Михаил Акимов

ЛЕТЯТ!

Вагон электрички был абсолютно пуст, и это очень обрадовало Потапова: целых тридцать пять минут он будет один и не услышит никаких дурацких разговоров попутчиков. Однако в этот самый момент сзади него послышался стук открывшейся и затем закрывшейся двери, и он обречённо подумал: «Ну вот»! Он пошёл в середину вагона, надеясь, что вошедший сядет где-нибудь у двери, и одновременно понимая, что надежды его напрасны. Так оно и вышло. Едва усевшись, Потапов увидел, что вошедший — мужчина лет сорока — явно вознамеривается занять место рядом с ним.

— Ну, — сказал тот, не успев ещё и сесть-то как следует, — что вы об этом думаете?

— О чём? — спросил Потапов. Он знал, о чём.

Глаза мужчины расширились до невероятных пределов.

— Как? — ошеломлённо и в то же время радостно спросил он. — Вы ничего не слышали?

— Слышал, слышал, — поспешно сказал Потапов. Не хватало ещё, чтобы ему опять начали об этом рассказывать.

По лицу мужчины проскользнуло выражение сожаления или даже, пожалуй, глубокого разочарования. Однако, он быстро с этим справился: желание обсудить сногсшибательную новость было сильнее переживания об утраченной возможности сообщить о ней тому, кто ещё ничего не знает.

— Нет, надо же! — возбуждённо воскликнул он. — Представляете: летят! Никогда не думал, что доживу до такого дня! Ведь сколько раньше было разговоров о всяких летающих тарелках, и никто никогда не верил! И вот — пожалуйста! Не какие-то слухи, всякие там сомнительные свидетельства, а строгий реальный факт! Здорово, правда?

Потапов неохотно кивнул. Ажиотаж вокруг Пришельцев его раздражал. Сообщение о том, что всеми обсерваториями Земли обнаружен космический корабль внеземного происхождения, с невероятной скоростью приближающийся к нашей планете, передали рано утром по всем каналам телевидения и радиостанциям. Потапов этого не слышал: как раз в это время он ехал в электричке из посёлка, где жил, в город, где находилось энергоуправление, в котором он работал. Придя на место, он долго не мог понять, в чём дело. К работе никто и не приступал, все возбуждённо о чём-то разговаривали. Когда выяснилось, что он не в курсе, все наперебой принялись излагать ему суть дела, чем окончательно запутали. Потапов никак не мог поверить, что это они серьёзно. Однако, когда прошло два часа, а тема разговоров не менялась, он понял, что всё действительно так. Он попробовал, было, работать, но в отделе стоял такой невероятный гвалт, что нечего было об этом и думать. А когда живший поблизости Сашка Румянцев под аплодисменты и восторженные крики сотрудников внёс в отдел свой личный домашний телевизор, стало ясно, что работать никто и не собирается.

Начальник отдела Лаврентьич, правда, сделал несколько попыток вернуть своих подчинённых к выполнению трудовых обязанностей, но это вызвало у народа настоящий шок и бурю негодования. Когда Лаврентьич спросил Румянцева, готов ли у него квартальный отчёт, тому понадобилось минуты две, чтобы понять, о чём его спрашивают, и ещё пять минут ушло на то, чтобы вспомнить, что такое квартальный отчёт. В конце концов, Лаврентьичу удалось разогнать сотрудников по рабочим местам, сделав коллективу одну уступку: он пообещал не выключать телевизор. Этот последний факт ставил под сомнение даже само понятие о производительности труда, но Лаврентьич решил удовольствоваться тем, что все, хотя бы, сидят за своими столами, резонно рассудив, что большего ему всё равно не добиться.

Потапов был единственным в отделе, кто стал заниматься прямыми обязанностями. Удалось это не без труда, но он надел наушники, включил Player, и мелодичные песни Beatles, повествующие о вечных, а, главное, понятных человеческих проблемах, заглушили постоянные ахи и охи телевизионных ведущих и корреспондентов. Он и сам не понимал, почему его раздражает всё это; потом с неудовольствием подумал, что причина, скорее всего в том, что он узнал обо всём последним и выглядел довольно глупо, когда остальные снисходительно ему рассказывали. Вот и решил сделать вид, что не находит здесь ничего, достойного внимания.

