Юхманкова Галина Юрьевна

Маленькая Лизи Кроуфорд и тенистая аллея

Глава 1

Маленькая Лизи Кроуфорд удобно расположилась на заднем сиденье отцовского «Форда» и с любопытством крутила головой в разные стороны. Она то и дело высовывалась в окно, пытаясь разглядеть за мелькающими вдоль дороги деревьями хотя бы один домик. Дорога мирно текла между полями и перелесками лондонского предместья, и пейзажи вокруг были утомительно однообразны. Поэтому девочке казалось, что они в пути уже неимоверно, неимоверно долго. И находятся уже, вероятней всего, на другом конце Англии, в каком-нибудь промозглом Эдинбурге. Лизи без конца дергала за руку маму, сидящую впереди, и спрашивала шепотом, скоро ли они, наконец, приедут.

Рядом с Лизи нетерпеливо ёрзал по сиденью мохнатый скотч-терьер Бадди, поблескивая на хозяйку черными глазенками. Иногда он поскуливал от скуки, и все время просился на руки. Посидев же минуту-другую у девочки на руках, снова начинал тихонько ныть. Лизи отпускала его, и он гнездился рядом на сиденье, или на полу, у ног. А через минуту все повторялось снова. Именно по вине Бадди поездка так затянулась и превратилась в какое-то странное путешествие с бесконечными остановками и игрой в догонялки. Мама Лизи очень переживала за малыша Бадди. Он никогда не ездил в автомобиле так долго. Поэтому ему было тяжело переносить длинный путь, и бедняга просто не находил себе места.

Мама постоянно просила отца остановить машину и дать бедному пёсику немножко побегать на воле. Бадди выскакивал на обочину, и начинал носиться туда и обратно, как огромный шмель. Иногда он смешно подпрыгивал и перебирал в воздухе лапками, а его густая длинная шёрстка развивалась по ветру. В эти минуты пёсик был похож на гигантскую колибри. Набегавшись вволю, Бадди устраивался на траве, положив свою бородатую мордочку на лапки и довольно жмурясь под ласковым мартовским солнцем. Затем начиналось самое сложное. Лизи и её мама долго и безуспешно пытались уговорить Бадди вернуться в автомобиль. Бадди старательно делал вид, что вообще их не знает и видит впервые. Как будто он всю свою жизнь только и делал, что лежал здесь, на обочине дороги. Маленький непоседа убегал от Лизи, если та пыталась взять его на руки. И снова удобно приваливался бочком к какому-нибудь камню или кочке. Ему очень не хотелось вновь маяться в этой непонятной будке на колесах. Только учуяв вкусное угощение, Бадди позволял, наконец, заманить себя обратно.

Лизи тоже было невыносимо скучно. Читать ей надоело, спать не хотелось. Она то и дело оборачивалась, вставала на коленки и смотрела назад, в окно, чтобы убедиться, что большой грузовик с их чемоданами и мебелью ещё не потерялся. «Великое переселение из Лондона», о котором с самого Рождества не переставали говорить родители девочки, наконец-то совершилось.

Три месяца прошло с тех пор, как мама и отец забрали Лизи из пансиона мадам Тьери, где произошло столько интересных и трагических событий, и где Лизи помогла распутать несколько загадочных происшествий. Семья Кроуфордов направлялась теперь в их новый дом в Суррее. Поскольку Лондон по-прежнему бомбили, и оставаться там было все еще не безопасно, родители девочки решили на время оставить свою новую лондонскую квартиру и найти небольшой коттедж где-нибудь в пригороде. Отец Лизи должен был несколько раз в неделю появляться в своей адвокатской конторе в Лондоне, поэтому коттедж должен был находиться не очень далеко от города. Конечно, Лизи с удовольствием согласилась бы снова пожить в пансионе особняка Линсден. Но война все никак не заканчивалась, и в пансионе временно разместили госпиталь для раненых. Все воспитанницы разъехались по своим родным или знакомым.

В самом конце февраля мистер Кроуфорд выбрал, наконец, идеальный вариант для переезда. Небольшой уютный двухэтажный коттедж с четырьмя спальнями, кухней, большой гостиной и кабинетом располагался в маленькой деревне Сенд Марш, примерно в сорока километрах от Лондона, в графстве Суррей. Коттедж стоял на небольшом холме на окраине деревни, недалеко от главной дороги, и утопал в густых зарослях жимолости и дикого шиповника. За коттеджем виднелась красивая тисовая роща, лес и огромный пруд. Невысокий каменный забор отделял сад от улицы. Дворик перед домом был аккуратно вымощен камнем. Соседние коттеджи находились на довольно приличном расстоянии, что придавало дому атмосферу романтики и уединения. К коттеджу примыкали две каменные пристройки. Вокруг дома когда-то были разбиты красивые цветники. Но здесь давно никто не жил, и все они были сильно запущены. Хозяева уехали на север страны больше пяти лет назад, и дом продавался за совсем небольшие деньги, к великой радости семейства Кроуфордов. В эти годы многие семьи ради безопасности переезжали из Лондона и других крупных городов Англии в сельскую местность. Поэтому цены на загородные дома сильно выросли. И найти такой прекрасный, пусть и слегка запущенный, коттедж сравнительно недалеко от Лондона, в живописном местечке Сенд Марш, было большой удачей.

Сенд Марш была типичной английской деревней, с выложенными брусчаткой центральными улицами, аккуратными кирпичными домиками и маленькими магазинчиками в центре. Немного в стороне возвышалась старинная сельская церковь, за которой тянулось деревенское кладбище.

Посередине деревни был вырыт большой пруд. Ему было уже очень много лет, и берега его сильно осыпались. На самом краю пруда росли три старые, кривые от времени ивы. Их длинные ветви изящно свисали до самой воды. Рядом с прудом всегда гуляли деревенские гуси, за которыми иногда ради забавы охотились завсегдатаи местного паба «Зеленый дуб». Тут же недалеко находилась почта. Рядом с почтой была автобусная остановка. Несколько раз в день до Лондона и обратно ходил смешной, старенький, похожий на игрушечный, автобус. Также в Сенд Марш заезжал автобус из Гилфорда, центрального города графства Суррей.

На другом конце деревни находилось одноэтажное здание школы. Раньше здесь был приходской приют, а теперь учились местные мальчики и девочки. Школа тоже относилась к приходу, а тот, в свою очередь – к аббатству Уиверли, расположенному в нескольких десятках километров от деревни. Много веков назад аббатство Уиверли было богатым и процветающим, как и сотни других аббатств по всей Англии. Церковь в те времена имела большое влияние на умы людей, поэтому обладала неограниченной властью и богатством. Священники во всем конкурировали с королем и совсем не хотели слушать его распоряжений и выполнять его повеления. И делиться с ним своими богатствами, разумеется, тоже не хотели. Королю это, конечно, очень не нравилось. Поэтому, в один прекрасный момент, он приказал распустить все монастыри, отобрать у аббатств землю и деньги, и передать все это добро своим родственникам, друзьям и знакомым. Аббатства, в том числе и Уиверли, постепенно пришли в упадок. В монастыре Уиверли сохранилась совсем маленькая церковная община, состоящая всего из 12 монахинь и настоятеля. Монахини занимались преподаванием в приходской школе, к великой радости деревенских жителей, которым не приходилось платить за учебу. Единственное, чего хотели обитатели монастыря взамен за обучение местных детей, были добровольные пожертвования на церковь. Но, поскольку они были добровольными, то не отличались щедростью. Местное население было добропорядочным, суеверным и крайне прижимистым. Как и жители любой другой деревни. Конечно, небольшую поддержку монастырь получал и от государства, но этого было явно недостаточно. Поэтому сестры-монахини вынуждены были выращивать овощи на своем большом монастырском огороде. Также они выращивали цветы и занимались садоводством. Цветы, фрукты и овощи потом продавались на рынках в Гилфорде и Лондоне, а вырученные деньги шли на содержание деревенской церкви, школы и монастыря.

Мастерству выращивания цветов, плодовых деревьев и кустарников монахини научились у профессиональных цветоводов ботанического сада Уизли. Этот огромный старинный сад стал потом любимым местом отдыха Лизи, её мамы и Бадди. Он располагался в местечке Уокинг, сравнительно недалеко от деревни Сент-Марш. Это был даже не сад, а, как казалось Лизи, удивительный зеленый город, раскинувшийся по холмам. Огромные теплицы, дендрарии, колонии вересков, скамейки, фонтанчики и другие замечательные композиции идеально гармонировали с естественными или рукотворными водоёмами Уизли. В сад свозились растения со всего мира, и бережный уход позволял сохранять и даже преумножать их. В этом волшебном месте можно было провести целый день, и не успеть посмотреть всего, чем он был богат.

Глава 2

Пока рабочие выгружали из машины вещи, Лизи и её родители осматривали свой новый дом. За несколько дней до приезда семьи, по настоянию отца, все комнаты коттеджа был тщательно прибраны. Поэтому внутри не осталось и следа запустения. Но маленький Бадди, переступив порог коттеджа, все же принялся подозрительно обнюхивать каждый уголок в прихожей и гостиной. Видимо, дерево надолго сохранило запах мышей. Прежние хозяева оставили здесь почти всю мебель, за исключением стульев и журнального столика. Стулья и еще кое-какие мелочи семья Кроуфордов как раз привезла с собой. Поэтому отец тут же отправился за ними во двор, а мама пошла осматривать кухню и кладовую. Лизи с большим любопытством разглядывала гостиную, холл и маленькие коридорчики. Она открывала тяжелые дверцы старинных деревянных шкафов, выдвигала ящики столов, в надежде найти что-нибудь интересное. Но, кроме сухих цветов в одном из них, не обнаружила ничего стоящего. Все в доме был хорошенько вычищено. Тут мама крикнула из кухни, что Лизи может выбрать себе любую из комнат и начать распаковывать свои вещи. Лизи осмотрела две комнаты первого этажа, но они ей понравились: там было сумрачно и пахло стариной. Тогда Лизи поднялась наверх. Девочке сразу приглянулась большая угловая комната на втором этаже, под самой крышей. Тут стояла высокая кровать с вензелями, старый деревянный стол у окна, комод и пара стульев. Окна комнаты давали прекрасный обзор, поскольку выходили сразу на две стороны: на рощу, пруд, и на улицу. Лизи даже смогла немного рассмотреть соседний кирпичный домик напротив. Зелени там было гораздо меньше, чем у коттеджа Лизи, поэтому дом выглядел грустно и уныло. Тут на лестнице раздались тяжелые шаги, и отец втащил в комнату дочери её чемоданы. Но Лизи категорически не хотелось заниматься самым скучным на свете делом – разбирать свои вещи и раскладывать их по местам. Поэтому она решила оставить это на потом. А сейчас ей хотелось как следует осмотреть коттедж снаружи. Она спустилась на первый этаж, и, вместе с любопытным Бадди, отправилась обследовать каменные пристройки во дворе и сад позади дома.

Сначала она завернула за угол дома и попала в большой заросший зеленью садик, обнесенный невысоким каменным заборчиком. Распускающиеся жасмины, растущие на улице за забором, задумчиво склоняли сюда свои ветви. В саду вокруг когда-то аккуратного газона росли в тени вейгелы, одичавшие ирисы и лилейники. Вдоль забора были высажены ровным рядком самшиты и розы. К ним тоже давно не прикасалась рука садовника. Дальше за газоном были видны большие яблони, а немного поодаль – остатки деревянных основ под огородные грядки. У самых стен дома, рядом со вторым входом, Лизи увидела большие кусты лаванды. Около двери на стенке были закреплены шпалеры для клематисов. Клематисы тоже сильно загустели, и, вероятно, плохо цвели. Слева, в глубине садика, стояла деревянная скамейка с резной спинкой, а рядом на высоком клёне когда-то висели качели. От них остались только две полусгнившие веревочки и кусок доски. Лизи решила обязательно попросить отца починить их.

Девочка вернулась во дворик перед коттеджем, и пошла осматривать пристройки. Обе каменные пристройки оказались большими просторными сарайчиками. Войдя в первый из них, Лизи просто ахнула от восхищенья. Это был настоящий рай, её мечта! Ну и, конечно, мечта Лизиного отца тоже. Это был большой гараж. О таком гараже в Лондоне отец Лизи не мог даже и думать. Его машина всегда хранилась под открытым небом, рядом с их лондонским домом. Если что-то надо было отремонтировать, отец ехал в мастерские.

Лизи обязательно напрашивалась с ним. Она обожала все эти блестящие штучки, металлические рычажки и цилиндрики. И ни с чем несравнимый запах металла, машинного масла, солярки и засаленной ветоши. Лизи вертелась у отца под ногами, и задавала мастерам, чинившим машину, миллионы вопросов. Возвращалась домой она вся перемазанная машинным маслом, как будто самолично занималась ремонтом. Отец даже иногда шутливо спрашивал у мамы, почему это она родила ему не мальчика, девочку. И вот теперь здесь, в Сенд Марш, в их новом доме, Лизи обнаружила, наверное, самый прекрасный в мире гараж! У неё просто глаза разбежались, столько всего интересного тут было. Различные блестящие детальки от машин, деревянные ящики со всякой всячиной, большой старый капот, длинные столярные столы с тисками, пустые железные баки из-под бензина и еще много-много всего! В стеклянных банках над тяжелыми столярными столами хранились гвозди и болтики. Еще тут было много старых, наполовину заржавленных, инструментов. По стенам висели мотки веревок и велосипедные рамы. Стоит ли говорить, что Лизи здесь необыкновенно понравилось. У нее даже созрела мысль оборудовать тут свой собственный бункер, какие делали военные в лесах вокруг Лондона еще в конце тридцатых годов, готовясь к войне с немцами. Лизи живо представила себе, как будет играть здесь с Бадди в шпионов, а потом, когда познакомится с местными детьми, тоже обязательно возьмет их в свою игру. И это будет безумно замечательно и весело! ….Но тут отец засигналил перед воротами гаража. И Лизи с тоской в сердце поняла, что этот чудесный сарайчик – увы – уже занят. Печально вздохнув, девочка обвела взглядом все богатства, которые она уже успела разглядеть. А что, если здесь есть еще и подвал? И в нем-то как раз и спрятано что-то самое потрясающее и интересное? Эх, и почему взрослым всегда достается самое лучшее!

Нехотя выйдя из широких ворот пристройки, Лизи направилась посмотреть, что находится во втором сарайчике, расположенном немного поодаль. Лентяй Бадди разлегся на солнышке во дворе, и проигнорировал просьбу Лизи пойти с ней. Девочка надеялась увидеть во втором сарае тоже что-нибудь занятное. Однако, отворив одну створку ворот, разочарованно скривила нос. Весь сарай сверху донизу был увешан какими-то сухими вениками. Одни были толстые, другие очень маленькие. Лизи поняла, что здесь сушили травы. Вдоль стен стояли стеклянные шкафы с керамическими горшками, баночками из разноцветного стекла и какими-то веточки и палками. С левой стороны под большим, но пыльным окном, находился стол, весь заваленный сухими цветами и картонными коробочками. Все было выцветшим от времени. В воздухе висел запах увядания и скорби. В общем, ничего стоящего здесь Лизи не увидела. Ей стало очень грустно. Она, конечно, любила цветы, но исключительно в живом виде. Девочка открыла вторую часть ворот, чтобы получше все тут рассмотреть. Конечно, если убрать отсюда весь этот хлам, то и здесь можно будет устроить что-то типа потайного убежища, размышляла Лизи. Хотя в гараже было бы намного интересней. Может, стоит попросить отца поменяться? Задумавшись об этом, Лизи направилась вглубь сарая. Она не спеша принялась рассматривать красивые склянки в шкафах. Некоторые были почти как новые, их нужно было всего лишь вымыть. На других же были трещинки и сколы, и Лизи решила, что потом обязательно придумает им назначение.

Вдруг что-то мягкое потерлось о ноги девочки. Подумав, что это пришел Бадди, Лизи опустила глаза вниз, но никого не увидела. Девочка пожала плечами. Может, ей просто показалось. Но обернувшись и посмотрев на улицу, Лизи вдруг с удивлением обнаружила на пороге сарая необыкновенно большую исхудавшую кошку. Кошка смотрела на девочку умными человеческими глазами и, казалось, изучала её. Лизи подумала, что ни разу в своей жизни не видела таких огромных кошек. Даже Бадди, казалось, был намного меньше. Лизи сразу же решила, что деревенские кошки лучше питаются и всегда гуляют на свежем воздухе. Поэтому и вырастают такого большого размера. Но эта кошка, вопросительно разглядывающая сейчас девочку, была очень, очень худая. Бока у неё ввалились, а шерсть непонятного буро-рыжего цвета торчала клоками. Только большие зеленые глаза были очень живыми. Она совсем не испугалась, когда Лизи подошла к ней и присела, чтобы рассмотреть, погладить и поговорить. «Какая же ты жалкая! И чья же ты такая? Ты, наверное, очень давно ничего не ела, – тихонько приговаривала девочка, гладя кошку по большой голове, – идем скорей со мной, я тебя чем-нибудь покормлю». И девочка, забыв про сарайчик, торопливо направилась к дому. Она все время оборачивалась и разговаривала с кошкой, которая, как будто понимая каждое слово, чинно следовала за ней.

Безбоязненно войдя в дом, кошка сразу прошла на кухню, обогнав Лизи. Мамы здесь не было, и Лизи стала искать, чем бы угостить голодную незнакомку. В многочисленных свертках и корзинах, которые мама Лизи привезла с собой, должны были находиться какие-нибудь продукты. Мама предусмотрительно захватила их из дома. Ведь неизвестно, что продается в деревенских магазинчиках. Кошка деловито помогала Лизи в поисках. Она встала на задние лапки, передние положила на столик, и с большим интересом рассматривала содержимое всех свертков. Она заглядывала девочке в глаза, наклоняя при этом голову, словно спрашивала её: «Ой, а вот это, наверное, мне? И это тоже мне? Хотя я, конечно, могу и ошибаться, но вон в том дальнем свертке точно есть что-то для меня». Наконец, девочка нашла бутерброды с сыром и колбасой. Кошка с большим удовольствием уплела сразу три бутерброда, к огромной радости Лизи. Затем она прыгнула на широкий кухонный подоконник и принялась элегантно умываться, жмурясь на солнце. Лизи была очень довольна. И решила попросить маму оставить эту необычную большую ободранную кошку у себя.

Когда вся семья собралась вечером в гостиной, Лизи спросила маму , можно ли кошке остаться на время пожить у них. Кошка сидела тут же на ковре, и, не мигая, смотрела на маму Лизи, как бы читая её мысли. Конечно, маме не очень-то хотелось заводить еще одно животное. Но и выгнать на улицу это жалкое создание она не могла. Тем более что кошка вела себя настолько спокойно, что, казалось, прекрасно знала этот дом. И разгуливала тут совсем по-хозяйски. Бадди не обращал на неё ни малейшего внимания, как будто они уже были знакомы сто лет. И мама согласилась. По крайней мере, пока кошка не придет в порядок. И, перво-наперво, её придется хорошенько вымыть и причесать. А потом как следует откормить. Да и малышу Бадди не будет скучно дома одному, когда Лизи пойдет в деревенскую школу. А это будет уже совсем скоро, завтра или послезавтра.

И прямо на следующий же день мама вместе с Лизи отправились туда, чтобы узнать, возьмут ли девочку учиться . Ведь был уже март, почти конец учебного года. К большой радости миссис Кроуфорд, директор школы мистер Хоуп, задав Лизи несколько вопросов, сказал, что в третьем классе есть свободное место, и Лизи вполне сможет посещать занятия. Пока директор разговаривал с мамой, девочка с любопытством осматривала школу. В ней было два крыла, в одном учились девочки, в другом мальчики. Кабинет директора находился в крыле для девочек. Учеников было не так уж и много, хотя сюда приезжали дети даже из соседних деревень. Маленькие узкие коридорчики были отштукатурены до середины стены, но штукатурка во многих местах давно отвалилась. Голые кирпичные стены напомнили Лизи стены подвала в особняке Линсден, где она не так давно плутала несколько часов подряд. Девочка даже немного вздрогнула, вспомнив об этом. Тут прозвенел звонок, двери классов распахнулись, и коридор начал постепенно заполняться ученицами разных возрастов. Все они с любопытством останавливались и разглядывали Лизи, ведь городских детей в школе еще не было. Лизи пыталась держаться непринужденно и улыбаться всем, выказывая свою доброжелательность. Так ей посоветовала мама. Ведь деревенская школа – это далеко не пансион мадам Тьери. И дети здесь гораздо проще, жестче и невоспитанней. Поэтому нужно постараться подружиться со всеми. Честно говоря, Лизи вообще не понимала, почему ей обязательно нужно учиться в этой скучной школе. Ведь мама может и сама заниматься с ней дома. Но мама ответила, что ей будет некогда, так как она будет давать уроки музыки. Через пару дней из Лондона привезут её фортепиано, и мама начнет зарабатывать пусть небольшие, но все же деньги. Времена сейчас сложные. И что будет дальше – неизвестно. Поэтому Лизи придется посещать школьные занятия. Девочка все понимала, но ей очень не хотелось учиться в этом унылом месте, среди скучных и наверняка шкодливых деревенских детей. Она грустно брела по улице к своему дому, выслушивая мамины доводы, и понимала, что мама, конечно же, права.

Подойдя к коттеджу, Лизи сразу же увидела на пороге их кошку. Та как будто поджидала девочку и маму. Она радостно побежала им навстречу, подняв трубой свой пушистый хвост, и немедленно принялась мурлыкать, тереться о ноги и вставать на задние лапки. Бадди спал дома, набегавшись за своей тенью. При виде Лизи он приоткрыл свои черные глазенки, потом лениво потянулся, и, степенно подойдя к девочке, с несчастным видом начал проситься на руки. Всем своим видом пёсик показывал, что ему очень скучно. Но Лизи была не в настроении развлекать пёсика. Она медленно поднялась к себе в комнату. Кошка увязалась за девочкой. Она чувствовала, что Лизи расстроена, и пыталась успокоить её, как могла. Она тыкалась мордочкой в руку Лизи, ласково курлыкала и обмахивала её своим пушистым хостом. В конце концов, Лизи решила не думать о завтрашнем дне, и заняться кошкой. Она решила выкупать её и расчесать шерстку щеткой Бадди. Взяв кошку на руки, Лизи спустилась вниз и попросила маму включить нагреватель. Набрав в ванную немного воды, Лизи с опаской посадила туда пушистую мадам, не зная, как та будет себя вести. Ведь домашние животные, как известно, не очень-то любят воду. Вот Бадди, к примеру, терпеть не может мыться. Он поднимает страшный скулёж каждый раз, когда его несут в ванную комнату. К удивлению Лизи, кошке очень понравилось в ванной. Она смирно стояла, ожидая, пока девочка вычистит из её шерстки грязь и репьи. Лизи была очень довольна. Смыв с кошки мыльную пену, она укутала этот большой и мокрый шерстяной комок в полотенце и пошла в гостиную. Удобно устроившись в старом кресле, которое оставили здесь прежние хозяева, Лизи вытирала кошку и ласково разговаривала с ней. Потом приехал отец, и все сели ужинать. Бадди тоже притащил из кухни свою миску, и вместе с кошкой ужинал в гостиной. Потом Лизи пошла готовиться к первому дню в новой школе. Кошка не отходила от неё ни на минуту. Даже спать она устроилась в ногах у девочки. Благо, что кровать в этой комнате была очень большая.

