообщить ему, но сознание уже не воспринимало его сообщений. На последних каплях силы он прошептал, падая в руки подоспевших легионеров: «Хараг. Доставьте меня в Хараг…»

— Длань божья. Его руки вел Единый. Он святой, этот монах. — Гомон нарастал. Легионеры были откровенно поражены и возбуждены. В глубине души эти простые верующие люди были недовольны нынешней военной кампанией. Воевать против священного города, пусть и погрязшего в пороках — это отдавало кощунством.

И наглядный пример явления чуда, где безобидный монах, человек божий смог убить трех проклятых тварей, практически растерзавших целую сотню закаленных ветеранов, не мог не вызвать у них религиозного рвения.

Уцелевший в бойне сотник был опытным командиром. И ему не надо было оглядываться, что бы оценить ситуацию. Остатки сотни разделились. Почти три десятка легионеров окружили тяжелораненого священника и сейчас были готовы умереть за него. За то чудо, что было явленно им.

— Возьмите телегу и доставите святого человека в Хараг. — Обратился он к своим теперь уже бывшим подчиненным. — Остальным собрать убитых и раненых. Погрузить на телеги. Тварей сжечь. Шевелитесь!

Окно изображения за ненадобностью погасло. Мизан молчал, обдумывая увиденное.

Ди сама была впечатлена. Уделать трех кабиров, это достойный ответ на вопрос: «На что способен такой смертный».

— Я разрешаю тебе набрать отряд этих смертных. Они пригодятся нам. Слишком трудно перенести туда большой отряд воителей. — Изрек Мизан. Затем категоричным взмахом руки распустил всю свою свиту. Настало время побыть одному и все хорошенько обдумать.

* * *

Спустя час после этой памятной схватки на стол Азару Компани легла докладная записка: «Место наблюдения — планета?9045/б-8/. Время наблюдения 13.40 по местному времени. Уровень энтропии был изменен до критических величин в отдельно взятом районе северного полушария центрального материка. Координаты прилагаются.

Для уточнения аномалии был осуществлен запуск беспилотного разведчика. Искин произвел облет местности и зафиксировал приборами визуального контроля пять неопознанных биологических объектов. Видеозапись к рапорту прилагаю».

Азар Компани недолго читал скупые строчки донесения. Чуть дольше он смотрел видеозапись. Затем он стер сообщение со своего многофункционального комплекса и активировал межгалактическую связь.

— Действуй. — Произнес он, дождавшись авторизации, и тут же оборвал связь.

Вечером этого же дня за много тысяч километров от метрополии в третьем космическом оборонительном рубеже, там, где находился знаменитый астероид-тюрьма «Клетка в черных скалах» от скоростного корвета, едва затормозившего после стремительного полета, отделился пассажирский челнок с весьма примечательным пассажиром на борту.

Это был целый обер-прокурор с труднопроизносимой фамилией Шербайоглы и очень запоминающимся именем Алмаз.

Сейчас обер-прокурор, не мигая, смотрел в одну точку, не обращая внимания на сильную болтанку пассажирского челнока. Ему безумно хотелось выпить, но делать этого было совершенно нельзя. На кону стояла не просто его жизнь. На кону стояло его все его будущее.

И сосредоточенно разглядывая не докрученный винт, в пластиковой обшивке челнока, Шербайоглы анализировал, как это могло случиться:

Перед глазами все стояла та злополучная картина — абсолютно невозмутимые агенты полиции, застегивающие ему на руках наручники.

— Вы обвиняетесь в неподобающем поведении: приставание, употреблении наркотиков, вождение в нетрезвом виде и совращении малолетних.

И это был далеко не полный список увлечений Шербайоглы. Как и все сильные мира сего он совершил непростительную ошибку — уверовал в собственную исключительность.

Его малолетняя спутница, которой едва исполнилось шестнадцать, тогда испуганно куталась в одеяла, не понимая, что происходит. А для обер-прокурора все уже стало ясно. Полицейская операция случайная или нет, теперь это не имело никакого значения, ставила крест на его карьере, как и на семейной жизни.

Но Шербайоглы повезло дважды. Первый раз, что задержание произошло ночью. Оттянув неизбежную встречу с дежурным судьей до утра. И второй раз, что служба безопасности давно искала выходы на людей причастных к федеральной службе исполнения и наказания.

Практически в полночь поднятый с постели окружной комиссар полиции воспылал желанием перекусить в небольшой закусочной расположенной недалеко от его дома. Там уже его с нетерпением ждал посредник.

Комиссар полиции был не доволен всем сразу. Его вынудил одеться и прогуляться по ночному городу звонок видного и уважаемого парламентария.

А встречал посредник, скользкий и очень себе на уме тип.

— Я полагал, что встречусь…

— Не надо имен. Вы встречаетесь со мной.

— Сейчас ночь. Утром я должен выступать на заседании городского совета с годовым отчетом.

— Вы не просто выступите, но и получите одобрение совета, а также дополнительное финансирование. Вы профессионал, бесценный опыт ваша визитная карточка. Но вот умение показать экономию средств… Тут есть вопросы, но мы вам поможем. И потом, ваша дочь хотела поступать в Иствуд, думаю, что ей по силам отобраться на бюджетную квоту и стоимость образования будет в разы меньше запланированной…

Обер-прокурор был освобожден в пять утра. Дело исчезло из комиссариата, что бы осесть в бездонных архивах службы безопасности.

А на следующий день состоялся крайне неприятный разговор обер-прокурора все с тем же посредником.

Шербайоглы недолго слушал обволакивающий треп посредника: «Что вам, ОТ МЕНЯ НУЖНО?»

— Твоей абсолютной непоколебимой послушности и управляемости. Расцените правильно мои слова. Это не угроза. Это констатация факта, что я хочу от вас.

И вот теперь загнанный в угол обер-прокуро трясся в дешевом космическом челноке, который судорожно маневрировал, исторгая чудовищную вонь от перегретого масла, пытаясь пробиться через метеоритный поток к причалу астероида-тюрьмы.

Обер-прокурора встречал заместитель начальника тюрьмы. Немного растерянный от столь внезапного и стремительного визита ответственного чиновника. Растерянность еще больше усиливалась, когда попытка выйти на связь с пребывающим в запланированном отпуске начальником тюрьмы провалилась.

Проводив гостя в кабинет начальника, заместитель заботливо предложил Шербайоглы чашку крепкого кофе и осторожно поинтересовался, чем же вызван визит обер-прокурора.

— Проверка. В сущности, пустая формальность. — Сейчас обер-прокурор подсобрался, целиком оправдывая свое имя — Алмаз. Он выглядел очень внушительно. Волевой, жесткий, обладающий подавляющим волю взглядом.

— Но в этом месяце у нас никаких проверок не запланировано.

— Я знаю. — Проникновенно сказал обер-прокурор. — Я прибыл установить обстоятельства побега. И весьма близок к окончанию своей миссии.

— Какого побега? — Заместитель начальника тюрьмы-астероида побледнел.

— Наглого и чрезвычайно опасного. Вот полюбопытствуйте здесь все материалы дела. Заместитель взял в руки информационную карту, и едва раскрыв ее, вздрогнул увидев фамилию беглеца.

— А когда был совершен побег? — Заместитель еще ничего не понимал, но обер-прокурор уже чувствовал, что эту партию он начинает выигрывать.

— Все зависит от того примите ли вы мое предложение. Если примите, то побег состоялся. Если же нет, то он отложиться ровно на то время, что мне потребуется что бы договориться с вашим преемником.

— А я?

— А вы разделите судьбу своего недалекого босса. И будете арестованы за халатность и недостаточное служебное рвение…

Спустя три часа обер-прокурор отбыл с астероида-тюрьмы. Вместе с ним летел и тот, кого так поспешно требовалось вызволить из исправительного учреждения.

Шербайоглы много слышал о нем. Ричард Ли — командир полицейского спецназа, прославившийся своей жестокостью и относительной беспринципностью. Цепной пес режима, как визгливо писала «свободная пресса». Получивший жуткую славу, организовав печально знаменитую рождественскую бойню в Остаре. Тогда радикальная оппозиция устроила грандиозный по своим масштабам митинг, требуя введения всеобщего избирательного права на планете, находящейся под протекторатом Торговой федерации.

Власти, в лице наместника и его приближенных, отдали приказ подвергнуть аресту лидера оппозиции оратора Гента. Попытка привлечь сначала для этого местную милицию провалились, тогда было принято решение обратиться к полицейскому спецназу, вызванному для подкрепления из метрополии.

Ричард Ли четко выполнил приказ. Но арест вылился в череду кровавых столкновений демонстрантов и полицейских. Профессионалы в итоге разогнали митинг. Но какой ценой. Потери только спецназа составили несколько убитых и много раненых. Сколько погибло гражданских, никто не считал. Кровавые события породили целую череду протестов. На Остаре возникло даже стихийное движение сопротивление, возглавляемое местной элитой. Там даже аристократы вставали на защиту низов населения.

В результате было принято волевое решение. Наместник был отправлен в отставку. А на закланье и растерзание был отдан командир спецназа, получивший на показательном суде сорок лет без права помилования.

И теперь такой редкий специалист вновь оказался практически в деле. Спустя сутки, передав «беглеца» в руки людей службы безопасности обер-прокурор вновь встретился с посредником. В неприметном ресторанчике, в отдельной закрытой кабинке, для приватной беседы.

— Вы хорошо потрудились. И главное никаких следов. — Посредник смаковал очень недурственное вино, наслаждаясь моментом. В такие мгновения он чувствовал себя равным богу. Ведь в его милости было карать и миловать.

— А хотите, я расскажу, что будет дальше. — Шербайоглы отложил вилку и нож, которыми он до этого терзал сочный и хорошо прожаренный стейк и пристально посмотрел в глаза посреднику.

— Сделайте милость. — Посредник чуть откинулся, полностью подтверждая подозрения обер-прокурора.

— В соседней кабинке, за моей спиной, сейчас находиться ликвидатор. Он ждет условной фразы. Наверное, что-то типа «будем с вами прощаться» и он спустит курок. Возможно, вы решите позабавиться со мной еще немного. Прочно удерживая меня на крючке. Тогда вы скажете «будем сотрудничать». И это отсрочит мой приговор.

— Забавно. — Посредник явно напрягся, бросив быстрый взгляд на стенку за спиной Шербайоглы, невольно подтверждая слова обер-прокурора.

— Для вас да, но не для меня!

— И чего же вы хотите?

— Минимального равноправия. Если нельзя возразить, то хотя бы подискутировать…

— Я такие вещи не решаю. И думаю, что наше сотрудничество закончилось. — Посредник демонстративно изобразил выстрел из пистолета и вдруг с болезненным стоном сполз с дивана на пол. А в его голове появилось дополнительное отверстие, очень маленькое и аккуратное.

Сразу за этим скрипнула дверь кабинки, и в комнатку просочился неприметный человек в поношенном пиджаке, с плащом наперевес на правой руке. Под плащом угадывались очертания смертоносного «милсона».

Молча, не отводя правую руку с траектории выстрела, он протянул обер-прокурору горошину галактической дальнесвязи.

Немного нервничая и не сводя глаз с незнакомца Шербайоглы активировал входящий вызов.

— Здравствуйте Алмаз. Вы узнали меня?

— Узнал. — Обер-прокурор едва не икнул.

— Я принял решение сделать наше сотрудничество взаимовыгодным. Теперь о случившимся знаете только вы и я.

— Я ценю такое внимание…

— Верю. И в качестве жеста доброй воли сообщаю, ваша пассия ждет вас на той же квартире, где вы были арестованы. Впредь постарайтесь не попадаться. Удачи вам.

— До свидания. — Смог только выдохнуть Шербайоглы…

14

Безудержное веселие, охватившее славный город Хараг, после снятие осады длилось уже второй день. Во всех соборах, храмах, монастырях и церквях шли торжественные службы. Толпы возбужденных горожан бесцельно слонялись по городу от одной площади к другой. На улицах и скверах, везде, где располагались трактиры и харчевни были выкатаны бочки с вином и установлены огромные столы, где бесплатно разливали вино и раздавали мясную наваристую похлебку, хлеб и сыр.

В этой атмосфере практически вакханалии празднества совсем была не видна тайная, иная подоплека снятия осады. Конклав высших иерархов церкви спешно готовился к переезду.

Озабоченные протоиреи и епископы были в настоящем смятении. Они спешно организовывали погрузку своих личных вещей, стремясь поскорее убраться из города. Бросались на произвол судьбы целые особняки и масса так дорогих сердцу церковников вещей. Ведь мореходы, пользуясь нездоровым ажиотажем, ломили за перевозку несусветные цены.

Но выбирать особо не приходилось. Имперские войска, отступившие от Харага, никуда не делись, а тяжело больной патриарх был явно не в состоянии вести переговоры о мире с позиции силы, или хотя бы на равных с агрессивной и жадной аристократией империи.

Относительный порядок в городе поддерживали спаянные железной дисциплиной и предвкушением скорой выплатой жалования отряды наемников. На всех въездных воротах стояли их усиленные караулы, оставив немногочисленной папской страже порт и охрану центра города. Впрочем, сейчас знаменитые папские сотни превратились в подобие вольных отрядов, значительно укрупнившись, за счет тех же наемников. Кроме этого в городе начинала лютовать тайная канцелярия. Ее верные слуги, словно лукавые смиренники, наверстывали упущенное, стремясь выслужиться за многочисленные провалы в своей работе.

Эрг Лаецки, военный советник, а по существу главнокомандующий, возглавлявший все последние месяцы оборону вечного города, сдал целиком все дела одному из папских генералов и был готов отправиться немедленно к себе в Мельн. Ему до смерти надоели чванливые святоши ни черта не понимающие в военном искусстве. Быстроходная галера, принадлежащая его дому, стояла у пирса, готовая сорваться в любой момент.

Единственное, что его останавливало, так это отсутствие вестей о Евлампие. Слухов о делах святого отца Евлампия ходило множество. Но вот его самого не было. Обеспокоенный Мур Дронг отрядил целый отряд отборных головорезов, готовых выдвинуться в любой момент на выручку ставшего знаменитым наемника.

И только на третий день один из ближних доверенных побратимов принес печальную весть. Евлампий нашелся. Тяжело раненый, он был доставлен на телеге в Хараг своими фанатичными сторонниками.

Эрг Лаецки тут же распорядился отправить две десятка ветеранов сопроводить раненного друга к себе в особняк, заодно вызвав сюда лучших костоправов, которых смогут найти.

Но так просто дело не обошлось. Из недр стремительно пустеющего папского престола возник указ об аресте еретика, смутьяна и лжесвятого отца Евлампия.

Точнее приказ был состряпан давно и только сейчас ему дали ход. Арестовывать наемника была отряжена целая сотня папской стражи, подчинявшаяся напрямую главе тайной канцелярии.

Для церковных иерархов, ни на секунду не забывающих о своем благополучии было очень важно не допустить появления столь авторитетного и удачливого монаха в Хараге.

Двадцать наемников против почти двенадцати десятков стражи. Исход схватки был предрешен, если бы не два но. Первыми в толкотню у телеги с раненым наемником вмешались сторонники святого отца Евлампия. Их было не так что бы много, но они по решимости и отваге с лихвой компенсировали свою малочисленность. А чуть позже к месту конфликта подоспели абордажники Мур Дронга. Опытные рубаки не стали вступать в долгие переговоры. Они схватились за сабли. И устрашенные папские вояки предпочли не искушать судьбу и отступить.

Это происшествие значительно ускорило сборы. Еще до заката три галеры дружно вспороли веслами морскую гладь, увозя пребывающего в бессознательном состоянии Евлампия в Мельн. Мур Дронг вынужденный остаться здесь до окончания эвакуации отправил с галерой из дома Лаецкий еще две своих, так сказать во избежание и на всякий случай…

* * *

Грохот заходящего на посадку грузового челнока на мгновение заглушил разъяренные вопли одного из ученых. Ричард Ли не собирался церемониться с этими сумасшедшими гениями от науки. И отрядил на переговоры своего помощника вспыльчивого как спичка Занга, отличного бойца-тактика, но начисто лишенного дипломатического такта и этикета.

Перемены, произошедшие в его судьбе за каких-то три месяца, буквально поражали. Выдернутый из самой страшно федеральной тюрьмы, и спешно помещенный в закрытый военно-научный центр по коррекции и анализу физиологии человека, Ричард Ли всего за месяц стал обладателем совершеннейшего тела, превращенного хирургами центра в сокрушительную боевую машину.

Отставной полицейский прекрасно понимал — ему дали призрачный шанс. Где вероятность стать прахом или заново загреметь за решетку максимальны. А стать вновь полностью свободным и независимым равны, в сущности, нулю, если не считать статистическую погрешность. Но это было все равно значительно лучше, чем заживо гнить в тюрьме.

И вот теперь в ранге новоявленного главы службы безопасности научной экспедиции он занимался выполнением главной задачей — поиском и захватом загадочных пришельцев, походя уничтоживших ударную группу спецназовцев на этой варварской планете с зашкаливающим радиационным фоном и скверной экологией.

Челнок едва заглушил маневровые двигатели, как Ли с удивлением обнаружил, что к месту приземления спешно бегут двое из его команды, приставленные, как полагал он, для контроля и наблюдения за ним и его людьми.

Тут же ожил вживленный наушник, и оператор тихо доложил, что прибыл координатор компании «Мицуми». Это было логично. Корпорация «Мицуми» взяла на себя все расходы, полностью профинансировав изыскания и необходимые материалы.

Ли оскалился и смачно сплюнул. Прибыла нянька. Тот, кто будет все проверять сверять и следить, чтобы не единой монетки не было потрачено зря. Всюду сунет свой нос и задаст кучу бредовых вопросов.

Люк грузового челнока с грохотом рухнул на еще раскаленные железобетонные плиты посадочного модуля и в проеме люка показался силуэт.

От неожиданности Ричард Ли сглотнул. Представителем корпорации, загадочным координатором, человеком без души и сердца была женщина.

Ее одежда полностью дисгармонировала с привычным одеянием дальних фронтиров или таких вот полевых экспедиций. Но требовалось признать, что строгий брючный костюм серого цвета удивительно хорошо сидел на молодой холеной красавице с едва заметными восточными мотивами лица и рыжими ловко уложенными назад длинными волосами. Остроконечные лакированные туфли классического черного цвета, разумеется вместе с костюмом, стоили на самый приблизительный взгляд Ричарда Ли едва ли не одну десятую часть космического грузовика.

В таких случаях было бы уместно пошутить — делали девственницы на рассвете, используя россу и свою невинность. Но шутить не хотелось.

Взгляд женщины был вызывающе равнодушен, полон скептицизма и холода. От координатора исходила ощутимая аура власти и денег.

Занг и ученый, до этого ожесточенно спорившие, прекратили свои распри и обратились к Ричарду Ли надеясь разрешить спор.

Но отставной полицейский лишь коротко бросил: «Свалили отсюда, быстро». Причем умудрился это сказать так веско, что сдуло не только разом въехавшего в суть сказанного Занга, но и фанатика от науки.

— Эльвира, координатор. — Коротко кивнула девушка, оглядывая нагромождение грузовых модулей, автоматических установок залпового огня, расставленных по периметру спешно возводимой базы и многочисленных боевых роботов, выстроенных на огороженной площадке.

— Ричард Ли… — Отставной полицейский не успел даже договорить, как координатор бестактно оборвала его: «Я знаю».

— Хотел бы заметить, госпожа Эльвира…

— Помолчите. — Эльвира прекратила осматривать окрестности и перевела свой взгляд на Ли. — Я знаю, что вы хотите сказать. Мой наряд вызывающ и абсолютно неуместен для этой планеты. Но вам надо просто смириться с этим. Здесь командую я. У меня ровно сорок минут. И я хочу войти в курс дел.

— Тогда прошу ко мне в мой жилой модуль. Он наиболее пригоден для вас… — Ричард Ли умел сдерживать свои эмоции. Тюрьма хорошая школа. Тем более что следом за координатором из челнока вышел ее телохранитель. Киборг, уже не человек, но еще не машина. Превосходящий в реакции Ли с его новыми возможностями в трое.

— Гай останешься здесь. — Приказала женщина своему охраннику. А Ли еще раз внимательно посмотрел на прилетевшего координатора. Он на автомате отметил сочные губы, подведенные помадой земляничного цвета, и дорогой макияж. Затем взгляд упал на киборга. Такие телохранители практически штучный товар. Из этого следовало, что перед ним один из высших топ-менеджеров корпорации. Не смазливая красавица, умудрившаяся проскочить на тепленькое местечко, а прожженная хищница, умеющая видеть наперед.

— Где ваш модуль? — Эльвира, отыскав искомое, уверенной походкой двинулась первой. А Ли внезапно облизнулся. Вид вихляющей попки, обтянутой брюками вызвали в нем совсем не рабочее напряжение. В голове почему-то всплыло, что женщины у него не было почти два года.

— Прошу. — Ричард Ли разблокировал доступ в свой жилой модуль и толкнул тяжелую стальную дверь. С шипением, видимо заедал сервопривод, дверь отошла в глубину и Эльвира легко вспрыгнув на входную ступеньку попала внутрь помещения.

— Мило. — Оценив спартанскую простоту и функциональность модуля, констатировала координатор.

Затем бесцеремонно усевшись в кресло и закинув ноги на стол, она принялась изучать документы, выводя их на экран проекционного монитора.

Ричард Ли не рискнул сесть, с трудом подавляя в себе плотские инстинкты.

— С какой целью был сделан запрос на второй термоядерный реактор?

— Главный энергетик запросил второй реактор для своих нужд. Треть мощности первого я резервирую на оборонительные функции. Ученым не хватает энергии.

— Соедините меня с ним. — Приказала координатор.

— Оператор. Срочно выведите на меня видеосигналом нашего энергетика. Приоритет ноль.

— Принято. — Буднично отозвался дежурный и через мгновение на экране монитора возник силуэт главного энергетика.

— Почему у вас такой резкий скачок расходов энергии? — представитель корпорации «Мицуми» отвлекся от просмотра документов и поднял свой тяжелый взгляд на главного энергетика.

— Расход энергии при расчистки завалов аномально высок, он увеличился на 36 % за время работ.

— Почему? — Эльвира надавила голосом. Да так, что даже Ричарда Ли пробрало. Этот вопрос практически вогнал в ступор и так красного как рак энергетика.

— Точного ответа нет. Эксперты полагают, что к нашему энергоканалу подключилась одна из выживших периферийных систем разрушенной базы. Наследие предков. Наши технологии…

— На базу напали, действуй… — вдруг отрывисто произнес координатор. И Ли сорвался со всей отведенной ему скоростью. Сомневаться в ее словах не было никакого резону, тем более, что от посадочного причала к жилому молу уже мчался гигантскими скачками киборг-телохранитель.

Щелчком языка активировав аварийный канал связи Ричард ли прямо на ходу принялся объявлять через оператора: «Тревога уровень красный. Привести в полную боевую готовность боевых роботов. Активизировать систему свой — чужой. Гражданскому персоналу минута, что бы убраться с улиц лагеря в жилые модули или укрытия. Все кто окажется без вживленного чипа — пусть пеняют на себя.

— Фиксирую искаженное появление спонтанной намагниченности. Есть нарушение тензора электромагнитного поля. — Голос оператора с трудом пробивался через завывание ожившей сирены. Да и если честно, в его сообщениях отставной полицейский понимал через слово, о чем идет речь.

— Фиксирую нарушение гравитационного поля планеты. Есть пространственный прокол.

— Все туда. Алюром мальчики. — Ричард Ли успел лишь облачиться в легкие доспехи и вооружившись обычным штатным игольником, бросаясь к месту событий.

Из радужной пелены тумана, невесть как появившегося, возникли силуэты людей. Прежде чем Ли успел скомандовать его бойцы самопроизвольно открыли ураганный огонь из всех видов оружия. Прибывшие валились как снопы, не успев ничего предпринять.

— Прекратить огонь. — Скомандовал Ли. Часть стрелков дисциплинированно опустила оружие. А вот менее выдержанные бойцы, прекратив стрелять, инстинктивно подошли поближе, что бы рассмотреть, кого они так нашинковали.

— Назад!!! — Отчаянный крик Занга, своей исключительной интуицией заподозривший подвох, безнадежно запоздал. Одинокая фигура, сжимавшая щит и меч, с безумным взглядом вновь возникшая из тумана портала подверглась ураганному огню, но прежде чем распасться на части, пришелец исторг из себя три огненных смерча, которые взорвались, разом уничтожив половину отряда отставного полицейского.

Ударной волной повалило две вышки с автоматическими турелями залпового огня и сильно покорежило посадочный причал…

* * *

Асам ра Верк был особенным демоном. Он славился своим умением организовывать акции устрашения и никогда ничего не боялся.

Едва рябь портала стала устойчивой, в него первыми шагнули младший из колдунов-ренегатов со своей пятеркой зомбированных воинов.

Следом планировал отправиться сам Верк, но всколыхнувшийся ветер по безмятежной ряби портала засвидетельствовал, что встреча прошла не радостно.

Верк мгновенно сотворил заклинание «инферно» и прицепил его к не знающему сомнений зомбированному боевику. Для верности укрепив его доспехи заклинанием малого щита. Взмах руки и зомбированный воин послушно шагнул в портал. Вновь ожившие круги на портале известили, что посылка доставлена по назначению.

Теперь настала очередь остальных колдунов. Они, окружив себя всевозможными щитами, шагнули в портал, с сомнением ворча и осторожничая.

Потом Верк решил переместиться сам. Он бесстрашно шагнул в подернутую дымкой пространственный прокол и оказался в малом филиале ада.

Могучий демон оказался в весьма сложном положении. Прежде всего, он оказался в глубокой воронке от взрыва. Рядом повсюду валялись окровавленные куски тел. Слева и справа на расстоянии двух полетов стрелы странные вытянутые палки установленные на высоких массивных столбах посылали в воронку целый рой злых огненных пчел. Они методично грызли внешние слои магического щита, не зная усталости и не ведая преград. Часть из них рикошетила, другая часть продавив магический щит начала вгрызаться в броню, исподволь истачивая ее.

Из четверых колдунов-ренегатов в живых осталось только двое. Они воевали со странными созданиями, полностью покрытыми железными доспехами и совершенно не обладающих ни каплей разума. Колдунов спасала только слаженность действия и высокая скорость. Вокруг воронки стояло около двух десятков железных истуканов, замерших в нелепых позах. Там же валялись все зомбированные воины и двое погибших колдунов.

Пора было вступать в бой. Для начала Верк применил заклинание «длинная длань». Энергетический удар снес поочередно массивные столбы, заставив заткнуться изрыгателей огненных пчел.

Затем Верк применил свое излюбленное заклинание, которое маг-демон скромно называл «Взрыв разума». А смысл заклинания был прост — в радиусе полета стрелы жертвы, обладающие разумом получали болезненный удар по своему сознанию, на время лишаясь способности ясно мыслить.

На железные создания, справившихся с его слугами и рабами, разумеется, это не подействовало и демону пришлось заняться ими лично. Благо его магический арсенал был внушителен и очень вариативен. Огненные молнии чередовались с ударами искажающие пространство и ледяными торосами. У противников не было сил и оружия способного пробить его энергетическую броню. А вокруг поля битвы стояли металлические коробки в которых демон чувствовал жизнь.

Добив последнего железного супостата ледяной пикой Верк победоносно взревел, предвкушая заслуженную победу. Внезапно с небес на него упал огненный столб. Мощь заключенная в этом ударе была запредельной. Энергетические щиты продержались мгновение, а затем Верк просто превратился в пепел.

* * *

— Да. Есть! — Оператор впервые не смог сдержать эмоций. — Тварь прикончена!

— Говорит командир звездолета «Кронос». Орбитальный удар завершен. Всем спасибо…

Ричард Ли поднялся из своего импровизированного окопчика, оглядывая руины базы. От увиденного могло замутить кого угодно, но только не Ли. Он навидался всякого в своей жизни. Щелкнув по наушнику и приглушив звук в динамиках, Ричард Ли сорвал с головы шлем и побрел в сторону своего жилого модуля. Ему дико хотелось пить и принять бодрящий душ. Голова просто раскалывалась от непонятного удара, что нанесла погибшая тварь. Невероятная слабость и тошнота волнами накатывали на организм, заставляя его содрогаться в судорожном кашле.

По первичным докладам из сорока боевиков, нанятых для проведения операции «Захват» в живых осталось меньше дюжины. Все боевые роботы были уничтожены. Сожжена антенна галактической дальнесвязи и разрушен посадочный причал. Операция, еще не начавшись, уже можно сказать была близка к провалу.

Когда отставной полицейский вышел из душа, то с удивлением обнаружил, что координатор все еще сидит за его креслом. И с немалым любопытством разглядывает его обнаженный торс.

— Навоевался? — Женщина гибкой кошкой скользнула к нему и рукой провела по вздувшимся буграм мышц. — Гай никого не пускать. Ну что же ты заробел. У нас очень мало времени. — Эльвира впилась поцелуем в мужчину и только тогда он, осмелев, начал действовать…

Спустя тридцать минут Ли тихий и задумчивый смотрел как плавно маневрируя, ведь причальный модуль был поврежден, на территорию изувеченной базы опускался боевой челнок посланный с звездолета за Эльвирой.

