Тарас Каляндрук

ЗАГАДКИ КАЗАЦКИХ ХАРАКТЕРНИКОВ

Никогда не выживет тот народ,

который воспринимает трактование

своей истории глазами соседа.

Фридрих Ницше

Введение

Написав книгу «Тайны боевых искусств Украины», я решил, что вся работа уже сделана. Но начали приходить отзывы, письма, рецензии, дополнения. Отозвалось много потомков казаков, которые начали вспоминать рассказа своих отцов, дедов и припомнили много полузабытых военных обычаев, обрядов, приемов борьбы. Начал это дело сразу же на презентации моей книги известный писатель, лауреат Шевченковской премии Николай Петренко. Книга разбудила у него воспоминания детства. Он вспомнил, как в его родном селе они учили старинную казацкую науку, как можно привязать татарина без помощи веревки к дереву или палке. И изучалось это в виде простенькой детской игры. Такой факт сделал бы честь для любой школы восточных единоборств, а наши ученые об этом стыдятся даже говорить, словно не замечают в детских играх впечатляющие элементы подготовки воинов. Так же забывают говорить о кулачных боях, борьбу, поединки на палках.

Особенно заинтересовал читателей раздел о казацких пластунах. Потомки пластунов со всей Украины начали встречаться со мной, писать письма, уточнять, дополнять. Один человек, увидев в книге изображение пластунов, рассказал много интересного об их одежде и вооружении. Другой показал некоторые приемы. Еще один рассказал об участии пластунов в некоторых войнах, о которых раньше было запрещено писать, в частности об участии пластунов в русско-японской войне. Много новых материалов помогли собрать и члены молодежной организации «Пласт». Добавил много интересных замечаний и мой отец, были и другие уточнения и дополнения, которые дали возможность по-другому взглянуть на некоторые моменты представленные в первой книге. Все это вынудило меня начать работу над следующей книгой, которую вы держите в руках. В ней новые неизвестные факты и документы истории боевой культуры нашего народа, вместе с тем, тут ответ всем тем недругам украинского народа, которые подняли неистовый шум и вой после издания моей первой книги. Одни из критиков-украинофобов закидывают мне, что я, мол, использую в своей работе такие «ненаучные» вещи, как мифы и легенды. Но они или не знают, или сознательно умалчивают, что во всем мире мифы и легенды, пересказы и сказки являются важным источником исторических исследований. Вспомним знаменитые «Илиаду» и «Одиссею» Гомера, опираясь на которые Генрих Шлиман обнаружил остатки легендарной Трои. Или «Песню о Роланде», или исландские саги, которые являются важнейшим источником изучения истории ранней Европы. Кроме того, как известно, в сказках, легендах и мифах аккумулирован опыт наших предков. Конечно, бывшие последователи коммунистической идеологии эти аргументы не берут во внимание. Ведь им любой ценой надо оставить украинцев затурканными рабами, которые ничего не должны знать о своих славных предках, а только плакать и сетовать на судьбу. Другие, украиноненавистники, выступая под маской «экспертов по восточным видам единоборств», пытаются доказать, что у казаков не могло быть военного искусства, а боевые искусства являются монополией только восточных народов. Поражают также мысли «ученых», будто бы казаки на Сечи не могли выковать сабли и вынуждены были постоянно воевать трофейными…

Поэтому моя книга адресована новому поколению украинцев, которые интересуются своей настоящей, а не написанной оккупантами, историей.

Тайны характерництва украинцев

«Загадки казацких характерников»[1] — еще один исторический труд Тараса Каляндрука, посвященный мало изученной странице украинской истории — боевым искусствам. После «Тайн боевых искусств Украины», которым исследователь положил начало изучения этой темы, его новая книга продолжает исследования украинского боевого духа, который занимает важное место в истории и духовной культуре украинского народа.

В этом исследовании впервые собраны сведения о боевом рыцарском духе и предоставлено его как фактическим, так и иллюстрированным материалом из редкостных источников.

Монография знакомит с историей и развитием духовности и культуры казацких характерников, открывает не известные до сегодняшнего дня факты и подает новый взгляд на уже знакомые явления истории и культуры. Собранный научный и фактологический материал, который сконцентрировано в научной работе, является уникальной родниковой базой по изучению истории развития боевого духа характерников, которые развили в Украине самобытную культуру и традицию рыцарского боевого духа, который пришел в современную эпоху и был катализатором восстановления независимости Украины. Собственно украинский боевой рыцарский дух, подчеркивает автор, и был тем критерием, который возродил украинскую боевую духовность и искусство и передал нынешнему поколению украинцев.

«Задачей характерников было сберечь душу украинского народа», — утверждает автор. «Характерники формировали стратегию развития казачества, украинизма в общем». Автор раскрывает харизматические черты украинских боевых искусств, которыми владели казацкие характерники, и которые они применяли в чрезвычайно тяжелых условиях. Он проводит исследование явления характерництва в контексте психологических и философских идеологий, видя тесную взаимосвязь между искусством ведения боя и духовностью, обычаями, мировоззрением, религией народа и его психологическими характеристиками. Именно по этому автор в книге часто апеллирует к старинной украинской мифологии, религиозным верованиям, народному творчеству. Так же интересными являются этимологические исследования ученого, изучение происхождения того или иного понятия. История, философия и психология украинского боевого рыцарского духа, который применяли украинские характерники в бою, является предметом этого исследования.

При написании книги автор провел детальное и основательное исследование большого количества литературных источников и достопримечательностей культуры разных периодов, в которых отражено казацкую победу характерников. Среди этих источников: документы, воспоминания, свидетельства современников, фотоматериалы, научные исторические труды, легенды, пересказы, загадки, пословицы и другие жанры фольклора, изображения на древних рисунках и археологические находки. Проанализированные сведения из этих источников дали возможность воссоздать малоизвестные, а то и полузабытые факты боевого духа казацких характерников. Эти источники подтверждают отдельные мысли автора не только фактами, а и образными визуальными изображениями. Большое количество уникального иллюстративного материала делает книгу ценным изданием не только с точки зрения фактического материала, но и привлекает широкую читательскую аудиторию.

Автор адресует свою книгу молодому поколению украинцев, ведь важно сохранить тайны казацких характерников для будущего, передать их молодым, рассказать истинную историю своего народа.

Виктор Идзьо,

доктор исторических наук,

профессор, академик МАНЕ

1. Почему шляхта отсылала своих детей учиться на Сечь?

Начнем с вопроса: почему украинские шляхтичи посылали своих детей на Сечь обучатся воинскому ремеслу?

Одним из штампов советской пропаганды было изображение сечевого братства как стада пьянчуг. Исследуя источники, я неоднократно попадал на утверждения, что польские и русские шляхтичи направляли своих детей на Сечь обучаться рыцарскому ремеслу. По логике марксистов, они могли там научиться разве что пьянствовать и классовой ненависти к врагам трудового народа. Как-то в это не очень верится. Или, может быть, сами шляхтичи были плохими воинами и посылали своих детей, чтобы те научились держать в руках саблю? Но как тогда объяснить выпады отдельных историков, которые пишут, что казаки уступали шляхте во владении холодным оружием и выигрывали битвы только благодаря умению метко стрелять или имея значительный количественный перевес?

Для начала остановимся на украинской шляхте. Шляхта, как украинская, так и польская, имела давние традиции военного воспитания молодого поколения. Отцы и деды с малых лет обучали детей владеть всеми видами оружия, специальными упражнениями развивали у них ловкость, силу и выносливость. Традиции рыцарского воспитания детей были образцом для современников. Севастиан Петриций, выдающийся философ и врач, профессор Краковской академии, описывал спартанское воспитание Конашевича как достойное наследование для поляков: «Он с детства приучился к оружию, умению натягивать лук, да коня из рук не выпускать, легко переносить всякие тяготы, голод, тяжелый труд, не бояться врагов и в опасности проявлять мужество» (8, 105).

Петр Конашевич-Сагайдачный. Со старинного рисунка.

Битва с турками. Рисунок из "Хроники Русской земли" Гвагнинуса. 1611 г.

Василий Костенецкий, потомок известного казацко-щляхетного рода, в своих воспоминаниях раскрыл систему казацких тренировок. Отец с детства приучал его к выносливости, к холоду, голоду, учил плавать, грести, бороться. Кроме того, с малых лет он тренировался, используя специальную принадлежность — кожаный мяч, набитый горохом. По мере набирания силы горох в мяче заменяли свинцовой дробью. Эти упражнения так развили его силу, что он мог легко жонглировать двадцатифунтовыми ядрами (182, 26–27). Благодаря своей силе он прославился невероятными подвигами. Под Очаковом, где не раз ходил с черноморцами на вылазки, он подплывал к турецким кораблям и брал их на абордаж «необыкновенным» способом: хватал руками пару турок, бил их вместе лбами и выбрасывал за борт. Под Аустерлицем отличился тем, что в битве разогнал целый полк французов и вытянул на себе четыре орудия.

Меч Петра Сагайдачного.

До наших дней сохранилось уникальное поучение карпатского боярина Горзова своему сыну, которого он посылает на войну с турками (действие происходит в XVI столетии в Закарпатье). Документ ценен тем, что рассказывает о воспитании украинского рыцаря, поэтому позволю себе процитировать его полностью: «Любимый сын! Прошло уже больше двухсот лет с тех пор, как проклятый враг и язычник любимое наше отечество и родину мучает и опустошает. Сколько труда и горя для победы над врагом славные наши предки перенесли, свидетельство этому — мои раны и разное оружие, что висит на стене, и в этом труде я ослаб и постарел, но да будет хвала всемогущему Богу, необходимая для этого сила обновилась, и военному искусству, и владению оружием при мне ты научился, где я по седой голове, плечам, рукам и ногам ужасные удары получил. Вот возьми этот железный нагрудник и шлем и ими защитись и столько врагов убей, сколько наших зарублено. Возьми дедов карабин и саблю, и из него издали стреляй, а подойдя ближе, саблей обоими руками руби и обороняйся пока сможешь; однако во всем рассудливо поступай, ни дерзким, ни нарванным, ни слепо упорным не будь, и вначале не так врага погубить надо, как раскусить его и удары его желай отбить хитро, а потом верной рукой легко его убить сможешь. Из коней возьми серого, который неоднократно показал свою хитрость, а в помощь и для прислуги Ломихашу Грицая и Триколу Павла как искусных мудрых и сильных в военном деле мужей. (По этом молодце, что сел на коня, и выходит): Лети, мое любимое чадо! Лети! Слышишь, тебя громко зовет труба на место славы! Пусть Бог благословит твои действия, а я искренней молитвой и добрым пожеланием буду тебе помощником. Иди же за нашу независимость и свободу или умри с ней овеянный славой и предстань пред такими же предками. Тогда только как тебя увижу, с радостью глаза свои закрою и в гроб со спокойной душой войду» (271, І, 52–53).

Битва с турками. Рисунок из древней хроники.

Битва с турками. Рисунок из «Хроники Русской земли» Гвагнинуса. 1611 г.

Закарпатский князь Федор Корятович. Старинная гравюра.

Интересно, что этот молодой рыцарь, выполняя отцовский наказ, действительно проявил такую отвагу в боях с турками, что венгерский король наградил его за героизм большой золотой медалью. По возвращении сына домой старый отец на радостях целый месяц угощал родственников и друзей в честь его счастливого и славного возвращения (271, І, 52–53).

Украинский рыцарь XIV ст.

В больших городах существовали школы фехтования. Например, во Львове, в средние века действовала такая школа. Еще в XIV столетии тут была улица Рыцарская (теперь Зализнычная)[2] Называлась она так потому, что выходила на Рыцарскую площадь (территория железнодорожного вокзала), где еще во времена Данила Галицкого проводились рыцарские турниры. Первое письменное упоминание о таком турнире датируется 1534 годом (118, 139).

Во Львове в 1445 году было основано стрелковое общество, которое ежегодно организовывало соревнования по стрельбе. Стрелки целились по петушкам, установленными на жердочках. Тех, кто не попадал, ожидало наказание, а кто сбивал петуха с жердочки, получал приз и почетное звание «куриного короля» (117, 82).

Во время различных празднований проводились военные соревнования. Сохранилось описание таких соревнований, которые проводились во Львове в 1622 году. В первый день соревнований стреляли по цели, бились на копьях, на полном скаку подхватывали с земли шапки. Призом для победителя был искусно отполированный шлем и латы. На следующий день воины должны были рубить головы живым гусям, зацепленных за шнурок (Б. Зиморович уточняет, что это делалось на полном скаку) (117, 156), а также одним взмахом отрубать головы у телят. Призами победителям были телячьи туши. В последующие дни проводились соревнования по прыжкам в длину: надо было перепрыгнут специально выкопанный на пл. Рынок ров, шириной в восемь локтей; также вооруженные подразделения продемонстрировали штурм импровизированного замка (226, 41–42). Все это свидетельствует о высоком уровне военной подготовки тогдашней шляхты и горожан.

Первая казацкая наука. Со старинного рисунка.

Кроме того, молодые шляхтичи ездили в Европу или для того чтобы набраться военного опыта при королевских дворах, как знаменитый украинский князь Михаил Глинский, который был признан незаурядным рыцарем, или обучаться в европейских университетах, как например, Морозенко или Юрий Немирич, а то и нанимались в европейские армии, как Сирко или Хмельницкий. А уровень развития военного искусства в тогдашней Европе был очень высоким и ничем ни уступал уровню мастеров боевых искусств Востока. Так, знания о внутренней энергии человека, которую сторонники восточных единоборств считают своей визитной карточкой, в Европе тоже были. Давайте вспомним модный нынче термин «медитация», который употребляют чуть ли ни все восточные школы. На самом деле это латинское слово и переводится как «размышление». Медитация широко использовалась среди христианского духовенства как восточного, так и западного обрядов и послушников рыцарско-монашеских орденов.

Борьба индийских кшатриев. XIX ст.

Казацкий поединок до первой крови. Рисунок Л. Бенцеля.

Особенно рекомендовал ее для духовного и физического развития человека основатель известного полувоенного ордена иезуитов Игнатий Лойола. На не менее высоком уровне было развито в Европе и искусство владения различными видами оружия, борьба, кулачные бои и др. Поэтому молодые украинские шляхтичи тех времен имели достаточно времени для военной подготовки, могли всячески совершенствовать свой боевой опыт. И если иностранцы приезжали на Сечь, то, скорее всего, с целью научиться у казаков тому, чему в Европе нигде не научишься. А Сечь была настоящей сокровищницей древних воинских традиций, которые корнями своим уходят вглубь тысячелетий. Поэтому не случайно мы сравниваем их с древними традициями арийцев, и можем таким образом объяснить казацкие обычаи и явления, которые имели место на Сечи.

Десятилетиями пропагандируют у нас различные виды китайских и корейских единоборств, и совсем не вспоминают единоборства индийских кшатриев, которые существуют там и поныне. Все мы знаем о кун-фу, монастыре Шаолинь, карате, дзюдо и почти ничего не слышали о индийских каларинаяту или важдрамушти. Интересно, что сами китайцы с чрезвычайным пиететом относятся к этим видам борьбы: «Мастера китайских боевых искусств могут подсмеиваться над каратистами Окинавы, Кореи и Японии, но все они переполнены уважения к традиционному индийскому кулачному бою. В конце концов, именно от него происходит Шаолинь, и не к лицу, наверное, критиковать предшественников», — пишет о индийских мастерах кулачного дела знаменитый исследователь боевых искусств мира Д. Гилиби (61, 16). У нас на индийские боевые искусства наложено табу, отсутствует любая информация. А почему? Ответ простой. Можно проследить четкие параллели между украинскими казаками и кшатриями — от обычаев до внешнего вида.

Индийский меч кшаита.

Известным является тот факт, что в Запорожской Сечи убийство товарища жестоко наказывалось: убийцу закапывали в землю вместе с мертвым. Никто не брался объяснить, откуда на Сечи взялся такой суровый обычай. А оказывается, что такой обычай существовал еще у древних скифов и был занесен ими в Индию. В древнеиндийском произведении «Катхасаритсагара» писателя Сомадеви, написанным в XI ст., наряду с воспоминаниями о человеческих жертвоприношениях у разных народов говорится о том, как индоскифу по имени Муравара собираются живьем бросить в могилу его врагов, как жертвы его души (93, 196).

Другой пример, который исследователи казачества тоже почему-то обходят молчанием, зафиксировано среди сечевиков — таинственный поединок на бурке: «поспорят бывало запорожцы, и моментально на поединок с пистолетами. Расстелят бурку; один на одном углу станет, другой на другом, да и стреляются. Вот у них и весь суд» (173, І, 302–303). Корни его тоже в древнем арийском обычае «махаврата» — ритуальном поединке на белом куске шкуры, который символизировал солнце (216, 309). Для древних скифов стать на разостланную телячью шкуру было равнозначно самой сильной клятве. Именно на шкуре скифа давали клятву перед выходом на войну. Лукиан, сообщая о том, как скиф Арсаком собирал войско против царя Боспора Левконора, с большим увлечением описывает этот скифский обычай: «Обычай садиться на кожу заключается в следующем: когда кто-то, оскорбленный, хочет отомстить за это, и видит, что сам по себе не достаточно силен для этого, то он приносит в жертву быка, разрезает на куски его мясо и варит его, а сам, расстелив на земле шкуру, садится на нее, заложив руки за спину, наподобие того, как будто руки связаны в локтях.

Это считается самым сильным молебном. Его родственники, да и вообще все желающие, подходят, берут кусок мяса быка, и, став правой ногой на шкуру, обещают, в зависимости от своих средств, один — доставить бесплатно пять всадников со своими харчами, другой — десять, третий — еще больше, а самый бедный — только себя самого. Таким образом, иногда около шкуры образуется большая толпа, и такое войско держится очень крепко и для врагов непобедимо, потому что связано клятвой, т. к. то, что человек ступил на шкуру, равносильно клятве. Так поступил и Арсаком: он собрал почти пять тысяч всадников, а тяжеловооруженных и пехоты вместе двадцать тысяч»(195, 149).

Запорожец XVII ст. Рисунок Павлишека.

Раджпут. Со старинного индийского рисунка.

Известный историк с Кубани, казацкий генерал Иван Попко описал интересный обычай, который бытовал в старину в школе Запорожской Сечи: при переходе из класса в класс (их было три) ученик приносил учителю большой горшок каши; учитель с учениками съедали кашу, а затем ученики выносили пустой горшок во двор, вешали его на плетень, вооружались палками, вытянутыми из плетня, и с расстояния, указанного учителем, кидали их в горшок и разбивали его в дребезги. Сразу же будущие казаки бросались подбирать осколки, и кто насобирал их больше, получал похвалу учителя. После этого осколки летели в воздух — один выше другого — испытывались сила и гибкость детской руки (250, 149). Этот обычай перекликается со старинным летним праздником гопала-кала, который и теперь празднуют в Индии. На этом празднике юноши провозглашают себя пастухами — гопалами бога Кришны-Гопала (о происхождении гопака, знаменитого украинского казацкого танца, от арийских праздников в честь бога Кришны-Гопала написал в своей книге В.Пилат) ходят по улицам, разбивая крынки с молоком, простоквашей, творогом и рисовыми хлопьями. Иногда крынки подвешивают между высокими строениями и гопалы строят живые пирамиды, чтобы достать их, или цепляют на вершине столба, смазанного растительным маслом, и гопалы должны снять их оттуда (216, 223). Интересно, что такие пирамиды («колокольни») и теперь строят ребята в праздники, а доставание предметов со столба — развлечение, известное у нас еще с времен Киевской Руси (137, 254). Что же до подбрасывания осколков, то это было связано с древним ритуальным бросанием к небесной тверди, которую представляли себе в древние времена выкованной из металла. Не даром на Подолье мальчики хвастались, что могут кинуть камешки, «что аж в небо ударится и звякнет» (279, II, 150).

На картинах с изображением казака Мамая было принято рисовать на ветке дерева казацкий герб, обязательным элементом которого был конь. Если же проводить аналогию с арийцами, то у индийских раджпутов, которые являются представителями касты воинов, до наших дней сохранился обычай носить амулет, украшенный изображением коня и солнца. Эта эмблема обязательна для раджпутов и почитается ими ежедневно (321, 254).

Индийский меч тальвар.

Светильник. Со старинного рисунка.

Перечисляя казацкие регалии, исследователи, как правило, называют такие военные клейноды, как булава, бунчук, жезл, литавры и тому подобное. Бывший казак Задунайской Сечи Ананий Коломиец в числе запорожских регалий вспоминал о каких-то головах, которые «имели вид человеческих голов, только маленьких», но подробно объяснить. что это были за головы, он наотрез отказался (158, 730). Думаю, эти головы родственные одной из разновидностей архаичных переносных светильников под названием «Адамовы головы», которые еще XX в. бытовали в деревнях Полесья. Изготавливались они из глины, имели форму человеческой головы и выжигались в печи. Сверху в специальное отверстие вставлялась смолистая деревяшка из корня сосны, которая и освещала помещение. Сама форма таких светильников (голова с огненным лучом сверху) говорит о том, что в старину она имела сакральное магическое значение. Кроме того с ними на Полесье связано много обрядов и верований. Для нас представляет интерес то, что торжественное зажигание таких светильников происходило на Семена (14 сентября) (284, 186–187), а именно на Семена украинское казачество торжественно праздновало пострижение (маленьких ребят ритуально подстригали и впервые садили на коней). Этот обычай сохранился еще от княжеских времен (55, II, 241). Вероятно, что именно такие светильники имел ввиду последний задунайский запорожец А. Коломиец, рассказывая о сечевых клейнодах.

Раджпуты. Со старинного рисунка.

Подобный сакральный светильник в форме человеческой головы вспоминается и в карпатской легенде о расправе Олексы Довбуша над богачом Дидушко: «Дидушко — богатею, который хвалился его убить, он отрубил голову, принес в Синицу (гора), где было его жилье в скале. Там на эту голову насадил железный обруч, а в обруч положил плошку, а в плошку положил бриллиант, который до сих пор светит среди его дома в Синицах. Голову повесил на цепях, протянутых крест накрест в том жилище из угла до угла. В каждом углу пять китлив (лисий хвост) красных, и эта голова висит на цепях посередине, а на ней в плошке бриллиант светит» (89, VI, І, 75).

Раджпутская Карни-мата — мать рода правителей Биканера.

Разлука запорожца. Из рисунка А. Сластиона.

Знаковым является то, что А. Коломиец, случайно проговорившись об этих головах, отказался давать какие-либо объяснения о них; судя из этого, головы могли принадлежать к каким-то тайным регалиям, о которых было запрещено рассказывать посторонним. Понятно, что в случае со светильниками, которые символизируют дохристианское поклонение огню, так такая таинственность полностью оправдана. А относительно кшатриев-раджпутов, — то у них обряд поклонения огню и до сегодня является самым важным.

Продолжая поиск аналогий между индийскими раджпутами и украинскими казаками, укажу на подобие и других обычаев и обрядов. Раджпуты, которые считают себя потомками ведических кшатриев, носят шаровары и широкие пояса, длинные усы, которые как и запорожцы, закручивают за уши, и «оселедец-хохол» на голове, который подобно и называется — «чут» (сравните с нашим «чуб») (321, 242). На своих щитах и знаменах раджпуты издавна помещали трезубец — знак бога Шивы (216, 69). У раджпутов существовал обычай: воинам, которые уходили на бой, меч всегда вручала женщина — мать или жена (321, 156). Нашим казакам оружие тоже выносили мать, жена или сестра, что зафиксировано в древних колядках и думах:

Татусьо вийшов — коника вивів,

Братенько вийшов — сідельце виніс,

Сестриця вийшла — зброю винесла…[3]

Проводы на войну. Из рисунка М. Дерегуса.

У раджпутов божеством каждого клана (кули) есть своя отдельная «кули-деви», то есть богиня-мать, ей посвящаются специальные храмы, жертвенники в каждой семье и специальные культовые обряды (321, 35). Как тут не вспомнить древний казацкий девиз: «Еще не умерла Казацкая мать!». Рось-Мать как богиню-покровительницу древних украинцев упоминает в своем словаре староукраинской мифологии Сергей Плачинда (244, 46). А в сборнике галицких поговорок Григория Илькевича, который вышел в свет в 1841 году, зафиксирована очень древняя поговорка: «Великая Русская Мать» — именно в значении Матери Рода (130, 10).

В Украине аж до ХХ ст. сохранялся обычай «свадебного меча»: во время свадьбы свитылка[4] несла перед молодыми меч, воткнутый в хлеб, обвитый вьюнком и с привязанными свечами. У индийских раджпутов такой меч мог даже заменить жениха (если тот задерживался на полях сражений) и невеста, обвенчанная по особому обряду с его мечем, ставала равноправной женой раджпута (321, 156–157). Путешествуя по Украине в XVI ст., французский инженер Боплан с удивлением описывал дивный обычай: украинские девушки сами сватали себе женихов (33, 73–74). Такой же обычай ("сваямвара") издавна существовал среди индийских кшатриев: девушка тоже могла выбрать себе жениха, одев ему на шею гирлянду из цветов (321, 51).

