Михаил Акимов

ЧУДЕСА В ПРОВИНЦИИ

Последние двадцать минут движение поезда напоминало поведение разведчика во вражеском тылу. Он продвигался, практически, ползком, время от времени останавливаясь, словно проверяя, можно ли проползти ещё немного или лучше затаиться и переждать.

Андрей раздражённо курил в тамбуре. В принципе, он не спешил, но сам процесс такого передвижения был ему неприятен. До города, где жили родственники жены и куда он направлялся, оставалось ехать часа два — если с нормальной скоростью; такая же езда грозила растянуться на неопределённое время. Железная дорога в этом месте делала крутой поворот, и Андрей в окно видел городок, станция которого не желала пропускать через себя их поезд. Выглядел городок довольно симпатично: небольшие домики — ни одной многоэтажки — уютно расположились в зелени деревьев. От всего этого веяло какой-то патриархальностью и неспешностью, основательностью жизни. Он вдруг почувствовал желание сойти с поезда и именно здесь выполнить задание редакции. Провожая его в отпуск, редактор сказал, что раз уж он едет в глухую провинцию, то будет неплохо, если он напишет что-нибудь о том, как там живут люди и как они справляются со своими проблемами. В том, что проблем у них много, редактор не сомневался, а слово «справляются» следовало отнести на счёт его оптимистичной натуры.

Уже показалась станция, а Андрей всё ещё размышлял, как поступить: сойти здесь или ехать дальше. Началась платформа, и он с изумлением прочитал название городка: «Нетаккаквездегородск»! Намётанный журналистский глаз тут же разделил чудовищное слово на смысловые группы: «Не-так-как-везде-городск»! Не веря глазам, он с нетерпением стал ожидать, когда покажется сам вокзал. Наконец, выплыл и он — всё точно! Над входом в одноэтажное здание красовалась надпись, подтверждавшая название. И тут он увидел такое, от чего внутри что-то приятно ёкнуло, и его журналистская интуиция подсказала, что уж если писать материал, то именно здесь: справа от входа на белой стене гудроном, коряво и большими буквами, было написано: «Город дураков». Возле надписи суетились двое рабочих. Один разводил извёстку, второй насаживал на длинную палку скребок.

Андрей решительно бросился в своё купе, схватил сумку, торопливо попрощался с попутчиками и бросился к выходу, на ходу вытаскивая фотоаппарат. Неожиданное осложнение получилось, когда он сказал проводнице Танечке, что хочет выйти здесь и попросил отдать ему билет. Та, по-видимому, была глубоко убеждена, что пассажир обязан ехать до станции, указанной в билете; ни ехать дальше, ни выйти раньше он не имеет права, так как главное всё-таки билет, а пассажир — всего лишь приложение к нему. Андрей начал орать, и напуганная Танечка вернула-таки билет, при этом на её лице было написано убеждение в том, что совершает тяжкое должностное преступление, за которое можно и с работы вылететь.

Андрей выскочил в тамбур, подгоняя перед собой упрямо-степенно идущую проводницу. Оказалось, что выходит он один, и это было хорошо. Однако, поезд, хоть и очень медленно, но продолжал движение, увозя его всё дальше от здания вокзала, с фотографии которого и следовало начинать всю работу. Наконец, поезд всё-таки остановился, и проводница Танечка, нарочито не торопясь, открыла дверь и опустила лестницу. Андрей опрометью кинулся к вокзалу.

Ему повезло: к точке фотографирования он успел как раз тогда, когда один из рабочих только начал сдирать скребком надпись. Лучшего момента не могло и быть, даже если бы ему специально позировали. Убедившись, что в кадр влезают и обе надписи, и рабочий, Андрей сделал-таки желанный снимок. Ему продолжало везти: никто этого не заметил. Оба рабочих были здоровыми мужиками, и начинать пребывание в городе с осложнений не хотелось.

