Наталья Солнечная

Смерть Колдуна

Колдун умирал. Корабль покачивало на волнах, были слышны приказы командира, приглушенные ответы команды, шум волн и шепот ветра. А колдун умирал.

Хотя, по сути, колдуном он не был. Колдуны – они у людей. А он был орком. У окров нет колдунов, у них шаманы. Шаманы – дети природы, им не нужно читать заклинания, рисовать руны и тому подобное, чтобы обратиться к Духам. Они общались напрямую. Духи всегда слышали своих детей. Всех, без исключения, и, если были согласны, то помогали. Самые сильные умели слышать и Духов, потому и звались шаманами, охраняя и защищая свое племя от напастей врагов и болезней.

Колдун прикрыл глаза, вспоминая, как он оказался здесь - на пиратском корабле, полном полукровок. Не то, чтобы к ним относились пренебрежительно, нет. Просто… Так было не принято.

Каждая раса ценила чистоту крови. А полукровки расценивались как проявленная слабость. У орков полукровок же и вовсе не бывало. Возможно, этого не допускали Духи, а возможно, ребенка не могли выносить женщины других рас. Все-таки, орки рождались при поддержки своих Духов и Охранного Зверя племени.

Его подобрали в младенческом возрасте пираты на полуострове, вытащив его из-под убитой матери, когда причалили пополнить запасы пищи. Весь берег был залит кровью - орчанка сражалась до последнего, защищая своего ребенка. Трупов нападавших не было. Побережье было в рытвинах, некоторые камни оплавлены, как бывает при воздействии на них магией огня. Что здесь произошло осталось загадкой. Как и то, что подвигло командира оставить маленького орка у себя, а не попытаться вернуть его племени. Потому как орки за своих мстили, не взирая ни на что. Они объединялись всеми племенами и тогда… Можно только посочувствовать нападавшим. Духи, вырвавшись на свободу, способны на многое.

Именно поэтому логичнее было бы попытаться найти племя, к которому принадлежал колдун, и вернуть его соплеменникам. Несмотря на отсутствие информации об орках, было известно, что у младенца при рождении появляется татуировка на спине, захватывая шею, присущая Охранному Зверю племени. У Колдуна татуировка была огромной. На всей спине расположился степной Орел, крыльями охватывая плечи орка, своей головой заходя на шею. Клюв, даже на тату было видно, острый, как клинок гномов – гварх - доходил до уха, был вычерчен очень натурально, казалось, тронь его – обрежешься. Но нет, командир корабля даже не пытался вернуть маленького орка домой. Он взял его на корабль, где Колдун и провел всю свою жизнь.

До Колдуна стали доноситься завывания ветра. Ветер слышал, что его сын умирает, и не мог усидеть на месте. На горизонте стали закручиваться ураганы, кружа по периметру, но не приближаясь к кораблю. Колдун подумал, что нужно поговорить со стихией, чтобы после его смерти она не тронула корабль. В этих водах никогда не бывало штормов, всегда размеренный, легкий бриз, иногда даже приходилось подгонять судно магией. У них, конечно, присутствовал маг воздуха – получеловек, полуэльф – но, конечно, его умения не шли ни в какое сравнение с умениями Колдуна, для которого, стихия была родной.

Сквозь завывания ветра орк слышал крики:

- На абордаааааааааж!

Вот как. Капитан скомандовал атаку. Наверное, Колдун отключался, если не заметил погони и маневров корабля, ведь, даже лежа, чувствуешь все повороты этой черной махины. Тут какофония звуков достигла слуха орка, видно бои шли на обоих кораблях, все слилось в один гул, иногда были слышны четкие, короткие команды капитана, или вскрики боли раненных. Колдун подумал, что отдал бы многое, только бы стоять рядом с ребятами, страхуя друг друга от лихой стрелы, пущенной с неприятельского корабля, призывая свою стихию, направляя ее, видя, как мощные потоки горячего ветра вдруг охватывают врага, сжигая его изнутри. Чем лежать вот так, бессильно сжимая кулаки, прилагая все силы, коих и так осталось немного, чтобы успокоить стихию, с которой сросся за свою долгую жизнь, потому что та так и норовит разгуляться, чувствую близкий уход за Грань своего сына.