Назавтра первым уроком в школе была литература. В начале урока монахиня сестра Агнесс представила классу новую ученицу, и разрешила ей занять место за второй партой у окна. Все девочки таинственно перешептывались между собой, но Лизи приняла решение ни на что не обращать внимания. Она чувствовала себя здесь совершенно чужой и с тоской вспоминала своих подруг по пансиону. Пока сестра Агнесс рассказывала что-то о поэзии Шекспира, соседка Лизи, курносая светловолосая девочка с веснушками, сидевшая за соседней партой, наклонилась к Лизи и тихонько спросила: «Ты теперь живешь в доме ведьмы? Твоя мама тоже лечит всех травами и летает на метле?» Лизи отрицательно покрутила головой и шепотом ответила, что это не так, и что она вообще не верит ни в каких ведьм или колдунов. Они живут только в сказках. Но курносая соседка девочки на всякий случай немного отодвинулась. Лизи стало немного обидно. Конечно же, ей вовсе не хотелось жить в доме колдуньи. Ведь кто их там знает….Вдруг они и вправду существуют? Однако, представив себе уютный сарай с травами и бутылочками из цветного стекла, красивые цветники вокруг коттеджа, Лизи подумала, что у злой колдуньи вряд ли был бы такой опрятный и красивый дом. Ведь даже в любой сказке можно прочитать о том, что, как раз по цветам и другим растениям можно всегда это определить. У злой колдуньи во дворе росла бы одна крапива и чертополох….Да и к тому же все травы действительно очень и очень полезны. Вот животные, к примеру, сами лечат себя травами. А значит, это никак не может быть плохо. Когда Бадди съел в Лондоне мертвого голубя и заболел, он сам искал в парке какую-то травку и кушал её. И поправился. Размышляя об этом, Лизи успокоилась.

На переменке девочки сбились в кучку и, поглядывая на Лизи, пытались угадать, какая она и надо ли с ней дружить. Лизи не особенно хотелось с кем-нибудь разговаривать, поэтому она стояла у большого окна и смотрела на улицу. Весна вступала в свои права, деревья покрывались зеленой листвой, а траву на газонах уже можно было подрезать. Тут кто-то тронул девочку за плечо. Лизи и не заметила, как к ней подошла худенькая темноволосая одноклассница с очень приятными чертами лица. У неё были черные глаза и ровно подстриженная чёлка. Девочка улыбнулась и ласково сказала Лизи: «Не бойся, она была хорошая, прежняя хозяйка вашего коттеджа. Она всем в деревне помогала. Это только монашки говорили, что она ведьма. Но ты не верь. Миссис Труди была добрая, она вылечила мою маму, и еще многих в деревне. И ни на какой метле она не летала. Это все выдумки». Лизи ответила, что нисколько и не сомневается в этом. Потому что на метле летать в принципе невозможно, а лечиться травами очень даже полезно. Девочки разговорились. Худенькую девочку звали Хелен Паркер, её папа был начальником почты, а мама шила красивые платья и костюмы в небольшом ателье. Вообще-то мама Хелен была медсестрой, но в деревне не было больницы, а ездить на работу в Гилфорд каждый день было неудобно. Хелен рассказала Лизи, что многие очень жалели, когда прежние хозяева коттеджа, миссис Труди и её муж, покинули деревню. Миссис Труди выращивала прекрасные цветы, которые отдавала просто так всем, кому было нужно. Например, на свадьбу или день рождения. Или на какой-нибудь деревенский праздник. Еще у неё были прекрасные яблоки, сливы и виноград. Их она тоже раздавала всем бесплатно, как и саженцы любых цветов, которые у неё росли. А свежая зелень, выращенная миссис Труди, была намного сочнее и крупней, чем в местном магазине. Затем Хелен рассказала, что курносую соседку Лизи по парте зовут Хариетт, и у её отца большой магазин в центре деревни. Там продается все, начиная с продуктов и заканчивая удобрениями для цветов. Хариетт местная заводила, и лучше с ней не ссориться.

На следующей переменке детей выпустили погулять. Девочки достали мячик и принялись стучать им об стенку, при этом отбегая, чтобы следующая девочка не успела его поймать. Мальчишки из соседнего крыла тут же принялись играть в войну и разбойников. Глядя на них, Лизи вдруг пришло в голову, что мальчишки всегда только и делают, что играют в две эти глупые игры. Или, например, начинают спорить и драться между собой, чтобы доказать, кто из них сильнее или кто дальше плюнул. Даже вырастая, они по-прежнему продолжают играть в войну и разбойников. Только уже по-взрослому. И доказывать друг другу, кто сильнее. Наверное, поэтому и случаются все войны на земле…

Придя домой, Лизи рассказала маме все, что узнала в школе. Мама очень переживала за свою девочку, ведь первый день в новом классе всегда самый трудный. Она накормила Лизи обедом, а потом спросила, не хочет ли та пойти вместе с ней в магазин и купить что-нибудь к столу . А заодно и посмотреть, что вообще продается в местных магазинах. Бадди радостно запрыгал, увидев поводок, ведь ему тоже очень хотелось погулять с Лизи по магазинам. Заперев дом, они все вместе отправились в центр деревни. По дороге мама размышляла вслух о том, что хорошо было бы купить пару велосипедов с корзинами, чтобы ездить за покупками. Ведь отца часто не бывает дома, а носить покупки в руках тяжело и неудобно.

Погода стояла прекрасная, радостно пели птички, а легкий весенний ветерок доносил из палисадников запах жасмина. Рассматривая дома вдоль дороги и цветники в садиках, Лизи с мамой дошли, наконец, до деревенского магазина, хозяином которого был отец Хариетт. Колокольчик на входной двери приветливо зазвенел, впуская их внутрь.

Магазин был очень большой. Слева от дверей были аккуратно расставлены цветочные горшки, какие-то склянки с удобрениями, семена. С правой стороны на полках располагались сладости, крупы, выпечка, и многое другое. Мама принялась выбирать, что бы из продуктов купить, а Лизи, привязав Бадди к перилам у входа, рассматривала семена в красивых пакетиках и садовый инвентарь. Мистер Джонс, отец Хариетт, сам торговал в своем магазинчике. Он услужливо показывал маме самые свежие продукты и нахваливал зелень из монастырского сада. Мама набрала целую корзину всякой всячины, и хотела было расплатиться с хозяином. Мистер Джонс, довольный новыми покупателями, уже принялся считать товар, по-прежнему услужливо улыбаясь. И вдруг застыл на месте, не говоря ни слова и широко раскрыв глаза. Он с удивлением и ужасом смотрел через плечо миссис Кроуфорд, на улицу у входа в магазин. Лизи и её мама в тревоге обернулись и тоже посмотрели туда, куда уставился мистер Джонс.

И увидели всего-навсего свою кошку. После вчерашней ванны шерстка на ней распушилась и переливалась на солнце. Огромные зеленые глаза, казалось, светились изнутри каким-то неземным светом. Кроме того, кошка уже второй день прекрасно кушала. Поэтому уже начала немного толстеть. И выглядела просто прекрасно. Сидя на пороге магазина, пушистое создание просто не сводило глаз с мистера Джонса. Она не шевелилась, и была похожа на большую игрушку. С трудом сбросив оцепенение, мистер Джонс, к изумлению Лизи, почему-то попытался улыбнуться кошке. Он делано ласково заговорил с ней: «Ого, кого это я вижу! Миссис Троттер собственной персоной! Заходите, заходите, милости прошу. Угостить вас чем-нибудь?» Он разговаривал с кошкой, как с человеком, и пытался изобразить большую радость и проявить гостеприимство. Но наблюдательная Лизи заметила неподдельный страх и смятение в глазах хозяина магазина.

Увидев, что мистер Джонс знает эту кошку, мама Лизи спросила, откуда она и чья. Кошка пришла к ним позавчера, в день приезда, вся худая и грязная, пояснила мама. Мистер Джонс торопливо налил себе стакан воды, выпил его залпом, и ответил, что это кошка прежних хозяев коттеджа, мистера и миссис Труди. Она долго жила с ними. Но за несколько дней до их отъезда из деревни неожиданно пропала. Бедные мистер и миссис Труди даже задержались здесь из-за неё. Но прошла неделя, затем другая, а кошка так и не появилась. И Труди уехали без неё. Миссис Труди очень горевала из-за этого. Она боялась, что кошка погибла. И все обитатели Сенд Марш думали также. Ведь до сего самого момента кошку в деревне никто не видел… Мистер Джонс нервно и суетливо принял от миссис Кроуфорд деньги за покупки, попрощался с ней и Лизи, и скрылся в подсобном помещении магазина. Бадди, ждавший на улице, был безумно рад, что Лизи и её мама, наконец-то, вышли из магазина. И он также был рад, что кошка, миссис Троттер, тоже здесь. Все вместе они отправились домой под звонкий лай непоседы Бадди. По дороге домой Лизи все время размышляла, почему это мистер Джонс так испугался кошки. Как будто он чем-то перед ней провинился…. Но очень скоро мысли девочки сосредоточились на невыносимо тяжелом пакете с продуктами. Да, мама была как всегда права. Нужно было незамедлительно покупать велосипед.

Теперь Лизи знала, как зовут их трехцветную пушистую красавицу. И так интересно! Оказывается, семья Кроуфордов поселилась в её, кошкином доме! Поэтому миссис Троттер и вела себя в коттедже абсолютно по-хозяйски. Но где же она пропадала целых пять лет, и как осталась жива? Это навсегда осталось тайной для всех. Придя домой, Лизи побежала наверх готовить уроки. Ей не хотелось выглядеть незнайкой перед новым классом.

Пятница в школе прошла спокойно, девочки и мальчики целых два урока занимались физическими упражнениями на улице. Они бегали вокруг большого цветника напротив школы, поскольку стадиона здесь не было. Потом были уроки математики и географии. Их вела другая сестра-монахиня, молоденькая и очень веселая сестра Кетрин. Математику она объясняла с помощью красивых цветных картинок, закрепленных на доске, а географию – стишками и песенками про разные города мира. Лизи подумала, что Кетрин сама сочиняет эти стишки и рисует картинки, такая она была задорная. И после уроков девочка спросила об этом. Кетрин ответила, что стишки действительно её, а вот картинки рисует одна очень хорошая девушка, которую зовут Изабель. Она художница, и иногда приезжает в монастырь рисовать красивые виды. Она и придумала, как лучше научить детишек скучным цифрам и разным сложным уравнениям. Нужно просто все это нарисовать в виде деревьев или зверюшек. И тогда будет гораздо легче всё запомнить. Лизи сразу захотелось познакомиться с этой Изабель. Ведь девочка тоже давно хотела заняться рисованием. И, переехав в коттедж, часто думала об этом. Места здесь были очень живописные, и вся природа так и просилась на холст. Придя домой, Лизи тут же попросила маму купить ей кисточки, краски, пастель и мольберт, чтобы немедленно приступить к работе. Мама пообещала выполнить просьбу дочери, как только представится возможность. И эта возможно вскоре представилась.

Миссис Кроуфорд с первого дня их приезда в Сенд Марш хотела заняться запущенным садом вокруг коттеджа. Заросшие цветники выглядели крайне неопрятно. Но у миссис Кроуфорд не было под рукой подходящего инвентаря, всевозможных тяпочек и совочков, с которыми так ловко управляются садоводы. Поэтому мама Лизи хотела совершить поездку в какой-нибудь большой магазин в Гилфорде, чтобы купить себе все необходимое. И в субботу после завтрака Лизи с родителями отправилась в Гилфорд за покупками. Бадди они взяли с собой, а кошка миссис Троттер осталась дома. Она совершенно не обиделась и чинно пошла в сад по своим кошачьим делам.

Небольшой городок Гилфорд оказался похожим на пряничный торт. Гуляя по его улочкам, Лизи не переставала удивляться тому, что сказочные городки, оказывается, существуют на самом деле. Все домики в Гилфорде были маленькими и очень живописными. Они разительно отличались от лондонских своей миниатюрностью и какой-то игрушечной красотой. С металлических витых балкончиков свешивались горшки с яркими цветами. Вывески магазинов были красиво выведены витиеватыми буквами. Конечно, здесь было мало зелени, куда меньше, чем в деревне. Но ведь это был все-таки город. Зато здесь была библиотека, маленькая картинная галерея и полицейский участок.

Мама и Лизи купили несколько садовых совочков, а также кучу цветочной рассады. Потом, в поисках магазина канцелярских товаров, все вместе зашли в маленькое кафе, и выпили по чашечке кофе с ароматными свежими булочками. Хозяйка кафе, пышная добрая женщина, порекомендовала им магазин, где продавались кисти и краски. И Лизи с мамой направились туда через широкую городскую площадь. Бадди все это время вел себя вполне прилично. Он даже ни разу не попытался засунуть свой мохнатый нос в клумбы цветов или корзины для мусора. Но вдруг, как на беду, пёсик заметил больших толстых голубей на бортике маленького фонтана в самом центре городской площади. Да-да, голуби были слабостью маленького Бадди. Он не пропускал ни одной голубиной компании во время прогулок по Лондону. Заприметив издалека этих важных птиц, он разбегался, дергал поводок, и Лизи просто не успевала схватить маленького хулигана. Бадди стремглав врывался в самую гущу голубиного семейства и с визгом начинал крутиться на одном месте, разгоняя птиц и поднимая тучи пыли. Вот и сейчас он решил повторить этот трюк. Пёсик резко сорвался с места, и Лизи, конечно же, не удержала его. Маленький непоседа понесся через дорогу к площади. В ту же самую секунду раздался визг тормозов, какая-то женщина истошно закричала, а Лизи даже и не успела ничего подумать. Только через минуту девочка поняла, что каким-то чудом её сорванец Бадди не попал под колеса выезжавшего из-за угла старенького смешного автомобиля. Машина остановилась, и Лизи увидела за рулем бледную от страха девушку. Она неподвижно сидела, вцепившись в руль, и боялась открыть дверь, думая, что маленький пёсик, бросившийся прямо под машину, конечно же, погиб. Однако тут все с облегчением обнаружили, что Бадди, как ни в чем не бывало, радостно разгоняет голубей на площади. Местные голуби были крайне ленивыми, до неприличия упитанными и абсолютно не пугаными. Поэтому сначала они даже и не поняли, что это за мохнатое чудище неожиданно ворвалось в их размеренную жизнь. Однако им тут же пришлось поторопиться, поскольку Бадди подпрыгивал, как мячик, и норовил ухватить самых неповоротливых зазевавшихся птиц за хвост. Все, наблюдавшие эту сцену, радостно выдохнули. А девушка, придя, наконец, в себя, чуть не расплакалась от волнения. Лизи стало даже немного жаль эту милую пухленькую незнакомку с красивыми голубыми глазами. Мистер и миссис Кроуфорд подбежали к девушке и принялись её успокаивать, говоря, что во всем виноват этот несносный непоседа Бадди. И пусть она не переживает, ведь все закончилось хорошо. Тут подошла Лизи с виновником переполоха на руках. Бадди чихал от пыли и сердито дрыгал лапками, пытаясь вырваться из рук девочки. «Непоседа, какой же ты прелестный непоседа, – воскликнула девушка и погладила Бадди за ухом – как хорошо, что ты живой. Как же ты меня напугал!» Лизи повернулась к девушке и немного смущенно сказала, что ей очень жаль, и в будущем она постарается лучше смотреть за своим питомцем. Потом вдруг она увидела на заднем сидении автомобиля большой мольберт и треногу. «Ой, вы тоже художница? Как это здорово! Я тоже буду учиться рисовать природу и красивые коттеджи. Мы с мамой как раз собирались купить все необходимое», – радостно заговорила Лизи. Девушка протянула ей руку, и они познакомились. Девушку звали Изабель. Она жила с родителями совсем недалеко, в отеле ботанического парка Уизли. На минутку задумавшись, Лизи тут же спросила, не она ли та самая Изабель, что рисует замечательные картинки для их школы. Девушка сначала удивилась, а потом немного смущенно ответила, что это именно она. И ей очень приятно услышать такие лестные отзывы о своей работе. На бледных щеках Изабель даже выступил небольшой румянец. Лизи представила свою новую знакомую родителям, а девушка, в свою очередь, пригласила всю семью Кроуфордов к себе в гости, в ботанический сад Уизли. И обещала познакомить их со своими родителями, мистером и миссис Томкинс, учеными-биологами из лондонского университета.

Всю дорогу домой отец Лизи о чем-то напряженно думал, а, приехав в коттедж, сразу же отправился в библиотеку и начал перелистывать какие-то научные издания. Прошло достаточно много времени, и мама уже нетерпеливо заглядывала в дверь библиотеки. Ведь всем давно пора было обедать. Наконец, отец Лизи торжественно вошел в гостиную, и заявил, что родители Изабель Томкинсы – это не кто иной, как известные на весь мир ученые-ботаники Томкинсы из Лондонского университета. Знаменитые люди, чьи труды публикуются во всех солидных научных журналах. Они путешествуют по разным странам и собирают редкие или вовсе неизвестные виды растений. А потом привозят их в Англию, изучают и стараются разводить их здесь, на своей родине. Родители Лизи всегда интересовались наукой так же, как и искусством. Поэтому они очень обрадовались выпавшей им возможности познакомиться с такими знаменитостями. И тем более где? В маленькой скромной деревне Сенд Марш!

Глава 3

В понедельник в школе к Лизи подошла курносая Хариетт. Лизи сразу же насторожилась, ожидая от неё какой-нибудь каверзы. И не ошиблась. Хариетт высокомерно посмотрела на Лизи и поучительным тоном сказала, что родители Лизи не должны ездить в Гилфорд за продуктами и всякой всячиной. Все это они обязаны покупать только у отца Хариетт, в деревенском магазинчике. Так поступают все местные. Покупают только у своих. А тех, кто так НЕ делает, ждут очень большие неприятности, злобно добавила девочка. Она повернулась к Лизи спиной и направилась к дверями школы. Услышав о таких странных законах, Лизи сначала сильно удивилась. А потом рассердилась не на шутку. Откуда Хариетт знает, где вчера была Лизи с родителями? И какое дело деревенским до того, куда ездит и что покупает семья Кроуфордов? Лизи никогда в жизни не сталкивалась с подобными попытками навязать ей какие-то дурацкие правила. Поэтому, лишь мгновение подумав, она дольно резко окликнула Хариетт, и твердо заявила, что её мама и отец всегда будут делать покупки только там, где они сами захотят. И это не будет деревенский магазинчик, уж точно. И вообще, это их личное дело и никого здесь не касается. И пусть Хариетт не смеет командовать и отдавать такие глупые распоряжения. Она здесь не главная. Хариетт молчала и ничего не говорила, только злобно смотрела на Лизи, а потом скрылась за дверями школы.

На уроке Хариетт как будто перестала замечать свою соседку. Она даже не смотрела в её сторону. А потом принялась что-то писать и рассылать по всему классу маленькие записочки. Девочки читали их, и перешептывались друг с другом, поглядывая на Лизи. Когда прозвенел звонок, и всех отпустили на перемену, Хариетт снова подошла к Лизи и заявила, что все девочки в классе объявляют ей бойкот. Потому что она не желает слушаться Хариетт. А Хариетт здесь главная, это все знают. И городские выскочки тоже обязаны ей подчиняться. И за свое поведение Лизи будет наказана. С ней никто не будет разговаривать до тех пор, пока она не извиниться и не пообещает исправиться. Так поступают здесь со всеми, кто не желает дружить с Хариетт по-хорошему. В ответ Лизи только пожала плечами. Разумеется, ей не было совершенно никакого дела до каких-то там глупых бойкотов, которые устраивает какая-то глупая девочка. Ей было смешно слушать напыщенный монолог Хариетт, и она улыбалась про себя. Ведь Лизи всегда удивляла необъяснимая способность некоторых людей создавать проблемы окружающим из ничего, буквально на ровном месте. Тем более что все претензии курносой Хариетт были такими детскими и абсолютно несерьезными. Поэтому Лизи спокойно выслушала её и совершенно равнодушно отвернулась. Она и так не разговаривает с девочками из класса. С ними просто не о чем разговаривать. Они не разбираются в автомобилях, не хотят устраивать бункеры и не умеют играть в шахматы.

Дома Лизи ждала большая радость. Отец привез ей из Лондона красивый красный велосипед. Правда, он был не новый. Отцу отдали его какие-то знакомые. Но это было и не важно. Выглядел он совершенно замечательно, радостно блестел на солнце, и даже мама пару раз прокатилась на нем по улице. Впереди у велосипеда была закреплена прочная плетеная корзина, а на ручке с правой стороны бряцал звоночек. И Лизи, конечно же, немедленно отпросилась у мамы и отправилась кататься на своем новом чудесном велосипеде. Бадди она тоже взяла с собой, ведь ему полезно было побегать и размяться. Мама Лизи строго предупредила дочку, что на проселочных дорогах бывает опасно, поэтому нужно всегда быть осторожной. Лизи пообещала вести себя осмотрительно и помчалась от дома к роще и лесу. Сама миссис Кроуфорд решила, наконец, заняться цветами. Она принялась высаживать купленную в Гилфорде рассаду и приводить в порядок разросшиеся нарциссы.

Почти час с огромным удовольствием крутила Лизи педали, осматривая окрестности и радуясь весне и новому велосипеду. Бадди бежал рядом с девочкой, иногда потявкивая на птиц. Дорога текла все дальше и дальше, и никаких опасностей не наблюдалось даже на горизонте. Наконец, и Лизи, и Бадди утомились от быстрой езды и бега. Девочка остановилась, спрыгнула с велосипеда, постояла немного, решая, поехать ли ей дальше, или уже вернуться домой. Она никак не могла определиться, и в нерешительности посмотрела на Бадди. Пёсик сидел, тяжело дыша и высунув мокрый язык. Он явно устал от прогулки, поэтому Лизи решила вернуться домой. К тому же, она еще не успела пообедать, так ей хотелось прокатиться на велосипеде. И чувство голода уже давало о себе знать. Девочка уже хотела было развернуть велосипед и отправиться в обратный путь, как вдруг увидела за невысокими деревьями какие-то старые каменные развалины и остатки непонятных строений. Ей стало очень любопытно. «Заверну-ка я ненадолго посмотреть, что там такое, – подумала про себя Лизи, – мне ведь нужно присматривать разные загадочные домики, чтобы потом рисовать их». И девочка не спеша направилась вперед по дороге. Бадди нехотя затрусил за своей хозяйкой.

Сначала Лизи увидела разрушенный каменный дом, а затем – небольшое строение с маленькими окнами и довольно большой старинный собор у дороги. Вдалеке виднелся фруктовый сад с высокими деревьями. По дороге навстречу Лизи шла женщина в монашеской одежде, и Лизи поняла, что это, наверное, и есть аббатство Уиверли, про которое она слышала в школе. Поравнявшись с монахиней, девочка слезла с велосипеда и поздоровалась. Та в ответ молча кивнула головой и, не глядя на Лизи, пошла дальше. Лизи очень хотелось хоть с кем-нибудь немного поговорить, поэтому она была разочарована неприветливостью монашки. Но в то же время это подогрело её любопытство. И девочка решила поехать в сам монастырь, чтобы посмотреть, на что он похож и что там вообще творится. Ведь она никогда не бывала в монастырях, и видела их только в книгах по истории искусства и архитектуры.