Раджпуты приветствовали один другого пожатием правой руки, а гостя встречали кубком пенистого медового напитка (321, 129). Еще Альберт Вимина описывал, что Хмельницкий здоровался за руку с казаками, а обычай приветствия гостя бокалом меда известен у нас с глубокой древности.

Раджпутская принцесса. Со старинного рисунка.

Подобно раджпутам, казаки хоронили своих умерших, насыпая над ними высокие могилы. Этот обычай, распространенный когда-то в Украине забылся вследствие московско-большевистской оккупации, как и память о предках вообще. Даже сейчас индусы или китайцы, японцы или кавказцы знают свою родословную до десятого колена, а у нас, к сожалению, не знают даже четвертого. Приведу один факт: с обретением независимости в Украине встал вопрос перевозки на родину праха умерших в Сибири украинских граждан.

И, в отличие от литовцев, эстонцев, украинцы не спешили забирать своих умерших… А казаки считали большим грехом не забрать тело побратима с поля боя. Если не удавалось найти тело, они, вернувшись на Сечь, насыпали ему символическую могилу (курган).

У раджпутов, представителей касты воинов-кшатриев самой достойной считалась смерть в бою: смерть дома, в кровати — недостойной (321, 107). Смерть в бою лишала воина неприятностей последующих перерождений и душа его попадала прямо в рай (321, 130). Так же и украинские казаки смерть от болезни считали позорной, даже Божьим наказанием за грехи (141, 58). Особенно придерживались этого постулата запорожцы, которые были своего рода монахами религии, войны и смерти. Мотив венчания с могилой является обычным в украинских думах: «моя хата — в сырой земле гроб», «возьмет себе в женушки высокую могилочку», — поется в них. На Подолье сохранился интересный обычай приглашения гостья в свой дом: «Дома наши на кладбище, а Вас приглашаю в курень» (курень — казарма на Сечи) (334, 91). На Запорожской Сечи вновь прибывшему в курень казаку куренной атаман, выделяя место, говорил: «Ну, сынок, это тебе и весь гроб! А когда умрешь, будет еще меньше!»

Возвращение с войны. Со старинного рисунка.

Колоссальные по силе слова, которые на протяжении столетий были спрятаны в сердцах казацких потомков — воинов Украинской Повстанческой Армии, так освещают мистику венчания украинского казака-повстанца с войной:

…Знайдіу від тебе кращу кралю,

Ця краля пишна — це є війна,

Війна палка, війна рожева,

За смерть віддає нам любов.

І дармо тобі, дівчино, сниться,

Що вернуся живий-здоров… [5]

Герб мамлюкского мастера фехтования.

Подобную мистику смерти исповедовали и знаменитые раджпутские монахи-госианы (воины ордена Госиан), философия и обычаи которых удивительно схожи с обычаями запорожских казаков. Госианы делятся на два течения: безбрачные воины-аскеты «нигангы» и «сансари госиан», которые живут светской жизнью. Казаки также делились на безбрачных сечевиков и семейных реестровых. Традиционные цвета нихангов, которых иногда называют «рыцарями смерти», синий и желтый (91, 147). Еще нихангов называют «канпхата-джоги», то есть йоги с порванными ушами: при обряде посвящения им глубоко надрезали ухо, чтобы одеть специальные тяжелые серьги…(321, 266). Аналогичную массивную серьгу видел еще византийский хронист Лев Диакон в ухе нашего славного рыцаря Святослава Храброго, который своим внешним видом (длинные усы и чуб) напоминал как запорожского казака, так и кшатрия-раджпута. Напомним, что сечевики тоже носили серьги, о чем есть множество свидетельств современников.

Из приведенного выше видно, как поверхностно изучали исследователи военные традиции Запорожье, примитивизируя казаков до уровня беглецов от панского гнета, которые заимствовали военные традиции от турок, татар, поляков или еще кого-то, только не от своих предков, которых как бы и никогда не было. И все же явление украинского казачества и Запорожской Сечи имеет более глубокие корни. И войсковая культура наших предков была на чрезвычайно высоком уровне, не даром разные народы пытались перенять ее.

Индийская женщина исполняет танец с мечом. Современное фото.

Грузинский меч русулли.

Из истории мы знаем об отважных египетских рыцарях-мамлюках. Очевидцы единогласно описывают их чрезвычайную боевую умелость во владении оружием и конем. Вот высказывание наполеоновского генерала Девернье Николаса Филибера, которому довелось столкнуться с ними непосредственно на поле боя: «Мамлюкская армия даже с ее пехотным усилением была в количественном отношении гораздо слабее французской. Но каждый мамлюк имел на своем коне арсенал. Находясь верхом на коне, по казацкому обычаю, он сначала должен был разрядить свой карабин; затем стрелял из нескольких пар пистолетов, выбрасывая их после выстрела за спину — потом они подбирались его пешими слугами; потом он метал свои смертоносные джериды — дротики, около четырех футов длиной, сделанных из зачищенных и заостренных пальмовых веток, и, в конце, атаковал врага с кривой турецкой саблей (ятаганом) в руке. Годы практики делали его способным отрубить голову одним ударом. Оторванный от своих родителей еще в юном возрасте, воин с двенадцати лет, конечно, не имея семьи, не знал страха и привязанности. Мамлюк почти никогда не попадал в плен: он или побеждал, или погибал, или убегал с той же молниеносной скоростью, с которой атаковал…» (329, 423).

Григорий Орлик — маршал Франции.

Бой казаков с французами около Девентера зимой 1813 г.

Французский генерал не случайно обратил внимание на то, что мамлюки воевали по казацкому обычаю. Напомним, что в то время благодаря стараниям сына Пилипа Орлика, который стал маршалом Франции и организовал так называемую Рейнскую Сечь, и других украинских эмигрантов, в Европе, и особенно во Франции, была на казачество мода. В те времена казак в Европе, как теперь самурай в западном мире, был символом идеального воина. Описывая встречу Наполеона и Александра I в Тильзите, французский историк пишет, что после встречи «Наполеон сел на коня и с места помчался в карьер «по-казацки» (206, 8). Правда, историк не знал, что у казаков был свой срок обозначения езды в карьер — «навзаводы». Следует также сказать, что в мамлюки, как и в янычары, набирались дети, захваченные в чужих краях, в том числе и в Украине. Но самое главное, что комплекс боевых искусств, которому обучали мамлюков, имел название furusiyya, то есть фурусия. Этот термин обозначал искусство воина. Он включал искусство верховой езды, владения копьем, метание дротиков, стрельбу из лука, борьбу и фехтование. А также знание пород лошадей и уход за ними, умение их самостоятельно объезжать, лечить, искусство изготовления лука, стрел и др. Кроме того, фурсия — это и кодекс рыцарского благородства.

Это искусство изучалось мамлюками с детства в специальных военных школах — тибаках, а демонстрирование этого искусства происходило на специальных ипподромах, которые имели знакомое каждому украинцу название «майдан».[6] Вот как происходило обучение воина искусству фехтования: вначале мастер выносил четыре вида сабель: их масса колебалась от двух до пяти фунтов. Упражнения начинались с легкими саблями и заканчивались тяжелыми. Для увеличения силы и выносливости мамлюк рубил глину: в первый день задавал по ней 25 ударов, на второй — 50, на третий — 75, продолжал тренировку, пока не доводил количество ударов до 1000. После этого на глину клали слой войлока, который он должен был рубить. Количество слоев войлока увеличивалось с пяти в первый день, до более сотни к концу обучения. Кроме того мамлюку давали свинцовый брусок, который он должен был научится разрубать с первого раза. Таким образом вершиной начального этапа тренировок было умение одним ударом разрубить или сто слоев войлока, или свинцовый брусок. Чтобы научить мамлюка умению оценивать и контролировать глубину раны в соответствии с тем, хотел ли он убить своего соперника, или только ранить его, учитель принуждал мамлюка рубить листы бумаги, которые он клал на подушку, наполненную хлопком. Двадцать стопок бумаги клались на подушку и от мамлюка требовалось разрезать определенное количество стопок за один удар. Под эти стопки клали железный лист, чтобы облегчить рубку. Упражнение выполнялось до тех пор, пока мамлюк не мог разрубить заказанное количество стопок из одной кучи без использования листа железа.

Казак в бою. Со старинного рисунка.

Мамлюки. Гравюра XVII ст.

Верховые упражнения кубанских казаков. Старинная гравюра.

Тренировка ударов продолжалась верхом на коне. В землю вставляли зеленую тростину, высотой в человеческий рост. Всадник должен был срубить ее на полном скаку. Затем он должен срубить по очереди пять тростин с одной стороны, а в конце — по пять тростин, вставленных слева и справа от всадника. Только после такой тщательной постановки удара мастер начинал учить мамлюка богатейшему арсеналу фехтовальных приемов. Кульминацией обучения было овладение учеником техники фехтования двумя саблями одновременно (329, 420).

Верховые упражнения казаков. Фото нач. XX в.

Верховые упражнения в немецкой армии. Фотография периода II мировой войны.

Верховые упражнения казаков. Фото нач. XX в.

Однако, ни арабские, ни европейские историки почему то не останавливаются на происхождении самого термина furusiyya (ф-урусия — искусство руссов). Арабы, турки и татары называли урусами украинских казаков. Давайте вспомним, что знаменитого кошевого атамана Ивана Сирко они называли Урус-шайтаном. Аналогично, большие прямые мечи (похожие с изображением на Збручском идоле), на Кавказе с древних времен называют русули, т. е. русский меч. Если же вспомнить, что воины Руси часто нанимались на службу к византийским императорам, арабским халифам и египетским султанам, то объяснение этого термина является логическим и обоснованным. Ведь даже отборных мамлюков, которые состояли в личной охране египетского султана, называли именно al-khassakiyya, то есть казаками. Из них выбирались Rammnha-khassakis, то есть казаки-копьеносцы, которые брали участие в священной процессии Махмаль, во время которой демонстрировали свое военное искусство — ф-урусию (329, 426). К стати, М. Канигин, ссылаясь на египетские источники, утверждает, что родным языком мамлюков был русский (139, 336). Все эти факты скрывались оккупационными историками, чтобы, как цинично объяснил один из них, «дабы хохлы не зазнавались». Но шила в мешке не утаишь, правда о наших воинах гремит по миру, и наше задание изучить ее.

Относительно тренировок, то на Сечи такие испытания имеют давние корни и они были значительно сложнее. Черноморцы, называли казака, способного заарканить молодого необъезженного коня (неука), выудить его из табуна и обуздать его под седло, "комонником" (250, 121). Сам же термин "комонник" является очень давним и свидетельствует, что казацкое искусство верховой езды уходит своими корнями еще во времена Киевской Руси, то есть именно тогда, когда фурусия и казаки-мамлюки появились в Египте.

В книге «Тайны боевых искусств Украины» (137) я осветил основные моменты боевой выучки запорожцев, поэтому добавлю только некоторые факты. Особое внимание казаки уделяли выездке лошадей, обучению их в бою не бояться криков и выстрелов, умению выполнять различные команды. Была и специфическая казацкая терминология; например, вольтижировка: «винтование», джигитовка, гарцевание и др. Современники вспоминали, что казаки по несколько раз переплывали туда и обратно Днепр «чтобы кони умели хорошо плавать» (355, 56).

Настоящий казак в бою должен был свободно орудовать двумя саблями на коне, который в разгаре боя мчался, неистово бросаясь в разные стороны. О таком обучение рассказал потомок запорожских казаков Василий Ирклиевский: «…тянется живая изгородь длиной три-четыре километра, с разгонной дорожкой, примерно два-три метра в ширину. По этой дорожке пускают, как правило, дикого коня, голого, без уздечки и седла. За живой изгородью прячутся старшины с кнутами, казака-ученика посадят где-то в конце живой изгороди тоже, чтобы видно не было. Конь вовсю скачет; старшины исподтишка подстегивают кнутами, что придает коню еще больше духа. Казак-ученик, когда конь приближается к нему, должен выскочить из своей засады, ухватиться за гриву коня и взлететь на него

Если сделать так три раза, он считается «саблистом». Конечно, это было тяжело в учении, но — легко в жизни. У «саблиста» было больше шансов выскочить с «незамоченными ногами» из бойни-резни-сечи. На бойню-сечь они ехали, как на свадьбу… Кто не смог выполнить упражнение «саблиста», того зачисляли в обычные всадники.

Если же казак никак не мог стать всадником, конечно таких было мало, его зачисляли в «меченосцы». Упражнения «меченосца» были не такими уже и тяжелыми, в сравнении со всадниками, не говоря уже о «саблистах», но «меченосец» имел мало шансов пережить будь какую бойню. Слабых, убогих, никаких и т. п. зачисляли на хозяйственные работы: пасти коней, скот, заготавливать продукты, дрова, ловить и сушить рыбу, на кухню и вообще по хозяйству» (131, 24–25).

Особенностью техники казацкого фехтования также было применение во время боя элементов перебрасывания сабли из одной руки в другую и наоборот. Поэтому, в отличие от турков или московинов, не получил распространения у украинских казаков темляк — ременная петля на эфесе сабли, которую надевали на руку (скажем. у донцов казаку в 17 лет давали саблю без темляка, а темляк торжественно вручался только в 21 год, после после получения казаком определенного статуса; в Московии существовали специальные наградные орденские темляки). Пренебрежительное запорожское название темляка — «дармовис»[7] — достаточно красноречиво.

Находясь в гостях у первого почетного гетмана Украинского казацтва Владимира Саввовича Мулявы, я услышал интересный случай. Его родное село Жовнино Полтавской области находится там, где Сулла вливается в Днепр, и издавна принадлежало к так называемым казацким силам. Казаки, которые жили в селе во время освободительной борьбы в начале ХХ в. активно боролись против красных орд с Востока. После захвата большевиками Украины, казаки не смирились и продолжали партизанить в Днепровских плавнях, в которые красные оккупанты боялись соваться аж до начала Второй мировой войны. Из своего детства он припоминает рассказ матери Татьяны Бородай, которая однажды была свидетелем интересного поединка. Было это где-то в начале 30-х гг. ХХ ст. Один из казаков из известного в селе рода Василенков, который возвращался из села в плавни, был атакован группой всадников-красноармейцев. Казак шел пешком, был невооружен, поэтому красноармейцы не стали стрелять, а послали одного из своих, чтобы тот шашкой «изрубил врага народа». Трижды на полном скаку красноармеец пробовал на полном скаку рубануть казака, но ни разу ему не удалось это сделать. Казак, наотмашь ладонью, отбивал лезвие шашки и бежал дальше. С последним замахом казак смог не только отбить удар, но и выбить шашку из рук красноармейца и, пока тот снимал винтовку, исчез в плавнях. Возможно, красноармеец хорошо и не владел клинком, но сам факт отбития оружия голыми руками свидетельствует о высоком уровне мастерства потомков запорожцев. Недаром летописец, описывая украинских казаков, указывает: «…Имеют оружие: самопалы, сабли, обухи и пики, и к ним такие мастерские, что наилучший польский гусар и немецкий рейтер приравнен к ним быть не может» (277, 7).

Казачья отмашка. Рисунок В. Цымбала.

Уклонение от аркана. Рисунок А. Шоломия.

Запорожские казаки часто упражнялись в переплывании реки против течения. Именно поэтому отличились на Сечи сыновья Тараса Бульбы, что переплыли Днепр против течения. В сечовой школе большое значение придавали физическим нагрузкам, различным упражнениям и играм, о чем есть много воспоминаний современников (137, 187–193). Зимой тренировались в охоте на лыжах. Ведь лыжи в Украине были известны издавна, о чем еще в XIII в. вспоминали иностранные путешественники (107, 62).

Тренируясь, казаки бились наполненными сеном мешками, стоя или сидя на бревне. Чтобы «поставить» удар, саблей рубили лозу. Воспоминания о рубке лозы даже сохранились в старинных украинских заговорах при ранении для остановки крови: «Шли лекарства через три реки и лозу рубили и розу сажали, и роза не принялась и кровь унялась…» (318, 36). Для проверки правильности удара существовало и такое упражнение: казак должен был срубить лозу или шест так, чтобы шапка, насаженная на них, снова висела там. Практиковалось и фехтование с завязанными глазами: надо было сделать определенное количество шагов и разрубить саблей глиняную кружку, насажденную на шест. Особенное внимание уделялось ориентированию в темноте — ночью и в сумерках. Об этом красноречиво свидетельствуют народные игры, которые позволяют развивать т. н. «шестое чувство», подтверждают воспоминания бывшего запорожца Никиты Коржа, который вспоминал, что на Сечи казаком не считался тот, кто не умел хорошо ориентироваться ночью (300, 255). Особыми секретами тренировок в условиях ночи владели казацкие пластуны. Ведь ночью человек не только имеет ограниченное восприятие реальности, но и должен одолеть сон. Над решением этой проблемы трудятся научные институты многих стран мира, изобретают препараты, которые позволяли воину быть активным ночью. У казаков были свои секреты психофизического тренинга, большую роль в которых играла Луна[8]. «Луна — казацкое солнце», «Для чего у Бога день, как у казака Луна» — эти старинные украинские поговорки подтверждают культ ночного светила у сечевых казаков. С Луной связан и образ святого Юрия, покровителя казачества. По старинной казацкой легенде св. Юрий отсек голову огнедышащему дракону, который хотел поселиться на Луне и забрать у людей лунный свет. Сабля эта была освящена Святым Духом (150, 24). Наш народ издревле уважал ночное светило. Ясная Луна упоминается в древних колядках, сказках, легендах, заговорах, даже знаменитые вареники (символ Украины в мире) — старинная обрядовая еда в честь Луны — своей формой напоминает молодую Луну. Когда Луна имеет полную форму, крестьяне становятся к ней лицом, кланяются и молятся, прося Бога о счастье и здоровье. Владимир Гнатюк записал старинную поговорку, которая бытовала среди украинцев еще в конце XIX в.: «Луна наш божок, а кто же нам будет божеством, если ее не станет?» (65, 146–147).

Казак в бою. Рисунок Е. Штайнгагена.

Герц казака. Рисунок П. Андрусива.

В Древней Руси божеством луны был Хорс (360, 48). От бога Хорса происходят славянские слова хоробрий[9], хорт (собака Хорса) (в Украине часто хортом называли волка), хоругва (знамя Хорса), а также название славянского племени — хорваты. Известный исследователь воинских обычаев и обрядов Алексей Мандзяк, рассказывал, как он ездил к одному человеку в Винницкую область изучать технику голдовництва (обращение в оборотня), которая называлась «хорсувание». Тот, кто овладевал ею, становился, по определению того человека, «хорсовым человеком», то есть оборотнем. Происходила она в час ночи и начиналась именно с молитвы к Луне, а заканчивалась на рассвете молитвой «Живительному Солнцу». Из «Слова о полку Игореве» мы узнаем, что именно Хорсу-Луне до третьих петухов, т. е. ночью, перебегал дорогу волкам князь-волхв Всеслав.

Выдающийся украинский историк Емельян Партицкий сделал вывод что имя греческого героя Геракла от Хор-клес — слава Хорсу (231, 54). Кстати, официальная советская историография, анализируя «Слово…», игнорировала такую очевидную вещь, что солнце ночью не светит и доказывала, что Хорс — это божество солнца, отождествляя его то с иранским Хвазром, а то и с семитским солнечным божеством Херешом. И недаром они отвлекали наше внимание от луны. Ведь Луна с древних времен известна своим влиянием не только на магнитное поле планеты (приливы и отливы морей), но и на человеческую психику. Родители учили: детям нельзя ночью смотреть на луну — не будут спать. С учетом определенных фаз луны наши предки начинали работу на полях, в садах и огородах. С лунными фазами связан и сбор лекарственных растений в народной медицине, что полностью подтверждается современной наукой. Науке до сих пор известно такое явление как лунатизм или сомнамбулизм, когда человек под влиянием Луны встает ночью, ходит с закрытыми глазами.

Битва с турками. Со старинного рисунка.

Известно, что во время полной Луны магнитные волны влияют на состояние людей и животных не только ночью, но и днем. Казацкие характерники знали тайны этих явлений и умели пользоваться лунными фазами как для вхождения в измененной состояние сознания, например: раненых казаков лечили, вводя их в гипнотический транс (при этом не давали им спать) и напевая определенные песни; это позволяло делать сложные операции: вынимать пулю из тела или составлять переломаны кости, не используя при этом обезболивания; так и для введение в такое же состояние других, например, врагов. Именно эти знания давали им возможность «напустить туман», внушить врагам сон, а то и так их загипнотизировать, что они, словно овцы, покорно шли за казаками. Существуют свидетельства с времен Первой мировой войны о том, что пластунов ночью бросали в атаку и штурм, а днем они делали изнуряющие переходы, и из них никто не падал. Выходит, что они могли каким-то образом обходиться без сна.

Казак. Со старинного рисунка

Запорожский казак.

Победа казаков на Рождество 1675 г. Рисунок С. Рекова.

Особенно важно было правильно действовать в критических ситуациях. Наиважнейшим для воина в бою является умение молниеносно принимать решения, находить выход из самых неожиданных ситуаций, ведь любая неожиданность — это чрезвычайный стресс для человеческого организма, и наши предки прекрасно понимали это. Украинская народная сказка «О мальчике, который не знал страха» рассказывает о юноше, который попросил людей научить его бояться. Он побеждал чертей и других страшилищ, ночевал около мертвецов, но ничего не боялся. А погиб, наклонившись к колодцу попить водицы, когда оттуда неожиданно выскочила лягушка — у него от страха разорвалось сердце (115, 111–113).

В другом варианте этой сказки один человек испугал юношу тем, что вылил на него ведро холодной воды, когда он спал. В этих сказках отражена основная суть подготовки воина: научить его правильно реагировать на неожиданность, ведь война — это в первую очередь неожиданность. Поэтому система тренировок казаков была жесткая и максимально приближенная к реальности. Именно она позволяла им быть практически неуязвимыми для врагов. Свою эффективность она продемонстрировала во время неожиданного нападения турецко-татарской армии на Сечь в 1675 году. Эта знаменитая битва не имеет аналогов в мировой истории. На Рождественские праздники турки с татарами под командованием крымского хана неожиданно подошли к Запорожской Сечи, планируя устроить запорожцам «Варфоломеевскую ночь». В полночь ордынцы окружили Сечь, где мирно спали, ничего не подозревая, казаки, а пятнадцать тысяч янычар тайно пробрались, окружив все курени. До сих пор историки спорят, каким образом удалось казакам ночью проснуться, мгновенно сориентироваться и организовать оборону. Возможно, действительно здесь было Божие заступничество. Но факт остается фактом: из пятнадцати тысяч посланных на Сечь янычар спаслось бегством только полторы тысячи, остальные были уничтожены казаками. Среди казаков в этой ночной метелице погибло только пятьдесят человек, и около восьми десятков было ранено (356, II, 323–326). Конечно, после таких сражений на казаков смотрели, как на нечто сверхъестественное.

У казаков было принято все неожиданные и неприятные новости смягчать, добавляя издавна сложившиеся, освященные традициями слова и обороты. Например, караульный казак, увидев врага, не должен поднимать товарищей диким криком — «Черкесы!». Он обязательно спокойно должен сказать — «Черкесы! Бог с вами!». Упущение таких высказываний считалось большой грубостью, вывеской рекрутской неотесанности (250, 222). То есть, использование определенных высказываний вырабатывало такой способ мышления, при котором он при любой опасности мог сохранять спокойствие и невозмутимость. «Не тот сильный, что камень ворочает, а тот, кто сердце при себе держит», — учит старая казацкая пословица.

Возвращение с войны. Со старинного рисунка.

Интересные детали казацкого воспитания дает в своих мемуарах знаменитый казацкий атаман Михаил Чайковский: «Моя мать, кроме любви и заботы, которые она чувствовала к своему единственному сыну, всеми силами старалась создать из меня казака и духом, и телом. Гончих, лошадей, соколов — всего этого у меня было вдосталь. Первым моим учителем был господин А.; страстный украинец-казак, и бóльшую часть своих уроков я брал, сидя на коне. Кроме этого учителя, у меня был старый дядька по имени Левко, который рассказывал мне сказки о знахарях и чародеях, передавал казацкие легенды, показывал на околицах места, где происходили различные битвы и напевал казацкие думы. Мать мне постоянно повторяла: «Не трогай чужого имущества и не вмешивайся в чужие дела, но и не позволяй вмешиваться и в твои; советы выслушивай, но думай сам, а если начал что-то делать, то продолжай, не позволяй себе бросить начатого дела ни через трудности, не из страха; не навязывай никому своих мыслей, но и никому не позволяй не уважительно относиться к ним; в своей жизни не будь прутом, который гнется в ту или иную сторону; перед нижними не задирай голову, а веред высокими не изгибайся дугой; не смотри на деяния других, а за свои отвечай перед Богом и самим собой. Живи по-Божьему» (113, 49–50). Даже сегодня поразительны для нас эти заповеди матери Михаила (внучки гетмана Ивана Брюховецкого), в которых сконцентрирован моральный кодекс чести украинских казаков, знаменитая «Рыцарская Регула», о которой вспоминает в своих трудах Алексей Стороженко.