Эльвира стояла рядом. По ней ни как нельзя было сказать, чем она занималась буквально только что. Разве что ее наряд был чуточку растрепан¸ да прическа немного взлохмочена.

— Думай, здесь есть то, что пришельцам очень нужно. Можешь рассчитывать на неограниченный кредит… — Координатор не договорила, окутавшись защитой «белый шум». Входящий вызов галактической дальнесвязи ретранслировал заходящий на посадку челнок.

— Тысячу лет жизни моя милая… — Эльвира сразу узнала этот голос и сквозь ее железобетонное спокойствие впервые проступили нотки эмоций.

— Мое почетнее владыка.

— Рассказывай…

— Силовой отряд из БЕЗДНЫ. Но люди справились.

— Сами или ты помогала?

— Сами. Правда, потери у них очень велики.

— Скоро там будет ВСТРЕЧА. — Собеседник выделил голосом это слово, так что у Эльвиры, не осталось никаких сомнений, какую встречу имеет виду повелитель мироздания.

— Смертные умеют преподносить сюрпризы. Эта битва будет кровавой…

— Позаботься об этом. Чем сильнее будет неразбериха при ВСТРЕЧЕ, тем будет лучше нам…

* * *

Пробуждение было приятным. Энергия щедро разлитая рядом позволила очнуться от многовековой спячки и обрести цель. Оно не помнило своего имени. Оно было инструментом. Древним и очень могущественным. Для того что бы вспомнить нужен был хозяин. Предыдущий владелец годился всего лишь на должность хранителя и поэтому был убит здесь в подземных чертогах. Оно ни как не смогло воспрепятствовать этому. Хранитель не делился энергией, он сам тянул из него последние крохи, все глубже вгоняя его в спячку. Лишь маскировка спасла его от обнаружения и возможного разрушения.

Сейчас драгоценная энергия живительной влагой оросила все его функции и оно смогло обрести подобие разума.

Сканирование в пределах этой планеты указало цель — существо способное принять и активизировать его. Требовалось направиться к нему. Немедленно…

Пилот атмосферного штурмовика, сброшенного с орбиты для усиления разгромленной базы, лениво сидел на пригорке, потягивая шипучую газировку. В воздухе барражировало целое звено ударных атмосферных перехватчиков, и он с минуты на минуту ждал приказ возвращаться на орбитальную базу.

— Извините меня. — Пилот дернулся, но тут же успокоился перед ним стояла худенькая и очень складная девушка в испачканном оранжевом защитном костюме, положенным научному персоналу.

Кто-то из ученых. Очевидно лаборант или помощница. Пилот попытался представить, какие выпуклости скрывает этот немного уродливый защитный скафандр и едва не прослушал вопрос. Девушка просила разрешить полететь вместе с ним. Выживших ученых эвакуировали. Это пилот знал. И поэтому, предвкушая знакомство, согласился пустить ее в свой штурмовик.

Не дожидаясь приказа и слушая восторженный лепет девушки, пилот стартовал и уступая ее просьбе, взял курс куда-то на север, удерживая машину на высоте трехсот метров над уровнем моря.

Когда вдалеке показались силуэты допотопных парусных кораблей, девушка вдруг попросила включить режим оптической невидимости. Одновременно ожил эфир и кто-то, не стесняясь в матерных выражениях, поинтересовался, куда несет пилота вместе с боевой машиной.

Подозрения начавшие зарождаться в голове летчика не успели даже сформироваться. Руки девушки метнулись к шее пилота и с силой рванули голову вбок, под угол сорока пяти градусов.

Голова пилота дернулась и следом треснул позвоночик с сухим противным звуком. Древнему артефакту, принявшему на время облик беззащитной самки, потребовалось целых шесть секунд, чтобы разобраться в управлении, и перехватит начавший крениться штурмовик.

Не слушая панические призывы по связи, оно перешел в режим полной невидимости и плавно сбросил скорость. В воду боевой штурмовик вошел ровно за метров триста до трех галер, дружно поставивших паруса и направлявшихся в Мельн. Всплеск был небольшим и как оно надеялся, с галер внимание на это никто не обратит.

Вынырнув на поверхность, и мощными гребками направляясь в сторону галер, оно отчетливо почувствовало своего будущего хозяина, его потенциальную силу. Будущий хозяин был ранен и пребывал без сознания. Но артефакт не знал сомнений. Цель была близка, задача выполнима.

15

Мелкий моросящий дождик пошел, когда Евлампий почти уже добрался до резиденции ставшего в раз знаменитым адмирала Дронга. Несколько групп моряков с факелами встретившиеся по пути безропотно расступались, пропуская мрачного наемника. Вход на первый этаж также был преодолен беспрепятственно, и только поднимаясь по широкой лестнице в центральный зал покоев, он наткнулся на премиленькую служаночку, замершую на месте и развернутую к нему своей молодой и аппетитной попкой.

— Подглядываешь? — Евлампий своим наметанным взглядом сразу же понял, за кем так подсматривает, томно вздыхая, молодая, но уже почувствовавшая вкус любви и силу плотского наслаждения служаночка.

— Я нет, я…., - девочка зарделась, а Евлампий бесцеремонно разглядывал молодку. Ей было лет пятнадцать, шестнадцать. Статная грудь, слегка великоватая для такого возраста, широкие, слегка накачанные бедра и озорные глаза, говорящие так много и сразу…

— Как тебя зовут дитя? — Евлампий принял решение молниеносно, особо даже не раздумывая…

— Я уже не дитя, — служанка мгновенно переменила позу, выставив на показ свою великолепную грудь.

— И тем не менее…… - Евлампий порылся в кармане и выудил оттуда чеканный тал.

— Меня зовут Ирен, мой господин. — Юная чертовка присела, слегка наклонившись вперед, от чего тяжелая грудь буквально выскользнула из лифа платья, кокетливо обнажив затвердевшие соски и большие коричневые пятна вокруг них.

— Ирен тебе нравится блеск этой монеты? — Евлампий бил наотмашь, жестко и наверняка…

Служанка дернулась, как послушная собачонка, когда наемник отправил монету в недолгий полет, точно в руки девушки.

— Я ваша, мой господин. — В ее глазах читалась покорность, желание и жадность.

Евлампий улыбнулся. Этот средневековый мир был так наивен и предсказуем, впрочем, здесь ему осталось пробыть очень недолго.

Он легонько поманил Ирен к себе и тихо что-то наговорил ей на ушко…

Служаночка, слушая наемника, опасливо вздрагивала только по началу, потом она весело засмеялась и, полным лукавства и соблазна голосом, пролепетала: «Я все поняла!». Приободрив чертовку легким хлопком, чуть ниже спины наемник двинулся дальше.

Время вот самое главное, что теперь имело цену для Евлампия. Очнувшись на палубе галеры, практически не способный передвигаться, он приказал доставить себя в Мельнинский монастырь, к себе в келью. Запретив под страхом смерти навещать его там, в келье, Евлампий, мучая себя непосильной нагрузкой и теряя сознание от боли, смог доползти до своего спасительного медицинского автодока и загрузить бренную тушку в его чрево. Спустя неделю он был практически здоров и сполна восстановил все свои двигательные функции. Но какой ценой.

Беспощадный компьютерный мозг автодока вынес безжалостный приговор. Ему осталось около трех месяцев. Организм практически исчерпал себя. Повышенная радиация, запредельные нагрузки и отсутствие должного ухода добили его реконструированное тело, которое и так напрягалась в тяжкой борьбе с подтачивающей его заразой. Еще хуже обстояли дела с разумом. Автодок, не мудрствуя лукаво, вынес и здесь мало лицеприятный вердикт. Склонность к употреблению наркотических, психотропных препаратов без назначения врача, отягощённые маниакальным синдромом жажды убийства, инстинктивно из-за страсти, ярости или гнева.

Три месяца много это или мало? Евлампий решил, что этого достаточно, что бы в одиночку завершить войну. Обессмертив свое имя или превратив его в легенду. Он продавил свой план в совете ста и в личных жарких спорах с отцом настоятелем и теперь реализовывал его.

Вот и сейчас он добрался до заветной двери, где его ждал камин, стакан теплого чая и довольно непростой разговор.

Войдя в покои Дронга и особо ни с кем, не здороваясь, Евлампий уселся к камину спиной к говорившим. Все та же служаночка, спустя пять или шесть десятков ударов сердца, внесла поднос полный снеди. Хозяину и его собеседнику обжигающий пунш, а Евлампию теплый чай и свежее испеченную сдобу. Дождавшись, когда дверь за Ирен закроется, собеседники возобновили прерванный разговор.

— Дронг ты знаешь меня не первый год. Я согласился на эту авантюру только потому, что об этом попросил меня ты.

— Спасибо за доверие Реджинальд. А мне показалось, что основным мотивом стало для тебя гражданство Мельна… — Адмирал коротко хохотнул, делая внушительный глоток пойла.

— Но одно дело под покровом темноты подкрасться к маяку и захватить его, что дает возможность войти в бухту в обход проклятой цепи и захватить город с моря силами нашего флота и совершенно другое захватить и удерживать маяк ровно три дня! Объясни зачем?

— Объяснять долго, ты берешься?

— Кто будет командовать «сухопутными клинками»?

— Я, — силуэт гревшийся у камина, только допив чай, соизволил развернуться, и Реджинальд с изумлением узнал в человеке, так бесцеремонно проникшим в комнату, легендарного наемника по кличке Змей. Еще ходили слухи, о том, что он также является святым отцом Евлампием, накостылявшим по самое не балуйся под Харагом имперским легионам.

— Я согласен. — Старый пират был мудр и очень опытен. Дальнейшие вопросы были абсолютно лишними и даже возможно вредными.

— Через три часа ваша галера должна начать готовиться к отплытию. Со мной будет девяносто наемников. Все они бывалые ветераны и с легкостью смогут заменить ваших гребцов, также с нами будет дополнительный груз, катапульты самострелы и еще немного неожиданностей.

— Я готов! — Капитан пиратской галеры поднялся, и не прощаясь, быстрой прихрамывающей морской походкой собрался было покинуть комнату.

— А деньги? — Дронг с удивлением посмотрел на Евлампия, но тот лишь сухо пожал плечами и вновь развернулся к камину.

Реджинальд набрал в легкие побольше воздуха, но как то нелепо взмахнул рукой, с шумом выдохнул и повторил: «Через три часа».

Евлампий дожевал сдобу, рассеянно проводив взглядом Реджинальда, затем все так же рассеяно посмотрел на Дронга.

— Ты готов?

— Готов, готов, как только пламя маяка вспыхнет, мои орлы ворвутся в бухту и город будет у наших ног.

— Через три дня после меня ты должен выйти в море. И еще, Дронг, меня не интересует ни город, ни его богатства. Только королевский архив и бумаги тайной стражи, переписка, счета, все бумаги, что найдутся там, первым же судном в Мельн.

— Почему они решились все это разместить в монастыре? — Дронг кивнул остренькой мордашки Миурги притащившего целый ворох бумаг и карт.

— У них там сейчас свара. Молодой император забирает власть, аристократия сопротивляется. Явная оплошность, грех упускать такой случай.

— Если ты не удержишь маяк?

— Я не собираюсь его удерживать Дронг. Я похож на идиота. Две тысячи черных меченосцев, что стоят за перевалом и будут у маяка к закату. Они просто втопчут меня в грязь.

— Змей он и есть Змей. — Миурги, пританцовывая, развернул карту Дола и его окрестностей. — Это Дол, — его рука порхала по карте со сказочной скоростью. Опережая слова и мысли. — Перевал закрывает путь в долину и город. Давно еще до империи здесь была мощная крепость. Дол был независимым и очень могущественным городом.

— Все верно, империя смогла покорить его, только осадив с моря и с суши…

— Ты хочешь с девятью десятками оседлать перевал?

— За кого ты меня принимаешь, за Единого?

— Ну а какой же тогда смысл?

— Крепость давно разрушена, и перевал мне не перекрыть, точнее для этого понадобиться полные три четыре сотни копейщиков под прикрытием двух трех сотен арбалетчиков или лучников.

— Дронг, когда дело касается сухопутных баталий ты как девственница на выданье! — Миурги продолжал раскладывать карты, тыкая в них для понятности заинтересованному Евлампию.

— Давай по порядку, — Дронг немного завелся, тупо разглядывая очередную карту подсунутую Миурги: «Ты удержишь маяк, оседлав перевал?»

— И да, и нет. Я был там, в прошлом году. Крепость действительна разрушена. Но две башни и часть крепостной стены, что прикрывает его левую сторону крепости и тропу на маяк сохранились почти без изъянов. Там хватит места двум, точнее трем десяткам солдат. Стоять будем в три смены.

— Две тысячи черных меченосцев? — Дронг еще раз поглядел на карту…

— Две..

— А зачем тебе три дня?

— Узнаешь! — Евлампий хлопнул своего приятеля по плечу и, поднявшись, негромко сказал: «Мне пора!».

— А как план атаки? — Дронг немного отошел от обдумывания сухопутных проблем.

— Отлично, только учти, тем, кто пойдет первыми достанется по полной программе…

— Что? — Дронг вылупился на Евлампия, а тот немного поморщившись, добавил: «Первую волну нападавших выкосит почти наполовину.»

— Не беда, пустим корабли отверженных, а для уверенности подсадим к ним сырого мяса…

— Новобранцев из наиболее хлипких, естественный отбор, — пояснил Миурги.

— Мое дело предупредить. Кстати, отряд для штурма монастыря поведут святые братья из монастыря. У них своя команда и все такое…

— Дадим корабль понадежней. — Миурги чиркнул на одной из грамот и спросил, обращаясь к Дронгу: «Черный вихрь».

— Пойдет, — Дронг проводил взглядом полного недоумения заторопившегося Евлампия, и спросил у своего помощника: «Ты все понял?»

— Да понял, я понял… — Миурги деловито принялся собирать разложенные карты, как в этот момент в дверь, что вела в личные покои Дронга, тихо поскреблись.

Миург оскалился, а Дронг, плотоядно облизнувшись, наподдал подзатыльник мальчишке.

— Ты это делом займись, планы там почерти и вообще меня до утра не беспокой!

Миурги оказался проворен, ладонь могучего пирата только чиркнула по затылку мальчика, как он уже довольный вылетел из комнаты в длинный коридор. Там приветливо кивнув двойняшкам-любовницам адмирала и наказав двум телохранителям, что бы Дронга больше не беспокоили, Миурги торопливо поднялся на следующий этаж, где находилась его каморка, точнее бывшая библиотека. Дронг купил этот дом у разорившегося купца и милостиво подарил своему верному помощнику всю библиотечную залу. Почти вся комната так и осталась заставлена шкафами с книгами, да на столе вперемежку с картами валялись объедки и наброски морских походов — задумок Дронга.

Миурги поклонялся перед своим покровителем. Дронг был гениальным флотоводцем и Миурги лишь старательно наносил на бумагу планы Дронга, иногда толково дополняя их своими предложениями.

Вот и сейчас вывалив все на стол, он собрался было поработать над одной придумкой…

В этот момент за шкафом раздался явственный треск или точнее хруст пергаментов. Миурги мягко припал на одно колено, бесшумно откидывая ножны, вытащив кинжал из левого сапога. Затем, когда шум повторился, Миурги неслышно скользнул в сторону шума, туда, где стояла его кровать. Пальцы, плотно обхватившие рукоять кинжала побелели от напряжения. Миурги был готов ко всему, но только не к тому, что он увидел. Мальчик, наткнувшись взглядом на источник шума, отчаянно покраснел, но взгляда не отвел.

— Нравиться? — Ирен, полностью обнаженная, сидела на его кровати, вольготно прислонившись к спинке книжного шкафа. Ее длинные темные волосы были собраны в пучок и заколоты сзади, ноги подогнутые в коленях, были чуть разведены. А одна рука естественно прикрывала паховую область, именно то место, где виднелась густая поросль коротких волосков. Миурги судорожно сглотнул, почувствовав, как низ живаота ощутимо напрягся.

Ирен переменила позу, вытянувшись во весь рост. Ее взгляд был как магнит. Он манил, требовал и настаивал, что бы мальчик немедленно бросился к ней.

— Я…, - Миурги мялся, не понимая, что с ним происходит.

— Малыш, брось кинжал и иди ко мне. У тебя уже есть неплохое копье. — Девушка звонко рассмеялась, и это послужило сигналом для Миурги. С него буквально спало оцепенение. Воткнув ненужный кинжал куда-то в шкаф, он принялся судорожно раздеваться. Он буквально рвал на себе одежду, торопясь ощутить то волшебное и вожделенное, что сейчас олицетворяла Ирен.

Что было потом, он помнил плохо. Все было как в тумане. Только заботливые руки Ирен, ее ласковый шепот и ненавязчивые подсказки.

* * *

Когда Реджинальд вернулся в доки к своей старушки галере носящей неброское имя «Огненный дождь», то поначалу он подумал, что ошибся причалом. Весь пирс был перекрыт непроницаемой стеной наемников, с вздетыми бронями и ощетинившейся стеной копий. За ними виднелась гора каких-то тюков и припасов. Рядом, со стороны города, держась за ушибленные места стояли небольшие группки его моряков. Многие возвращались из кабаков навеселе и им пришлось огрести порядочно тумаков и тычков, прежде чем до них дошло, что пройти им не дадут.

— Меня то пропустите? — Реджинальд жестко осадил было дернувшихся к нему моряков. А наемники без слов расступились, пропуская его на пирс.

За стеной наемников капитана уже поджидали встревоженные моряки его галеры. Силы были слишком не равны. Да и бросаться на прекрасно обученных воинов моряки без своего капитана не рискнули.

На все возмущенные вопли, крики и протесты, а также размахивания кинжалами наиболее ретивыми, Реджинальд ответил коротко и зло: «Молчать, всем тихо, сучьи потроха. Это наши наниматели. Нам светит не только полновесные имперские золотые, но прописка в Мельне!» Восторженный рев моряков смыл все явное недовольство разом.

Так началась погрузка. Их на своем веку старый пират повидал не мало. И тем не менее он пребывал в состоянии полной растерянности.

Реджинальд немало пограбил и повоевал за свою бурную жизнь. Ему довелось топить огромные папские галеоны полные паломников, атаковать в жарких южных странах могучие галеасы имперского флота, перевозившие серебро с южных рудников. Он был одним из немногих выживших, во время отчаянного рейда Калийского флота на хорошо укрепленный Серхов, но такой странной атаки ему видеть не доводилось. На его корабль в эту ночь загрузили массивные рамы катапульт и самострелов. Доски. Строительный кирпич и сухой раствор для него. Железные скобы и прочий строительный инструмент. Целые вязанки стрел, котлы и куски смолы. Без всякого сомнения, девяносто вояк наемников севших на весла вместо его гребцов были тертыми и битыми ветеранами. Даже вечно задиристые братья Хург и Малыш старались не злить этих добряков, увешанных оружием как елки украшениями на великий праздник весны. Но вместе с ними на борту галеры оказались еще два десятка непонятных личностей. Это были кто угодно, только не моряки и не солдаты.

Реджинальд не раз и не два все порывался подойти и расспросить странных чудаковатых пассажиров. Но жесткий взгляд Змея буквально парализовал волю. Точнее на абсолютно все в этом странном походе падала тень силы и харизмы великого наемника. Предчувствие успеха витало практически повсюду. Любые распоряжения Змей произносил тихо, но очень разборчиво. Сразу после этого люди срывались бегом и буквально впахивались в работу.

Галера шла весь день только на веслах. В три смены, наемники работали как проклятые, под стать морякам Реджинальда. Так обычно рвали жилы, когда уходят от погони, но в этот раз галера неслась по морю, как ураган, движимая только стараниями гребцов, помноженный на авторитет Змея.

К полуночи, к вящему удивлению старого пирата темп возрос еще больше. Шли ориентируясь по луне и звездам.

— К чему такой запредельный темп? — Капитан галеры все-таки не выдержал и перед тем как пойти отдохнуть спросил напрямую Змея, который увлеченно о чем-то шептался с двумя из группы странных пассажиров.

— Мне не нужны стычки и драки на галере. Так у них нет сил ни на что другое. И потом глаза и уши есть везде. Только мы будем еще быстрее, чем ждут наши враги.

— Они выдержат такой темп?

— Каждому из них я плачу сто полновесных имперских золотых… — Реджинальд от услышанного сглотнул. А двое пассажиров как то по-новому взглянули на наемника. Пауза затянулась.

— Иди спать, Реджинальд. — Змей ободряюще хлопнул старого пирата по плечу и вернулся к прерванному разговору. Покидая ют, только по обрывкам долетающих фраз капитан понял, кем могут быть эти странные пассажиры — ремесленниками и мастерами.

На следующее утро задул сильный попутный ветер. Реджинальд распорядился раздернуть снасть. И почти все наемники, пользуясь представившемся отдыхом, повалились спать. Прямо на своих местах за веслами.

Так день сменялся ночью, ночь днем. Путь, который обычный корабль преодолевал за пять-шесть дней, галера пролетела за три с половиной дня. Уже в полдень один из марсовых, убирающих ненужные паруса, после смены ветра закричал: «Земля»!

На крик отреагировали, но как то вяло. Лишь на мачту было послано еще с десяток матросов, для ускоренной уборки паруса и такелажа. Галера продолжала идти с прежней скоростью. Только теперь на мачте сидел наблюдатель, вооруженный подзорной трубой. На расстоянии дневного перехода от древнего Измора уже могли встретиться патрульные суденышки империи, уцелевшие после ряда сокрушительных поражений от союза вольных городов юга. Потекли часы томительного ожидания. Быть обнаруженным означало сорвать весь план так тщательно подготовленной атаки.

Но пиратской галере везло, что крепкая рука Реджинальда сжимала рулевое кормило. А память еще никогда не подводила старого пирата и контрабандиста, помнившего наизусть все отмели и бухточки Дольского залива.

Буквально крадясь мимо маленьких островков и рифов, мимо тайных наблюдательных постов имперцев к одной малоизвестной бухточке, где можно было укрыть галеру и начать готовиться к штурму маяка, «Огненный дождь» трижды был на волосок от обнаружения. Но к началу пятого дня путешествия Змей со товарищами с облегчением взирал на знаменитый Дольский маяк, укрывшись в неприметной бухточке и с натянутой на мачты маскировочной сетью.

— Твои наемники что-то не особо готовятся к штурму? — Старый капитан буквально светился от самодовольства. Еще бы, так мастерски прокрасться под стены самого Дола, смогли бы считанные единицы из бывалых и опытных контрабандистов.

Змей, к кому была обращена реплика, оставил ее без внимания. Для первой атаки он как раз отобрал дюжину головорезов, умеющих не только хорошо махать мечами, но и неплохо плавать. Но Реджинальд не успокаивался: «Так что будем делать дальше, Змей?»

— Карту окрестностей Дола. — распорядился Змей, и дабы не терять времени добавил: «Доспехи не надевать, с собой только мечи, кинжалы, ножи и арбалеты».

— Вот карта. — Реджинальд с уважением посмотрел на отобранных здоровяков. Каждый из них превосходил по габаритам Змея раза в два. Но все они внимали ему с таким послушанием, как почтительные сыновья внимают своим родителям.

— Атаковать маяк будем прямо сейчас. К закату твои люди, Реджинальд, должны быть готовы действовать. Вначале ты подведешь галеру сюда.

— Как вы взберетесь на скалы. На двух спусках к воде стоят часовые?

— Я сам поведу людей. — Змей улыбнулся, саму чуть, и сердце пирата внезапно дрогнуло, от жалости к незадачливым солдатам, охранявшим маяк.

— Ясно. — Старый пират понимающе кивнул головой. — Поднимешься сам, потом по веревкам ты поднимешь своих людей. А груз?

— С грузом сложнее. Мне не нужны будут ни самострелы ни катапульты, там на маяке. Смотри… — И Змей ткнул кончиком кинжала в карту. — Вот здесь есть островок, с вырубленной в скалах лестницей от самых волн до верха.

— Есть. Говорят, что там раньше был пост, но лестница обвалилась, и на самую вершину взобраться почти невозможно.

— Возможно. Мастеровые, весь груз и десяток моих наемников. Высадишь их там. И они попробуют это сделать.

— Когда? — Реджинальд начинал понимать всю красоту замысла наемника. Если маяк можно было захватить, но не удержать, требовалось создать свой маяк. А этот островок подходил как нельзя кстати.

— Как только я подам тебе знак с маяка. Затем ставь все паруса и лети навстречу флоту Дронга.

— Что ему передать?

— Ничего не надо говорить. Одно твое появление и будет для него сигналом.

16

В этом, наверное, было что-то завораживающее. Один за другим, отобранные наемники, ныряли в теплые прозрачно-бирюзовые волны Дольского залива. Последним в воду нырнул Змей.

Построившись в воде клином, они поплыли к берегу. Еще целый час было видно, как мелькали их головы над водой. Затем Реджинальд приказал начать готовить корабль к лавированию в узких и изобилующих камнями проливчиках. С бортов свешивали пустые бочки и заранее приготовленные доски, предназначенные смягчить неминуемые удары о скалы. Маскировочный парус закрепили как следует. А по периметру галеры посадили арбалетчиков. Мастеровых и прочих путающихся под ногами наемников временно загнали в трюм. «Огненный шторм» был готов начать свой победоносный поход.

Тем временем передовой отряд диверсантов, вдоволь наглотавшись теплой и соленой воды, наконец, по истечении добрых двух часов купания достиг обрывистого и скалистого берега материка.

Больше половины воинов со страхом взирали на острые каменные выступы, о которых с грохотом билась волна. Только Змей не испытывал ни тени сомнения. Что для опытного альпиниста взобраться почти по отвесной скале без страховки…

— Подплывите ближе! — Скомандовал он двум своим самым рослым бойцам. Затем оттолкнувшись от их рук, как от палубы, Змей взмыл птицей ввысь и уцепился пальцами за край уступа. Несколько мгновений он висел на вытянутых руках. Раскачиваясь и мысленно группируясь перед броском вверх, он слышал, как ругались наемники окунувшиеся от мощного рывка Змея с головой в соленую воду. Стоило ему пошевельнуться, и он бы сорвался вниз. Но не зря Евлампий Де'Гонкур считался прирожденным диверсантом. На гладкой поверхности утеса он нащупал трещину шириной не больше ширины лезвия своего меча.

С величайшими предосторожностями продолжая удерживать хрупкое равновесие одной рукой, другой свободной по очереди достал из-за пояса два железных крюка, небольшой топорик и вбил сперва один, затем другой крюк. Спустя четверть минуты Змей стоял на скользком карнизе. На высоте около метра он забил в поверхность утеса еще один крюк, завязал на нем выбленочный узел, поднял на уступ бухту троса и лишь после этого оглянулся и посмотрел вниз. Каждые семь-восемь секунд очередная волна с шумом билась об утес.

— Живей! — Крикнул Змей. — Хватайтесь за трос!

Двое наемников их звали Кайс и Андре полезли по веревке первыми, следом за ним начали пристраиваться и остальные. Со стороны это выглядело забавно. Их ноги болтались в воздухе. И непривычные к таким трюкам воины, срывались, и с крепкими отборными ругательствами, ныряли в осточертевшие волны.

Длина карниза не превышала размах рук. Хуже того, в том месте, где Змей вбил первые крюки, уступ, и без того предательски скользкий, имел наклон. Прижавшись спиной к скале, чтобы не потерять равновесие, Кайс и Андре вынуждены были упираться каблуками сапог в карниз. Но затем Змей вбил в полуметре от карниза, на расстоянии трех метров друг от друга еще два крюка и связал их веревкой, за которую можно было теперь держаться.

Тяжело прижавшись к мокрой от соленых брызг скале, Змей окинул взглядом наемников, которые ошалев от осознания, что им удалось совершить, решительно не замечали ни брызг волн, взлетающих ввысь, ни пронизывающего ветра, что вымораживал их после теплых волн Дольского залива.

Нужно было двигаться дальше. Но большинство крепких мужиков продрогли. Их колени, бока и руки были в синяках. Острые выступы скалы врезались им в икры, туго натянутая веревка давила на грудь, а лица землистого цвета от весомой нагрузки свидетельствовали, что передышка необходима.

И тут Кайс с искренней радостью произнес: «Господи! До чего же хорошо!»

— Если мы поднимемся вверх по этой круче, то клянусь Единым, все, что трепят про нашего командира, вполне может быть правдой!

Спустя два часа, втиснувшись в расщелину, которую он обнаружил в отвесной стене утеса, Змей вбил очередной крюк и встал на него, давая своему телу желанную передышку. Передышка длилась недолго, ровно столько, пока поднимается Андреа. Сквозь усилившийся вой ветра, норовившего столкнуть его вниз, наемник слышал скрежет окованных железом сапогов. Это неугомонный Кайс тщетно пытался преодолеть очередной карниз, на который он и сам-то забрался с огромным трудом, ободрав руки в кровь. Натруженные мышцы приятно горели ровным и спокойным теплом. Змей дышал тяжело, но не надсадно. Запас прочности был и очень немаленький. Опять, на сей раз громче, царапнул о камень металл. Звук этот не мог заглушить даже пронзительный вой ветра. Надо предупредить спутников — пусть будут предельно внимательны. До вершины каких-то семь шагов.