Колдун сосредоточился, уйдя в себя. Выровнялось рваное дыхание. Да, хорошо, серьезно раненых среди своих он не чувствовал, даже находясь в отнюдь не идеальном состоянии. Орк облегченно вздохнул. Тату на запястье слегка покалывала, что говорило о небольших, не смертельных ранах, но не критично.

Когда принимали в команду новенького, то человек (или нечеловек, что было чаще), приносил клятву капитану. И тогда на руках у обоих (принимающего и приносившего), повыше запястья, появлялась темно-серая вязь рисунка, суть которой – охрана команды от предательства. Если вновь пришедшему вдруг придет в голову мысль о предательстве, то тату будет жечь. В случае более разрушительных действий, предателя могло спалить заживо. Такие тату употреблялись повсеместно, на всех кораблях, как своеобразная клятва верности, некоторые могли себе позволить более усовершенствованную: через нее капитан мог чувствовать состояние каждого члена команды, еще более совершенная работала и в обратном порядке. Так что здесь Колдун был уверен.

Он неловко повернулся, упираясь взглядом в маленькое круглое окошко. От него метнулась серая тень, мягко подплывая к изголовью лежанки орка. Колдун знал, кто это. Он чувствовал ее, с тех пор, как понял, что умирает. И вот сегодня только ее увидел. Это была Смерть. Она ждала, кружила рядом, чтобы в конце концов забрать принадлежавшее ей.

Орки же умирали по-другому. Соплеменники выносили их в степь, оставляли там, а сами уходили. Что происходило далее, никто не знал, потому что никогда не видели. Скорее всего, стихия, присущая умершему, приходила и «забирала» мертвого с собой. На следующий день место, где лежал ушедший за Грань орк, покрывал слой серого пепла. А в племени каждый знал, что теперь стихия, которая забрала умершего, пополнилась его силой.

Но Колдун не был обычным орком. Воспитан полукровками. Конечно, по достижении 14 человеческих лет, в нем пробудилась память предков, благодаря которой он мог управлять и контролировать свою стихию, но воспитание и окружение сказывалось. Развеяться со стихией он не мог. Во-первых, негде. Нет рядом бескрайней степи, где гуляет ветер, гоняя суховеи и качая горькую острую траву. Да и была бы, все равно ничего не вышло. Он жил не правильно. Конечно, с точки зрения орочьего племени. Он убивал, отнимая чужую жизнь, используя для того свою магию. С Духами ведь всегда можно договориться. При жизни. А вот умирать придется по другим правилам.

- Ты пойдешшшшь со мной, шшшшаман, и ты знаешшшь это, - вдруг раздался шипящий, тихий голос.

Колдун вздрогнул. Он начал слышать Смерть. Значит, он умрет до рассвета. Колдун промолвил:

- Зачем я тебе? И ты же знаешь, что я могу тебе и не достаться. – слова вырывались из горла с трудом. Он прилагал больше усилий, чтобы лежать спокойно и дышать размеренно.

Раздался хриплый, каркающий смех.

- Ты и правда веришшшшшь в это, шшшшаман??? – Серая тень мелко-мелко затряслась, внизу начал клубиться туман. - Где ты найдешшшь ссссреди воров и убийц чисссстую и невинную душшшшу?? Чтобы развеять ее горе, не приччччинив зла никому?? Нет, шшшшаман, ты будешшшь моим. Мне нужжжжен исссполнитель моей воли. Ссссмелый, сссильный, бессспринцципный…Ты мне подходишшшшь.