Кроме школы воинского искусства, Сечь была сокровищницей воинского духа, т. к. берегла старинные, архаические воинские традиции нашего народа. Традиции братства, характерництва, воинские подвиги уходят своими корнями в седую старину. Взять, например, хотя бы институт добровольцев-смертников, которым казаки всегда удивляли врагов. Его корни уходят во времена расселения древних арийцев. В древних арийских племенах военные вожди брали на содержание маленьких ребят, чьи родители погибли или пропали без вести. Спустя из них вырастали отважные воины, которые сопровождали и охраняли вождя и были готовы отдать за него не колеблясь свою жизнь, некоторые из них после смерти вождя умирали, чтобы сопровождать его и после смерти.

Из древности известны в индийской мифологии маруты — Сыновья бога Рудри (Рода), божества грозы и ветра, которые сопровождаю в походах громовержца Индру. Эти маруты, свидетельствуют исследователи, являются мифологизацией т. наз. «марья» — отрядов профессиональных воинов, которые сыграли большую роль в экспансии Ариев (324, 145). Интересно, что маруты носили прическу, аналогичную к казацкому чубу, а вооружены были золотыми топорами (вспомним традиционные позолоченные топорики карпатских верховинцев). О существовании института смертников на наших землях свидетельствует Геродот, описывая скифов, которые шли на смерть после смерти царя. Арабский ученый Ахмед Ибн-Фадлан, рассказывая о царе русов, пишет: «Среди обычаев русского царя есть то, что во дворце с ним находится четыреста человек из числа храбрых сподвижников его и верных ему людей, они умирают при его смерти и идут на смерть за него» (56, 101). В дохристианский период истории Киевской Руси такие воины-смертники были известны под названием «смердов» — которые умирают сообща, префикс с — спільно[10], корень мерд-морд — умирать, убивать. Во времена христианизации Руси институт смердов был ликвидирован, а само слово «смерд» стало загадочным анахронизмом (264, 279–283), а позднее названием бедных крестьян. Относительно этимологии этого слова, то он имеет общие корни и с фамилией знаменитого «старого казака» Ильи Моровца, и со славянской богиней смерти Марою, и с древнеславянским словом «мор», которое обозначает бой, битву (137, 11). Кстати, боевой клич индийских раджпутов — «Мар!», «Мар!», буквально «Смерть!», «Убей!» (321, 27).

Украинский крестьянин с цепом. Фото нач. XX в.

В битве под Берестечком отход казацкого войска прикрывал отряд из 300 казаков-смертников, заданием которого было ценой собственной жизни обеспечить отступление основных сил украинской армии через болота. И с этим заданием казаки справились: «…в одном месте среди болота сгрудилось триста казаков и храбро оборонялись против большого количества атакующих, которые нажимали на них со всех сторон; чтобы доказать свое пренебрежительное отношение к жизни, которую {поляки} обещали им подарить, то ко всему, что есть ценным, кроме жизни, они вытаскивали из своих карманов все свои деньги и бросали их в воду. Наконец полностью окруженные, они один за другим почти все погибли, <но> пришлось с каждым из них вести бой» (343, 161).

О подвиге еще одной группы казаков-смертников, которые переломили ход всей украинско-московской военной кампании под Конотопом, некоторые наши историки и теперь предпочитают не вспоминать. А рассказал о нем Дмитрий Бантиш-Каменский в «Истории Малой России».

Когда в 1659 году князь Трубецкой со стотысячной армией начал осаду украинского города Конотопа, который даже не был окружен валами, его защитники во главе с полковником Григорием Гуляницким, решили использовать военную хитрость. Во время очередной вылазки в московский лагерь несколько казаков-добровольцев «случайно» попали в плен, «не выдержав пыток», рассказали князю Трубецкому, что, мол, в Конотопе мало войск (около четырех тысяч) и они к обороне не готовы. Поверив им, Трубецкой со своей стотысячной армией решил немедленно начать штурм города. После обеда 28 апреля после неистовой артподготовки отборные московские полки ворвались в Конотоп, как на параде, «с барабанным боем и поднятыми знаменами». Но там их ожидала такая засада Нежинского, Прилуцкого и Черниговского полков (вместе с жителями Конотопа их было было 20–25 тыс. человек), от которой мало кто смог сбежать. Как скромно написал историк, Москвины «были отброшены и беспорядочно отступили» (16, 229–230). Именно с этого времени происходит поговорка «хохлацкий цеп во все стороны бьет». После такого поражения Трубецкой, даже имея больше чем пятикратный перевес, уже больше не решался штурмовать Конотоп, а ограничился пассивной осадой. Подвиг нескольких казаков-смертников спас город и в значительной мере содействовал победе украинского войска в знаменитой Конотопской битве (08. 07. 1659 г.).

Победитель под Конотопом.

Древнеславянская скульптурка. VI в. Полтавщина.

Византийский историк Гирокопий Кесарийский в «Истории войн с готами» с восторгом и изумлением пишет о подвигах одного из таких воинов чести, происходившего из наших сторон, из племени гуннов-масагетов по имени Хорсамант — «человек Хороса». Хорсомант был личным охранником византийского военачальника Велизария и считался одним из лучших воинов. Он единолично выходил на поединок с большим количеством врагов, легко побеждал их и принуждал к бегству: «Через некоторое время после битвы на Нероновом поле, когда небольшими конными отрядами римляне преследовали врага в разных направлениях, Хорсамант, один из самых славных охранников Велизария, массагет родом, с другими семидесятью воинами так же преследовал их. Когда они выехали далеко на равнину, остальные римляне повернули назад, а Хорсомант в одиночку продолжал преследование. Увидев это, готы, повернули коней и ринулись к нему. Он же, ворвавшись в их середину, убил копьем одного из лучших воинов и набросился на других; тогда они, повернувшись в тыл, снова бросились в бегство. Стыдясь тех, что находился в лагере (а они могли думать, что оттуда наблюдают за ними), снова решили вернуться против него. Но повторилось то же самое и они, потеряв еще одного из лучших своих воинов, все-таки бросились наутек и не остановились раньше, чем Хорсамант загнал их в укрепление и не повернул, оставшись один, назад» (252, 170).

Изображение древнеславянского воина.

Когда же через некоторое время в одном из боев он был серьезно ранен стрелой в ногу, то, не желая оставаться инвалидом, выехал из лагеря искать себе в бою рыцарскую смерть. Римляне из своего лагеря с восторгом и удивлением смотрели, как Хорсамант один сражался против многих:

«Увидев его, враги вначале подумали, что к ним едет какой-то перебежчик; когда же он приблизился и пустил в ход свой лук, римляне, не зная кто он такой, выступили против него в количестве двадцати человек. Легко их отбив, он медленно поехал дальше, и когда против него выступило еще большая численность готов, он не стал бежать. Окруженный со всех сторон огромной толпой, он считал для себя долгом чести с ним сразиться; римляне, которые смотрели на него с башен, стали подозревать, что этот человек сошел с ума, но они совсем не думали что это Хорсомант. Совершивший много подвигов, которые заслуживают большой похвалы, но попав в кольцо вражеского войска, он был наказан за свою бездумную смелость» (252, 171). Конечно, римлянам тех времен смерть Хорсаманта казалась бессмысленной и бесполезной. Именно поэтому они из бывших властелинов мира превратились в рабов готов и лангобардов, гуннов и вандалов, которые хозяйничали на землях когда-то могущественной Римской империи, и гоняли ничтожных потомков, когда-то храбрых римлян, как зайцев, так, что освобождал их прибывший из-за моря византийский полководец Велизарий с войском, которое так же состояло из гуннов, готов и других варваров.

Для Хорсаманта же такая смерть в честном бою была достойным завершением пути воина, и наоборот, для себя он считал позором умереть в кровати инвалидом. Такое отношение к рыцарской смерти сохранялось в нашем народе столетиями (вспомним знаменитое Святослава «Мертвые сраму не имут!» или как сколотский царь Атей в возрасте 90 лет кинулся в гущу боя на верную смерть, чтобы умереть, как подобает воину. Так же и казаки на Сечи смерть в постели считали Божьим наказанием за грехи, а настоящей, рыцарской, для них была смерть в бою. К смерти казаки относились по-философски: всегда были готовы к смерти и об этом говорили спокойно с юмором.

Хорватский боевик. II в. Бискупия.

Казацкая могила с флажком. Со старинного рисунка

Іди ж козак, світ за очима,

Неси свою смерть за плечима.

Не бійсь смерті: поки живеш — її нема,

А як умреш — тебе чортма.[11]

Смыслом их жизни было умереть «за Правду», т. е. защищая свой народ. Казаки верили, что нет страшнее силы чем праведный гнев. Это удесятеряет силу, делает человека нечувствительным к боли, ранам. Но состояние праведного негодования может быть только у человека праведного, честного, поэтому сечевики придерживались праведной жизни. «Каким мечем машет, таким путем и погибнет», — в этой украинской поговорке аккумулировано понимание пути воина — пути меча. Этот путь предусматривал, в первую очередь, жертвенность, самоконтроль над своими желаниями, целеустремленность и высокую моральную чистоту, строгий анализ своих поступков и действий. Древнегреческий историк Филарх еще в III в. до н. э. писал: «…скифы перед сном берут колчан и, если, провели день беззаботно, опускаю в колчан белый камушек, а если неудачно — черный. После смерти каждого выносили колчан и считали камушки: если белых оказывалось больше, то покойнику воздавали славу как счастливцу (170, І, 70). Скифский царевич и мудрец Анахарсис так поучал греков: «Зависть и пристрастие — определенные признаки недостойной души. Зависть вынуждает горько переживать, когда друзья и сограждане благоденствуют, а страсть вызывает надежду, которая опирается только на пустые слова. Скифы не любят таких людей и радуются, когда другим хорошо, и стремятся только к тому, что им кажется разумным. Ненависть, злость и любую страсть, которая вызывает неудовольствие, они всегда решительно отбрасывают, как такие, что вредят душе» (170, І, 42).

Меч можно было брать в руки только для защиты праведного дела. В древних законах арийцев были четко определены такие случаи: «Дважды рожденные должны браться за оружие, когда встречается препятствие для исполнения ими дхармы, и тогда, когда для дважды рожденных Варн наступает время беды (т. е., на страну напал внутренний или внешний враг). Тот, кто убивает, защищая самого себя, при охране жертвенных даров, при защите женщин и брахманов по закону не делает греха. Можно убивать, не колеблясь, убийцу, который нападает, — гуру (учителя), ребенка, старика или брахмана, который хорошо знает Веду. Убийство убийцы — явное или тайное — никогда не является грехом; в данном случае бешенство нападает на бешенство (111, 324). В этом случае воин не будет иметь грех. Ведь в Ведах утверждается: тот, кто своими преступными действиями делает добропорядочного человека своим врагом, перенимает на себя все его грехи (321, 97). И наоборот, когда воин не выполняет свой долг по защите общественного строя, он согрешает: «…того кшатрия, который, желая сохранить жизнь, не проявляет свою скрытую мощь в меру своих сил и отваги, считают преступником…»(321, 104).

Устами старого запорожца охарактеризовал чувство праведного гнева Олекса Стороженко — меркой у него является «казачья слеза»: «Текли те слезы и у меня, а казачья слеза тяжела: как выкатится, то словно могилой тебя придавит; а глянешь на нее, то ни на одном языке тебе так не расскажет, как в ней увидишь… Молят Бога, чтобы он защитил людей от огня, меча, наводнения, голода, землетрясения и болезни: сложи вместе все это горе, и выйдет из него только одна казачья слеза. Глубоко прячется она в сердце, тяжела она; но когда выдавливают ее из глаза, то горе и народу, и краю, и времени!.. Выкатывалась она неоднократно на Украине во времена Наливайка, Остряницы, Полуруса, Богдана и уже при моей памяти при Зализняке. Может слыхал, сынок, что она делала!.. После уманской тризны, кто бы опознал наше горе, глянув, как мы пировали не день, не неделю. То гуляла бешеная наша судьба: то вырвется она огнем и сожжет несколько городов, сел и поселков; то хлынет кровью и затопит тысячи людей; то расстелется по краю адским угаром, и на десятки лет не опомнится народ от того дьявольского курева… Откуда же берется тот огонь, та кровь, тот адский угар?… Из казачьей слезы! Придет время и она опять наделает большой беды, когда расшевелят ее неосторожно: задаст она опять такой банкет, что даже небу будет душно, и ад засмеется и воронье испугается того трупа, который ему судьбой достанется. Да будет же тот проклят Богом и людьми, кто расшевелит ту слезу и выдавит ее из глаза!..» (300, 146–147).

Гамалия. Рисунок Т. Шевченко.

Пугу-пугу! Казаки из Лугу. Со старинного рисунка.

А как же быть с тем, что много историков описывали сечевиков пьяницами. В том, что оккупационные ученые часто рисуют запорожских казаков, как сброд пьяниц и лентяев, какие не хотели трудиться, а только гуляли, ничего нет удивительного. Я думаю, что много таких ученых дают оценку казакам, исходя из собственной ненормальности и пьянства, а иные просто выполняют заказ. Недавно мне даже пришлось прочитать такой пассаж о нападении запорожцев на турецкий город: «Трупы турок вскоре покрыли улицы, площади и сады; запорожцы оголтевшие от крови и выпитого тут же на пожарище вина, врывались во все дома, неся с собой неизбежную смерть всем мужчинам: женщин и детей они не трогали» (114, 252). Извините, где же на пожарище запорожцы могла найти вино, ведь это мусульманский город и вино там запрещено Кораном под страхом смерти? Да и некогда было казакам искать это «мусульманское вино» и пить его, ведь при неожиданном нападении сравнительно небольшими силами на огромный город с многочисленном гарнизоном успех наступления решает каждая секунда.

Можно понять оккупантов: их историки изо всех сил должны были доказывать право своего народа на захват чужих земель, не гнушаясь при этом откровенной ложью. Можно понять и наших отечественных наемников, «ученых-историков», которые всю жизнь восхваляли оккупантов и палачей своего народа, и на заработанные иудины серебряники пропивали остатки своего ума. Такие люди никогда не смогут понять, что у других могут быть другие, отличающиеся от их, жизненные идеалы. Но, в конце концов, слухи о своем большем пьянстве распускали и сами казаки. В военное время им были выгодны слухи, что на Сечи только пьют и гуляют, т. к. враги, беря на веру эти басни, не раз попадали впросак. Мы уже выше вспоминали, как крымский хан в 1675 году надеясь, что на Рождество казаки перепьются «вусмерть» и их можно будет легко уничтожить, заплатил за свою ошибку жизнью десяти тысяч отборных янычар, которых «нетрезвые» казаки организованно уничтожили.

Украинцам была присуща определенная культура употребления алкоголя, которая позволяла им употреблять его с пользой для здоровья и оставаться практически трезвыми, весело проводя время, «развлекаясь». Царские чиновники, описывая в 1785–1787 гг. обычаи слободских казаков на Харьковщине, с удивлением констатировали: «не только женщин, но и мужчин, которые валяются на улице удается редко увидеть… и не потому, что они с детства приучаются к употреблению горячительных напитков, а потому, что пьют маленькими стопками, а выпив, почти что ни в каждом трактире оттанцуют или польский, или малороссийский танец» (229, 192). И действительно, не только танцы, но и музыка и песни издавна играли для наших предков оздоровительную роль. Недаром еще древнегреческий ученый Плутарх с удивлением отметил: «не для того ли скит, когда пьет, притрагивается часто к луку и пощипывает тетиву, чтобы возвратить этим исчезающее от опьянение сознание?» (245, 287). И такую культуру употребления алкоголя наряду с песнями и танцами следовало бы вернуть и сейчас, когда алкоголем по бывшей советской традиции злоупотребляют неподвижно сидя за столом, что часто оканчивается «засыпанием в тарелке с салатом».

Поединок казака с турком. Рисунок Г. Копаченко.

Казаки танцуют. Со старинного рисунка.

Конечно, среди казаков попадались люди со склонностью к пьянству. Но казацкое общество относилось к этому очень строго. За пьянство во время похода казака обязательно ожидала смерть. Казаки не жаловали пьяниц и в мирное время. О наказании за пьянство у казаков я писал в «Тайнах боевых искусств Украины», но хочу добавить такой факт времен создания Черноморского казачества после разрушения Запорожской Сечи. Когда казак пропивал в мирное время свое оружие, одежду или коня, перед походом ему выдавали новое, но прилюдно пороли нагайками: «Иной казак догуляется до того, что пропивает одежу, коня и сбрую; а тут поход на носу висит. Что же ему бедолаге делать? А иной раз таких там многовато найдется. Начальство, зная их удаль, велит порасписывать то, чего не достает. И дают тот список старшему. Старший велит по тому списку сделать закупку, — не знаю, за чьи то деньги, наверно за общественные, а дальше, перед походом, поставят в один ряд коней, закупленных по списку, раскладут амуницию; а в другом ряду, напротив, построят горемык, которые пропились; по списку вызывают: Грицько Тараня, или Демян Пуля, а ну, давай сюда! Ну и вызванный выходит; «это, говорит старший, тебе конь, это сбруя, а это амуниция; а чтобы ты умел беречь свое добро, та не забыл мой наказ, то дайте ему хлопцы, на память пятьдесят там, или сто плетей; это он лучше запомнит». Как хлопцы начнут стегать, — то аж перья летят. Потому что за такую проштафность казаки бьют не жалея. Вот, как отбудет свое бедолага, то встанет и еще поклонится старшему и поблагодарит за науку; старший же прочитает ему длинную нотацию. — Затем за другого; да так переберут до последнего; когда расправу и раздачу окончат, то тогда помолятся Богу, сядут на коней, гаркнут хорошую песню — и марш в дорогу» (306, 37).

Проводы на войну. Со старинного рисунка.

2. Тайна киевской фрески

В книге «Тайны боевых искусств Украины» я дал изображение фрески из храма св. Софии в Киеве, которая известна в украинской и мировой историографии под названием «Охота на медведя».

Мой отец, внимательно просматривая книжку, спросил меня, нет ли у меня сомнений относительно этого изображения; он считал что тут изображен никак не медведь, а другой сильный и опасный хищник — росомаха. На это указывает внешний вид (форма тела, специфическая морда, наличие хвоста), так и манера ведении боя (потому что медведь, нападая, становится на задние лапы и, подняв передние лапы, атакует врага). Росомаха, на первый взгляд, напоминает небольшого медведя с хвостом. Недаром зоологи вначале считали ее самой ближней родственницей медведей. Только потом внимательное изучение росомахи позволило ученым отнести ее к семейству куницыных. Показывал я эту фреску и другим охотникам, которые были в Сибири, видели росомах, и все они единогласно подтвердили мысль моего отца. Стоит сказать, что мой отец, Богдан Александрович Каляндрук, в тринадцатилетнем возрасте был выслан в Сибирь, в глухую тайгу.

Охота на росомаху. Фреска Софиевского собора. XI в.

Охотник Богдан Каляндрук. Сибирь. Тайшет. 1956 г.

Росомаха. Картина А. Соколовского.

Чтобы выжить, с детских лет занимался охотой и стал профессиональным охотником. В тайге, в поселениях Тайшет и Туманшет, где он находился вместе с матерью, его первым учителем стал старый охотник, наследник далеких украинских переселенцев Иван Капшук. Его предки, запорожские казаки, были переселены в Сибирь еще в 1856 году после подавления т. н. Киевской казачины и приписаны к Забайкальскому казачьему войску. Капшук обучал отца различным охотничьим секретам, подарил ему щенка охотничьей лайки по кличке Черкес, который превратился в отличную охотничью собаку, рассказывал ему о повадках и привычках различных животных, в том числе и о росомахе. Интересно, что отношение украинцев и москвинов к росомахе различное. Охотники Москвины относятся к росомахе с ненавистью, считая ее вредным кровожадным животным и ведут с ней беспощадную борьбу. Они называют росомаху «дьявольским медведем». В справочнике для охотников, изданным в Москве, говорится «как животное исключительно вредное, росомаха находится вне закона и подлежит уничтожению всеми способами и в будь какую пору года» (116, 200).

Известный исследователь славянской мифологии Древлянский, еще в середине XIX в. описал белорусские верования в росомаху, которую представляли так: до пояса человек, выше — лев (203, 297). Такая росомаха живет в конопле или во ржи. Она хватает людей, которые заходят в поле и пожирает их.

Иногда белорусы отождествляют росомаху с волком: «волк-росомаха» существует только в легендах, вероятно, что никто его не видел таким, как его себе представляют, но каждый в него верит и с удовольствием рассказывают, как о апокалиптической бестии. Он нападает на домашних животных только ночью, а на скот — очень редко; его жертвой преимущественно становится конь на ночном пастбище. Он не душит коня, как это делает волк. «Росомаха ест мясо с живых; зацепится когтями и грызет сзади живую лошадь» (256, 339). Не связано ли такое поверье с тем, что росомаха никогда не ест голову своей жертвы, а приносит ее как трофей и кладет возле своего логова. Вспомним, что обычай отрубывания головы врагу и насаживания ее на высокую пику существовал в Украине еще с древних времен у тавров, скифов, а позднее и у былинных богатырей и казаков.

В Белоруссии росомахой пугали детей, чтобы они не бегали по ржаным полям, а на Архангельщине говорили детям: «если будешь вечером купаться, росомаха тебя заберет» (186, 376–388). Некоторые другие исследователи приводят свидетельства, которые бытуют в Новгородщине и Архангельщине о росомахе, как о русалке или кикиморе: «Росомахи тут нет, она в воде живет. Она утром на камне сидела. Волосы распустила и на камне сидит. Она как женщина. Как увидит человека так и плюхается в воду! Одно и то же, что росомаха, что русалка» (186, 376–388). По легендам росомахой становится женщина, которая убьет ребенка, а затем утопится сама (90, 110). Кроме того, там росомахой называют женщину с нерасчесанными, незаплетенными волосами или растрепанную, неаккуратного человека: «с самого утра русумакой ходишь», «ходишь росомахой — распустив одежду нараспашку» (186, 376–388).

Украинцы же относились к росомахе с уважением, ведь она уничтожает оленей, косуль, зайцев и мелких грызунов, которые вредят посевам. Также украинцы уважают росомаху за ее ум, смелость, силу и охотничье умение. Среди украинских казаков переселенцев в Сибири до революции было распространено поверье, что тот, кто убьет росомаху и сделает из нее шапку, никогда не вернется с охоты с пустыми руками: «Увидел росомаху — жди удачной охоты». Также росомаха считалась у украинцев символом упрямства: "росомаха упрямая", — так говорили непослушным детям.

Как рассказывал моему отцу Иван Капшук, когда-то на Запорожской Сечи только тот казак считался настоящим охотником, кто мог сделать себе шапку из меха росомахи. Интересно, что и теперь мех росомахи очень ценится среди коренного населения Сибири, ведь он имеет уникальные свойства: не намокает и не обмерзает от дыхания человека.

Охотники-украинцы, которым довелось охотится на росомаху в Сибири, слагали легенды о ее чрезвычайной силе, ловкости и уме. Говорят, что это животное может не только загрызть оленя или лося, которые в несколько десятков раз больше ее, но и, в случае необходимости, тянуть их по глубокому снегу на расстояние нескольких километров.

Росомаха. Современное фото.

Древняя росомаха — Перуниум. Современный рисунок

Она является уникальным хищником: прекрасно бегает даже по глубокому снегу (за ночь может пройти 50 км), хорошо плавает, ныряет, лазит по деревьям, откуда быстро прыгает на свою жертву, при необходимости так же умело зарывается в землю. Отличается росомаха и необычайной храбростью. Ученые-зоологи признали ее самым смелым животным на планете. При сравнительно небольших размерах росомаха не боится отбирать добычу у рыси или медведя, и даже у самых больших хищников тайги — трехметровых уссурийских тигров. Охотникам приходилось наблюдать случаи, когда одна росомаха могла разогнать стаю волков и отобрать у них добычу. Добыть такого хищника чрезвычайно трудно даже с собаками, против которых, по свидетельству охотников, росомаха выпускает такой резкий запах, от которого они на некоторое время теряют нюх, или же просто раздирает их в клочья. Иногда, спасаясь от преследования, росомаха скатывается со склонов крутых гор, буквально свернувшись в клубок, развивая при этом большую скорость, невзирая на острые выступы скалы (136, 101). Росомаха также может вступать в поединок с человеком, и очень часто человеку приходится отступать под напором отважного хищника.

Один из таких случаев описан в пособии для охотников, которые охотятся на хищников. Однажды в Архангельских лесах местный лесник расчищал топором просеку. Сам того не ведая, он слишком близко подошел к логову росомахи, где она выкармливала детей. Разозленная росомаха неожиданно набросилась на него. Она гнала лесника около сотни метров, порвала одежду и нанесла ему значительные ранения. И хотя лесник активно отбивался топором, ему не удалось даже зацепить (! — Т. К.) чрезвычайно проворного хищника (263, 128).

Росомаха, раненая доисторическим человеком. Рисунок З. Буриана.

Запорожский пикет. Гравюра кон. XIX в.