В наступающих сумерках с ветром восхождение оказалось гораздо сложнее, чем планировал Евлампий. Что впрочем, тоже было неплохо. Страдания, которые испытывали его наемники, в то же время как-то притупляли чувство страха при подъеме по отвесной скале. Ему тоже пришлось несладко. Работать в полную силу, подниматься, цепляясь за неровности утеса кончиками пальцев рук и ног, забить почти сотню крючьев, всякий раз привязывая к ним страховочную веревку, поднимаясь вверх в неизвестность. Такого восхождения ему никогда еще не приходилось совершать, он даже не подозревал, что способен на такое. Ни мысль о том, что он, пожалуй, единственный человек на всей планете, который сумел покорить эту скалу, ни сознание того, что для ребят Дронга истекает их срок, ничто теперь не заботило наемника.

Без усилия перехватывая веревку своими мощными руками, Кайс повис над гладким козырьком выступа. Ноги его болтались в воздухе без всякой опоры. Увешанный тяжелыми мотками веревок, с крючьями, торчащими во все стороны из-за пояса, он походил на опереточного бандита. Легко подтянувшись, Кайс оказался рядом со Змеем. Втиснувшись в расщелину, вытер мокрый лоб и широко улыбнулся. Змей улыбнулся ему в ответ.

А замыкал цепочку, сматывал веревки и вынимал крючья, которые еще могли пригодиться Андре. Из дюжины отобранных Змеем, эти двое были наиболее физически развиты. Евлампий все рассчитал правильно, здесь в помощниках нужны были не альпинисты, а люди-лестницы. Не раз во время подъема он видел, как Кайс вставал на спину Андре, то на плечи, то на поднятые ладони, И тот ни разу не возмутился и не пошатнулся. Андре был несгибаем и прочен, как скала, на которой он стоял. Андре с самого начала трудился как вол, выполняя столько работы, какая не под силу была и двоим.

Змей кивнул в сторону расщелины, потом вверх, где на фоне неба, освещенного тусклыми звездами, виднелись прямоугольные очертания устья расщелины. Наклоняясь, шепнул Кайсу в самое ухо:

— Последний рывок остался. Сущий пустяк. Похоже, расщелина выходит прямо на вершину.

Посмотрев на гребень, Кайс молча кивнул. В этот момент, тяжело дыша, буквально как загнанная лошадь через склон перевалил и Андре.

— Сняли бы вы сапоги, — посоветовал Змей. Подождал, пока товарищи вставят крюки, пропустят через отверстия и закрепят веревки. Два конца, длиной сто двадцать локтей, спускались вниз, где на уступе расположились остальные наемники диверсионного отряда.

Сняв сапоги, аккуратно привязав их к поясу и отцепив крючья, Андре привязал их к веревке, отстегнул обоюдоострый метательный нож в кожаном футляре, укрепленном на плече, и, взглянув на Змея, кивнул в ответ. Первые три метра все шло как по маслу. Упираясь спиной и ладонями в скалу и ногами босиком в противоположный край расщелины, Змей поднимался до тех пор, пока расщелина не расширилась. Сначала, растерявшись, наемник уперся ногами в противоположный ее край и вставил крюк как можно выше.

Схватившись за него обеими руками, нащупал пальцами ног неровность и подтянулся. Спустя мгновение пальцы его зацепились за осыпающийся край утеса. Привычными движениями пальцев Змей удалил с поверхности скалы почву, траву, мелкие камешки и наконец, добрался до коренной породы. Упершись коленом, осторожно приподнял голову и застыл как вкопанный, весь превратись в зрение и слух.

В темноте на фоне панорамы гор смутно вырисовывались плавные и резкие очертания холмов и ложбин. Зрелище это, поначалу нечеткое и непонятное, стало вдруг мучительно знакомым. И тут Змей понял, в чем дело. Именно так описывал капитан Реджинальд эту картину: узкая голая полоска земли, идущая параллельно утесу, позади нее — нагромождение огромных валунов, за ними крутые холмы с щебенистой осыпью у подножия.

Внезапно один из валунов зашевелился. До пятна было не больше восьми метров. Отделившись от земли, пятно это начало приближаться к краю утеса. Знакомая фигура — высокие штиблеты, блеск кольчуги под непромокаемой накидкой, высокий шлем. Часовой, привлеченный неясным шумом, наклонил голову, вслушиваясь в вой ветра и шум прибоя, и силился понять, какой же звук заставил его насторожиться. Оцепенение прошло, мозг Змея заработал вновь. Выбраться наверх равносильно самоубийству. Десять против одного, что часовой услышит, как он карабкается, и в скоротечной схватке будет иметь на руках все козыри, хотя ему достаточно просто крикнуть! Придется спуститься вниз. Но ведь ночью боковое зрение острее, чем прямое. Стоит часовому повернуть голову, и тогда конец: у края утеса имперец сразу заметит силуэт.

Затаив дыхание, Змей осторожно сполз вниз. Часовой продолжал идти, направляясь к точке в шагах трех от наемника. Змей спрятал голову, цепляясь кончиками пальцев за край скалы.

Ближе, подумал про себя Евлампий. Еще ближе. Когда до расщелины осталось два шага, Евлампий рискнул. Тяжелый метательный нож бесшумно рассек воздух и вошел точно в горло незадачливому солдату. Тот успел только схватиться двумя руками за горло и рухнуть вниз, туда, где сейчас бесновались волны Дольского залива.

Еще спустя час вся группа была поднята наверх. И отдыхала перед решающим штурмом.

— В живых никого не оставлять? — Кайс задумчиво вертел в руках свой здоровый кинжал. Проводя оселком по его острым граням.

— Язык нужен. Желательно командир или кто постарше. Молодых резать. От них толку никакого. Идем тройками. Первая тройка во главе с Андре. Вторая и третья мои. Кайс, ты замыкаешь.

Сам маяк представлял собой небольшой пригорок, окруженный низеньким метра полтора каменным заборчиком. За заборчиком тихо вякали собаки. А перед воротами виднелись фигуры трех часовых. Чуть дальше виднелась пара бараков и хозяйственные постройки. И наконец, лестница, ведущая на холм охранялась также сдвоенным караулом. Само здание маяка было пустынно и явно неухоженное.

— Трое при входе, два на лестнице. Итого пятеро. Одного я убил. Шестеро.

— Еще где-то четверо. Имперцы всегда десятками дежурят.

— Четыре смены по десятку и плюс полустоник с двумя или тремя своими телохранителями. Их около 45 человек.

— Многовато, Змей. — Встрял кто-то из простых бойцов. Андре тут же недовольно заворчал и легонько пнул говорившего по затылку.

— Цыц курва. — Наше дело мечами махать. А не мысли дурные высказывать.

Змей улыбнулся про себя и рукой указал направления атаки. Два барака по тройке на барак. Вход и собак возьмет на себя Андре. Кайс вмешается там, где туго. Ну а сам Змей предпочел действовать по обстановке.

Андре не подвел. Слаженный залп из трех арбалетов и солдаты при входе повалились на землю, роняя доспехи и оружие. Затем в атаку пошла первая тройка Змея. Два огромных пса умерли мгновенно, успев только злобно рыкнуть. Где-то раздался предсмертный крик и вновь защелкали тугие пружины арбалетов.

Кажущуюся тишину внезапно нарушил звон разбитого стекла. Из одного окна стремительно выпал имперец, обнаженный, но сжимающий в руках меч. К нему наперерез стремительно кинулся огромный Кайс. Короткий взмах и охранник маяка рухнул от могучего удара мечом плашмя. Первый язык был взят. Потом шум схватки стал нарастать, пока не превратился во всеобщий хаос.

Имперцы были отлично вымуштрованы и сопротивлялись как могли, стараясь подороже продать свои жизни. Но среди них не нашлось никого, кто мог хотя бы сдержать натиск Андре или Кайса. Не говоря уже о самом Змее.

Последней линей обороны стал маленький каменный домик, где оказывается жил полусотник со своим личным десятком. Здесь Змей потерял двоих. Их подстрелили из луков. Осатанев от столь тяжелых потерь, он сам повел на штурм свой отряд. Ярость и кровавая пелена от столь сладкого чувства смерти себе подобных захлестнула Змея с головой! Включив почти запредельную скорость, он ужом вертелся на узеньком пяточке входа. Трое солдат безуспешно пытались уколоть или хотя бы задеть верткого наемника. А он экономно жалил. Валя на пол последних защитников маяка. Через мгновения все было кончено. В живых из двенадцати нападавших осталось только семеро. Трое было ранено. В том числе и Кайс, схлопотавший стрелу себе в бицепс. Имперцы потеряли 43 человека, не считая трех пленных.

Трупы решили не убирать. Сил просто не было. Кайс тихо ругался, наблюдая потуги одного из своих бойцов выдернуть обломок стрелы. Андре спеленав пленных, деловито расставил трех дозорных. И еще одного отправив просигналить на корабль, что маяк захвачен и можно подплывать ближе для высадки десанта.

Отдохнув, Евлампий вместе с неутомимым Андре вернулся к опостылевшим скалам и сбросил вниз заранее припасенные веревки. На подъем восьмидесяти наемников ушло почти три часа. Последние поднимались практически в полной темноте. Двое сорвались вниз, что сразу увеличило число безвозвратных потерь и так крохотного отряда Евлампия.

На отдых и восстановление сил Змей отвел время ровно до рассвета. По холодку, оставив двух раненых на хозяйстве у маяка, на вершине которого предстояло зажечь огонь и поддерживать его всю следующую ночь, отряд выдвинулся к развалинам виднеющийся крепости.

Все было, как и задумывал Змей. Кусочек стены вместе со сторожевой башней был совершенно целым и надежно перекрывал путь к тропе, ведущий на маяк. С собой наемник привел ровно восемьдесят пять солдат удачи. Отлично вооруженных и готовых выдержать осаду ровно три дня. Все они были профессионалами, умеющими воевать и прекрасно понимавшие поставленную задачу. Змей был прагматиком до мозга костей. Никакой бравады или риска. Две тысячи легионеров против восьмидесяти пяти. Не знающий человек скажет утопия. И ошибется.

Первые часы были самые напряженные, когда отряд был еще не готов обороняться. Наемники, как прокаженные, таскали камни и кирпичи, отгораживая свой участок стены сплошным завалом.

Это заставляло Змея нервничать, но только про себя. Но все обошлось. За это время через перевал проследовало с десяток повозок с добрую сотню пеших путников и три или четыре вояки, судя по скорости передвижения явно посыльных. Всем им и дела не было до появления непонятных людей в одной из сторожевых башен древней крепости.

Лишь после обеда через тропинку попытался было проскочить какой-то имперский легионер.

К несчастью, вместо того, что бы спокойно сдаться в плен, бедолага предпочел рвануть прочь от места засады. И ожидаемо, схлопотал две стрелы в незащищенное доспехом место. Наемники притащили с собой два десятка арбалетов и хорошо пристреляли их.

Следующий раз их побеспокоили только ближе к закату. Патруль стражи, возвращавшийся с очередного патрулирования, проявил излишнее любопытство. И наемники разжились десятком лошадей, парой луков и разнообразным вооружением и амуницией.

В наступивших сумерках вспыхнувший маяк стал хорошо виден с города. Но Евлампий полагался на силу инерции и лень городской стражи. Так оно и вышло. Только к обеду следующего дня около сотни легионеров, словно на прогулке без всякого страха попытались подойти к крепостной стене. Слаженный залп двух десятков арбалетов и почти десять безжизненных тел стали расплатой за беспечность.

В ярости сотник отдал приказ атаковать. Это стоило ему еще полтора десятка убитых и раненых. Прежде чем сотник сообразил, что без лестниц и других приспособлений стену и башню не взять, а к маяку не прорваться. В город и лагерь легиона были спешно отправлены гонцы. К вечеру на помощь к обескровленной сотне подошла подмога — сводный отряд городской стражи с необходимым для штурма инвентарем: лестницами, веревками, шестами и двумя небольшими катапультами. А также еще одна сотня легионеров.

Дождавшись полуночи Евлампий, прихватив с собой Андре, отправился вниз в лагерь неприятеля «пошуметь». Без труда миновав выставленный десяток охранения, наемники направились в лагерь стражников. Там царила полнейшая анархия и разброд. Часовых не было. Часть стражников пьянствовали. Другие дрыхли сном праведников. Здесь наемники разделились. Андре отправился поджигать и портить осадное снаряжение. Евлампий без всякой жалости принялся делать то, что он умел лучше всего — убивать.

Бесшумно скользя от палатки к палатки, он оставлял за собой только безжизненные трупы. Лишь когда пламя весело объяло повозки, с таким трудом втащенные на вершину перевала, наемник прервал свою кровавую работу и бесследно растворился в темноте.

Фактически дело было сделано. Предстоящий штурм сорван. А обеспокоенное отцы командиры бросят весь свой легион сюда в попытки раздавить непонятных выскочек. Вместо этого они обнаружат только золу от костров и новый маяк на соседнем острове, до которого не добраться.

Но на подходе к оговоренному месту, где его должен был ждать Андре, Змей насторожился. В воздухе было разлито нечто неведомое. Включившись, а точнее обострив свои чувства до предела, наемник перешел в состояние боевого транса и неслышно скользнул в сторону от тропы. Дела шаг, Евлампий подолгу замирал, пытаясь понять причину беспокойства.

Дрожь. Обостренное зрение уловило явную аномалию. Впереди поверхность как бы подрагивала. Чего уж точно не могло быть в горах. Негромкий лязг, раздавшийся позади наемника, заставил его присесть и занять выжидательную позицию. В шагах пятнадцати от него спешным шагом проследовала пятерка легионеров. Что лишний раз говорило о выучке и опыте командира легионеров. Так быстро навести порядок в лагере и отправить в ночь разведчиков — это вызывало уважение.

Достигнув границы дрожи, бойцы стали медленно истачиваться, словно куда-то переносясь. И на мысленное ругательство — что за хрень такая эта дрожь в голове Евлампия ожили уже подзабытые им голоса.

«Портал. Это портал хаоса. Он нужен, нужен тебе хозяин. Убей открывшего его и подчини себе хранителя портала».

Евлампий был готов плюнуть на этот бред, что сейчас творился в его голове, если бы не одно но. Он обладал отменной памятью и помнил, что говорила сиятельная леди Ди о своем способе попадания на эту планету — «Портал хаоса».

А из портала тем временем показалась тень. Евлампий даже не видел ее, скорее он чувствовал, полагаясь на что-то приобретенное совсем недавно. Тень, исследуя новую территорию, неосмотрительно приблизилась на расстояния броска, и наемник решился атаковать. Вложившись в рывок, он буквально искромсал тень своими парными клинками. Скорость и внезапность решили исход дела. Тень обмякла. После гибели спала ее защитная маскировка и Евлампий смог рассмотреть убитое им существо — этакую помесь гориллоподобной обезьяны и крокодила, усеянную костяными наростами.

Кинжалы, испачканные в крови убитой твари слабо дымились. Стало понятно — эта кровь съедала лезвия прямо на глазах.

Смерть твари ничего не изменило. Дрожь по-прежнему оставалось на месте, а вокруг царила беспросветная ночь.

Пока Евлампий продолжал размышлять, что предпринять, дрожь вдруг ожила и поползла на наемника. Тем самым, не оставив Евлампию выбора. Едва дрожь коснулась наемника, как Змей понял, что медленно проваливается непонятно куда. Это походило на погружение в батискафе. Вокруг все запорошило серой пеленой, а уши прилично заложило.

А потом все прекратилось. Словно щелчок рубильника и Евлампий оказался в просторном зале, где достаточно ярко горели многочисленные факелы. В углу чавкало, похоже, что человечиной, отвратительное существо похожее отдаленно на уродливый аналог льва или тигра. А в самом центре на троне сидела объемная туша невероятно толстого человека.

— Еще один? А где же мой любимец? — Жирдяй с трудом повернул свою голову, что бы рассмотреть прибывшего наемника. И после паузы добавил: «В клетку его. Подойдет для арены».

Но в клетку Змей не собирался. Он быстро, как мог, выхватил один из своих метательных ножей и запулил в жирдяя. Но нож беспомощно завяз в какой-то невидимой защите и почти сполз на каменные плиты зала¸ негромко звякнув при этом..

Жирдяй захохотал, а четвероногая тварюга издала устрашающий вой и повернулась в сторону наемника. Жирдяй дернул свой рукой и с его пальцев скатилась бледно голубая искра. Коснувшись пола, она затопила своим сиянием вес зал и Евлампий почувствовал, что ноги подкашиваются сами по себе.

Но вновь на помощь пришли голоса: «Держись хозяин. Маг слаб. Мы справимся с его магией. Убей его фамильяра. Клинок в его крови преодолеет защиту мага».

Хвост тварины заходил ходуном, звонко щелкая по объеденному трупу легионера. Неплохой оскальчик — подумал Евлампий, срываясь с места на секунду раньше твари. А жирдяй продолжал встряхивать рукой, роняя на пол разнообразные по цвету искры. Но вспышки озарявшие зал не приносили метавшемуся из угла в угол наемнику никакого вреда. Работать с животными Евлампий умел. Это азы спецподготовки. У твари не было ни малейшего шанса справиться с человеком вооруженным коротким мечом и облаченным в отменные доспехи.

Обагрив свой меч в крови четвероногого фамильяра, Евлампий даже не успел перехватить меч поудобней, как ему пришлось резко прыгнул, уворачиваясь от летящих копий. Это в конце зала возникло трое здоровенных черных как смоль негров в тугих набедренных повязках, вооруженных метательными копьями и здоровенными деревянными дубинками и металлическими щитами.

Пришлось вновь побегать, но и только. Добив последнего защитника и наконец отдышавшись, Евлампий хлебнул из своей фляги воды. Набрав немного в рот и подержав ее чуть-чуть во рту, смачивая язык и гортань.

А жирдяй уже не ронял искры, он с расширенными от ужаса глазами пытался сулить всевозможные блага: драгоценности, силу, знания и прочее.

Наемник не слушал его. Ему с лихвой хватало голосов в собственной башке, на пару что-то болтавшие о великолепной удаче и редкостном шансе. Для верности потыкав убиенную тварь еще несколько раз, Евлампий поудобней перехватил меч и без лишних слов и телодвижений шагнул к жирдяю.

Тот предпринял последнюю попытку спастись. Удар низко звуковой волной исторгнутой жирдяем был крайне болезнен. Наемник всем своим нутром ощущал колебания стенки грудной клетки, сбивающие и без того затрудненное дыхание. И резкий приступ головной боли и кашля, искажающие визуальное восприятие мира.

Последние метры дались Евлампию нелегко. Из носы брызнула кровь, а меч превратился просто в неподъемный. Его вес удерживать наемнику приходилось из последних сил.

Но все кончилось, едва меч ровно на половину вошел в тело бывшего хозяина портала и большого любителя всяких тварей.

Из жирдяя словно выпустили пар. И он с шумом завалился на пол, своей массой добив себя, сломав во время падения со своего трона себе шею.

* * *

Артефакт, истративший невероятно много энергии на попытку сдержать распад тела вновь обретенного хозяина, пришел к выводу, что требуется серьезный анализ ситуации. Энергия таяла, а результата не было. Из размышлений его вырвало перемещение в какой-то подпространственный карман. Тут же минимизировав все остальные дела, артефакт принялся поглощать халявную энергию переноса. Чем больше энергии набирал артефакт, тем четче становились воспоминания. Тем уверенней чувствовал себя этот древний инструмент забытых богов.

Уровень опасности после переноса для них обоих был минимален. Хозяин даже в таком полуразобранном состоянии смог одолеть неудачливого владельца подпространственного кармана. Только в самом конце схватки артефакт позволил себе вмешаться, буквально стеная над потраченной энергией.

Приструнив две энергетические сущности поглощенные и подчиненные господином, что бы они своим бормотанием не мешали смертному, артефакт жестко и без лишних разговоров проломил защиту хранителя и перехватил управление подпространственным карманом, замкнув на себя защитный контур и системы обороны периметра. Погибший демон-дуралей так до конца и не понял, что за чудо попало ему в руки. И использовал этот магический архитектурный шедевр как банальный портал переноса, воруя, что и кто подвернется.

Обретя новые возможности и получив доступ к той части воспоминаний, что хранились в областях лишенной энергетической подпитки, артефакт сделал неутешительный вывод — хозяин не способен сейчас даже частично принять всю силу, какую артефакт может подарить своему господину. Тело носителя практически было разрушено. Разум находился приблизительно в этом же или близком подобному состоянию. Требовалось, что-то придумать, но готового решения у артефакта не было. Ведь все-таки он был хоть и могущественным, но лишь инструментом. И тут оставалось одно — ждать и надеяться, что смертный с задатками высшего существа сможет найти выход самостоятельно.

17

— Взять живым любой ценой. И убить всех мятежников, обуянных фанатизмом и нетерпимостью. — Лорд даже не орал, он исходил пеной и в этом приступе ярости он был страшен для своего окружения. Сотники имперского легиона благоразумно хранили молчание. А командиры ополчения и предводители сводных отрядов знати стоял навытяжку, боясь шелохнуться. Это была даже не ярость. Это была истерия. Две тысячи черных меченосцев, пять сотен ополченцев, не считая дружин владетельных дворян. Все они третий день истово бились в невысокую гряду полуразвалившейся крепостной стены, которую обороняло воинство Евлампия.

Давно уже погас огонь маяка указавшего беспрепятственный путь галерам Мур Дронга в гавань города. Имперский Дол был безжалостно разграблен отчаянными мореходами и солдатами удачи. Практически разрушена до основания и сожжена дотла крепость, оберегавшая город от набегов пиратов. Уцелевшие жители, устрашенные пиратским набегом, ожидали после набега помощи и послабление от налогов.

Но вместо этого имперский наместник объявил об увеличении налогового бремени, для воссоздания погибшего флота. И неосмотрительно убрал от города легион черных меченосцев. Словно по наитию, Дол тут же наводнили непонятные личности. Образованные и фанатичные приверженцы святого отца Евлампия, во главе с ним самим. Им потребовался всего месяц, и Дол полыхнул второй раз — жестоким кровавым восстанием. Сожженный дворец наместника и убийство большинства имперских чиновников отрезали возможность решить дело миром. Малый тайный совет направил одного из своих членов с войсками подавить мятеж и привести город к покорности. Но вместо трусливой толпы испуганных горожан на спешно отремонтированных стенах старинной крепости перекрывший перевал их встретили вымуштрованные отряды фанатиков, с успехом воевавшие с имперцами под Харагом.

— Ересь этого богохульника уже достигла столицы. Завтра Дол должен быть приведен к покорности, а этот выродок сгореть в очистительном пламени, иначе под угрозу встанет само существование… — Тут лорд смог взять себя в руки и не договорить «малого тайного совета».

Смельчака, на то что бы возразить о сложности и кровопролитности решения еще раз штурмовать в лоб старинную крепость обороняемую фанатиками или просто вставить слово в непрекращающейся поток угроз, брани и бахвальства — не было. Даже личный представитель императора не пытался возражать, срабатывал врожденный инстинкт самосохранения.

* * *

Дзанг. Металлический скрежет наконечника стрелы по доспеху был внезапен. Но Евлампий лишь спокойно поправил шлем, в который только что по касательной попала стрела. Имперские лучники расположились на спешно возведенных башнях-вышках и пытались отогнать от стен собственных стрелков Евлампия. Стрельба шла с переменным успехом, но это мало заботило наемника.

Третий день осады должен был стать последним. Из трех сотен горожан и двух сотен его верных сторонников на ногах оставалось не более ста пятидесяти бойцов. Остальные были ранены или убиты. За эти дни Евлампий смог отразить четыре штурма. Изведя под корень личный легион имперского лорда. Наемнику было даже лень запоминать его имя. Три дня он только и делал, что удовлетворял свою, теперь уже ненасытную, страсть к убийствам. Дважды имперские легионеры смогли взойти на эти обветшалые стены некогда грозной крепости. Но каждый раз Евлампий лично бросался в контратаку и совместно с соратниками скидывал имперцев со стен.

Рок или провидение хранили его, отводя стрелы и копья прочь. Своей цели он уже давно достиг. Тлеющие угли религиозной войны были успешно перенесены в империю. И теперь загасить их не сможет даже его собственная смерть.

Едва слегка заалело и краешек восходящего солнца, насыщенно-красного цвета показался на востоке, как вновь забили барабаны и лагерь имперской армии ожил. По узким проходам, перекрывавшим путь к палаткам, весело грохоча железом, побежали легионеры. Следом потянулись ополченцы. А Евлампий медлил с сигналом «общее построение». Его люди устали и пара лишних минут сна, возможно последнего в этой жизни им не повредит.

Вместо этого он поднял свой лук, аккуратно прислоненный к каменной кладке. Ощутив упругость полированной кости и заботливо проведя руками по синтетической тетиве Евлампий резко и быстро, наложив стрелу, натянул свой чудо-лук, целясь в беспечного десятника, приведшего свой десяток для смены боевого охранения. Мощность и отменная упругость лука позволили стреле сорваться в немыслимый по дальности полет и резко войти точно в тело легионера. Убедившись, что десятник упал, наемник вновь чуть высунулся из бойницы, наблюдая, откуда прилетит стрела и где сидит тот самый «удачливый» лучник имперец.

— Развлекаешься? — Этот голос Евлампий узнал сразу. Еще быстрее, чем мозг распознал, чья это речь, тело самопроизвольно изогнулось, правая рука уронила лук, а левая рука уже выдергивала меч из ножен, одновременно с достаточно крутым разворотом тела.

Но вместо предполагаемой шеи меч натолкнулся на чуть светящийся клинок демонесы. Ди с любопытством смотрела на смертного. В нем что-то изменилось, но вот что, пока она понять не могла.

— Чему обязан, на этот раз?

— Все тому же. Я отыскала свою потерянную вещицу. Вот только забрать ее будет трудно. Мне нужен ты и твои люди. Тридцать опытных солдат будет в самый раз.

— Я не спрашиваю тебя, зачем тебе я. Но мои солдаты немного не в форме.

— Я знаю. — Ди оттолкнула клинок наемника и спокойно убрала свой меч в ножны. — У меня есть способ помочь им. Особое оружие, доспехи и укрепляющие эликсиры.

— А они? — Наемник кивнул на выстраивающиеся шеренги легиона и подражающих им ополченцев.

— Ради тебя, мой дорогой, я способна на многое. — Демонеса произнесла это с таким придыханием, что пробрало даже наемника.

А Ди развернулась спиной к Змею и, чуть подрагивая ягодицами, сверкающие сквозь тонкую ткань наряда, подошла к краю стены. Затем несильным взмахом руки кинула небольшой черный комочек слизи прямо через бойницу. Черная клякса неведомой субстанции упала вниз со звучным шлепком. И тут же взметнулась чернильным облаком метра на два, аккурат в человеческий рост.

— Что это? — Евлампий бережно поднял оброненный лук и отметил как чернильное облако, подрагивая и колыхаясь от ветра, стало расползаться в обе стороны ровно вдоль крепостной стены. Это заметили уже не только боевое охранение имперского войска, но обычные легионеры. Они прекратили строиться и настороженно наблюдали, как шириться стена клубящегося мрака.

— Темный дух земли. На редкость флегматичное создание. Но дело свое знает. — Ди промурлыкала это так сексуально, что Евлампий даже сплюнул в сердцах, и в два движения убрал свой меч обратно в ножны: «В прошлый раз наш договор дороговато обошёлся мне».

— Я обещаю, в этот раз все будет по-другому. — Достигнув только одной ей ведомой черты, чернильная стена загудела и, с ощутимым сотрясением, провалилась вниз, оставив после себя широченную трещину. Или даже провал шириной в добрый полет стрелы.

— Внушает. — Произнёс вслух Змей, все для себя уже решивший. Из трех отпущенных ему месяцев прошло уже два. Так что только вперед. Только в бой!

— Надеюсь, что это скромное чудо тебе поможет. Увидимся сегодня вечером… — Ди ловко чмокнула наемника в щечку и медленно истаяла, не желая показываться разбуженным подземными толчками сторонникам святого отца Евлампия.

* * *

Предрассветный туман холодил обнажённые руки сиятельной. Ди вернулась к своему привычному человеческому облику и теперь немного поеживалась от ощутимой свежести. Утро только зачиналось, обещая быть ветреным и прохладным. Серые тучи лениво ползли по самой кромке холмов, только пугая, что собираются пролиться противным мелким дождем. Рассвет начал обозначатся едва уловимой полоской света на самой линии горизонта. Заканчивалось время, отпущенное на дорогу, когда сон прочих смертных наиболее крепок. Торопиться уже не было никакого смысла. Начинавшийся день следовало переждать в обустроенном лагере. До Лугового дола, где мятежный демон Нахат спрятал таинственный артефакт, было рукой подать. К сожалению, СИЯНИЕ было уже там, в долине. Не зная точно, где именно спрятан ценный предмет, они успели укрепиться там, и ждали своих заклятых врагов с неослабевающим вниманием.