Он спрятал фотоаппарат в сумку, перевёл дыхание и расслабился: теперь можно было не торопиться. Пройдя через здание вокзала, он вышел на небольшую вокзальную площадь и с интересом огляделся по сторонам. Людей было немного и выглядели они обычно, ничем внешне не оправдывая весьма неординарное название города. С площади отходили две улочки. Присмотревшись, Андрей увидел, что одна из них выглядит более оживлённой, следовательно, и более перспективна в отношении знакомства с городом.

Интуиция и тут его не подвела. Пройдя с пяток домов, среди которых оказался небольшой магазинчик, где он взял бутылку пива, Андрей остановился, ошеломлённо вытаращив глаза. Над дверями следующего здания он увидел обычную с виду вывеску, на которой, однако, было написано: «Ремонт вечных двигателей» и чуть пониже мелким шрифтом: «Гарантия шесть месяцев». Придя в себя, он сфотографировал и это и забеспокоился: судя по началу, оставшихся на плёнке кадров могло и не хватить. Журналистская же часть его натуры пела в это время восторженную песнь. Материал обещал быть не только объёмным, но и сенсационным.

Было ясно, что лучшего места для начала работы над ним и пожелать невозможно. Отбросив в сторону недопитую бутылку, он решительно открыл двери и вошёл внутрь. Внутри помещение ничем не отличалось от, скажем, мастерской по ремонту холодильников, стиральных машин или телевизоров. Сразу за дверью был небольшой, но высокий прилавок, дальше, в глубине, тянулись вдоль стен столы, заваленные разными деталями; возле двух из них стояли два вращающихся кресла. На одном сидел довольно пожилой мужчина, который, повернувшись лицом к двери и слегка поворачиваясь из стороны в сторону, меланхолично жевал бутерброд с колбасой.

— Здравствуйте! — сказал Андрей, лихорадочно обдумывая, с чего бы начать разговор.

— Обеденный перерыв! — приветствовал его, в свою очередь, мужчина, продолжая жевать. — Да хоть бы и не обед, приём двигателей в ремонт временно прекращён: слишком много работы скопилось.

Такое начало Андрея очень обрадовало: теперь можно было самым естественным образом задать несколько вопросов, не вызывая подозрений. Решено, он — клиент.

— И чего они так часто ломаются-то? — спросил он, стараясь произнести это с досадой. — Вечные ведь!

Мужчина посмотрел на него более внимательно.

— А вы приезжий, — сказал он отнюдь не вопросительно, а, скорее, утверждающе.

— Приезжий, — признался Андрей.

— Тогда вам, конечно, интересно, — согласился тот. — У вас-то там ничего подобного нет. Вы ведь даже думаете, что такое в принципе невозможно.

— Думаем, — не стал отрицать Андрей. — А вы не могли бы… ну, просветить меня немного в этом плане?

Разговор явно начинал клеиться. Мужчина вытер руки тряпкой, лежащей на столе, взглянул на настенные часы и подошёл к прилавку.

— Дядя Петя, — представился он, протягивая руку. — Есть у меня пятнадцать минут, давайте, спрашивайте.

— Так я, собственно, уже спросил: какой же он вечный, если ломается?

— А ты божий дар с яичницей не путай, — усмехнувшись, перешёл на «ты» дядя Петя. — Ну, скажи мне, что такое вечный двигатель?

— Ну, это такой, который работает без всякой энергии и не останавливается, — сказал Андрей, порывшись в своих школьных знаниях по физике.

— Верно, — кивнул дядя Петя, — так всё оно и есть, да вот только комплектующие — дерьмо! — он сплюнул и выругался. — У нас своего завода нет, приходится у вас покупать. Из чего вы их там у себя делаете? То шестерня полетит, то вал застучит, то привод сломается. Какая уж тут вечная работа!

Он досадливо махнул рукой, и Андрей из всего этого заключил, что средней надёжности вечный двигатель может работать без ремонта от силы месяц.