Запорожцы в карауле. Гравюра кон. XIX в.

Интересно, что, как рассказывал отцу Капшук, когда-то росомахи водились на территории Украины и среди украинцев имели различные названия «росомаха», «росомак» (у чехов и словаков название росомахи — «росомак» сохранилось и поныне (358, 165)), «разумака» и «пластавка». То, что росомахи с исстари водились в Украине, подтверждают многочисленные археологические находки. Еще в древние времена на наших полях можно было встретить гигантскую росомаху. Когда выдающийся ученый палеоархеолог Юрий Орлов раскопал на территории Западной Украины останки такой росомахи величиной с современного медведя, он, очарованный красотой и мощью животного, назвал ее Перуниум. В бассейне руки Рось, в Мизине, именно там, где на костях мамонта было найдено первое изображение казака-характерника, археологи нашли значительное количество костей росомахи, которые свидетельствуют о том, что в древнем палеолите росомаха являлась промышленным зверем (23, 10). Такие же скопления костей росомахи были найдены около Львова (село Прийма) и в других местах.

От слова «росомаха» происходят древние мужские имена — Росомака та Росомак, которые были зафиксированы в Украине еще в XV в. Так, в грамоте Стефана Воеводы, датированной 1495 годом и написанной древнеукраинским языком, упоминается землевладелица Настя — «дочь Росомака», и ее отец «Росомак». (286, ІІ, 303). Такие имена — сокращенно Роско — были распространенными среди запорожских казаков. Тем, кто отличался особой силой и смелостью, на Сечи давали фамилию Росомаха. Например, в Реестре Запорожского Войска Низовой Сечи за 1756 год зафиксировано аж двух Иванов Росомах, казаков Каневского куреня.

Росомаха как вид благополучно просуществовала в Украине практически до наших времен, пережив и киевских князей, когда ее изображали на фресках, и Хмельничину, и Колиевщину, и уничтожение Запорожской Сечи (ученые доказывают, что росомаха встречалась в Северной Украине еще в XIX в.) (105, VII, 2622). Как утверждает в своем исследовании Михаил Шевченко, росомаха исчезла где-то в 1880-х годах: один шляхтич говорил ему, что лет двадцать тому назад в Радомышльском повете (Житомирщина) росомаха совершила нападение на его волов и одного загрызла до смерти (122, 376). Можно представить, что могли подумать обыкновенные люди о могуществе хищника, который нападает на двух в десяток раз больше себя волов да еще и загрызает одного из них.

Даже сохранился старинный украинский заговор для охраны от росомахи домашнего скота: «Святые архангелы и ангелы, Михаил, Гавриил, Уриил и Сафраил, взойдите на святую гору и вострубите в святую трубу, возьмите своих слуг и закройте им губы и зубы, щеки и пасти, льву и львице, медведю и медведице, волку и волчице, росомаху и росомахе. Как боятся льва и львицы, чтобы так они боялись моей скотины (такой-то масти!) (315, 144).

Теперь поразмышляем над названием. Происхождение слова росомаха имеет арийский корень. «Рос» у древних арийцев имело значение раздражительный, лютый, а также воин. В Украине существует немало топонимов с таким корнем: реки Рось, Росава, Роська, Россошь, Роставица, город Россошь. Напомним, что одним из древних названий украинцев были — "росы", то есть воины. Слово «маха» в переводе со санскрита — могучий, большой, сильный. Сохранилось оно и в украинском языке: костомаха — большая кость, грудомаха — большой комок земли, махина — великан, силач. Как вспоминал бывший запорожец Никита Корж, сечевик, давая человеку прозвище, «…маленького для смеха прозовут — махина, а большого — малюта» (300, 213). Казацкие пластуны использовали специальный прием для обезвреживания вражеских часовых, называется он «взять на махинку», т. е. взять силой. Немало украинских слов, обозначающих силовые действия человека, имеют корень мах — размах, отмах, замах. То ест, название росомаха можно читать как «могучий воин».

Интересно, что у украинцев сохранилась еще одно похожее санскритское название — синоним другого известного тотемного для казаков хищника — волка — серомаха. Обозначает оно "блестяще-мощный". Серомаха — синоним запорожцев, которые жили на Сечи и не женились. Иногда серомахой казаки называли даже свою саблю. По аналогии к этому на Кавказе качественные сабельные клинки называли волчок. Другое название украинской сабли — домаха — происходит не от Дамаска, а с древнеукраинского языка и обозначает «сильно режущая» или «которая прибавляет силу».

Существует и иной войсковой термин «гайдамаха», позднее гайдамака (гайда обозначает кличь — вперед в поход), т. е. передовой воин. Так же интересно, что таким же было и казацкое обозначение смерти — «костомаха» — большая кость.

Относительно названия розумака, то тут вопросов не возникает, ведь росомаха действительно отличается большим умом[12]. Скажем, она может аккуратно выесть приманку из капкана, оставив его пустым. Но если росомаха каким-то образом попадает в ловушку, то отгрызает себе лапу и уходит. Поэтому увидеть росомаху удается немногим.

Запорожский пластун в засаде. Гравюра Ю. Шюблера с картины И. Ижакевича.

Черноморский пластун. Фото 1900 г.

Особенно интересно для нас третье название — пластавка. Ведь тут прослеживается прямая связь с казацкими пластунами, которые, по свидетельству атамана Кухаренко, получили свое название от того, что постоянно пластают (ползут) (176, 65). Иван Капшук объяснял моему отцу, что росомаха не ходит, а пластает. И действительно, росомаха очень специфически переваливается с ноги на ногу, что позволяет ей, невзирая на достаточно большой вес, почти не оставлять следов даже на снегу. Охотники говорят, что росомаха «лепит» свои следы, почти не проваливаясь. Когда ученые провели эксперимент, оказалось, что благодаря такой походке широкими опушенными шерстью лапами с полувтянутыми когтями, среднее давление на один квадратный сантиметр подошвы — всего 22 г! Это наименьший показатель для всех хищников, которые весят больше 1 кг. Причем ходит она бесшумно. В Сибири охотники при охоте на росомах, по примеру запорожских пластунов, вынуждены специально рассыпать охапки сухого хворосту на тропинках, по которым она ходит. Охотники натирают пахучими травами все тело и держат во рту елочную ветку — запах хвои перебивает дыхание человека, иначе росомаха может учуять засаду. Напомним, что аналогично ходили и казацкие пластуны: «Ходят они неуклюже, переваливаясь, словно нехотя» (3, 251). Они приучались ступать «полной ногой, на носок», чтобы их движение было неслышным. Считалось большим достижением, когда поздним вечером или утром сотня пластунов пройдет через село и ни одна собака не гавкнет (123, І, 112). Пластуны также умели бесшумно бегать, о таком умении в народе говорили «бежит как тень», т. е. бесшумно.

Росомаха. Современное фото.

Кинжал офицера Черноморского Казачьего Войска.

Благодаря легкой и экономной походке росомаха может делать большие (до 50 км в день) переходы. Казацкие пластуны тоже проходили такие расстояния. Вероятно, что обычай считать на Сечи охотником только того, кто мог иметь для себя шапку из росомахи, касается именно пластунов, ведь, как свидетельствуют современники, основная часть сечевиков носила шапки из кабарги, то есть из меха выдры. Хоть мех росомахи не такой красивый, как у выдры, толстый и лохматый, зато он не намокает и имеет уникальное свойство не покрываться инеем на морозе. Кроме того, чтобы поймать росомаху или, хотя бы, увидеть ее, нужно было быть хорошим охотником.

Именно у росомахи пластуны переняли способ запутывания следов и маскировки. Известно, что пластуны сбивали со следа собак, посыпая свои следы смесью табака с перцем. В частности, во время гайдаматчины, когда многие пластунов возглавляли отряды гайдамаков, они часто практиковали такое характерництво против облав поляков.

Приходит в голову известное пластунское искусство ползунов и борьбы, лежа на спине. Именно так ведет себя росомаха в окружении большого количества собак — молниеносно переворачивается на спину и рвет собак своими крепкими когтями и зубами. И сколько бы ни было собак, они ничего не могут ей сделать (116, 200).

Переняли пластуны и еще одно умение росомахи: свернувшись в клубок, опрометью скатываться с крутых склонов или круч. Даже те охотники-московиты, которые ненавидели росомах и уничтожали их всеми способами, с восторгом описывают этот невероятный прием: «Известно, что у росомахи есть еще один способ защиты, которым владеет только она, вследствие ее чрезвычайно крепкого телосложения. Если собака догонит росомаху на крутой горе, последняя, не полагаясь на скорость своего бега, тут же сворачивается в клубок, пряча голову между передними лапами, и, как мячик, катится с горы или со скалы, иногда попадая на острые оголенные камни и, достигнув ровного места, с прежней скоростью бежит дальше. Трудно поверить, что росомаха, не очень быстрая в беге, так ловко выполняет этот оригинальный маневр (116, 201).

Кубанские пластуны на Кавказе еще во времена Первой мировой войны демонстрировали умение по-росомашьему скатываться с крутых склонов, завернувшись в бурки, чем очень удивляли других солдат, которые с завистью наблюдали за этим: «Легко пластуну спускаться вниз — завернулся в бурку и падай с горы на гору, катись коржом по склонам, пока не докатишься к теплой сакле» (104, 54). Известно и воспоминание запорожца Никиты Коржа, что свою фамилию он получил от казаков за то, что именно так, коржом, скатился с высокого и обрывистого кургана.

Росомаха поедает лося. Вершинка палицы волхва.

В книге «Тайны боевых искусств Украины» я писал, что боевое искусство запорожские пластуны получили в наследство от воинов первой касты арийского общества — древнерусских волхвов (137, 83). Это подтверждает и фреска из Софии Киевской. Именно жрец-воин (о чем свидетельствует его белая одежда) вступал в ритуальный поединок с росомахой. Рядом другой воин, судя по усам, княжич (каста воинов), который вступает в ритуальный поединок с жрецом, ряженым в змея. Это подтверждается и найденным бронзовой вершинкой палицы волхва (VI–VIII вв.), на которой также изображена росомаха, которая разрывает оленя. На граффити Золотых Ворот есть изображение животного, похожего на росомаху, но ученые почему-то считают, что это изображение бегемота. Интересно, что под этим изображением находится подпись: «Николай». Поскольку, по мнению ученых именно святой Николай заменил в русов древнего бога Велеса, а Велес, в отличие от бога воинов Перуна, был богом скота (отсюда и происходит слово Волхв), то росомаха могла быть посвящена Велесу — богу богатства в его ипостаси, которая символизирует богатство, добытое охотой.

Граффити на Золотых Воротах в Киеве.

Остатки культа росомахи наблюдаем даже на астрологической карте. Речь идет о всем известным созвездиям Большой и Малой Медведицы, которые на звездном небе на протяжении веков почему-то изображались с огромными хвостами (напомним, что в природе медведи хвостов не имеют). Школьная астрономическая наука говорит, что название этим созвездиям дали древние греки. Однако, древнегреческие ученые и философы в отношении этих созвездий дают очень противоречивы и путаные объяснения. По одной из версий это были медведицы Киносура и Гелика, которые охраняли пещеру на острове Крит, где был спрятан младенцем сам Зевс, за что впоследствии были перенесены им на небо. По другой версии Большой Медведицей стала превращенная ревнивой Герой любовница Зевса — аркадийская нимфа Калисто, а Малой Медведицей — ее сын Аркад, превращенный за то, что на охоте хотел убить свою заколдованную мать. Существует еще несколько иных версий, но все они еще более противоречивы и неубедительны. Греки всегда связывали Медведиц с Критом и Аркадией — землями, которые в старину были заселены выходцами с Украины — пелазгами.

Именно от них греки и получили знания об этих созвездиях. Единственное, что вызвало вопрос у греков, почему у звездных Медведиц такие огромные хвосты. Не имея других объяснений, они начали утверждать, что хвосты им вытянул Зевс, когда забрасывал их на небо.

В Древней Руси созвездие Большой Медведицы называлось Олень или Лось. Культ Небесного Оленя был известен еще с времен Трипольской цивилизации. А вот Малая Медведица — это Росомаха, которая гонится за Небесным Оленем (именно росомаха имеет вид маленького медведя с хвостом). Поскольку племена гиелазгов пришли с территории Украины, где, в отличие от Греции, водились росомахи, то можно допустить, что они почитали это созвездие именно в виде Росомахи. А греки заменили неизвестных им росомах на их близких родственников — медведей, которые тогда еще водились в Греции (арктос — по-гречески медведь, поэтому Аркадия — страна медведей).

В старину животные по своим манерам ассоциировались с различными профессиями и положением. Лев был символом правителей, царей, князей, ведь, как правило, задача льва самца — охранять владения рода и отгонять других хищников от добычи, которую приносит львица.

Волк ассоциировался с воинами, армией, ведь волки на охоте действуют согласованно, подобно военному отряду. Медведь — с чародеями, т. к. очень напоминал своими повадками человека, — зимой спит, весной просыпается, символизируя солнечный цикл, росомаха — с охотниками-следопытами, ведь она и сама хороший охотник.

Большая Медведица. Со старинной астрономической карты.

Малая Медведица. Со старинной астрономической карты.

Ведь, как утверждают исследователи, святой Евстафий — бывший языческий бог охоты (67, 39). Недаром его языческое имя Плакид обозначает «бесшумный», «неслышимый» — это синонимы охотника, который стремится незаметно подкрасться к добыче. Плакид — великий воин (римский генерал) и охотник, который охотился за священным оленем (культ оленя известен на наших землях с незапамятных времен и его остатки сохранились и сегодня). Позже христианская легенда поместила на рога оленя распятие Христа, а Плакид стал святым Евстафием Плакидой, которому пластуны всегда ставили свечку. Чествовали Евстахия Плакиду 20 сентября. В этот период у оленей начинался гон — «рев». Поэтому они теряли осторожность и на них начинали охотиться. Также начинался сезон охоты на побережников (куликов) и кабанов. В этот день запорожские пластуны устраивали торжественный выезд на охоту. В Кировоградском художественном музее хранится уникальная пластунская хоругвь с изображением святого Евстахия Плакиды, натянутая на оленьи рога. Именно ее запорожцы несли впереди охотников в начале праздника охоты. На Евстафия (в народе Остапа) гадали с помощью ветров (если дует северный — к холоду, южный — к теплу, западный — к мокроте, восточный — к ветру). Привлекает внимание общность корня плакид, пластавка и пластун. Интересно, что в древности у пруссов и западных славян бог богатства был известен под названием Плавит (38, 218).

Казацкая охотничья хоругвь с изображением св. Евстафия Плакиды. XVII в.

Возможно, Плавит был ипостасью бога Велеса, которая воплощала черты охоты и связанного с этим богатства (ведь Велеса считали богом скотоводства, то есть олицетворение богатства от разведения животных и земледелия). Отсюда пошли слова «плаття» — одежда, который в древности делали из звериных шкур и «платня» (Оплата), «платити» (Платить), ведь мех животных, особенно каракулевых (соболь, белка, куница, выдра) были в давние времена основной денежной единицей. Возможно, от имени этого бога произошел термин «полювання» (Охота) — то есть охота, а также название киевского племени поляны, ведь, как утверждает Нестор Летописец, они были именно охотниками: «И был вокруг города большие лес и бор, и ловили они там зверей. Были они мужами мудрыми и толковыми, и назывались полянами» (193, 4–5).

Среди вещей Прильвицкого клада, найденного в XVII в., которые, по оценкам ученых, выявились набором ритуальных предметов из храма древних лютичей Ретры, были найдены и бронзовые жертвенные ножи. На ножах древнеславянскими рунами было написано имя того бога, которому приносили жертву с помощью именно этого ножа. Имя одного их этих богов было Пла (38, 215). Вероятно, подобное божество было и у пелазгов, недаром один из их городов называется Плакия (59, 27). Фракийские племена апсинтиев вспоминают бога Плейстора, которому приносили в жертву врагов (59, 426). Напомним, что по одному из древних преданий, Запорожскую Сечь основали именно пластуны и плавки, которые пришли с берегов Азовского моря (357, 126–127). Историки не задавались вопросом, что означают эти два названия и почему казачество состояло из двух частей. А между тем, о «скифском племени плавков» вспоминал еще средневековый чешский историк Козьма Пражский, отмечая, что у них для женщин нет различия между мужской и женской одеждой и они сами выбирают себе мужей (такой обычай в Украине застал еще Боплан) (153, 45).

Нож из Прильвицкого клада.

Античные авторы тоже вспоминают о касте верховных жрецов у гетов, которые имели название «плеисты» или «полистаи», что обозначает «наиболее знатные», «самые достойные». А относительно гетов, то еще в VII в. византийский историк Феофилакт Симокатта говорил: «геты — это старинное название славян». То есть, на Сечи собрались военно-жреческие общества со всей Украины. Подтверждают это и другие легенды самых запорожцев о возникновении Сечи, связывающие казаков с Карпатами или Балканами, где когда-то существовали плеисты-полистаи: «Запорожцев сначала было всего шестнадцать человек и назывались они черногорами…» (282, 110). Теперь поколение запорожцев, которое оставило Сечь при Екатерине II, говорят, живет под турками на Черных горах, и казаки опять зовутся черногорами (282, 110). Или от киев-полян которые и могли быть таинственными плавками: «Вначале запорожцы назывались киями и не тут жили, а где-то в лесах под Киевом. Киями звались потому, что в походы ходили с дубинками[13] (282, 170). Интересно, что слово кий с древних времен означало не только палку, но и молот.

Легенда рода таинственных гуннов рассказывает о необычном переходе охотниками Азовского моря (Меотидского болота), которые шли следом за волшебным оленем. И не был ли этот олень волшебным золоторогим оленем, а охотники — пластунами, поклонниками бога Пла, которые, идя за оленем, перешли Азовское море и попали в Украину? Не потому ли у карпатских верховинцев, которые по сей день носят старинную зимнюю одежду гуню, сохранилось архаичное название оленьих и козьих троп — плай, на которых зверей в засадах подстерегают охотники (351, 263).

Черноморский пластун. Фото ср. XIX в.

Древнее рельефное изображение священного оленя. Винничина, с. Буша.

Поэтому и не удивительно, что у пластунов мог существовать культ росомахи. Сами пластуны образно объясняли название своего боевого искусства как: «волчья пасть, лисий хвост». Эта характеристика идеально подходит именно к росомахе, которая отличается как своей смертоносной хваткой, так и умением искусно заметать следы. А то, что именно пластуны сохранили архаичные военные знания и традиции, не подлежит сомнению. Они дольше всего сохранили у себя традиционную запорожскую прическу: чуб (осэлэдэць), которая была отличием арийских воинов еще 20 тыс. лет тому назад. Еще в середине XIX в. кавказские верховинцы, которым удавалось захватить в плен черноморского пластуна, вынуждены были отрезать волосы, иначе его никто не хотел купить (пластуны отказывались работать и всегда ухитрялись сбежать из плена) (3, 254). Такая традиция сохранилась еще с времен запорожской Сечи. Так, в документах упоминается запорожец Левко Товарищ Пластуновского куреня, который в 1694 году сбежал из Очаковской неволи, куда попал во время морского похода атамана Якова Чалого (356, III, 161). Позже он героически погиб во время столкновения с московским ратными людьми, когда они коварно напали на запорожцев в крепости Тавани 15 августа 1699 года (356, III, 161). А среди кубанских казаков обычай ношения казацкого чуба просуществовал, несмотря на царские запреты, даже во времена Первой мировой войны (104, 93). Во время освободительной борьбы эта древняя арийская военная прическа была распространена среди воинов Украинской Народной Республики в Вольном казачестве и в воинских частях Гайдамаков и Запорожцев.

Без преувеличения пластунов можно назвать казацким спецназом. Недаром же даже сами казаки считали их каким-то таинственным орденом, в который могли пригласить только избранных.

Пластуны составляли серьезную опасность для любого врага, потому что, в отличие от принятой на протяжении веков в московской армии практике заваливания врагов трупами своих солдат («бабы новых нарожают!»), всегда пытались воевать грамотно, с умом, постоянно находя новые военные хитрости. Скажем, уже в XX в. с появлением новых видов оружия и способов ведения войны пластуны были инициаторами многих нововведений. При атаке с перебежками пластуны применяли такой прием: на ходу расстегивали нижние лямки казацкого рюкзака — "Сидора" и при залегании резким движением перебрасывали его через голову перед собой на землю, получая таким образом и защиту от пуль врага и удобную опору для своего ружья (343, 1).

Пластуны практиковали и такую хитрость: в сумерках они подползали к вражеским траншеям, поднимались, давали залп и с криком «Ура!» снова падали. Когда враг отвечал на залп, они снова с криком «ура» молниеносно бросались в траншею и рубили там врагов кинжалами (18, 78).

Пластун времен Севастопольской кампании. Рисунок Жюле.

Черноморские пластуны. Фото нач. XX в.

Внутренний козырек на шапке черноморского пластуна.

Между прочим, именно украинские казаки еще в XVI в. подарили Европе умение копать окопы («шанцы») и воевать в них. Кроме того, казаки использовали для обороны окопов прототип поздних заграждений из колючей проволоки: они обкладывали их «драчами», т. е. ветками колючих кустарников, и скрываясь за ними, спокойно отстреливались от врага (158, 59). Еще раньше запорожские пластуны изобрели внутренний козырек на шапке, который при необходимости выворачивался наружу и защищал глаза разведчика от дождя, снега и яркого солнца. Чтобы переправиться вброд через стремительные горные реки с сильным течением, пластуны переходили реки группами, держась за руки. Так они умудрялись переходить горные реки даже ночью (104, 50). Считается, что казацкий танец «ползунец» (вприсядку) является произведением именно пластунов. Ведь у казаков существовала еще другое название пластунов — ползуны.

Ползуны — одно и то же, что и пластуны — говорит исследователь казачества Андрей Чайковский в исследовании о Запорожской Сечи (333, 31). Интересные загадки о ползунах-пластунах сохранились в украинском фольклоре: «Ползун ползет — семьсот игл везет» или «Ползун ползет — на базар иглы везет». Но на самом деле ежик не ползает, а бегает. Как известно, в древности загадки имели более высокий сакральный смысл, играли важную роль в ритуалах, отгадывание загадок было прерогативой посвященных. Наверно, ползун-ежик имеет какую-то связь с «полизуном». По украинским легендам, «полизун» — сказочное существо, великан, одна рука которого величиной с обычного человека, он не ходит, а ползает на коленях (86, III, 284). Кроме того, в днепровских плавнях водилось множество змей. Недаром даже порог Днепра «Вольный» имел другое название — «Гадючий» (355, 99). Многие гадюк водилось и в степи. Поскольку пластуны были вынуждены ползать между всяких гадов, у них были свои ритуалы и обереги на случай встречи с гадюкой. Ведь, ползя, пластун должен ее отогнать или обезвредить, к тому же сделать это бесшумно, чтобы не привлечь внимание врага. Еж у пластунов вероятно играл роль в лечебных и защитных обрядах против змей. Жир и мясо ежа издавна использовались как лечебные средства. Ученые обнаружили, что организм ежа имеет чрезвычайную устойчивость к яду гадюки, даже цианида. Вероятно, что это и стало причиной возникновения сакральной загадки. Кроме того, еж в Украине всегда был символом победы над змеями. По народным поверьям змеи обладают магнетической силой, от их гипнотического взгляда, например, лягушки или птицы сами бросаются в разинутую пасть рептилии. Еж же в украинских верованиях выступает как победитель змеиных чар: при встрече со змеей еж хватает ее за хвост и сворачивается в клубок. Змея, пытаясь укусить ежа, натыкается на иглы и погибает. Так и запорожские пластуны были своеобразными ежами на пути различных змеев-пришельцев, которые тучами лезли на нашу благодатную землю.

Мушкет. XVII в.

Пластунский генерал Иван Гулига.

Отряд пластунов времен Российско-турецкой войны 1877-78 гг.

Пластуны имели много секретов, из-за чего даже среди казаков имели репутацию характерников. Например, они умели с осени определять продолжительность и суровость зимы, исследуя хребты и внутренности диких кабанов (250, 226). Но и здесь нет никакой мистики, а только знание законов природы и здравый смысл. Ведь казаки знали, что животные интуитивно чувствуют приход суровой зимы и стремятся нагулять как можно больше жира. О таком гадании знали еще в XIX в. в селах Черниговщины.

Перед боем пластуны всегда одевали чистую рубаху. Для многих это было странным и непонятным ритуалом. В частности, знаменитого казацкого атамана Семена Палия за то, что он всегда перед боем надевал чистую рубашку, народ считал великим колдуном (293, І, 78; II, 163). На самом деле, как доказал известный исследователь казацкой медицины Анатолий Пастернак, это был чисто практичное мероприятие — чтобы было чем перевязать рану, ведь в те времена бинтов не было, а раны перевязывали рубахой (234, 39). О пластунах также говорили, что они ловят пули голыми руками. У казаков существовало поверье, что вражескую пулю, которая пролетела около тебя или упала к ногам, следовало положить в карман на счастье. Такой обычай наблюдался среди пластунов еще во время Первой мировой войны. Предоставим слово очевидцу тех событий, офицеру Кубанского казачьего войска: «Бой начался с артиллерийской подготовки. Сам Гулига (знаменитый генерал пластунов, командир 2-й пластунской бригады) в первых рядах. Турецкая пуля, ударившись о камень, расплющилась.