Тонкая накидка демонесы, по прочности не уступавшая иным кольчугам, чуть колыхалась на ветру. Ди, продолжая удерживать полог невидимости для своего повелителя, его телохранителей и четвёрки своих проверенных бойцов, спиной ощущала храп лошадей, негромкое лягание доспех солдат Евлампия и их обычный треп бывалых вояк. Все это создавало так необходимый дополнительный ментальный фон, позволявший рассеивать ее собственную ауру, ауру могучей демонесы БЕЗДНЫ.

Справа от нее, мерно покачиваясь в седле, с непроницаемым выражением лица, закутанный по самую макушку, передвигался пробуждающий печать тьмы. Ди предпочитала держать его подле себя. Особо не объясняя прочим, что за козырь она таскает на привязи.

Слева от демонесы и чуть сзади двигался сам наемник. Посмотрев в его сторону Ди презрительно фыркнула. Евлампий бессовестно дрых, умудряясь при этом держаться в седле.

Но Ди была не права. Евлампий не спал. Он по давней заведенной привычке грезил. Пытаясь уйти мыслями прочь от фантастической реальности в свое далекое прошлое:

«Конический ствол, мягко обхвативший палец Евлампия, вдруг покрылся нежно зеленым цветом и распустился цветком. Диверсант облегченно выдохнул и перевел дух. Почти вслед этому земля задрожала, и ровный травяной газон лопнул, а земля покрылась многочисленными трещинами, стремительно увеличивающиеся в размерах. Еще две минуты спустя земля просела, полностью обнажив крышку монолитного ящика. Темная поверхность самого прочного во всей вселенной металла загадочно переливалась едва заметными всполохами. И сквозь это мерцание проступали почти забытые Евлампием буквы старо земного алфавита: «Собственность государственной военной корпорации».

Откинув крышку ящика, Евлампий любовно провел рукой по своему заботливо припасенному арсеналу на черный день. Защитная броня, пребывающая в режиме ожидания, почувствовав руку хозяина, легонько скользнула по пальцам дальше к запястью и через мгновение «живая броня» — прочно облегала все тело диверсанта.

Вряд ли человеческий разум сможет повторить и изобрести что-либо подобное. «Живая броня» была венцом инженерной мысли, штучным товаром по стоимости сопоставимой с ценой звездолета среднего класса. Смесь биотехнологий с запредельными возможностями научно-технического прогресса. Эта броня по своей прочности не уступала особым пластинам, покрывающим наружный слой боевых звездолетов.

Когда-то в разработку такой защиты вкладывались миллиарды кредитов, но потом вектор развития технического прогресса поменялся. Корпорациям стало невыгодно тратить на защиту своих солдат такие деньги. Унификация и массовость окончательно победили надежность и индивидуальность.

Теперь оружие. Из всего смертоносного арсенала нападения Евлампий предпочел взять небольшой, но очень компактный игольчатый пистолет. По виду он напоминал современное импульсное оружие, но в действительности превосходил нынешние пистолеты в разы. Легкий, со сменной обоймой на пятьсот выстрелов. С мини двигателем на конце каждой иглы. Практическая бесшумность и огромная скорострельность делали это оружие незаменимым как в ближнем, так и в дальнем бою.

Затем так же с всевозможными предосторожностями Евлампий убрал свой «саквояж» и переоделся.

Встречу своим людям он назначил в зоопарке. В выходной день здесь было всегда многолюдно. Но в понедельник утром посетителей было раз-два и обчелся. Трое его агентов стояли, как и полагалось около вольера с обезьянами. Неприметные в помятых пиджаках и таких же брюках типичные отцы семейства, приведшие своих детей в зоопарк и теперь мучительно убивающих время.

— Привет шеф. — Все трое нестройно поздоровались и выжидательно посмотрели на своего хозяина.

— Инструменты прихватили? — Евлампий был сегодня лаконичен как никогда.

— С собой. Все на мази, босс.

— Проспект Свободы дом 7 корпус «А». — Евлампий развернулся и собрался было идти по направлению к выходу. Но один из подчиненных чуть взволнованно спросил: «Шеф, это же Генеральная прокуратура».

— Корпус «А» — архив. Мне нужны только данные.

Все трое подельников не сговариваясь икнули. А Евлампий невозмутимо окинул оценивающим взглядом своих людей. Они занервничали, сильно, хоть старались это скрыть.

— Я плачу вам не за страх, а за совесть. Это так, по-моему, произносится?

— Малость надо добавить. — Решился один из троицы озвучить коллективное мнение.

— Это рядовая операция без жертв и шума. Войдем, взломаем пару серверов и уйдем.

— Ходят слухи, что у вас возникло недопонимание с кем-то наверху. Осложнений не будет?

Евлампий равнодушно мазнул взглядом по окрестностям вольера. Вроде все было спокойно. Но интуиция настойчиво подсказывала опытному диверсанту, что что-то не так. Он проигнорировал вопрос и лишь покачал головой. Именно в этот момент блик оптики выдал место расположения снайпера или наблюдателя. Неопытный или из полицейского спецназа. Подумал Евлампий. Решение возникло мгновенно.

— Заходим в вольер. — Приказал он. Нестандартный ход должен был проверить крепость нервов старшего группы захвата. Его подельники подчинились, и Евлампий отметил для себя, как при этом они напряглись.

Выходит его продали, теперь в этом не было никаких сомнений. Шагнув первым ко входу, он левой рукой небрежно откинул край своей куртки. И когда автоматические двери разошлись, в правой руке у Евлампия был уже пистолет стреляющий бесшумно и очень часто.

Глаза еще не успели перестроиться с резкого солнечного света на искусственное полумягкое освещение, как Евлампий открыл огонь. В холле находилось четверо спецназовцев полиции в их эксклюзивных и характерных доспехах и два оперативника в гражданской одежде. У одного из них был приготовлен мощный парализатор. А вот остальные даже не соизволили изготовить оружие для стрельбы.

Прекратив огонь, Евлампий мягким приставным шагом сместился влево, прижавшись к стенке, и без всякого сожаления расстрелял разбегающихся предателей. На контрольные выстрелы времени не оставалось. Счет пошел на секунды. Со звоном лопнуло стекло автоматических входных дверей и пули защелкали по плитке пола. Это с запозданием начали работать снайперы.

Евлампий не зря выбрал местом встречи зоопарк. Одно из древнейших сооружений в столице обладало развитой сетью подземных коммуникаций, соединенных с общегородской сетью несколькими тайными лазами.

Здесь в питомнике обезьян был один из замаскированных входов в подземелье. Евлампий оборудовал его лично. И регулярно проверял. Ухватив сумку с набором инструментов для взлома, Евлампий с силой врезался в стенку около информационного табло и, проломив стенную панель, оказался в комнате уборщиц. Пинок, еще один пинок, и дверь пластиковая, с хилыми запорами просто слетела с петель. Дальше семнадцать метров по узкому коридору и выдернув из пола фальшплиту, под которой находился люк технического лаза, Евлампий попал в достаточно широкий подземный коридор, соединяющий вольер обезьян с другими зонами зоопарка.

Здесь бежать пришлось долго. Сначала по прямой метров триста. Потом вновь по боковому ответвлению к неприметной ржавой двери, для надежности прикрытой заваренной наглухо стальной решеткой.

В главном подземном ходе уже слышались возбужденные выкрики преследователей. В чем не откажешь полицейским спецназовцам так это в упорстве. Вцепиться в убегающую дичь — этого у них было не отнять. Притормозив и восстанавливая дыхание, Евлампий вскинул свой грозный пистолет и как тире расстрелял троих самых рьяных и неумных спецназевцев.

Затем, наконец, сработали пиропатроны и бронированная плита из легированной стали весом в двадцать одну тонну и толщиной в полтора метра 70 отсекла нишу с входом в городское подземелье от разъяренных спецназовцев. Жаль — подумалось Евлампию. Он не успел до конца выполнить все, что намечал перед своим исчезновением».

Вибрирующий гул нарушил целостность воспоминаний отставного диверсанта и Евлампий заставил себя открыть глаза. В предрассветном небе сквозь серую кромку облаков пробивался гул низко летящего шаттла. Этот звук спутать с любым другим Евлампий не мог. Рев двигателя, отразившись эхом от линии холмов, наконец, затих.

— Крупная посудина… — Прокомментировала Ди пролет над головами невесть чего. Больше похожую на огромный шар, чем на летающую лодку.

— Скорее всего, это разведка. Ты смогла рассмотреть?

Ди высокомерно усмехнулась, и собралась было выдать что-нибудь уничтожительное, но наемник развил свою мысль дальше.

— Увидела ты, увидят и они. Думаю, твоим спутникам скорее всего нужно знать, что к нам собираются в гости.

— Ты в этом уверен?

— Как в самом себе. У нас не принято прощать гибель элитных бойцов.

— У нас тоже. — Отозвалась демонеса и добавила: «Разбивайте лагерь. Пусть твои люди хорошенько отдохнут. Следующая ночь станет решающей…»

18

Итак, кратко ваше мнение по полученным данным разведки? — Ричард Ли сумел учесть свои ошибки и признать полную негодность всех ранее разработанных планов. Получив практически неограниченный кредит и полное доверие, от корпорации Мицуми, он за рекордно короткие сроки привлек отличных специалистов и смог правильно распорядиться предоставленными ресурсами.

Теперь его штаб располагался на борту тяжелого штурмовика нарезавшего круги на геостационарной орбите этой удивительной планеты. Его два тяжелых протонных орудия были готовы нанести превентивный удар по указанной территории в течение четырех минут. Рядом дрейфовал малый десантный крейсер. В его доках в полной боевой готовности ждали сигнала два шаттла с двумястами боевыми роботами на внешних подвесках и пять десятков головорезов наемников. Готовых, за такие деньжищи, организовать даже государственный переворот.

Раз в сутки два малых катера разведчика-невидимки и одна научная станция шаттл совершали полный облет планеты на высоте от восьми километров до ста метров над уровнем моря. Полученные данные анализировались, обрабатывались и выводились в штаб — сердце всей операции.

— Разрешите? — Слово попросил один из научников. Сильный состав разноплановых специалистов здорово смог сработаться и выдавать на гора разнообразные решения, исходя из поставленных задач.

Заговоривший был достаточно молодой еще мужчина с неряшливой прической и в весьма замызганном свитере. Но толково изъясняться он умел. Причем все по делу.

— Отмеченный нами два дня назад вектор пространственного прокола больше себя не проявлял. На месте предполагаемого межпространственного перемещения нами обнаружена группа существ численностью около шести десятков особей. С сильно искаженными параметрами, если сравнивать с человеком.

— Значит там не люди?

— Ряд параметров отличаются кардинально, но я бы категорично утверждать не стал. Возможна погрешность. Так же есть вероятность видовых изменений Homo Sapiens. Человечество очень вариативный вид. Ареал обитания от минус ста по Цельсию до плюс пятидесяти по нему же. Не считая гравитации, последствий радиации и генных мутаций.

— Что со второй группой, которая движется, только по ночам, навстречу первой?

— Здесь сложнее. Практически девяносто процентов из них местные жители. Отличий, кроме повышенного радиационного фона нет. Но существует ряд признаков указывающих на возможное применение рассеивающих средств.

— Маскировка?

— Да можно назвать и так. Данный способ скрывать нужное, очень любопытен. Но в целом нам очень не хватает данных.

— Ясно, ученым спасибо. Теперь внимание на карту. Итак, первая группа в составе шестидясети существ сейчас окопалось в долине под названием Луговой дол. Это место как вы видите, я обвел маркером. Вторая группа стремительно сближается с ними. И до столкновения остается день или того меньше.

Объявляю для личного состава боевую готовность один час. С наступлением сумерек приравниваем это ко времени «ч» и объявляем десятиминутную готовность.

— Вопросы?

— Порядок действий и цель операции? — Командир наемников впервые присутствовал на совещании. И практически все сейчас для него было откровением.

— Цель пленение инопланетных существ выясняющих свои отношения в нашей зоне ответственности. Порядок действий предварительно следующий… — Но договорить Ричарду Ли не дали.

— Почему нельзя атаковать обе группы поодиночке? — Это бесцеремонно влез в разговор отчаянно молодой, для своего статуса, командир группы операторов боевых роботов.

— Как я уже говорил. Наша цель захват инопланетных существ, проникающих на планету посредством прокола пространства. Их технологии, способы защиты и атаки практически не изучены нами. Есть там внизу на планете что-то, ради чего они не только демаскировали себя, но и готовы на небольшую, но полномасштабную войну. Нам нужен результат. Пленные, их техническое оснащение, на худой конец трупы и обломки оборудования.

План, предложенный нашим аналитическим отделом достаточно прост. Они ввязываются в сражение. Мы анализируем, наблюдаем и в самый подходящий момент наносим разящий удар…

— А наше государство знает, чем мы здесь занимаемся или это частная акция корпорации? — Молодой и рьяный все ни как не унимался. И Ричард Ли даже пожалел, что вообще пригласил его на это совещание.

— Позвольте мне ответить. — Все присутствующее почти синхронно посмотрели на неприметного человека в отутюженной офицерской робе, без знаков различия, расположившегося в дальнем углу.

— А вы собственно кто? — Вопрос задал кто-то из научников, только сейчас осознавшего, что это человек сидел здесь на всех совещаниях и ни разу ничего не произносил.

— Служба безопасности Торговой федерации. Полковник Эраст Неймар. Спецпредставитель. План операции утвержден. Ей присвоен статус наивысшего приоритета. Это особая, специальная операция. Кодовое название «Новый рассвет»…

* * *

Дребезжащие каркающие звуки заклинания действовали мгновенно. Евлампий не верил своим глазам. Ди творила свое черное колдовство, нисколько не стесняясь наемника. Полуобнаженная от удушливой жары, что измучила всех в течение дня, в надвигающихся сумерках она порхала по шатру и с ее рук падали так похожие на капли погибшего жирдя искры багрового пламени. Если всмотреться, то можно было понять, что Ди буквально парила, не касаясь пола своими тонкими пальчиками ног. Тьма послушная ее воле отзывалась на ее призыв со всей своей силой и нежностью. Присутствие владыки, пусть и незримое, а также вновь приобретенный статус «подруги тьмы» позволял оперировать чарами подчинения и покорности с небывалой легкостью. Помимо этого изредка с ладоней Ди срывались клубки темной субстанции и как живые легко пронзали ткань шатра, вырываясь на волю.

— Все. — Ди без сил улеглась на мягкий ковер своего ложа и добавила: «Можешь посмотреть, что получилось из твоих слуг, только не пугайся».

Евлампий молча откинул полог шатра и оглядел строй своих фанатиков. Перемены были разительны. Магия БЕЗДНЫ, темное искусство Ди изменило саму природу людей. Они словно подросли и прилично окрепли. Теперь перед наемником стояли этакие гиганты под два метра ростом и буквально обвешанные перекаченными мускулами. Лишь их глаза фанатично продолжали гореть огнем неугасаемой веры.

— Изменения необратимы? — Евлампий не испытывал ни тени сожаления. Его люди знали, на что они шли.

— Да. Это малый обряд посвящения тьмой. Обратной дороги нет.

— А зачем им такие мышцы? Воины будут слишком медлительны.

— Мускулатура важна. Комплект тяжелой брони весит приблизительно как ты сам. Доспех сумрачных теней из своих запасов нам предоставит сам владыка. Это великолепные доспехи утраивающая силы смертных и обостряющая все остальные органы чувств. В них твои смертники смогут хотя бы ненадолго сдержать лучезарных рыцарей СИЯНИЯ. Пока в бой не вступят наши главные силы.

— Значит, на меня ваша магия не действует? Раз я остался прежним? — Евлампий положил руку на свой правый кинжал и это движение не укрылось от сиятельной демонесы.

— Я слишком привязалась к тебе, что бы вот так просто превратить тебя в мелкого служителя БЕЗДНЫ. Ты достоин большего… — Ди выдохнула про себя и видя отсутствие реакции добавила — Я все тебе расскажу после этой битвы.

— Если останемся в живых. — Буркнул недовольный Змей, но руку с кинжала убрал.

— Для тебя я приготовила особые доспехи. Таких, нет даже у повелителя. — Ди повернулась к наемнику спиной и нагнулась к походному сундуку. Евлампий вновь невольно сглотнул. Тончайшая накидка вокруг бедер ничего особо и не скрывала. А на спине у демонесы появилась необычная татуировка. Изображение меча. Очень качественно прорисованное, с соблюдением всех возможных деталей.

— Опять дразнишься? — Наемник почувствовал себя неуютно с этой опасной женщиной.

— Прости. Не специально. — Ди улыбнулась, и Евлампий понял, что демонеса лукавит. — Вот держи…..

Евлампий взял протянутую вещь с небольшой долей настороженности. Это был комочек черной ткани, который заелозил, почувствовав тепло человеческих рук.

— Что это? — Наемник ощущал, как эта ожившая тряпочка тыкается в ладонь, словно слепой кутенок.

— Долго объяснять. Просто разреши ей слиться с тобой…

— Шутишь? — Змей ожег Ди очень недобрым взглядом.

— Ты держишь в руках плоть Исы, точнее ее полуразумное дитя.

— Очень информативно. — Наемник натужно засмеялся.

— Если я скажу тебе, что это вторая руга из алфавита древних ты меня поймешь?

— Очевидно, силой древних они ожили и явили миру не только себя, но и своих детей? — Голос Змея был полон сарказма и намешки.

— В точку. — Ди произнесла это без какой либо иронии и Евлампий мысленно схватился за голову. Впрочем, с ней и так было не все в порядке. И что бы лишний раз не чувствовать себя сумасшедшим, Евлампий про себя разрешил этому комочку, подрагивающему от нетерпения, слиться с собой.

— Что чувствуешь? — Откат от сотворенных заклинаний прошел и Ди, повеселев, наблюдала за наемником.

Змей прислушался к своим ощущениям: лед — вот первое что пришло ему в голову. Следом всплыло: стагнация, полная остановка, вязкая преграда. Но, с другой стороны, — твердая основа, выдержка, накапливаемая энергия.

— На тебе дочь темного льда и бушующей энергии черной дыры. В этом доспехе ты практически неуязвим перед чарами СИЯНИЯ, лишь хладная сталь и артефактные заклинания смогут поразить тебя. — Голос Ди был полон затаенного торжества.

Надень поверх обычные доспехи и поторопись. Близиться срок и мой господин выйдет из тени, чтобы лично возглавить атаку на СИЯНИЕ.

Явление владыки БЕЗДНЫ Евлампий не почувствовать не мог. Гортанный единый выкрик бывших его фанатиков, затем все вокруг лагеря затопило тьмой, не смотря на то, что сумерки еще продолжали неспешно клониться к ночи.

Следом бодрящий холод, от нового доспеха сковал все тело наемника. Но даже сквозь вязкого холода ледяного доспеха проступала давящая сила. Чужеродная и полностью неподвластная, непостижимая для наемника.

Следом из тени выступили телохранители Мизана. Пять невообразимых тварей увешанных оружием и закованных в тяжелые доспехи. Ожившие кошмары — так обозвал их Евлампий, двигались, не смотря на свои размеры, с поразительной скоростью и проворством.

Последними на сцену выступили Коган, Берк, Рустам, Вогам — демоны-воители, подчиненные лично Ди.

— Шкарсети ЭНЕКО! — Взревел Мизан и все тридцать бывших фанатиков, а ныне солдат БЕЗДНЫ слаженно отозвались: «Веди нас БЕЗДНА и повелитель»!

Тьма сгустившаяся над лагерем нисколько не мешала Евлампию наблюдать дельнейший ход событий. Мизан, от которого буквально исходили волны ярости, ненависти и силы, махнул рукой своим телохранителям, отправляя их на правый фланг. В центре он приказал построиться своему пушечному мясу — смертным, обращенным во тьму. Слева потрусили демоны Ди.

Чуть позади фаланги фанатиков Заняла свое место Ди с неизменным спутником закутанным в плотный плащ. Тут же пристроился и Змей.

— Чего ждем? — Поинтересовался Евлампий, немного не так представлявший предстоящую операцию.

— Ритуальный вызов. Традиция. — Ди указала рукой на повелителя, который застыл, как изваяние, устремив вверх левую руку с мечом. В какой-то момент вся тьма разлитая по лагерю, повинуясь единому порыву, собралась вокруг владыки БЕЗДНЫ и черным столбом устремилась ввысь, пронзая небо.

В ответ невдалеке облака раскрасил чуть желтоватый столб белого пламени.

— Началось — пробормотал Евлампий…

* * *

— Началось! — Оператор станции слежения успел передать только это, как все пульты окрасились тревожным красным цветом и катер-разведчик, парящий над долиной в режиме невидимости, где буквально зашкаливало от буйства энергетической составляющей мироздания, рухнул вниз с полностью обесточенными приборами.

— Внимание. Операция «Новый рассвет» начата. Боевым шаттлам старт. — Штаб, не смотря на первые потери, работал четко и слаженно. Ричард Ли не вмешивался в работу специалистов. Он облачался в боевой доспех космодесантника, одновременно бросая взгляды на проекционный монитор, где на картинке медленно расходились створки шлюза у малого десантного крейсера. Свист и оглушительный хлопок вырвавшегося в вакуум воздуха ускорил раскрытие створок, затем сработали ложементы катапульт и шаттлы были выведены на орбиту планеты.

Легкий вибрационный шум в области затылка сообщил, что на закрытый канал связи поступил запрос с наивысшим приоритетом.

— Что там? — Ричард Ли активировал контакт входящего вызова и с удивлением увидел невозмутимого куратора операции полковника Эраста Неймара.

— У нас есть дополнение к целям операции.

— Это так важно сейчас?

— Я скинул в штурмовые группы графические файлы объекта с пояснением.

— Я санкционирую, но поймите такая опера… — Большего сказать Ричард Ли не успел. Волна очередных докладов лишила его всякой возможности связно поддерживать разговор.

— Есть выход боевых шаттлов в расчетную точку. Фокус высоты принятия решения определен. Глиссада для атаки будет полностью рассчитана через минуту сорок секунд.

— Внимание экипажу. Штурмовик начинает маневрирование. Всем членами экипажа внимание. Штурмовик начинает маневрирование.

После предупреждения боевой звездолет ощутимо тряхнуло. И Ричард Ли с трудом устоял. Тем временем продолжали поступать неутешительные доклады.

— Первая разведывательная сеть вышла из строя. Процент отказа сателлитов наблюдения равен восьмидесяти процентам.

— Потеряна связь со вторым катером-разведчиком.

— Внимание. Противники установили визуальный контакт и приступили к сближению.

— Вторая сеть потеряла сорок процентов сателлитов наблюдения.

— Сэр. — По каналу оперативной связи один из штабных офицеров доложил Ричарду Ли напрямую: «Научники требуют отправить туда свой шаттл. Оценка аналитиков — продержится не более трех пяти минут».

— Шаттл придержать до начала активной фазы сражения. Будем надеяться, им позже станет не до нас.

— Малый десантный крейсер запрашивает разрешения переместиться на нижнюю орбиту, для оказания артподдержки по запросу?

— Санкционировать… — большего ничего сказать Ричард Ли вновь не успел. Привычный мир даже не колыхнулся, он дрогнул, как вздрагивает сама материя, когда какой-то безумец применяет уничтожитель такни мироздания.

— Фиксирую применения антивещества… — Эфир и каналы связи захлебнулись потоками сообщений, но Ричард Ли на мгновение заблокировал входящие вызовы и впервые задумался какие же исполинские силы сейчас сошлись в смертельной схватке внизу.

* * *

Евлампий старался держаться подле Ди. Демонеса, как и положено опытному воителю снисходительно комментировала разворачивающуюся схватку. СИЯНИЕ выставило против них панцирных воинов в таком тесном строю, что при каждом движении тела, тесно облегающие фигуры пластинки слепили глаза воителям БЕЗДНЫ.

— Манипула из дома «Утреней росы». Отчаянные бойцы. — Ди махнула рукой и строй фанатиков послушно шагнул на встречу превосходящему врагу.

— Их же больше? — Наемник покрутил головой но не увидел ни кошмарных телохранителей Мизана ни четверку воинов Ди.

— Здесь все решит сила и магия. А точнее воля. БЕЗДНА И СИЯНИЕ равны друг другу. Победит тот, у кого крепче дух.

Часть воинов СИЯНИЯ, готовая сразиться копьями и мечами, стояла неподвижно, как будто люди были связаны цепями между собой. Рядом с ними были расположены стрелки — этим искусством испокон веков сильно было СИЯНИЕ. Широко разводя руки, они натягивали упругие луки, доводя тетиву до правого соска, и зажимая в левой руке стрелу, ловким и умелым толчком пальцев выпускали звонко свистевшие стрелы, наносившие смертельные раны фанатикам.

Ответ не замедлил явиться. Из едва уловимой тени материализовался Коган и скинул из своего навершия посоха две смутно различимые тени.

— Дикие лучники. — С затаенной завистью пояснила Ди. А Евлампий очумело потряс головой. Два призрака, буквально доставая из ниоткуда светящиеся стрелы, увитые бледно зелеными молниями, принялись стрелять, практически не целясь, навскидку. Скорость такой стрельбы не поражала, она заставляла чувствовать себя неполноценным. Под градом призрачных стрел, которые разили наповал, лучники СИЯНИЯ дрогнули и смешали ряды.

Тут же из-за спин рыцарей СИЯНИЯ показалась исполинская фигура Тилистрирума, крылатого ангела телохранителя. Его фигуру окружало сияние, которое, казалось, разгоняло надвигающуюся тьму.

Из руки ангела исторгнулся луч света и один из призраков мгновенно испарился, а второй в страхе отпрянул в сумрак, который образовывал Коган.

Вторично выпущенный луч света увяз в сотканном из тьмы живом чернильном облаке. А на помощь Когану явилась остальная троица бойцов БЕЗДНЫ. Завязалась магическая дуэль, где один ангел с успехом загрузил работой четверку могучих демонов.

Потрепанное воинство СИЯНИЯ торопливо отпрянуло за спину ангелу телохранителю. Так же благоразумно поступили и новоявленные адепты БЕЗДНЫ, укрывшись за четверкой демонов.

— А почему у твоего господина пять телохранителей? — Евлампий с опаской смотрел на череду молний, ослепительных вспышек и грохота атакующих заклинаний, что обрушивал Тилистрирум на своих врагов. Оплавленная земля тлела, оставляя прогорклый запах жжения и смрада, а уши закладывало от грохочущих барабанов, невесть как рокотавших в нарастающих сумерках.

— Долго рассказывать. Он никому не доверяет из ближних. Боится удара в спину… Берегись. — Вдруг выкрикнула Ди, падая на землю и кистям рук пробивая каменистый грунт.

Вновь в который раз содрогнулась земля и рядом с наемником и Ди проступило сквозь камни, песок и грязь белое свечение. Затем пятно дрогнуло и весело стало расширяться. Часть пятна света задело группку адептов БЕЗДНЫ. От чего они мешками повалились на землю.

Но тут от Ди с рук молнией метнулись по земле две жирные черные кляксы и вгрызлись в пятно. Еще несколько ударов сердца и сияние, недовольно мигнув, погасло.

В этот момент четверка демонов нанесла свой тщательно приготовленный удар. Вогам, ухватив свой полуторник двумя руками, развернул его горизонтально к земле и сильным толчком послал меч в полет. Позади меча взметнулся багровый плащ темного глубинного пламени. Затем уже целое облако неспешно продолжая расширяться двинулась за парящим мечом в сторону Тилистрирума.

Ангел сумел правильно оценить угрозу. Воздев руки, он весь укутался ярчайшим свечением, пытаясь остановить вражеское заклинание. Летящий меч, достигнув свечения, замер, а багровое пламя жадно принялось лизать защиту Тилистрирума. Противостояние двух стихий длилось миг. Но ангелу хватило этого сполна. Сияние его потускнело, а сам он уже не помышлял об атаке. На помощь Тилистрируму пришли маги СИЯНИЯ. Двое чародеев прикрыли уязвленного телохранителя могучими щитами, принимая на себя очередные выпады четверки демонов.

— Сейчас метнется к своему господину и будет вновь полон сил, тварь. — Выругалась Ди, отряхивая с рук комья земли.

— Это почему? Твои ребятки его почти достали.

— Почти не считается. Повелители БЕЗДНЫ и СИЯНИЯ черпают силу из порталов, связывающих их с родными домами. Это безграничный источник энергии. Пока есть эта связь, они практически неуязвимы для всех прочих.

«Ключевое слово — для всех прочих». Успел только отметить Евлампий, как в этот момент за их спинами произошло что-то катастрофическое. Вначале маленькая искорка стремительно упала с неба и превратилась в исполинский по мощи и размерам взрыв. Следом три или четыре фиолетовых луча вонзились там же в землю позади Ди со Змеем. Наемник, пользуясь моментом, что Ди принялась спешно наколдовывать, образуя защиту теперь уже со спины, и заглянул под нависший капюшон спутника демонесы. Увиденное, не порадовало отставного диверсанта. Под капюшоном лица не было. Видны были только горящие глаза и следы татуировок.