Ни забора, ни ворот в монастыре не было. Поравнявшись с большим старым собором, девочка оставила велосипед на траве, и отправилась осматривать это величественное сооружение. Собор был выстроен из серого камня много веков назад, и его стены уже покрылись многочисленными трещинами. Красиво вытянутые арки и оконные проемы делали собор еще выше. Колокольня со шпилем была украшена изящным цветком, как будто выложенным из воздуха. Зайти внутрь Лизи не решилась, уж больно тихо и таинственно было вокруг. Кто знает, что скрывается за этими стенами? Тем более, около Лизи нетерпеливо крутился её песик. Он вопросительно посматривал на хозяйку и, вероятно, не прочь был уже пообедать. Обойдя собор с правой стороны, девочка увидела длинную каменную пристройку. Она тоже была очень старой, и кое-где обросла мхом. Лизи подумала, что тут, наверное, живут сестры-монахини. Еще дальше был разбит большой огород с теплицами и оранжереями. Деревянные гряды тянулись настолько далеко, насколько хватало глаз. Здесь Лизи и увидела всех обитательниц монастыря. Сестры усердно трудились, высаживая рассаду в теплицах и подготавливая открытую почву к посеву зелени. Лизи заметила среди остальных веселую сестру Кетрин, которая преподавала в их школе математику и географию. Лизи радостно замахала ей рукой и громко поздоровалась. Все монахини, как одна, тут же выпрямились, обернулись и с удивлением уставились на девочку. Их неподвижные черные фигуры, похожие на кладбищенские статуи, совсем не вязались с прекрасным расцветающим вокруг миром. Лизи даже немного испугалась, поскольку лица сестер показались ей довольно неприветливыми, а их черная одежда напоминала привидения. Однако тут же подоспевшая улыбающаяся сестра Кетрин сразу же развеяла все страхи девочки. Кетрин была очень рада видеть Лизи. Она стала расспрашивать девочку, как та попала в их края, и даже предложила устроить небольшую экскурсию по саду. Лизи видела, что некоторые деревья уже покрываются белыми и розовыми цветами, и над ними кружатся толстые пушистые шмели, проснувшиеся после зимней спячки. К тому же, девочке было любопытно посмотреть на монастырский сад. Поэтому она сразу же согласилась. Они обе уже хотели было отправиться к фруктовым деревьям, как вдруг крайне неприятный высокий женский голос окликнул молодую монахиню. Сначала Лизи подумала, что это был кто-то из сестер. Бадди громко залаял, почуяв неприветливость и опасность в истеричном тоне говорившего. Лизи обернулась и увидела нависшую над собой большую тучную фигуру в черной рясе. В первый момент девочке даже показалось, что бесформенная тёмная туча загородила собой все небо.

Это был настоятель монастыря отец Грегори. Рассматривая так неожиданно появившегося странного настоятеля, Лизи думала про себя, что здесь кроется какая-то ошибка. Или это и вовсе непонятная ей игра, как, например, в театре. Ведь этот, почти что вызывающий отвращение человек, никак не может быть настоятелем монастыря. Скорее, он похож, на какого-то неопрятного и горластого торговца рыбой с лондонского рынка. Потому что настоятель монастыря никак не может быть таким толстым, лысым, с безобразными обвисшими щеками и крошечными злыми глазками. И с таким противным женским голосом. Лизи видела в альбомах по искусству множество фресок и картин, изображавших монахов и разных других обитателей монастырей и соборов. И абсолютно все эти святые, папы и прочие архиепископы изображались там прекрасными стройными людьми совершенно приличного вида! А этот неприятный толстый человек, как будто желая подшутить над окружающими, надел рясу, назвал себя настоятелем отцом Грегори, и решил почему-то тут распоряжаться. Размышляя подобным образом, Лизи быстро справилась с чувством удивления и растерянности, и даже не успела испугаться ни настоятеля, ни его противного резкого голоска.

«Почему вы не работаете, сестра Кетрин? Ваше послушание вызывает у меня все большую озабоченность! И что в моем монастыре делают посторонние люди?» – раздраженно проговорил отец Грегори, поворачиваясь к Лизи. Он тут же назвал её маленькой бездельницей, слоняющейся без цели, и приказал ей немедленно отправляться домой готовить уроки. И, конечно же, забрать отсюда свою жалкую собачонку, которая может потоптать только что высаженную рассаду. И вообще, продолжал настоятель, все больше распаляясь и краснея, нечего здесь бродить посторонним и совать свой нос туда, куда не положено. Конечно же, Лизи совершенно опешила от такой откровенной грубости. Она даже не могла собраться с мыслями, чтобы хоть как-то ответить на неприветливые слова настоятеля. Девочка снова подумала о том, что этот подозрительный отец Грегори ну просто никак не может быть здесь главным.

Немного придя в себя и пытаясь выглядеть учтивой, Лизи ответила, что уроки она уже сделала, и теперь просто гуляет, изучая округу. И что встретила здесь свою учительницу сестру Кетрин, которая всего-навсего хотела показать ей сад. «А, так ты – новая ученица, дочка тех самых приезжих из Лондона, – проговорил отец Грегори, сощурив свои и без того маленькие глазки,– тогда тебе и вовсе нечего тут делать! Да-да, не удивляйся, мне уже все известно о твоем непристойном поведении и непокладистости. Смотри, Отец наш небесный покарает тебя и твоих родителей за непокорность и презрение к местным традициям!» Тут настоятель неожиданно и совершенно бесцеремонно схватил Лизи за руку, и потащил её, как какого-то паршивого котенка, обратно к дороге, где Лизи оставила свой велосипед. Никто из монахинь не сдвинулся с места. Все они, и даже сестра Кетрин, стояли, как африканские рабы на плантациях, низко опустив голову и спрятав глаза. Видимо, все здесь очень боялись этого вздорного и грубого отца Грегори. Лизи же была окончательно сражена его поведением. Ведь оно абсолютно не соответствовало представлениям девочки о служителях церкви. Не говоря ни слова, Лизи села на велосипед и медленно поехала домой, все еще находясь под огромным впечатлением от произошедшего. Она была потрясена до глубины души, и теперь, кажется, начинала понимать своих родителей, которые, хотя и верили, конечно, в высшие силы, но совсем не любили посещать церковные службы и разные там проповеди.

Подъезжая к дому, Лизи увидела незнакомую машину. Поставив велосипед в гараж, девочка вместе с Бадди зашла в дом. Кошка миссис Троттер мирно спала в большом кресле в гостиной. Лизи сразу прошла на кухню, где мама гремела кастрюлям. За время прогулки и Лизи, и пёсик сильно проголодались. Мама облегченно вздохнула, увидев дочку. Ведь она уже начала немного волноваться. Лизи рассказала маме о своей прогулке и встрече с сестрами-монахинями. А также о неприветливом и грубом настоятеле монастыря. Мама вздохнула и сказала, что всем сейчас тяжело, и не следует обижаться на людей за их поведение. Потом Лизи спросила, что за машина стоит около их дома. Оказывается, Лондон снова подвергся налету немецких бомбардировщиков, и отец, услышав об этом по радио, остался сегодня дома. Его клиент сам приехал сюда, в Сенд Марш, чтобы решить какие-то важные адвокатские дела. Лизи любила, когда отец работал дома. Девочке сразу становилось как-то очень уютно, ведь вся семья была в сборе. Лизи сразу же забыла про монастырь и побежала мыть руки. Потом она с жадностью набросилась на еду, к огромной радости миссис Кроуфорд. Бадди и кошка миссис Троттер сидели рядом на полу и жалостливо смотрели на девочку снизу вверх, по очереди переминаясь с лапки на лапку. Как будто их и не кормили ни разу в жизни. Конечно же, Лизи не удержалась, и, время от времени поглядывая на дверь кухни, угостила обоих вкусными кусочками курицы. Миссис Кроуфорд не любила, когда животных кормят со стола, поэтому Лизи могло здорово влететь за свою доброту. Пообедав, девочка побежала в свою комнату выполнять скучные школьные задания.

Теперь каждый день после уроков Лизи ездила по окрестностям на своем новом велосипеде. Она решила кататься где-нибудь поближе, и не попадать больше ни в какие монастыри. Ну их, этих странных людей в черных одеждах и их нервного пастыря. В лесу рядом с деревней гораздо свободней и приятней. Лизи изучила все дорожки и тропинки вокруг деревни Сенд Марш, могла с точностью сказать, где находится овраг или мост через речку. Весна окончательно вступила в свои права, пришел апрель, и лес покрылся нежной листвой, а среди старых поваленных деревьев вовсю бушевали первоцветы. Однажды во время прогулки Лизи увидела прямо около дороги прекрасную полянку. Крупные примулы здесь сплошь покрывали землю, и это было похоже на красивый цветной ковер. Девочка остановилась, чтобы набрать домой цветов. Свои цветы в цветниках пока не подросли, а нарциссы Лизи не любила. И ей очень хотелось поставить дома в вазу что-то красивое. Недолго думая, девочка бросила велосипед и начала собирать нежные пролески и мясистые примулы, аккуратно складывая их в корзину. Цветов здесь было так много, что ими можно было бы украсить все дома в деревне Сенд Марш. Нагнувшись в очередной раз за цветком, девочка вдруг заметила, что напротив, через дорогу, темнеет нечто загадочное и непонятное. Она привстала и постаралась рассмотреть, что же это было. Но за густыми кустарниками орешника нельзя было ничего разглядеть. Тогда Лизи снова присела на корточки, и увидела, что влево от проселочной дороги уходит какая-то едва заметная тропинка. Лизи много раз проезжала здесь, но ни разу не замечала, чтобы у дороги в этом месте было какое-нибудь ответвление. Девочке, конечно же, стало очень интересно, что же скрывается там, за зарослями орешника, и куда ведет странная тропинка.

Не думая ни о чем, кроме манящей неизвестности, Лизи немедленно подняла свой велосипед и перешла на другую сторону, туда, где загадочно темнела едва заметная полоска.

Отведя руками густые ветки орешника, Лизи с удивлением обнаружила довольно широкую заброшенную дорожку. Видно было, что по ней уже очень давно никто не ездил. Да собственно, и от дороги-то здесь уже почти ничего не осталось. Только темный песок по центру, едва заметная колея, и заросшие густой травой обочины. Лизи, насколько помнила себя, чрезвычайно любила подобные загадочные места. В Лондоне она знала все улицы и даже закоулки, окутанные какими-нибудь страшными тайнами. Мама всегда говорила, что её дочь – это герой книг Г.К.Честертона священник и сыщик отец Браун, только в юбке.

Поэтому, увлекаемая жаждой новых открытий и приключений, Лизи смело поехала вперед по таинственной едва заметной дорожке. Высокие старые липы, высаженные здесь кем-то давным-давно, походили на бравых офицеров из почетного караула Букингемского дворца. Густые и длинные ветви лип переплетались над головой девочки, превращаясь в изящные зеленые арки, сквозь которые почти не проникал солнечный свет. Это было так романтично и так красиво, что Лизи вдруг захотелось, чтобы таинственная дорога никогда не заканчивалась. Чтобы по ней можно было бы ехать и ехать хоть всю жизнь, не думая ни о чем. Как будто повинуясь мыслям Лизи, заброшенная липовая аллея все тянулась и тянулась далеко вперед, как будто не имея конца. Она уносила девочку все дальше и дальше, навстречу новым неожиданным открытиям…

Проехав еще достаточно долго, сколько именно – она не помнила, Лизи завернула за крутой поворот и остановилась в неподдельном восторге.

Перед ней, словно из-под земли, вырос вдруг мрачный старый каменный дом. Забор вокруг дома был давно сломан, камень, из которого дом был сложен, от сырости покрылся мхами и лишайниками. Здесь, видимо, очень давно никто не жил. От сада тоже ничего не осталось, все захватил и поглотил лес. Деревья уже почти вплотную подступали к стенам заброшенного коттеджа. Казалось, еще чуть-чуть, и они просто раздавят его. Окон первого этажа совсем не было видно за буреломом из сухих веток и зарослей крапивы. Окна второго этажа все еще украшали резные ставни, наполовину истлевшие от времени. На козырьке над входом когда-то красовалось изображение филина, выкованное из металла. Сейчас этот филин, покрытый ржавчиной, висел вниз головой на одном-единственном болте, раскачиваясь при каждом дуновении ветра и издавая жуткие скрипящие звуки. Лизи была ошарашена величественностью и запустеньем коттеджа. Девочка очень любила исследовать разные старинные руины, но тут ей было немного не по себе. Она даже не решилась подойти ближе. С левой стороны от дома виднелась яркая солнечная полянка, необычно контрастировавшая с мрачным окружением заброшенного строения. Травы на поляне почти не было, кроме темно-зеленых кустиков барвинка с нежно-голубыми цветами. Девочка приблизилась к поляне и замерла от восхищения. Сразу же за поляной начинался крутой обрыв, а дальше виднелись бесконечные холмы и перелески Суррея, покрытые свежей весенней зеленью и залитые солнцем. Лизи долго стояла, очарованная этой чудесной перспективой, и думала, что неплохо было бы попытаться нарисовать здесь абсолютно все. Начиная с мрачного старого дома и заканчивая зелеными полями вдалеке за обрывом. Девочка решила завтра же после уроков вернуться сюда с красками и мольбертом. А заодно поспрашивать детей в школе об этом красивом месте и о хозяевах заброшенного коттеджа. Наверняка тут тоже кроется какая-нибудь таинственная и печальная история. И, только вернувшись домой, Лизи вспомнила вдруг, что никто в классе не разговаривает с ней по приказанию Хариетт.

Действительно, никто не разговаривал с Лизи, и это было совершенно некстати. Ведь мысли девочки были заняты таинственной аллеей и домом, а узнать что-либо об этом не представлялось возможным. На переменке Лизи печально бродила одна около школьного забора, размышляя, кого бы из старших ей расспросить. Может, сестер-монахинь? Погруженная в свои размышления, девочка и не заметила, как к ней подошел невысокий симпатичный мальчик немного старше её. У него были аккуратно подстриженные черные волосы и большие серые глаза. Он окликнул девочку, несмело протянул ей руку и слегка смущенно произнес: «Здравствуй, Лизи. Меня зовут Чарли Паркер, я брат Хелен. Она не может с тобой говорить, потому что боится ослушаться вредную Хариетт. Но она попросила меня подружиться с тобой. Чтобы ты не сильно тут скучала. Ты очень понравилась Хелен, а ей нравятся далеко не все девочки в деревне». Лизи с недоверием слушала Чарли Паркера. Сначала она заподозрила здесь какой-то подвох. Ведь обычно мальчишки стараются не дружить с девочками, чтобы не прослыть слабаками и не вызвать насмешек со стороны своих собратьев. Но ведь кто знает! Вдруг этот спокойный симпатичный мальчик говорит правду, и его послала Хелен? Хорошо бы, чтоб так оно и было. Ведь бродить одной по школьному двору довольно грустно и тоскливо…. Поэтому Лизи все же решила быть смелой. Она протянула руку Чарли Паркеру, готовясь при этом в любой момент спасаться бегством. К её удивлению, Чарли Паркер не посадил ей на руку лягушку или какую-нибудь гадкую саранчу, как это обычно любят делать все мальчишки. Чарли просто улыбнулся и пожал ей ладонь. Лизи облегченно вздохнула. Значит, это и вправду брат Хелен, и Хелен, чудесная и умная девочка, отправила его на выручку Лизи. Они с Чарли разговорились, и Лизи спросила его о том, что не давало ей покоя со вчерашнего дня. Она попросила рассказать про заброшенный дом в лесу. Конечно же, Чарли знал про этот дом. Они с друзьями несколько раз ходили туда. Правда, заглянуть внутрь так и не решились, уж больно много там росло крапивы. И вот что узнала Лизи. Когда-то давно в этом коттедже жила вполне добропорядочная семья лесника. У них была маленькая дочка, которую звали Кетти Роджерс. Однажды эта девочка ушла в лес и больше оттуда не вернулась. Приехало много полицейских, они обыскали все вокруг, но не нашли и следа. Девочка как будто растворилась в воздухе. Убитые горем родители Кетти вскоре уехали жить в Гилфорд, подальше от тягостных воспоминаний…Но все это было очень-очень давно, лет пятнадцать назад, когда самого Чарли еще не было на свете. Теперь же никто туда не ходит. Потому что это место считается подозрительным и опасным. Слушая рассказ мальчика, Лизи думала о том, что на неё заброшенный коттедж, солнечная полянка и заросшая аллея почему-то произвели самое что ни на есть благоприятное впечатление. Хотя от вида коттеджа и пробирали мурашки.

Лизи было очень интересно разговаривать со своим новым другом. Но тут прозвенел звонок, и снова потянулись скучные уроки. На последнем уроке Хариетт брезгливо протянула Лизи записку. «Ведьмина кошка пришла к вам в дом. Значит, вы тоже ведьмы. А нам такие, как вы, здесь не нужны», – корявым почерком было написано в записке. Лизи снова рассердилась. Что за глупая девочка, и что за глупая деревня! Неужели все деревни в Англии такие необразованные и дикие? Лизи очень захотелось уехать домой, в Лондон, где дети не писали подобной ерунды и не объявляли новеньким бойкот. Девочка так и сказала дома маме. Но та покачала головой и попросила Лизи не обращать внимания на деревенских детей. Ведь не все они здесь такие глупые. Ведь есть же Хелен, Чарли, да и много еще. Мама была в этом совершенно уверена. И не стоит расстраиваться, ведь рано или поздно Лизи с родителями вернутся домой, в Лондон. Лизи немного побродила по саду и поднялась к себе в комнату заниматься. Бадди вместе с миссис Троттер повсюду ходили за девочкой, как два хвостика. И даже отправились вместе с ней делать уроки. Кошка улеглась на широком подоконнике, а Бадди уселся на стул и просидел так все время, пока Лизи занималась. Погода за окном испортилась, заморосил нежный апрельский дождик. Лизи все время думала о заброшенном домике в лесу. Такое живописное место надо было еще поискать, и девочке несказанно повезло случайно обнаружить его. Лизи решила как-нибудь взять туда с собой Изабель. Ведь та была художницей, и обязательно оценила бы всю красоту запустения. Надо бы съездить к Изабель в гости, подумала Лизи. Ведь девушка приглашала их к себе и обещала познакомить с родителями, которые, как сказал отец Лизи, были всемирно известными ботаниками и садоводами. А Лизи еще ни разу в жизни и близко не видела ни одного всемирно известного ботаника. Она так и сказала отцу вечером за ужином. Мистер Кроуфорд рассмеялся и пообещал дочке непременно предоставить ей такую возможность.

Глава 4

В ближайший же выходной Лизи с родителями отправилась в ботанический сад Уизли. К радости девочки, родителей даже не пришлось уговаривать. Они очень соскучились по хорошему обществу, особенно мама, которая занималась только домашними делами. Лизи хотела взять с собой и Бадди, но тот, увидев автомобиль, сразу рванул к дому и забился под комод в гостиной. Он хорошо помнил дорогу из Лондона в Сенд Марш, и больше ни за какие коврижки не забрался бы в машину.

По дороге Лизи мечтательно смотрела в окно и с нетерпением ждала встречи с Изабель. Та напоминала Лизи её взрослых подруг из пансиона мадам Тьери, красавицу Эмилию и бедняжку Фрайни. Интересно, а у Изабель уже есть жених, или она не интересуется подобными глупостями, размышляла девочка. Через час езды по расцветающим угодьям графства Суррей, автомобиль подъехал, наконец, к парку Уизли. Сначала Лизи не увидела совершенно ничего интересного. Она даже подумала, что Уизли – самый обычный парк, каких много по всей Англии, и даже в Лондоне. Однако спустя минуту девочка поняла, что сильно заблуждается. Этот чудесный уголок, созданный в конце минувшего века известным бизнесменом и садоводом Джорджем Уизли, был действительно роскошен и изумителен. Пройдя за большое серое здание, которое называлось Лабораторией и служило для проведения разного рода ботанических экспериментов, Лизи и её родители подумали, что попали в сказку. Сначала их встретили огромные газоны, сплошь усеянные нарциссами разных видов и форм. Дальше были видны обширные рощи хвойных деревьев, а рядом с самим зданием Лаборатории располагался большой пруд с невероятно красивыми кувшинками. Лизи с родителями направилась через поля нарциссов к двум небольшим двухэтажным каменным домикам. В одном из них находилась библиотека, а в другом – отель для научного персонала, ученых и гостей, которые приезжал сюда со всей Англии.

Тут Лизи увидела, что к ним спешит Изабель и приветливо машет рукой. Следом за девушкой не спеша шли мужчина и женщина. Это были Кевин и Джудит Томкинсы, родители Изабель. Оба были высокие и статные, с правильными чертами лица, смуглой кожей и черными красивыми волосами. Они были немного похожи на испанцев. И Лизи сразу бросилось в глаза разительное отличие Томкинсов от самой Изабель. У Изабель были светлые волосы и бледная кожа. Девушка была маленького роста, пухлая и очень смешливая. А вот мистер и миссис Томкинс, судя по их виду, были очень серьезными и редко улыбались. Однако Лизи подумала, что ведь Изабель может быть похожей, например, на свою бабушку или даже на своего дедушку. Ведь такое часто бывает. А вскоре девочка и вовсе забыла про это, потому что Томкинсы пригласили Лизи и её родителей на экскурсию по ботаническому саду.

Сначала они повели их в совершенно замечательный рокарий, где между глыбами туфа и гравия были красиво высажены можжевельники, юкки и множество стелящихся по земле растений. Все это каскадом спускалось с небольшой возвышенности, которая, как оказалось, была искусственно создана еще при Джордже Уизли. Дальше были расположены великолепные посадки штамбовых роз. Эти розы походили на высокие деревья со стволом и ветвями. Они были гораздо выше Лизи, и цветы свешивались с них прямо в руки посетителей сада. Это было просто незабываемо. С левой стороны виднелись большие фруктовые плантации. Многие деревья уже зацветали, и над плантацией как будто клубилась белоснежная дымка.

Но самое неожиданное Лизи увидела дальше. Когда путешественники свернули направо, Лизи вдруг очутилась в чудесном саду, сделанном из камней. Он был похож на рокарий. Но гораздо, гораздо больше. На переднем плане неторопливо журчал красивый ручей, через него был перекинут маленький декоративный мостик. Невысокие ивы с кудрявой розоватой листвой росли вдоль русла. От ручья отходили маленькие рукавчики без воды. Дно каждого рукавчика было выложено гравием. Это были так называемые «сухие» ручьи, по краям которых цвели многочисленные примулы, нарциссы и еще много других цветов, названий которых Лизи не знала. Дальше, на заднем плане, в гору уходили скалистые уступы, где были высажены кустарники с листвой разных цветов и оттенков. В этом саду была как будто вечная осень. Красная листва пузыреплодников красиво сочеталась с желтыми листьями обычных и карликовых японских спирей. Желто-зеленая бузина «Ауреа» соперничала своим цветением с такими же золотистыми жасминами. Высокие красные клены с благородной бордово-коричневой листвой соседствовали с маленькой краснолистной сливой. На этот сад можно было любоваться бесконечно. И Лизи, и её мама зачарованно смотрели на все это разнообразие и не могли произнести ни слова. Миссис Кроуфорд сразу же захотелось создать что-то похожее в своем маленьком садике, и она обратилась с расспросами к чете Томкинс. Мистер и миссис Томкинс пообещали помочь в подборе саженцев и дать полезные советы, ведь в этом ботаническом саду продавались любые растения, а также книги с рекомендациями по их выращиванию.

Затем Томкинсы пригласили Лизи и её родителей на обед в отеле. Они сказали, что кормят здесь просто отменно, даже лучше, чем в некоторых лондонских ресторанах. За обедом отец Лизи расспрашивал ученых про их путешествия, открытия и планы на будущее. А Лизи весело болтала с Изабель. Она рассказала девушке про старый и совершенно заброшенный коттедж в лесу и договорилась поехать туда с ней в понедельник после занятий, чтобы Изабель показала, как нужно начинать писать картины с натуры. Изабель очень обрадовалась такой новости. Она сказала Лизи, что давно хотела изобразить на своих картинах что-нибудь грустное и таинственное, но пока что ей не встречались такие места.

В понедельник Лизи не могла дождаться окончания уроков. На перемене к ней подошла Хариетт, и, к удивлению Лизи, сказала, что бойкот окончен, и девочки в классе теперь могут разговаривать с ней. Лизи было совершенно все равно, разговаривают с ней или нет. Она догадалась, что Хариетт просто стало невыносимо скучно. Таким детям, как она, необходимо было постоянно вредничать и строить против кого-нибудь разные заговоры. Иначе их жизнь лишалась всякого смысла. А если у тебя бойкот, то ты не особенно-то пообзываешься, и не наговоришь человеку разных неприятных вещей. И по этой самой причине настроение у тебя будет крайне прескверное. Именно потому Хариетт и передумала. А Лизи насторожилась. И, как оказалось, совершенно не напрасно. На переменке все девочки играли в скейтбол. Нужно было отбивать палкой мяч. Хариетт долго прицеливалась, и , конечно же нарочно, отбила его прямо в окно одного из классов. Стекло в окошке разлетелось вдребезги. На шум выбежали сестры-монахини, и Хариетт, не моргнув глазом, сказала, что стекло разбила неумёха Лизи. Это и был план Хариетт. Взять девочку в игру и гадко напакостничать ей. И теперь Хариетт с довольным видом стояла и улыбалась, глядя на обескураженную Лизи. Противная вредина уже представляла себе, как же Лизи теперь достанется. Ничего, пусть эта городская выскочка не воображает, что все её неприятности остались позади. Нет уж. Хариетт была очень злопамятной, и никому не прощала непослушания.