С работы он уходил тоже последним и в положенное по трудовому законодательству время. Ему пришлось сдавать ключ от отдела, и дежурная тётя Маша очень удивилась, увидев его: все сотрудники разошлись сразу после обеда. Вместе с ней в дежурке сидел её сожитель. Они пили водку, и как раз в тот момент, когда Потапов подошёл, сожитель провозглашал тост. «За прилёт!» — сказал он. «За прилёт!» — согласилась тётя Маша, и они выпили.

В этом месте попутчик Потапова по электричке прервал его воспоминания.

— Как вы думаете, похожи они на нас? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Наверняка похожи! А интересно, кто летит: одни мужики, или бабы тоже есть? Красивые, наверное!

Чувствовалось, что этот вопрос его волнует особенно. Весь дальнейший путь Потапова до родной станции пролегал под рассуждения и предположения мужчины о внешности инопланетных женщин, ну, и иногда, в качестве лирических отступлений, о цели Визита.

На станции Потапов выскочил из вагона, как ошпаренный, стараясь не слушать несущихся ему вдогонку предположений о способах размножения инопланетян.

Возле дома его встретила соседка тётя Настя. Взглянув на его пустые руки, она обескураженно спросила:

— Юрий Дмитрич, а вы разве газет из города никаких не привезли? Там уже, наверное, и фотографии их есть!

— Да какие там фотографии: летят они ещё, летят! — проорал Потапов и, хлопнув калиткой, вбежал в сени.

Разогревая ужин, он включил телевизор, надеясь посмотреть детективный сериал. Но, как и следовало ожидать, все объявленные в программе передачи были отменены, и по всем каналам только и делали, что говорили об инопланетянах. А поскольку информации не было никакой и взять её было негде, то телевизионщики довольствовались тем, что расспрашивали на улицах прохожих. Их ответы мало чем отличались от предположений мужчины из электрички. По первому каналу, правда, как всегда в подобных случаях, показывали балет «Лебединое озеро», но и его смотреть было невозможно, так как показ регулярно прерывали, чтобы дать возможность очередному учёному высказать свою точку зрения. Послушав, Потапов понял, что учёные знают не больше, чем люди на улицах, и выключил телевизор.

Поужинав в полной тишине, он решил, что лучше всего будет пойти к Вере. Вера была его невестой и работала в посёлке учительницей и одновременно директором начальной школы. Конечно, она тоже наверняка будет говорить об этом, но он надеялся, что, в конце концов, сумеет убедить её, что есть гораздо более интересные темы и занятия.

Однако, мать Веры сказала, что дочери нет дома: вместе со всеми учениками она пошла на луг — тот, который возле водокачки. Потапов этому очень обрадовался. Дети, скорее всего, собирают какие-нибудь гербарии, и мысль неспешно провести время на природе, рвать вместе с ними и с Верой цветы и листочки, ему понравилась.

Подходя к лугу, он издали увидел, что дети и в самом деле что-то собирают и стаскивают в кучи, но на гербарии это не было похоже, скорее всего, это были ветки и сучья деревьев. Так оно и оказалось. И ещё он увидел, что Веры с ними не было. Их отношения для детей секретом не были, и поэтому они, только заметив Потапова, стали ему что-то кричать и указывать вверх на площадку водокачки. Присмотревшись, он увидел там Веру и стал подниматься к ней.

— Привет, — сказала она, целуя Потапова, — ты уже слышал, конечно?

Потапов недовольно поморщился.

— Что это вы делаете? — спросил он, желая сменить тему.

Но тема, как оказалось, сменяться не желала.

— Мы с ребятами решили сделать посадочную площадку, — весело сказала Вера, — вот выкладываем приветственную надпись из костров. Когда мы их зажжём, они смогут прочитать «Добро пожаловать к нам»! Надпись, конечно, на английском языке, — поспешно добавила она, видимо, не сомневаясь, что английский-то язык Пришельцы знают, — правда, мы здорово придумали?

Он промолчал, и, не зная, что и сказать, стал всматриваться вниз и машинально указал на орфографические ошибки в слове «Welcome». Вера охнула и, сразу забыв про Потапова, начала кричать детям. Те, повинуясь её указаниям, стали перетаскивать кучи, убирая лишнюю «l» и переделывая «k» в «c». Потапов некоторое время за ними наблюдал, потом сказал Вере, что, пожалуй, пойдёт домой. Вера, продолжая руководить, на секунду повернулась к нему, торопливо сказала: «Ну ладно, пока!» и снова стала кричать. Потапов ушёл.