Раздавшийся следом вой не просто заледенил душу наемника, он напугал его. Вой пробирал до самого основания. Впиваясь в разум в каждую клеточку мозга тысячами раскаленных иголок.

— Вот и все. Игры кончились. Светлый атаковал повелителя напрямую. — Ди покачнулась, указав рукой назад. Потрясенный Евлампий приглядевшись, увидел чуть поодаль высокий силуэт повелителя БЕЗДНЫ, от которого шел белесый пар. Правая рука его была отведена назад, сжимая меч. За ним виднелись фигуры трех телохранителей и еще две бесформенные дымящиеся кучи.

— Падай. — Приказала Ди. Одновременно приказывая своему спутнику, закутанному в плащ, припасть к земле. Она не испытывала ни каких иллюзий. Бой плавно свелся к противостоянию двух высших сил, и оказаться сейчас на линии огня было вернейшим способом самоубийства.

Ответ БЕЗДНЫ не заставил себя ждать. Взмах меча Мизана и вперед ринулись смерчи, закрученные в спиральные струи, поднимая в воздух тонны камня и щебеня…

19

— Сэр. У нас есть для вас важное сообщение. — На закрытый канал связи пробился вызов из группы научников.

— Давай трещи. — Ричард Ли отвлекся от созерцания эпической картины боя, больше похожей на сьемки футуристического боевика. Рисковать и бросать в эту мясорубку своих людей он был не готов. Остатки разведывательных сетей, передававшие картинку, медленно теряя датчики, выходили из строя, и вскоре он вообще останется без данных.

— Нами вычислен вектор прибывающей энергии. По формуле «Гастане — Пир» выходит трехкратный прирост производной суммы двух величин на неполный квадрат разности…

— Уши пообрываю. Яснее говори! — Рявкнул взбешенный Ричард Ли. Научник сбился, но быстро взял себя в руки и принялся тараторить дальше:

— Есть две точки, из которой постоянно прибывает энергия. Разность потенциалов велика, но энергетическая составляющая не оставляет никаких сомнений. Нужно уничтожить эти точки и все они там лишаться энергетической подпитки…

— Сведения точные?

— Мы потеряли научный шаттл добывая их.

— Внимание штаб. Есть идея. Приказываю набросать план действий…

Тут же завертелись отлаженные шестеренки сводного отряда наемников, и, повинуясь командам, космический штурмовой звездолет начал прогревать дюзы, готовясь к тому, ради чего его создавали — огненного удара по площадям из стратосферы.

— Точки наводки определены и готовы.

— Данные для артудара скинуты на БЧ штурмовика.

— Подсветка целей через тридцать секунд.

— Данные для поддержки удара с орбиты скинуты боевой группе малого десантного крейсера.

Ричард Ли был единственным, кто из экипажа штурмового звездолета облачился в боевой скафандр. До этого, он, прожжённый спецназовец, не верил ни в бога, ни в черта. И вот теперь, похоже, наблюдая их схватку воочию, решил перестраховаться.

— Обратный отчет десять секунд до старта. Девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один.

Точно в срок раздалось басовитое, утробное урчание двигателей звездолета и ускорение прижало стоящего на ногах бывшего полицейского к внутренней обшивке штурмовика.

Практически синхронно ожил зависший еще ниже на орбите планеты малый десантный звездолет и принялся маневрировать, выходя на цель, запланированную штабом.

— После нанесения удара, я жду доклада о результатах. Если источники энергии будут уничтожены, приказываю атаковать малыми ядерными зарядами и высаживать десант, добить выживших.

— А не чересчур? — Недоверчиво протянул кто-то из штабных.

— Как бы мало не оказалось. — Тоном не терпящим возражений завершил дискуссию Ричард Ли. До выхода на цель оставались считаные мгновения, и отставной полицейский продолжал сомневаться в правильности своего решения.

Поманипулировав с ассоциативном интерфейсом, встроенным в боевой скафандр, он вывел себе на проекционный экран справку:

Штурмовой звездолет — класс космических кораблей, имеющих вооружение, близкое к тяжелым боевым звездолетам, но обладающих большей скоростью хода при более лёгком бронировании. По задумке проектировщиков, они должны были составлять авангард главных сил флота, а в бою играть роль его быстроходного крыла. Результаты сражений и неутешительные выводы экспертов прервали эволюцию штурмовых звездолетов. В дальнейшем прогресс в области силовых установок привёл к слиянию штурмовых звездолетов и тяжелых крейсеров в единый класс быстроходных линейных космических кораблей. А уцелевшие экземпляры, списанные из флотов, разобрали по частным флотилиям. Да для спецопераций различные секретные службы.

— Маркеры целей зафиксированы. Отмечена значительная концентрация силовых полей неизвестной конструкции. Рекомендовано повысить мощность залпа до максимального.

Почти сразу после этого пластиковый пол звездолета завибрировал на грани допустимого. Следом вибрации к ощущениям добавилась непонятная слабость и пронзающая головная боль.

— Внимание фиксирую применение неизвестного вида психотронного оружия.

Вибрация ослабла, а гул ускорения принес облегчение, звездолет вырвался из под психотронного удара и стал разворачиваться влево, планируя новый заход.

* * *

Новую надвигающуюся опасность первым, как это ни странно почувствовал пробуждающий печать тьмы. Он затрепыхался, указывая рукой в сторону затянутого пылевым облаком неба. Ди кивнула и, ругнувшись на своем демоническом, принялась вновь оживлять контуры защитного заклинания.

А спустя мгновение небеса разверзлись и дрожь земли сменил ад. Евлампий до этого, не смотря на свою богатую биографию, не был свидетелем применения орбитальных излучателей по поверхности планеты.

Ударная волна опалила воздух до нестерпимо горячего. Невидимый силовой барьер выставленный демонесой удерживал растекающуюся плазму на расстоянии вытянутой руки от них. Буйство пламени, подхлестываемое туннельными ускорителями, завораживало. Мозг отказывался понимать, что с тобой. А следом до наемника с Ди докатилась звуковая волна огненного смерча. Но долго это продолжаться не могло. Рев проносящегося в высоте звездолета стих и на поле боя воцарилась относительная тишина.

— Он вернется. — Змей попытался сказать это демонесе, сплевывая своей кровью, но даже для демонов бывает порог выносливости. Ди потеряла сознание.

В этот момент к наемнику пришло понимание, точнее информация, которой с ним кто-то поделился, очень сытый и могущественный — внезапная атака достигла своей цели и теперь все условности будут отброшены окончательно. БЕЗДНА не сдалась, она сосредотачивалась. Как и уязвленное СИЯНИЕ.

Нестерпимо яркая вспышка заставила Евлампия прикрыть глаза. Когда он открыл их, пылевого облако не существовало. Вокруг царил лунный пейзаж, на котором копошились фигурки выживших. В сторону Ди, от владыки БЕЗДНЫ, мелькнул луч тёмно-фиолетового цвета, и словно заново родившись, судорожно выдохнув, Ди смогла подняться.

Придя в себя, Ди резким жестом приказала что-то своем спутнику. Тот послушно вскочил, вздев руки к небу. Два обруча на запястьях пробуждающего печать тьмы засветились бледно зеленым цветом, но дальше ничего увидеть наемник не успел. Мир вновь дрогнул, и небо вокруг расцвело дюжиной грибов ядерных взрывов.

— Это все… — подумал наемник, прежде чем увидел в действии пробуждающего печать тьмы. От его рук во все стороны к ядерным вспышкам рванулись светло зеленые нити. Существо, назвать его человеком не поворачивался язык, пользуясь каким-то извращенным методом, выпивал энергетическую составляющую ядерного оружия.

Одним за одним ядерные взрывы истончались, а нити, превратившиеся в канаты, уже полностью опутали раба тьмы. Наемник даже представить приблизительно не мог, сколько сейчас вобрало в себя энергии это существо.

Гул двух низколетящих десантных катеров не застал выживших обитателей БЕЗДНЫ врасплох. Мизан вновь взмахнул своим мечом, и нечто неосязаемое, но вполне действенное смяло один из катеров, как давильный пресс плющит дорогостоящую машину.

Следом атаковало СИЯНИЕ. В небо, оставляя за собой инверсионный след, взмыл Тилистрирум, словно ракета с самонаводящейся головкой.

Уцелевший боевой шаттл спешно принялся отстреливать десантные капсулы и скидывать боевых роботов. К ним, повинуясь командам владыки, поспешили: личный телохранитель Мизана, четверка демонов Ди и семь выживших фанатиков. Двое личных телохранителей Мизан оставил при себе. Как и демонесу с двумя ее спутниками.

От СИЯНИЯ к месту десанта тоже заспешили трое магов и выжившие пехотинцы дома «Утренняя роса».

Грохот заходящего для новой атаки штурмового звездолета совпал с предательской атакой повелителя СИЯНИЯ. Сиятельный лорд метил в пробуждающего печать тьмы и не прогадал. Лишь на мгновение раб тьмы ослабил контроль над энергиями и не смог перехватить залп звездолета, направленный против владыки БЕЗДНЫ.

Любого другого такой удар убил. Точнее разорвал на тысячу кусочков, испепелил, превратил в атомы. Но Мизан смог устоять, даже лишившись внешнего источника силы. С расплавленными доспехами, обожженной спекшийся коркой вместо кожи и разорванными внутренностями он не потерял ни ясности ума, ни своих умений.

Ему требовалось только время, чтобы восстановиться. Ди получила приказ сдержать владыку СИЯНИЯ любой ценой. А одного своего телохранителя Мизан пустил на заклинание «кольцо крови», не имеющего ограничений по расстоянию и обладающим моментальным эффектом.

Ответная магическая атака была сокрушительна. Огромный космический корабль, по меркам Евлампия, развалился на куски, метеоритным дождем пройдясь по краю долины. Спасся только Ричард Ли, в боевой скафандр которого была вмонтирована фича экстренного катапультирования.

* * *

— Опасный уровень перегрузки, опасный уровень перегрузки… — Монотонный голос помог Ричарду Ли очнуться после сумасшедшего и затяжного прыжка с погибшего звездолета. Видимо система безопасности вмонтированная в боевой скафандр зависла в тот самый момент, когда он отдал приказ на катапультирование.

Тело не просто болело после встряски катапультой и жестким приземлением. Оно ныло, как ноет тело у профессионального боксера, проведшего вместо двенадцати раундов все тридцать шесть да еще с двумя соперниками.

Удар о каменистую землю выбил дыхание и на краткое мгновение обездвижил. Но способности к размышлению Ричард Ли не потерял. Отключив надоедливый звук, он ни как не мог понять, как почти выигранная партия превратилась в катастрофу. Гибель ударного штурмового звездолета ни как не укладывалась в его голове. Корабль просто развалился на куски без всякой видимой причины. А перед этим с малого десантного крейсера поступил панический доклад о десанте противника и абордаже. Некто буквально прошил обшивку крейсера и, проникнув во внутренние отсеки, принялся огнем и мечом вырезать экипаж.

Комп после перезагрузки, наконец, пришел в себя и на тактическом экране высветились оставшиеся силы в распоряжении отставного полицейского. Шесть малых боевых роботов серии «Гном» и два могучих «Плутарха», получивших прозвище «философ» за слишком уж долгую, по меркам скоротечного современного боя, способность накапливать энергию для выстрела главным калибром.

Так же, пользуясь обрывками еще не уничтоженной до конца разведсети, на тактический монитор стала потоком поступать информация, получаемая с действующих датчиков и камер.

Удар планетарными излучателями здорово изменил ландшафт долины. Но черт возьми, даже ядерные взрывы не смогли истребить этих существ, продолжающих беззаботно убивать друг друга.

Чуть справа на расстоянии с километр шел бой. Выжившие десантники, прикрываясь уцелевшими боевыми машинами, грызлись с двумя кучками магов. Воздух то и дело пронзали непонятные молнии и огненные шары. Десантники отвечали огнем из всех видов оружия и постановкой силовых барьеров, которые худо-бедно гасили большинство атак пришельцев.

Строго на север точно по азимуту, в пределах прямой видимости, облокотившись на свой меч стоял, очевидно, один из крутышей. Его заботливо прикрывало два страшилища в нелепых по меркам современного человека доспехах с непонятными выступами и шипами.

Скорректировав «Плутархов» на сдвоенный залп по крутышу, Ричард Ли выдвинул своих малышей «гномов» чуть вперед, выстроив их в одну линию. Дзанг — почва под ногами дернулась и даже сквозь звуковые фильтры наушников грохот слитного залпа главного калибра «Плутархов» едва не оглушил человека.

Выстрелы оказались действенными. Крутыш завалился, потеряв даже меч. Но вот его телохранители, или кто там еще, сообразили все очень быстро. Нереально стремительно они кинулись на строй малых роботов «Гном». Ричард Ли тут же перенастроил приоритеты. Вся шестерка слаженно занялась одним бегуном, вырвавшимся вперед. По второму, заметно прихрамывавшему, должны были отработать «Плутархи».

Вкопавшись с помощью гусеничного привода в землю практически на треть, малые роботы «Гном», отличавшиеся крайней надежностью и эффективностью в ближнем бою, обрушили на врага десятки тысяч раскаленных кусочков вольфрама. Бронебойно-зажигательные снаряды малого калибра произвели ошеломляющий эффект. Первый телохранитель, этакий оживший кошмар самых безумных темных фантазий и порождений больного мозга, буквально был разорван на куски. Его защита продержалась недолго под напором шести артиллерийских роторных установок. Но вот «Плутархи» подвели. Их вновь сдвоенный залп энергетических пушек успеха не принес. Ричард Ли уже начинал догадываться, что энергетическое оружие крайне неэффективно против пришельцев.

Вот только под этими размышлениями второе чудище, лихо перепрыгнув линию, выстроенную «гномами», врезалось в одну из установок «Плутарх», смяв обшивку и перевернув многотонную машину. Затем эта тварь взмахами своего меча принялась буквально шинковать легированное железо боевого робота. А по «гномам» был нанесен ответный удар. Это крутыш смог видимо оправиться и организовать ответный выпад.

Вздыбившаяся земля родила шесть массивных гранитных пиков. Три из которых достигли цели, пробив днище роботов. Они, нанизав «гномов», превратили их в обычную груду железа. Затем еще все пики взорвались, раскидывая во все стороны увесистые булыжники. Оценив степень угрозы, Ричард Ли скомандовал трем уцелевшим малышам «Гномам» заняться крутышом. А сам оглянулся в поисках оружия. Штатный самозарядный пистолет и два коротеньких лазерных клинка вряд ли смогли бы причинить весомый вред пришельцу. Решение пришло спонтанно, пока тварь, добив перевернутого «Плутарха» взялась за последний боевой робот, Ричард Ли подобрал меч его погибшего напарника и разогнавшись со спины вонзил его в тело твари. Меч оказался замечательным оружием. Он пронзил тварь насквозь и ее рев, точнее крик умирающего, был слаще любой мелодии для Ричарда Ли.

В этот момент над полем боя появился малый десантный крейсер. От него шел пар, точнее языки пламени и густой чадящий дым. Не нужно было быть гением, что бы понять звездолет агонизировал. В предсмертном усилии экипаж вывел траекторию падения над местом схватки и вновь атаковал оставшимися ядерными ракетами.

Здесь Ричард Ли вновь испытал потрясение. Он воочию увидел в деле пробуждающего печать тьмы. И пока раб тьмы демонстрировал свою удивительную способность выкачивать энергию взрывов, владыка БЕЗДНЫ сумел оправиться от ран и боли, сковывавшей его тело. «Гномы» не успели и не смогли выйти на дистанцию кинжального удара. Мизан расправился с ними со всей своей мощью и гневом высшего существа, почувствовавшего боль от ничтожной мошкары.

За эти недолгие минуты схватки Мизан прошел через все возможные степени бешенства. Стадия недоумения, абсурдности и тревоги затем сменилась стадией резкой возбудимости, приступами буйства, агрессивности. И теперь внутри высшего демона бушевало холодное пламя мести. Этот жалкий червяк, смертный не умрет просто так.

Мизан любил и умел причинять боль. Владыка был с ней на ты. Боль нельзя перетерпеть, ей нужно жить, сопереживать и тогда ты будешь с легкостью управлять ею, повелевать и пугать своим искусством.

Мизан, если бы захотел, с легкостью мог написать пару трактатов об этом чувстве. И теперь он практически залечивший свои раны уверенно двигался в сторону смертного.

Но Ричард Ли не собирался сдаваться без боя. Отпустив рукоять застрявшего меча, он активировал силовые ускорители своего экзоскелета и рванул в сторону пытаясь зайти Мизану за спину. Высший демон мгновенно пресек этот маневр. Опытный боец, Мизан, резко выбросил левую руку и малой ударной волной, построенной на принципах гравитации, вновь выбил дух из смертного.

Второй раз за день Ричард Ли потерял сознание и сломанной куклой рухнул на оплавленные камни долины «Луговой дол».

20

Горечь стояла в горле, из-за каменной пыли вперемешку с сажей. Ди попыталась сглотнуть, но во рту было сухо. Очень хотелось пить. А еще лучше оказаться подальше отсюда.

Демонеса не могла поверить ошеломляющему ходу событий. Повелителю было больно. Тяжкие раны тяготили его. Жалкие людишки смогли не просто побеспокоить владыку БЕЗДНЫ. Они разъярили его, внеся сумятицу и хаос в его планы. Неосязаемая связь, и новые возможности, приобретенные демонесой в храме тьмы, позволяли ей ощущать владыку намного лучше, чем прежде. И поэтому его прямой приказ, сдержать повелителя СИЯНИЯ Ди восприняла не как глупую шутку, а как возможно последний приказ от владыки. Даже вся ее сила была ничто против мощи владыки СИЯНИЯ. И тем горше было осознание, что сейчас ее повелитель так уязвим, после необъяснимой утраты связи с БЕЗДНОЙ, откуда он мог черпать неиссякаемую силу.

Но с этим был категорически не согласен Евлампий. Этот невозможный, ирреальный бой изменил наемника. Прочь ушла нависающая пелена безумия и ломающая суставы жажда наркотиков. Без всякого усилия, что давно с ним не случалось, он скользнул в боевой транс и придержал, было собравшуюся ринуться в отчаянную атаку, демонесу.

— Действовать буду я! Пусть твой темный прикроет меня от вашей магии, сколько сможет.

— Владыка СИЯНИЯ практически бессмертен. — Ди попыталась было что-то сказать еще, но наемник ее уже не слушал. От светлого в их сторону метнулись пять или шесть огненных жгутов. Ди узнала это заклинание и единственное, что она успела, просто вжаться в землю. Лютейший бич СИЯНИЯ бессильно скользнул по удивительной броне Евлампия и последовал дальше, стараясь дотянуться до демонесы.

Тут сразу, на помощь своей госпоже, поспешил пробуждающий печать тьмы. Его грязно зеленые энергетические канаты схлестнулись с огненными жгутами повелителя СИЯНИЯ. Эти канаты, сама суть темной энергии, таяли, опадали и истончались, но выдержали испытание артефактным заклинанием.

А перед отставным диверсантом всеми красками раскрылся рисунок боя. Интуиция, дар предвидения и понимание чего жаждет противник, всегда были сильными сторонами Евлампия. Но сейчас он превзошел сам себя. Ему даже показалось, что некто заботливо и уверенно помогает ему, но в подобные чудеса наемник не верил.

И Евлампий, перейдя на скользящий шаг, двинулся в сторону чуть удивленного владыки СИЯНИЯ.

По всем раскладам могущественнейшего мага и смертный, и демонеса должны были быть уже мертвыми. Планы нарушил занятный продукт, как полагал владыка СИЯНИЯ, храма тьмы. Только там умели так работать с энергетикой, выуживая из любого заклинания его энергетическую составляющую. Связка темный маг и поглотитель заклинаний весьма эффективна. Но серьезных оснований для волнения не было. Его крылатый ангел-телохранитель сейчас крушил железного зверя, что мог разом кастовать с десяток огненных инферно высшего порядка. И вскоре должен был вернуться назад.

Владыка БЕЗДНЫ, так неудачно попавший сначала под удар смертных, а затем занятый собственным восстановлением сейчас был вне игры.

Невдалеке правда продолжалась схватка с участием сразу трех сторон. Но до них было далеко, и как бы не закончился тот бой, его участники успеют только к шапочному разбору. Приняв решение, лорд СИЯНИЯ вновь шевельнул губами, оживляя конструкт убийственных заклятий.

А наемник, приближаясь к своему грозному противнику, смог рассмотреть его повнимательней, словно не глаз человеческий сейчас наблюдал за врагом, а оптическая камера с многократным зумом.

Повелитель СИЯНИЯ выглядел как благообразный старец в шикарном цельнометаллическом панцире, с длинными белоснежными ниспадающими волосами и статной осанкой. Могучий и душой, и телом он показался Евлампию образчиком спокойствия и невозмутимости. От него исходила непоколебимая уверенность и обоснованное чувство превосходства.

Клинок в его руках светился едва видимым голубоватым свечением, а кираса, наполированная до блеска, отдавала красным оттенком.

Взмах меча и в сторону наемника из возникшего портала полетел серебристый дракон-убийца. Второй взмах и на демонесу с ее рабом пролился настоящий огненный дождь.

Евлампию на оценку новой угрозы и выработки решения понадобились считанные секунды. Но серебристая тень обладала собственным интеллектом и инстинктом самосохранения.

Дракон переложился в воздухе и изменил траекторию полета, выбрав новую цель для атаки. Ввязываться в самоубийственную бойню, где первенствовать будет высшее существо с непонятной аурой, напитанной древней силой, он не собирался.

Ди маневру дракона даже не удивилась. Она чудовищно устала. И пугаться этой совершенной машины для убийства демонов-магов у нее просто не было сил. Коснувшись своего обнаженного живота, где-то в районе пупка, демонеса нащупала вставленное туда украшение — «жемчужину лазурных скал», в золотой оправе.

Редкая магическая сфера в форме ограненной жемчужины — это был один из последних шансов демонесы, резерв на самый черный день. И такой день настал. Нащупав украшение, Ди стремительно своими сильными пальцами сжала хрупкий жемчуг и магическая сфера активировалась.

Немедленно в бок, вверх взметнулась тугая волна энергии магической сферы. И Ди обдало жаром прихлынувших сил. Опустошенные резервы как магических, так и физических сил стали вновь полны. Усталость отступила и Ди невесело рассмеялась, кидаясь в атаку на приближающегося серебристого дракона убийцу.

Все это Евлампий наблюдал одним глазом, приближаясь к застывшему изваянием владыке СИЯНИЯ. Шагов за двадцать исполин решился заговорить: «Смерд. Ты осмелился представить себя равным прочим доблестным воителям? И думаешь, что способен победить меня?» — Голос повелителя был глубок, грозен и завораживающ.

Но Евлампий не собирался вступать в диалог. Заговорив, в этом матерый убийца был уверен, он станет слабее. Нажав последнюю доступную комбинацию на своем чудо-поясе, наемник почувствовал, как в ладонь упал крохотный предмет — миниатюрный медицинский робот оснащенный системой вакуумного ввода препаратов непосредственно к очагу поражения. Снабженный камерой для хранения ампулы с концентрированным веществом-лекарством и штоком с нагревателем, с помощью которого создается необходимая температура для испарения вещества и скорейшей его абсорбции. Этот медицинский жучок-крохотулька был запрограммирован распылить ампулу «Новичок» на лезвие меча Евлампия.

Это вещество наемник украл более сорока лет назад при зачистке одной полукриминальной биологической лаборатории занимавшейся проблемами изготовления специальных препаратов с использованием новейших достижений в биохимии для возможности индуцировать у жертв широкий спектр эффектов от немотивированной ярости, до неконтролируемого сексуального влечения и сделать жертву легкой добычей для шантажа или дискредитации.

Обычная практика большинства корпораций и спецслужб. Вот только тамошние специалисты в белых халатах перешли грань дозволенного и создали уникальное вещество, вызывающее процесс обвального искусственного биологического старения и катастрофического сокращения продолжительности жизни без следов насильственной смерти, за исключением одного маленького недочета — времени. Чуть позже «Новичок» был модернизирован, но это не спасло лабораторию и ее работников.

Теперь активируя малыша-робота, Евлампий искренне надеялся, что это сработает, в отношение, несомненно, биологического существа, пусть и весьма необычного.

Наемник, дождавшись исполнительного писка робота, и особо не вслушиваясь в велеречивые слова противника, ускорился. На самом пределе отпущенных ему природой и конструкторами его тела сил.

Атаки бывают разными — губительными и завораживающими по своей красоте. Иногда они холодны и безжалостны, как вечный вакуум межмирового пространства. Изредка они вызывают отвращение своей неприглядностью и подлостью.

Здесь, все было обыденно и прямолинейно. Владыка СИЯНИЯ недооценил своего врага. А Евлампий впервые осознал, что есть в этом мире технологии, просто превосходящие возможности человечества.

Меч, простая железяка, выкованная, хоть и искусным кузнецом из хладной стали смогла почти на половину клинка вонзиться в бедро повелителя СИЯНИЯ. Ядовитая отрава, попав в благодатную среду, мгновенно активизировалась и заражение черным пятном приблизительно с ладонь «украсило» ногу владыки.

Но вот дальше дело застопорилось. Могуч и далеко не прост был предводитель третьего круга СИЯНИЯ, столпа миропорядка и гармонии. Дрогнул черный круг заражения и начал по сантиметру уменьшаться под бешеным напором восстанавливающих и лечебных заклинаний.

А сам владыка, даже не обратив внимание на проникающий удар, ухватил Евлампия за грудки и с легкостью оторвал его от дымящейся земли.

— Что бы убить меня, нужно гораздо больше, чем хитроумная магия и безрассудная смелость. Я неуязвим. Ты прах по своей сути и скоро станешь им навсегда…

Владыка, удерживая одной рукой извивающегося наемника, другой отвел меч для удара и с силой ткнул им в Евлампия. Только после этого пришло время удивляться повелителю СИЯНИЯ. Меч не причинил вреда наемнику. А он, извернувшись, выскользнул из захвата и ловко приземлившись, тут же вскочил на ноги.

— Тебе не помогут твои фокусы и никчемные артефакты. — Гремел голос повелителя. — Лишь тот, кто убивал тысячами и темен душой и сердцем, может меня уязвить.

Владыка сменил тактику нападения и применил что-то из своего запредельного магического арсенала. Обжигающий вихрь чужеродный и давящий ворвался изнутри в наемника. Любого другого такое вторжение просто бы убило. Но Евлампий устоял.

Его изнуренное сознание, исковерканное мышление, измененное восприятие, полностью разрушенная сфера чувств ежесекундно подвергались, куда большему воздействию больного разума, чем какой-то удар магии разума.

И когда магический поток извне задел, взбаламутил всю так тщательно выстроенную плотину, сдерживающую каскад психических расстройств, наемник испытал облегчение. Словно торопясь не успеть, он самолично снес остатки преград и вся грязь, безумие и жуткая чернота вкупе с болью обрушилась по установленному каналу на владыку.

— Я убивал миллионами. — Евлампий словно скинул с себя мешающие оковы, обретя невиданную легкость и облегчение. Владыка вытягивал из него нечто неосязаемое, но от этого у наемника только прибывало сил. Выхватив из за пояса два последних клинка человек в буквальном смысле превратился в подобие существа сродни своей клички. Змей смертоносный и безжалостный принялся кромсать короткими клинками незащищенное тело в области шеи у повелителя СИЯНИЯ, пока тот был поражен собственной магией. Банально — он зачерпнул не из того источника. И обороть эту напасть ему было уже не суждено. Гибель неслась к нему сразу с трех сторон:

Меч продолжал свою губительную работу. Пятно заражения после недолгого колебания вновь стало шириться с необыкновенной быстротой. Сам Змей не на секунду не останавливался, натужно вонзая клинки в шею владыки. И собственная магия разрушала изнутри могучего лорда СИЯНИЯ.

* * *

— Такая нелепая смерть и такой грустный финал. — Голос, прозвучавший в этой неуютной пещере, казалось, был совсем не к месту. Всего лишь в двадцати полетах стрелы шла апокалипсическая битва, и стены пещеры периодически дрожали, осыпаясь мелкой каменной крошкой, чувствуя, как содрогается само сердце земли. В самой пещере же было промозгло сыро и тянуло замогильным холодом, откуда-то с глубин.

Но странным образом, говорившего, это не беспокоило. На резном кресле, которое при богатой фантазии можно было бы назвать троном, развалившись, в добротном костюме строгих классических форм сидел собственно владыка мира. Его шпага была небрежна воткнута в грунт пещеры, а по левую руку располагался маленький столик с подносом снеди и хрустальном графином вина. За троном повелителя выстроились его слуги — десять загадочных сущностей, пребывающих в своем первозданном облике в виде водоворота кроваво-красных шариков. Довершали картину чинно замершие справа и слева две полуобнаженные красавицы, одна из которых была давешней знакомой Ричарда Ли — Эльвира.