Лизи была возмущена до глубины души. Она повернулась к сестрам-монахиням и сказала, что совершенно ни в чем не виновата. А стекло разбила Хариетт, и сделала она это явно нарочно, а теперь сваливает всё на Лизи. Однако девочки, которых, конечно же, подговорила Хариетт, подтвердили слова деревенской заводилы. Никому не хотелось ссориться с ней. Сестры-монахини, укоризненно качая головами, принялись уговаривать Лизи во всем сознаться, ведь всякое бывает, и она, вероятно, разбила стекло случайно. Однако Лизи была не из тех, кто позволил бы разным противным девочкам оговаривать себя подобным образом. Она упрямо отстаивала свою правоту. Но все было напрасно. Её уже хотели было вести к директору для серьезной беседы. Если бы, совершенно неожиданно для несносной Хариетт и её трусливой свиты, не вмешались мальчишки из класса Чарли Паркера. Они тоже вышли на переменку и играли неподалеку в чехарду. Когда раздался звон стекла, все видели, что Лизи стояла поодаль, поскольку была еще не её очередь отбивать мячик. А бита находилась как раз в руках Хариетт. Именно об этом Чарли и его друзья рассказали сестрам-монахиням. И виновата во всем не Лизи, а она, Хариетт Джонс, подытожил Чарли. Пойманная с поличным, Хариетт покраснела от злобы и стыда. Она стояла, сжав кулаки, и сгорая от желания как следует поколотить Чарли и его друзей. Но их было много, а Хариетт была труслива. «Я тебе это еще припомню, Чарли Паркер! И вам всем тоже, – крикнула она мальчишкам, топнув от бессилия ногой, – я расскажу своему отцу, что вы заступаетесь за чужаков, и вас всех будут позорить за это на воскресной службе в церкви, так и знайте!» В ответ мальчишки принялись громко смеяться, свистеть и корчить смешные рожицы. А Лизи совсем не поняла, при чем здесь месса в деревенской церкви. И почему мальчиков должны были там позорить, если они сказали чистую правду. Девочка была чрезмерно благодарна Чарли и его друзьям за помощь, поэтому твердо решила сходить в воскресенье на эту самую службу. Если Чарли будут там ругать, то она, конечно же, выйдет и заступиться за него. Ведь он настоящий друг. А друзей надо защищать.

Но сегодня был только понедельник, и девочку ждала захватывающая поездка к заброшенному домику.

Глава 5

На последнем уроке сестра Кетрин объявила, что отпускает всех детей по домам. Она вынуждена отлучиться, поскольку ей поручили встретить и проводить в монастырь Уиверли новую монахиню, прибывающую в Сенд Марш из Лондона. Лизи тут же подумала, что, раз они с Изабель отправятся сегодня к заброшенному дому в лесу, то вполне могли бы подвезти сестру Кетрин в монастырь на машине Изабель. Ведь это же почти по дороге. Лизи тут же подошла к Кетрин и поделилась с ней своими мыслями. Та, разумеется, очень обрадовалась. Она сказала, что лондонская монахиня довольно почтенного возраста, и идти пешком до монастыря ей будет тяжело.

И Лизи вместе с сестрой Кетрин направилась на автобусную остановку в центре деревни. Девочка тоже решила встретить пожилую гостью, тем более, что общество веселой молодой монахини было ей очень приятно. Погода была замечательная, вовсю светило солнце и весело пели птицы. По дороге сестра Кетрин рассказала, что монахиню зовут Анна, и она уже жила в этом монастыре много-много лет назад. А теперь её снова направили сюда, чтобы она могла немного поправить свое здоровье. Cвежий деревенский воздух пойдет ей на пользу. Не успели Лизи и сестра Кетрин дойти до автобусной остановки, как из-за поворота показался аккуратный пузатенький автобус.

Неторопливо подъехав к остановке, он остановился, и Лизи сразу увидела среди пассажиров милую маленькую старушку-монахиню. Она спокойно сидела у окна и терпеливо ждала, пока можно будет не спеша выйти из автобуса. Сестра Кетрин тут же подхватила два её небольших чемоданчика с вещами. Лизи очень понравилась старая монахиня. Девочка всегда мечтала о такой бабушке, которая сидела бы тихонько в углу гостиной в большом кресле, с очками на носу, и вязала бы целый день. Лизи живо представила себе эту милую картину, и улыбнулась. Однако, вспомнив, куда именно направляется пожилая монахиня, девочка засомневалась, поможет ли той поправить здоровье тяжелый труд в монастырском саду.

Поскольку Изабель должна была заехать за Лизи только в два часа дня, и времени до этого было еще предостаточно, Лизи, будучи воспитанной девочкой, пригласила обеих сестер к себе домой на обед. Обе монахини с радостью согласились. Мама Лизи, миссис Кроуфорд, была сильно удивлена, увидев на пороге своего дома таких гостей. Ведь никогда не знаешь, как с ними обходиться. Однако сестра Кетрин и сестра Анна ей понравились, к огромному удовольствию Лизи. Ведь обе монахини были очень живые, разговорчивые, и совсем не походили на хмурых обитателей старинных монастырей. Лизи принялась знакомить гостей с непоседой Бадди и кошкой миссис Троттер. И сестра Кетрин, и сестра Анна просто обожали домашних животных, ведь эти бессловесные существа были лишены злобы и лукавства, и всегда искренне доверяли людям. Миссис Кроуфорд отправилась накрывать на стол в гостиной. А вскоре подъехала Изабель, и Лизи позвала её присоединиться к остальным. Конечно же, девушка с радостью согласилась. Лизи спросила, не отвезет ли она обеих сестер в монастырь после обеда, а потом и Лизи, и Изабель отправились бы писать картины на природе. Девушке эта идея понравилась. За обедом она без умолку щебетала о прекрасных местных пейзажах, о теплой погоде и цветах. Слушая эту беспечную болтовню, Лизи вдруг поймала себя на мысли, что сестра Анна как-то уж слишком пристально разглядывает Изабель. Никто, кроме девочки, этого не заметил. Все мило беседовали и ни на что больше не обращали внимания. Но от цепкого взгляда наблюдательной Лизи ничто не могло укрыться. И действительно, почтенная монахиня почти не сводила глаз с девушки все время, что они находились в гостях у миссис Кроуфорд. Сначала это показалось Лизи очень странным. Но потом она принялась вспоминать, что же ей нужно взять с собой на природу, и это отвлекло девочку от размышлений.

Когда обед закончился, все поднялись из-за стола, долго благодарили миссис Кроуфорд за гостеприимство, а затем направились к дверям. Лизи сбегала в свою комнату, взяла мольберт, краски и кисти, и вместе с сестрой Кетрин устроилась на заднем сиденье автомобиля. Бадди выскочил было за девочкой, думая, что она идет гулять. Но тут снова увидел ненавистное авто. Как и в первый раз, пёсик затормозил и попятился к дому. Лизи рассмеялась и рассказала, почему непоседа Бадди ведет себя подобным образом. Малыш не любит кататься. Он теперь очень боится машин и переживает, что ему снова придется много часов просидеть в душном салоне. Лизи принялась вспоминать, как утомительно и скучно ей было терпеть долгий путь из Лондона в Сенд Марш. Поэтому она прекрасно понимает крошку Бадди.

Всю дорогу до аббатства Уиверли сестра Анна рассказывала про свою молодость, радостно узнавая старые места, и была счастлива, что снова вернулась сюда. Подъехав к монастырю, Изабель и Лизи вышли, чтобы помочь ей отнести чемоданы. Сестра Анна была очень благодарна обеим, а также веселой и жизнерадостной сестре Кетрин. Все вместе они уже было направились к собору, за которым располагались жилые помещения для монахинь. Но тут вдруг увидели, что им навстречу спешит настоятель отец Грегори. Сестра Анна остановилась, удивленно разглядывая священника, затем всплеснула руками и восторженно воскликнула: «Грегори, ты ли это? Не может быть! Тебя теперь и не узнать. Ты стал настоятелем? Невероятно. Как же я рада тебя видеть!». Лизи и Изабель переглянулись, заинтригованные таким поворотом событий. Оказывается, пожилая монахиня знала нынешнего настоятеля, хотя он, судя по его растерянному виду, вовсе и не ожидал её здесь увидеть.

Действительно, настоятель аббатства отец Грегори был совершенно не рад этой встрече. Конечно, его известили письмом, что некая сестра-монахиня вскоре должна прибыть в монастырь. Но появление здесь именно сестры Анны стало для него полной неожиданностью. Увидев её, отец Грегори удивленно поднял брови и остановился, как вкопанный. Его маленькие глазки вдруг широко распахнулись, как будто отец настоятель увидел призрака. Конечно, спустя какое-то время священник попытался справиться со своим волнением. Однако по всему было видно, что появление сестры Анны стало для него крайне неприятным сюрпризом. Настоятель натянуто улыбнулся, затем сдержанно приветствовал присутствующих, и сказал, что он сам проводит сестру Анну в обитель. Довольно торопливо забрав у Изабель чемоданы пожилой монахини, настоятель взглядом приказал последней следовать за ним. Но сестра Анна, по-прежнему не сдерживая восторга, начала рассказывать всем, что отец Грегори много лет назад, будучи молодым послушником лондонской епархии, привозил в монастырь на своем старом грузовике разные церковные принадлежности: свечи, кадила, книги. «Ах, это было так давно, но кажется, что вчера! Ты так изменился, Грегори. Ой, простите, святой отец!» – никак не могла успокоиться монахиня. Слушая сестру Анну, настоятель какое-то время сдерживал своё раздражение. Но затем, будучи просто не в силах остановить бурный всплеск эмоций пожилой монахини и своё недовольство, вдруг резко обернулся к двум подругам. Он явно не хотел, чтобы они слышали, о чем говорит почтенная монахиня. Поэтому крайне неприветливым тоном отец Грегори велел Изабель и Лизи немедленно возвращаться к автомобилю и заняться своим привычным делами. Чеканя каждое слово, настоятель заявил, что девушки сделали уже достаточно для сестёр-монахинь. И больше им здесь делать совершенно нечего.

На какое-то время в воздухе повисла напряженная тишина. Лизи и Изабель не знали, как поступить, ведь они еще не попрощались с обеими сестрами. Сестре Кетрин стало нестерпимо неловко за своего настоятеля. Она подошла поближе к Лизи и Изабель, сделала жалостливое лицо, и тихонько попросила извинить этого неприветливого человека. У него очень скверный характер, но таков уж он есть. Ничего не поделаешь, ведь настоятеля не выбирают. Лизи и Изабель с понимающим видом выслушали добрую девушку, в душе жалея всех живущих здесь монахинь. Как же тяжело им приходится!

Попрощавшись с Кетрин, подруги отправились к машине. «Фу, какой же он несносный, этот отец Грегори, хотя и нельзя, наверное, так говорить о священниках», – размышляла вслух Изабель. Лизи согласилась с девушкой и рассказала о том, как бесцеремонно поступил с ней отец Грегори, когда она в первый раз приехала сюда на велосипеде. Он даже не позволил сестре Кетрин показать девочке монастырский сад. «Наверное, у него от чего-то тяжело на душе, и его совесть не спокойна», – предположила девочка. Она вспомнила, что сама иногда злится на целый мир, когда чувствует, что поступает как-то не очень правильно или если нагрубила маме.

Однако вскоре обе подруги забыли про монастырь. Они уже ехали по лесной дороге, и Лизи пристально всматривалась вглубь леса, чтобы не пропустить заветную тропинку. Побывав здесь в первый раз, предусмотрительная девочка решила как-нибудь отметить съезд на заросшую аллею. Она притащила и положила у дороги большое сухое бревно. И теперь, заметив его, громко и радостно закричала. Изабель затормозила и вопросительно посмотрела на Лизи. Ведь среди густого кустарника совершенно ничего не было видно. Однако Лизи уверила девушку, что заброшенная дорога именно здесь, стоит только немного углубиться в лес. Изабель неуверенно повела машину туда, где, по словам Лизи, находилась эта таинственная дорога, и свернула влево, в самые заросли орешника. Ветки неприятно зашуршали и заскрипели по крыше автомобиля, но буквально в следующую минуту машина выехала на старую липовую аллею, которая так понравилась Лизи. Изабель с облегченьем вздохнула и улыбнулась девочке. «Надо же, Лизи, да тут и вправду есть какая-то тропинка! И ты знаешь, тут довольно мило!» – радостно проговорила она, а затем добавила, что обязательно изобразит огромные старые липы на своей картине. Ведь они были такими таинственными и печальными!

Проехав еще немного и повернув направо, Изабель неожиданно сбавила ход, а затем и вовсе остановила машину. Впереди уже виднелся заброшенный дом, до него было каких-то пара-тройка метров, и Лизи не терпелось показать Изабель поляну за домом и живописный обрыв. Но девушка сидела, крепко вцепившись в руль, и не двигаясь. Лизи немного испугалась. Она тихонько тронула Изабель за рукав. Как будто очнувшись, Изабель почти шепотом спросила: «Лизи, у тебя когда-нибудь было такое чувство, что ты когда-то давно уже видела это место, или что-то очень похожее на него?» Лизи призналась, что такого с ней ни разу не было. «Ты знаешь, а у меня сейчас именно такое ощущение. Как только мы очутились на липовой аллее, мне сразу показалось, что я знаю это место. Как ты думаешь, Лизи, почему так?» Лизи не знала, что и сказать. Но потом предположила, что, возможно, Изабель видела подобные аллеи или похожие заброшенные коттеджи где-нибудь на старых картинах или в журналах. Немного поразмыслив, девушка согласилась. Наверняка так оно и было, ведь Изабель всю свою жизнь прожила с родителями в Лондоне, и ни разу не бывала в Сенд Марш. Подруги принялись доставать из автомобиля принадлежности для рисования, а затем отправились искать удобное место, чтобы делать наброски. Изабель учила Лизи, как надо правильно ставить треногу, крепить мольберт и бумагу, как держать уголь и делать зарисовки. Лизи очень нравилось в компании Изабель, ведь у девочки не было старшей сестры, и ей очень этого не хватало. Апрельское солнце радовало своим теплом, и Изабель скинула свой жакет, чтобы удобней было работать. Лизи тут же заметила на правой руке девушки большой шрам, который шел по внутренней стороне от запястья до самого локтя. Лизи удивленно спросила, откуда он появился. Изабель махнула рукой и ответила, что в детстве в Лондоне её сбил какой-то велосипедист. Она тогда долго лежала в госпитале с сотрясением мозга и совершенно ничего не помнила. А шрам остался от того, что девочка пыталась защититься и повредила руку о велосипедную раму. Так ей сказали родители. Этого велосипедиста так и не нашли, и это его счастье, поскольку отец Изабель, мистер Томкинс, готов был разорвать его на кусочки.

Два часа за приятной работой пролетели незаметно, уже начинало темнеть, и Изабель отвезла Лизи домой. Обе подруги были крайне довольны сегодняшним днем, и договорились продолжить рисование в субботу.

Глава 6

Всю неделю Лизи стойко терпела колкости и вредности от Хариетт и её школьных подпевал. Правду сказать, таких было мало, всего человек пять или шесть. Остальные девочки хорошо относились к Лизи, но боялись это показать. И Лизи не обижалась на них. А вот Хариетт ей уже порядком поднадоела. Лизи спрашивала себя, откуда же берутся такие противные дети, которым доставляет огромное удовольствие приставать к окружающим. Неужели нельзя занять себя чем-нибудь полезным? Ведь вокруг столько всего интересного!

Но, видимо, Хариетт была устроена совсем по-другому. На переменке она подошла к Лизи, и снова начала её задирать. «Эй ты, городская воображала, когда ты отсюда, наконец, уедешь?» – громко и насмешливо говорила Хариетт. Лизи в ответ поинтересовалась, почему это она – воображала. Хариетт ответила, что Лизи слишком хорошо одевается, ведь никто в деревне не носит такие платья или юбки. Да и вообще все городские – большие воображалы. Просто потому, что они городские. Все они бездельники и надменные типы. А то и вовсе какие-нибудь мошенники. Особенно такие, которые разъезжают на хороших автомобилях и скупают коттеджи в деревнях. «Например, как твой папочка» – злобно добавила Хариетт. Вот уж этого, конечно, Лизи никак не смогла стерпеть. Никто не смеет оскорблять её родителей и говорить какие-то гадости про отца. Её отец много работает, поэтому и добился хорошей должности и признания. Лизи тут же почувствовала, что внутри у неё как будто что-то закипело. Она твердо решила на этот раз не давать спуску вредине Хариетт. Сжав кулаки, Лизи молча двинулась на неё. Хариетт стояла, прищурив глазки, и придумывала, чем бы еще задеть Лизи. Но ничего сделать не успела. Потому что Лизи, с горящими от гнева глазами, подошла к ней вплотную, и, совершенно неожиданно для всех, и для себя самой, со всей силы стукнула обидчицу кулаком прямо в противный курносый нос.

Наступила тишина. Всё вокруг замерло. Казалось, даже птицы перестали петь, деревья – шелестеть листвой, а трава – расти. Хариетт не могла вымолвить ни слова. Она опешила от такой безумной дерзости «городской воображалы», и замерла, широко раскрыв глаза и не произнося ни слова. В деревне еще никто и никогда не осмеливался ударить Хариетт! Все здесь боялись эту задиру, как и её отца, хозяина деревенского магазина мистера Джонса. Он слыл человеком злопамятным и драчливым. И запросто мог отказаться продавать ту или иную вещь любому, кого невзлюбил он сам или кто-то из его семейства. Или же мог легко превратить жизнь этих людей в один сплошной кошмар, как это делала в классе его дочь Хариетт. Поэтому все: и ровесники Лизи, и ученики постарше, – в ужасе застыли на месте, ожидая, что же произойдет дальше. Но ничего грандиозного не произошло. Хариетт, как все злобные и вредные дети, была очень труслива, и в качестве весомого аргумента признавала только силу. Получив от Лизи достойный отпор, Хариетт здорово испугалась. А вдруг Лизи сейчас возьмет, да и поколотит её прямо здесь, у всех на виду? Это будет полным и окончательным позором, ведь и так понятно, что авторитету Хариетт нанесен непоправимый урон. Что, если теперь никто в школе не будет бояться и слушаться её? Как ей теперь быть? Всё это мгновенно пронеслось в голове Хариетт, и она не придумала ничего лучше, чем закрыть лицо руками и трусливо убежать домой жаловаться своему отцу. Остальные дети с уважением и трепетом уставились на Лизи. Какая же она оказалась смелая, эта городская девочка! Ударить саму Хариетт Джонс, главную школьную заводилу и вредину! Да, эта Лизи Кроуфорд не робкого десятка. Но одновременно все дети жалели Лизи. Ведь Хариетт, конечно же, не оставит всё это просто так. А её папочка наверняка придумает какую-нибудь пакость. Как он делал уже не раз. Например, с мистером и миссис Труди, бывшими хозяевами коттеджа Лизи, да и со многими другими.

Когда сестра Кети вышла на крыльцо и спросила, что произошло, и почему убежала Хариетт, Лизи прямо ответила, что та получила по заслугам. Девочка рассказала, что Хариетт принялась оскорблять её родителей, а это совершенно недопустимо. Сестры-монахини тоже не очень-то любили Хариетт и её папашу. Мистер Джонс частенько приходил в школу и ругался с сестрами-монахинями из-за оценок дочери. Он считал, что Хариетт достойна только самых высоких баллов, и настаивал, чтобы его девочку называли лучшей ученицей школы, хотя она, разумеется, не заслуживала ни того, ни другого. Поэтому, выслушав Лизи, сестра Кетрин не стала донимать её расспросами. Она только подозвала девочку к себе, и сказала, что приходил настоятель монастыря отец Грегори, и просил передать родителям Лизи небольшую записку. Сестра Кетрин протянула Лизи конверт с письмом внутри, и девочка пообещала отдать этот конверт маме.

После уроков Лизи, как обычно, отправилась домой. Еще издалека она услышала, как сходятся и расходятся гаммы под быстрыми мамиными пальцами. Значит, маме привезли, наконец-то, её пианино, и она теперь будет учительницей! Это так замечательно! Лизи вбежала в гостиную, поцеловала маму в щеку, отдала ей записку и отправилась мыть руки. Сегодня Лизи очень проголодалась. Бадди и миссис Троттер гуляли где-то в саду, и Лизи слышала веселое потявкивание пёсика. Оба питомца любили вместе играть в догонялки, и совсем не обижали друг дружку. После обеда девочка поднялась к себе в комнату готовить уроки, ведь она была прилежной ученицей.

Вечером за ужином миссис Кроуфорд с возмущением зачитала мужу и дочери записку от настоятеля монастыря. В ней говорилось, что со времени приезда в деревню семья Кроуфордов еще ни разу не посещала церковную воскресную службу. А это крайне неприятно и вообще неприемлемо для добропорядочных христиан деревни Сенд Марш. Все жители деревни каждое воскресенье обязаны появляться в церкви. Поэтому отец Грегори настоятельно рекомендовал родителям Лизи, начиная со следующего воскресенья, посещать каждую службу в деревенском соборе. А также не скупиться на пожертвования для монастыря. Ибо материальные жертвы крайне угодны Богу и необходимы для спасения души, подытожил свое обращение настоятель. Отец Лизи, мистер Кроуфорд, не на шутку рассердился. Конечно же, ни он, ни мама Лизи не были атеистами. Они совершенно справедливо считали, что все в мире появилось не само собой. И все живое существует здесь отнюдь не просто так. Однако посещение церковных служб, по мнению мистера и миссис Кроуфорд, никоим образом не влияло ни на человека, ни на окружающий его сложный и разнообразный мир. Ведь все современные религии когда-то были созданы исключительно для манипуляции людским разумом и извлечения из этого материальной выгоды. А для того, чтобы люди шли в церковь и несли туда свои денежки, их надо было регулярно чем-то пугать. Карой небесной, казнями египетскими или еще чем-нибудь. Отсюда и появились все церковные догматы и религиозная литература, которые угрожали страшными наказаниями за непослушание. Кроме того, отец Лизи, прекрасно знавший мировую историю, всегда говорил, что религия является идеальным способом развязать войну. Стоит только начать спор о том, какое из многочисленных религиозных течений в мире самое правильное.

Родители Лизи долго обсуждали, стоит ли им идти на воскресную службу. Тем более, когда им так бесцеремонно навязывают местные правила и откровенно приказывают жертвовать деньги на содержание монастыря. Никто не имеет права вмешиваться в частную жизнь, негодовал мистер Кроуфорд, будь то настоятель монастыря или даже сам папа Римский. Это крайне возмутительно и совершенно недопустимо, ведь сейчас на дворе не мрачное и дикое средневековье. Конечно, Лизи была полностью согласна с родителями. Она тоже считала, что посещение церковной службы – личное дело каждого. Но ей нужно было обязательно появиться в деревенской церкви в это воскресенье. Ведь она должна была помочь своему другу, Чарли Паркеру, который выручил Лизи в школе, заступившись за девочку, когда Хариетт разбила окошко в классе и пыталась свалить все на Лизи. Девочка рассказала родителям о том, что Хариетт пригрозила Чарли неприятностями во время церковной службы в это воскресенье. Поэтому Лизи непременно должна пойти туда и, в случае необходимости, помочь Чарли Паркеру. Выслушав Лизи, миссис Кроуфорд поддержала дочь в её решении. За друзей всегда нужно заступаться, особенно если они поступают правильно. И она, Миссис Кроуфорд, тоже пойдет с дочкой в церковь. Во-первых, чтобы поддержать её. А во-вторых, чтобы рассказать местным жителям об уроках фортепиано, которые намерена давать миссис Кроуфорд всем желающим. Поскольку в церкви собирается вся деревня, то подобные объявления здесь делать гораздо удобней, чем где бы то ни было, мудро рассуждала мама Лизи. Отец выслушал их обеих и сказал, что они, конечно, могут идти на воскресную службу. Но лично он никуда не пойдет. У него там никаких дел нет.