Вернувшись домой, он дёрнулся, было, к телевизору, но, вспомнив, махнул рукой и решил заняться написанием доклада, с которым должен выступать в пятницу на профсоюзном собрании перед родным коллективом. Он с настроением и даже насвистывая, прибрался на столе, обложился заранее заготовленными шпаргалками и принялся за дело. Однако уже через десять минут он с неудовольствием почувствовал, что на фоне происходящих событий даже его смелая критика Лаврентьича, зажимающего свободы и права подчинённых, выглядит немного мелковато. Потапов вздохнул и подумал, что, пожалуй, не стоит так игнорировать инопланетян: всё-таки люди летят издалека, наверняка устали и пока, по крайней мере, такого отношения к себе со стороны Потапова ничем не заслужили.

Он снова включил телевизор, и, как оказалось, очень вовремя: как раз началась трансляция заседания Чрезвычайной Ассамблеи ООН. В этот момент зачитывали обращение кубинского лидера Фиделя Кастро ко всем прогрессивным силам человечества. Он призывал сплотиться перед лицом инопланетной опасности, упоминал Плайя-Хирон и Залив Свиней и со своей стороны обещал, что всё население Кубы, как один человек, готово с оружием в руках защищать завоевания социализма.

Но он оказался в полном одиночестве. Представители всех других государств проявили редкое единодушие в оценке и анализе предстоящего Контакта. Выступающие говорили, что ни о каком вторжении не может быть и речи: ведь космический корабль всего один. Представитель Соединённого Королевства пояснил, что поскольку летят они не с Венеры, не с Марса, а Бог знает, из какой Галактики, то понятно, что уровень их цивилизации превышает земной не на одну сотню порядков. Следовательно, летят они с одной целью: обогатить Землю всеми теми знаниями и умениями, которые они у себя выработали. При этих словах Объединённые Нации радостно зашумели: обогатиться, пусть даже и просто знаниями, хотелось всем. Но поскольку никто толком не знал, что это будут за знания и как и для чего ими пользоваться, решено было этот вопрос пока не обсуждать, а продумать, как достойно подготовиться к встрече инопланетян. С этой целью было принято совместное обращение к правительствам Земли: как следует почистить, помыть территории государств, но особое внимание, конечно, обратить на внешний вид их граждан. Зачитывая последние слова, Генеральный секретарь ООН сделал многозначительную паузу и внимательно посмотрел на представителей некоторых африканских государств.

Сразу же после этого без перерыва началась прямая трансляция заседания Государственной Думы России. Но наши депутаты понимали в происходящем ещё хуже международных. Все они мямлили что-то непонятное, и только депутат Жириновский внятно заявил, что ничуть не сомневается, что инопланетяне в первую очередь потребуют от народа России избрать его (Жириновского) его (народа России) президентом, и, подумав (что для него не свойственно), добавил, что Чубайса они, конечно же, сразу будут судить. Здесь Потапов подумал, что на сегодня, пожалуй, хватит, выключил телевизор и лёг спать.

Утром он долго размышлял, стоит ли сегодня, в свете происходящих событий, ехать на работу, но потом всё-таки решил, что стоит. Так же, как он, решила примерно треть сотрудников энергоуправления, и поэтому Лаврентьич, за неимением кого-либо ещё, опять орал на Румянцева, требуя, чтобы тот сдал, наконец, квартальный отчёт. Румянцев, который сегодня уже сразу пришёл на работу с телевизором, убеждал его, что квартальный отчёт теперь не нужен, так как энергоуправление всё равно скоро закроют. В качестве доказательства он предлагал Лаврентьичу посмотреть репортаж с Нью-Йоркской биржи. А там и действительно творилось что-то невообразимое. Цены на нефть упали практически до нуля, но даже такие акции никто не хотел покупать: все, кто не дурак, сообразили, что Пришельцы из такой дали летят явно не на бензине, не на керосине, у них есть какая-то неведомая чудо-энергия, и они, конечно же, раскроют землянам секрет её получения, а, значит и нефть, и все другие виды энергии попросту не нужны. Закончился репортаж сообщением о закрытии всех бирж мира. Лаврентьич махнул рукой и уселся вместе со всеми смотреть телевизор.