— «Это к счастью, — весело говорит Гулига, поднимает ее и ложит в карман»(104, 36).

Для незаметной передачи информации пластуны имели оригинальную систему условных сигналов. «В совершенстве подражая и голосу птицы, и плачу шакалов и крику совы, пластуны при необходимости перекликаются друг с другом и этим предупреждают об опасности. Подбрасыванием своей шапки высоко в воздух он обманывает врага, который воспринимает этот шум в тишине за полет ночной птицы, несколькими искрами от удара кинжалом о кремень он дает знать о себе товарищу — и горе тогда врагу, захваченному врасплох» (167, 59). Именно с помощью такой системы сигналов захватили запорожские пластуны Хаджибей во время Очаковской кампании. «Суворов, говорят, послал донцов, чтобы те непременно сожгли Охчибей. Но у Турка было много заготовлено: сена, хлеба, всевозможной всячины. Вот Донцы и пошли; но, увы, — побоялись Турка; не сделали ничего. Как его, говорили, поджечь? Турка там сила. Днем на явную смерть не пойдешь; а ночью вокруг будут засады, — так страшно; — застукают — там и капут; понюхали, понюхали, и с чем пошли, с тем и вернулись. Суворов рассердился; — послал их во второй раз, — они и второй раз тоже; он снова в третий раз — они и в третий раз вернулись, ничего не выполнив. Тогда Суворов, увидев, что не с Донцами решить это дело, нарядил Черноморцев. Вот Черноморцы, выбрав такую ночь, что ни зги не видно — темная, хоть глаз выколи — подошли ближе, и послали несколько человек разведать, где, что и как обстоит; а сами давай собирать на ощупь сухой бурьян, и чтобы было видно, где кто находится, давали кресалом знак. Как пустит кресалом искры, так и видно. То есть для того, чтобы не очень разбрелись, и чтобы голоса один другому не подавали. Вот как прознали от тех, что посылали в разведку, в каком месте можно пройти; — кого оставили стеречь лошадей, а кто в охапку сухой травы — и в Очжибей; — когда же туда пробрались, позаталкивали куда только можно под крыши сухой ботвы, и как зажгли со всех концов, то на удачу, или в самом аду, так клокочет, как там заклокотало. Все до дна выгорело; — а живехонькие Черноморцы все до одного убежали. Вот тогда Суворов и говорит: «Ай да ребята, вот молодцы, а не Донцам чета. Спасибо, удружили» (306, 55).

В российских войнах пластуны имели огромное значение как разведчики, или снайперы, когда из-за какого-либо укрытия «просвечивали» неосторожных врагов. Казацкая смекалка и высокое боевое искусство всегда помогали им выходить победителями из безнадежных ситуаций. Вот типичный случай со времен участия черноморских казаков в войне с персами. Однажды казаки отбили во время морского похода несколько кержим, частично пустых, частично с товарами. Сильным дуновением ветра одну кержиму под командованием лейтенанта Опанчина отнесло от других и понесло к вражескому берегу. На судне было десять черноморцев, из них двое больных, и армянские купцы с товарами. С берега их заметили: около полутора сотен персов выехали к верной добыче. Лейтенант Опанчин пересел с двумя матросами в лодку, посадил еще четырех купцов и отплыл с ними к нашему боту, который был неподалеку, а казаков бросил спасаться кто как знает. Черноморцы не испугались, несмотря на то, что все армяне, которые были на кержимы, залезли под палубу. Первым делом они выбрали старшим Игната Сову. Когда персы подняли на своих лодках красный флаг, Сова приказал распоясать одного армянина и поднять его пояс тоже красного цвета. Персы ответили градом пуль. Со своей стороны казаки ударили из ружей «с условием: без промаха», причем положили всех персидских офицеров; затем начали выбивать меньших командиров. Персы сразу притихли, большинство со страха спрятались за борта. Так «ухватив шилом патоки» они повернули к берегу. — «Еще не погибла казацкая слава, — написал Головатый, если восемь человек смогли дать отпор персам, значит у черноморцев есть сила!» (3, 241).

Кубанец. Рисунок И. Северина.

Казак пленил турка. Рисунок А. Пичугина.

Казаки в море. Со старинного рисунка.

В советском снайперском учебнике для учащихся суворовских училищ, напечатанном в 1948 году (85), в разделе посвященном маскировке, описывается умение запорожских пластунов маскироваться в небольших стожках пшеницы или ржи, и надев их на себя, незаметно подкрадываться к врагу. Особое восхищение вызывает описание умения казаков маскироваться на голой земле: «Надо запорожцам выведать, что делается у турков, а те на открытом песчаном берегу, — никак не подберешься. Но запорожец и здесь найдет выход. Разденется догола, вымажется сырой глиной, а затем обкатается с ног до головы в песке, только глаза блестят, и ползет на берег. Все выведает, а его ни один турок не заметит» (85, 281). Пластуны стали изобретателями маскировочной одежды. Так, получая новую форму, пластуны сразу же вымазывали ее в грязи — чем грязнее, тем лучше — «от земли незаметнее» (18, 85). Позже такую хитрость использовали и воины УПА, например, надевая холщовую униформу они катались в них по лужайкам, заросшим черникой, от чего форма превращалась в маскировочные халаты (213, 25). Боевое искусство пластунов описал в книге «Казаки — история народа-воина» (Нью-Йорк, 1945) американский репортер Морис Гиндус, который во время Второй мировой войны был в Советском Союзе и видел на Кубани старых пластунов. В 1944 году, просматривая советские газеты, он натолкнулся на заметку о том, что на Кубани россияне подготавливают школьников к партизанской войне с немцами и учат их, кроме всего прочего, ползать «по-пластунски». Когда же М. Гиндус спрашивал знакомых россиян, что обозначает слово «по-пластунски», никто ему не смог это объяснить. Посетив Кубань, он узнал не только о значении этого слова, но и много подробностей из жизни кубанских пластунов.

Именно кубанские казаки изобрели и усовершенствовали ползание и дали ему это название: «Оно происходит от слова "пласт" — слой земли. Ползать «по-пластунски» — значить ползать как слой земли, а «пластун» — это казак-пехотинец, который обладает таким умением. Когда он в этом специалист, то может часами ползать или лежать в грязи, в болоте, в камышах, в кустарнике или высокой траве, иногда по шею в воде или талом снегу, не выдавая своего присутствия, даже не вызывая подозрения у врага, который там бродит или ездит. Такой воин является хорошим разведчиком и первоначальным делом пластунов являлась разведка.

Казаки в море. Рисунок Н. Дерегуса.

Запорожец в засаде. Рисунок И. Павленко.

Со временем казак развил свои способности. Быстро и невидимо, как змея, он подбирался к вражескому часовому или артиллеристу и наносил ему роковой удар. Выглядело это так, будто бы это сделал невидимый дух. Таким беззвучным и невидимым был «пластун», что тот, на кого он напал, вряд ли понимал, что произошло. Граната была излюбленным оружием «пластуна». Он умел ее бросать. Но это не было его единственное оружие. Одетый в казацкую «черкеску» (свободный черный плащ), знаменитый кавказский головной убор или казацкую овчинную шапку и сапоги из свиной кожи, он носил, кроме привязанного к поясу чайника и сухарей, винтовку с прикрученным коротким штыком и козлиный рог с порохом. Как замаскированный стрелок, ползун, наблюдатель и подслушиватель, «пластун» мог проколоть, из винтовки или гранатой убить врага или поймать его «арканом» (лассо из конского волоса). Лежа как «пласт», он применял этот ковбойский способ против атакующего его всадника, и против бдительного и небдительного часового. Он мог задушить свою жертву или взять ее в плен и иметь «языка», т. е. информацию.

Черноморцы собираются на войну. Со старинного рисунка.

Пластуны на реке Кубань. Фото нач. XX в.

В первую очередь, «пластун» был человеком необычайной силы, выносливости и терпения. Он знал одиночество и нужду. Он не боялся злоключений и опасностей. Он всегда хорошо знал, какие непредвиденные схватки его ожидают и как ему тогда бороться. Он всегда был готов воспользоваться всем, что его окружало: климатом, территорией, движением или звуками природы — чтобы атаковать врага, следить за ним, сделать на него засаду и схватить его быстро и бесшумно, где только можно это сделать. Он терроризировал врага чтобы тот боялся болот, прудов, рек, высокой травы и любой топографической или ботанической обстановки, в которой мог действовать этот казацкий пехотинец» (64, 1—18).

Именно пластуны научили царскую армию пить чай (до этого был обычный кипяток) и ползать «по-пластунски». Ведь они никогда не пили сырую воду, предупреждая кишечные инфекции, а пили травяные чаи из лепехи (аира), тысячелистника, зверобоя и полыни. Чтобы нагреть воду, пластуны ухитрялись разжигать небольшой костер даже в дуплах деревьев. Если же по разным причинам им приходилось употреблять сырую воду, то перед этим они глотали горстку древесного угля, взятого из костра (небольшой запас его носил с собой каждый пластун). Кроме того, пластуны имели при себе кошель, в котором хранили порошок из сухих трав: полыни, душицы, девясила (омана), кориандра (кинзы), эстрагона (тархуна). Этот порошок добавляли в еду или просто глотали, что являлось прекрасной защитой от инфекционных болезней. Так, во время Крымской кампании, по свидетельству современников, пластуны оказались крепче и здоровее не только от московских солдат, но и от турок, сарацинов, французов и даже англичан, которые имели опыт войн в знойных колониях (в частности в Индии) (234, 38–39).

Казаки в дозоре. Рис. В. Верещагина.

Вот как описывали московские офицеры пластунов, увидев из впервые в Севастополе во время Крымской войны: «Войск в Севастополе было мало. Незадолго до первой бомбардировки прибыли черноморские пластуны-казаки, в своих изношенных до предела полуазиатский костюмах, то есть в чекменях, папахах, шароварах разных цветов и узоров. Этот костюм дополнялся лаптями и постолами из сырой, невыделанной воловьей кожи. Мы на пластунов имели мало надежды, судя по их малорослости и уже немолодому возрасту: некоторые пластуны имели от 40 до 50 лет. С построением они решительно не были знакомы, но вооружение имели хорошее. Словом, и в одиночку, и вместе пластуны были невзрачными. Мы над ними посмеивались: «Вот которое есть еще в России пряничное войско» — говорили наши доморощенные зубоскалы… Но пластунам принадлежали первые подвиги с самого дня вступления их в Севастополь, и насмешка наша обернулась против нас самих» (101, 317).

В Севастопольской кампании пластуны совершали настоящие подвиги. Они так научились попадать во вражеских солдат и артиллеристов даже через маленькие амбразуры, что по Севастополю распространилась поговорка: «Пуля слушается пластуна, как верный пес своего хозяина».

Черноморский пластун. Современный рисунок.

Черноморские пластуны. Фото нач. ХХ в.

Вот типичный пример их разведдеятельности тех дней: «1855 г., когда подразделение союзных войск заняло укрепленную Фанагорию, пластуны, которые находились на переднем крае, все тревожили гарнизон этой небольшой крепости мнимыми приступами. Около 20 пластунов ночью подкрадывались к самой Фанагории, проползая на животе и локтях два-три километра через колючие бурьяны, сквозь вражеские передовое охранение и залегали перед самыми укреплениями, иногда даже под амбразурами в корягах и сорняках на целый день, лежа без единого движения. На следующую ночь, когда все утихнет в крепости и сменится караул, после условного свиста вылетали из укрытия и со страшным криком и шумом бросались в амбразуры. Перепуганные часовые поднимали стрельбой тревогу и кричали: «Нападение! Штурм! Враг в крепости!» Поднимали весь лагерь и через несколько минут все войско было готово к бою. Моментально начиналась стрельба со всех винтовок и пушек. Треск от взрывающихся грана, бомб, ракет и картечи заглушал все. Пули врывались в землю и бурьян, ища врага, которого там уже не было. Пластуны же, уничтожив ближайших часовых, забегали в ближайший барак и прямо с постели хватали испуганного офицера, или даже успевали заклепать одно-два орудия, и очень быстро уходили в свой лагерь. Стрельба врага потихоньку стихала.

Как-то раз удалось пластунам захватить в плен двух французских офицеров. Атаман похвалил пластунов за их отвагу и шутя сказал, что все приводят к нему в синих мундирах, а он хотел бы иметь и в красных (англичан).

Пять пластунов пошло за добычей и не было их 5 дней. Километр-два проползли они на животе, между колючим бурьяном, с большой осторожностью миновали цепь передовых постов. Днем лежали в бурьянах, а ночью ползли дальше. На следующий день таким же образом доползли непосредственно в сам вражеский лагерь, где спрятались в высоком и густом бурьяне, терпеливо ожидая добычу. Дожидались они в бурьяне еще два дня, оставаясь без воды и почти без еды, если не считая немного сухого хлеба, который был в карманах. За это время мимо них прошло много офицеров и солдат, но они их не трогали, т. к. им нужны были красные мундиры, хотя среди проходящих наверно были и англичане, но в других одеждах. Наконец, вечером на второй день, мимо места, где лежали казаки, проходило два англичанина в красных мундирах. Как дикие коты, набросились на них пластуны, сбили с ног и пока они успели еще схватиться за оружие, и даже закричать, казаки заткнули им рты охапками сухой травы, связали им руки и ноги, да так избили, что бедные англичане еле дышали. Можно себе представить, как осторожно должны были казаки возвращаться с тяжелой добычей, проползая может более трех километров, во вражеском лагере и между постами. Наименьший шелест мог им изменить и выдать в тяжкую неволю, или на смерть.

Не застав атамана дома, пластуны пошли к воинской управе и предстали перед ним, как были: красные от царапин и комаров и покрытые грязью и лохмотьями. Они простодушно рассказали все своим запорожским говором: «Ваше превосходительство, вы говорили тогда, когда мы схватили синих, чтобы мы еще достали красных… Вот эти и есть красные…» (325, 49–52).

Казаки тренируются в стрельбе. С картины В.Верещагина.

Черноморские пластуны. 1848 г.

Надо отметить, что их атаман, войсковой старшина Федор Даниленко, тоже показывал пластунам чудеса храбрости: невзирая на почтенный возраст, постоянно ходил с ними в цепи или в секреты в самые опасные места. Он был характерником, потому что, как пишут современники, Бог миловал его, за все время он не был ни раненым, ни контуженым (267, 184).

Как-то солдаты попросили Даниленко рассказать о том, как он управился с несколькими французами. «А то что же?» — рассказывал храбрый казак. Ночь. Я иду себе — ничего не вижу. Я и шашку выхватить не успел, схватили меня чертовы французы и тянут. Я упираюсь. Хочу закричать — один за горло держит. Я того, что за горло держит, схватил за винтовку, а другого держу за грудки, винтовку из рук выбил и тяну обоих к шашке. Тут я вспомнил — при мне кинжал… Один упал. А второй бросился наутек» (18, 79).

О тактике пластунов дает представление еще такой случай времен Крымской войны. Однажды надо было сжечь большой склад сена, который находился за Черной рекой в глубоком тылу врага и круглосуточно охранялся густой цепью вражеских часовых. Сжечь сено откликнулось 30 пластунов под командой урядника Демьяненко. Дождавшись ночи, когда ветер начал дуть в их сторону (чтобы относил от врага не только запах, но и звуки движения пластунов), пластуны незаметно перебрались на вражеский берег и устроили засаду. Трех самых опытных и ловких пластунов послали ползком к сену, чтобы поджечь его с середины. Через пол часа дело было сделано. Отважная троица бросилась наутек, французы погнались за ними. Но товарищи, которые лежали в засаде, пропустив своих, дружно дали залп по разгоряченным преследователям. Часть французов упала мертвыми, а остальные остановились и откатились назад. Пока к французам подошло подкрепление, пластуны успели вернуться на бастион, а французы еще долго стреляли по оставленным на кустах казацким шапкам (66, 259).

Пластуны делали не только чучела воинов, но и целые артиллерийские батареи, нагребая землю, вкапывали туда полено, которое обкладывали соломой, отчего они блестела как медь. По речкам они по старинному запорожскому обычаю пускали бревна, обвешанные всяким мусором, которые враги воспринимали за лодки (18, 86).

А отношение пластунов друг к другу, их взаимовыручка производило сильное впечатление не только у врагов, но и у московского командования. Так, однажды после ожесточенного боя московский главнокомандующий, князь Меншиков, заметил на поле боя одного отставшего от войск казака, который время от времени стрелял по врагу и перебегал с места на место, когда основные силы давно уже отступили. За ним послали пластунов. Когда его привели в палатку к князю, то на вопрос, почему он остался позади других, он рассказал следующее: «Находился я в цепи, подошли к речке, перебрались через нее, за ней другая. Враги рядом, мы — за сабли. Тут дали команду — отходить назад. Смотрю — три наших раненых. Я — один. Известное дело: трех не подберешь. Вот я им и скомандовал: ползите, братцы к своим, а я прикрывать буду. Как замечу, что они остановятся, и я остановлюсь; сделаю пять-семь выстрелов по врагу и снова в поход» (66, 260).

Не забывали на войне пластуны и о знаменитом казацком юморе. Как-то один пластун, находясь в разведке, подкрался к английским позициям и спрятался за большим камнем, перед которым находилась большая яма. Глянул в середину — а там четыре англичанина варят говядину. Надо присоединится к их коллективу, — подумал пластун, да как крикнет во всю глотку «Ура, ребята!». Англичан как ветром сдуло; не то что мясо, и оружие бросили. Тогда пластун спокойно опустился в яму, забрал три новеньких винтовки, бутылку рома, а заодно уже и котелок с говядиной — не пропадать же добру (66, 262).

После войны пластуны вспоминали: французы — народ удалой, а англичане степенные и учтивые. Бывает наш брат нагрянет неожиданно на англичанина, вырвет ружье и скажет «айда мусье! — он и идет себе смирно, а француз станет еще брыкаться, фыркать. Попадались такие сердитые, что и кусались. Ну, с этими не церемонились, стащил вниз панталоны — на руки ему, а галстук на усы — вот он и марширует (66, 262).

Именно от пластунов вошло в терминологию всех армий мира понятие «снайпер». Англичане и французы не понимали, как пластуны так метко попадали в маленькие амбразуры, уничтожая их воинов. После окончания Крымской кампании английские и французские офицеры ходили посмотреть на пластунов, как на диво. Конечно, пластуны показывали им свое искусство. Даже устроили соревнование с пленным французским зуавом, о которых ходила слава, что нет лучше стрелков, чем они. Когда стреляли по неподвижным целям, мастерство оказалось одинаковым. Когда же начали стрелять по мишени, которую подбрасывали вверх, преимущество сразу оказалось за казаками.

Меткость пластунов вырабатывалась побережництвом, то есть охотой на побережников[14] (птицы из семейства куликов). Попасть в кулика чрезвычайно тяжело — он очень быстро летает и чуть ли не каждую минуту меняет траекторию: как только взлетит, сразу бросается в сторону, потом делает несколько зигзагов и после этого, как молния, бросается вперед и не успеешь оглянуться, как вместо кулика замигает только точка, поэтому стрелять в него необходимо молниеносно, навскидку. Тот, кто может подстрелить на лету эту небольшую птицу, считается среди пластунов хорошим стрелком-«побережником». Англичане ввели и у себя такую охоту на куликов, и через некоторое время она стала чрезвычайно модным развлечением среди широких слоев населения, даже среди знати. Поскольку один из видов куликов бекас — на английском языке "sniper", то того, кто мог его подстрелить (то есть меткого стрелка) называли снайпером ("sniper"), а искусство охоты на куликов снайпингом. Интересно, что после разрушения Сечи много пластунов перебралось на Западную Украину и как прирожденные охотники преимущественно устроились на работу лесниками. Поскольку они часто называли себя побережниками, то спустя этот термин в Западной Украине стал означать — лесной охранник. А «побережництво» стало тоже модным развлечением в Галиции.

Побережники из Калуша. Фото конца XIX в.

Уместно вспомнить, что во время Крымско войны пластуны были и в войсках, которые боролись против России. Хотя «объективные» московские историки очень не любят об этом вспоминать, но факт остается фактом: в составе турецких войск на стороне союзников воевало два полка украинских казаков (1400 сабель) под командованием генерала Михаила Чайковского (Садик-паши). Этот потомок казацкого рода мечтал с помощью европейских государств и Турции освободить Украину из московского ига. В полку атамана Чайки (так он себя называл среди казаков) свято придерживались казацких традиций, языком общения и команд был украинский. Флагом полка была старинная хоругвь запорожцев с полумесяцем и звездой на красном фоне и золотым крестом на серебряном. Этот флаг был торжественно освящен Константинопольским патриархом (364, 108). В состав полка вошли бывшие задунайские запорожцы (Сирковская и Джерелиевская сотни) и кубанские казаки (одна сотня) (364, 111). Эти казаки так прославились различным разведывательным рейдами и походах, что сами турки называли их глазом, ухом и ловкостью войска. Турецкие 6ашибузуки считали за честь ходить в разведку, на вылазку или патрулирование под руководством казацких старшин и подстаршин, о чем не раз просили руководство не только простые турецкие солдаты, но и офицеры и командиры полков (364, 112). Английский полковник Сименс, который наблюдал казаков в бою так отзывался о них: «Чтобы иметь представление о казаках, нужно их видеть в деле — на поле боя показывают то, чего они стоят» (364, 113). Он был свидетелем того, как четыре сотни казаков регулярных и три сотни нерегулярных, справились и заставили отступить в несколько раз большее число российских гусар и донских казаков. В другом бою шестьдесят три казаки более трех часов не давали московским войскам под командованием генерала Ушакова и полковника Сазонова в составе четырех батальонов пехоты и десяти эскадронов кавалерии с артиллерией и ракетами перейти берег возле Тульчи. Только когда закончились боеприпасы, казаки отступили (364, 113, 118).

Михаил Чайковский. Со старинного рисунка.

Казацкие офицеры войска М. Чайковского. Со старинного рисунка.

Есаул и урядник войска М. Чайковского. Со старинного рисунка.

Казак войска М. Чайковского. Со старинного рисунка.

Юрий Будяк — герой англо-бурской войны. Фото нач. XX в.

В январе 1854 года началось формирование первого казацкого полка. Занимался созданием казацкого корпуса английский лорд Дюблей Стюарт (364, 109). Командующий турецкой армией был настолько удовлетворен казаками, что сразу же подал рапорт в султанскую канцелярию для создания второго казацкого полка. Выполняя роль охраны переднего края, казаки первыми заняли Бухарест и Михаил Чайковский стал комендантом города. Пополнялись казацкие полки дезертирами из московской армии, наибольшее количество украинцев было из Киевской губернии. Из Польши прибыл добровольцем даже потомок древнего казацкого рода Виговский (364, 115). Из Бухареста казаки перешли в Браилу, а затем, после захвата Добруджи, вышли на линию реки Серет. Позднее другой полк османских казаков перешел на службу к англичанам (364, 113).

Отдельные исследователи в свое время утверждали, что среди английских офицеров, которые интересовались пластунами в период Крымской войны был молодой английский офицер Баден-Пауэл, который собирал материалы о подготовке военнослужащих во всем мире. На самом деле Баден-Пауэл не мог быть участником Крымской кампании, т. к. родился через два года после ее завершения.

Баден-Пауэл имел возможность встретиться с украинскими пластунами разве что в период англо-бурской войны (1899–1902). Много молодых украинцев добровольно сражались против англичан на стороне буров. Чего стоит только история украинского казака, который спас жизнь будущему премьеру Уинстону Черчиллю. Один из отрядов буров, который возглавлял казак из Полтавщины Юрий Покос, ставший позже известным украинским писателем под псевдонимами Юрко Будяк и Вильгельм Таль, в 1901 году взял в плен будущего премьер-министра Англии Уинстона Черчилля (32, 44). Невзирая на требование буров расстрелять его, Юрий Покос решил сохранить ему жизнь, чем изменил ход мировой истории.

Павел Мищенко — участник англо-бурской войны. Фото нач. XX в.

Позднее, когда в 1935 году Юрия Покоса репрессировали, московские оккупанты припомнили ему и этот «антисоветский» поступок, хотя в 1901 году советской власти не было.

По некоторым данным в англо-бурской кампании принимал участие и еще один славный потомок запорожских казаков, родовой пластун, участник российско-турецкой войны, будущий герой российско-китайской и российско-японской войн Павел Иванович Мищенко (290, 15).