— Простите, — немного помешкав, сказал он, — вы, пожалуйста, не обижайтесь, я не то, чтобы не верю… но всё-таки… не могли бы вы показать мне какой-нибудь? Который работает, — добавил он поспешно.

— Да нет проблем! — дядя Петя откинул крышку прилавка и приглашающе махнул рукой. — Мы из этого тайны не делаем, в разумных пределах, конечно.

Они прошли через всё помещение, и дядя Петя открыл небольшую дверь за перегородкой. Андрей услышал негромкий шум работающего двигателя. На специально оборудованном железном столе, скорее даже, стенде для обкатки, стояло нечто, формой и размерами напоминающее кухонный комбайн, только раструб был направлен не вверх, а параллельно плоскости стола и постоянно поворачивался в разные стороны, напоминая движениями работу локатора. От основания «комбайна» отходил кожух, из отверстия в котором выходил вращающийся вал. Андрей всё внимательно осмотрел и даже заглянул под стол: нигде не было видно никаких проводов, которые могли бы подводить электропитание, а диаметр вала и скорость его вращения отметали любую мысль о батарейке; аккумулятор же, ввиду небольших размеров агрегата, разместить было попросту негде.

— Ну, а что он может делать?

— А это зависит от того, какую насадку ты на него поставишь. Поставь циркулярную пилу — можешь доски пилить, повернёшь, — дядя Петя развернул кожух на 90 градусов, при этом послышался щелчок, и кожух зафиксировался, — можно бетон размешивать или, скажем, тесто для пирогов. Короче, всё, что душа пожелает, меняй только обороты на редукторе.

— Дядя Петя, а всё-таки, как же он работает? Ну ведь должна же быть какая-то энергия?

Дядя Петя посмотрел на часы и заторопился.

— Извини, некогда мне: перерыв заканчивается. Ты вот что: если интересуешься, найди Колюню, тот тебе всё расскажет, всё равно целыми днями ничего не делает. И найти его просто: пойдёшь дальше по улице, он, наверняка, как всегда возле дома на скамейке сидит да семечки лузгает.

И он сделал недвусмысленный жест рукой: давай, мол, на выход, не мешай!

— Дядя Петя, — взмолился Андрей, — ещё один вопрос: как же вы эти двигатели ремонтируете, если они никогда не останавливаются, на ходу, что ли?

— Это самое трудное, — согласился дядя Петя, выпроваживая Андрея. — Напарник мой обладает, как бы вы сказали, экстрасенсорными способностями. Усилием воли может затормозить двигатель на несколько секунд, а я за это время должен успеть всю кинематику отсоединить. Ну, ладно, иди, мне работать надо.

После того, как дядя Петя отказался объяснить, как всё-таки работает вечный двигатель, у Андрея сложилось убеждение, что его просто дурачат. Наверняка, проводка проложена внутри стола, и её просто не видно. А дядя Петя, поди, про себя сейчас хохочет и думает, что провёл его, как последнего лоха. А потом ещё и напарнику расскажет. И Андрей решил дать ему понять, что не купился на его россказни.

— Дядя Петя, — ехидно улыбаясь, спросил он, — а Машины Времени вы тоже ремонтируете?

— А чего их ремонтировать-то? — удивился дядя Петя. — Там и ломаться-то нечему: кинематики никакой, а если что из электроники вылетает, так то другие ремонтируют. Не разбираемся мы с Егором в электронике, — вздохнул он.