И вишенкой на торте для любого мага или небожителя в этой пещере являлся жидкокристаллический экран невиданных размеров, невесть как вбитый в твердейшую горную породу и качественная картинка событий, которой могли позавидовать прочие объемные телевизоры повышенной четкости и реализма. С его помощью повелитель мироздания отслеживал ход битвы и ждал.

— Может начнем. Оставшихся мы вынесем в течении ста ударов сердца. Вторая красавица, по совместительству личный телохранитель повелителя рвалась в бой, предвкушая схватку.

— Нет-нет, не стоит. Я не чувствую активации артефакта. Только тогда есть смысл вмешаться и убить владельца пока он только активировал древнюю силу, но не понял, что ему досталось.

— Действительно не стоит. — Визита гостя в этой пещере не ждали. Прежде чем владыка мира успел выкрикнуть: «Стой, Гертруда!» — Женщина-телохранитель, рывком выхватывая два прямых и узких стилета, кинулась к невесть как материализовавшемуся незваному гостю.

В пещере сверкнула молния, запахло озоном, и девушка бесформенным кулем повалилась на пол пещеры.

— Убил? — Владыка мира продолжал сидеть, но его левая рука как-то небрежно коснулась рукояти шпаги, а сущности, повинуясь воле господина, взяли в полукольцо такого опасного гостя.

— Нет, конечно. Оглушил. — Оживший артефакт, полностью само инициировавшийся живой предмет и цель сражающихся недалече, с интересом огляделся, напрочь игнорируя молчаливое предложение владыки продолжить разговор. За ним медленно истаивал портал хаоса, что оживший артефакт так удачно позаимствовал у своего носителя.

— Надеюсь, ты знаешь, кто я? — Угроза в голосе владыки была не прикрыта. Можно было, обладая чуткой магического дара, ощутить, как стремительно насыщается энергией магический фон вокруг владыки мира.

— Знаю. А еще я знаю, что ты даже не представляешь кто я!

— Взять! — Повелитель мысленно поморщился этому своему необдуманному приказу. Но сдержаться, и не ответить наглецу было выше его сил.

Сущности, было, дернулись вперед, но незваный гость, а по совместительству одушевленный могучий артефакт, до самых краев наполненный так щедро разлитой энергией, без всяких видимых пасов руками просто сказал: «Ап». И сущности, словно послушные собачонки, замерли. И затем сместились за спину своего нового хозяина. В ожидании его приказов.

— Сюрприз! — Живой артефакт с удовлетворением отметил, как на мгновение дернулась рука правителя, в желании схватить покрепче шпагу. Но врожденная осторожность и благоразумие взяли в нем вверх.

Первой, как ни странно, о происхождении незнакомца догадалась Эльвира. Резидент владыки имела недюжинные способности к аналитике и нестандартное мышление, свойственное ярким и творческим личностям. Она тихо нагнулась к уху повелителя и нашептала ему ход своих мыслей. В воздухе отчетливо прозвучали слова: «Разрушитель заклятий, печатей и клятв».

— Значит, ты одушевленный артефакт? Твоя активация произошла раньше? Спрашивать имя твоего нового хозяина глупо?

— Конечно, глупо. Расставим все точки над i. — Артефакт бросил взгляд на картину схватки. Там светлый владыка еще слабо трепыхался, но силы стремительно покидали сраженного небожителя из СИЯНИЯ.

— Ты так уверен в своей силе? — Владыка мира еще не сдался. Он усиленно анализировал, оценивая свои шансы, готовясь ринуться в бой.

— Ты волен в своем решении. Но не стоит провоцировать меня. Ты неуязвим для обычного оружия, бессмертный воин-маг. И смертные не в силах причинить тебе вред. Я другой. У истоков моего создания и происхождения твоей силы один творец.

Владыка оцепенел. Он был очень умен и великолепно умел отличать блеф от реальной угрозы.

— Твой господин безумен, раз разрешил тебе жить собственной жизнью. — Владыка рассмеялся и осмотрительно убрал руку от шпаги.

— Благоразумно. Но не стоит обсуждать это. Поговорим о тебе. — Владыка мира опять про себя поежился от пронизывающего взгляда незнакомца. Не добрым был у него взор. Ой, не добрым.

— Чего ты хочешь?

— Если по-настоящему захотеть, мир в одно мгновение может изменить цвет. Мне важно чего хочешь ты владыка…

— Я не склонен сейчас разгадывать загадки.

— Говорят, что наши желания, сталкивающиеся с невозможностью своей реализации, и сводят нас с ума. Вот сейчас например твоя спутница, страстно хочет спасти одного из смертных, того из которого лорд БЕЗДНЫ сейчас выбивает дух.

— Это так Эльвира? — Владыка мира усилием мысли развернул виртуальный прицел камеры и изображение на экране сместилось, явив картину схватки между Мизаном и Ричардом Ли.

— Да, мой господин. — Эльвира чуть присела в знак своей покорности и слепого обожания.

— Действуй. — Опытный интриган правильно понял намек собеседника и без сожаления отпустил, хоть и верного, но лишнего свидетеля предстоящего тяжелого разговора.

Эльвира на мгновение припала на одно колено, целуя протянутую руку владыки и тут же истаяла, переносясь к месту схватки.

Оживший артефакт с едва заметной улыбкой проводил взглядом ее перемещение и сказал ожидающему продолжения разговора владыке мира: «Существуют бойцы двух типов. Одни тщательно обдумывают предстоящую схватку, а другие не могут преодолеть в себе детской наклонности ломать все вокруг».

— Намекаешь на мою поспешность?

— Еще какую. Ну ладно они. — Одушевленный артефакт кивнул в сторону экрана. — Они неразумные дети в моем понимании. Но ты должен представлять, что вещи ветшают и разрушаются медленнее, чем смертные, намного медленнее. Золотое кольцо разве что чуточку потускнеет, тогда как рука, что держала это кольцо, давным-давно истлеет.

— Будем считать, ты убедил меня. Твои условия?

— Эту реальность я объявляю закрытой для тебя. Без каких либо исключений.

— Принимаю. — Владыка мира поморщился, теперь особо не сдерживаясь.

— И не стоит меня преследовать. Я не люблю излишнего внимания.

— Да будет так. — Владыка возможно впервые, за тьму времени был вынужден признать свое поражение. — А мои слуги?

— Это моя компенсация, за причиненные беспокойства…

И вновь уязвленный повелитель необхватного мироздания проглотил смертельное оскорбление. Не сочтя нужным ответить, он, прихватив с собой так и не очнувшуюся телохранительницу, шагнул в открывшийся портал…

* * *

Мизан с великим сожалением разглядывал безжизненное тело смертного. Владыка БЕЗДНЫ был скверным лекарем, но понять, что жизнь едва теплиться в этом окровавленном куске живой плоти он был способен. Месть откладывалась. Впрочем, это было не самым худшим вариантом. Смертного ждет веселый сюрприз…

Тут ход мыслей владыки смешался, из-за сплошного огненного шторма обрушившегося неподалеку. Еще не до конца восстановившийся, Мизан вновь призвал облако тьмы, укрываясь от гибельного огня. Правая нога, не до конца залеченная, опять подвела его. Едва не упав, Мизан с трудом обрел равновесие. И матерно выругался.

Огненный смерч заставил его прервать исцеление, перенаправив скудный поток силы с лечения на защиту. Он все еще был не способен открыть портал домой в БЕЗДНУ или тем более принять вызов лорда из СИЯНИЯ.

Требовалось признаться, что этот бой он распланировал очень скверно. В живых из его слуг и рабов остались считаные единицы. Утешало, что и у врага из СИЯНИЯ, тоже последователей было раз-два и обчелся.

Скользнувший из портала слепящий глаза силуэт серебристого дракона убийцы Мизан узнал сразу. Дракон легко вышел на линию атаки и с убийственной скоростью скользнул к своей цели. Мизан не рассчитывал, что измочаленная предыдущими схватками демонеса Ди долго сможет сопротивляться этому бронированному живому тарану. Следовательно, потом, он всей мощью обрушится на него.

Но вот дальше могучему демону вновь пришла пора удивляться. Ди выстояла и даже смогла зацепить дракона. Их схватка была схваткой двух равных противников, где все решало: опыт и расчетливость.

А вот потом наступил черед и вовсе чудес. Неведомый смертный, пусть и вооруженный артефактным оружием, смог накрепко приковать к себе внимания лорда СИЯНИЯ.

Мизан с облегчением вновь бросил все свои силы на исцеление. Время, драгоценное время сейчас работало на него.

Ход мыслей повелителя БЕЗДНЫ совершил плавный оборот и вновь вернулся к мелкопакостному смертному, осмелившемуся причинить столь тяжкие страдания и увечья.

Мизан не долго думая развернулся к пребывающему без сознания Ричарду Ли и вознамерился поудобней прихватить его своей ручищей. Но сделать это ему не удалось. Подле смертного уже стояла Эльвира. Скинув маску волевой и циничной стервы, она сейчас превратилась в того кем была — искусным рыцарем-паладином с набором сокрушительных фичей от владыки мира.

Мизан от возмущения издал грохочущий вопль протеста, способный оглушить любого, но храбрая воительница, заградившая собой Ричарда Ли, только скривилась от жесткого акустического удара.

— Он мой!!! — Демон взревел еще громче, тем не менее, оставаясь на месте.

— Теперь уже нет. — Эльвира не боялась могучего демона. Сейчас он был слабее ее. Раненный и отрезанный от БЕЗДНЫ.

Скрежет зубов и щелканье выбрасываемых лезвий-когтей из пальцев рук — вот и все на что решился сейчас Мизан. Ярость циклическая, подпитываясь сама собой, заполонила все внутри у демона. Такого позора он не испытывал давно.

— Ты заплатишь мне за это… — Высший демон на мгновение окутался едва заметным фиолетовым облаком заклинания «клятва мести». И грозным речитативом прозвучали древние слова заклинания: «Сильнее уз братства, слаще любви и дольше памяти…»

Эльвира только презрительно дернула головой, давая возможность своей рыжей гриве волос скользнуть по отвороту червленой брони. С легкостью вспоров воздух движением руки, воительница нарисовала воображаемый портальный круг и без малейших усилий, подхватив тело смертного, напитала его силой. Еще мгновение и она была такова. Что проку с могучих заклинаний, если смерть определенно сильнее любой мести…

* * *

Судьбоносные решения принимать легко, когда ты не думаешь или когда не понимаешь, что делаешь выбор. Сложно сказать, что двигало демонесой, когда она с ужасом наблюдала, как ее протеже дорезает владыку СИЯНИЯ.

Могучая демонеса абсолютно точно чувствовала, что, в этой непростой ситуации, ее разум начинает давать сбой. Паника стояла на пороге, в ожидании, когда квинтэссенция поверженного владыки обогатит смертного, сделав его еще сильнее и безумнее.

С каждым мгновением «умных» мыслей становилось так много, что в них Ди просто затерялась. В таком случае, Ди была твердо уверена — может помочь опора на свои собственные чувства. Только это должна быть опора не на сиюминутные эмоции (радость, злость, испуг), а на глубокие чувства, которые живут в ней, как и сама тьма, за гранью разума и сознания.

Мизан не должен был догадаться о смертном, способным стать на одну ступеньку с высшими лордами двух великих начал. Это был ее тайный козырь, возможный пропуск к независимости и реальной власти.

Ди страстно жаждала свободы, освобождения от унизительных клятв и вечного служения. Если раньше это желание было неосязаемым и дремлющим, то сейчас оно стало всепоглощающим.

Чем ты ближе, тем отточены будут твои удары по болевым точкам — так удачно всплыло в голове чье то изречение. Демонеса окончательно все для себя решила. Стряхнув оцепенение, она, буквально изнемогая от упадка сил, двинулась в сторону наемника, который ни как не мог добить уже поверженного врага. Повелитель СИЯНИЯ держался за иллюзорную возможность прожить еще немного даже не руками, а всем что у него было.

— Поможешь? — Евлампий в очередной раз вонзил обломок меча в тело поверженного гиганта. Но безрезультатно. Не смотря ни на что, владыка СИЯНИЯ не умирал окончательно. Точнее отказывалось умирать его тело. Раз за разом пытавшееся залечить страшные раны. Голова владыки была неподвижна, в вытекших глазницах торчали вбитые по самые рукояти, для надежности, короткие кинжалы наемника.

— Помогу. — Ди плавно завела руку за спину и потянула за рукоять татуировки свой последний козырь — призрачный меч. Одноразовый клинок тьмы по силе не уступающий прочим артефактным мечам.

Голос демонесы не насторожил наемника. Даже его звериная осторожность и выучка не спасли от коварного удара в спину. Ди коротко без замаха ткнула в прореху порядком изорванного доспеха Евлампия мечом, а потом просто провернула его по своей оси, усиливая эффект кровотечения.

Боль парализовала Змея. Как от укуса ядовитой змеи в области удара все онемело. Сердечный ритм сбился и замедлился. Стало трудно дышать.

Но, не смотря на разлившуюся слабость, рефлексы, вбитые потом и кровью, годами упорных тренировок, позволили наемнику смочь развернуться и посмотреть на своего убийцу. Но это было последнее обдуманное действие. Уже заваливаясь от несильного толчка демонесы, Евлампий заметил плотоядный и торжествующий взгляд бестии, что все-таки подловила его. А потом наступила темнота…

21

Прием удался на славу. Мизан сиял. Еще бы «сокрушитель СИЯНИЯ». «Непреклонная воля БЕЗДНЫ». Титулы, лесть, обожание и зависть. Все это витало посреди парадных чертогов, где владыка седьмого круга БЕЗДНЫ давал прием по случаю своей грандиозной победы над извечным врагом.

Раны давно затянулись, и даже сожаление от пропажи важнейшего артефакта сейчас отступило на задворки сознания. Главным было то, что отныне его статус, незримый ранг вознесся на небывалую высоту. К такому повелителю всегда охотно идут наемники. С ним отныне будут не просто считаться, его мнение станет определяющим во многих вопросах и делах БЕЗДНЫ!

По левую руку от владыки во всей своей красе сидела Ди. Торжествующая и ослепительная внешне, но еще больше удовлетворенная внутренне. На левой руке могучей демонесы, ставшей волею случая и хотению Мизана его ближайшей помощницей пульсировал зачарованный браслет, с мятежной душой сраженного Евлампия Де'Гонкура.

Ди пребывала в отличнейшем расположении духа. Владыка сейчас благоволил ей. И не имела никакого значения, что она на дух не переносила его развязные манеры и способность изнасиловать ее по поводу и без него.

Верила ли она ему, сейчас это тоже было несущественно. Она свой долг исполнила до самого конца и теперь даже не сомневалась, что владыка одарит ее.

— Как тебе здесь все моя дорогая? — Голос владыки, грозный и рокочущий, сейчас для Ди был подобен самой сладкой музыке.

— Это бесподобно, мой господин. Я надеюсь, что в своем новом замке я…

— Позволь тебя прервать. — Голос владыки обрел привкус хладной стали. — Я не назначу тебя на пост кесаря провинции Ига. Я знаю, я обещал тебе, но обстоятельства изменились.

Ди окаменела. Ига, окружённая со всех сторон неприступными горами, всегда жила своей обособленной жизнью. Там существовали мощные кланы со своими лидерами, рост могущества которых напрямую зависел от доброй воли кесаря провинции. Это была золотая жила — должность и статус о котором мечтала Ди. В душе страшась переступить последнюю черту — имя которой предательство.

— Мой повелитель, прости меня, но я всегда полагала, что природа обещаний такова, что они не зависят от обстоятельств.

— Ты нужна мне здесь. Твои возможности и таланты не должны прозябать на задворках моей империи. Наступают, возможно, сложные времена. Среди владык БЕЗДНЫ нет единства. Нужно быть готовым к любым поворотам судьбы. Ты со мной?

Ди не медлила ни секунды. Злобы не было. Вместо нее появилась решимость и твердая уверенность, что она знает, что надо делать.

— Я вся принадлежу тебе мой господин. — Ди оттаяла. Вновь превратившись в похотливую соблазнительную стерву, готовую повиноваться каждой прихоти своего владыки.

Владыка оказал ей величайшею милость. Ди больше не считала себя связанной какими-то обязательствами. Теперь никакого служения. Что до магической печати, то смерть владыки избавит ее от сковывающих клятв…

* * *

Ди пристально смотрела на пятерку молодых магов — демонов.

— Поймите, госпожа. Это серьезная работа — создание физического тела. Работа не одного месяца. Нужно учесть тысячи параметров и предусмотреть сотни мелочей.

— У нас есть три дня. Я отобрала вас среди прочих. Вы лучшие. И соответствующей будет награда.

— Но вы представляете сам процесс??? — Демоны зашумели. Полагая, что над ними издеваются.

— Историю творят не боги. Историю творим мы. Я рассчитываю на вас…

Ди ободряюще улыбнулась молодым дарованиям и, открыв портал, переместилась в свои личные покои. Здесь под охраной самых преданных телохранителей и слуг ей предстояла бессонная ночь, для отшлифовки своего плана.

Любое убийство высшего правителя БЕЗДНЫ безумный поступок. И никакая магия не способна помочь убить напрямую того, кто смог тебя связать клятвой подчинения. Здесь требовалось грубой силе предпочесть хитрость и многослойность выполняемой задачи.

Замерев в оцепенении, Ди тщательно просчитывала комбинации, вычерчивая на восковой табличке стройные линии и треугольники. Смерть владыки не решит всех проблем. Требовалось основательно запутать следы и обеспечить себе безбедное существование.

Время обнаружит, что прятали складки ее коварства. И тогда по ее следу пойдут толпы мстителей, безумцев и охотников. В тяжких раздумьях Ди провела два дня. И вот титанический труд был завершен. Планы сверстаны и приняты к вооружению.

Приступив к его реализации, Ди собралась в небольшое путешествие. Привычным движением, открыв портал, демонеса в последний момент притормозила. И кликнула своего телохранителя.

Это был очень старый демон. Начисто лишенный способностей к магии, но компенсирующий этот недостаток своей выучкой и колоссальным опытом. В далеком прошлом один из рыцарей-командоров БЕЗДНЫ.

Ди пропустила его первым в портал, а следом шагнула и сама. Место, выбранное на этот раз для встречи, было самым обыденным. Таверна в приграничной области с землями повелителя. Закрытая терраса, столик на двоих и необыкновенно вкусное жаренное мясо со специями.

Какой-то путник, оказавшийся за одним столиком с Ди, за время их совместного обеда не проронил ни слова. Он только жадно глотал еду, сытно рыгал и запивал все это невообразимым количеством вина. Так же безмолвно закончив трапезу, он встал и, видимо случайно прихватив восковую дощечку демонесы с расчерченными линиями и кружками, удаляясь по своим срочным делам.

— Шамар. — Ди позвала своего телохранителя, собираясь тоже открыть портал перемещения. Но в этот момент пол террасы взорвался и тысячи острых стальных дротиков усеяли все вокруг.

Ди даже не успел испугаться. Магический щит сработал быстрее, чем демонеса облизала свои губы, вспоминая приятный хмель красного выдержанного вина. Грохот падающей террасы и само падение, на мгновение, оглушил Ди. И тут же на нее, без всякого предупреждения, кинулись четыре тени.

Ди защищаясь, на одних рефлексах, вывернула ладони и шипящие молнии насыщенного синего цвета прорезали воздух. Двое нападавших рухнули, корчась от боли. Оставшиеся двое сумели избежать магической атаки, но, опережая убийц, мимо демонесы безмолвно скользнул верный Шамар.

Убийцы двигались в разы быстрее отставного рыцаря БЕЗДНЫ и практически мгновенно сместили вектор атаки, действуя по давно отработанной схеме. Один чуть притормозил, пытаясь броском метательного топора нейтрализовать преграду, а второй на скорости попытался просто обогнуть Шамара. Но чего-чего, а отваги гордому сыну БЕЗДНЫ было не занимать. Метательный топор приняли на себя наручи левой руки, где защита локтя была усилена кольчужным полотном.

А сам Шамор внезапно, отчаянным рывком сместился вправо, преграждая путь убийце. Никакого промедления. Хищный рывок и полотно тонкого меча в руках тени лишь бессильно процарапало о широкое лезвие кинжала в левой руке Шамора. Тогда как правая, сжимавшая тонкий трехгранный стилет, с легкостью вонзила его в живот изумленной тени.

Последний убийца, оставшись в одиночестве, спешно разорвал дистанцию и окутался сиреневым облаком защиты. А Шамор остановился, переводя дух. Он был далеко не молод и такое ускорение далось ему с большим трудом.

Но тут в себя пришла Ди, разозленная донельзя. Она, одним взмахом руки, обрушила рукотворное плетение из арсенала хаоса «прах» последнему убийце прямо в грудь. Снеся всю ему защиту и возвестив о конце скоротечной схватки.

— Могли бы и живым последнего взять. — Недовольно обронил Шамор, принявшись собирать свое разбросанное оружие.

— Кто они? — Ди с любопытством рассматривала трупы.

— Наемники. Вряд ли они догадывались на кого взяли заказ. — Шамор распрямился и замер. Его чутье подсказало ему, что промедление недопустимо.

— Уходить нужно. Сюда перемещается кто-то из высших.

Демонеса оскалилась. Воздух вокруг нее завибрировал и мельчайшие частицы тьмы, повинуясь ее воле, стали собираться за Ди в подобие плаща. Но верный телохранитель осуждающе схватил свою хозяйку за руку.

— Не стоит рисковать. С ним свита, неужели ты не чувствуешь колебания магического фона?

Ди недоуменно пожала плечами. Ей хотелось хорошей драки. Но старый прожженный воин был прав — не здесь и не сейчас.

Решив, для себя, что без подарка вот так спешно убегать негоже, Ди вновь призвала тьму, щедро разбрасывая вокруг себя капли ненависти. Скоро они дадут отличные всходы. Удовлетворившись свершенной местью, Ди поспешила покинуть негостеприимный край, впереди ее ждала целая куча дел.

* * *

Темнота обволокла наемника. Но почему-то способность мыслить он не потерял. Евлампий предположил, что очнулся, после кратковременного забытья, но это было слишком не похожим на правду. Во первых не было боли. Во вторых Змей вообще не чувствовал тела. Словно кто-то разом выдрал все нервные окончания из него. И в третьих в темноте присутствовал еще кто-то. Опасный могучий и абсолютно бесстрастный.

Не сил, ни возможности встать, сказать или просто действовать не было. Это походило на такой момент, перед пробуждением, когда внутри что-то легонько щкотит, и в голове хаотично проносятся многочисленные сновиденческие образы. Все вокруг обретает особый смысл, восприятие мелочей обостряется, даря ощущение необычности окружающего мира…

— Он нас слышит? — Наемнику послышался не голос, а скорее поток мыслеобразов.

— Вряд ли. Он всего лишь постигающий и таковым останется. — Во тьме шевельнулось еще одна сущность не менее древняя и еще более опасная.

— Значит, мы договорились?

— Мы заключили договор о намерениях. Не стоит путать термины.

— С каким бы удовольствием и изощренностью я бы извел твоего создателя.

— Не ты первый не ты последний. Вместо этого ты беседуешь с осколком его былой мощи.

— Вас ведь было трое? Три артефакта, куда безумный Сайлурс вложил силу поверженного?

— Значит, третий так и не нашелся? — До наемника долетела волна ехидного смеха.

— Неизвестность пугает больше. Как только эта неизвестность, пусть даже враждебная, будет идентифицирована, многие вздохнут с облегчением.

— Действуй. И не ищи встречи со мной без необходимости… — мыслеобразы погасли. Оставив наемника в совершеннейшем недоумении. В такую игру собственного воображения Евлампий не верил. Он был прагматиком до мозга костей. Слишком не похоже услышанное было на сон, пусть даже и пророческий.

В этот момент все вокруг него завертелось, словно начался стремительный подъем с глубин. Калейдоскоп образов, мельтешение сначала серых, а потом и цветных пятен.

— Как самочувствие? — Евлампий скривился как от зубной боли услышав этот грудной завораживающий тембр сволочной демонесы. Потом глаза обрели способность видеть, и даже закаленное сознание отставного диверсанта дало сбой.

Наемник очнулся, оказался в необъятном чертоге, где из узких окошек больше похожих на бойницы падал приглушенный багровый свет. Поэтому в чертоге царил полумрак. Место пробуждение больше всего напоминало женский будуар из-за обилия подушек, разумеется, кроваво-красных цветов и всевозможных размеров.

Центром будуара, являлась кровать. Привычные «сексодромы» здесь просто отдыхали, а дизайнеры нервно покуривали в сторонке, давясь дымом и завистью. От стоек кровати массивных, очевидно отлитых из стали, к ногам и рукам наемника опускались цепи, толщиной в человеческую ногу.

И главное — цепи сковывали невероятно мускулистые части тела, по задумке принадлежащие Евлампию. Вот только в одном был сейчас уверен наемник — это было не его тело.

— Молчишь? Ты не хочешь меня? — Голос демонесы даже не возбуждал, он проникал куда-то вглубь от чего по телу разливалась сладкая истома и не было ни сил, ни возможности сдержать нарастающую похоть. И это если не обращать внимания на облик искусительницы. Обнаженная, Ди словно знала или угадала наиболее возбуждающий образ партнерши. И сейчас Евлампий буквально захлебывался слюной от восторга. Тяжелая грудь, теплая манящая была всего в нескольких десятках сантиметров от него. А сознание, не переставая, получало потоки и серии мыслеобразов, порочных и очень порочных.

— Хочу! — Смог выдохнуть наемник, почувствовав теплую и шаловливую руку демонесы у себя в паху. От чего его крайняя плоть вздыбилась. Только в принципе этого быть не могло, из-за смертельного заражения боевыми штаммами, начисто парализовавшими его способность к сексу.

Но Ди это не смущало, она поцеловала Змея. Хотя ее рука была мягка и нежна, ее поцелуй был быстр и дик. Губы засосали рот наемника, а язык проник внутрь. Евлампий автоматически ответил на поцелуй.

В общем, он плюнул на свои проблемы со здоровьем и попытался схватить правой рукой грудь демонесы. Но натянувшаяся цепь не дала этого сделать. Ди отреагировала сразу. Она резко щелкнула пальцами, и Евлампий почувствовал себя свободным. На одно мгновение ему показалось стоящей идеей — свернуть шею предательнице, но вместо этого Змей банально принялся лапать податливое женское тело.

Демонеса простонала, ощутив, наконец, силу и страсть перерожденного смертного. Она столько мечтала в фантазиях об этом. Теперь ее будуару предстояло стать местом битвы. И как надеялась демонеса долгой страстной и упоительной.

* * *

Когда Евлампий пришел в себя, после горячки любовных утех, на нем опять были цепи. А Ди сменив свою демоническую сексапильную внешность на боевую ипостась нетерпеливо ждала его пробуждения.

— Поговорим? — На этот раз ее голос был деловит и даже чуточку суховат.

— Слушаю… — Наемник громыхнул цепями, пробуя их на прочность, но без видимого эффекта.

— Ты не чего не хочешь спросить?

— Сама расскажешь! Поверь, мне чертовски было больно умирать…

— У тебя будет шанс сегодня попробовать это сделать еще раз. — Ди мечтательно улыбнулась. Не оставляя никаких шансов Евлампию. Намек был очевиден, как и дальнейшая судьба наемника.

— Пусть так. Я не сторонник красивых и высокопарных слов о мести. Лучше дело. Рассказывай. — Ди залюбовалась своим протеже. Наглый, сильный, прекрасно осознающий свое безвыходное положение и, тем не менее, опасный как никогда.

— Ты верно предположил, тогда в пещере, что я нуждаюсь в тебе. Не знаю, как, но в тебе есть частица древней силы, что позволяет считать тебя высшим, вершителем или владыкой если угодно. Вы избранные, каста. Закрытый клуб, куда невозможно попасть ни за какие заслуги.

— Значит я приманка? И кто же цель? — Ди удивленно вскинула руки.

— Как догадался? Впрочем, не отвечай. Пустая трата времени. Жаль, что тобой придется пожертвовать.

— Ты не боишься, что если я выживу, ты по-настоящему проклянешь свою горемычную судьбу?

— Я рискну. Мое служение владыке этого круга БЕЗДНЫ беззаветно и бессрочно. Могущественная клятва сильнее любой моей попытки нарушить верность. Ты мой шанс изменить положение.

Над покоями, где мы сейчас находимся, разлито высшее заклинание «шатер тишины». Как только я покину чертог, оно исчезнет. Мизан должен почувствовать, что здесь в его родной вотчине появился ты. Как скоро это произойдет? Я не знаю.

Уверена в одном, он поспешит явиться и самолично уничтожить тебя. Твое тело шедевр лучших магов этого круга БЕЗДНЫ. Владыка еще до конца не восстановил былую мощь. Возможно, у тебя будут какие-то шансы, а быть может, нет.