На следующий день был четверг. А Лизи так хотелось, чтобы поскорее наступила суббота, и они с Изабель вновь отправились бы к заброшенному дому писать картины. Уроки тянулись неимоверно долго и скучно. А ведь завтра будет только пятница… И до заветной поездки еще так далеко! Едва-едва высидев на уроках, Лизи решила, что Изабель не обидится на неё, если она сегодня совсем ненадолго съездит к заброшенному дому. Ничего плохого в этом не будет, Лизи просто немного порисует одна. Ведь в школе тоскливо и тягостно, и от такой обстановки необходимо хоть как-то отвлекаться. Наскоро перекусив и отпросившись у мамы, Лизи переоделась, взяла с собой все необходимое, погрузила вещи на велосипед и направилась к калитке. Бадди увязался за девочкой, ведь он давно уже хотел прогуляться по окрестностям. Лизи весело крутила педали и наслаждалась свежей весенней зеленью. Проехав тенистую липовую аллею, девочка лихо завернула за поворот. И совершенно неожиданно налетела на большую деревянную треногу, мольберт и Изабель. Лизи сначала и не поняла, что произошло. И она, и Изабель сидели на земле, удивленно уставившись друг на друга, и потирали ушибленные места. А затем обе вдруг весело рассмеялись. Ситуация действительно была комичной, прямо как в кино с Бастером Китоном. Этот смешной актер вечно изображал неуклюжих торопыжек, которые постоянно с кем-нибудь сталкивались. Лизи с родителями очень любила смотреть комедии в кинотеатре, и почти наизусть знала названия всех фильмов, идущих в кинопрокате.

Cидя на земле и продолжая потешаться над собой, подруги прыскали от смеха, наблюдая, как резвится малыш Бадди. Непоседливый пёсик, увидев, что все хорошо и все счастливы, носился по полянке, как угорелый, лихо подскакивая в воздухе и вызывая тем самым улыбки на лицах подруг. Изабель извинилась за то, что не стала дожидаться субботы, и решила одна поехать делать наброски старого дома. Она поставила машину сразу за поворотом, и сама устроилась здесь же, со стороны липовой аллеи. Этот уголок был наиболее сумрачным и тоскливым, поэтому девушка сочла его особенно живописным. И только она приступила к работе, как на неё тут же свалилась Лизи вместе с велосипедом. Разумеется, Лизи и не думала обижаться на подругу. Она рассказала Изабель о том, как непросто ей приходится в школе, где вредная Хариетт так и норовит устроить девочке новые каверзы. И Лизи решила приехать сюда, чтобы немного погрустить и что-нибудь нарисовать. Изабель была очень рада видеть девочку, ведь здесь у неё не было интересных подруг, с которыми можно было бы запросто поговорить о чем угодно и от души посмеяться.

Посидев на земле еще какое-то время, Лизи, наконец, встала и принялась собирать рассыпанные вокруг вещи. Изабель тоже хотела было подняться и помочь Лизи, как вдруг замерла на месте, широко раскрыв глаза и уставившись на фары своего автомобиля. Девушка неподвижно сидела, не говоря ни слова. Сначала Лизи и не заметила этого, поскольку была увлечена поисками кисточек, затерявшихся где-то в жухлой траве и листьях. Только спустя какое-то время она краем глаза заметила, что девушка ведет себя немного странно. Действительно, Изабель, словно зачарованная, сидела перед автомобилем, как будто размышляя о чем-то очень важном. Наконец, в глубокой задумчивости она поднялась с земли, подозрительно долго стряхивала с юбки и жакета сухие листья, и по-прежнему молчала. Затем, глядя куда-то вдаль, Изабель, наконец, тихо произнесла: «Лизи, а ведь меня в детстве сбил не велосипед. Лизи, я вспомнила…Очутившись на земле, и увидев фары автомобиля, я все вспомнила! Меня сбила большая машина, грузовик! Именно грузовик. Я помню большие круглые фары, огромные черные колёса, и человека за рулем. Он смотрел прямо на меня! Да-да, это был совсем еще не старый мужчина. Только вот одет он был как-то очень странно….. Нелепица какая-то…почему же мои родители говорили про велосипед?» Изабель замолчала, пытаясь осмыслить новые, совершенно неожиданные факты своей биографии и недоумевая, зачем родители сочинили эту историю с велосипедом. Может быть, они просто не видели, кто и как сбил её много-много лет назад? Лизи слушала девушку и думала о том, что все происходящее как две капли походит на сюжет какого-нибудь романа для взрослых. Но вершится здесь, наяву, в Сенд Марш, с самой Лизи и её подругой! И это было, конечно, чрезвычайно необычно и захватывающе. Немного подумав, Лизи уверенно сказала, что нужно не медля рассказать обо всем мистеру и миссис Томкинс, родителям Изабель. И выспросить у них, что же на самом деле произошло тогда, много лет назад. Возможно, здесь кроются еще какие-нибудь тайны, и Изабель не знает чего-то очень важного.

Разумеется, рисовать подругам уже не хотелось. Обеих разбирало любопытство. Собрав свои вещи и уложив их в автомобиль, Изабель направилась по заброшенной аллее к деревне. Лизи, вскочив на велосипед и подозвав непоседу Бадди, последовала за ней. И велосипед, и пёсика нужно было оставить дома. А еще девочке, конечно же, не терпелось, рассказать обо всем миссис Кроуфорд.

Мама Лизи внимательно выслушала обеих подруг. Поразмыслив минуту-другую, она предложила им чай с булочками, ведь дорога до парка Уизли была не близкой. Кроме того, миссис Кроуфорд изъявила желание присоединиться к Лизи и Изабель, ведь она уже очень давно подумывала о покупке в парке Уизли саженцев для своего сада. И, раз выпала такая возможность, мама Лизи решила её не упускать. Пока Лизи и Изабель пили вкусный ароматный чай с сахарными крендельками, миссис Кроуфорд приводила себя в порядок. Бадди прыгал около стола, выпрашивая у Лизи угощение. Потом он решил для чего-то забраться на кухонный подоконник, где мирно дремала заметно раздобревшая миссис Троттер. Но с такими короткими лапками, как у Бадди, этого никак нельзя было сделать. Жалостно глядя на кошку и вставая время от времени на задние лапки, Бадди, наконец, смирился с неудачей. Он пошел и тихо улегся в свое любимое большое кресло в гостиной.

Примерно через час Изабель уже рассказывала родителям о своих приключениях. Внимательно слушая историю дочери, миссис Томкинс становилась всё сумрачней. Лизи заметила неподдельную тревогу в её больших темных глазах. Мистер Томкинс, еще минуту назад радушно улыбавшийся, вдруг заметно посерьезнел и притих. Помолчав несколько минут и переглянувшись между собой, родители Изабель, наконец, рассказали, что все это вполне могло быть правдой, и в Лондоне Изабель сбил грузовик. Ведь сами они действительно ничего не видели, поскольку в тот самый момент решили зайти в маленький магазинчик за подарком для дочери. А Изабель осталась на улице гулять и ждать родителей. И всю картину произошедшего мистер и миссис Томкинс узнали исключительно со слов очевидцев этого страшного происшествия. Разумеется, можно поехать в Лондон и попытаться разыскать этих добрых людей, которые согласились тогда дождаться полицейских и рассказать им о случившемся. Но дело все в том, что одни свидетели говорили, что девочку сбил велосипедист, а другие – что это была машина. Поэтому мистер и миссис Томкинс толком и сами не поняли, кто же виноват в той трагедии. Но все закончилось хорошо, ведь их дочь осталась жива, хотя и провела в госпитале довольно много времени.

На какое-то мгновение Лизи засомневалась в словах родителей Изабель. Ей показалось, что они чего-то недоговаривают. Но Томкинсы так убедительно рассказывали о том давнем происшествии, и они были такими знаменитыми, что девочке стало неловко за свою подозрительность. Ведь не могут же ученые с мировым именем вот так просто стоять и выдумывать невесть что. Нет, это было бы чересчур странно и нелепо.

Размышляя таким образом, Лизи и не заметила, что родители Изабель уже перевели разговор на другие темы, и с радостным гостеприимством повели миссис Кроуфорд в питомник растений, чтобы та выбрала себе саженцы цветов и кустарников. Мистер и миссис Томкинс с большим воодушевлением объясняли маме Лизи, где и как лучше расположить кустарники, чтобы в саду получилась красивая композиция. Они также обещали в следующий раз показать прекрасную оранжерею экзотических растений, которая как раз достраивается и наполняется цветами. Незаметно наступил вечер. Изабель отвезла Лизи и её маму с покупками домой. Девушка очень любила дороги, она рассказывала Лизи, что все свое детство провела, катаясь на велосипедах. Сначала это был маленький трехколесный велосипедик, потом уже взрослый, без рамы. А потом, когда она выросла и окончила курсы рисования, родители подарили ей эту маленькую машинку. На ней она еще в марте привозит родителей сюда, в Уизли, и они живут здесь до самого ноября, высаживая растения и проводя всякие ботанические опыты. Укладываясь спать, Лизи вдруг подумала о том, как подозрительно быстро изменилось настроение четы Томкинс после неприятного для них разговора о прошлом. Как будто какая-то тяжесть свалилась с их плеч.

Пятница пролетела незаметно. Весь субботний день Лизи провела вместе с Изабель. Сначала они писали картины у старого заброшенного домика, и Изабель больше не вспоминала о своем детстве и о разговоре с родителями. Затем девушка обедала в доме Кроуфордов и играла на фортепиано. Оказывается, она прекрасно музицировала, к великой радости миссис Кроуфорд. Мама Лизи очень любила, когда кто-то грамотно исполняет музыкальные произведения. После обеда Изабель предложила Лизи отправиться к старому монастырю, в аббатство Уиверли, чтобы порисовать. Сначала Лизи наотрез отказалась туда ехать. Она вспомнила неприветливого и грубого настоятеля отца Грегори, который снова в приступе гнева прогонит их из монастырских угодий. Однако потом девочка подумала про милую старую монахиню и веселую сестру Кетрин. Как было бы здорово снова встретиться с ними! И, после минутных раздумий, Лизи согласилась. Поблагодарив миссис Кроуфорд за обед и выехав из деревни, обе подруги весело беседовали всю дорогу до аббатства. Подъехав к монастырскому собору и выгрузив художественные принадлежности, Лизи и Изабель начали выбирать себе виды для набросков. Рассматривая величественный старинный собор, Лизи неожиданно для себя подумала, что неплохо было бы зайти внутрь и посмотреть, как там все устроено. Ей было очень любопытно, и не так страшно, как в первый свой визит в монастырь Уиверли. Ведь сегодня девочка была здесь не одна, а с Изабель. Озираясь по сторонам и слегка опасаясь быть замеченной, Лизи несмело подошла к массивной деревянной двери собора и потянула за ручку. К великой радости любопытной девочки, дверь была не заперта. Еще раз убедившись, что её никто не видит, Лизи прошмыгнула в узкий просвет, и тихонько притворила за собой дверь. На её счастье, в соборе никого не было, и девочка могла спокойно рассмотреть внутреннее убранство церкви. Здесь было довольно прохладно и светло. Огромные оконные проёмы уходили высоко вверх, и казалось, терялись под огромным сводчатым потолком. Ряды скамеек напоминали школьные парты, а вдоль стен, на специальных тумбах, красовались вазы с цветами. Лизи неспешно прошла между скамейками до самого алтаря. Он был отгорожен от основного зала небольшой реечной загородкой, и был похож на огромный старинный стол или комод, накрытый красивой вышитой скатертью. Позади этого стола стояло несколько медных подсвечников, закрепленных на круглых подставках. И над всем этим величественно парили огромные разноцветные ангелы в оконных витражах. Солнечный свет проникал сквозь витражи внутрь собора и рассыпался по полу веселой пёстрой мозаикой. Никогда еще Лизи не видела такого переплетения строгой величественности и беспечного радостного многоцветья. Здесь было как в какой-нибудь волшебной сказке. Витражи были так близко, и так сверкали на солнце, что девочка, словно зачарованная, обошла алтарный стол, и хотела было подойти к ним еще ближе. Как вдруг, совершенно некстати, споткнулась обо что-то металлическое, и чуть было не упала на твердый каменный пол. Недовольно фыркнув, Лизи раздосадовано подумала, что ей чуть-чуть не испортили прекрасную сказку. Ведь девочке совершенно не хотелось покидать чудесный собор с разбитым носом или поцарапанной коленкой. Нагнувшись, девочка заметила небольшую железную скобу, зачем-то торчащую тут из пола. Не успев даже как следует рассердиться на то, что её так бесцеремонно выдернули из волшебного цветного мира, Лизи вдруг почувствовала, что каменный пол медленно уходит у неё из-под ног, и она куда-то проваливается. Не прошло и двух минут, как девочка очутилась в небольшой комнатке, расположенной прямо под алтарем. Стены комнаты были обтянуты мягкой тканью, а свет проникал сюда через щели в каменном полу. Здесь было довольно тесно, но, на удивление, очень тепло и сухо. «Снова подвал!» – с горечью подумала девочка в первые минуты, вспомнив сырой и страшный подвал в пансионе мадам Тьери. Лизи уже хотела было звать на помощь, но тут, к своей великой радости, обнаружила, что деревянная доска, по которой она сюда съехала, почему-то не закрылась. Не раздумывая, девочка изо всех сил принялась карабкаться по ней, как обезьянка. Страх придал ей силы, и она очень быстро выбралась наружу. Лизи даже не рассмотрела толком, что именно находилось там, в этом странном подвале под алтарем. Девочка разглядела только какую-то старую утварь и странные разномастные доски, замотанные в тряпки. Разумеется, выяснять, что это такое, у Лизи не было совершенно никакого желания. Она терпеть не могла темные подвалы, особенно те, в которые попадаешь так неожиданно. Выбравшись наружу и переведя дух, Лизи стремглав бросилась между скамейками к выходу, и выскочила из собора, как будто за ней гналась сотня привидений. Девочка даже не стала рассказывать Изабель об этом происшествии. Конечно, ничего страшного не произошло, и Лизи ничего не натворила. Но мало ли что…

Обе подруги уже довольно долго бродили по территории аббатства, приглядываясь к постройкам и пейзажам в поисках интересных ракурсов. Они видели, что все монахини, как всегда, трудятся на огороде и в монастырских теплицах. Лизи удивилась тому, что эти бедные женщины совсем не отдыхают. Изабель тут же принялась объяснять девочке, что это называется послушание – всегда делать только то, что велит тебе настоятель.

Поэтому монахини и проводят в саду все свое время, чтобы благополучно вырастить и удачно продать свой урожай. Ведь монастырю нужны были средства для существования. Хотя как-то раз сестра Кетрин и жаловалась Изабель на то, что противный настоятель все эти деньги забирает себе. А сестрам-монахиням не разрешает даже купить новые сутаны взамен поистрепавшихся. Подруги жалели несчастных монашек, и удивлялись тому, что обычные женщины, находясь в здравом уме, могут добровольно обрекать себя на подобное бесправное и жалкое существование. Так, беседуя, Лизи и Изабель наткнулись вдруг на неприметную скамейку недалеко от фруктового монастырского сада. Скамейка была скрыта от посторонних взглядов пышными кустами душистых садовых роз. Здесь, к своей радости, Лизи увидела маленькую пожилую монахиню, сестру Анну. Та что-то мирно вязала, надев на самый кончик носа очки. Услышав шаги, она оторвала глаза от вязания, и с удивлением взглянула на подруг. Увидев, что это её знакомые, Лизи и Изабель, сестра Анна приветливо кивнула головой и пригласила обеих присесть на лавочку рядом с ней. Монахиня была рада компании, ведь остальные сестры были заняты, а сестре Анне уже наскучило сидеть здесь в полном одиночестве. Поскольку вид со скамейкой и милой монахиней был полон спокойствия и умиротворения, и Лизи, и Изабель сразу же захотелось изобразить и уединенную лавочку на фоне монастыря и сада, и колдующую над спицами сестру Анну. Разумеется, та была совсем не против, хотя и заметила, что строгий настоятель не одобрил бы этого.

Но отец Грегори с самого утра уехал из монастыря вместе с мистером Джонсом, хозяином деревенского магазина, и до сих пор не вернулся. Поэтому опасаться было нечего, и обе подруги принялись делать эскизы и наброски. Пока они обе увлеченно трудились, прильнув к своим мольбертам, сестра Анна снова внимательно рассматривала Изабель поверх своих очков. Наконец, пожилая монахиня не вытерпела и принялась задавать девушке вопросы, мучившие сестру Анну видимо, уже довольно долго. Она спросила Изабель, откуда та родом, кто её родители, и чем они занимаются. Изабель простодушно отвечала, что живет в Лондоне, а сюда приезжает на лето. Её родители – ученые, и живут в ботаническом саду Уизли. Сестра Анна внимательно слушала Изабель, кивая головой. «А ты ведь не жила в этой деревне раньше, Изабель? Твое лицо почему-то кажется мне очень знакомым», – спросила сестра Анна. Изабель отрицательно покачала головой и ответила, что, до приезда сюда три года назад, она ни разу не видела этих мест. «Странно, очень странно…. могу поклясться всеми святыми на свете, что много-много лет назад я видела здесь девочку, очень похожую на тебя….Хотя это и кажется невозможным, ведь в Англии так много детей, похожих друг на друга. Да, это просто невозможно. Вне всякого сомненья, это лишь мои догадки и фантазии. Пожалуйста, не обращайте на меня внимания, милые барышни», – задумчиво произнесла сестра Анна. Она было хотела сказать что-то еще, но тут позади Лизи раздался шум. И снова, как и в первый раз, словно из-под земли вырос красный от злости отец Грегори. Этот странный священник как будто имел особый дар совершенно незаметно подкрадываться к людям и пугать их своим неожиданным появлением. От распирающей его злости настоятель не мог произнести ни слова. Затем он, наконец, едва выдавил из себя: «Кто, кто позволил вам здесь рисовать?! Я спрашиваю вас, юные бездельницы! Немедленно, немедленно убирайтесь! А вы, вы сестра Анна, что вы тут делаете? Сейчас же отправляйтесь к себе, в свою комнату, и сидите там, пока я не разрешу вам выйти!» И Лизи, и Изабель, порядком напуганные и крайне расстроенные появлением противного настоятеля, принялись торопливо складывать свои мольберты, кисти и палитры. Сестра Анна, раздосадованная поведением настоятеля, поднялась со скамьи и укладывала в корзинку вязание. А отец Грегори стоял над ними, все еще дрожа от злости и бессвязно выкрикивая какие-то цитаты из Библии. При этом он с такой ненавистью смотрел на бедную сестру Анну, что Лизи вдруг стало за неё очень страшно. Вернувшись домой, девочка даже не стала рассказывать об этом родителям, так она была расстроена.

Наступило воскресенье, и после завтрака Лизи с мамой отправились на воскресную службу в деревенскую церковь. В церкви было довольно чисто и уютно, на белых стенах красовались старинные подсвечники, а все скамейки были заняты прихожанами. Лизи еще вчера придумала, как она будет защищать Чарли, и даже заготовила целую речь в его оправдание. Ведь она все-таки была дочкой профессионального адвоката! Однако заступаться за Чарли вовсе и не потребовалось. Настоятель отец Грегори даже и словом о нем не обмолвился. И вообще, воскресная служба прошла неестественно быстро и как-то скомкано, к полнейшему недоумению деревенских жителей. Священник торопливо прочитал проповедь, совершенно отрешенно провел обряд причастия, и торопливо скрылся за дверью алтаря. Лизи подумала, что, либо настоятелю никто не наябедничал, либо он поглощен какими-то другими, более важными проблемами. Действительно, все время службы отец Грегори был неестественно спокоен, немногословен и, казалось, погружен в какие-то свои мысли. Многие прихожане даже заволновались, не заболел ли он. Но отец Грегори выглядел вполне здоровым, только не в меру задумчивым.

Когда служба закончилась, мама Лизи встала со своего места и попросила минутку внимания. Немного смущаясь, она пригласила всех желающих на уроки музыки в коттедж Кроуфордов. И детям, и даже взрослым, будет очень интересно и полезно заняться музыкой. Ведь музыка развивает усидчивость, интеллект и чувство прекрасного, говорила миссис Кроуфорд. Лизи очень гордилась своей мамой, и тем, как здорово та произнесла свою речь. А вот деревенские жители отнеслись к приглашению миссис Кроуфорд крайне неоднозначно. Многие был очень рады, что в деревне наконец-то появилось еще что-то интересное, кроме приходской школы. Ведь не многие могли себе позволить возить детей на подобные занятия в Гилфорд. Другие же презрительно фыркали и говорили, что ноги их не будет в бывшем «доме ведьмы». Еще чего не хватало, а вдруг их детей там околдуют? Таких людей миссис Кроуфорд слушала с нескрываемым удивлением и разочарованием. Ей не верилось, что в середине двадцатого столетия абсолютно взрослые и вроде бы серьезные люди могут думать и говорить такие глупости. За ужином миссис Кроуфорд рассказала мужу о том, как прошел сегодня день, и выразила робкую надежду, что ученики в этой деревне у неё все же рано или поздно появятся. Лизи пообещала маме поговорить с некоторыми девочками из своего класса, и пригласить их на пробный урок музыки.

Придя утром в школу, Лизи с удивлением узнала, что занятий сегодня не будет. Так сказал им директор школы, но при этом просил никого не расходиться. Сёстры-монахини, преподававшие в школе, ходили понурые и не отвечали на расспросы учеников. Школьники растеряно толпились в коридорах и на школьном дворе, перешёптываясь между собой и строя самые разные догадки. Никто толком не мог объяснить, что же произошло. Кто-то говорил, что школу насовсем закрывают, ведь у монастыря Уиверли всегда не хватало денег на её содержание. Другие предполагали, что все гораздо страшней, и Лондон захвачен немцами, поэтому учиться уже не надо. Наконец, на крыльцо школы вышла заплаканная сестра Кетрин. Она попросила детей не шуметь и выслушать её. Прерывающимся от волнения голосом сестра Кетрин поведала школьникам, что в монастыре произошла страшная трагедия, и одна из монахинь аббатства Уиверли в воскресенье после утренней службы упала с колокольни монастыря и разбилась насмерть. Дети притихли и не знали, как им принимать эту новость: жалеть погибшую монахиню или радоваться тому, что все уроки на сегодня отменяются. Немного помолчав, сестра Кетрин сказала, что погибшая монахиня сестра Анна, всего несколько дней назад приехавшая из Лондона, была прекрасным добрым человеком, и собиралась преподавать в школе уроки труда и рукоделия. Всем будет её очень не хватать, печально добавила Кетрин. И, поскольку сегодня сестры-монахини будут заняты печальными делами, все ученики могут расходиться по домам. Услышав о том, что погибшей была та самая милая старушка, которая так нравилась Лизи и её маме, девочка чуть не расплакалась. Всю дорогу домой она еле сдерживала слезы и отчаянно пыталась понять, почему всё в жизни устроено так неправильно. Почему, например, какой-нибудь противный настоятель живет себе и радуется. А такие милые старушки вдруг, ни с того, ни с сего, падают с колоколен? Это совершенно, совершенно несправедливо. Придя домой, девочка даже не стала обедать. Поделившись с мамой грустной новостью, Лизи поднялась в свою комнату и уселась на широкий подоконник. Погода на улице испортилась, заморосил апрельский дождик, и девочке стало еще печальней. Она грустно смотрела в окно, и ей было до слез жаль старую монахиню. И куда только смотрит Бог? Бадди и кошка миссис Троттер сидели рядом с Лизи на подоконнике и грустили вместе с ней. Бадди любил приходить в комнату к девочке, потому что здесь можно было забраться сначала на кровать, а потом с неё запрыгнуть на окошко. Просидев так почти час, Лизи спустилась вниз и села немного поиграть на фортепиано. Ученики к маме пока не приходили, но миссис Кроуфорд не теряла надежды.