Андрей не нашёлся, что и сказать. Постоял некоторое время с застывшей дурацкой ухмылкой на лице, потом спохватился, привёл лицо в естественное состояние, попрощался и вышел на улицу. Некоторое время он пытался осмыслить всё увиденное и услышанное и понять, что из этого правда, а что нет. Затем его мысли приняли другое направление. Материал для статьи, ещё недавно так радовавший его, грозил обернуться полным пшиком: хорошо, если это не больше, чем остроумный розыгрыш, такая деталь статью только украсит. А если правда? Кто такому поверит и кто такое напечатает? Он почувствовал соблазн не выяснять, так это или нет, а просто зайти в администрацию или что тут у них, поспрашивать о проблемах города и сделать тем самым заказанную статью, а всё остальное поместить как свидетельство того, что жители обладают своеобразным чувством юмора. И материал тогда пройдёт на «ура», и всё будет хорошо. Однако, он тут же устыдился таких недостойных настоящего журналиста мыслей. Так ничего и не придумав, он поравнялся с домом, возле которого на скамеечке сидел мужчина лет пятидесяти, невысокий, худенький и плешивый, и со скучным видом лузгал семечки. По всему выходило, что это и есть Колюня.

— Здравствуйте, — сказал Андрей, подходя и садясь рядом.

— Приезжий? — спросил тот. По-видимому, в этом городе не было принято отвечать на приветствие. — Петька, небось, ко мне направил? Иди, мол, к Колюне, он тебе всё расскажет, всё равно целыми днями бездельничает? Ему хорошо так говорить, у него вон какая профессия — никогда без работы не останется. Так же, как и эта, — кивком показал он на другую сторону улицы, где стоял обыкновенный с виду домик.

По всем приметам это был жилой дом: на окнах висели «домашние» занавески, и вход был не с тротуара, а со двора. На углу дома, однако, висела вывеска:

Марта Хевронская.

Лечу от телекинеза.

Ветераны войны и военнослужащие принимаются без очереди!

— В каком смысле — от телекинеза? — спросил вновь ошарашенный Андрей.

— В прямом, — пожал плечами Колюня.

— Постойте, но ведь телекинез — это способность телепатически перемещать предметы на расстоянии?

— Точно.

— То есть, — Андрей даже покраснел от раздражения: похоже, дядя Петя и Колюня работают в паре, — вы хотите сказать, что владеете телекинезом?

— Я? — испуганно вздёрнулся Колюня. — Упаси Боже! Два года назад она, — он снова кивнул на дом, — меня вылечила, дай Бог ей здоровья!

— Не понимаю, — хмыкнул Андрей, — зачем от этого лечиться? Ведь это — дар Божий или чей там? Это же просто здорово — уметь такое!

— Так-то оно так, — согласился тот, — это пока ты бодрствуешь и себя контролируешь. А только спать лёг — тут-то всё и начинается. Увидишь во сне какую-нибудь хреновину, проснёшься — а она уже тут! Пришёл, скажем, в гости к соседу, тот похвастался, допустим, новой моделью антигравитатора, ты подумал: вот бы мне такую, а утром она уже у тебя дома стоит! Ну, несёшь, понятное дело, её назад, извиняешься. Хорошо, у нас люди такие — понимающие: с каждым ведь случается, так что не обижаются. Да если бы только это! А то вот со мной случай был. Посидели как-то с кумом, выпили крепко, а я, когда домой пришёл, ещё пару бутылок пива засадил, так не поверишь: когда проснулся, возле кровати шестнадцать унитазов насчитал! Полдня потом бегал, выяснял, какой откуда! Мало того — я ж их с корнем повыдирал, пришлось потом на место устанавливать, трубы менять — ужас!

— Ужас, — согласился Андрей, решив до поры до времени не обращать внимания на слова про антигравитатор, — а почему ветераны и военнослужащие без очереди?

— Не понимаешь? — удивился Колюня. — Так им же до сих пор война снится! Константин Григорьевич, вон, пока к Марте не сходил, каждое утро с автоматом в руках просыпался! Так хорошо ещё, что он их из музеев телепортировал — ему же ППШ снился! А ну, как попался бы настоящий да с боекомплектом? Во сне ведь недолго и на спусковой крючок нажать. Баба у него в то время дома и не ночевала: всё в бане или у соседей. А внучок к нему в гости приехал, офицерик молодой, в ракетных войсках служит, так у того… Да что там, даже вспоминать страшно!

