Михаил Акимов

КОНТАКТ

Бывший водитель автобуса, а ныне безработный Сергеич направлялся на огород. Задание жены было вполне конкретным: окучить картошку, прополоть и полить грядки, поправить покосившуюся теплицу. Но не это сейчас занимало Сергеича. Он добросовестно обдумывал две, с трудом поместившиеся в его похмельной голове мысли. Мысль первая: трезвым работать не хочется, хорошо бы выпить. Мысль вторая: как бы воплотить первую? И тут на него снизошло озарение: ну, как же, конечно! Вчера, во время многолюдной гулянки в его гараже, он же сам поставил под верстак едва начатую бутылку водки! Сергеич круто свернул налево, пройдя два квартала, прибавил шагу, а последние метры преодолел почти бегом. Открывание замка далось трудно: сказывалось волнение! Но человеческий гений справился, и Сергеич, сопя от нетерпения, ворвался внутрь. Интуиция не подвела! Бутылка оказалась на месте, а уровень помещавшейся в ней водки превзошел все его ожидания. А когда Сергеич увидел лежащие на верстаке деликатесы, как то: четыре куска черного хлеба, два обкусанных ломтика колбасы и невскрытую банку сайры — он понял, что про снижение уровня жизни народу нагло врут. Оттягивать удовольствие было не в его правилах, и поэтому уже через две минуты он пришел к выводу: жизнь прекрасна и удивительна.

До дачного поселка было чуть меньше четырех километров, три с половиной из них составляло асфальтированное шоссе; идти по нему солнечным летним утром, не спеша, имея с собой все перечисленное выше, — что еще человеку надо? После второй остановки (естественно, с возлиянием напитка), Сергеич отметил, как приятно сочетается серый цвет асфальта с многообразием красок природы и внутренне посетовал, что раньше этого не замечал. Вот так, в мечтательном настроении, он приближался к Контакту, сам пока еще этого не сознавая.

Свернув с шоссе на дачный проселок, Сергеич и вовсе воспрял духом: ведь на участке был еще дачный домик, предмет его особой гордости; не простой, а двухэтажный, да еще с баней! (Он купил его, когда еще неплохо зарабатывал) Приятно было входить в собственный дом, открывать двери СВОИМ ключом и не думать о нынешнем статусе. Дом Сергеича выходил фасадом на дачную дорогу; сразу за входной дверью начиналась сквозная прихожая (комнаты и лестница на второй этаж располагались слева), в конце которой была вторая дверь, непосредственно выходившая уже в огород. Не заходя в комнаты, Сергеич пошел ко второй двери. Конечно, он не собирался резко начинать работать, надо сначала покурить, да и в бутылке еще кое-что осталось. Предвкушая приятное времяпрепровождение, он стал, было, откидывать внутреннюю щеколду, как вдруг ему послышалось из-за двери какое-то хихиканье. Опять какие-то пацаны забрались поесть клубники, ну, сейчас он им! Сергеич нервно откинул щеколду, и тут же был сбит ударом распахнувшейся двери. Лёжа на спине, он успел отметить, что прямо по нему промчались несколько маленьких зеленых существ с рожками на головах, ничуть не останавливаясь, выскочили во входную дверь и исчезли. Машинально Сергеич ударил левой ногой по двери, и она закрылась. Стало тихо.

Немного полежав, Сергеич поднялся и стал анализировать ситуацию. Про зеленых чёртиков он, конечно, слышал и знал, кому и в каком состоянии они являются. Вот только видеть их пока ещё не доводилось ни разу и, честно говоря, начинать как-то не хотелось. Поэтому он стал заниматься самоанализом. Во-первых, следовало установить, пьян ли он? Долго возиться с этим вопросом Сергеич не стал; здесь был один железный тест: он прикинул, что может без отвращения думать о предстоящей работе в огороде, чего в трезвом виде с ним не случалось никогда. Но, с другой стороны, в пространстве он перемещался без посторонней помощи, следовательно, чёртики в эту схему как-то не вписывались. Мозговой анализ, получалось, ни к чему не привел, но Сергеич нашёл поистине соломоново решение: надо проверять практически. Он зашел, наконец, в комнату, нашел открывашку и вскрыл банку сайры, водку налил в стакан; выпил, покурил, подождал (на всякий случай) ещё секунд 30, затем взял лопату и, держа её параллельно полу, решительно открыл дверь.