Через день занятия в школе продолжились. Но все сестры-монахини были очень грустными и растерянными. Даже обычно веселая сестра Кетрин ходила как в воду опущенная, и почти не следила за уроком. После занятий Лизи увидела, как к Кетрин приехала Изабель, видимо, чтобы поддержать молодую монахиню. Обе девушки устроились на школьном дворе. Лизи очень хотела подойти к ним, ведь это были, наверное, единственные в деревне интересные ей люди. Но девочка не знала, будет ли это удобно, или не стоит мешать их беседе. К счастью, Изабель заметила Лизи, и приветливо замахала ей рукой. Лизи подошла и присела на край скамейки, стараясь ничем не обращать на себя внимание. «Знаешь, Изабель, бедная сестра Анна очень много про тебя говорила, – рассказывала сестра Кетрин своей подруге, – она была уверена, что знает тебя. Ты очень похожа на ту девочку, что пропала из дома лесника пятнадцать лет назад. И которую так и не нашли. Сестра Анна в те времена преподавала в этой самой школе, и хорошо знала всех учеников. Мы с ней как раз говорили о тебе в тот самый день, когда она погибла. Еще она много рассказывала про отца Грегори, когда он еще не был настоятелем монастыря. И знаешь, иногда говорила о нем не очень хорошие вещи. Она очень хотела поведать мне о чем-то важном, но так и не успела……» Сестра Кетрин замолчала, и грустно начала чертить что-то палочкой по земле. Потом глубоко вздохнула, и сказала, что настоятель монастыря в тот день, сразу после ранней службы в соборе, отправил сестру Анну на колокольню, осмотреть старые фрески. Собор был очень старым, и колокольню должны были вот-вот начать ремонтировать. Настоятель отец Грегори хотел знать точно, представляют ли эти фрески какую-то ценность и стоит ли их сохранять. А сестра Анна прекрасно разбиралась в соборной живописи. Сам настоятель отправился на воскресную службу в деревню, продолжала Кетрин, а сестра Анна поднялась на колокольню. И через какое-то время оттуда донесся крик и шум. Все монахини сразу же собрались у собора, и увидели на земле её, бедную маленькую старушку….Это было так страшно. И, если хорошенько подумать, очень странно. Каким образом маленькая и довольно неловкая сестра Анна могла упасть с колокольни, если там такие высокие каменные парапеты? Ведь при всем своем желании она не смогла бы на них взобраться…..Да и зачем ей это было делать, если все фрески находятся прямо на уровне глаз, и никак не выше… Сидя на скамейке в школьном дворе и, открыв рот, слушая сестру Кетрин, Лизи думала про себя, что всё это и впрямь очень странно и неправдоподобно….И что надо будет непременно в этом разобраться.

Глава 7

С большим удовольствием занимаясь рисованием, Лизи не всегда проявляла аккуратность. Довольно часто её платья или блузки оказывались настолько испачканы красками, что миссис Кроуфорд была просто в растерянности. Поэтому она решила, что дочери просто необходим специальный фартучек для начинающих художников. А еще лучше – отдельная одежда для занятий рисованием. Кроме того, миссис Кроуфорд давно хотела сшить дочери пару-тройку совсем простеньких платьев для школы. Ведь все наряды девочки были городскими, и тем самым могли вызывать раздражение одноклассников. Никто в деревне не одевал своих детей так, как привыкли одевать свою дочь Кроуфорды. Поэтому в первый же удобный день, после занятий, мама зашла в школу за дочкой, и они отправились в маленькое деревенское ателье, где работала мама Хелен и Чарли Паркеров.

Ателье, располагавшееся совсем недалеко от школы, оказалось довольно миленьким. На большой красивой вывеске были нарисованы изящные дамские платья, а у входа были разбиты прелестные аккуратные цветнички.

Миссис Паркер встретила новых клиентов очень радушно. И вовсе не потому, что ей были нужны новые заказы. Конечно, этому она тоже была рада. Но главное, что семья Кроуфордов очень нравилась миссис Паркер. Хелен и Чарли много рассказывали своей маме про то, как Лизи достается в школе от противной Хариетт и её глупых подруг. И с каким достоинством девочка переносит все эти неприятности. Мама Хелен терпеть не могла всю семейку Джонсонов. С самого детства мистер Джонсон был задирой и драчуном, и дочка выросла такой же, как он, заносчивой и грубой. Миссис Паркер были противны такие люди, ведь они, ничего из себя не представляя, пытались самоутвердиться, постоянно унижая других. Миссис Паркер предложила Лизи и её маме чай с печеньем, и стала расспрашивать их о том, какие именно наряды они предполагают сшить девочке. Сделав со слов миссис Кроуфорд небольшие наброски платьев в специальной тетрадке, мама Хелен принялась снимать с Лизи мерки. Она измерила рост девочки, прикинула, какой длины должны быть новые платья. Затем миссис Паркер принесла большой альбом со всевозможными образцами тканей, и они вместе с Лизи выбрали подходящую.

Как раз к этому времени вскипел чайник, и все перешли в маленькую уютную гостиную. А вскоре с улицы прибежала Хелен, и Лизи стало не так скучно. Пока дамы обсуждали какие-то неинтересные взрослые вещи, девочки весело болтали ни о чем. Хелен с хохотом вспоминала, как отважная Лизи треснула вредину Хелен по носу, и та с позором убежала домой. Конечно, Лизи не очень гордилась этим поступком, ведь драться было совсем не хорошо. Но, как оказалось, в деревне были свои правила и каноны, и здесь уважали только силу и напористость.

Обсуждая с миссис Паркер кулинарные рецепты и садовые растения, миссис Кроуфорд решила спросить хозяйку ателье о прежних хозяевах своего коттеджа. Ей было крайне интересно, почему они вдруг так спешно уехали, продав свой коттедж за ничтожные деньги. И почему их кошку называют «ведьминой кошкой». Лизи тут же навострила уши. Ведь ей это было тоже чрезвычайно интересно. И миссис Паркер, печально вздохнув, принялась рассказывать, как все было. Мистер и миссис Труди, прежние хозяева коттеджа, жили в деревне с самого детства. Они занимались разведением цветов, выращивали прекрасные фрукты и зелень. И раздавали все это всей деревне совершенно бесплатно. Кроме того, миссис Труди хорошо разбиралась в травах, и могла вылечить настоями и отварами из трав некоторые болезни. Конечно, если у человека была сломана рука или нога, то тут не помогли бы никакие травы. Они только облегчили бы боль. Все в деревне любили эту семейную пару. Однако через какое-то время отношение к ним стало резко меняться. Это произошло как раз после того, как хозяином магазина в деревне вместо своего отца стал мистер Джонс, а в монастырь прислали нового настоятеля отца Грегори. Отец Грегори рьяно принялся наводить свои порядки в аббатстве и деревне, он заставил сестер-монахинь выращивать овощи и фрукты не столько для своих нужд, сколько на продажу. Все, выращенное монахинями, он продавал мистеру Джонсу. А тот торговал этим товаром в своем магазине, а также перепродавал на рынки Лондона и Гилфорда. Прибыль была очень и очень хорошая, и настоятель просто светился от счастья. А мистер Джонс купил себе хороший новый грузовик. Но у двух этих дельцов была одна проблема: чета Труди. Мистер и миссис Трудди стали нежелательными конкурентами алчных бизнесменов. Ведь деревенские жители не стали бы покупать у мистера Джонса за деньги то, что супруги Труди отдавали всем задаром. Поэтому настоятелю и его приятелю надо было любыми способами избавиться от Труди. И отец Грегори с мистером Джонсом принялись запугивать как жителей деревни, так и чету Труди, угрожая им всеми карами небесными. Они рассказывали небылицы про опасность и вред лечения травами. Про то, что миссис Труди вполне может оказаться ведьмой, и запросто отравить всех жителей деревни, и прочие подобные глупости. Мистер Джонс говорил даже, что своими глазами видел миссис Труди, летающую по ночам на метле. И, как будто в подтверждение этих слов, в садах и цветниках жителей деревни начали гибнуть розы и другие цветы. Началось все с того, что прекрасные розы самой миссис Труди начали чахнуть одна за другой. Они сворачивали листья и чернели. Мистер Джонс говорил жителям деревни, что это Бог наказывает «ведьму». А затем, ко всеобщему великому ужасу, то же самое стало происходить с цветами во всех палисадниках Сенд Марш. Люди были здорово напуганы. Каждое воскресенье на проповеди отец Грегори рассказывал растерянным обывателям о том, что все это не что иное, как кара небесная чете Труди за их «нечестивость». А мистер Джонс старательно распространял слухи о том, что именно миссис Труди наводит порчу на сады по всей деревне. Оттого они и гибнут, эти прекрасные несчастные цветы, печально объяснял всем мистер Джонс. «Хотя я подозреваю, что все это – дело рук самого мистера Джонса. Его не раз видели ночью, крадущегося куда-то, и, бьюсь об заклад, что именно он поливал все цветы в садах какой-нибудь гадостью», – сердито добавила миссис Паркер. Лизи и миссис Кроуфорд с большим удивлением слушали её рассказ, поражаясь тому, насколько подлыми могут быть одни люди, и легковерными – другие. А миссис Паркер продолжала свое повествование. Постепенно все жители деревни начали верить во все бредни и небылицы, которые так старательно распространяли настоятель и хозяин магазина. Люди перестали приходить к мистеру и миссис Труди, перестали здороваться с ними на улице. Всегда осуждающе и даже зловеще перешептывались у них за спиной. Для добропорядочных и радушных мистера и миссис Труди все происходящее стало тяжелым испытанием. Они были очень удручены поведением своих соседей и бывших друзей. И, в конце концов, приняли решение навсегда уехать из деревни, продав свой чудесный коттедж. Что же касается их кошки, миссис Троттер, то её Труди подобрали примерно за год до всех этих событий, маленьким и хилым котенком. Миссис Труди долго выхаживала бедное животное, и в результате из жалкого заморыша кошка превратилась в прекрасную добрую компаньонку. Однако потом, когда у Труди начались неприятности, кошка убежала. И её хозяевам пришлось покинуть милый родной дом без своей любимицы. Вот такая неприятная и грустная история произошла в Сенд Марш пять лет назад. Все жители деревни, конечно же, догадывались о том, что Труди были вовсе ни в чем не виноваты, и стали жертвами алчности настоятеля отца Грегори и мистера Джонса. Однако жители деревни Сенд-Марш боялись говорить об этом вслух. Ведь все они были людьми осторожными, и никто из них не хотел портить отношения с настоятелем аббатства и хозяином магазинчика.

Внимательно слушая рассказ миссис Паркер, Лизи про себя невероятно возмущалась. Какие же подлые людишки, оказывается, живут в этой милой деревне! Спокойно смотреть, как клевещут на хороших людей, и не заступиться за них! Это очень и очень низко. Здесь, в Сенд Марш, все просто несчастные трусы. И Лизи твердо решила непременно развести у себя в саду много-много цветов и раздавать их бесплатно всем жителям деревни. Это будет для них постоянным напоминанием о нелицеприятном прошлом. А еще неплохо было бы заняться травами, изучить их свойства, и лечить людей, как миссис Труди. Но Лизи не знала, кто бы мог научить её этому. Разве что родители Изабель, ученые-ботаники мистер и миссис Томкинс. Уж они наверняка знали всё обо всех растениях на свете.

Вспомнив про Изабель и все события, так или иначе связанные с этой милой девушкой, Лизи спросила миссис Паркер о семье, которая жила в лесу. Миссис Паркер улыбнулась и ответила, что это была прекрасная дружна семья Роджерсов. Мистер Роджерс был не только лесником, но еще и замечательным ветеринаром. В молодости он работал где-то в Чарлтоне, в ветеринарной лечебнице. А в деревне Сенд Марш удачно лечил лошадей, коров, кур и даже гусей. Его жена, миссис Роджерс была прекрасной хозяйкой, и каждое воскресенье устраивала у себя праздник для детей и их родителей. Все желающие могли прийти и угоститься чудесными заварными пирожными, которые стряпала миссис Роджерс. У них была дочка Кетти, прелестное пухленькое создание с льняными волосами и голубыми глазками. Она всегда радовалась всему на свете, была задорной и доброй девочкой. К тому же с самого детства она прекрасно рисовала. Её рисунки даже побеждали в каких-то специальных детских конкурсах. Кетти училась в той же самой деревенской школе, в которой сейчас учатся Лизи, Чарли и Хелен. В школу девочка ездила на своем велосипеде, который подарили ей родители. Однажды весной девочка не вернулась из школы. Родители прождали её до самой ночи, а утром вызвали из Гилфорда полицию. Инспектор и несколько полицейских опросили всех детей и учителей в школе, а также всех местных жителей. Дети рассказали, что ничего необычного в тот день не происходило, уроки тянулись нудно, а после уроков Кетти уехала домой. Затем полиция вместе с жителями деревни прочесала лес и дороги, но девочки нигде не было. Нашли только её велосипед. Он валялся на обочине у старого каменного моста через небольшой, но очень бурный по весне ручей. Тогда все решили, что девочка упала в ручей и утонула. И, хотя поиски в русле ручья ничего не дали, и тело девочки так и не нашли, Кетти объявили погибшей. Миссис Роджерс за одну ночь стала седой, а её муж, мистер Роджерс, почти не выходил из дома, забросил ветеринарную практику и перестал принимать посетителей. Спустя пару месяцев Роджерсы и вовсе уехала из деревни. Говорят, теперь они живут где-то в Гилфорде.

Лизи слушала эту грустную историю с широко открытыми глазами. И решила непременно расспросить о Кетти Роджерс всех учителей в школе. Ведь некоторые из них могли уже в то время работать здесь. Тут мысли девочки были прерваны шумом в прихожей, и в гостиную вбежал Чарли, игравший на улице с мальчишками. Он удивленно уставился на Лизи, потом, спохватившись, поздоровался с девочкой и её мамой, а миссис Паркер сразу же напустилась на сына за его неряшливый внешний вид. Чарли смущенно потоптался в дверях и пошел приводить себя в порядок. Тут миссис Паркер спросила, могут ли Хелен и Чарли прийти на урок фортепиано в коттедж Кроуфордов. Они оба изъявили желание заняться музыкой. Мама Лизи просто просияла от радости, ведь это были бы её первые ученики! Они договорились о времени, и миссис Кроуфорд сказала, что первые пять уроков она проведет совершенно бесплатно. А дальше оплата будет, конечно же, совсем небольшой. Затем мама Лизи поблагодарила миссис Паркер за гостеприимство, и они с дочерью отправились домой.

На следующий же день в школе Лизи принялась расспрашивать всех сестер-монашек о таинственном исчезновении Кетти Роджерс. Некоторые вообще ничего об этом не слышали, другие пересказывали уже известную девочке историю. Ничего нового Лизи узнать так и не удалось. Расстроенная, она вернулась домой, но тут же забыла про все, поскольку на свой первый урок музыки должны были прийти Хелен и Чарли Паркеры. Мама приготовила чай и испекла вкусные булочки с повидлом. Лизи радостно встретила своих друзей, и, чтобы им никто не мешал заниматься, забрала Бадди и миссис Троттер к себе наверх. Первое занятие прошло успешно, хотя Хелен сначала сильно стеснялась. Ни она, ни Чарли, не могли научиться с первого раза попадать в клавиши. Но мама Лизи была хорошей учительницей, и к концу перового занятия дети уже почти выучили наизусть все ноты и записали их в свои тетрадки. Затем миссис Кроуфорд позвала всех пить чай. Хелен очень понравилось играть с мохнатым Бадди, а кошка миссис Троттер ходила вокруг неё и Чарли и без конца терлась об их ноги. Что ни говори, а все-таки кошки сразу могут отличить хороших людей от плохих, подумала Лизи. Вот бы хороших было побольше!

Утром следующего дня мама Лизи, миссис Кроуфорд, решила продолжить обрезку сильно загустевших розовых кустов. Она позвала Лизи завтракать, а сама, взяв перчатки и огромные садовые ножницы, которых так боялся Бадди, вышла сад. Девочка даже не успела сесть за стол, как вдруг услышала громкий удивленный возглас миссис Кроуфорд. Выбежав из дома, Лизи тоже обомлела от ужаса и растерянности. Все розовые кусты за ночь почернели и съежились, как будто их окатили крутым кипятком. Миссис Кроуфорд растерянно переводила взгляд с мертвых цветов на дочь, а та даже не знала, что сказать. Им обеим тут же пришел на ум вчерашний рассказ миссис Паркер о прежних хозяевах коттеджа, мистере и миссис Труди, которых выжил из деревни противный настоятель отец Грегори и его подручный мистер Джонс. Неужели теперь кто-то решил точно также выгнать из деревни и Кроуфордов? Только почему? Ведь мама Лизи не раздает бесплатно цветы, и никаким образом не переманивает покупателей у хозяина деревенского магазина или настоятеля. «Будем надеяться, что это всего-навсего какое-то совпадение, просто цветы чем-то заболели, правда, Лизи?» – неуверенно спросила миссис Кроуфорд, с надеждой посмотрев на дочь. Лизи очень хотелось бы так думать, но её внутренний голос говорил, что это вовсе никакое не совпадение. И не случайная болезнь цветов. Кто-то сделал это нарочно. И розы – только начало.

Интуиция не подвела маленькую, но уже очень смышленую Лизи. В течение следующей недели у всех жителей деревни начали чернеть и гибнуть не только розы, но и другие растения. А в воскресенье после обеда миссис Паркер, приведя на занятия музыкой своих детей, рассказала маме, что во время воскресной проповеди настоятель отец Грегори почти полчаса рассказывал о каре небесной, которая постигнет всякого, кто не жертвует на храм. И не ходит на исповедь. И вообще приехал из другого города. Особенно если этот «кто-то» не желает прислушиваться к мнению окружающих. Разумеется, под окружающими настоятель подразумевал себя и семью Джонсов. Любые чужаки представляют опасность для спокойной и мирной жизни в деревне Сенд Марш, уверял отец Грегори местных жителей. Ведь они могут оказаться кем угодно. К примеру, могут быть даже вражескими шпионами, помогающими германцам бомбить английские города и убивать добропорядочных английских граждан. Кто знает, что за люди на хороших автомобилях постоянно подъезжают к коттеджу на окраине деревни? И почему некая маленькая девочка ходит по улицам и выспрашивает у всех про какие-то заброшенные дома и старые, уже забытые всеми истории? Прихожане слушали отца Грегори и одобрительно кивали головами. Конечно же, они сразу поняли, кого имел виду настоятель. Выслушав рассказ милой хозяйки ателье, миссис Кроуфорд рассердилась и расстроилась одновременно. Ведь они никому в деревне не сделали ничего дурного! Отчего это вдруг настоятель принялся активно настраивать против Кроуфордов всю деревню? Мама Лизи еще очень долго не могла успокоиться, а сама Лизи размышляла, не связан ли каким-то образом настоятель монастыря с таинственным исчезновением Кетти Роджерс. Почему это он вдруг так распереживался?

Миссис Кроуфорд пребывала в сильном замешательстве, но заставила себя отложить печальные мысли на потом. Ведь её с нетерпением ждали маленькие ученики, Хелен и Чарли Паркеры. А пока она с ними занималась, Лизи в компании Бадди вышла покачаться на качелях в саду. Она еще раз прошлась вдоль печальных увядших розовых кустиков. И, к своей огромной радости, заметила, что у самой земли на всех кустиках еще есть зеленые веточки! Значит, эти розы еще оживут! Девочка хотела было побежать к маме и обрадовать её, но вспомнила, что у мамы ученики и лучше её не беспокоить. Ладно, она все расскажет маме немножко позже, решила Лизи. А сейчас – на качели! Отец давно починил их, и теперь можно было взлетать высоко-высоко над садом, так, что дух захватывало, и была видна даже деревенская церковь. Немного оттолкнувшись ногами и уже почти раскачавшись, Лизи вдруг поняла, что кувырком летит на землю. К счастью, она совсем не ушиблась, только чуть-чуть испугалась. Очутившись на мягкой влажной земле, Лизи не могла ничего понять. Что же произошло, и почему качели снова сломались, ведь отец Лизи, мистер Кроуфорд, самолично их отремонтировал. И девочка уже не раз качалась здесь, радуясь весенним солнечным денькам. Лизи в недоумении поднялась на ноги, отряхнулась, а затем принялась осматривать деревянное сиденье и веревку, к которой оно было привязано. Оказалось, что одна из веревок – толстенный канат – уже совсем порвалась. Это показалось девочке очень странным. Ведь отец повесил качели на совершенно новые, только что купленные канаты! Размышляя над этим, Лизи пошла в дом. Дождавшись, когда мама закончит занятия, девочка позвала всех в сад и показала сломанные качели. Миссис Кроуфорд осмотрела веревку и, тревожно качая головой, сказала, что её определенно кто-то перерезал. Ровный надрез на канате был виден даже невооруженным глазом. Но перерезали канат не до конца. Специально, чтобы Лизи смогла сильно раскачаться, а потом упасть. Хелен и Чарли смотрели на качели и соглашались с миссис Кроуфорд. Они тоже были уверены, что все это было сделано определенно специально, а не просто так. Миссис Кроуфорд, тут же вспомнив и про засохшие розы в саду, поняла, что её семье объявили войну. И мама решила в следующее же воскресенье пойти в церковь и серьезно поговорить с настоятелем и всеми жителями деревни. Она никому не позволит запугивать себя и своих близких. В конце концов, можно и в полицию заявить.

Однако миссис Кроуфорд не пришлось идти в церковь, поскольку события начали развиваться со скоростью лавины. Уже на следующее утро, выйдя из дома, чтобы ехать на работу в Лондон, отец Лизи обнаружил на дорожке перед коттеджем несколько мертвых птиц. Разумеется, их сюда подкинули намеренно. Мистер Кроуфорд, которому уже было известно про вчерашние инциденты с розами и качелями, очень рассердился и сказал, что поговорит в Лондоне со своими знакомыми полицейскими. И те обязательно заставят хулиганов сполна заплатить за все содеянное.