— А откуда у вас всё это: вечные двигатели, Машины Времени, телекинез?

— Да это всё просто, — махнул рукой Колюня, — мы тут у себя некоторые законы физики отменили, ну, там, Второй и Третий Ньютона, Первый и Второй термодинамики, ещё кое-какие…

— Как это — отменили?

— Как положено: на референдуме. Мы как раз референдум проводили по поводу изменения названия города — раньше он Лошадиная Падь назывался, — ну, кто-то и предложил заодно и законы изменить — физические, имеется в виду. А наш мэр — он физтех заканчивал, — сразу за это предложение ухватился и сказал, что как специалист может подтвердить, что почти все физические законы очень вредные, кроме закона тяготения, конечно. Всякие там сопротивления, противодействия… Ну, мы и отменили, спецам ведь надо доверять, они ведь для этого и учились. Вот с тех пор так у нас всё и покатилось. Одно плохо: метеориты у нас на город целыми падают; сила трения-то отсутствует, вот они, сволочи, и не сгорают в атмосфере. Но это редко случается, да и службы оповещения нормально работают, так что риск минимальный. Ну, а в остальном после отмены всё намного лучше стало. Да, — спохватился он, — забыл предупредить: купаться у нас нельзя — утонешь сразу. Выталкивающая сила-то тоже не действует. Так что не вздумай!

— Подождите, — поморщился Андрей, — то есть, если я вас правильно понял, достаточно было вашего решения на референдуме, чтобы физические законы на территории вашего города перестали действовать?

— А как иначе? — снова удивился тот. — Как народ решит, так и будет. Против него ни одна сила не устоит. Это, по-моему ещё Ленин сказал, а может, кто-нибудь другой, неважно. Главное — правда.

Андрей не знал, как ему на всё это и реагировать: верить — не верить, рассмеяться — разозлиться… В конце концов он решил, что не будет торопиться с выводами. Надо ещё походить, посмотреть, а там видно будет. Но для начала стоило сфотографировать и вывеску про телекинез. Однако, он не хотел делать этого при Колюне: мало ли, узнает, что корреспондент — слова из него потом не вытянешь. Значит, надо под каким-то предлогом его отсюда удалить.

— Извините, — сказал он, — вы не могли бы дать мне что-нибудь попить: в горле уж что-то пересохло.

— Да ради Бога!

И он протянул невесть откуда взявшуюся в его руке чашку с водой. Андрей изумлённо уставился на неё, тогда-то дошло и до Колюни.

— А-а-ай!.. — заголосил он. — Вылечила, называется! Опять началось, двух лет не прошло! Ну, ладно, — резво вскочил он со скамейки, — ты меня, зараза, без всякой очереди примешь! А я-то её ещё расхваливал! Ну, подожди, ты у меня получишь, это что — работа, считается?

И он спешным шагом направился через улицу, ругаясь на ходу и размахивая руками. Андрей в раздумье достал фотоаппарат, щёлкнул дом Марты Хевронской, отдельно вывеску и побрёл потихоньку по улице, размышляя, что делать дальше. Пожалуй, лучший вариант — зайти в администрацию, предъявить журналистское удостоверение и напрямую спросить, что тут у них происходит. Всё-таки в администрации официальные лица, а не какие-нибудь дядя Петя с Колюней, они не будут лапшу на уши вешать. Хотя, может быть, всё это и правда, эта вот чашка с водой — откуда она взялась? А с другой стороны, когда лузгаешь семечки, во рту всё пересыхает, может быть, он её заранее принёс, а потом давай комедию разыгрывать. И побежал он не к Марте, а к дяде Пете, сидят сейчас вдвоём и хохочут над ним. Так, а вывески? Их что, тоже для него повесили? Нет, ерунда какая-то!