Колдун ничего не ответил. Он с трудом приподнялся и сел. Дотянулся до стакана с водой. Поднес ко рту, хотел сделать глоток, как вдруг, руку как будто облило жидким огнем. Вода выплеснулась из стакана. Колдун уставился на вязь на запястье. Часть рисунка горела красным и пульсировала. Капитан. Капитан при смерти. Снова послышался хриплый шепот:

- Ну ннннадо жжжже… Приятная неожжжжиданноссссть. Заберу двоиххх…

Колдун встал. Его шатало, и не только потому, что он находился на корабле. С трудом добравшись до тумбочки, он открыл дверцу. Там на ощупь вытащил небольшой глиняный сосуд, закупоренный деревянной пробкой и залитый смолой. Провел рукой над пробкой, вязкая черная жижа стекла по боку. Резко выдохнул и махом выпил содержимое. В глазах потемнело, будто острые ледяные иглы впились в виски, неся с собой жуткий холод. Тупая боль ввинчивалась в голову, не давая открыть глаза. Колдун осел на пол, пережидая пик боли.

Постепенно ему удалось открыть глаза. Первое, что он отметил - серая тень покинула его обиталище. Хорошо. Не будет мешать. Зелье постепенно начинало действовать. Будто бы эльфы вдохнули в жилы свою жизненную магию. Колдун давно не чувствовал себя так здорово. Кровь кипела в жилах и несла с собой энергию, такую нужную для жизни. Орк еще посидел немного, привалившись спиной к тумбочке. Спиной он, кстати, ощущал ворочавшегося орла. Что было удивительно, т.к. за всю свою жизнь его татуировка ни разу не давала знать о себе. Затем Колдун легко поднялся на ноги. Пружинисто взбежал по лестнице, толкнул дверь и оказался на палубе. И тут же сердце затопила благодарность и признание.

Его охраняли, не давая врагам пробиться к полубессознательному Колдуну. Бой был окончен, а возле его двери сидел Шарк, полудракон, в полуобороте, раздвоенным языком зализывая незначительные ранения. Шарк был полукровкой не в первом поколении, потому обращаться в дракона он не мог. У него была, так сказать, боевая ипостась, при который удлинялись зубы и когти, по хребту до копчика спускался гребень с ядовитыми шипами, и вот сегодня Колдун увидел крылья. Два черных крыла были сложены за спиной.

- Шарк? Ты обратился? – спросил Колдун

- Нет, Колдун, это на всплеске эмоций вдруг вылезли. Разозлился за капитана, ты же лучше всех чувствуешь нас. - Шарк втянул когти. И, опомнившись, посмотрел круглыми глазами на орка. – Колдун? Ты выздоровел?? Будешь жить?? Ах ты ж демонова курица, заставил ты нас переживать!

Колдун улыбнулся и опустил глаза, чтобы Шарк не заметил промелькнувшей грусти. Это еще вопрос, будет ли он жить.

- Пойду к капитану. – Сказал он. – Тебе помощь нужна?

- Нет, справлюсь, регенерация работает.

Колдун кивнул и пошел дальше. Шарк смотрел ему вслед и удивлялся. Такой мощной выглядела его фигура. Даже для своего племени, Колдун был крупным. Выше всех в команде, лысый череп, его нависшие брови, мощные челюсти выдавали упертую натуру. Останься он в своем племени, быть бы ему вождем. Сейчас от их орка веяло небывалой мощью. Почему была такая разница, Шарк понять не мог. Ведь только сегодня утром он спускался в каюту к умирающему, который лежал слабее котенка, пытаясь хоть чуть-чуть накормить его, а сейчас даже Шарку стало жутковато от исходящей энергии. Налетевший ветер трепал развивающиеся косицу Колдуна. Словно их корабль, две весны назад попавший в Вечные Льды, разрезал скованную морозом воду, так и сейчас Колдун шел мимо раненных и мертвых, твердо шагая по качающейся палубе. «Хорошо, - подумал Шарк, - слава все богам, обошлось».