Дальше было не менее интересно. Корреспондент из Голландии сообщил, что сегодня утром в здание Гаагского международного трибунала доставили связанного по рукам и ногам Осама Бен Ладена. Доставили его же сообщники, которые рассудили, что раз цены на нефть так жутко упали, то Осама теперь нищий, и потеряли к нему всякое уважение и интерес. Председатель международного трибунала сообщил многочисленным корреспондентам, что суд над террористом номер один пройдёт под почётным председательством Пришельцев.

Здесь Лаврентьич вздохнул и сказал, что раз оно всё так складывается, то и он не видит смысла в дальнейшем пребывании на работе и предложил всем отправляться по домам, а как оно будет дальше, дальше и будет видно. Народ это встретил с энтузиазмом, а Потапов подумал, что Лаврентьич вовсе не такой деспот, каким он хотел представить его в своём докладе.

Приехав обратно в посёлок, Потапов, прежде, чем идти домой, зашёл в поселковый совет и напомнил секретарше Ниночке, чтобы она напомнила начальству, что он (Потапов) всё ещё ждёт, когда, наконец, придёт водопроводчик и заменит лопнувшие трубы. Плату за воду я вношу регулярно, сказал он, так будьте любезны мне всё отремонтировать. Ниночка удивлённо посмотрела на него и сказала:

— Какой вы нетерпеливый, Юрий Дмитриевич! Ну, подождите ещё немного: вот Пришельцы прилетят и всё вам отремонтируют!

Потапов понял, что ему ничего не остаётся кроме, как пойти домой.

У себя дома он обнаружил заплаканную Веру и стал расспрашивать, что произошло. Вера, всхлипывая, рассказала, что сегодня никто из детей не пришёл в школу. Представляешь, Юра, говорила она, вообще ни один человек! Она пошла по домам и стала выяснять, в чём дело. Все — и родители, и дети — в один голос заявили, что не видят никакого смысла десять лет горбатиться за партой, если скоро прилетят инопланетяне и всему, чему надо, обучат за какой-нибудь час при помощи гипнопедии или чего-нибудь ещё. Родители, кроме того, усмехаясь, говорили, что неизвестно, понадобятся ли вообще те знания, которым учили до сих пор. А отец Коли Смирнова, в прошлом безнадёжный двоечник, даже заявил, что всегда чувствовал, что его учат не тому, чему надо, поэтому и не хотел заниматься. Утешая её, Потапов подумал, что в других городах и посёлках наверняка происходит то же самое.

Он сказал ей об этом. Вера сразу успокоилась и, чтобы совсем не сомневаться, предложила включить телевизор. Потапов, вздохнув, сказал, что, наверное, последние двое суток всё население мира кроме этого ничего и не делает, но спорить не стал.

По телевизору заканчивалась новостная программа — показывали криминальную хронику. Сюжет был весьма необычным. Корреспондент из Санкт-Петербурга сообщил, что в этом городе состоялся съезд воров-домушников. Приглашённый им участник съезда — несомненно, видный специалист своего дела, снятый, в целях конспирации, с мерцающими квадратиками вместо лица, — доверительно пояснил, что основной вопрос, который рассматривался на съезде, был следующим: что именно сейчас воровать? Как оказалось, съезд очень серьёзно отнёсся к этому вопросу: в качестве консультантов были приглашены самые известные учёные-уфологи и писатели-фантасты. Все консультанты единодушно рекомендовали собравшимся не воровать телевизоры, видео- и аудиоаппаратуру и оргтехнику, так как уже через неделю всё это безнадёжно устареет. Они признавались, что в виду сложности вопроса не могут дать стопроцентных гарантий правильности своих рекомендаций, поэтому предлагали на первое время, впредь до выяснения ситуации, ограничить сферу профессиональных интересов участников съезда продуктами питания и одеждой.