Андрей помотал головой, прогоняя мысли, которые кроме тупика никуда его не приводили. Тут он отметил, что на улице неправдоподобно мало народу даже для такого небольшого городка: сзади вдалеке виднелись две какие-то фигуры да навстречу шла бабулька с палочкой, и больше — никого. «Интересно, — подумал он, — где все люди»?

— Так на работе они, милок, — сказала бабулька, поравнявшись с ним. — Кто на работе, а кто дома делами занимается. У нас, кроме Колюни, никто не бездельничает!

— О Господи! — испугался Андрей. — Так у вас здесь и мысли читать могут? А это-то с каким законом физики связано?

— Про закон ничего сказать не могу, — остановилась она, — не знаю я их. А насчёт остального не беспокойся: я такая во всём городе одна, все другие давно вылечились. Тяжело ведь это, мало своих мыслей, так ещё и чужие весь день в голове: бум-бум! бум-бум! Я бы тоже от этого избавилась, да выхода нет: оглохла лет пятнадцать назад, ничего не слышу, вот и приходится терпеть! Так что, если ты поговорить со мной хочешь, можешь языком зря не молоть — думай себе, и всё. А про администрацию ты правильно решил: сходи, поговори, они люди грамотные, всё тебе и объяснят..

Но такой разговор пугал Андрея своей необычностью.

— Спасибо вам большое, но я очень тороплюсь, извините, — сказал он всё-таки вслух и поспешно направился дальше.

Но уже через пару шагов обернулся и спросил:

— А это точно, что кроме вас мысли читать никто не может?

— Точно, точно, — заверила бабуля, — можешь не сомневаться! Только ты в администрации-то всё-таки не говори, что корреспондент, а то начнут пыль в глаза пускать: мы, мол, и так, и эдак… Скажи лучше, что просто интересуешься. Вот сейчас на первом же перекрёстке направо свернёшь, там тебе и будет администрация, — опередила она следующий его вопрос.

Андрей поблагодарил и пошёл. Ну и город, думал он, от всего этого свихнуться можно. Двигатели у них вечные — ну, почти вечные, только ремонтируй вовремя, — на Машинах Времени разъезжают, предметы передвигают, так вот ещё — и мысли читать могут! Тут он вспомнил про бабулю и опасливо подумал: а на каком расстоянии действуют её способности?

— С полкилометра примерно! — услышал он сзади и ещё прибавил шагу.

На перекрёстке он свернул направо и увидел невдалеке двухэтажный дом, перед которым был разбит газон с цветами, а возле подъезда росли две небольшие, но очень симпатичные ёлочки. Наверняка это и было здание администрации.

В это время над его головой пронеслась какая-то тень. Андрей поднял голову и увидел, что прямо над ним на высоте около пяти метров летит мужчина. Летел он очень необычно: тело было расположено не параллельно земле, а находилось в привычном вертикальном положении. На спине у мужчины был какой-то прибор, крепившийся наподобие рюкзака при помощи лямок. «Антигравитатор», — без энтузиазма подумал Андрей и даже не дёрнулся за фотоаппаратом, такая глубокая апатия им овладела. Заметив, что Андрей смотрит на него, мужчина подмигнул, нажал на лямке какую-то кнопку, после чего скорость резко возросла, и он быстро скрылся из глаз.

«Значит, закон тяготения они тоже немного изменили, — вяло подумал Андрей, — раз он не действует не повсеместно — иначе бы они все улетели на небеса, — а только с помощью прибора». Тут он усмехнулся и подумал, что уже верит всему, что здесь увидел. Да и как тут не поверишь? Он нервно закурил и стал вспоминать, куда же он идёт. Ах, да, в администрацию! Но пройдя ещё несколько метров, понял, что никуда уже идти не хочет, до того ему всё здесь надоело. Какая ещё администрация? Вокзал, только вокзал! Бежать отсюда к чёртовой бабушке! Вернее, к тёще, что, впрочем, почти одно и то же. (Он не сомневался: то, что его тёща пока ещё не чёртова бабушка, всего-навсего вопрос времени). «А как же статья? — подумал он. — А, ерунда, напишу про тёщин город, он ненамного больше, тоже — провинция»!