Никаких новых чёртиков за дверью не оказалось, но это было слабое утешение! Того, что увидел Сергеич, хватило бы, чтобы всё мужское население города вне зависимости от возраста побежало бы сдаваться по объявлению: «Лечу от алкоголизма и глюков». Вместо привычных и очень противных 4-х соток он увидел лес, НО! Лес был совсем не наш, не человеческий! Таких деревьев и растений Сергеич не только не видел никогда в своём огороде — в телепередаче «Растительная жизнь» их никогда не показывали! При всём при том, в общей первозданности неведомых растений, в этих, каких-то мрачноватых и, вместе с тем, манящих романтичных зарослях, явно прослеживалось некое рациональное зерно: прямо к задней двери дачи Сергеича вела добросовестно проложенная дорога.

Жуткое это было ощущение! Он же всё помнил: сразу за дверью крыльцо, три ступеньки, ведущие вниз, через два шага грядка «сентябрят», слева капуста, дальше клубника — ни черта подобного! Сергеич тихо притворил дверь; подумав, закрыл её на щеколду, обошёл дачу со стороны и посмотрел на её заднюю часть из чужого огорода. Хорошо, что взял с собой бутылку, а то ведь от всего этого и с ума можно сойти: «сентябрята», капуста — всё, как положено! Он снова вошел в домик, прошёл прихожую, перекрестившись, открыл дверь, постоял, всматриваясь, снова закрыл, придвинул к ней стоящий рядом стеллаж, подпер его двумя досками, махнул рукой и пошел спать. Вообще-то, спать после всего этого было просто невозможно, но он сказал себе: «Надо», — и это помогло.

* * *

Было всего-то навсего 9.15, а мэр города Захлюпинска Егор Алексеевич уже три раза пожалел, что впервые за десятилетний срок народного доверия (два срока по Конституции, а третий — ну, бывают же варианты!) пошел на службу пешком. Первые два раза ещё туда-сюда: две старушки, узнав мэра в лицо, сначала, конечно, ошалели, но быстро сориентировались и стали рассказывать про свои беды. Встреча не из лучших, но отмазаться от них поднаторевшему в словесных баталиях постоянному победителю — не проблема. Несравнимо худшей была третья встреча: мэра обогнал автобус, на задней части которого висели, чёрт знает на чём, каких-то два зеленых существа с рожками там, где рожкам быть и положено. Егор Алексеевич живо припомнил вчерашний вечер: ничего сверхъестественного, как всегда, коньяк, шашлыки, ну, остальное… Откуда бы чёртикам-то взяться?

Но когда он вошел в свой кабинет, а секретарша Наташа, глянув опытным глазом, уже через две минуты принесла пивка, как-то само-собой подумалось: ну, чёртики, бывает, вон тёща…. и то ничего… Но последовавшие за этим события заставили взглянуть на ситуацию по-другому.

Сначала всё было, как обычно: шло очень важное совещание о чём-то; те, кому дозволено, сидя спали; те, кому положено, чего-то говорили; другие, кому тоже положено, всё это записывали. Естественно, что вторые, говоря, старались говорить потише; третьи, записывая, очень осторожно переворачивали листы, и всё для того, чтобы не разбудить первых.

Привычную картину разрушил визг секретарши Наташи: она единственная не спала и не работала, просто принесла мэру стакан чаю, на треть разбавленного коньяком (Егор Алексеевич с утра уважал именно такую пропорцию). Основания для визга были: посередине выстроенных буквой «Т» столов сидели два зеленых чудища и с равным вниманием смотрели как на спящих, так и на остальных. Проследив направление взгляда секретарши, отреагировали и все присутствующие: женщины тоже сразу закричали, мужчины, неумело наморщив лбы, пытались вспомнить, где были вчера и сколько выпили.