То, что отечественные рыцари плаща и кинжала настроены довольно беспечно и не вникли в положение дел до конца, стало ясно из следующего сюжета. В другой криминальной столице — Чикаго — прошёл международный форум организованной преступности. Собравшиеся на форум были всерьёз обеспокоены слухами о том, что инопланетяне с ними быстро покончат. Высказывались мнения, что сделают они это для того, чтобы самим взять под контроль эту выгодную область человеческой деятельности. В атмосфере редкого единодушия и согласия на форуме было принято решение не поддаваться заезжим гастролёрам, а дать вооружённый отпор, объединившись для этого с революционными силами Фиделя Кастро.

Потапов переключил канал, и они с Верой узнали, что Государственная Дума России объявила каникулы. Спикер Госдумы в интервью телевидению пояснил, что сделано это, конечно, не потому, что депутаты не хотят работать. Просто разработка законопроектов — очень сложная вещь, а они не боги, чтобы суметь предусмотреть все нюансы. У инопланетян наверняка все законы отточены до тонкостей, поэтому нечего пытаться прыгнуть выше головы, а надо всё у них переписать.

Из международных дипломатических новостей одна оказалась поистине сенсационной. Было оглашено совместное заявление МИД России и Японии, в котором сообщалось, что оба государства согласны передать спорный вопрос о принадлежности четырёх островов Курильской гряды на рассмотрение Пришельцам. Обе стороны гарантировали, что безоговорочно согласятся с их решением, в чью бы пользу оно ни было. После этого президент России сказал, что раз уж вопрос всё равно будет решён, то и нет смысла дальше тянуть с заключением мирного договора. Премьер Японии быстро ухватился за это предложение, и договор тут же был подписан.

Это событие получило настолько сильный политический резонанс, что на его фоне практически не заметным осталось сообщение о референдуме в Калининградской области, на котором жители высказались за то, чтобы включить их область в состав планеты Пришельцев, как бы она ни называлась и где бы ни находилась. В отдельном комментарии губернатор пояснил, что они настолько привыкли чувствовать себя оторванными от основной территории, что расстояние в несколько световых лет их абсолютно не пугает. Он также выразил уверенность, что Пришельцы, по крайней мере, не будут заставлять их оформлять визу на каждую поездку за пределы области.

После этого пошли новости рангом помельче, и Потапов не без удовольствия указал Вере на то, что был прав: нигде не работало ни одно предприятие, ни одно учебное заведение. На полную катушку работали только теле- и радиокорреспонденты, да неслыханный подъём наблюдался в шоу-бизнесе: было объявлено, что в честь прибытия Пришельцев состоится большой мировой гала-концерт, и поэтому композиторы, музыканты, актёры, танцоры и певцы стали срочно готовить номера для участия в конкурсе Интервидения, на котором и решится, кто именно в этом гала-концерте выступит.

Закончились передачи репортажем из Центра полётов, где сообщили, что расчётный день прибытия Пришельцев — послезавтра.

Потапов обрадовался, что, наконец, можно заняться обыденными человеческими делами, и предложил Вере остаться у него. Но Вера сказала, что боится, что Пришельцы могут посмотреть на это неодобрительно — ведь официально они не женаты — и ушла домой. Потапов вздохнул и лёг спать.

Но оказалось, что Вера — не единственная, кого волнует, как Пришельцы расценят их моральный облик: через час его разбудил сосед Иван, который пришёл вернуть долг двухлетней давности.

Утром по всем домам прошли посланцы председателя поселкового совета, которые объявляли, что пора выполнять постановление Чрезвычайной Ассамблеи ООН, и до вечера Потапов вместе с другими жителями красил заборы, убирал мусор с улиц, жёг разный хлам. Всё это напоминало давно забытые коммунистические субботники, тем более, что и закончилось всё так же: распитием спиртных напитков. Из передач телевидения следовало, что и во всём мире происходит то же самое.

И вот наступил День Пришествия. Проснулся Потапов с ощущением какого-то радостного предвкушения: подобное было только в детстве. Он понял, что очень волнуется, и включил телевизор, чтобы быть в курсе событий.

Однако, экран был пуст. Ничего не понимая, он стал переключать каналы — везде то же самое.