Андрей резко развернулся и почти бегом направился в обратную сторону. По пути ему пришлось обогнать уже знакомую бабулю.

— Зря это ты, милок, — осуждающе сказала она, — побыл бы у нас немного, сам бы научился все такие штуки делать! Глядишь, ещё и насовсем бы к нам переехал. А что жена? — ответила она на его мысленный вопрос, — уж мысли-то читать ей бы, точно, понравилось! У нас поначалу каждая женщина этим увлекается!

Он почти бежал, а сзади доносилось:

— А про тёщу свою ты напрасно так думаешь! Зинаида Степановна правильная женщина, хотя и строгая!

Стараясь заблокировать свои мысли от чтения, Андрей начал довольно громко напевать самую пошлую песенку, какую только знал — «Муси-пуси». Бабуля резко замолчала, и он впервые с теплом подумал про Катю Лель.

На вокзале он узнал, что по расписанию ни один поезд сегодня здесь останавливаться уже не будет. Андрей стал всерьёз подумывать о том, чтобы пойти пешком, но тут его неожиданно обрадовал дежурный по станции, который, по-видимому, понял его состояние и проникся жалостью.

— Через десять минут будет проходящий, — сказал он, — я вам помогу сесть.

— А как — на ходу? — спросил Андрей, подумав, что тот собирается каким-то образом телепортировать его внутрь вагона.

— Да нет, — рассмеялся дежурный, — просто к нашей станции все поезда подъезжают осторожно-осторожно, боятся: а вдруг, мы и закон тяготения отменили? А по самой платформе так ползут, что пешком обогнать можно!

Всё произошло так, как он и говорил. Они прогулочным шагом шли рядом с вагоном и неспешно уговаривали девушку-проводницу. Узнав, что ехать ему всего пару часов, она не стала возражать. Позже, уже в вагоне, Андрей то и дело прокручивал в памяти всё пережитое и никак не мог решить: правильно он поступил или нет.

К родителям жены он приехал в восемь вечера. Тёща строго спросила, где это он так задержался. Минут пять Андрей плёл про задание редакции, которое, якобы, выполнил, и только тогда она отошла в сторону, освободив проход в квартиру. Тесть ему шумно обрадовался.

— Андрюха, ну, наконец-то! — сказал он. — А я жду — не дождусь! Пойдём на кухню, покурим, пока Зина на стол собирает!

Правда, очутившись на кухне, он поменял планы.

— Давай-ка мы с тобой тяпнем немного, а то пока она там всё приготовит! — сказал он, доставая две стопки и сооружая лёгкую закуску.

Андрей раздумывал, рассказать ему про Нетаккаквездегородск или не стоит? Тесть тем временем подошёл к водопроводному крану, открыл его и наполнил две стопки.

— Ну, давай выпьем за твой приезд! — сказал он, протягивая одну Андрею. — А как там Леночка?

— В каком смысле — выпьем? — спросил Андрей, недоумённо глядя на стопку.

— Ах, да! — рассмеялся тот. — Я же забыл тебе сказать: у нас в городе недавно референдум был, так мы некоторые химические законы поотменяли! Из этого крана у меня теперь водка течёт — ровно 40 градусов, каждый день проверяю! Так что не бойся, продукт — первый сорт!

С минуту Андрей мрачно смотрел на него, затем поставил на стол стопку, взял стоявшую рядом граммов на триста кружку, наполнил её из-под крана, чокнулся с тестем и залпом выпил.

— Вот что, папа, — сказал он, жуя солёный огурчик, — поезда на Москву у вас тут часто останавливаются?

Content

Михаил Акимов
ЧУДЕСА В ПРОВИНЦИИ