Занятия в школе пролетели быстро. Лизи рассказала Хелен Паркер про несчастных мертвых птичек в цветнике, и Хелен согласилась, что это чьи-то злобные козни. Вернувшись домой, Лизи решила немного порисовать. Она пошла в сарайчик с травами, чтобы взять из шкафа несколько цветных стеклянных баночек. Они были очень красивые, с блестящими гранеными бочками, и весело переливались на солнце. Непоседа Бадди увязался за девочкой. Пока Лизи раздумывала, какую бы баночку ей выбрать, Бадди вертелся около неё. Потом он куда-то убежал. А через минуту девочка вдруг услышала жалостный визг пёсика. Лизи быстро выскочила из сарая и, к своему неописуемому ужасу увидела, что Бадди, от хвоста до носика, вымазан противной липкой белой краской! Видимо, кто-то подозвал пёсика к невысокому каменному заборчику, обрамляющему цветник перед коттеджем, и безжалостно облил его краской! Бедняжка Бадди в страхе вертелся на месте и не мог понять, что с ним произошло. Он терся носом о траву, тщетно стараясь избавиться от противного едкого запаха. Лизи немедленно схватила Бадди на руки и побежала в дом. Миссс Кроуфорд тоже очень испугалась, увидев малыша Бадди. Ведь всем известно, что краска очень вредна для животных. Бадди дрожал и жалостно поскуливал. Было видно, что бедному непоседе очень плохо и страшно. Лизи вместе с мамой тут же принялись оттирать эту белую жижу с густой шерсти пёсика, с его мордочки и ушей. Они сами сильно перемазались, и весь коттедж пропитался резким противным запахом краски. Кошка миссис Троттер в тревоге ходила вокруг, стараясь заглянуть Бадди в глаза, и как будто успокаивала его. Наконец, большая часть краски была отмыта. Однако теперь шерсть Бадди слиплась и висела на нём безобразными сосульками. Миссис Кроуфорд покачала головой и сказала, что, вероятно, придется её состригать. Лизи отправилась за ножницами, а Бадди, нанюхавшись противной жидкости, почти без остановки кашлял и чихал. Со стороны это могло показаться забавным, но Лизи расстроилась и насторожилась. Девочка решила внимательно следить за здоровьем питомца. Вдруг он заболеет от вредного едкого запаха? Миссис Кроуфорд взяла ножницы, и принялась аккуратно состригать слипшуюся шерсть со спинки и брюшка собачки. Лизи держала Бадди на руках, успокаивая его разными ласковыми словами. Наконец, вся запачканная краской шерсть была сострижена. Мордочку тоже немного подстригли. Так, на всякий случай. Девочка завернула Бадди в плед и положила в кресло. Она хотела найти кошку и посадить её рядом, чтобы та согревала дрожащего от волнения малыша. Но миссис Троттер куда-то запропастилась. Буквально минуту назад она вертелась здесь, под ногами. А теперь Лизи не могла её дозваться. Вечером, сидя на окне в своей комнате, девочка решила завтра же поговорить с Хариетт, и припугнуть её хорошенько. Лизи точно знала, кто именно делает семье Кроуфордов все эти гадости.

Всю дорогу до школы Лизи живо представляла себе, как она подойдет к Хариетт и с ходу напустится на неё. Лизи хорошо понимала, что главное – это неожиданность. А если будет нужно, то она даже поколотит противную курносую задавалу. Да, Лизи решила действовать быстро и решительно. Хватит уже терпеть. Однако, увидев у школы Хариетт, Лизи не решилась исполнить свой план. Ей даже стало немного жаль эту противную вредину. Все дети с удивлением рассматривали школьную заводилу, ведь Хариетт была с ног до головы жестоко исцарапана. Длинные глубокие раны в некоторых местах были заклеены пластырем, остальные замазаны каким-то раствором. Хариетт была похожа на огромную полосатую морскую рыбку, и Лизи стало немного смешно. Вся заносчивость и высокомерность вредины вдруг куда-то пропали. Она старалась быть незаметной, и, словно ящерка, юркнула в класс. Однако, заметив Лизи, Хариетт злобно сверкнула глазами, и хотела было уже наброситься на девочку с кулаками. Но как будто что-то вдруг вспомнила, остановилась на месте, даже немного сжалась и тихо прошипела: «Это все твоя дрянная кошка натворила! Вчера вечером она накинулась на меня, точно бешеная, она, вероятно, совершенно дикая, и её нужно убить!» Сначала Лизи очень удивилась, а потом дольно ухмыльнулась в ответ. Теперь-то она поняла, куда же отправилась миссис Троттер после того, как кто-то облил Бадди краской. Она пошла к тому человеку, который сделал это дурное дело. И поквиталась с обидчицей за маленького друга. Лизи подумала, что вполне может гордиться своей кошкой. Миссис Троттер очень умная, и очень любит шалапута Бадди. А тот, в свою очередь, всегда старается все повторять за кошкой. Если, например, она укладывается спать, то он немедленно пристраивается рядом. Если она идет на улицу, то и Бадди отправляется вместе с ней. Когда же миссис Троттер занимается своим туалетом и изящно приводит шёрстку в порядок, Бадди тоже, пыхтя, с шумом начинает чесаться. Поэтому умная пушистая красавица и решила, что нужно непременно наказать обидчика своего приятеля. Никто не посмеет больше вредить малышу Бадди! Лизи так и сказала Хариетт. И при этом веско добавила, что не советует ей больше строить козни. А если её отец, мистер Джонс, или настоятель отец Грегори придумают еще какую-нибудь пакость, то мистер Кроуфорд вызовет из Лондона тысячу полицейских с револьверами. И тогда никому здесь не поздоровится. Можете не сомневаться! Лизи говорила так убедительно, что Хариетт даже не нашла, что ей ответить. Опустила глаза, она отвернулась и молча пошла за парту.

Глава 8

А на следующее утро малышу Бадди стало очень плохо. Еще с вечера он ничего не ел, и даже не пил воду. Лизи думала, что он просто сильно переволновался. Однако сегодня, посмотрев на Бадди и потрогав его горячий нос, девочка поняла, что с пёсиком не все в порядке. Он отравился, надышавшись едкой краской. Лизи прекрасно знала, что такое бывает не только с людьми, но и с маленькими собачками тоже. Например, когда тётя Руби, мамина сестра, которая живет в далёком Уэльсе, однажды решила сама покрасить свой большой дом, то тоже отравилась масляной краской. А вместе с ней заболел и их старый дог Норман. И тётя Руби даже принимала какие-то противные пилюли, чтобы поправиться. А Нормана возили в ветеринарную клинку. Поэтому и крошку Бадди нужно немедленно показать врачу. В специальной ветеринарной лечебнице. Но только вот незадача! Мама уехала вместе с отцом в Лондон, проведать их квартиру в Вестминстере и заглянуть в полицейский участок, чтобы посоветоваться со знающими людьми по поводу хулиганских выходок деревенских жителей. На минуту задумавшись, Лизи приняла смелое решение не ходить сегодня в школу. Она сама, на своём велосипеде, отвезет пёсика в больницу в Гилфорде. Ведь девочка очень волновалась за маленького Бадди. А вдруг он и вовсе не поправится? Выкатив из отцовского гаража свой велосипед, девочка постелила в велосипедную корзинку мягкую толстую фланель, осторожно уложила туда Бадди, и смело отправилась в Гилфорд. Лизи знала, что там была довольно большая больница. Правда, она была для людей, но ведь и собачку там тоже смогут вылечить, решила девочка. Проехав деревню и свернув на большую дорогу, которая вела в город, Лизи заметила в поле, сосем недалеко, машину Изабель. Да и сама девушка была здесь же. Она рисовала поле и лес на горизонте. Лизи очень обрадовалась этой встрече. Она аккуратно положила велосипед на землю, чтобы Бадди не выпал из корзинки, и, размахивая руками, побежала к Изабель. Та тоже была в восторге, увидев Лизи, но расстроилась, узнав, что стряслось с Бадди. Конечно, она сразу же согласилась отвезти пёсика в Гилфорд. Подруги оставили велосипед Лизи здесь же, недалеко от дороги. На всякий случай они прикрыли его травой, чтобы никто его случайно не забрал. Лизи положила бедняжку Бадди на заднее сиденье, устроилась рядом, и Изабель направила автомобиль по направлению к городу.

Ни Лизи, ни Изабель понятия не имели, есть ли в городе клиника для животных. Поэтому они остановились у первого же магазина и спросили об этом милую продавщицу сладостей. Та кивнула головой и рассказала, что в городе уже много лет работает прекрасная ветеринарная лечебница для домашних питомцев. Она находится совсем недалеко, на окраине города. Изабель тут же сказала, что она знает, где это. Проехав совсем немного влево по узенькой улочке, Лизи увидела двухэтажное здание из красного кирпича.

Оно было похоже на обычные лондонские дома, и напомнило Лизи о родном городе. Перед входом висела картинка с веселыми котятами в корзинке. Осторожно взяв Бадди, Лизи вместе с Изабель поспешила внутрь. В коридоре лечебницы никого не было. У стойки для приема посетителей тоже было пусто. Лизи чуть было не заплакала от страха и растерянности. Девочка очень боялась, что они никого здесь не найдут. И тогда Бадди погибнет. Подождав еще минуту-другую, Лизи поняла, что надо действовать решительно. Она начала стучать в каждую дверь, пытаясь найти здесь хоть кого-нибудь. Услышав этот шум, откуда-то вдруг возникла довольно пышная дама лет шестидесяти в белом халате и с почти такими же белыми волосами. У дамы были пухлые щеки и большие голубые глаза. Внимательно посмотрев на посетительниц и на маленького Бадди, она, поздоровавшись, сказала, что её зовут миссис Роджерс. Она и её муж, мистер Роджерс, хозяева этой ветеринарной лечебницы. Затем миссис Роджерс спросила, что стряслось с малышом Бадди. Лизи дрожащим от волнения голосом рассказала, что Бадди попал в краску. И совсем перестал кушать и играть. Он, наверное, надышался этой самой краской, потому что все время тёр лапками свой нос. Как будто старался избавиться от едкого запаха. Миссис Роджерс попросила Лизи не волноваться. Бадди просто нужно промыть желудок, чтобы вредные вещества поскорее вышли из организма. И тогда пёсик быстро поправится. Лизи недоверчиво слушала доктора. Хорошо бы, чтоб миссис Роджерс оказалась права!

Изабель отправилась ждать на улицу, а Лизи вошла вместе с миссис Роджерс в большую светлую комнату. Здесь стоял операционный стол, стеклянные шкафы с инструментами, и маленький столик на колесиках. Девочке стало немного не по себе. Ведь она никогда не была в операционных комнатах. Здесь было немного жутко и пахло лекарствами. Тут в комнату вошел пожилой мужчина примерно одного с дамой возраста. Миссис Роджерс сказала, что это её муж, мистер Роджерс, главный врач клиники. Мистер Роджерс приветливо поздоровался с девочкой и тоже постарался успокоить её, сказав, что с Бадди все будет хорошо. Лизи немного успокоилась, но тут вдруг увидела, что доктор подошел к стеклянному столику и взял в руки – о ужас – большой шприц с какой-то жидкостью внутри! С нескрываемой тревогой в голосе девочка спросила, зачем этот шприц, ведь Бадди нужно всего-навсего промыть желудок. Так сказала миссис Роджерс. Стараясь не волновать девочку, мистер Роджерс ответил, что пёсику нужно сделать небольшой укол снотворного. Чтобы тот не вырывался во время процедуры, и случайно не навредил бы себе. Лизи было вежливо предложено подождать в коридоре, если она так сильно переживает. Но девочка, конечно же, категорически отказалась. Она очень боялась оставлять малыша одного с чужими людьми. Пусть они и доктора, но мало ли что. Поэтому все время, пока Бадди лечили, Лизи сидела в уголке на стульчике и придирчиво следила за каждым движением ветеринаров. «Ну вот и все, теперь ваш пёсик поспит часок-другой, а потом быстро поправится. Хорошо, что вы его так быстро привезли. Еще часа четыре, и все закончилось бы очень печально. Самое главное теперь – давайте ему побольше воды, милая барышня,» – с улыбкой проговорил мистер Роджерс. Лизи была очень рада, что с Бадди теперь все будет в порядке. И ей было приятно, что её назвали барышней, как взрослую. Миссис Роджерс тоже улыбнулась, и спросила, как же так все-таки получилось, что такой хороший послушный пёсик попал в краску. И Лизи с большим возмущением принялась рассказывать, что это все проделки противной Хариетт Джонс из её класса. Она хочет выгнать Лизи и её родителей из Сенд Марш. И поэтому вредничает, как только может. Она еще и птиц мертвых подбрасывает, и розы чем-то отравила, добавила Лизи. А учит её всему этому сам мистер Джонс, её отец , вы представляете? Услышав название деревни и знакомую фамилию, оба врача внимательно посмотрели на Лизи, но ничего не сказали. Потом они пригласили девочку к приемной стойке, чтобы выдать ей надлежащую справку о лечении Бадди. И тут Лизи вспомнила, что у неё совсем нет денег, чтобы заплатить за спасение любимца! Ведь родителей девочки не было дома, когда она решила отвезти Бадди в город. Да Лизи, если честно, была так сильно взволнована, что забыла обо всем на свете, хотя и знала, где у мамы хранятся деньги на разные покупки. Немного смущаясь, Лизи вышла на крыльцо лечебницы и окликнула Изабель, стоявшую здесь в ожидании. Изабель сразу начала расспрашивать Лизи, как обстоят дела, и удалось ли спасти Бадди. Лизи сказала, что все хорошо, и Бадди уже вне опасности. Но не будет ли у Изабель с собой немного денег, чтобы заплатить за его лечение? Ведь дома девочка так спешила, что даже не подумала об этом. Изабель с радостью ответила, что, конечно же, есть. Они обе подошли к приемной стойке. «Здраствуйте, я хотела бы оплатить лечение этой милой собачки», – проговорила Изабель. Оба врача одновременно обернулись на звук её голоса и на какое-то время замерли в недоумении. Лизи подумала, что у людей, наверное, бывает как раз такой вид, если они вдруг случайно увидели нечто необъяснимое. Миссис Роджерс, не произнося ни слова, некоторое время с удивлением всматривалась в лицо девушки. А затем повернулась к мистеру Роджерсу и почему-то вдруг опустилась на стул. Изабель ничего не могла понять, да и Лизи вся эта картина казалось довольно странной. Вязкая тишина повисла над приемной стойкой. Наконец, Изабель решилась напомнить, зачем она, собственно, стоит тут, в холле клиники, и спросила, сколько нужно заплатить за процедуры. Мистер Роджерс, с трудом стряхнув оцепенение, задумчиво сделал в свой журнал все необходимые записи. Затем он протянул Лизи заполненную бумагу о том, какое лечение прошел Бадди, и какие рекомендации нужно выполнять девочке. Закончив все дела, он вдруг спросил, где именно живут Лизи и Изабель. Лизи сказала, что живет в коттедже на краю деревни, а Изабель ответила, что она живет в Лондоне. Но приезжает в сад Уизли вместе с родителями. Мистер Роджерс какое-то время стоял в нерешительности. «Знаете, а ведь мы с миссис Роджерс тоже когда-то жили в Сенд Марш. Немного дальше, в лесу, в хорошем каменном доме…» – тихо произнес мистер Роджерс и тут же замолчал, как будто погрузившись в свои воспоминания. Лизи неожиданно вспомнила, что хозяйка ателье, миссис Паркер, называла как раз фамилию Роджерс, когда рассказывала о заброшенном коттедже. «Ой, так вы жили в том самом доме, с железным филинов над входной дверью, да?» – быстро спросила девочка. Мистер Роджерс удивленно поднял на неё глаза и молча кивнул головой. Потом он спросил, откуда Лизи знает про филина. Лизи посмотрела на Изабель, и в нерешительности произнесла, что они дольно часто бывают около этого коттеджа. Они рисуют там картины. Ведь Изабель прекрасная художница, и она учит Лизи рисовать. Мистер и миссис Роджерс внимательно слушали Лизи, время от времени поглядывая на Изабель. Тут миссис Роджерс, как будто очнувшись от каких-то своих размышлений, пригласила обеих подруг на чай. Было видно, что она почему-то ни за что не хочет отпускать своих посетительниц так скоро. Немного помявшись, Лизи извиняющимся голосом сказала, что ей нужно везти пёсика домой, ведь скоро должны были вернуться её родители. А девочка даже не оставила им записки. Поэтому обе подруги вежливо отказались от приглашения, и уже собрались было уходить. Миссис Роджерс грустно вздохнула, а мистер Роджерс принялся вдруг извиняться за то, что в их клинике пока нет должного порядка и медсестёр. Все приходится делать самим: и принимать пациентов, и убирать кабинет после операций, и заполнять журналы. Местные жители не очень-то разбираются в медицине, поэтому найти грамотного помощника очень сложно. Да, однажды они взяли работника, который утверждал, что он прекрасно со всем справится. Работник был чернокожий и очень ленивый. Он только и делал, что курил на улице и требовал прибавки к зарплате. И его пришлось прогнать. «Эти африканцы совсем не любят работать. К тому же, они такие наглецы, что, дай им волю, они заполонят всю Англию. Да и еще заставят нас всех работать на себя. Помяните мое слово», – рассказывал мистер Роджерс, стремясь своими разговорами еще хоть ненадолго задержать Лизи и Изабель. Обе подруги были очень хорошо воспитаны. Поэтому из вежливости они слушали мистера Роджерса и кивали головами. А мистер Роджерс продолжал рассказывать, что местные не очень-то идут сюда работать еще и потому, что оплата здесь небольшая. Хотя вот они с миссис Роджерс, например, работали здесь почти что задаром, когда только приехали в город. Ведь раньше эта лечебница принадлежала одному замечательному пожилому джентльмену, который ну просто обожал всех животных. Но сам был уже не в силах за всем уследить. Он принял Роджерсов как родных, тем более что мистер Роджерс оказался прекрасным ветеринаром, а миссис Роджерс отменно готовила. И после своей смерти этот джентльмен завещал клинику чете Роджерсов.

Миссис Роджерс слушала мужа и поддакивала ему. При этом она не сводила глаз с Изабель. Лизи все это казалось очень странным. Однако еще более странным было то, что Изабель просто безумно походила лицом и фигурой на миссис Роджерс. Гораздо, гораздо больше, чем на своих родителей, мистера и миссис Томкинс! У Лизи был острый взгляд, и она заметила это сходство сразу же, как только увидела хозяйку клиники.

Наконец, попрощавшись с радушными хозяевами лечебницы, Лизи и Изабель отправились домой. Миссис Роджерс еще долго стояла на пороге и провожала их взглядом. По дороге Лизи спросила Изабель, не показалось ли ей поведение четы Роджерс крайне необычным. Изабель только кивнула в ответ, но ничего не сказала. Всю дорогу девушка была очень задумчива. Остановившись у того места, где Лизи спрятала велосипед, Изабель высадила девочку, а сама повезла Бадди в дому Кроуфордов. Лизи прыгнула на велосипед и поспешила за ней.

Родители Лизи были уже дома. Они волновались, куда же подевалась их девочка и Бадди. Миссис Троттер встретила подруг у самой калитки, и радостно затрусила перед ними к дому, гордо подняв огромный пушистый хвост. Она еще издалека услышала шум мотора, и уже знала, кто это. Лизи осторожно положила спящего пёсика в большое кресло в гостиной. И миссис Троттер немедленно принялась ухаживать за ним, тщательно вылизывая ему мордочку и ушки. Родители Лизи поблагодарили Изабель за помощь и пригласили её на ужин. Но девушка отказалась, ведь ей нужно было возвращаться в парк Уизли. Миссис Кроуфорд сразу заметила, что с Изабель что-то не так. Обычно улыбчивая и всегда радостная Изабель сегодня казалась совершенно растерянной. За ужином миссис Кроуфорд спросила у дочери, не случилось ли что с этой милой и доброй девушкой. Лизи поспешила все объяснить родителям, и рассказала про свои наблюдения и догадки касательно миссис Роджерс и Изабель. Кроуфорды начали было с интересом это обсуждать, как вдруг на улице послышался шум, и кто-то нетерпеливо забарабанил в окно.

Сначала Лизи решила, что это вернулась Изабель . Но потом, к своему удивлению, услышала голос веселой монахини сестры Кетрин. Только на этот раз голос Кетрин был вовсе не веселым, а взволнованным и пугающим. Она стучала в окно гостиной и что-то громко кричала. Мистер Кроуфорд быстро впустил сестру-монахиню в дом. Без сил опустившись на пол прямо у двери и еле-еле переводя дыхание, Кетрин сообщила, что сегодня ночью коттедж Кроуфордов хотят поджечь, вместе со всеми его обитателями.

Глава 9

Миссис Кроуфорд в ужасе закрыла лицо руками. А отец Лизи не мог произнести ни слова. Все это казалось какой-то неуместной и глупой шуткой. Однако, глядя на взволнованную сестру-монахиню, и Лизи, и её родители поняли, что дело принимает серьезный и даже угрожающий оборот. Наконец, взяв себя в руки, мистер и миссис Кроуфорд усадили сестру Кетрин в кресло, укутав теплым пледом, и принесли ей горячий чай. Немного отдышавшись, Кетрин, дрожа от волнения и запинаясь, рассказала, как она, совершенно случайно, узнала очень страшные вещи.

Согласно своим монастырским обязанностям, сестра Кетрин убирала деревенскую церковь после вечерней службы. Закончив все дела, она присела отдохнуть в исповедальне. Ей очень нравилась эта маленькая коморка, где можно было спокойно посидеть, спрятавшись от посторонних глаз. Последние посетители уже давно ушли, настоятеля тоже не было видно. Сестра Кетрин сидела в тишине и размышляла о жизни, о несчастной погибшей монахине Анне….Сколько времени она так провела, Кетрин не знает. Наконец, уже собравшись уходить, молодая послушница услышала вдруг голос отца Грегори. Он был здесь, почти рядом с исповедальней. Кетрин замерла от неожиданности. Конечно же, она побоялась обнаружить себя, справедливо полагая, что придирчивый настоятель обязательно начнет её отчитывать. Ведь она посмела зайти в исповедальню просто так, без всякой надобности. Поэтому сестра Кетрин решила сидеть тихо, как мышь, пока настоятель не уйдет.

Отец Грегори был не один. Он с кем-то разговаривал. По голосу сестра Кетрин узнала хозяина магазина мистера Джонса. Хотя оба старались говорить в полголоса, Кетрин слышала всё. И то, что она узнала, повергло её в неописуемый ужас. «Нужно немедленно покончить с этой лондонской семейкой, иначе ни мне, ни вам, мистер Джонс, несдобровать. Нас обязательно посадят в тюрьму. Эта девчонка ни за что не перестанет совать свой нос в чужие дела, – тихо и злобно говорил отец Грегори, – она без конца расспрашивает всех о семействе Труди. Думаю, что она уже догадывается, что это мы вынудили их уехать из Сенд Марш. Не стоило нам, наверное, просить вашу Хариетт губить розы и ломать качели в саду Кроуфордов. Нужно было переждать какое-то время. Чует моё сердце, что эта городская выскочка скоро заинтересуется и гибелью сестры Анны, это уж точно». Голос мистера Джонса в ответ тоже зазвучал очень рассержено. Сначала он пытался успокоить настоятеля, и предлагал подождать еще немного. Может, Кроуфорды уедут сами, ведь с четой Труди это получилось. Тогда тоже все догадывались, кто вынудил их уехать. Но ведь все промолчали. Никто ничего не сделал. Потому что власть в деревне принадлежит ему, мистеру Джонсу. И все его боятся. Нужно только еще немного подождать. И не сжигать их коттедж сегодня ночью. Ведь тогда они все погибнут. Можно просто разбить им стекла, или еще как-нибудь припугнуть. А вот если с Кроуфордами что-то случится, то в деревне будет полно полицейских. Ведь отец этой девчонки вращается в больших кругах, и он наверняка уже все рассказал в Скотленд Ярде.

Но, несмотря на все уговоры мистера Джонса, отец Грегори и не думал отступать. «Все это будет уже не важно. Главное, чтобы полиция не выслушала эту любопытную Лизи Кроуфорд и не раскрыла наши с вами общие дела. А самое главное – чтобы не начали расследовать гибель этой глупой старухи и копаться во всех моих прошлых грешках. Иначе они снова начнут искать и пропавшую дочку лесника. Потянут за все веревочки, и раскроют наши прежние деяния. Вам этого хочется? Мне – нет. Я не желаю лишаться своего сана и садиться в тюрьму. Думаю, что и вы тоже, мистер Джонс, не очень бы хотели туда попасть, – настойчиво уверял хозяина магазина отец Грегори, – ведь полиция обязательно свяжет гибель Кроуфордов со всеми происшествиями. Эта неугомонная Лизи Кроуфорд всю деревню растормошила своими расспросами!» Хозяин магазина мистер Джонс снова стал уверять настоятеля, что никто ничего не заподозрит, особенно в случае со старухой-монахиней. Ведь его, мистера Джонса, никто не видел ни на колокольне, ни в самом монастыре. Вытолкнув отчаянно сопротивлявшуюся сестру Анну через каменный парапет колокольни, и убедившись в том, что она мертва, мистер Джонс отсиделся в укромном месте. А потом спокойно уехал домой. И никто никогда ни о чем не догадается. Однако, несмотря на все заверения мистера Джонса, отец Грегори сурово приказал ему любым способом утроить этой же ночью пожар в доме Кроуфордов. Да так, чтобы никто не выбрался оттуда живым, добавил настоятель. Разумеется, мистеру Джонсу ничего не оставалось, кроме как согласиться. Ведь он и сам иногда побаивался этого каверзного и жестокого человека. Затем в церкви наступила тишина. Убедившись в том, что настоятель и мистер Джонс ушли, сестра Кетрин, не раздумывая, немедленно бросилась к коттеджу Кроуфордов, чтобы предупредить их о грозящей опасности.