Были тут и другие казаки, которых российское правительство под видом различных «торговых представителей», «военных атташе» или «журналистов» посылало обучать буров против англичан, таких как полковники Василий Ромейко-Гурко, Павел Стахович, сотник Гудиев (все затем отличились и в Манчжурии) и др. Они секретно создавали и обучали отряды бурских конных коммандос по казацким образцам. Как позднее описывал А. Виноградский: «Бур сам по себе представляет отличный боевой материал. Занимаясь с детства охотой, он становится прекрасным стрелком и неутомимым наездником, для которого суточный переход в 70–80 верст ничего не значит. Жизнь в поле. Постоянная борьба с дикими туземными племенами издавна выработала в нем бесценные для солдата качества — перенесение невзгод и трудностей похода, храбрость, хладнокровие, умение отлично ориентироваться и приспосабливаться к местности, способность к разведывательной службы, в чем они очень напоминают наших казаков» (48, 15).

Работа иностранных военных инструкторов (всего за период войны только с одной российской империи их было более 200 и большинство было украинцами) дала отличные результаты — небольшие партизанские отряды буров умело громили огромную, но неповоротливую армию англичан. Приведем описание одного боя: «Буры первым же залпом вывели из строя почти всех английских офицеров. Солдаты упали на землю и, спрятавшись за подводы, попробовали отвечать на огонь, но через двадцать пять минут командир полка вынужден был выбросить белый флаг. Из двухсот сорока человек уцелело только двадцать. Потери буров в этом бою: один убитый и пятеро раненых.» (85, 250). По воспоминаниям одного из участников английские солдаты не могли отличить серую бурской шапку или куртку от скалы, так одежда буров сливалась с местностью.

Бурские офицеры периода англо-бурской войны. Фото нач. XX в.

Бурские стрелки периода англо-бурской войны. Фото нач. XX в.

Буры же стреляли очень метко. Большинство англичан, залегших на дороге, были ранены в голову и шею. А те, кто спрятались за подводы, в те части, которые выступали за пределы прикрытия.

Пластуны искусно попадали в темноте и научили этой тактики и буров. Буры так натренировались стрелять по огоньках, зажигаемых от спички сигарет, что в Британии, еще до сих пор является плохой приметой прикуривать третьим от спички: «когда прикуривает первый — бур поднимает винтовку, второй — он прицеливается, а когда прикуривает третий — стреляет».

Именно после англо-бурской войны возникло скаутское движение, которое организовал Баден Пауэл, обеспокоенный серьезным отставанием Англии в сфере военно-патриотической подготовки молодежи. В Украине пластовые организации тайно существовали с XVII в. (именно в них воспитывались будущие пластуны в Черноморщине) и только в 1900-х годах они начали потихоньку заявлять о себе. В Буковине в 1902 году возникло общество учащейся молодежи «Сечь», в 1910 г. — академическое общество «Запорожье», в 1913 г. «Черноморье». В этих обществах воспитывались давние казацкие традиции, существовал институт побратимства, присягу давали на казацкий цвет и на казацкой сабле (179, 19).

Черноморский атаман Яков Кухаренко. Фото серед. XIX в.

Среди предшественников пластового движения в центральных украинских землях можно вспомнить, например, тайную юношескую организацию Каменец-Подольской бурсы «Запорожская Сечь» (1895–1900), возглавляемую учеником Исаей Сулковским, который был избран «полковником». Участники лелеяли казацкие традиции, брали себе псевдонимы казаков — исторических или литературных героев, изготавливали деревянное «оружие», большое значение придавали физической закалке и жизни среди природы. Интересно, что каждая группа имела свой знак — веточку какого-то дерева, которую носили на шапке. Итак, формы и методы, а также мировоззрение будущего скаутинга, издавна проявлялись на украинских землях (28, 4–6). Кстати, веточки на шапках являются старинными охотничьими символами, которые символизируют охотничье счастье. По давней традиции, когда охотник убивает добычу, то он цепляет себе на шапку веточку. Когда же охотнику помог убить добычу собрат, то он окунает веточку в кровь убитого зверя и кладет ее на шапку собрата, которую тот держит в левой руке. Похожую веточку вкладывают и в рот копытного животного или в клюв птицы и она символизирует «последнюю еду». Иногда веточка вставляется в смертельную рану убитого зверя.

Черноморские пластуны в окопах І мировой войны. Фото 1915 г.

Офицер 3-го Кубанского пластунского батальона. Фотография 1915 г.

Тема охотничьих обычаев и обрядов в Украине и по сей день остается нераскрытой страницей для ученых-этнографов. До XVII в. одним из названий охоты было «болоховство», что прямо указывает на связь с летописными болоховскими князьями времен Киевской Руси. У казацких пластунов существовал огромный пласт охотничьих традиций, о чем в свое время написал Я. Кухаренко. В частности он описал, как казаки оставляли веточки, делая ими «пометки» для своих товарищей, указывая ими направление движения, присутствие врага и др. (176, 69–70)

Но вернемся к пластунам. Первая мировая война показала, что пластуны остаются грозной силой. Впечатляющие подвиги творили черноморские пластуны, которые боролись против турок в составе Кавказской Армии. Казацкие отряды участвовали в битве под Сарикамишем, где было захвачено в плен около 100 000 человек, взяли Эрзерум, Карс и Андаган и, как и их славные предки-запорожцы, захватили укрепленную крепость Трапезунд. Особенно отличилась четвертая Кубанская пластунская бригада под командованием генерала Мудрого, которая летом 1915 прорвала турецкий фронт и захватила город Коп, что позволило разгромить турецкую группировку (162, 74). А чего только стоит знаменитая ночная атака пластунов на позиции турок возле города Сарикамыша, когда только две сотни пластунов Первой пластунской бригады в ночной тьме молча, без выстрелов так стремительно атаковали турецкие позицию что вынудили отступить целый турецкий корпус (104, 58–59).

Черноморские казаки. Фото периода І мировой войны.

Офицер-черноморец. Фото периода І мировой войны.

Только одним своим появлением на фронте пластуны могли изменить ситуацию. Вот как описывала в 1914 году газета «Кубанский курьер» влияние на моральное состояние московской армии известие о появлении пластунов: «Иногда у российских солдат, которые укрывались в сырых, пропитанных влагой окопах, настроение было плохое, подавленное; «Что будет завтра?», «Турки наседают!», «Есть нечего!», «Нет патронов!». И вдруг в воздухе звучит радостное: «Не бойтесь, братцы! Прибыли пулеметы и пластуны!». Эта потрясающая весть, перелетая из уст в уста, молниеносно передается по всей длинной оборонительной линии. Магия слова: «Пластуны идут!» так ободряла и вдохновляла всех, что горстка воинов продолжала отчаянно биться с турецкой колонной пехотинцев. А бодрое пополнение отряда пластунов в черкесках защитного цвета и белых башлыках, с винтовками, штыками двигалось вперед. Да, это была поистине прекрасная картина!» (17, 350).

Сами пластуны шутили: тактика у нас простая: в нас стреляют — мы идем вперед; подошли — враг отступает. Турки называли их не иначе, как шайтанами в юбках, то есть в черкесках (104, 3).

Василий Иванис — председатель правительства Кубани. Фото нач. ХХ в.

Будущий председатель Кубанского правительства Василий Иванис, который в молодые года сам служил в пластунах, описывает случай, который был в 1916-м году во время боев 9-го пластунского батальона за речку Дермен-Дере: «Это было горячее сражение, ряды пластунов таяли и все были рады быстро наступающей темноте. И через каких-то пару часов на другой стороне оврага, блеснули огни, а еще чуть позже послышалась будто где-то далеко-далеко песня: «Ой, попід горою, яром долиною козаки йдуть…». День был тяжелым, переходили в штыки, много потерь, а отдохнули пару часов и, под боком турок, — поют… Утром на вопрос Васи (Василия Иваниса), почему пели и свои позиции обнаружили, командир сотни пластунов сказал: — Мы песней так напугали турок, что они убежали, и теперь не можем их догнать».

Такими были пластуны — врожденные воины-герои. На фронте они — пропыленные, засаленные, но в шапках. Чуть отдохнули немного, умылись, подкрепились бараниной — и уже поют, шутят, а многие и в пляс идут… Тоже бесшабашные храбрые туркестанцы (солдаты 2-го Туркестанского полка), в конце боя они ищут самогон и молча пьют, пока имеют его, в котором они топят свою тоску, а засыпают вповалку, или еще перед сном в воздух постреляют… Знай, мол наших!.. Русские (туркестанцы) совсем с другими повадками и восприятием. Пластуны почти не ругаются, а настоящие русские в строю и при выпивке без мата не могут дышать… (123, І, 158–159).

Василий Гамалий. Фото нач. ХХ в.

Участник украинской освободительной борьбы Иван Цапко. Фото нач. XX в.

Не отставали от пластунов и казаки других кубанских частей. В анналы мировой военной истории вошел невероятный рейд 1-й сотни 1-го Уманского полка кубанских казаков, под командованием уроженца станицы Переяславской полковника Василия Гамалии, который, прорвав турецкий фронт, за десять дней прошел из Персии из города Керманшах с боями аж в Месопотамию к городу Басра (более 1000 км), где соединился с английскими союзниками (25, 74). Главнокомандующий английской армией генерал Дек, пораженный этим подвигом, от имени английского короля Георга V наградил полковника Гамалию орденом Британской империи «Милитари кросс» (Военный крест). После этого Гамалий со своими казаками, тем же путем вернулся назад, получив по возвращению орден св. Юрия 4-й степени. И этот уникальный рейд вошел в мировую историю военного искусства. Хотя черноморские казаки через тысячу лет только повторили маршрут своих далеких пращуров — киммерийцев и скифов — сколотов.

Особо проявил себя на Кавказском фронте будущий основатель Украинского вольного казачества, герой украинского освободительного движения, кубанский казак Иван Цапко. В 1916 году за особый героизм в Эзерумской операции Иван Цапко был награжден не только российским орденом св. Юрия с лавровой веточкой, но и французским орденом Военного креста с пальмовой веточкой. А уже через несколько месяцев 23 ноября 1917 подполковник Иван Цапко при украинизации военных частей на Кавказском фронте создает и возглавляет отдельный Украинскую отдельный курень имени Кошевого Ивана Сирко (181, 36).

Командир бригады УГА Богуслав Шашкевич. Фото нач. ХХ в.

Иосиф Букшованый. Фотография времен І мировой войны.

Интересно вспомнить, что по другую сторону фронта на Кавказе воевал внук прославленного Маркияна Шашкевича, будущий командир бригады Украинской Галицкой Армии Богуслав Шашкевич, который был военнослужащим австрийской армии. Он попал в Карпатах в российский плен, потом его выслали в Туркестан, затем в Ашхабад, откуда он сбежал в Персию, где в 1915 году возглавил один из отрядов персидских повстанцев, которые воевали с московско-английскими войсками. За храбрость, проявленную в боях, Богуслав Шашкевич был награжден турецким и немецким орденом (110, 12). Кроме него, в Персии возглавлял большой отряд шахских войск сотник сечевых стрельцов Иосиф Бушкованый, который с хорунжим Владимиром Свидерским сбежал из российского лагеря военнопленных в Ташкенте в Персию. За участие в боях с московскими войсками корпуса генерала Баратова он был отмечен персидским командованием наградами. Позднее Бушкованый и Свидерский попали в Турцию, где на Месопотамском фронте возглавляли отряды курдов в боях против московско-английских войск. За особую храбрость они были отмечены боевыми наградами: турецким Полумесяцем и немецким Железным Крестом (191, 9). Так в период безгосударственности лучшие представители нашего народа должны были воевать и удивлять мир своими подвигами за интересы чужих государств.

Пластунский генерал Дмитрий Ходкевич. Фото нач. XX в.

Кондрат Бардиж — организатор УВК на Кубани. Фото нач. XX в.

Не менее впечатляющие подвиги совершали пластуны на европейском фронте. Московская пропаганда на весь мир гремит о знаменитом «Брусиловском прорыве», называя его венцом стратегического наступательного искусства XX века. Только как-то все забывают сказать, что первыми прорвал немецкий фронт под Луцком именно Кубанский 6-й пластунский батальон полковника Дмитрия Ходкевича (25, 74). А всего в этом знаменитом прорыве принимали участие 22 из 24-х пластунских батальонов Кубанского казачьего войска, которых было срочно стянуты со всех фронтов. Они штурмовали Львов и Перемышль, громили австрийские и немецкие войска в Карпатах. Как вспоминает бывший пластун В. Куртин, «… за время пребывания на Юго-Западном фронте пластуны были то тараном, который пробивал крепкие немецкие лбы, то гранитной стеной, о которую разбивались эти же лбы. В руках главного командования пластуны часто служили бичом, который подгонял армию вперед, а зачастую и сильнодействующим возбуждающим средством для дивизий и даже корпусов, которые бросались в атаку… Так, например, было в Буковине, когда пластунов пять раз вводили в окопы, смешивая с ударными частями (днем, чтобы видели и российские, и австро-венгерские солдаты), а ночью снова незаметно отводили в резерв» (175, 7).

Полковник Иван Орлов-Орленко. Фото нач. XX в.

Казацкий генерал Андрей Шкура. Фото периода гражданской войны.

Во время национально-освободительной борьбы 1917–1921 гг. много пластунов пошло добывать свободу нашему народу. Из них были сформированы так называемые «курени смерти», которые не знали пощады в боях против большевиков. В Одессе есаул Кубанского войска Владимир Сахно-Устимович сформировал в июне 1917 г. Гайдамацкий полк, а в августе 2-й Гайдамацкий полк Вольного казачества (330, 9), в который вошло много пластунов и он получил название — 2-й Пластунский Гайдамацкий Полк Украинского Вольного Казачества. Возглавил его полковник Иван Орлов-Орленко. Это ему принадлежат более поздние строки:

"За волю, за долю, за славу Вкраїни!

Вперед, милий брате, ідім…

І працею нашою рідні Руїни

Синам українським вернім!.."[15]

Кондрат Бардиж, есаул Кубанского войска, организовал со своими сыновьями Василием и Николаем Бардижами Украинское Вольное Казачество на Кубани. Для этого Кубанское правительство выделило кредит и дало право на добровольную вербовку казачества. Было привлечено 5000 вольных казаков, которые охраняли железные дороги от большевиков (330, 10–11).

Даже после победы большевиков пластуны, особенно на Кубани, не сложили оружие против оккупантов. Уйдя в плавни, откуда можно было эффективно применять старую пластунскую тактику, они продолжали громить большевиков. Мне удалось отыскать материал об одном из атаманов повстанческого движения на Кубани Василие Рябоконе. Семь лет боролся с оккупантами сотник В. Рябоконь, казак станицы Гривенской, воин Освободительной Кубанской Армии. С бескрайних плавней нападал он на оккупантов и громил их. Только осенью 1925 года чекистам удалось схватить В. Рябоконя и того же года он был расстрелян в Екатеринодарской тюрьме (266, 52–53). На Кубани, где были удобные природные условия — на Правобережье непролазные плавные, а на Левобережье — непроходимые леса, население вело партизанскую борьбу малыми группами аж до прихода немцев (30, 90). Например, отряд кубанского казака Милька Каленика продержался вплоть до 1942 года (308, 79).

Гетман УВК Иван Полтавец-Остряница. Фото периода І мировой войны.

А во время Второй мировой войны казацкие потомки отчаянно боролись против Москвы. В последнее время издано много литературы о казацких частях, которые во времена Второй мировой войны боролись против большевиков. Но «объективные» московские историки никогда не вспоминают об украинских казацких части. Конечно, делается это сознательно, в угоду имперским великодержавным амбициям. А между тем, начальник штаба одного из донских казачьих полков, который 1943 с группой солдат и офицеров перешел на сторону советской армии, в своем отчете советской разведке в сердцах пишет, что больше всего в казачьих частях именно выходцев из Украины, которые «предательски настроенные к нашему народу»(169, 386). Сохранился любопытный документ — письмо знаменитого кубанского атамана Андрея Шкуры, написанный в августе 1941 года, к проводнику Организации Украинских Националистов Андрею Мельнику с просьбами принять казачьи части в состав украинских вооруженных формирований. В этом письме он пишет: «Я, Андрей Шкура, генерал-поручик Кубанского казачьего войска, объявляю готовность стать под знамена организованного украинского национализма согласно вашему зову со дня 6 июля 1941 г. (177, 53–59). И только категорический запрет немцев, которые боялись объединения украинцев не позволило это сделать. Во время войны были организованы отряды Украинской Свободного Казачества, которые возглавил бывший офицер армии УНР Иван Бирчак (Волошин), а начальником штаба был знаменитый казак-кубанец Иван Цапко. После гибели Бирчака в боях против советских партизан на Волыни, УВК возглавил бывший командующий УНР и УГА генерал-полковник Михаил Омелянович-Павленко (31, 176). В УВК входили Запорожский Отряд (полковник Андрей Долуд), 1-й Казацкий отряд УВК (полковник Павел Терещенко), Отдельный отряд (сотник И. Николаенко), Запорожская бригада УВК на Днепропетровщине (полковник И. Полтавец-Остряница), которая входила в казацкий корпус генерала Панвица. Начальником штаба казачьих частей был Иван Цапко и в конце войны он своим приказом перевел первые три упомянутые украинские части в подчинение Украинской Национальной Армии, из которых было начато формирование 2-й украинской дивизии(181, 37–39).

Пантелеймон Василевский. Воин Кубанской УПА. Фотография 1940-х гг.

Борьба против московских оккупантов продолжалась и на Кубани. Так, когда в 1942 году казак станицы Староджереливской, войсковой старшина Маловик начал формировать отдельный Пластунский батальон, в нем захотело служить так много желающих, что, сформировав штатные три сотни, руководство вынуждено было отказывать многим казакам соответственно преклонного возраста или имевших физических недостатков (219, 19). Повторилась ситуация в Галиции с записью в Сечевые Стрельцы в 1914 году, когда и стар и млад шли в ряды войск, чтобы бороться с Москвой.

Казацкая тропа. Рисунок сотника УВК П. Зинченко.

В 1944 году на Кубани на идейных началах Украинской Повстанческой Армии была создана Казацкая Повстанческая Армия, которая вела активную борьбу с московскими большевиками аж до 1950 года (40, 20–25). Среди повстанцев было много казаков, в том числе и пластунов. Вот только один из боевых эпизодов их героической борьбы: «В мае 1945 года во время рейда к Новороссийску обе сотни («Шума» и «Гомона») попали в «петлю» войск НКВД в районе горы Собербаш, Пшадских водопадов и села Шабановка. Но уже в который раз враг просчитался, потому что каждый повстанец был снайпером, мастером маскировки и знатоком местности. За три дня боев, потеряв только 20 человек, повстанцы положили не одну сотню краснопогонников, особенно в засадах около водопадов… Советская пропаганда в прессе умалчивала насчет действий повстанцев, зато вела активную устную агитацию, называя их «фашистскими недобитками», «уголовниками», «изменниками Родины». Население этому не верило, многие всячески помогали повстанцам (40, 23).

Напоследок хотел бы отбросить упреки, которые снова начинают звучать: почему вы пишите, что пластуны — продукт только черноморских казаков, а ведь были пластунские части и у Донского казачества. Были, но они создавались искусственно, приказами из Москвы только перед Первой мировой войной и сами донские казаки не хотели служить в этих частях. Для подтверждения своих слов приведу воспоминания казацкого офицера-кубанца (кстати, пылкого патриота «единой и неделимой») белогвардейского полковника Елисеева о боях на Кавказском фронте в 1915 году: «День клонился к вечеру, когда вдруг неожиданно из снежных круч восточнее нас не сошла, а буквально сползла на своих ягодицах, группа неизвестной нам пехоты. В светло-серых шинелях, с красными петлицами на воротниках, в темно-синих шароварах с красными лампасами, со «страшным» на наш кавказский взгляд, густыми и взлохмаченными чубами, все вспотевшие, с острыми словно недовольными и озлобленными глазами — они так неожиданно появились позади нашего полка, который находился в готовности, что мы, офицеры, с природным интересом окружили их.

— Кто вы? Какого корпус? Откуда вы свалились? И куда идете? — забросали мы их вопросами.

— Да на Урзрюм (Эрзерум)… мать его раз-перетак! — сразу отвечает не по-военному передний из них, урядник и при этом с досадой вытирает папахой свою вспотевшую голову.

— Всю жизнь служили на конях, а теперь вот начальство решило из нас, донских казаков, каких-то пластунов сделать, — окончил он рассказ-жалобу (98, 159).

Казацкая засада. Рисунок сотника УВК П. Зинченко.

Пластун Украинского Вольного Казачества.

И даже после революции руководство Войска Донского по специальному договору с Украинским государством приглашало украинских офицеров организовать на Дону части пластунов. Об этом вспоминает украинский казак Антип Кущинский, который в 1919–1921 гг. был командирован на Дон для организации пластунских частей. Там он был начальником штаба «Отдельной Донской пластунской Учебной Бригады» (178, 17).

3. Меч Ария — символ Украины

Написать эту главу меня вынудило возмутительное интервью, которое дал «Львовской газете» старший научный сотрудник Львовского исторического музея Борис Мельник. В нем он утверждал, что, мол, казаки настолько были примитивными в воинском деле, что даже не могли выковать себе сабли и были вынуждены постоянно воевать трофейными. Он выдвинул просто смешные аргументы. Чтобы читатель мог представить себе глубину такой «научности», позволим себе их привести: «Дело в том, что в XVI–XVIII вв. единственным городом в Украине, где существовал «цех мечников» (хотя в тот период его правильнее было бы назвать «цехом сабельников»), был Львов. Сабля — это не меч, который мог изготовить и хороший кузнец (?!! — Т. К.).

Сабля куренного атамана Задунайской Сечи Григория Голинька. XVIII в.

Для изготовления сабли нужны глубокие знания: необходимо сопоставить общую массу сабли и клинка, его длину, ширину и кривизну. А еще — хорошо разбираться в сортах стали и технологии производства. Как показывает опыт, такой точный расчет можно сделать только на компьютере (?!! — Т. К.). Тем более, что Криворожскую руду в те времена еще не открыли, а сырье для изготовления сабель поставляли из Венгрии (?!! — Т. К.). Согласно устава, в цех принимали только католиков, среди которых украинцев было немного. А в других городах такие цеха не существовали. Самоучки вне цеха — это миф, ведь это тяжелый труд (?!! — Т. К.). Да и металл был страшно дорогим» (261, 7). В другом месте автор уже противоречит сам себе, проговорившись, что огнестрельное оружие казаки все таки умели изготавливать, но, чтобы сохранить вид хотя бы какой-то последовательности и логики, тут же заявляет: «Огнестрельное оружие в Украине изготавливали давно, ведь сделать самопал значительно проще, чем саблю» (?!! — Т. К.). (261, 7).

Мечи ятаганного типа: македонский копис и фальката времен Ганнибала.

Аргументы о том, что саблю сделать тяжелее, чем меч, потому что она кривая, а самопал сделать значительно проще, чем саблю, ярко свидетельствует только о том, что автор никогда не бывал в кузнице и не видел, как куется сабля или меч, а тем более, как изготовляется ствол и ударно-спусковой механизм ружья. Аргумент, что в Украине не добывали железную руду и ее, мол, приходилось экспортировать с Запада свидетельствует о том, что автор даже не выходит за пределы своего кабинета и не знает, или не хочет знать, что даже на территории Львовщины, на которой он проживает, железную руду добывали с древних времен, о чем свидетельствуют многочисленные названия сел и поселков Руда, Рудно, Рудки, Руда Креховская и т. д., не говоря уже о том, что руда Криворожья была известна нашим предкам еще с времен скифов. Древнегреческий историк Гелланик Лесбийский, который жил в V в. до н. э. писал, что первым оружие из железа изготовил скифский царь Саневн (170, І, 51–52). Уже перестаю удивляться, читая дальше, что казаки и ятаганы не использовали, потому что это, исключительно турецкое оружие (?!! — Т. К.), широко применялось только в XIX в. (261, 7). Удивительно, что ученый не знает о том, что ятаган — оружие не исключительно турецкое, а малазийское (турки познакомились с ним, придя в малую Азию), а прототипом его являются знаменитые «кописы», родиной которых считают древнюю Этрурию (159, 63). Мечи ятаганного типа широко использовались в Европе с VII в. до н. э. от Италии до Испании (у древних греков были известны под названием «махайра», испанцы называли их «фальката») воинами Александра Македонского и Ганнибала, а позже арабами, марокканцами, египтянами, берберами, туарегами, дагомейцами, боснийцами, черногорцами и т. д.

Меч, выкованный украинским кузнецом.