Колдун пробирался к капитану. Его устроили на палубе, возле трюма, подложив под голову чей-то сложенный плащ. Орк, окинув взглядом палубу, сбился с шага. Возле капитана сидела девушка. Красивая. Одетая в чью-то окровавленную рубашку (присмотревшись повнимательнее, Колдун понял, что рубашка снята с Капитана. Не узнать собственный заговор, который для него светился ровным синим светом, он не мог.) Она поджимала под себя ноги, налетевший ветер развевал зеленоватые волосы. Из серых глаз, будто подернутых глянцевой пленкой, катились крупные слезы, на лету превращаясь в жемчужины и падали на палубу с громким стуком.

«Развей меня ветер, это же русалка!» – подумал с удивлением Колдун. «Откуда она тут? Их же не отпускают свои на поверхность. Таааак…», - Колдун замедлил шаг, вспоминая все, что он знал о русалках.

Если русалка находилась на суше, то, когда с ее тела высохнет последняя капля воды, хвост превращался в человечьи ноги. До тех пор, пока русалка снова не намокнет. А на поверхности она появится, только если влюбится в кого-то не своей расы. Итак, русалка на поверхности – влюбленная русалка - слезы – жемчуг - невинная душа. Вот оно что. Слезы превращаются в жемчуг только при наличии невинной души... Чистой невинной души...

В голове колоколом отзывались слова: «Если в ночь своей смерти колдун найдет невинную душу, которую терзает горе, и сможет прогнать это горе без остатка – его душа будет свободна». Вспомнились слова Смерти, сказанные не так давно хриплым шепотом: «- Ты и правда веришшшшшь в это, шшшшаман?? Где ты найдешшшь ссссреди воров и убийц чисссстую и невинную душшшшу??»

Колдун резко рассмеялся. Еще повоюем, Смерть.

Подойдя к капитану, орк опустился на колени.

- Только ты можешь ему помочь – обратился он к русалке шепотом, чтобы не испугать ее своим голосом, похожим на рык дикого зверья. – Он почти ушел за Грань, только сильное чувство способно его вернуть обратно. Наша команда любит своего капитана и уважает его, но этого мало. Скажи, он нужен тебе живым? – Колдун пристально взглянул на русалку.

Для Колдуна воздух стал плотнее, что говорило о том, что сейчас он близок к своим Духам как никогда. Ветер закручивал струи воздуха, кое-где начинали мелькать молнии. Чувствовался запах дождя. Колдун призывал стихию. Сквозь пелену он услышал голос русалки:

- Спаси его, шаман. Спаси, если можешь. – Тут Колдун удивился, что его назвали шаманом. Это звучало странно. Непривычно. В голосе русалки слышались слезы. – Спаси, пожалуйста, спаси…

Русалка теперь цеплялась за его огромные руки, пытаясь уговорить на спасение, постоянно повторяя только одно слово: «спаси».

- Я должен тебя предупредить. Ты не вернешься к своей семье. Ты сможешь уйти или остаться с капитаном. Думай быстрее. Говори свое решение. Капитан уходит. – Колдун говорил рублеными фразами, пытаясь удержать стихию.

- Давным-давно он спас мою жизнь, и это я виновата в том, что сейчас он умирает. Он снова спасал меня, – ответила русалка. – Я согласна на твои условия.

Колдун кивнул и поднял руки. Повинуясь взмаху, ветер еще сильнее закружил вокруг них. Очертания предметов размылись, Колдун впал в транс, прикрыл глаза, вглядываясь в отрывки далекой действительности.

Вот он видит черный пиратский корабль, идущий на всех парусах. Откуда-то Колдун знает, что именно в эту ночь найдут его, Колдуна, у мертвой матери, и назовут Колдуном, после того, как он, не контролируя силу, скинет с палубы в ледяную воду кока-оборотня, за то, что тот пытался накормить его молоком без крови. Потом вся команда с полгода будет жертвовать свою кровь, чтобы орчонок мог нормально питаться и расти. Вот он видит рассвет и капитана, сражавшегося одновременно с тремя нелюдями. Скорее всего, это именно те же, что убили его мать. Колдун, увидев эту картину прошлого, разозлился, проскрипев зубами.