Мама Лизи была страшно напугана такими новостями. Она беспомощно опустилась на стул в гостиной и чуть не плакала. Лизи сидела здесь же, за столом, и пыталась хоть как-то её успокоить. Теперь девочка начала понимать, почему настоятель всегда прогонял её из монастыря. Ему было что скрывать. Мистер Кроуфорд торопливо оделся и, не медля ни минуты, отправился в деревню, чтобы позвонить с почты в Лондон, в Скотленд Ярд. В коттедж Кроуфордов необходимо было как можно быстрее прислать инспектора и полицейских для охраны семьи и задержания преступника.

Чтобы хоть немного обезопасить себя, Лизи и миссис Кроуфорд должны были одеться, и вместе с сестрой Кетрин выйти из дома в сад. Они, конечно же, поспешили сразу это сделать. Захватив с собой пледы, миссис Кроуфорд, сестра Кетрин и Лизи устроились на старых деревянных ящиках у стенки сарая с травами. Все трое сидели, тесно прижавшись друг к другу, и прислушивались к каждому шороху. Внутрь сарая на всякий случай решено было не заходить. Вдруг мистер Джонс решит спалить и его тоже. Время шло, но никто не появлялся. Лизи очень хотелось, чтобы ничего плохого не произошло, и чтобы мистер Джонс передумал. Было уже около одиннадцати часов вечера. Семья Кроуфордов вздрагивала от каждого звука в саду. Отец держал наготове ружье, чтобы в случае опасности отогнать поджигателей. К счастью, ничего подозрительного пока не происходило. А еще через час Лизи услышала шум приближающейся машины. Это подъехал, наконец, детектив инспектор Крейг из Лондона. С ним было трое полицейских. И Кроуфорды, и сестра Кетрин могли теперь вздохнуть с некоторым облегчением. Ведь за дело примутся профессионалы. Инспектор попросил монахиню еще раз все подробно рассказать. А затем сказал, что его люди в Лондоне завтра же откроют делопроизводство по обращению мистера Кроуфорда, и обязательно накажут тех, кто пытается запугать его семью. Инспектор Крейг даже попросил поднять старое дело об исчезновении Кетти Роджерс, чтобы еще раз в нём разобраться. И, разумеется, этот ответственный офицер поручил проверить личности отца Грегори и мистера Джонса. Вполне возможно, что за ними уже числятся какие-то темные делишки. Помимо этого, инспектор заверил всех, что и смерть монахини сестры Анны будет тщательно расследована ввиду того, что в её смерти может быть повинен настоятель и мистер Джонс. Присутствие полицейских и уверения инспектора немного успокоили всех присутствующих. Кроуфорды и сестра Кетрин вернулись в коттедж. Конечно же, сестру Кетрин оставили ночевать у Кроуфордов, ведь ей опасно было возвращаться в монастырь. Она была теперь важной свидетельницей.

Инспектор и полицейские рассредоточились на ночь вокруг дома, готовые в любой момент задержать любого подозрительного типа. Свой автомобиль они поставили в самом конце улицы, чтобы не спугнуть преступников. Обитателям коттеджа инспектор порекомендовал погасить свет во всем доме, чтобы преступник не заподозрил вдруг неладное.

Было уже около полуночи, но никто не появлялся. Лизи задремала, как и все обитатели коттеджа. Все, кроме мистера Кроуфорда. Он сидел у окна кухни и наблюдал за улицей, готовый в любой момент прийти на помощь полицейским. Прошло еще около трех часов. Внезапно на улице в саду послышалась возня, затем шум и крики. Полицейские, наконец, кого-то поймали. Через минуту-другую они втащили в дом отчаянно упирающегося мистера Джонса. Следом за ними инспектор Крейг внес в гостиную корзину с бутылками, заполненными керосином. Их поджигатель планировал использовать этой ночь, чтобы уничтожить коттедж Кроуфордов. Мистер Джонс был сильно напуган неожиданной поимкой. Но еще больше он был разъярен. Еще бы, ведь его удалось провести, и он попался! И откуда эти ненавистные Кроуфорды обо всем узнали? Первые несколько минут мистер Джонс от злости не мог произнести ни слова. Он только рычал что-то невнятное. Постепенно, успокоившись, и осознав, что ему уже никуда не деться, мистер Джонс, понурив голову, рассказал все. С самого начала.

Он познакомился с отцом Грегори еще до войны, в начале тридцатых годов. Отец Грегори был тогда простым послушником в одном из лондонских монастырей. В его обязанности входило привозить в аббатство Уиверли продукты и церковную утварь: свечи, литературу и все остальное. Также он забирал из монастыря деньги – пожертвования прихожан. Эти деньги он должен был доставлять в Лондон, в свою епархию. Разумеется, часть из них отец Грегори совершенно бессовестно прикарманивал. На эти деньги он скупал в Лондоне старинные антикварные вещи. И, поскольку уже тогда он был очень хитрым и осторожным, то не хотел лишний раз показываться на людях. Поэтому он давал деньги мистеру Джонсу и просил его купить ту или иную вещь. Нужно сказать, что не все из этих предметов продавались в магазинах. Большинство из них были крадеными. Потом, спустя несколько лет, когда началась война, и множество домов в Лондоне стояли разрушенные и покинутые, уже ставший настоятелем отец Грегори давал указания мистеру Джонсу искать что-нибудь ценное на этих развалинах, и привозить ему в монастырь. Мистер Джонс находил много красивых старинных вещей, принадлежавших погибшим лондонцам. Он отвозил все эти картины, шкатулки, бюсты и прочие редкости отцу Грегори. А тот давал мистеру Джонсу за них кое-какие деньги. Когда в монастырь приехала сестра Анна, отец Грегори испугался. Ведь старая монахиня знала про темные делишки, творимые Грегори много лет назад. Однажды, очень давно, когда сестра Анна была еще молода и жила в этом монастыре, она видела, как мистер Джонс продавал тогда еще молодому послушнику Грегори большую картину. А тот расплатился с ним деньгами, отданными прихожанами на пожертвования. Кроме того, отец Грегори опасался, что сестра Анна начнет расспрашивать остальных сестер-монахинь и узнает о том, что он забирает себе все деньги, вырученные от продажи овощей и фруктов. Поэтому отец Грегори заставил мистера Джонса убить сестру Анну, сбросив маленькую старушку с колокольни. Сам настоятель в это время был уже в деревенской церкви, чтобы его все видели и чтобы на него не пали подозрения.

Еще мистер Джонс рассказал о том, что отец Грегори был крайне недоволен тем, что сестра Анна слишком много болтала о пропавшей много лет назад девочке Кетти Роджерс. Она была уверена, что молодая девушка-художница Изабель и есть та самая пропавшая девочка. Кроме того, до настоятеля доходили слухи, что эта самая Изабель начала что-то вспоминать и сомневаться в своём прошлом. Только вот почему именно эта история с пропавшей девочкой так беспокоила отца Грегори, мистер Джонс не знал.

А причиной всех теперешних бед и тревог настоятеля стала «эта несносная Лизи Кроуфорд», приехавшая с родителями в деревню. Она везде сует свой нос, задает вопросы и сеет сомнения. Поэтому настоятель и приказал мистеру Джонсу сначала попытаться выдворить семью Кроуфордов из деревни. А потом и поджечь коттедж Кроуфордов. Мистер Джонс всячески отговаривал отца Грегори от этого страшного шага. Но тот пригрозил рассказать всей деревне о мародерстве мистера Джонса в Лондоне. А также о том, что именно мистер Джонс травил все розовые кусты в деревне. Как сейчас, так и пять лет назад, чтобы семья Труди уехала из Сенд Марш. Хотя все это заставлял его проделывать именно настоятель отец Грегори. Настоятель старательно запугивал деревню разными глупостями о ведьмах и колдовстве, чтобы люди от страха и неизвестности шли в церковь, отдавая туда свои денежки.

Когда мистер Джонс замолчал, никто не мог вымолвить ни слова. Сестра Кетрин плакала, а родители Лизи и сама девочка в большой задумчивости пытались осознать все услышанное. Только инспектор был деловит и сосредоточен. Несмотря на то, что была глубокая ночь, он решил немедленно отправиться в монастырь, чтобы задержать отца Грегори. Однако тот, благословив мистера Джонса на преступление, тут же поспешил скрыться в неизвестном направлении. Тогда полицейские, не медля ни минуты, принялись обыскивать и монастырь, и деревенскую церковь. И в тайнике под алтарем монастырского собора они, к великому удовольствию инспектора, нашли огромное количество предметов старины и антиквариата, которые были куплены отцом Грегори за все эти годы. Именно все это и видела Лизи, когда случайно провалилась сюда. Девочка сразу же рассказала присутствующим о том, как она, гуляя по аббатству вместе с Изабель, заглянула в собор и попала в этот подвал. И содрогнулась при мысли о том, что сделал бы с ней отец Грегори, начни она задавать вопросы еще и про тайник под алтарем! Её счастье, что она тогда благоразумно решила промолчать.

Больше двух недель деревня Сенд Марш была взбудоражена пугающими событиями и страшными новостями. Никто из местных жителей не мог поверить в то, что настоятель монастыря мог оказаться преступником. Да еще и подбивающим на преступления других. Все очень жалели сестру Анну, да и вообще всех бедных монашек из Уиверли. Ведь они стойко несли свое послушание и не могли ослушаться мерзкого настоятеля. Все местные жители крайне сожалели о том, что когда-то выгнали из деревни семью Труди. Встречаясь на улице, деревенские, сокрушенно качая головами, говорили друг другу: «А ведь я всегда знал, что никакие они не колдуны, это точно». Или: «Ох, ох, а мне так нравилась эта милая миссис Труди и её замечательная кошка!» Лизи слушала подобные разговоры, и эти люди еще больше становились ей неприятны. Какие же они лживые и трусливые! Ведь никто из них так и не заступился за мистера и миссис Труди тогда, много лет назад.

Настоятеля отца Грегори полиция тщетно искала по всему Суррею и даже в Лондоне. Но его как будто и след простыл. Постепенно все вернулись к прежней спокойной жизни. Деревне Сенд Марш очень хотелось поскорее забыть все неприятности и потрясения. Ведь в их свете все жители выглядели очень и очень некрасиво. Мистера Джонса арестовали, и он находился теперь в лондонской тюрьме. Задира Хариетт теперь вела себя тише воды и ниже травы. Ведь инспектор мистер Крейг крайне сурово поговорил с девочкой. Он даже пообещал посадить её в специальную тюрьму для таких вот плохих маленьких девочек. Если, конечно, Хариетт вдруг снова вздумает вредничать. Лизи ходила в школу, как обычно. Она все еще ломала голову над тем, кто же такая Изабель, но вслух пока ничего не говорила.

Стояла прекрасная погода. Дождливых дней почти не было, и ласковое солнце радовало всех, особенно непоседу Бадди и важную размеренную миссис Троттер. Однажды Изабель и Лизи договорились снова поехать рисовать печальный заброшенный коттедж. Изабель заехала за девочкой в назначенное время. Однако та была еще не совсем готова. Девочка заигралась с Бадди и, честно говоря, забыла об этих планах. Лизи смущенно сказала, что будет готова минут через тридцать. И доберется до коттеджа сама, на своем велосипеде. Изабель кивнула головой и уехала одна.

Лизи наскоро перекусила, собрала всё для рисования, и отправилась вслед за Изабель. Подъезжая к заброшенному дому, она увидела машину Изабель, однако почему-то не нашла здесь своей подруги. Девочка очень удивилась, и хотела было уже обойти вокруг коттеджа. Как вдруг услышала громкий шум и треск веток, доносившиеся со стороны обрыва. А потом, к своему ужасу, разглядела, что какой-то высокий человек в длинном пальто и глубоко надвинутой на глаза шляпе тащит упирающуюся Изабель к самому краю обрыва! Лизи громко закричала от страха за Изабель и тут же кинулась на помощь подруге. Незнакомец, увидев приближающуюся Лизи, заторопился, и почти уже столкнул Изабель вниз. Однако, замешкавшись, и думая уже больше о том, как бы поскорее скрыться, немного ослабил хватку. И Изабель воспользовалась этим. Она зацепилась за ветки на краю обрыва и удачно соскользнула на небольшой выступ недалеко от края. Странный незнакомец, еще больше надвинув на глаза шляпу, тут же пустился бежать. Лизи не разглядела, кто это был. Да она даже и не думала об этом. Девочка очень боялась за Изабель. Осторожно подойдя к краю обрыва, и заглянув вниз, Лизи с облегчением вздохнула. Изабель была тут, почти рядом, но у неё была повреждена правая нога и девушка не могла даже подняться. Она с надеждой смотрела вверх, на Лизи, и ждала помощи. Лизи даже не знала, что ей делать и как поступить. Бежать за подмогой? А если тот ужасный человек вдруг вернется? Но девушке срочно была нужна помощь. Поэтому Лизи схватила велосипед и за несколько минут доехала до своего дома. К счастью, мама была здесь, в коттедже. У неё были ученики. Бросив велосипед у дороги, Лизи, громко крича, вбежала в дом. Она умоляла миссис Кроуфорд немедленно позвала кого-нибудь на помощь. Ведь Изабель может вот-вот умереть. Затем, схватив в сарае веревку, Лизи вновь помчалась к заброшенному дому. К счастью, Изабель была на месте. Лизи спустила ей один конец веревки, а за второй ухватились подоспевшие соседи Кроуфордов, взбудораженные криками Лизи. Через минуту Изабель вытащили наверх. У нее была большая рана на голове, и нога почти не двигалась. Но мама Лизи сказала, что все эти повреждения, к счастью, несерьезные. Лизи была очень рада за свою подругу, и старалась её успокоить, как могла. «Лизи, я вспомнила, я все-все сегодня вспомнила! Когда этот ужасный человек появился вдруг из ниоткуда и потащил меня к обрыву, у меня как будто пелена упала с глаз… – схватив за руку девочку, прерывающимся от волнения голосом проговорила Изабель, – понимаешь, я жила в этом самом коттедже! Очень давно. С моими родителями. Мистер и миссис Роджерс из ветеринарной лечебницы – это мои настоящие родители. А потом меня сбил на своем грузовике настоятель монастыря отца Грегори. Тогда, много лет назад, за рулем машины был именно он, я вспомнила его лицо! Только он был еще молодой, и одет был во все черное. В тот день, как обычно, я возвращалась на велосипеде из школы. А потом вдруг неожиданно из-за поворота выскочил этот грузовик! И он летел прямо на меня! Это вышло, наверное, случайно, и священник просто не успел вовремя повернуть руль… И это отец Грегори пытался убить меня сегодня, чтобы я не вспомнила все и не рассказала полиции!» И Миссис Кроуфорд, и Лизи, уже давно подозревавшая нечто подобное, волнуясь, внимательно слушали Изабель. Затем Лизи, со всей строгостью заправского доктора, велела девушке ничего больше не говорить. И тем более не волноваться. А миссис Кроуфорд заверила взволнованную девушку, что они с дочерью обо всем позаботятся. Главное, что Изабель жива и теперь знает всю правду.

Примерно через час врач уже осматривал девушку в больнице Гилфорда. Сюда её привез отец Лизи, мистер Кроуфорд. Ко всеобщему облегчению, никаких серьезных повреждений у Изабель не было. Рану на голове обработали, а на сломанную ногу наложили шину. Лизи немного успокоилась. И решила тут же отправиться в ветеринарную клинику мистера и миссис Роджерс. Лизи сказала своей маме, что все это очень срочно и очень серьезно. Ведь она нашла, наконец, их дочь, пропавшую пятнадцать лет назад. Миссис Кроуфорд нисколько не возражала. Она даже гордилась своей девочкой.

Когда Роджерсы увидели на пороге своей лечебницы Лизи, они сразу все поняли. Ведь Лизи просто сияла от счастья. Еще бы! Ведь она разгадала, наконец, эту загадку. Миссис Роджерс плакала от счастья, и миссис Кроуфорд пришлось долго её успокаивать. Конечно же, Роджерсы немедленно отправились в больницу к дочери. И все были безмерно счастливы. Хотя впереди еще был очень тяжелый разговор с людьми, которые называли себя родителями Изабель. С всемирно известными учеными-ботаниками Томкинсами. Ведь предстояло еще выяснить, наконец, каким образом Кетти Роджерс превратилась в Изабель Томкинс.

В тот же день Лизи вместе с родителями поехала в парк Уизли. Ей было немного жалко Томкинсов. Но она все-таки хотела понять, почему они молчали все это время. Мистер и миссис Томкинс очень сильно взволновались, узнав, что Изабель находится в больнице. Но когда им сказали, что с ней все в порядке, они немного успокоились. Тут отец Лизи, мистер Кроуфорд, очень серьезным голосом произнес, что хотел бы выяснить кое-что очень важное, касающееся Изабель. «Я должен сказать вам, что ваша дочь Изабель, она же Кетти Роджерс, все вспомнила. Она вспомнила, что много лет назад её сбил на своем грузовике настоятель местного монастыря отец Грегори. Сбил и бросил умирать в лесу. Но что же произошло потом? Ведь девочку долго и тщетно искали по всей округе. Но так и не нашли. Куда же она пропала? Нам бы очень хотелось услышать от вас всю историю целиком», – сказал отец Лизи. Миссис Томкинс явно не ожидала такого поворота событий. Она сильно побледнела и опустилась на скамейку, судорожно глотая воздух. Мистер Томкинс принялся приводить её в чувства, а потом, тоже присев на скамью и тяжело вздохнув, поведал о событиях пятнадцатилетней давности.

Пятнадцать лет назад они с женой, тогда еще довольно молодые ученые-ботаники, приехали из Лондона в парк Уизли. Они исследовали окрестные леса и собирали образцы растений. Однажды, оказавшись недалеко от деревни Сенд Марш, миссис Томкинс случайно наткнулась на маленькую девочку, лежащую неподвижно среди травы и кустарников. Сначала Томкинсы очень испугались. Они подумали, что девочка была мертвая. Ведь её руки и лицо были в крови. Потом, с большим облегчением, они обнаружили, что пульс у неё все-таки прощупывается. И Томкинсы незамедлительно отвезли её в больницу в Гилфорд. Девочка очень долго не приходила в сознание. Когда же она, наконец, очнулась, то совсем ничего не помнила. Она не помнила, как её зовут, откуда она, и что с ней произошло. Томкинсы, у которых не было своих детей, решили оставить её у себя. И заботиться о ней, как о собственном ребенке. Они забрали её в Лондон и назвали Изабель. Пятнадцать лет они растили девочку, вкладывая в неё всю свою душу. Изабель выросла прекрасной доброй девушкой, и стала художницей. Конечно, Томкинсы были виноваты в том, что не сообщили тогда, давным-давно, в полицию. И не стали искать настоящих родителей девочки. Но они очень хотели сами заботиться о ней. И вот теперь, когда все прояснилось, они даже и не представляют, что делать. Конечно, они, перво-наперво, поедут в больницу и попросят у приемной дочери прощения за то, что все эти годы скрывали от неё правду. А затем извинятся и перед настоящими родителями Кетти-Изабель, ведь тем пришлось пережить страшную трагедию, в которой, отчасти, виноваты и Томкинсы. Лизи смотрела на мистера и миссис Томкинс, и ей все больше становилось жаль их. Оба выглядели совершенно потерянными виноватыми. А ведь все эти годы они нежно заботились о девушке. Неужели теперь их отправят в тюрьму, как каких-нибудь отвратительных преступников? И, в то же самое время, Лизи представляла, как тяжело было настоящим родителям Изабель, Роджерсам. Ведь они пятнадцать лет оплакивали своего пропавшего ребенка….

Еще через пару недель отец Лизи, мистер Кроуфорд, вернулся из Лондона и торжественно сообщил, что настоятеля отца Грегори, наконец-то, поймали. Оказывается, этот хитрый и увёртливый священник скрывался в одном из военных бункеров недалеко от Лондона!

Трусливый клирик отсиживался там всё время, пока его безуспешно искала вся полиция Лондона. И неизвестно, сколько бы он еще там скрывался, если бы не любопытство местных мальчишек. Они рассказали взрослым, что в лесу из-под земли доносятся какие-то странные звуки. Никто не знал, что в этом месте расположено подземное убежище с хорошим запасом продуктов. И уж тем более никто не мог предположить, кого именно они там найдут. Когда приехала полиция и дверь бункера вскрыли, то все услышали тихое завывание, похожее на плачь зверя, попавшего в капкан. Это и был отец Грегори. Как он нашел этот бункер и проник сюда, так и осталось для всех загадкой. Сам отец Грегори был не в состоянии сказать хоть что-то вразумительное. Истощенный и напуганный, он потерял разум от долгого пребывания в заточении, и пытался петь псалмы. Ведь двери бункера заблокировались, и выбраться наружу настоятель уже не смог. Сначала, разумеется, ему не поверили, и отправили на медицинское освидетельствование. Оно-то и подтвердило, что отец Грегори стал совершенно невменяемым. Он ни с кем не разговаривал, и несколько раз даже бросался на персонал больницы, пытаясь вырваться на свободу. Поэтому было решено отправить его в психиатрическую лечебницу Уиттингем в далёком Ланкашире. Куда отправляли обычно всех подобных преступников.

Изабель вскоре поправилась. Она решила жить и у одних, и у других своих родителей. Семья Роджерсов, конечно, долго не могла простить мистеру и миссис Томкинс их поступка. Но, учитывая, что те хорошо заботились об Изабель, и дали девушке прекрасное образование, не стали обращаться в полицию, чтобы наказать ученых-ботаников за обман. А вскоре и вовсе перестали на них обижаться и даже приглашали к себе в гости.

В общем, все закончилось хорошо. Единственное, что очень огорчало Лизи, была несправедливость по отношению к прежним хозяевам коттеджа, мистеру и миссис Труди. Ведь противный настоятель отец Грегори по своей прихоти выгнал их из деревни, где они родились и выросли. Лизи было очень жаль этих людей. И она решила написать им письмо. Девочка рассказала обо всем, что произошло в деревне. Даже про вредную Хариетт и бедную старушку-монахиню. И про кошку, миссис Троттер, конечно, тоже. А в самом конце мая Лизи получила ответ. Мистер и миссис Труди были очень рады тому, что все, наконец, прояснилось. Что Изабель нашла своих настоящих родителей, а священник и его помощник мистер Джонс получили по заслугам. А самое главное – что их любимая кошка миссис Троттер оказалась жива и здорова. Мистер и миссис Труди от всего сердца благодарили Лизи за её письмо, ведь они до сих пор все еще переживали из-за всех этих событий. В конце письма радушные люди приглашали девочку с родителями в гости на свою ферму, которая располагалась в графстве Ланкашир, недалеко от города Престон. Мистер и миссис Труди жили теперь в небольшой деревеньке Фулвуд и занимались здесь разведением пушистых овечек. Они обещали рассказать Лизи много интересного и загадочного об этих местах. Конечно, мистер и миссис Кроуфорд сразу же согласились принять это приглашение. И заверили Лизи, что они все вместе обязательно поедут в Ланкашир этим же летом. Разумеется, малыша Бадди и миссис Троттер они тоже возьмут с собой. Вне всякого сомнения.

Content

Юхманкова Галина Юрьевна Маленькая Лизи Кроуфорд и тенистая аллея