Потапов вышел на улицу. Возле здания поселкового совета собралась толпа хмурых, встревоженных жителей. Они требовали разъяснений от председателя, но тот клялся, что сам ничего не понимает и узнать нигде не может, так как телефон тоже не работает. Кто-то высказал предположение, что Пришельцы, видимо, всё-таки оказались агрессорами, и сейчас полным ходом идут военные действия, а связь не функционирует потому, что они её каким-то образом отключили, чтобы помешать землянам координировать ход боевых операций. Вопреки ожиданиям, это отнюдь не напугало жителей, а напротив, вернуло им утраченную, было, решительность. Часть их, особенно та, которая с утра уже похмелилась, сходила домой и вернулась с охотничьими ружьями и разного рода холодным оружием.

Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы председатель не крикнул, что заработало телевидение. Все, в том числе и Потапов, сразу же кинулись по домам.

На экране телевизора он увидел ошеломлённого руководителя Центра полётов. Тот нервно курил перед камерой и явно был нетрезв. Руководитель центра что-то мямлил, но Потапов сразу же понял основное:

ПРИШЕЛЬЦЫ ПРОЛЕТЕЛИ МИМО!

Потапов почувствовал огромную усталость и апатию. Он лёг на кровать и всё дальнейшее продолжал смотреть лёжа. Апатию чувствовал не он один. Телевизионщики старались вовсю, но в их репортажах ощущались растерянность и уныние. Они попробовали, было, вновь, как тогда, обращаться к людям на улицах, но те попросту отмахивались и отказывались говорить. Подобным же образом вели себя и официальные лица, и только депутат Жириновский оказался единственным, кто смог что-то внятно сказать. Он заявил, что с самого начала знал, что все эти Пришельцы — просто подонки.

Вся Земля испытывала чувство глубокого разочарования. Не работал общественный транспорт, молчали музыкальные радиоканалы. Резко возросло потребление алкоголя, даже в таких традиционно непьющих странах, как мусульманские.

К трём часам дня по Гринвичу жизнь на Земле, однако, начала возобновляться. Первой ласточкой этого оказалось сообщение с Нью-Йоркской биржи о том, что цена на нефть поднялась до рекордного уровня — сто долларов за баррель! И сразу же события помчались бешеным галопом. Телевизионщики едва успевали поворачиваться.

Корреспондент из Голландии сообщил, что только что из тюрьмы бежал Осама Бен Ладен. И даже не бежал. Он ехал по улицам Гааги в открытом лимузине, окружённый своими верными сторонниками, и никто не пытался его задержать. А тем немногим, которые такие попытки делали, он вручал огромные пачки денег, и всё на этом прекращалось.

В дипломатических кругах сообщалось, что Россия и Япония чуть было не расторгли мирный договор, но вовремя сообразили, что это будет означать объявление войны, поэтому договор не тронули, а злополучные острова было решено присоединить к Калининградской области.

Потапов подумал, что раз так всё завертелось, то ему, пожалуй, имеет смысл поехать на работу, пусть даже и к концу рабочего дня. Он выключил телевизор, и последнее, что он услышал, было объявление об отмене конкурса Интервидения.

Выйдя на улицу, он встретил соседа Ивана. Увидев Потапова, тот стал что-то с ненавистью орать о негодяях-пришельцах и некоторых гадах, которые, воспользовавшись ситуацией, выманили у него крупную сумму денег.

Придя на работу, он увидел в отделе одного лишь Румянцева, который в бешеном темпе, остервенело матерясь, составлял квартальный отчёт. Потапов тоже решил поработать, и время до конца рабочего дня пробежало незаметно, тем более, что и оставалось-то его совсем немного.

Единственным приятным событием этого тяжелейшего в эмоциональном аспекте дня было то, что, приехав домой, он обнаружил там Веру, которая пришла к нему с вещами и сказала, что будет жить у него.

И потянулись дни привычной чередой. Земля постепенно оправлялась от шока, даже решено было провести-таки конкурс Интервидения. Не для Пришельцев — для себя.

Но вот однажды, в самый разгар рабочего дня, когда даже Румянцев увлечённо составлял очередной отчёт, в отдел ворвалась разгорячённая тётя Маша.

— Чего творится! — с порога закричала она. — По радио передали: получена радиограмма от Пришельцев!

Она подняла глаза к потолку и, припоминая, стала цитировать по памяти:

— «Проскочили мимо ввиду того, что поздно начали торможение. Уже развернулись. Скоро будем у вас. Встречайте».

Потапов с грустью подумал, что Вера, скорее всего, уже начала укладывать чемодан.

Content

Михаил Акимов
ЛЕТЯТ!