Сверкнула молния. Со стороны был виден он, объятый тугими непрозрачными струями ветра, сквозь которые время от времени змеились голубые молнии. Никто из команды близко не подходил, т.к. помнили, как шарахнуло их капитана, когда он кинулся к пятнадцатилетнему орку, думая, что тот не контролирует себя, пытаясь помочь.

Постепенно нападавших убывало. Капитан взревел, принимая полуоборот, и вот уже не человек, а тигр сражается с оставшимися двумя разбойниками. Синие глаза сверкают, по белой шерсти проходит желтая искра. Белый хвост яростно лупит по бедрам, с оскаленной пасти капает слюна. Страшное зрелище. Колдун замечает, что за спиной капитана что-то шевелится. Он хочет крикнуть: «Опасность! Обернись!» Но крик застревает в горле, когда Колдун видит, кого защищает их капитан.

Маленькая русалочка, только народившаяся, судя по прозрачному хвосту, пытается добраться до воды. Где ее семья? Почему она одна? Капитан отмахнулся отросшими когтями от последнего нападавшего, располосовав ему живот, и повернулся к русалке. Аккуратно поднял ее, пытаясь не мять нежные плавники, и пошел к воде. Войдя в воду, как был, в одежде и сапогах, перехватил поудобнее русалочку, и, подгребая одной рукой, поплыл. От скалы, стоящей в воде на небольшом расстоянии от берега, отплыли несколько теней. И вот уже капитан передает испуганную русалку с рук на руки мужчине, мощный хвост которого мерно покачивался в воде.

Видение сменилось – теперь он понял, почему их корабль вступил в бой сейчас. Торговцы живым товаром снова, как в тот раз, поймали сетями русалку, и капитан, услышав ее зов, бросился спасать ту, с которой соединилось сердце давным-давно. Русалки взрослеют медленно. Вот капитан и ждал. Орк видел истончившуюся душу капитана, рядом плакала русалка, удерживая из всех сил, не отпуская ее за Грань. Колдун делился своей силой и энергией с капитаном, отдавая всю, без остатка, пытаясь прогнать слезы из глаз русалки и горе из ее души.

- Вы должны любить друг друга. – прошептал Колдун из последних сил и упал на палубу. Затем собрал оставшиеся силы и крикнул вдаль, будто бы собрался докричаться до того (или той?), кто находился далеко: - И я выполнил условие! Я спас свою душу! Она теперь принадлежит ветру…- и окончательно скользнул в темноту.

Ветер стих. Наступил штиль. Колдун уже не видел, как с палубы взметнулась серая тень, переливаясь черным и шипя, медленно расползалась по сторонам, злясь на то, что не получила своего; как унесли капитана в его каюту; как русалка, неуверенно ступая на ноги, шла следом. И уж никто не видел, как капитан, очнувшись совершенно здоровым, нежно обнимал свою русалку, целовал ее, гладил ее переливающиеся зеленой волосы и светлую жемчужную кожу.

Колдун очнулся резко, будто кто ударил. В круглое окошко светило солнце и било прямо ему в глаз. Орк зажмурился. Помотал головой, но свет все так же больно слепил веки. Открыв глаза и поднявшись с лежанки, он подошел к зеркалу. Сначала и не понял, что в нем изменилось. Потом увидел - пропала его тату. Плечи больше не обнимали громадные крылья, спина была чистой, без каких-либо рисунков. Подул ветерок и Колдун застыл, как громом пораженный. Он понял, что не услышал шепота ветра, как это было раньше. Колдун растянул рот в зубастой улыбке самому себе, и грузно потопал на выход.

Начинался новый день.

КОНЕЦ.

01.07.2015 г.

Content

Наталья Солнечная
Смерть Колдуна