Настораживает другое: выпуская такие опусы тиражом в десятки тысяч экземпляров, украинцам опять пытаются навязать миф об умственной и культурной отсталости их предков. Этот миф, на котором, кстати, воспитывались Гитлер, Геббельс, Розенберг и весь немецкий фашизм, столетиями вбивался нам в голову разными оккупационными историками. Например историки-норманисты, о которых еще гениальный Кобзарь Тарас Шевченко метко сказал: «Немец скажет: «Вы моголы». // «Моголы! Моголы! // Золотого Тамерлана // Внучата голые», утверждали и утверждают, что рыцарский обряд посвящения «опоясывания мечем» возник именно в Западной Европе, что славяне не умели даже изготавливать хорошие мечи и этому их научили германцы и т. д. Некоторые домудрились до таких перлов, типа: «мечи славяне позаимствовали у варягов, которые в свою очередь взяли их от франков (!!! — Т. К.)». Неужели славяне должны были ждать, пока варяги позаимствуют мечи у франков, чтобы потом именно у них их позаимствовать, а не, например, у римлян или византийцев. На основании такой логики все мечи, которые находили на наших землях эти «ученые» сразу же объявляли или скандинавскими, или франкскими. В связи с этим достаточно вспомнить историю знаменитого древнерусского меча, найденного в селе Хвощеватое на Полтавщине. Вышеупомянутые ученые исписали горы бумаги, доказывая безусловно его скандинавское происхождение. В отличие от них, скандинавские ученые оказались несколько осторожнее в оценках и предложили искать родину меча уже не в Скандинавии, а в юго-западной Прибалтике. А когда в конце-концов лезвие меча протравили специальными растворами, на нем неожиданно появилась надпись украинским языком: «коваль (кузнец) Людота». Как говорят, комментарии излишни.

Можно бесконечно приводить свидетельства древних авторов, что именно скифы вначале обучали греков и римлян, а затем и германцев, изготовлять добротные мечи. Арабские авторы вспоминают высокого качества клинки, изготовленные славянами, которые экспортировались во многие страны мира. Знаменитыми антскими мечами воюют даже герои англосаксонского эпоса «Беовульф». А в археологии даже существует термин «мечи антского типа» (340, 309). Упоминаются факты, когда после нападения русов, местное население раскапывало могилы их воинов, чтобы достать оттуда высококачественные клинки. Но существует очень интересный факт, который развенчивает выдумки норманистов.

Сабля Карла Великого.

Фрагмент сабли Карла Великого.

Мы знаем, что в Х в. германскими племенами на руинах Франкской империи была создана Священная Римская империя германской нации. Так вот, аж до XVIII в. во время коронации императоров опоясывали священным мечем-саблей, которая была изготовлена в Киеве. Это знаменитая «сабля Карла Великого». О том, как появилась сабля среди немецких церемониальных реликвий, существуют различные легенды, которые рассказывают, что она была подарена Карлу Гаруном аль Рашидом, была захвачена в бою с аварами, подарена венгерским королем и много других. Еще в 1965 году знаменитый ученый А.Н. Кирпичников убедительно доказал киевское происхождение этой сабли. Благодаря чрезвычайно высокому уровню украинского оружейного искусства эта сабля на долгие времена стала наиболее уважаемой реликвией немецких императоров, также как и знаменитое Киевское Евангелие, на котором на протяжении веков слагали присягу французские короли.

Индийский меч «атилл».

Обращает внимание еще одно одно легендарное название этой сабли — «Меч Атиллы» (145, 268–276) и то, что у нее очень много общего с изображением сабли-палаша на знаменитом Збручском идоле. И, что самое интересное, у отдаленной от Киева на тысячи километров Индии, где закончилось великое передвижение арийских племен из Праукраины, очень подобная к ней разновидность меча-палаша тоже носила название «атилл» (312, 159).

Амулет в форме меча.

В Киевской Руси культ меча был настолько великим, что даже против восставших крестьян князья воевали иным оружием — боевыми топорами, а мечи использовались исключительно в военных походах. Меч был символом власти: князь, отдавая сыну удел, символически вручал ему и меч. Так, Всеволод III, отсылая своего сына Константина на княжество в Новгород, вручил ему крест и меч со словами: «это тебе будет и охраной и помощником, а меч — законом и предостережением, которые даю тебе, чтобы беречь своих людей от врагов» (288, 408).

Пломба новгородского мечника.

Свидетельство поклонения в те времена мечу — находки амулетов-оберегов в виде мечей или их ножн. Славянское имя Мечислав — очередное подтверждение существования такого культа. На одной из миниатюр с изображением древнерусского князя в походном шатре, мы видим, как князь молится на икону, перед которой висит меч. В древние времена, до начала серийного производства оружия, владеть этим благородным и чрезвычайно дорогим оружием могли только воины, которые принадлежали к высшему общественному сословию, княжеской дружине, которые назывались «мечники». Эмблемой у них было изображение меча, что подтверждают многочисленные археологические находки. Например, одна из них — личная пломба мечника найденная в Новгороде, на которой изображен меч, очень похожий на меч Збручского идола. Меч был и эмблемой князей Черниговской земли, о чем свидетельствует изображение на печати 1557 года, вероятно, это было изображение знаменитого меча Ария.

Меч-эмблема Черниговского княжества. 1557 г.

Князь молится на меч. Рисунок из Кенигсбергской летописи.

В украинских сказках и легендах волшебный меч, выкованный из небесного огня, — неотъемлемый атрибут богатырей и героев, который дан им высшими силами, чтобы совершать подвиги и побеждать зло. Например, богатырю Илье Моровцу свой меч передает прославленный богатырь-великан Святогор, а вместе с мечом и часть своей силы. У гуцулов существовало поверье о славном мече древних велетов: с его утерей была потеряна старая свобода на нашей земле (49, 158). Это вера в легендарный Меч Ария — символ Украины. В одной из древних щедривок[16], которая описывает присоединение Закарпатья к государству Льва Даниловича, есть воспоминание о «золотом мече», которым ограждена наша земля от врагов (235, 73).

Из преданий известно, что после смерти Сирка запорожцы семь лет возили перед войском его отрубленную правую руку, которая помогала им победить врагов. Интересно, что в одном из преданий упоминается, что в этой рукой Сирка был зажат меч, и кто найдет эту руку с мечем и возьмет меч, тот всегда будет побеждать врагов (132, 137). По легенде, тот, кто хотел иметь силу Сирка должен был три ночи подряд носить землю на его могилу. Прослеживается перекличка с давним украинским легендами о том, как богатырь, чтобы получить силу от умершего отца, три ночи дежурил у его могилы и в награду получил волшебный меч. Возможно, эти обычаи вытекают от скифских, когда те над могилой клали меч, что подтверждают археологические раскопки. Клали свой меч на могилу и древнерусские князья. Московские оккупанты, в отличие от наших ученых, знали о верованиях наших людей в меч Ария, как и легенду о том, что он находится в могиле атамана Сирко. Именно по этому в 1709 году во время разорения Сечи московские оккупанты по-варварски разрыли могилу атамана Сирка, надеясь найти в ней легендарный меч.

«…могили мої милі москаль розриває,

Нехай риє, розкопує не своє шукає».[17] —

так писал об этом изуверстве оккупантов Тарас Шевченко. Но за осквернение могилы Сирка ждала страшная кара. В злополучном Прутском походе в 1711 году было бесславно вырублено почти все московское войско, и сам «великий полководец» Петр I, чтобы выкупить себя из рук турок, вынужден был продать даже любимые драгоценности своей жены.

Казацкий флаг. 1651 г.

Малайский крис. XVIII ст.

Легенды о правой руке с волшебным мечем существовали у казаков и раньше. Именно правую руку с волшебным мечем видим на одном их казацких флагов времен Б. Хмельницкого (188, 50). Причем изображенный тут меч имеет интересное волнообразное лезвие, которое символизирует небесный огонь. Арабский хронист Ахмед Ибн Фадлан еще в X в., описывая наших предков русов вспоминает о том, что они носят широкие волнистые мечи (281, 15). Правда, он ошибочно отмечает, что клинки у них «франкского типа», хотя в Европе подобные мечи с пламенеющим волнистым клинком — «фламберга» — появились на несколько веков позже. Подобное оружие существует и сейчас в Юго-Восточной Азии и бытует под названием «крис». Местное население наделяет крис магическими свойствами, он является объектом поклонения. Верования о мече — символ небесного огня — принесли в Юго-Восточную Азию наши предки-арийцы. Крис считался оружием древних арийских богов, в частности Вишну (249, 7). В языках славянских народов слово «крис» (как и в переводе со санскрита) обозначает огонь, пламя.

Жертвенник Ария. Со старинного рисунка.

Сохранилось это слово и у нас: гуцулы называют крисом стальное огниво или кремневое ружье, от слова «кресать», высекать огонь. Напомним, что в древние времена огонь добывался или трением дерева, или высекался ударом стали о кремень. Кузнецы изготавливали т. н. кресала из старых серпов или ножей, их и называли крисами или кресами. Кроме того в украинском языке «кресануть» обозначает еще и рубануть саблей, мечем да так, чтобы искры посыпались. Средневековые кузнецы даже опробовали мечи ударом о железо или камень, а по силе и количеству искр узнавали о качестве лезвия. Именно от кресания об камень происходит и старинное украинское название высококачественной стали для меча — крыця. Именно так в древности ударом меча о кремень высекался священный огонь, который символизировал победу зимы над летом и начало нового года. Этот обряд проводился в честь Ярила (Ария), ведь тогда начинали сажать ярые, т. е. посвященные Ярилу-Арию зерновые культуры (55, І, 360). С мечем Ария связан праздник высекания нового огня, который бытует кое-где и сегодня. Например, в Германии в субботу перед Пасхой священник высекал на кладбище новый огонь, который разносили по домам.

Подобный обычай существовал во Франции, Польше, Австрии, Греции и у других европейских народов. Аналогом этого обычая в Украине существует обряд зажигания свечей в Страстный четверг перед Пасхой, которые, как и на Сретение назывались «громничными» (298, 115–116), что указывает на связь этого обряда с громовержцем Перуном, который со временем перенял на себя функции Ария-Ярила. Недаром и сегодня в народе говорят, что Перун молниями крешет.

Именно этим обрядом объясняется загадка жертвенников Ария (Арея), над которыми столько лет бились ученые. Ведь, как говорил Геродот, скифы не делали жертвенников никому, кроме Ария, и делали их из хвороста, он нужен был для разжигания высеченные огня: «В центре области каждого народа существует священное сооружение для Арея, которое они делают вот так: накладывают вязанки хвороста длиной и шириной до трех стадий, но не очень высокие. На них устраивают четырехугольную площадку, три стороны которой отвесные, а на четвертую можно взойти. Ежегодно они накладывают на это сооружение сто пятьдесят повозок хвороста, так как из-за непогоды он постоянно оседает. В такую кучу хвороста каждый народ втыкает старый железный меч, который является символом Арея» (59, 194). Кроме того, в степи, на открытой местности, высоченная куча хвороста с вонзенным в нее железным мечом выполняла функцию громоотвода в грозу, притягивая к себе молнии. Можно себе представить, как воспринималось простыми людьми такое величественное зрелище, когда дуга молнии, соединяя небо с землей, попадала в меч, превращая алтарь из хвороста в огромный столб огня.

Скифский меч.

Позже, когда функции бога войны Ария-Ярила взял на себя бог грома и молний Перун, этот обычай связывали с Перуном. У славянских племен идол Перун изображался с большим красным камнем в руке, рядом с которым горел неугасимый огонь. Красный камень, который держал в руках Перун — это кремень, раскаленный огнем пламени. Это подтверждает Адам Олеарий, который был в Новгороде: «Это божество имело вид человека с кремнем в руке, похожим на стрелу грома (молнию) или луч (224, 544). Весной, в начале нового года, огонь около Перуна гасили и во время праздника жрец бил по кремнию мечем (по легендам меч отождествлялся с молнией), высекая искры, которые зажигали костер. В древние времена именно князь, который выполнял функции главного жреца народа, ударом священного меча зажигал новый огонь, который разносили по своим жилищам хозяева-огневики и зажигали очистительные огни, — «чтобы очистить землю от мороза, зимы, смерти и всякой нечисти». При этом произносились специальные заклинания: «Смерть, смерть, уходи в леса, иди в безвестность, иди на моря. И ты, Мороз, большой и лысый, не приходи к нам из своей кладовой. Смерть с морозом танцевали и пели, и за море поплелись» (55, І, 360–361).

Меч — символ княжеской власти. Рисунок из Кенигсбергской летописи.

Меч, в верованиях древних скифов-сколотов, был не просто орудием убийства, а сакральным символом, ведь согласно арийской традиции они не убивали врагов, а перерождали их, давали новое воплощение, в котором они становились лучше. Это подтверждают и формы древних сколотских мечей, рукоятки которых формой напоминают символ перерождения. Сам меч ознаменовывал собой огонь и мужское начало, а ножны к нему — воду и женское начало. Недаром и знаменитые женщины-амазонки считали себя дочерьми Ария. Их царицы выводили от него свой род. Жертвенник Арию символизировал у сколотов сакральную связь между землей и небом, а меч Ария — ось мира, которая связывает Яв (небесный мир), Прав (мир земли) и Нав (подземный мир). Меч символизировал справедливость закона, а правитель, получавший меч Ария, обязан был охранять этот закон справедливости. Меч отождествлял Карающий Закон.

Атилла получает меч Ария.

С мечем Ария связано и одно из древних названий украинцев — черкасы. Некоторые ученые объясняют это название как народ-воин. Это объяснение верное, но неполное. Дело в том, что в языке кавказского народа адиге, который вместе с несколькими другими кавказскими народами мы знаем под общим названием черкесы, слово черкасы, точнее щркасы, обозначает трезубец, при чем такой, что состоит из трех мечей.

Староукраинская буква «Щ».

«Щр» — обозначает три, а «кас» — меч (180, 31). Среди ученых по этому вопросу давно идут споры, были когда-то адыгейцы (черкесы) выходцами из Украины, или наоборот — украинцы пришли с Черкесии. На самом деле это название не столько этническое, сколько религиозное, как, например, христиане, к которым сейчас относятся совершенно разные этнически народы, такие как украинцы и армяне, венгры и французы, немцы и румыны, или мусульмане, под которыми понимаем и семитов-арабов и венгров, турок, и арийцев-персов. Кроме того, трезубец состоит не только из трех мечей, но и имеет внизу посередине небольшое окончания. В адыгейском языке это окончание означает «веду», «вести» (180, 32). Именно в таком виде он был когда-то присутствовал в украинском языке в виде староукраинской буквы «Щ». Теперь, после корректировки нашей азбуки, букву щ мы пишем не у форме трезубца, а перенеся окончание на правый бок, что искажает сакральное значение этого символа. Суть же символа — три меча, символизирующие законы трех Миров — Высшего Небесного, Земного и Подземного (мира предков), о чем мы упоминали выше. Нижняя часть трезубца означает, что эти Законы трех миров ведут людей, которые их уважают. Соответственно и названия черкасы и черкесы — это люди, которых ведут законы трех Миров. Эти священные законы сохранил наш народ в символе Трояну, который оккупационные ученые назвали пренебрежительно трезубцем. Среди славянских богов упоминается божество Троян, против которого выступают в своих посланиях церковные деятели: «Трояна, Хорса, Велеса, Перуна В богов превратили», «Пусть поймут многие люди и не впадет в большое обольщение: Перуна, Хороса, Дия и Трояна» (345, 21).

Трезубец на казацкой пороховнице. XVIII в.

Изображение трезубца из мечей на эмблеме индийских сикхов.

Европейские летописцы, описывая западных славян, тоже зафиксировали этого славянского бога под названием Триглав, который символизировал три мира — небо, землю и подземелье, — чем напоминал древнее арийское божество Тримурти. Интересно, что у арийцев Индии проявлением Тримурти считается Солнце Сурья: на Востоке, на рассвете, оно представляет Брахму — творца мира; в полдень, в зените над головой — Вишну — хранителя мира, а вечером, на Западе — Шиву — разрушителя мира (321, 255). Кроме того, и в «Слове о полку Игореве» княгиня Ярославна обращается к Солнцу как к троице, «триликое солнце»; это дает нам основание думать об аналогичном поклонении наших предков Солнцу, как олицетворению Троесущности. Именно поэтому в XVI–XVII вв. древние писатели и летописцы, такие как Мартин Гуневег, Себастьян Кльонович, Иван Домбровский часто называли Киев Троей. Понятно, что это название Киева является сакральным и происходит от божества Трояна-Триголова-Троесущности. Это и есть тот самый древнерусский Троян, который часто вспоминается в «Слове о полку Игореве» и сущность которого не могли понять ученые, которые исследовали эту уникальную памятку нашей древней словесности. Ведь в «Слове…» Русская земля называется Землей Трояновой, т. е землей Трех Законов, дохристианские времена — веками Трояновыми, а Боян — «соловей старых времен» — рыщет по тропам Трояновым, то есть ищет вдохновение в древних обычаях. Именно о возвращении к этим древним казацким законам говорил Тарас Шевченко в своем стихотворении «Чигрине, Чигрине»:

Може, зійдуть, і виростуть

Ножі обоюдні,

Розпанахають погане,

Гпиле серце, трудне,

І вицідять сукровату,

І наллють живої

Козацької тії крові,

Чистої, святої!!![18].

Княжеский меч из Черной могилы. Черниговщина.

Признанием этих законов объясняется много общего между украинскими казаками-черкасами и горными черкесами-адыгейцами, ведь в древности, до принятия первыми христианства, а вторыми мусульманства у них была общая религия — древняя арийская религия воинской чести, которую они называли «Чир-каси» — закон трех мечей. Этим и объясняется взаимное уважение кавказских горцев и черноморских казаков, и наоборот, когда они становились кунаками-приятелями, наследовали друг у друга военные обычаи и т. п. К московским же солдатам, наоборот, обе стороны относились с одинаковым презрением и превосходством (154, 10).

С Трояном-троицей связан и славянский обряд «тризна» — военные игры на могиле усопшего воина, которые символизируют сочетание трех миров: семья и войсковое товарищество — земной мир, насыпана могила, высокая «до небес» — небесный мир, и выкопанная глубокая яма — подземный мир.

Изображение трезубца на древнеславянском святилище. Львовская обл. Фото О. Корчинского.

Меч изображенный на Збручском идоле.

В структуре Трояна меч Ария символизировал среднее звено Закона — Справедливость (в древние времена меч палача, которым наказывали преступника, носил название «Меч Справедливости»), которая связывает Закон Неба (Судьбу) и Закон Предков (Карму). Когда человек в своей земной жизни руководствовался Законом Справедливости, то он мог улучшить как свою судьбу, так и судьбу своих потомков (то, что на Востоке называют кармой). За недостойные и греховные дела расплачивалась как он сам, так и весь его род (в народе метко говорили «род перевелся в кошачий, в кошки», то есть выродился). Верхний закон влиял на человека через разум, нижний — через живот, то есть инстинкты, а средний — через сердце, и это влияние называют Совестью.

Казацкая сабля. XVIII в.

В Украине сохранилось очень много обычаев и обрядов, связанных с мечом или саблей, которые сопровождали человека от рождения аж до смерти. Это, в частности, обычай т. н. свадебного меча, когда возле жениха светилка или боярин несут «меч», старую саблю, воткнутую в хлеб, перевязанную ветвями калины, цветами, с привязанной зажженной свечой-тройчаткой (137, 92). На казацкой свадьбе при выходе из церкви молодая пара проходит под скрещенными саблями (151, 55). При рождении ребенка отец символически вручает ему обнаженный меч, приговаривая: «Не оставляю тебе в наследство никакого имущества, будешь иметь только то, что добудешь этим мечом» (281, 20). Клятвой на мечах наши предки скрепляли договоры, в том числе и международные (246, 45). Когда хазары пробовали покорить нашу землю и требовали дань, наши предки им вместо дани послали мечи, как символ независимости и силы (246, 18). Саблю или меч хоронили вместе с воином или втыкали на его могиле (137, 93). Когда род не имел потомства по мужской линии, над прахом последнего его представителя ломали меч (позже шпагу), что означало род угас по мечу (163, 18).

В Галицкой Руси зафиксирован еще один интересный обычай использования сабли в ритуалах примирения. Когда кто-то ранил или убил другого и стороны не хотели начинать кровавую месть, происходил ритуал примирения. Сабля использовалась в специальном ритуале, когда надо было остановить кровную месть: виновный становился на колени перед потерпевшим, прося прощения. Пострадавший держал над головой виновного обнаженную саблю и выполнял ней различные движения, которые могли бы убить виновного и при этом говорил, что он ему прощает. Этот ритуал был присущ Галицкой Руси еще до введения там польского права, то есть в княжеские времена, и сохранился до польского господства (72, 123).

О культе сабли среди потомков украинских казаков есть интересное воспоминание, опубликованное в журнале «Украинское казачество». На Харьковщине еще в начале ХХ в. в Страстную субботу прежде чем идти на Пасхальную литургию, которая начиналась в 12 часов, старый казак Нечай заходил в кладовку, зажигал свечи, вытаскивал дедовскую казацкую саблю, вытягивал ее из ножен, перекрестившись и поцеловав клинок, говорил «еще и для тебя будет праздник». Так его учил его отец, дед и т. д. (204, 35).

Именно меч Ария разместил на своих монетах прославленный гетман Богдан Хмельницкий. Позднее, в 1931 году ОУН взяла себе эмблемой трезубец, средним звеном которого был меч. Интересно, что этот вариант герба предложил художник из Запорожья, профессор-живописец Роберт Лисовский (210, І, 500), происходивший из старинного казацко-шляхетного рода Лисовских (Лисовские казаки или лисовчки хорошо напомнили о себе Москве, пройдя ее в 1608 году с мечом и огнем до Урала и Северного ледовитого океана). Один из предков Лисовского был полковником у гетмана Петра Дорошенко. А родился Лисовский в городе Каменская-Днепровская, недалеко от которого археологи обнаружили столицу царя скифов Атея — знаменитое Каменское городище. Именно тут с незапамятных времен находился жертвенник со священным мечем Ария, который оберегал нашу землю от врагов.

Казак-лисовчик. Со старинного рисунка.

Меч в трезубце на эмблеме Организации Украинских Националистов. Рисунок Р. Лисовского.

Кокарда на головном уборе Войсковых Подразделений Националистов. Период II мировой войны.

Лучше о сути и мистическом предназначении священного меча Ария для Украины повествует древняя казацкая легенда, найденная в архиве знаменитого казака и кобзаря, участника украинского освободительного движения Василия Емца: «Есть такое поверье, что, во времени волнений в Запорожской Сечи, характерник атаман Дженджелий не захотел поддаться Москвинам, но и не хотел идти под турецкую власть за Дунай. Он собрал 300 запорожцев и пошел с ними куда глаза глядят.

Когда запорожцы пришли к горе, прощаясь навсегда с Родным Краем, им вышел какой-то дед навстречу и спросил:

— Зачем пришли сюда вы, дети?

— Сеч нашу московские солдаты сожгли, разрушили, свободу задушили и Казацкую Мать-Украину в кандалы заковали. Поэтому, негде нам деться. С москалями нам не жить и к басурманам идти сердце не лежит. Лучше пусть камнями станем! — Так ответил за казаков атаман Дженджелий.

Коренастая фигура деда разогнулась, его уже потухшие глаза заискрились огнем, вздохнул старый и говорит:

— Снимайте, дети, все до одного ваши сабли.

И снимали молча запорожцы дамасские сабли, которые тысячи голов вражеских срубили и в кучу перед дедом их сложили. Посмотрел дед вокруг, глаза вверх поднял — и пламя большое вспыхнуло. Растопились сабли в огне, будто бы то ни сталь была, а только воск. Вот разгреб дед пепел и увидели все большой меч, с обеих сторон острый и блестящий, но тяжелый-тяжелый.

— Попробуйте-ка, дети, кто из вас сможет меч поднять! — сказал тихо дед. И пробовали все, и старались, но для каждого он был тяжелый.

— А ну-ка, пошлите гонцов за реку, за Дунай, не найдется ли там казарлюга, который сможет сдвинуть этот меч.

Гонцы, словно ветер, полетели, и вот на конях быстрокрылых Сечевое Братство пришло из-за Тихого Дуная.

— Попробуйте-ка, дети, может кто из вас этот меч подымет! — отозвался тихо дед.

И все пробовали и старались, но для каждого он был тяжелый.

— Ну так пошлите гонцов на Кубань, ведь и туда пошла казацкая запорожская сила.

Соколами полетели гонцы, и на братский призыв отозвалось и прибыло Казацкое общество из Кубани.

— Ну что же? Попробуйте и вы этот меч поднять! — опять отозвался тихо дед.

И все пробовали и старались, но для каждого он был тяжелый.

— Ой, вижу, детки, что нет между вами такого, кто бы смог в одиночку этот меч поднять! — сказал грустно дед.

— Расскажи, дедушка, нам, кто же его поднимет и кто с ним воевать сможет? — спросил атаман Дженджелий.

— Это будет, сынок, казак из казаков, которого еще свет не видел!

— А как он будет называться? — снова спросил атаман Дженджелий.

— Это, сынок, будет среди рыцарей самый сильный рыцарь, еще неизвестный. Этот меч в его руках легким пером будет. Им свободу он добудет, и только тогда радостно улыбнется старая Казацкая Мать-Украина.

— А как он будет называться? — снова спросил атаман.

— ЕДИНСТВО будет его имя. Когда в борьбе соединятся брат с братом, когда сердца сольются в одно, когда предатели и изменники переведутся!

А вокруг все зашумело, загудело. ЕДИНСТВО!

— ЕДИНСТВО! Как гром в Днепровой степи покатилось, и отбилось эхом об Кавказ и за Карпатами отозвалось: «КАЗАЦКОЕ ЕДИНСТВО!» (254, 29–30).

Священный меч Украины.