Вообще-то, чудищами Зеленых можно было назвать довольно-таки условно: ничего пугающего в них не было. Ростом чуть побольше метра, четыре конечности, передвигались на задних — всё привычно. Особенно впечатляли лица (или мордочки?): вместо носа вытянутые пятачки, волосатые ушки и небольшие рожки. Словом, покрась всё это черным (Paint It Black) — и перед тобой типичный чёртик с книжных иллюстраций. Сами же выражения мордочек (или, всё-таки, лиц?) были отнюдь не враждебными, в них даже ощущалась какая-то весёлость.

Увидев, что на них обратили внимание, Зелёные ломанулись к выходу из кабинета, ступая по головам и плечам сидевших за столом: один по правой стороне, другой — по левой, причем, очень чётко и не сговариваясь, как будто всё заранее было определено. На бегу они издавали какие-то странные звуки, очень похожие на ехидное хихиканье. Хлопнула за ними дверь, и стало тихо, но всего лишь на несколько секунд: тут же завизжали женщины и кинулись следом. У того, кто не знает женщин, могло даже возникнуть впечатление, что они бросились догонять Зелёных, хотя, конечно же, всё было совсем не так.

После ухода (убега?) женщин в кабинете действительно воцарилась тишина. Мэр движением брови приказал Наташе заменить принесённый коктейль на чистый коньяк. Наташа, похоже, была единственной, кто, за исключением первого нечаянного крика, вообще никак не прореагировал на произошедшее: за годы работы в мэрии она ещё и не такое видела. Мужчины желание мэра расценили как сигнал: все, не сговариваясь, стали рыться в карманах и выкладывать на стол деньги. Кому бежать в магазин, не обсуждалось: это всегда был зам. по АХЧ.

* * *

Уже к полудню в Захлюпинске никто не работал: все бурно обсуждали появление Зелёных. Причем, почему-то, никого не интересовало, кто они такие и откуда появились, гораздо интереснее было другое: почему их видят те, кто вообще никогда не пил? Таких в городе было трое: участковый милиционер Доржиев, в организме которого не было каких-то нужных для этого ферментов, и две старушки, члены КПСС с 1936 года, не пившие по идейным соображениям. В этот день они были самыми популярными людьми Захлюпинска: стоило появиться Зелёным, как все с надеждой спрашивали, видят ли они их, и, получив утвердительный ответ, недоуменно пожимали плечами и задумчиво отходили в сторону.

Зелёные, между тем, резвились вовсю. Нельзя сказать, чтобы их действия носили враждебный характер; скорее, они просто развлекались: с удовольствием катались на транспорте, цепляясь снаружи и удерживаясь каким-то немыслимым образом, дразнили собак, приставали к людям. Вот это последнее им нравилось особенно. Подкравшись к какой-нибудь женщине, они дергали её сзади за одежду. Женщина оборачивалась и, увидев Зелёных, принималась громко визжать. Это приводило их в состояние экстаза; чувствовалось, что женский визг они готовы слушать бесконечно. Появлялись они и на рынке; хватали с прилавков различные продукты, в основном, фрукты и убегали, жуя их на ходу; причем, бананы ели прямо с кожурой.

Первым версию о том, что это дети каких-то инопланетян, по недосмотру родителей оказавшиеся в нашем мире, высказал учитель литературы Семёнов: он только что прочитал рассказ Клиффорда Саймака «Детский сад» и ссылался на великого фантаста. Версия всем понравилась, она объясняла многое, кроме того, как Зелёные попали в наш мир. Сергеич — единственный, кто мог это объяснить, — всё ещё спал на своей даче и ничего не ведал о переполохе, творившемся в городе. Косвенно версию подтверждал и тот факт, что в компании Зелёных уже видели кое-кого из самых хулиганистых городских мальчишек. Они, по-видимому, нашли общий язык; во всяком случае, воровать фрукты на рынок они ходили уже вместе, причем, наши оболтусы выступали в роли консультантов: указывали, что надо брать и как это потом есть, а всё остальное делали Зелёные. Семенов, оказавшийся в центре напряженного всеобщего внимания, авторитетно разъяснил, что происходящее нельзя, конечно же, считать Вторжением, так как мы имеем дело не с регулярной вооруженной армией инопланетян, а всего лишь с небольшой горсткой распоясавшихся хулиганов, каковых и у нас самих предостаточно; взять, к примеру, братьев Ерохиных. Этот последний аргумент окончательно успокоил жителей: братья Ерохины жили здесь уже тринадцать лет и до сих пор город не спалили, значит, и эти, даст Бог, его не тронут. При мысли о Боге все, наконец-то, вспомнили о мэре: да, а он-то почему бездействует? Тут же была сформирована делегация во главе с Семеновым, которой поручалось пойти к мэру и срочно потребовать от него восстановить порядок в городе.