— Красивый план. — Евлампий вновь резко дернулся, изо всех сил, пробуя порвать цепи. На что демонеса лишь презрительно фыркнула. — Но попробовать стоило — выдавая чуть уловимое расстройство в голосе, произнес Евлампий.

— Не стоило. — Ди тихо что-то пошептала, и мгновенный паралич сковал тело наемника. — Я сильнее тебя. Здесь моя территория и мои правила игры. Прощай. — Демонеса осторожно, что бы своими когтями не нанести глубокую рану, процарапала лицо Евлампия и кончиком языка слизнула выступившую кровь…

* * *

Хлопок закрывшегося портала перемещения совпал с грохотом падающих цепей. Паралич спал, и Евлампий освободившись, резво вскочил и осмотрелся. Ни оружия, ни одежды нигде не было. Попробовав сделать шаг, наемник к своему ужасу обнаружил, что совершенно не рассчитал сил и, внезапно ускорившись, с шумом снес прикроватный столик, впечатавшись со всего размаха в гранитную стену. Но особо резкой боли не было. Тут же перегруппировавшись, Евлампий попробовал снова сделать шаг. Вышло опять скверно. Тело самостоятельно принялось вместо простых движений совершать разнообразные резкие рывки. Уходы с линии атаки и сложные ускорения, со сменой вектора движения до 270 градусов. Но с каждой попыткой тело становилось все более и более управляемым.

И возникшее недоумение, что делать, сменилось осторожным восторгом. По внутренним ощущениям его скорость возросла раза в полтора, против прежнего реконструированного тела. А то и вдвое. Почти сразу же прошла и боль от первого удара, что свидетельствовало о великолепных регенерирующих свойствах нового тела.

В месте инстинктивно сжимания ладоней в кулаки, наемник почувствовал зуд. Нудное почесывание делу не помогло. Сжав из всех сил пальцы левой руки в кулак Евлампий услышал негромкое «пиииффф». И в сторону камина из костяшек кулака вылетело три огненных стрелки, тут же угодившие в стену и проплавив в ней приличные каверны.

Все это было замечательно, вот только Евлампий не спешил радоваться. Он был гол и чувствовал себя натуральным младенцем, не способным долго сопротивляться местному повелителю.

Беглый осмотр покоев выявил целую входную дверь, но к ней сейчас наемник решил не приближаться. Испытывая насущную потребность, что нибудь надеть, Змей пристально осмотрел новое тело. Конечно, его нынешний вид в целом походил на человеческий облик, но был в разы мускулистей и невероятно пластичнее. Это не считая красноватого оттенка кожи и двух небольших костяных утолщений в области лба.

Одежда, точнее тога невероятно алого цвета нашлась сразу за снесенной прикроватной тумбочкой. Там же валялся добротный кинжал в обычных потертых ножнах. Это было все, на что сподобился извращенный мозг демонесы.

Слишком все гладко идет пока — эта мысль не давала успокоиться, ведь это не последний сюрприз от дьявольски коварной Ди.

Но даже бегло охватить собственные возможности, да что там возможности, даже толком одеться ему не дали. Грохот ломающихся дверей и тугая огненная стена сквозь разлетающиеся осколки камней и дерева заставили наемника искать укрытие.

Темные языки сумеречного пламени не просто жалили нестерпимым жаром, они словно приклеивались и прожигали до кости.

На удачу Евлампий выбросил на этот раз правую руку и стремительно сорвавшиеся колдовские дротики вонзились в возникшего на пороге Мизана. Тот небрежным движением смахнул заклинания и вновь атаковал, чем то из своего запредельного арсенала.

От колдовского удара гранит начала плавиться, а пол чертога превратился в бушующий девятый вал. Здесь Евлампий бы точно сложил голову. Но ожили дремавшие до сего мига охранные чары личных покоев демонесы. Высшая магия БЕЗДНЫ столкнулась с достойной защитой, а потом пришел черед обороняться повелителю БЕЗДНЫ.

Мизану потребовалось с десяток ударов сердца, прежде чем он одолел защиту чертога. За эти мгновения наемник успел прийти в себя и набрать приличную скорость и даже вытянутся в струнку, надеясь нанести удар кинжалом в прыжке.

Вот только Мизан был не расположен к потешным поединкам. Новый взмах руки и жесточайший гравитационный удар смял тело наемника и оборвал прыжок.

— Убью!!! — Проревел высший демон и играючи схватил поверженного врага. Бицепсы на правой руке Мизана приобрели, от напряжения, невиданные размеры. И Евлампий содрогнулся, едва не закричав от боли. Владыка БЕЗДНЫ с наслаждением крошил ему кости.

— Убью!!! — Вновь проревел Мизан, испытывая органичное чувство удовольствия от вида беспомощной жертвы. Он ничего не боялся у себя в своей крепости. Здесь он чувствовал себя бессмертным. И это было почти так. Увлеченный умерщвлением Евлампия, владыка БЕЗДНЫ пропустил не только появление неосязаемой тени, скользнувшей к перерожденному смертному, но и явные признаки предательства вернейшей демонесы.

В последний момент понимание организованной ему ловушки, в виде судорог, буквально на миг проступило на лице владыки. Мизан оскалился и попытался ускориться на весь дарованный ему максимум. Он не просто почувствовал опасность, все его существо возопило о надвигающейся катастрофе.

Повелитель БЕЗДНЫ отшвырнул изуродованное тело Евлампия и попытался скользнуть в состояние транса. Потеряв из-за возбуждения драгоценные мгновения, владыка смог сосредоточиться и его всевидящий взор с легкостью пронзил чудовищную толщину стен центральной крепостной башни.

Владыка из чертогов демонесы перенес часть своего сознания в подвалы замка. Туда, где в одном из влажных и сырых помещений стояли двое: демонеса Ди и существо, закутанное в тяжелый черный плащ.

— Ты свободен. — Смог прочитать по губам Мизан слова демонесы, одновременно наблюдая обрывки освобождающего заклинания. Затем Ди просто упорхнула через открывшийся портал, а существо разорвало завязки плаща, позволяя ему стечь к его ногам. Увидев, кто скрывался под плащом, Мизан впервые за свою долгую жизнь почувствовал страх. Такой, какой не испытывал наверное никогда. «Пробуждающий печать тьмы» это отпущенный или точнее освобожденный от клятв и обязательств раб храма тьмы, сейчас трансформировался в жуткий живой артефакт, сила которого зависела только от поглощенной им энергии.

На лице раба, получившего свободу, блуждала отроческая улыбка, пока едва заметные огненные ниточки не проступили по всему телу и тогда на месте, где мгновение назад стоял пробуждающий печать тьмы, возник бушующий цветок взрыва, разом освободивший всю накопленную им энергию. Центральный чертог, в котором сейчас мучительно умирал Евлампий, пытаясь предпринять хоть что-то, испарился без остатка, целиком. Мизан погиб весь, безвозвратно. Смерть могучего демона была устрашающей. Немалый запас сил, многочисленные магические барьеры таяли, как сахар тает в горячем чае. Могучие талисманы призванные спасти владыку в случае гибели хранились здесь же. Даже причальный маячок, позволявший Мизану черпать силу БЕЗДНЫ в неограниченном количестве и мгновенно переместиться прочь от опасности, испарился точно так же, как и все остальное.

В этом взрыве, отдаленно похожем на термоядерный или даже на кварковый, единственным предметом, почувствовавшим себя прекрасно, был таинственный артефакт, прописавшийся в тени души Евлампия. Бушующая стихия, даже не океан, а вселенная энергии смогла, наконец, полностью напитать его такой важной и нужной ему сейчас силой.

А взрыв не просто ошеломил обитателей твердыни. Он ввел их в ступор. Никогда за все время существования седьмого круга БЕЗДНЫ замок не получал столь серьезные увечья. А главное, от взрыва треснул и покосился главный энергетический шпиль крепости. В защитном поле тут же возникли бреши. Нехватка энергии не позволяла защите полностью локализовать аварию и минимизировать урон от взрыва, а гибель владыки исключила возможность перевода обороны в режим ручного управления.

Из-за этого не успели обитатели замка отсчитать и десяток ударов сердца, как в твердыне повсюду, в ключевых точках стали открываться многочисленные порталы. В открывшиеся окна потоком хлынули закованные в хладное железо солдаты владыки третьего круга БЕЗДНЫ. Они были безжалостны и очень стремительны. Очаговое сопротивление, организованное самыми отчаянными и умелыми бойцами домена, ни на что уже повлиять не могло. Без владыки, с полностью вышедшей из строя системой защиты противостоять полноценному лорду БЕЗДНЫ нечего было и думать…

22

Арум, владыка третьего круга БЕЗДНЫ светился от торжества. Сейчас здесь каждый его жест, осанка и даже легкий поворот головы несли скрытый, сакральный смысл его триумфа. Еще бы, не каждый день, да что там день, такая многоходовая комбинация, впервые осуществленная им, должна была позволить стать ему первым среди прочих равных повелителей в БЕЗДНЕ.

Доклады помощников, слуг и рабов вызывали удовлетворение. Все шло замечательно. Сопротивление было практически подавлено. Спешно приволоченные накопители магической энергии, как раз приготовленные для такого случая, временно восстановили защитный периметр. И позволили взять под контроль все важнейшие системы жизнеобеспечения твердыни. Верхушка павшего домена была перебита. Чудом уцелевшие высшие демоны седьмого круга пленены и частично успевшие выразить желание принять руку нового удачливого господина.

Захвачен гарем так бездарно прошляпившего свой круг и канувшего в небытие Мизана. Взяты под контроль остатки его личной дружины и оружейные, кладовые, тюремные казематы замка.

В этой череде льстивых сообщений, хвалебных од приспешников и подхалимов внезапно прозвучал первый тревожный звоночек-доклад.

— Вседержавный, тайные покои узурпатора были взломаны до нас. Там все перевернуто, почти все потайные места разграблены.

— Найти наглецов и наказать, похищенное вернуть. — Арум уже считал здесь все своим и не собирался прощать мелкого воровства.

Следующий доклад был еще менее радостен:

— Владыка, малый чертог, где хранилась особая казна, пуст. Там практически нет ничего…

— Что? — Арум налился гневом мгновенно и решительно. Это уже не походило на мелкое воровство.

Последней каплей буквально испепелившей хорошее настроение высшего демона стало сообщение о гибели ударной группы особо доверенных ренегатов-колдунов и одного приближенного помощника. Им поручался захват особой мастерской павшего владыки, где хранились уникальные манускрипты, сокрушительной силы артефакты и магические разработки заклятий.

Щуп мыслесвязи, тонкий и практически неощутимый прорезал пространство и попытался достигнуть до еще одной ударной группы, которой Арум поручил щекотливое дело избавиться от «тайного помощника», навсегда похоронив тайну сокрушительной победы. Они находились рядом, и им требовалось утроить свои усилия.

Получив отзыв, Арум вновь категорично подтвердил свое желание ускорить смерть предательницы.

А в это время опьяневшая от собственной удачи и обилия пролитой крови Ди, с десятком самых приближенных телохранителей, ведомых верным Шамором, вела планомерный и неуемный грабеж гибнущего замка. Умело манипулируя время от времени прибивающимися под ее руку выводками воинов-демонов, сохранивших верность павшему домену.

Запас карман не тянет — странная поговорка, почерпнутая в мире людей, как нельзя лучше подходила сейчас к тому, что творила демонеса. Ее доверенные телохранители в поте лица утаскивали награбленное, украденное и захапанное. Заботливо отсортированное, разложенное и упакованное все это богатство исчезало в порталах, которые вели далеко за пределы гибнущего круга БЕЗДНЫ.

Ди, как заправский налетчик продолжала и продолжала набивать свои воображаемые карманы.

Судя по гаснущим очагам сопротивления и целиком сдавшейся гвардии мертвого повелителя, из высших демонов проигравшего круга уцелела только она одна. И никаких иллюзий относительно выполнения обещаний Арумом, Ди не испытывала.

К ожидаемой встрече с личным посланником победившего владыки БЕЗДНЫ демонеса подготовилась очень основательно. За ее спиной был слаженный десяток опытных бойцов-демонов, где каждый второй был еще и магом.

Практически все демоны были увешаны магическими артефактами и вооружены уникальным оружием из личной коллекции Мизана.

Саму встречу Ди организовала в очень хитром месте. Зал ветра. Прежде всего, в этом зале бросалась в глаза восхитительная роспись на потолке, которая и дала ему название. Повсюду стояли барельефы и статуи великих магов-демонов. В центре выделялась бронзовая композиция, получившая название «Десять рецептов бессмертия». Для БЕЗДНЫ — бессмертие считалось конечной целью любого магического изыскания.

И здесь в едва уловимом шорохе постоянно дующего ветра таился парадокс. Посетителям зала казалось, что вот стоит подойти к дверям, ведущим к магической мастерской, и рецепт бессмертия перестанет быть сокровенной тайной БЕЗДНЫ.

В простенке между дверьми, ведущими в мастерскую, где, как говорил покойный Мизан, смешано искусство с магией, была видна фигура ангелоподобного воина, выполненного в мраморе и золоте. А постаментом фигуре служили две обольстительные суккубы.

Но главным было не это. Тайной этого зала было пострадавшее от старости полотно с ночным видом рыбацкого городка, написанное безымянным художником на задней стене зала. Скверная работа, если бы не одно но. Художник, создавший полотно был гением в темной магии, и его картина была стационарным порталом, правда одноразовым. Еще один важный козырь в предстоящих переговорах.

Под легкий шум ветра демонеса, укутанная в свой уже привычный кокон тьмы вышла к центру зала, где ее поджидал личный посланник Арума. Слуги посланника, рабы и воины стояли чуть дальше. Их было больше, много больше, чем воинов у Ди.

Но демонеса не испытывала страха. Если бы посланник был внимателен, то он бы ощутил, возможно, даже почувствовал, как напряжены кончики пальцев у демонесы, опустившей руки к полу.

Как чуть рябит и плавиться видимая часть пола справа и слева от демонесы, скрывая убийственную пару заклинаний «Ночная дрожь земли».

Посланник не успел раскрыть и рта. Его выдала свита. Их аура, несущая ненависть, жажду убийства и презрение, была лучше любых слов.

Тряхнув пальцами и скидывая удерживающий поводок заклинания Ди ускорилась, разрывая дистанцию и кастуя вдогон несколько убийственных магических атак.

Посланник погиб сразу, а демонеса, с невероятным наслаждением обрушивая удар за ударом на свиту посланника, азартно добила таившихся за спиной посланника двух невидимок, ударный кулак посланных за ней убийц.

Эта схватка была жаркой и скоротечной. Ведь на стороне Ди были все козыри: автономные боевые плетения, щедро расставленные и развешанные практически везде по залу, где только возможно, отличная слаженность ее бойцов, пришедших на помощь и ее собственные силы.

Такие победы окрыляют. Ди практически находилась в шаге от осуществления своей мечты. Основательная операция по опустошению кладовых еще не завершилась, но Ди буквально ощущала, что внимание будущего владыки этого замка сейчас концентрируется на ней.

Вопрос времени, как скоро слуги нового хозяина замка перенастроят центр управления и тогда ее поимка станет простейшей задачей.

Самое сложное в бесконтрольном получении халявы — это умение вовремя остановиться. Ди сумела набрать неимоверное количество всевозможных бонусов. Но было еще одно место, куда очень жаждала попасть демонеса.

Жадность и осторожность борются в душе у демонов всю их жизнь. Сейчас, после череды непродолжительных раздумий, черед торжествовать пришел к жадности.

— Рассредоточиваемся. Действуем по плану. Порталы ждут вас. До точки сбора, где условлено встретиться совершить не менее четырех прыжков. И ждать меня там. А ты Шамор, со мной. — Отдав приказ своим телохранителям, Ди азартно тряхнула гривой своих рыжих волос.

В этом бесконечно огромном замке была масса потайных ходов. Все их выучить было невозможно. Ди знала о десяти тайных проходах, бывший правитель и ее мучитель Мизан хвастался, что помнил наизусть тридцать пять входов и выходов.

Считанные демоны, хранители традиций и тайн круга могли блеснуть знаниями двухсот потайных маршрутов.

Но был еще один — вечный узник, тот, который знал их всех. Загадочный пленник принимал участие в строительстве и проектировании этой твердыни. Он был тем, кто как шептались, смог постичь тайну бессмертия и попасться в ловушку вечного страха владык БЕЗДНЫ перед необъяснимым.

Увести его из-под носа Арума, будет достойным финалом обретенной свободы. Ди еще никогда не чувствовала себя так хорошо. Смерть Мизана ослабила клятву подчинения и вопрос времени, когда она окончательно развеется…

* * *

— Они погибли. — Арум, чуть забывшись, с силой вмял свои пальцы в золоченый фужер, ломая дорогую оплетку украшения и деформируя сам металл. Гибель преданных свирепых демонов, истово верующие в своего повелителя переполнило чашу терпения владыки.

— Вызвать сюда карателей. Группу Аль-Афдаль Али. — Арум никогда бы не достиг нынешнего положения, если бы не умел извлекать уроки из собственных ошибок. Тон его слов исключал промедление. Не успело сердце владыки сократиться и десяти раз, как хлопки открывающихся порталов обозначили прибытие очередной команды верных слуг.

Каратели — это была элита воинства Арума. Практически штучный товар, прошедшие жесточайший отбор и суровую школу выживания. Они обладали уникальной возможностью использовать невероятно разрушительные боевые умения, сопоставимые с мощью заклятий высших демонов и владели способами перевоплощаться в самые грозные боевые ипостаси. А уметь поменять несколько боевых форм, по своему выбору, за одну схватку стоило дорогого.

Арум начал без предисловий. Им овладел гнев и, пересиливая себя, он очень кратко и емко поведал, что он хочет от своей элиты:

— Сегодня нами захвачен весьма ценный приз. Седьмой круг БЕЗДНЫ. В этом нам помог один предатель из числа приближенных павшего владыки. Демонеса Ди.

Четверка исполнителей переглянулась. Они были наслышаны о яростной демонесе и ведали ее силу.

Она не только решила предать своего повелителя, она позже осмелилась перейти дорогу мне лично. Забрав то, что уже принадлежит мне. При этом уничтожив моего доверенного слугу. Чуть позже она уничтожила и тех, кого я послал за ней.

— Безумный поступок. Если только в этом нет какого-то изуверского умысла. — Старший, из группы захвата, не казался взволнованным. Хотя в его взгляде мелькало нечто отдаленно напомнившее удивление.

— Для надежности, моего посланника сопровождало четверо колдунов-ренегатов из смертных.

Теперь пауза затянулась. Вновь обменявшись взглядами, демоны задумались, пока вновь старший, получивший молчаливое согласие от остальных, не произнес: «Такое бывает повелитель! Мы бы смогли этот сделать!»

— С каждым колдуном была пятерка из моего личного выводка ваалберитов и два призрака-невидимки.

Шок! Вот теперь владыка явственно видел, на их искаженных гримасами лицах, шок. Мудрый правитель очень точно и тонко довел их до самой глубины пропасти, заставив по-настоящему оценить опасность. Теперь они, гордые носители мощи его круга БЕЗДНЫ, должны воодушевиться и с удесятеренной яростью броситься в бой, зная, что за враг их ждет.

Едва повелительный жест владыки разрешил им убраться прочь с его разгневанных очей, как пытливый мозг Аль-Афдаль Али заработал на пределе отпущенных ему ресурсов.

Демонеса Ди, одна из немногих высших демонов женского пола в окружении павшего владыки БЕЗДНЫ была необычайна умна.

Быть умной демонесой в таком террариуме — это не дар небес, это непрерывная и неустанная работа над собой, над отношениями и над особями мужского пола. И вот так просто разгадать ее планы, отыскать эту демонесу в чужом замке, полном смертельных ловушек, враждебных слуг и рабов нечего было и пытаться. Требовался союзник или помощник.

Невыполнимая задача, когда время решающий фактор поисков. Но тут на помощь демону пришел его величество случай. Чуткое ухо рыцаря тьмы через перегородку уловило неясный шум борьбы и чье то жалобное бормотание.

Одним пинком вышибив неприметную дверь, Аль-Афдаль Али обнаружил за ней небольшую комнату, а там уютный диван, пару стульев и столик для игры в карты. Этакий карманный вариант будуара для всевозможных утех.

Тут же, в комнате находились два здоровенных демона ваалберита, которые по хозяйски раскладывали на столике симпатичную и молоденькую суккубу. И готовились ее пользовать, не смотря на ее слабые попытки возразить или вырваться.

— Вон — коротко распорядился могучий рыцарь тьмы и незадачливые насильники практически бесшумно исчезли, умудрившись плотно притворить за собой выбитую дверь.

Молодая демонеса не торопилась радоваться. Она, не шевелясь, стараясь, что бы это выглядело ненавязчиво, внимательно смотрела на новое для нее лицо захватчика.

Пауза затягивалась и суккуба решилась заговорить: «Насиловать будете?» При этом она так смешно извернулась на столике, не убирая свои широко раздвинутые ноги, что Аль-Афдаль Али с трудом сдержал себя, чтобы не засмеяться.

— Встань. — Демон буквально ощутил прилив крови и возникающие неясные желания. Чертовка была хороша. А суккуба все правильно оценив, мгновенно сумела настроиться на волну настроения демона. Шажочек, взгляд. Едва уловимое касание и трепетное тело плутовки уже оказалось в объятьях матерого убийцы.

Аль-Афдаль Али сумел оценить стать и таланты шаловливой демонесы. Надвигающийся жар и каскад будоражащих желаний подхлестнул рыцаря тьмы на озарение.

— Я могу принять у тебя вассальную присягу и одарить личной клятвой подчинения. Малой. — Демон особо выделил свое последнее слово. Это было поистине дьявольское предложение по своей многогранности. И суккуба не стала колебаться. Она уже даже не вибрировала. Она практически играла своим руками, грудью, попкой на чувствах и желаниях демона.

Опытный воин недооценил силу суккубы и ее способности. Но сейчас демонеса была как никогда честной и не собиралась совершать глупости. Ну, если только чуть-чуть, для себя, что бы наверняка привязать этого статного демона к себе.

Принятие вассальной клятвы началось прямо на столике. В процессе страдали предметы одежды парочки и рассыпающиеся предметы мебели. Потом был диван, где любовники завершили свою скоротечную схватку.

Суккуба, связав себя, свою судьбу с нитью жизни нового повелителя, чувствовала его теперь как никто другой. Свой — вот главное ощущение, которое испытывала она, продолжая чуть будоражить демона, впитывая его эмоции.

Получив желаемое, она поспешила одарить своего нового повелителя тем, чем он так жаждал обладать — информацией.

— Ты озабочен, может я смогу помочь?

— Подстилка Мизана — Ди? Где она может прятаться в этом замке?

— Она не будет прятаться. Эта настоящая тварь, опасная и бешенная. Но есть одно место, куда эта стерва не преминет явиться!

— Почему? — Аль-Афдаль Али заинтересованно развернулся к расслабленной суккубе, на ходу приводя в порядок одежду и амуницию.

— Я бы поступила именно так…

* * *

Как и предполагала Ди, тюремная охрана у главного чертога узилища отсутствовала. Пустые глазницы бойниц и потухшие факелы по периметру свидетельствовали — неподкупная стража сочла за благо тихо исчезнуть, не раздражая новых хозяев. Массивные створки, ведущие в пыточные подвалы и подземные туннели, где располагались камеры узников, были запечатаны лишь охранными заклинаниями, но ломать их желания и времени не было совершенно.

Обходной путь же уже охранялся стайкой чужих солдат демонов во главе с магом-личем. Иссохший труп мага, точнее его оболочка, слабо светилась в вечных сумерках, царящих в БЕЗДНЕ, обозначая наличие универсального защитного доспеха, образованного наложением магического заклинания. Девственная защита, но только не против высшего демона.

Ди, рукой указав Шамору его цель — демонов, сосредоточилась на личе. Три слабых по своей силе заклинания решили вопрос за считанные удары сердца. «Кокон Кемериса», обволакивающий жертву непроницаемым для любой магии барьером, «сеть Нима», позволяющая удержать жертву на месте и «жар тьмы» нагревший внутри кокона воздух до немыслимой температуры.

Пепел еще не развелся, разнося то, что недавно было могучим неживым чародеем, как Шамор врезался в гомонящую толпу солдат демонов, как метеор врезается в земную твердь. До предела заряженный вспомогательными заклинаниями и вооруженный артефактным оружием, он чувствовал себя неуязвимым воителем, безнаказанно убивая слабых солдат-демонов. Тех немногих, кто смог сообразить и попытаться сбежать добила Ди, послав вдогонку несколько шаровых молний.

— Все чисто. — Шамор, пристально осмотрев поверженных, выдал свое авторитетное заключение. Затем наклонившись, обтер свой клинок от крови и выверенным движением вогнал его в ножны.

— За мной. — Ди нетерпеливо дернулась, но затем, едва переступив чье-то распластанное в проходе тело замерла, хищно вдыхая воздух.

Интуиция, помноженное на обоняние кричали, что впереди ждет засада. Решив убедиться, Ди прикоснулась рукой к распахнутой створке потайной калитки. От касания ладони колдовской узор побежал тоненькой струйкой по двери и высветил скрытые руны.

Ди, как заправский факир, пользуясь доступными навыками и известными печатями, удерживающими в подчинении боевые заклинания, принялась ломать абсолютно автономную охранную систему потайного входа в узилище. Но так просто переподчинить охранную систему оказалось непросто.

Здесь не помогал ее статус и метки «свой — чужой». Несколько раз в сторону Ди прилетали агрессивные выпады защиты. Но удары вязли в титанических защитных барьерах высшего демона.

От напряжения демонеса чувствовала, как капельки пота предательски выступают на висках и лбу, соскальзывая дальше по телу. Но как ни сопротивлялся охранный рубеж, Ди проломила его защиту. И узор стал блекнуть, признав за Ди право распоряжаться здесь.

Добившись полного контроля, Ди вновь приложила свою изящную ладошку к двери еще раз. Но это усилие далось демонесе с трудом. От нехватки сил, защита потускнела и превратилась из неуязвимой просто в неплохую.

Сразу тускло мигнул очередной разряженный накопитель энергии и Ди без всякого сожаления швырнула его себе под ноги, выдрав из базового генератора мощности разряженный камушек-накопитель. Этих камушков демонеса вдоволь наворовала из личного хранилища Мизана.

Заменив накопитель, Ди с радостью почувствовала себя значительно лучше. От притока заемных сил скорость плетения заклятий возросла в разы, и тьма вновь обволокла свою любимицу надежным защитным саванном.

А металл на двери, подчиняясь силе заклинания «Долгая память металла», стал передавать картинки, слепки событий, происходивших тут чуть раньше.

— Впереди засада. Семеро призраков, три невидимки, дюжина элитных гвардейцев и особая команда убер-убийц из личного ковена Владыки.

— Отступим? — Шамор озадаченно крякнул и на всякий случай обнажил свой меч.

— Вот еще. — Ди быстро закончила шаманить с охранной системой и выпрямилась, словно сбрасывая с плеч тяжкую ношу. — Здесь в тюрьме найдутся те, кто сможет купить свою свободу хорошей схваткой…

Где находиться первый такой узник, Ди знала не понаслышке. Ташим Лакмала вежливый, благовоспитанный и почтенный старец. По совместительству патриарх старейшего клана вампиров.

Корни его клана, как собственно и его родословная, невообразима и богата сверх всякого воображения. Она восходит к временам предшествующих разделу, породившему бесконечное противостояние между СИЯНИЕМ И БЕЗДНОЙ.

Клан процветает и поныне, преумножая свои изначальные владения. Вечный клубок показного смирения и благочестия, с невероятным количеством нечестивых тайн. Вот что такое нынешний клан вампиров Лакмала.

Как попал сюда патриарх, Ди доподлинно не знала. Был некий слух, что один из членов клана некий Агустин, жестокий и беспощадный торговец, смог обманом отнять власть у своего патриарха, заключив некую сделку с покойным Мизаном.

Несколько раз Ди по личному приказу Мизана пытала неуступчивого вампира пытаясь сломать его волю. И теперь печать, отворяющая дверь камеры подошла как нельзя кстати.

Громкий скрип двери не заставил глубокого старца оторваться от своей обязательной медитации.

Лишь дочитав свои мантры до конца, он открыл глаза и почтительно поклонился терпеливо дожидающейся его демонесе.

— Значит Мизан мертв? Я чувствую в эфире отголоски его смерти. Какой бесславный финал… — Тихая насмешка вампира едва не выбила демонесу из канвы намечающегося разговора.

— Ты знаешь, зачем я здесь? — Ди выбросила магический щуп, проверяя целостность браслета скрепляющего путы у вампира.

— Это довольно сложно угадать. Гораздо занимательней, что эту дверь отворила именно ты.

— Я хочу освободить одного узника в этой тюрьме. Но нынешний хозяин замка противиться этому. Твоя помощь в обмен на свободу.

— Судьба подарила мне возможность подходить так близко к окончательной смерти, как только возможно, и оставаться в живых. Я помогу тебе в обмен на свободу.

— Слово?