* * *

Тем временем совещание в кабинете мэра продолжалось, правда, после возвращения из магазина зам. по АХЧ оно носило уже неофициальный характер. Егор Алексеевич порывался сообщить о происходящем в область, остальные его дружно от этого отговаривали, но мэр никого не слушал и уже звонил три раза; правда, каждый раз (очевидно, по привычке) набирал номер Марины. Это было очевидной глупостью, потому как Марина уже давно была здесь и сидела вместе со всеми за столом. Вообще-то, строго говоря, совещание было посвящено проблеме Зелёных, но уже после третьей стопки держать разговор только в этих границах стало довольно трудно: время от времени кто-нибудь вспоминал интересную историю или анекдот, и тогда было действительно хорошо, но потом, дружно вздохнув, возвращались всё-таки к первоначальной теме: кто они такие и что с ними делать, — но ничего умного в голову не приходило. Наконец, зам. по АХЧ, который начал ещё в магазине, сказал, что хорошо бы дать задание милиции, чтобы поймали одного из Зелёных и привели сюда, а уж здесь они с ним разберутся. Это предложение было всеми встречено с энтузиазмом, и мэр со второго раза (первый звонок, по традиции, Марине) связался с милицией и отдал соответствующее распоряжение.

В милиции тоже под влиянием текущих событий давно шло совещание, и никому из сотрудников прерывать его не хотелось. Слава Богу, что у них был участковый Доржиев, который в совещании мог принимать лишь формальное участие; ему-то и было поручено выполнить распоряжение мэра. Все тепло пожелали ему успеха и даже выпили за то, чтобы у него всё получилось.

И действительно, уже через полчаса Доржиев внёс на руках в кабинет мэра ничуть не сопротивлявшегося Зелёного. Зелёный, правда, был не зелёным, а синим, и его здорово мутило. Доржиев пояснил, что взял Зелёного на крыльце школы, где мальчишки учили его курить. Мэр взял подготовленный список вопросов и стал поочередно их задавать, но синий Зелёный ни на что не реагировал, ему действительно было плохо. В конце концов, его вырвало на ковёр, после чего ему, видимо, стало немного лучше, и он, шатаясь из стороны в сторону, вышел из кабинета. Никто его не пытался задержать. Посмотрев на ковёр, участники совещания решили поменять место совещания, а Доржиеву было предложено привести ещё один экземпляр, но только чисто зелёного цвета.

В это время раздался телефонный звонок. Это был начальник милиции, который сообщил, что согласно его агентурным сведениям, в городе видели красных Зелёных. Те сидели на скамейке в скверике в компании городских алкашей, пили с ними самогонку и, похоже, даже о чём-то беседовали. Доржиев был срочно остановлен, и ему поручили привести именно красного Зелёного, так как те, по-видимому, уже понимают по-русски.

Вскорости был приведен и красный, но толку от этого опять не оказалось, так как он тоже не отвечал на вопросы, ни на кого не смотрел и тонким голосом пел песню «Что стоишь, качаясь…», безбожно перевирая мелодию, из чего был сделан вывод, что обучал его этому бомж по кличке «Стопарик», известный полным отсутствием музыкального слуха. Зам. по АХЧ, тоже любивший эту песню, попробовал, было, спеть с ним дуэтом, но осёкся, остановленный недвусмысленным взглядом мэра. Самым неприятным было то, что красный Зелёный пел явно не по-русски, а по-своему, что делало бессмысленным факт его привода. Егор Алексеевич вслух поразмышлял: как же тот общался с собутыльниками? Желавший реабилитироваться зам. по АХЧ высказал предположение, что это, наоборот, Зелёные обучили своему языку наших и предложил привести сюда в качестве переводчика Стопарика, но это предложение было с негодованием отвергнуто всеми. Воспользовавшись всеобщим замешательством, красный Зелёный продемонстрировал полное понимание новых для него реалий, выпив стопку водки, ближе других стоящую к нему. После этого он начал всем телом делать какие-то движения, очень напоминавшие танец. Короче говоря, для серьёзного разговора на данный момент он абсолютно не годился.