— Слово. — Договор был заключен и скреплен клятвой. Ди вновь кинула магический щуп, видоизменив заклинание, и путы, удерживающие вампира, пали.

— Кто еще будет в нашей команде? — Старец с наслаждением провел руками, воочию наблюдая, как заструилась древняя магия меж пальцев.

— Увидишь. — Ди без всякой робости повернулась к освобожденному вампиру спиной, ведь требовалось поторопиться.

23

— Идут. — Даже не шепот, скорее дуновение мысли донеслось до Аль-Афдаль Али, замершего в томительном ожидании. Все эти невидимки, навязанные призраки и безмозглые гвардейцы, умеющие, как они наивно полагали, сражаться сейчас сгруппировались там внизу, у четырех самых потайных камер, выдолбленных в самой толщи тверди БЕЗДНЫ.

Сам демон и его команда ждали лишь момента, когда взбалмошная демонеса проскользнет вниз по длинному узкому туннелю и ловушка захлопнется.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть. Сосчитал про себя Аль-Афдаль Али промелькнувшие тени. С ним четверо. Преимущество не на него стороне. Но как обоснованно надеялся демон, те, кто сейчас находились внизу смогу либо обескровить и измотать противника, либо даже кого-то убить. Выждав знатную паузу, Аль-Афдаль Али скомандовал выдвигаться. Не успел он, и его команда преодолеть и половины пути, как магический фон зашкалило от количества применяемых заклинаний.

— Началось. — Кратким мысленным импульсом обозначил ситуацию командир особого отряда, давая понять, что ожидаемая игра зачалась и ставки как никогда высоки.

Стремительными тенями, на ходу перекидываясь в свои боевые формы, демоны ускорились, поспешая к месту начавшийся битвы.

Аль-Афдаль Али не сомневался в конечном успехе. Отлаженная формула — быстрота натиск и напор. Ошеломить и уничтожить, вот слагаемые постоянного успеха, вот только сейчас разогнавшихся демонов поджидал сюрприз.

В арке, вырубленной прямо в базальтовой скале, открывающей вход в пещеру, стояла бледная, едва не падающая от истощения смертная девушка. Увидев надвигающийся отряд демонов, она радостно оскалилась и едва заметно повела руками по гладкому камню, опаленному яростным багровым пламенем глубин. Ее губы нежно прошептали неведомое заклинание и крохотная огненная полоска пробежала между ней и надвигающимися демонами.

— Стоять. — Рык Аль-Афдаль Али походил на щелчок кнута. Он, в отличие от своих горячих младших, успел разглядеть и вздувшиеся от напряжения мускулы женщины, и капельки пота на теле смертной, когда непонятное заклинание делила коридор на две части.

Но, если первая тройка демонов послушно погасила скорость и замерла, не оспаривая авторитет и опыт предводителя, то самый горячий и бешенный, в своем боевом безумии, рискнул сунуться через черту, для страховки выставив вперед свои зачарованные топорики.

Последствия были печальны. Полыхнуло тягучей вязкой волшобой и демон отлетел назад, в заботливо раскрытые сдерживающие плетения своих боевых товарищей, едва не лишившись рук.

— «Проводящая черту», из нейтральных. — Без эмоций констатировал Аль-Афдаль Али.

— Что делаем? — младшие, осознав опасность черты, перенаправили принятие решения на командира.

— Ждем. — Аль-Афдаль Али опустился на колени, сбрасывая покров боевой формы и откладывая свой магический жезл в сторону. Прикрыв глаза и скользнув в состояние медитации, каратель мысленно пересек черту и потянулся внутренним взором дальше, туда, где гремели отголоски заклинаний и лязгала сталь.

Временно оставшись без предводителя, демоны не могли вот так просто ждать.

— А если попробовать еще раз, прикрывшись «пологом бездны»? — Их разгоряченная черная густая кровь демоническая кровь требовала выплеска и действий.

— Нет. Ксвар уже попробовал. До сих пор руки ломит. Не стоит растрачивать силы впустую. Откроет свой портал и уйдет. Она не боец. А остальные никуда не денутся…

— А если все они в ее портал и уйдут?

— Исключено! Ты бы доверился узнику? А если «проводящая черту» перенесет тебя в боевой чертог своего клана?

Аль-Афдаль Али уже не слышал треп своих бойцов. Он был уже там, где разворачивался бескомпромиссный и кровавый бой.

Выстроившись ломанной трапецией маленький отряд мятежной демонесы успешно перемалывал в кровавый фарш из плоти и доспех отчаянно атакующих демонов-гвардейцев.

Сокрушительным волнорезом служили два агрессивных, источающий безграничный гнев и презрение гиганта, в которых Аль-Афдаль Али с немалой долей удивления опознал рыцарей СИЯНИЯ. Не обращая внимания на усталость, раны и напор демонов, они методично крушили гвардейцев повелителя, наслаждаясь кратковременным мигом своего триумфа.

Справа и слева от гигантов, прикрывая фланги, уверенно держали оборону демонеса и демон боец павшего дома. Прикрывал тыл, одновременно нейтрализуя, с немалым опытом и усердием убийственную магию призраков, державшихся позади тающего строя гвардейцев, плюгавый старикашка в замызганном цветастом халате.

Не понятно только было, где затаились призраки. Аль-Афдаль Али теперь мог рассчитывать только на них, прежде чем расписаться в собственном бессилии.

Тут в размеренный ход схватки вмешалась совершенно чужеродная сила. Каратель почувствовал это, как почувствовала и мятежная демонеса. Вот только она видимо отлично понимала, что за напасть свалилась на них. Трапеция распалась. Гиганты, бросив недобитков-гвардейцев, повинуясь приказу Ди, развернулись к распахивающийся двери камеры, а старичок умудрился чем-то невероятно эффектным оборвать посмертное существование призраков и поспешить в сторону волшебницы «проводящей черту». Но все они опоздали.

Из камеры на волю вывалилось абсолютно кошмарное существо. Сытое, теперь стало ясно, куда делись призраки, попытавшиеся устроить засаду в этой камере. Похожее на раздувшуюся гигантскую амебу, тварь незамедлительно атаковала всех до кого смогла дотянуться, выбросив клубок щупалец. Сразу несколько нанизало всех уцелевших демонов гвардейцев, в раз осыпавшихся в серую пыль. Другие атаковали рыцарей СИЯНИЯ, которые отчаянно принялись молотить без видимого успеха по щупальцам, а последнее насадило не ожидавшую удара сзади чародейку «проводящую черту».

Волшебница стала стремительно покрываться серой коростой. Ее ноги, руки, тело подвергались мгновенной перестройке на клеточным уровне и лишь голова продолжала оставаться человеческой. Боль — взгляд чародейки стал невыносимо тоскливым и видимо на последних крохах волшобы, морально волевым усилием она погасила свой портал.

Черта, разделявшая Аль-Афдаль Али и его команду от мятежной демонесы, погасла. Дальнейшее досматривать могучий бес не стал. Рывком, весьма болезненным он вернулся в свое тело и скомандовал в атаку.

* * *

Могучая демонеса практически на одной злобе сдерживала взбешенного магистра — уфира. Тысячи проклятий на головы бездарей из третьего круга БЕЗДНЫ. Выпустить на волю разъяренного старшего уфира, предварительно накормив его своими жизнями.

Даже любой солдат уфир смертельный противник, а уж целый магистр…

Уфиры — это лавина хаотичных бродячих демонов способных объединяться в подобие коллективного разума. Они движутся по БЕЗДНЕ, уничтожая все на своем пути. Это ядовитая кровь БЕЗДНЫ. Хаос в самом первозданном виде. Число их устрашает. Поток их разрушительной энергии течет, поднимается на склоны и заполняя впадины, и ничто не может его остановить. Мелкие бесы, духи, падшие, и даже высшие демоны, на свою беду приблизившиеся к нему, немедленно превращаются в мелкое крошево. Апокалипсическое зрелище! Уфиры не боятся никого и ничего. Они даже через огненные ручьи БЕЗДНЫ переправляются, делая плавучие мосты из собственных трупов!

В БЕЗДНЕ придумали только один способ, как с ними бороться. Полное уничтожение всей области, где они только появились.

Когда в БЕЗДНЕ объявляют о том, что неукротимые уфиры пройдут через чьи-то владения, демоны спасаются бегством, прихватив с собой все самое ценное. Ничего другого не остается, как уходить и молятся своим темным богам.

А когда настает срок возвращаться — не остается ни крошки съестного, ни кусочка какой-либо органической субстанции. Только вздыбившиеся скалы или ровное вулканическое стекло от магического удара.

Только что попытка уфира просто сбежать провалилась. Страшная гибель «проводящей черту» лишила возможности тварь улизнуть, как и разрушило все планы Ди.

Тогда уфир поменял тактику и принялся атаковать всех подряд в полную силу. А учитывая, что магистры уфиры по определению сильные маги, способные с легкостью принимать любой облик, шансы просто выжить начинали стремительно стремиться к нулю.

Ведь в случае угрозы, боевая особь уфир способна заразить любую органическую форму жизни и превратить ее в себе подобную. Как только число этих особей — уфиров достигнет критической массы, твари получают что-то вроде коллективного разума. Они сообразуются в тяжёлый, опасный, угрожающий гибелью всему живому единый организм.

Но демонеса не привыкла сдаваться. Ее верный Шамор держался рядом, отводя от демонесы наиболее наглые щупальца уфира.

Непрерывно кастуя защитные пологи и напрягая уфира хлесткими багровыми бичами заклятьями, Ди судорожно искала выход.

Обостренным чутьем, она понимала, что сейчас их атакуют в спину каратели, цепные псы владыки третьего круга БЕЗДНЫ.

Выручил мятежную демонесу слепой случай. Отчаявшись поразить Ди и Шамора, уфир вонзил свои многочисленные щупальца в воителей СИЯНИЯ. И попался в ловушку. Слуги света имели абсолютный иммунитет от любых клеточных изменений, в отличии от воителей БЕЗДНЫ. Их можно было убить, пожрать, использовать в качестве удобрения, но перестроить по темному подобию и образу невозможно.

Уфир зачерпнул яда, в таком количестве, что замер, судорожно пытаясь отторгнуть проглоченное. Этим воспользовался Шамор. Демон вновь волшебным образом ускорился и двумя артефактным клинками вбил в уфира смертельный удар. Тварь вспыхнула и корчась в судорогах стала истлевать.

— К камере! — Приказала Ди Шамору, ощущая явление новой силы. Это сюда спешили каратели.

— Я сдержу их ровно сто ударов сердца. — Древний вампир сбросил маску бесстрастного и вечного существа, разворачиваясь к нападавшим…

Ди с лихвой успела, за это время выбить дверь камеры, где находился желанный пленник. Активировать портал перехода и развернуться ко входу, чтобы понаблюдать поединок вампира и карателей.

Это было мало зрелищно. Но очень внушительно. Молодая поросль неукротимых демонов забыла, что могут представлять собой древние существа, способные заступать за порог смерти и возвращаться в мир живых.

Скупые выверенные движения и один из карателей лишился головы. Убер-убийцы отреагировали достойно. Шквал смертоносных заклинаний, должен был распылить вампира, но они только снесли всю редкую растительность с тела старика и испепелили одежду.

Вампир поражал. Чередуя заклинания и физические атаки, он отшвыривал демонов, как неумелых щенков, продолжая оставаться неуязвимым. Время отпущенное древним таяло. И в тот миг, когда темным облачком вампир ускользнул от взбешенных карателей Шамор, верный и преданный Шамор, лишенный даже капли магии, улыбаясь, перехватил нити управления портала и сейчас просто уже был практически недосягаем, наполовину уйдя в область перехода, вместе с пленником.

Ди оцепенела всего лишь на один удар сердца. Этого же не могло быть в принципе. Но затем вбитые веками рефлексы возымели свое действие.

Ди, не думая, шарахнула смертоносным заклятием по предателю, но оно лишь сожгло руку Шамору, которая вместо того что бы почернеть обуглиться и осыпаться прахом лишь разлетелись на кучу маленьких красных шариков.

Портал схлопнулся. Ди осталась одна против разъяренных карателей превосходящих ее числом и мало уступающих ей в силах.

24

Туда, где рождается мрак, где всегда царствует вечная ночь, спешил посланец Храма Тьмы. Его путь лежал в самую глубь БЕЗДНЫ, в то место, где правит он — первый и единственный владыка первого круга БЕЗДНЫ.

Гонец торопился, стараясь не смотреть на безумную красоту окружающих его пространств. Сонмища разнообразных духов и призраков в безмолвии парили над вестником, а вокруг бушевала тьма, томясь в бесконечном ожидании.

Далеко впереди стали проступать очертания передовых бастионов твердыни Владыки. Посланец невольно замедлил движение. Нельзя было миновать без содрогания такие необъятные крепостные стены. Путь гонца к его великому сожалению лежал не через парадные врата, а к портальному камню, способному переместить его сразу в нужный чертог.

Никогда дерзкий свет СИЯНИЯ не освещал мрачные, полные торжества и силы, залы этой крепости. Лишь багровому пламени глубин дозволялось освещать твердыню.

Портал привычно подхватил бренное тело посланника и вытолкнул в Гербовый зал, где были расположены гербы всех вассалов владыки и земель подчиненных ему. Гонца ждали. Бесшумно раскрылись двери тронного зала, и посланник попал в самое сердце ночи. Сила, исходившая от Владыки, затмевала все ранее виданное гонцом.

Везде весь зал пронизывали тысячи, десятки тысяч незримых нитей, связывающие владыку с собственными владениями и особо доверенными рабами. Огромный поток информации, океаны событий и фактов.

Казалось повелитель дремлет. Но это было не так. Сознание владыки было разделено сразу на несколько потоков. Он легко мог одновременно слушать, приказывать, размышлять и заниматься прочими делами.

Вот и сейчас, лишь маленькая толика его сознания обратилась к гонцу.

— Что удалось сделать?

— Удалось остановить распад личности. После взрыва были нарушены все эфирные связи. Сама сущность смертного оказалась под угрозой.

— Каков прогноз?

— Состояние тяжелое, но стабильное. Ему нужно обрести себя, потребуется время.

— Мы договаривались, что он обретет себя после перерождения.

— Мы не справились… — Гонцу крайне тяжело дались последние слова, он их не произносил, а ронял, чувствуя, как сознание повелителя собирается в единое целое и обращается к разговору.

— Значит, наследие безумного Сайлурс вновь ускользает от меня. Я опять начинаю испытывать сожаление, что заключил с вами сделку.

— Мы пытались, но там произошла настоящая катастрофа. Разом ушли за посмертную черту тысячи разумных.

— Твои хозяева глупцы, жаждут скорого величия и всевластия. Не мне их осуждать. Ступай прочь.

— Что мне им передать?

— Пусть приставят лучших смотрящих к спящей сущности смертного. Мне нужен результат и не важно, сколько пройдет времени.

* * *

Арум, могучий повелитель БЕЗДНЫ, теперь полновластный владыка сразу двух кругов БЕЗДНЫ, выглядел немного утратившим привычное самообладание. Хотя старался не показывать это. Он смотрел на коленопреклоненную демонесу, опутанную подчиняющими заклинаниями и понимал, что безнадежно опоздал. На ее ауре, сквозь ошметки печати незадачливого Мизана, слишком полагавшегося на своих рабов, а также верившего в крепкую дружбу повелителей БЕЗДНЫ и поэтому отправившегося в небытие, проступала новая печать подчинения.

Много хуже было то, что Арум не ведал, чья эта печать и кто смог так по наглому сыграть и выиграть. Трогать демонесу сейчас было нельзя. Хотя не так. Разуметься можно. Даже запытать, изнасиловать или убить. Но кроме морального удовлетворения это не принесёт ничего, кроме явственного недовольства храма Тьмы, чей посланник сейчас отирался где-то поблизости у трона.

Хлебнув крепкого раскаленного до кипения вина Арум начал свой монолог, так и не приняв пока окончательного решения:

— Когда я первый раз встретился с тобой Ди, ты производила сложное впечатление. Твердая поступь, жесткий бескомпромиссный взгляд, какая-то гордость на грани с чванством в каждом движении. В общем, казалось, что ты, может быть, и не самая приятная, но абсолютно честная и толковая раба своего владыки. И очень долгое время так оно и было. Ты мне напомнила этим моего знакомца из Храма Тьмы.

Давно, у меня вышла одна крайне неприятная история. Я схлестнулся с одним из служителей храма. Точнее он просто оттяпал кусок того, что принадлежало мне.

Дело тогда запахло жареным, да еще не в чистом виде, а пополам с дерьмом. Когда тебя обокрали, это обидно, но когда вор тебя же еще пытается выставить клятвопреступником — это уже перебор.

Я тогда добился приема у нашего храмового друга, в ведение которого был мой случай. Едва я увидел его, войдя к нему в келью, как мне одна за другой пришли в голову сразу две мысли: первая — слава БЕЗДНЕ, я ни в чем не виновен, иначе он перемолол бы меня своими челюстями, не задумываясь, и вторая — теперь все будет в порядке.

Так все и вышло. Он быстро во всем разобрался. Тут же выяснил, кто состряпал все дело, стиснул зубы, и глаза его сверкнули холодным инквизиторским огнем, а я еще раз подумал, как хорошо, что я ни в чем не виноват.

Так вот, ты мне показалась демоном из той же породы, и весь твой путь вроде бы это подтверждал. А потом ты приняла мое предложение. Ты предала своего господина в тщетной попытке получить иллюзорную свободу. И сейчас ты бесправна и униженно склонилась предо мною…

В этот момент Ди отчаянно дернулась, но оковы крепко держали израненную демонесу. А сторожащие ее ваалбериты, своими бичами, вымораживающие саму душу, со всей силы нанесли ей несколько крайне болезненных ударов.

Арум в успокаивающем жесте остановил своих рабов и продолжил:

Ты знаешь, я гляжу на тебя и ужасаюсь произошедшей с тобой переменой. Нет, нет, ничего не говорит о какой-то болезни. Оболочка твоя, но это уже не та демонеса, что знал я. Даже повадки стали не слишком уверенны, и сама ты кажешься какой-то настороженной.

Предательства не прощают. Меня не поймут, если я не только сохраню тебе жизнь, но одарю, за твою измену.

Арум встал и подошел вплотную к истерзанной демонесе. Выглядела она препогано. Две глубокие рваные раны на ногах, выжженная ударом заклинания спина и сломанные руки.

— Запомни Ди — продаваться, как и развратничать, надо начинать в юности, иначе это приносит мало радости. — Могучая длань владыки обхватила шею и с силой сдавила инстинктивно напрягшиеся мускулы демонесы.

Арум любил эти мгновения. Он действительно в этот момент чувствовал себя равным творцу, решая, как ему поступить…

Множество слуг, рабов и подданных привычно и послушно замерли, ожидая приговора предательнице.

Но в этот момент, когда казалось, что приговор вынесен и сейчас будет приведен в исполнение, легкий треск открывающегося портала помешал собравшимся уловить волю Арума. А самому владыке определиться и вырисовать ту единственную мысль из обилия прочих.

В зал приемов через мерцающую радужную пленку пространственного портала шагнула тройка наемников из знаменитого вольного ордена «Черные ворота изменников».

Их отличительные доспехи, явное подражание древнему классическому стилю, были начищены до блеска, а мечи благоразумно покоились в ножнах. Старший наемников, с наполовину сожженным лицом и повадками оборотня, держал в руках приметный пергамент. Его второй спутник, бестелесный дух в доспехах испещренных магическими знаками, держал деревянный ларец, укрытый бархатной накидкой.

Послание и подарок были незамедлительно переданы владыке.

Прочитав столь экстравагантное доставленное письмо, Арум небрежно кончиком своего ногтя зацепил накидку и откинул крышку ларца.

Там на костяном креплении покоился необычный кинжал, без рукояти. Арум внимательно всмотрелся в его темно красное лезвие и после очень пристально рассмотрел наемников.

— Это то, что я думаю? — Арум не рискнул трогать оружие, от которого ощутимо тянуло замогильной силой.

— Кровь падшего и магия безумного Сайлурса создали этот шедевр.

— Что вы хотите за него?

— Ее. — Лаконично ответил старший наемник, указав на скрученную болевыми заклятьями поникшую демонесу, пребывающую в полубессознательном состоянии.

— Это кто-то из вашей гильдии набрался смелости и решил так заявить о своем требовании, или у вас есть заказчик?

— Он не стал раскрывать свое имя. — Старший почтительно склонил голову, признавая за Арумом право на такой вопрос.

— Однако, согласно договора, если Владыка, откажется совершить обмен, мы требуем поединка… — Это подал голос второй наемник, родом из огненных духов, чья оболочка мерцала сразу во всех слоях реальности.

— Я уважаю наш договор. Что будет залогом с вашей стороны? — Арум, успевший вернуться к своему трону, расслабленно откинулся на нем.

— Дюжина лет служения нашего поединщика и кинжал.

— Кто будет поединщиком? — Третий наемник, не проронивший ни слова, шагнул вперед и взявшись за рукоять своего меча, свободной рукой несильно стукнул себя по груди.

— Нагло. — Задумчиво прокомментировал повелитель БЕЗДНЫ. Сейчас он стремительно анализировал ситуацию. Его мозг, мозг высшего демона, равного по силе прочим богам и небожителям сейчас заработал на пределе своих возможностей. Анализ фактов и оценка увиденного. Арум растворился в себе. Сейчас все имело значение. Рукоять меча наемника, отполированная до блеска, обмотанная обычным куском кожи. Оружие профессионала. Минимум доспех. И невероятно мощные ноги. Пружинистый шаг и легкость движений. Ставка на скорость и ловкость. Взгляд безмятежен, зрачки не расширены, пульс на минимуме. Полная концентрация и умение самоконтроля.

Аура укрыта щитом, который с легкостью отразит магический выпад средней руки.

— Поединок. — Арум без колебаний распорядился организовать площадку для поединка.

Поединщик-наемник взирал на возникшую суету абсолютно безмятежно. Он спокойно закрыл глаза, успокаивая дыхание и очищая свое сознание от всех сторонних мыслей. Постепенно для него блекли краски окружающего мира и исчезали шум и гомон входящей в азарт толпы. Погружаясь в транс, наемник неторопливо нагнетал силу, давая возможность ей свободно течь по телу. Пропитывая ею каждую мышцу своего совершенного организма.

«В таких поединках, где мастера мечей сходятся лицом к лицу, неважно, кто сейчас превосходит другого. Слишком велики их знания, чтоб спор решился простым набором приемов и фехтовальных пируэтов. В этих поединках все решает ясность твоего духа, способность полностью отрешиться от всего насущего, бренного и тогда твои шансы на успех станут предпочтительней». — Так учили наемника и еще ни разу, ему не пришлось усомниться в этих словах.

Когда распорядитель взревел утробным голосом о начале схватки, наемник шагнул в круг. Там его поджидал соперник. Разумеется каратель из личного ковена повелителя третьего круга БЕЗДНЫ.

В отличие от прочих, наемник очень редко смотрел в глаза своим врагам. Зачем? Вот и сейчас он стоял полностью расслабленный, готовый взорваться в любую секунду сокрушительными каскадами приемов. В эти мгновения его мысли почему-то упорно возвращали его в то время, когда он, наконец, получил стол долгожданную свободу:

«Дверь камеры лопнула, как лопается звенящая сталь от чрезмерного усиления. Следом до него дошла волна холода, а потом в камеру ворвались двое. Его он запомнил плохо. Но вот ее, устрашающую демонесу в боевой трансформации…»

В тот самый миг, как в памяти всплыл последний образ — налитая грудь, укрытая чешуйками доспеха, поединок закончился, не успев толком начаться.

Вокруг воцарилась мертвая тишина. Наемник держал свой меч, прижатый к шее карателя, и легким нажатием удерживал взбешенного демона от необдуманных действий. Меч последнего валялся далеко за пределами круга. И согласно правилам он становился проигравшим.

Наемник заговорил первым, давая своему мечу упасть на землю:

— В войне — решимость! В победе — благородство! В поражении — сдержанность!

— Забирайте эту падаль и убирайтесь. — Арум отвернулся и потерял всякий интерес к наемникам.

Эпилог

Пронзая бесконечную космическую пустоту, небольшой остроносый звездолет-разведчик включил тормозные двигатели точно в срок, по заданному алгоритму, едва достигнув границ солнечной системы отмеченных на всех картах за номером «1075/а/3».

Не успели сопла главного двигателя остыть, как звездолет практически уровнял свою скорость до необходимых величин, достигнув нулевой точки торможения, используя носовые маневровые движки. Затем бортовой искусственный интеллект дал команду на раскрытие шлюза и последовательно отстрелил два модульных спутника-шпиона. Едва бронепластина дверцы шлюза вернулась на место, как последовала новая команда на ускорение.

Вновь ожил главный двигатель, корпус космического корабля завибрировал, от многочисленных хлопков маневровых дюз и ИИ задал звездолету новый курс.

Оставшиеся спутники, венец инженерной мысли и мечта любого профессионального шпиона, вышли на заданную траекторию спустя сорок четыре минуты спустя, как звездолет-разведчик уже покинул эту систему.

Послав первый пробный инфо-пакет сообщения, спутники синхронно развернули свои станции слежения — выдвинули многочисленные телескопы и радары, окутавшись солнечными панелями, и принялись монотонно отрабатывать заложенную программу, готовясь наводнить планету тысячами крохотных следящих датчиков.

Но в этот момент произошло необычное — выверенный локальный гравитационный удар, на мгновение искривил пространство вокруг спутников-шпионов, превратив многоцелевые аппараты в два ярких и беззвучных огненных бутона взрыва.

* * *

Ансамбль королевского парка и летнего дворца Грофа считался памятником не только архитектуры, но и садово-паркового искусства. Великолепие этого места играло целым оркестром для настоящего ценителя прекрасного. Сам дворец был окружен пейзажным парком с тенистыми аллеями, извилистыми дорожками, лужайками, куртинами деревьев и кустарников.

Но не это принесло славу знаменитому на весь мир комплексу ансамблей Грофа. Магия. Именно благодаря ей, главным украшением Грофа стали сотни самых разных по виду и оформлению фонтанов.

Магическое искусство основателей династии сотворили из обычной королевской резиденции некоронованную столицу фонтанов, что и неудивительно, потому что на его территории было создано почти сто фонтанов и пять роскошнейших каскадов, построенных в честь триумфальных побед армии и флота королевства Лаг.

Но все это было в прошлом. А сейчас здесь коротал свои дни в немилости незаконнорожденный сын ныне здравствующего короля.

Немногочисленные слуги сбивались с ног, стараясь не допустить запустения парка. И поэтому в услужение частенько нанимали крестьян из ближайших деревень.

В западной части парка располагался Рыбный пруд, рядом с которым был возведен небольшой гостевой домик, для желающих порыбачить. Именно здесь, два степенных крестьянина, сидя в теньке под раскидистым дубом, неспешно вели беседу, с наслаждением обозревая окрестности и небо. А что еще было делать в надвигающуюся жару. Трава давно была выкошена. Кустарники пострижены, а желающих в полуденный зной порыбачить не предвиделось.

Внезапно их беседа была прервана, заметными даже на фоне бьющего в глаза солнца, двумя яркими фейерверками.

— Опять кто-то из пятерых балуются. — Скорее осуждающе, чем с опаской произнес один из крестьян. А второй, сощурившись от солнца, с удивлением посмотрел на неведомо как взявшуюся здесь служаночку. Молоденькая, но уже с оформившимися формами тела. Об этом свидетельствовали холмики больших, слегка отваливающихся грудей, округлые бедра, полноту которых не в силах было скрыть длинное платье служанки.

— Тебе чего крошка?

— Мне бы рыбки для госпожи. — Молодка потупила глазки и чуть присела плутовка, понимая какое впечатление она сейчас производит на этих мужланов.

— Возьми в плетеной корзине, она у вон того колышка привязана. — Полные ягодицы девушки задвигались в такт ее шагам. Соблазнительное покачивание бедер не ускользнуло от внимания мужчин. Они, не сдерживая себя, обменялись смачными похлопываниями друг друга кулаками по плечам, наблюдая, как неслышно ступая своими маленькими ножками, служанка удалилась, все так же скромно потупив голову.

— Кто такая?

— Из новых пришлых.

— А что за пришлые?

— Ты разве последние новости не слышал?

— Про сына нашего сиятельного бастарда?

— Ага!

— Смотря какие…

— Говорят, из столицы самолично магесса явилась роды принимать. Едва ребенка не потеряли. Недоношенным родился.

— Сильно?

— Дак ее служанки брехали — тридцатая неделя была.

— Видать редкая мастерица, магесса.

— Вестимо…

— А чего из столицы то сюда? Наш то, господин нынче не в почете у короля.

— Бают сослали, за прегрешения против пятерых.

Крестьяне не сговариваясь перекрестились, а фейерверки, наконец, погасли…

Немного помолчав один из слуг добавил: «И имя у нее такое чудное у магессы — Диана».

Content

Anid
Отступники

Пролог

Часть первая Сиятельная леди Ди

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

Часть вторая Святой отец Евлампий

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

Эпилог