Тут в кабинет вошла секретарша Наташа и доложила, что к мэру пришла делегация во главе с учителем Семеновым, который утверждает, что знает, что происходит в городе. Увидев разрешающий знак мэра, она стала убирать со стола все атрибуты совещания. Пока она это делала, зам. по АХЧ успел налить себе и Зелёному, они чокнулись и выпили. Зам подумал, что если бы ему дали еще немного времени, он и сам смог бы всё выяснить, причём, из первоисточника.

Появившийся вслед за тем в кабинете учитель Семенов начал с ходу излагать свою версию. Выслушать её до конца помешал нестройный хор голосов зам. по АХЧ и Зелёного, которые разучивали песню «Ой, мороз, мороз». После того, как участковый Доржиев вывел вокалистов из кабинета, Семенов смог-таки досказать всё полностью. Такой поворот событий требовалось вдумчиво осмыслить, и совещание было продолжено под почётным председательством учителя.

* * *

Сергеича разбудил стук в дверь со стороны огорода. Напрочь забывший спросонья обо всём, он пошёл открывать двери. Даже стеллаж и доски, подпиравшие дверь, не пробудили никаких воспоминаний. Досадливо кряхтя, он оттащил всё в сторону, откинул щеколду и распахнул дверь. На крыльце стояли трое Зелёных, очень похожие на утренних, только гораздо выше ростом. Вспомнив всё, Сергеич сгруппировался, ожидая, что сейчас и эти проскачут по нему галопом, но существа стояли смирно, даже, пожалуй, как-то почтительно и что-то лопотали на каком-то странном языке. Нечто подобное Сергеич слышал только однажды, когда случайно на магнитофоне включил запись задом наперёд. Увидев, что Сергеич стоит совершенно остолбенело и никак не реагирует, одно из существ очень мягко отодвинуло его в сторону, и все трое, пройдя через прихожую, вышли на дачную дорогу. Сергеич двинулся, было, за ними следом, но, вспомнив, что в бутылке ещё осталось никак не меньше ста граммов, махнул рукой и пошел в комнату. Он выпил оставшуюся водку, закусил сайрой, покурил и снова лёг спать. Проснулся он, снова услышав шум в коридоре. Сергеич осторожно приоткрыл дверь и увидел, что через его прихожую в обратном направлении идут трое больших Зелёных и ведут с собой маленьких утрешних, которые были уже не зелёными, а синими, красными и даже фиолетовыми. Двоих из них большие несли на руках. Когда закрылась дверь за последним, Сергеич, крадучись, прошёл за ними и, выглянув наружу, вторично за день испытал сильнейший шок: перед ним предстал родной огород с неокученной картошкой, непрополотыми грядками и покосившейся теплицей. Сразу плюнув на всё, Сергеич лихорадочно схватил тяпку и помчался работать: жена ведь такой скандал закатит, тут уж не до Зелёных!

* * *

— Так вот, — заканчивал своё выступление на продолжавшемся уже неделю совещании у мэра учитель Семёнов, — я утверждаю, что это была подготовка Контакта. Неизвестные нам инопланетяне собирались посетить наш мир, но по какому-то недосмотру первыми проникли их дети. И когда те увидели, в каком состоянии вернулись от нас их дети, за такой короткий срок пребывания успевшие отведать спиртного, табака и наркотиков — это я про фиолетовых, — они решили к нам не возвращаться и выбрать для Контакта какой-нибудь другой мир!

Это звучало настолько убедительно, что все согласно кивнули, молча разлили по стаканам и выпили не чокаясь.

Content

Михаил Акимов
КОНТАКТ