4. Казаки и самураи

Идея написать эту главу возникла после прочтения двухтомной книги Г. Панченко «Нетрадиционные боевые искусства», изданной в Харькове в 1997 году и написанной по заказу сторонников восточных единоборств (почему-то только восточные боевые искусства в ней признаются «традиционными» (!? — Т. К.), а все другие, соответственно, «нетрадиционными» (!? — Т. К.).

Но волнует не это. Пытаясь любыми способами доказать неполноценность украинцев в сфере боевой культуры, доморощенный «сэнсей» Г. Панченко не гнушается и фальсификациями и отказывает украинцам в существовании самобытной боевой культуры. Оказывается что все народы, от Африки до Сибири, имели свои боевые искусства, а мы — нет

Аргументируя свои опусы Г. Панченко использует даже имя украинского борца Ивана Поддубного для рекламы восточных видов борьбы. Перекручивая факты, он «авторитетно» заявляет о том, мол, Иван Поддубный был непобедимым потому, что подпольно изучал джиу-джитсу и побеждал своих соперников неразрешенными «японскими» приемами. Выдумал ему и «учителя» с типичным японским именем и фамилией Оно Окитару (хорошо, что не Камикадзе Харакири) (230, II, 338). Расчет Панченко простой: это все было давно, кто проверять то будет, а может кто и купится на эту басенку. Кроме этого, Иван Поддубный всегда вызывал у него, да и у других пропагандистов восточных боевых искусств, комплекс неполноценности. Но исторические факты говорят о другом.

Украинский богатырь Иван Поддубный.

Существует известный факт о том, что именно японский профессор джиу-джитсу с типичными японскими именем и фамилией Оно Окитару (у Г. Панченко он «учитель» Поддубного), которому не давала покоя слава нашего богатыря, публично, через прессу, вызвал на поединок Ивана Поддубного во время чемпионата борцов в 1906 году в Париже (208, 28). Поединок окончился для японца плохо: на второй минуте поединка И. Поддубный так ударил японским борцом о землю, что поломал ему ногу (109, 68). Этот факт Г. Панченко почему-то умалчивает, называя японца просто французом. Как объясняет «самурай» Панченко, «француз» был совсем не мастером джиу-джитсу, а вот И. Поддубный, оказывается, им был (правда, не вспомнил или имел И. Поддубный черный пояс). Из этого можно было только просто посмеяться, если бы «новый японофил» на этом остановился и не начал порочить И. Поддубного, утверждая, что Иван Максимович использовал запрещенные приемы джиу-джитсу для нечестной борьбы против своих партнеров. Оказывается, с помощью этих нечестных приемов он вроде бы в 1903 году победил француза Поля Понса и коварно сломал локоть Ивану Заикину. Во-первых, уважаемый «баснописец» в гонке за сенсацией даже не приложил усилий хорошо подтасовать факты своей версии (230, II, 338). Ведь И. Поддубный встречался с Полем Понсом не в 1903 г., а в Санкт-Петербурге в 1904 году, и чисто положил его на обе лопатки, что было зафиксировано судьями. Во-вторых, Иван Заикин, которого И. Поддубный победил в 1908 году в Париже, в интервью журналу «Сила и здоровье» (1912 г.) единогласно с Лурихом и Абергом и другими выдающимися борцами, признал Ивана Поддубного «самым лучшим» и «непобедимым во французской борьбе». Особенно больно воспринимать такую клевету, ведь известно, что И. Поддубный был, прежде всего, кристально честным борцом и особенно активно выступал против всяких подтасовок и нечестности в борьбе. Об этом единогласно заявляют его соперники. Так, возмущенный махинациями во время проведения одного из чемпионатов, Иван Поддубный вызвал на поединок главного организатора чемпионата, известного борца Георга Луриха и во время борьбы демонстративно забросил его аж на судейский стол. В другой раз в 1906 году в Санкт-Петербурге аналогично забросил на судейский стол другого своего соперника, выдающегося польского борца Станислава Збишко-Цигневича. Интересно, что в обоих случаях судьи предварительно договорились присудить ничью. И. Поддубный таким способом выразил свой протест, показав свое превосходство в силе и технике. А когда в 1916 г. в Тифлисе организаторы уговаривали его «лечь» под Климентия Буля, борца, который значительно уступал ему по всем параметрам, И. Поддубный скрутил его и лег на лопатки, демонстративно держа его над собой, а затем встал и молча ушел со сцены. Кстати, И. Поддубный отказывался от поединков с партнерами, значительно слабее его, отвечая старой казацкой поговоркой — «Орел мух не ловит!».

Поддубный проводит прием. Париж. Фотография 1905 г.

Единственное, что не может опровергнуть упомянутый выше знаток самураев — это боевой выучки пластунов. Но и тут он не может удержаться от сарказма. Критикуя серию статей «Пластуны против ниндзя», он ехидно спрашивает, где же они могли встретиться? Оказывается, все таки встречались. Например, во время интервенции европейских государств в Китай в 1900 году российские войска, в составе которых были и казаки, выступали союзниками японцев. Из двух казачьих сотен, двух японских эскадронов и двух эскадронов бенгальских уланов был даже сформирован разведывательный отряд под командованием японского полковника Карота. Мало кому известно, что первыми в Пекин прорвались казаки из отряда специального назначения под командованием генерал-майора Василевского. В этом отряде было 150 забайкальских казаков. Кое-кто может упрекнуть нас, какое же отношение имели забайкальские казаки к Украине? Да, имели, ведь большинство их было украинцами по происхождению, о чем скромно забывает упомянуть московская историография. Здесь надо вернуться к вопросу возникновения сибирского, забайкальского, амурского и уссурийского казачьих войск.

Но для начала приведем несколько цитат: «…В Котельном противника не оказалось, красный батальон, не желая принимать удар, вышел из села по маршруту Таборово — Снежная — Богуславец — Картун <…>

Красные были в селе Переяславка всего лишь в 1,5–2 верстах от станции. А генерал Вишневский, упустив группу Шевченко, не выполнил даже второстепенного задания. Смертельную рану получил доблестный командир Пластунской дружины полковник Буйвид, <…> генерал Бородин получил приказ частью сил оборонять Ивановку (Ивановский гарнизон), а частью энергично наступать по маршруту Ображаивка — Снегиревка — Монастырище, для того, чтобы обойти левый фланг противника. Павловка была сдана лишь только в полночь. Объединенная рать, придерживаясь тишины, двинулась по маршруту Лефинка — Даниловка — Раковка. Затем колонна Бородина двинулась в село Глуховка (350, 200–500).

Екатеринославский казак. Со старинного рисунка.

Первоначальный вывод, который может сделать читатель, судя по географическим названиям и фамилиям участников, что речь идет по меньшей мере о гражданской войне в Украине. И ошибется. На самом деле — это воспоминания участников гражданской войны на Дальнем Востоке. Возникает закономерный вопрос: откуда же тут столько поселений с украинскими названиями?

А дело в том, что Забайкальское, Амурское и Уссурийское казацкие войска состояли в большинстве из украинцев, которые основали там такие станицы и поселки как Покровская, Зарубинское, Казакевичи, Дьяченково, Киселева, Лопитинский стан, Крутобережный стан, Верхнее-Михайловское, Нижнее-Михайловское, Кукеливское, Василивское, Туров Рог, Спасск, Богуславское, Вирино, Рокитное, Котельное, Благодатное, Хоперское, Кубанское, Духовское, Киевское, Трехсвятительское, Константиновка, Захаровка, Белая Церковь, Кневичи, Нежин, Ромны, Кролевец, Киселевское, Новокиевское, Барабаш-Левада, Ново-Русановское, Владимировка, Тарасовка, Васильевка, Николо-Львовское, Полтавское, Вербовка, Волочаевка, Лукьяновка, Грачевка, Гончаровка, Новокрещенка, Разъезда Павло-Федоровский и Новомихайловский, Хор, Чугировский, Красницкий и др. были основаны бывшими крепостными Черниговской и Полтавской губерний, потомками запорожских казаков.

Казак 1-го полка Украинского казацкого войска. 1812 г.

Немало украинских казаков было выслано в Сибирь в 1855–1856 годах во время подавления киевской казаченщины, когда, поверив лживым обещаниям московского царя, что тот, кто пойдет на войну с англичанами и французами, получит свободу и будет приписан к казакам, украинские крестьяне отказывались работать на своих помещиков и массово оказачились. Вместо казачества они получили расстрелы, виселицы и переселение в Сибирь. Как и кем заселялась «Сибирь неисходимая», красноречиво показывает письмо одного из верхнеднепровских украинцев к галичанину, помещенный в «Слове» за 1863 год:

«Как только кто приметил, что вы украинец, вас сразу берут под надзор полиции, а заприметить очень легко: как на почте перехватят письмо, написанное на украинском, как услышит полицейский чиновник, что вы поете украинскую песню, или заговорите со знакомым, или с семьей на улице по-украински. После этого, ежегодно выбирают 10 человек или поболее, и без всякой вины и суда высылают в Сибирь. Так в этом году выслали: учителя Стромина, инженера Лободу, адвоката Кониского, учителя Шевича, кандидата Чубинского и много других. Это делают без суда, и вины не объявляют, потому что нечего и говорить о том, как кто промолвит и словцо. Так, например, 18-летний парень Владимир Синегуб сидит уже полгода в тюрьме за то, что обучал в селе парней петь старые казацкие песни» (189, 95–96).

После ликвидации в 1868 году Новочеркасского казачьего войска часть его была переброшена в Хабаровский край, где казаки стали костяком Амурского казацкого войска. Вот как об этом написал потомок новороссийских казаков, хранитель традиций запорожских пластунов, одессит Леонид Бесклубый: «Часть была переброшена в Хабаровский край с 1875 по 1900 года. Морем. По льготам вместе с семьями, рабочим скотом, посевным материалом и инвентарем. Позже наши украинцы-запорожцы (прямые наследники) стали русским Амурским казацким войском… Россия начала экспансию на Манчжурию, как и на Кавказ. Нашими покоренными руками покоряли других, другие земли и народы. Ломали их порядок, несли свой, паразитический, тягостный» (19, 2). Кстати, губернатор Приморья генерал П. Унтенбергер еще в 1882 году позаботился о бесплатной перевозке украинских поселенцев их Одессы и выделении им наилучших земель. Любовь и уважение к украинцам у губернатора было навеяно влиянием Т. Шевченко, который во времена его детства часто бывал в доме его отца в Оренбурге.

Офицер Бусского казацкого войска. 1803 г.

Уссурийский казак. Рисунок Н. Самокиши.

В Сибири украинские поселенцы столкнулись с невероятными трудностями, им пришлось передвигаться на лодках и плотах со всем домашним скарбом, а скотину гнать по берегу, покрытым то непроходимой тайгой, то дикими неприступными скалами, то бездонными болотами, бороться с дикими зверями, болезнями, голодом и разбойниками. Но «пионеры» преодолели все трудности и среди дикого первобытного леса выстроили чистые аккуратные поселки, которые купались в зелени садов и огородов, где гудели пчелы на пасеках, создавая далеко от родной земли свою новую Украину.

Судьбу одной из таких семей Сирко, которая в 1887 году отправилась из Одессы на Дальний Восток, описал в романе «Тигроловы» Иван Багряный, который тоже в свое время за любовь к Украине был выслан на советскую каторгу в Сибирь, откуда сбежал. Вот описание дома уссурийских казаков-украинцев: «Интересные фотографии. Девушки в вышитых рубашках и в ожерелье, в сапогах каких-то странных, пушных. Вот дружки свадебные. Женщины — группами и по одной. А вот — целая семья. Огромная семья! Деды, отцы, внуки и правнуки — человек сорок. Целый род! Дед с бабой посередине, остальные, согласно семейному положению, расположились рядом и сзади. Дети шеренгой стояли вдоль деда и бабы, в парадных фуражечку и сапожках… И все это на фоне гор. Украинская степная семья на гористом фоне. Как где-то на Закарпатье. Чудно… Вот ребята верхом — человек двенадцать — целый отряд с ружьями через плечи, в папахах, окруженные стаей здоровенных остроухих собак. Если бы не эти охотничьи собаки, можно было бы подумать, что это казацкий отряд. А все таки казацкий, ведь это же уссурийские казаки» (13, 60).

Казак Волжского казачьего войска и киргиз. Со старинного рисунка.

Один из секретов московской империи, который и по сей день хранится под семью замками, — это история возникновения и развития на ее территории казацких войск. А заключается она в том, что Москва ни за какую цену не хочет признать, что возникновением казачества на своей земле она обязана именно Украине.

Практически во всех казацких войсках основной контингент составляли украинцы. Украинские казаки основали Донское казачество, и даже столица его была названа Новочеркасском в честь старинного украинского города Черкассы. Исследователи биографии знаменитого завоевателя Сибири, казацкого атамана Ермака, обнаружили прозвище, которое он имел среди казаков. Это прозвище «Токмак», которое, как утверждали казаки, получил Ермак еще в ранней молодости. (332, 106). Российские исследователи выискивают различные версии этого прозвища, совсем не беря во внимание тот факт, что по границам Запорожской Сечи протекает речка Токмак. Свое название она получила от староукраинского слова «токма», что означает договор. Действительно, Токмак находилась на самой границе свободы войска запорожского и, вероятно, на ней укладывали казаки договора с татарами. Не от того ли получил Ермак такое прозвище, потому что был родом из этих мест, т. е. был украинским казаком? Интересно, что и в составе его отряда упоминается много казаков с украинскими фамилиями, особенно среди командного состава: Иван Гроза — помощник атамана, Григорий Певный — личный охранник Ермака, Богдан Брязга (по другим данным Барабаш) — командир одного из казачьих отрядов, Никита Пан и Яков Михайлив — есаулы и др. Возглавлял посольство от Ермака к царю Ивану Грозному в 1583 Иван Алексеевич Черкас, тоже украинец; считают, что он был автором знаменитого «Написания» о взятии Сибири, составленного около 1600 г. (332, 122–123).

Амурский казак. Рисунок XIX в.

Уссурийские казаки. Кон. XIX в.

Одно из первых упоминаний о лишении свободы московским правительством 40 лиц «въезжих запорожских черкас» и «запорожского атамана» Михаила Скибы датируется 1618–1619 годами. Известно, что этих казаков насильно забрили в томские казаки, заменив им украинские имена и фамилии на российские. В частности, самого атамана Михаила Скибу переименовали в Михалку Скибина, сын которого — Федор Скибин — стал в свое время известным сибирским путешественником (356, II, 132).

Казак. Рисунок Н. Самокиши.

Украинцы из Кизлярского и Астраханского казачьих войск. Рисунок 1774 г.

Во время многочисленных восстаний в Украине многие казаки переходили границы Московского государства, где несли службу по охране границ. Так, в Приуралье украинские казаки упоминаются уже с 1629 года (11, 12). Во время Освободительной войны украинского народа после трагической битвы под Берестечком и заключения т. н. Белоцерковского договора много украинских казаков с семьями, не желая возвращаться в неволю к полякам, переходили границы Московии. Их было так много, что московский Разрядный Приказ вынужден был выдать специальные инструкции для путивльского, брянского и сиверского воевод, в которых строго оговаривалось, чтобы те не позволяли казакам задерживаться у границы и отсылали их в Сибирь или приволжские степи (140, 221). После позорного Андрусивского договора 1667 года, когда «единокровные православные братья» коварно разделили Украину между собой и поляками, поражения гетмана Петра Дорошенко, который стремился объединить украинские земли, правобережные казацкие полки под напором польской армии, которой к тому же помогали московские войска, вынуждены были отступить на Левобережную Украину. Но по указанию московского правительства эти беженцы-правобережцы были выселены в глубь Московии, в теперешнюю Башкирию, на Волгу (в Баландинский и смежные с ним районы нынешней Саратовской области, да в нынешнюю Волгоградскую область и далее аж до устья Волги) и в оренбургские степи. Позднее из них было сформировано Астраханское казацкое войско, а те, кто очутился в Оренбургском крае были зачислены в Оренбургское казацкое войско (161, 49). Выдающийся украинский историк Нестор Король в своем труде об украинских казаках — основателях кавалерийских полков московской империи приводит ряд царских указов и документов. Согласно одного из них, датированного 20 августа 1739 года запрещается на территории Оренбургского казачьего войска принимать москвичей в состав крепостных гарнизонов и даже отправить оттуда тех, которые были туда приняты ранее: «…а которых доныне принято, тех отдать помещикам в крепостные, вместо них набрать и поселить в крепостях черкасов, которые испокон веков к казацкой службе привыкли и удовлетворены ею…» (161, 53).

Украинцы из Яицкого и Оренбургского казачьих войск. Рисунок 1774 г.

Чтобы овладеть Украиной московское правительство, с одной стороны, постоянно увеличивало количество московского войска, а с другой — пыталось уничтожить украинские военные части. В 1734 году с этой целью было определено постоянное количество (500 казаков) Киевского, Миргородского, Галицкого, Нежинского, Прилуцкого, Лубенского, Полтавского, Переяславского полков, а остальных казаков, которые остались вне списков (ведь раньше полк состоял из всего взрослого мужского населения, проживавшего на его территории и мог достигать 10 000 человек), выселили на Волгу, в Оренбургский край и на Кавказ (161, 43–44). Именно эти казаки-переселенцы из Украины дали многочисленные украинские названия казачьим постам на берегах Каспия (Астраханское казачество) — Поповицкий, Лебедивский, Мазанський, Катерининский, Березовый Гай, Александров Гай, Осиновый Гай, Лукив Гай, Орловый Гай, Байдинский, Киевское, Телепнивский, Селитряный, Сестринский, Займище, Заливное Займище, Розвалне, Яблоневая Балка, Владимировка и др. (24, 2–7). Например, город Илецк, недалеко от города Яика (Уральск), основали в 1736 году два яицких казаки украинского происхождения Иван Изюмский и Андрей Черкасов, а также украинец Игнат Дмитриив. В 1737 году там было уже 60 казаков из «черкас», то есть украинцев, а в 1742 году уже 510 казаков. В 1742 году украинскими казаками во главе с Андреем Свитличным была основана крепость Рассыпная, а позже были заселены крепости Нежинская, Чорнонориченская, Красносамарская, Владимирская, Татищевская Пристань, основаны Черкасская слобода, станица Островная, поселка Домашки, Слоновка, Буланово, Белое Озеро, Дедуривка, Кочубеевка, Богдановка и многие другие (11, 13–21). Казаки-украинцы из этих населенных пунктов были частично зачислены в Уральское, а частично в Оренбургское казацкие войска. Именно они оставили много традиций и обрядов у уральских казаков. Известно, что в память о своем запорожском происхождении знамя, а также цвет лампасов и погон у уральцев был малиновый. Украинское происхождение имел и знаменитый атаман уральского казачества Емельян Пугачев: он был внуком запорожского казака Пугача. Среди сподвижников Пугачева также были украинцы: Д. Яворницкий вспоминает атамана Стодолу, судя по фамилии, украинца родом, которого Пугачев отправил послом в Запорожье к Кириллу Тарновскому (356, I, 231). Как утверждает в своей работе выдающийся украинский историк Нестор Король, даже саму идею восстания вынес Пугачев из Запорожских земель, ведь известно, что он, дезертировав из Московского войска, некоторое время скрывался в запорожском казачьем монастыре, в котором заканчивали монахами свою бурную жизнь постаревшие запорожцы. Московские историки, фальсифицируя историю, называют этот монастырь скитом староверов, что является полной чушью, ведь известно, что украинцы никогда не были сторонниками этой чисто московской секты. «Староверы же Москали среди Запорожцев проживать отнюдь не могли ввиду безграничной враждебности Запорожцев вообще к Москалям» (161, 74).

Тарас Шевченко в повести «Близнецы» трогательно описал встречу казаков украинского происхождения с земляками в станице Островной на Оренбургщине. А вообще в станицах Астраханского и Оренбургского казачьих войск еще в 1940 году звучал украинский язык, как и вокруг Саратова и Сталинграда (161, 49).

История возникновения в Сибири казачьих войск — это история имперской политики тотальной русификации украинцев. Поскольку в европейской части империи территория, на которой проживали украинцы, значительно превышала территорию, на которой компактно проживали россияне, имперская власть применила против украинцев беспрецедентную по размаху программу переселения.

В московских правительственных кругах считали необходимым заселить Украину крестьянами-великороссами, которые «внесли бы в этот край российский дух и значительно бы подняли у местного населения любовь к России». Поэтому земли в украинских губерниях «стоит раздавать переселенцам из внутренних, чисто российских губерний, местное же обедневшее население было бы полезнее переселять в другие части России, на земли, которые предназначены для переселенцев… А все потому, что малороссы не способны к проведению российской национальной идеи» (308, 76–77).

Пример такой русификации описал в автобиографической статье потомок украинского казацкого рода, житель города Каменск-Уральский Григорий Пономарев: «Мои предки принимали участие в восстании Павла Бута. После того, как в Варшаве ему и его товарищам снесли головы и воткнули на пики, мой предок пошел к Яцеку Острянице, который в то время был выбран гетманом. Но Николай Потоцкий и Ярема Вишневецкий разбили отряды Остряницы. Мой предок, как и Остряница, сбежал за Сулу и поселился на Слобожанской Украине. Там он женился и служил в Сумском Слобожанско-украинском полку».

Тобольский казак. Рисунок 1774 г.

Чугуевский казак. Рисунок 1774 г.

Уральские казаки. Рисунок Н. Самокиши.

Уссурийские казаки. Со старинного рисунка.

Далее автор описывает, как в 1871 году через тяжелое материальное положение его предок Филлип Паламаренко выехал в Сибирь к брату Андрею, который поселился осадником при казацком пикете Азатский (Сибирское казачье войско). «Весной Филлип запряг своих волов в телеги, нагрузил их нехитрым имуществом и выехал с женой Анастасией и детьми — Никитой, Софьей, Анастасией (дочь) и Кузьмой. Моему прадеду Кузьме было тогда шесть лет. Выехали они из города Путивля в Сибирь… ехали вначале Киевско-Воронежским трактом до Москва, а с Москвы до Казани. В Казани на пароме переплыли Волгу и дальше по Сибирскому тракту. Зимой становились к людям на постой. Платили за все, даже за корм волам. Отец зимой ходил на заработки. А весной снова выезжали, в дальней дороге в 1878 году родился Павел.

В начале 1879 года они подъехали к пикету Азатский. Увидели гору, речку и два дома, в которых находилась администрация пикета и их жилище. А возле этих домов находилась маленькая саманная хатка Андрея. Они были первыми осадниками села Алексеевского, или в народе — Алексеевки. Это село и нынче находится на том месте, где мой прапрадед первым распахивал землю.

… Когда регистрировали семью Филиппа Ивановича, мелкий чиновник записал всех по фамилии Пономарев, говоря, что что лучше вы будете благородными россиянами, чем какими-то хохлами» (248, 193–194).

Сабля сибирских казаков.

Амурские казачата. Фото нач. XX в.

Так Москва ассирийскими методами пыталась уничтожить украинский народ. Так украинские казаки Третяки становились Третяковыми, Волохи — Волоховыми, Погребняки — Погребняковыми, Сотники — Сотниковыми, Шостаки становились Шостаковыми, Галаи — Галаевыми, Вийты — Вийтовыми, Писари — Писаревыми, Лузаны — Лузановыми и т. д.

Согласно переписи 1897 года в Самарской губернии проживало 119 тысяч украинцев, в Саратовской 149 тысяч и несколько меньше в 1914–1923 гг. (42, II, 379), В Томской свыше 100 тысяч, Тобольской — 38 тысяч, Енисейской — 22 тысячи, Иркутской — 22 тысячи, Якутской — 3 тысячи, Забайкальской — 5,5 тысяч, Амурской — 21 тысяча, Приморской — 34 тысячи, на Сахалине — 2,3 тысячи (196, 103). Комментарии считаю излишними.

Сибирские казаки. Кон. XIX в.

То, что именно потомки запорожцев из-за Днепра покорили огромные просторы Азии и Сибири, признает и подтверждает мировая историческая наука. Устами известного историка Дж. Тойнби, автора фундаментальной шеститомной исторической работы «Исследования истории», она говорит: «Разбросанные на огромной территории казацкие общины, которые — перед своей гибелью в огне Российской коммунистической революции 1917 года — населяли полосу, тянущуюся через всю Азию, от Дона до Уссури, происходили из одного материнского сообщества — сечевого товарищества днепровских казаков… с Днепра они переправились на Дон, с Дона — на Волгу. Оттуда в 1586 году перешли через водораздел между Волгой и Обью и в 1637 году водные пути вывели их на Тихоокеанское побережье — к Охотскому морю» (307, І, 124).

Украинцы составляли большинство в составе так называемых «поселениях» казачьих войск, а именно Оренбургского, Забайкальского, Семиреченского, Сибирского, Амурского и Уссурийского. Известно, что ядром и основой Забайкальского казачьего войска были селенгинские казаки. Не вспоминают российские историки только о том, что селенгинских казаков организовывал бывший гетман Украины Демьян Многогрешный, который в 1672 году со своими сыновьями и частью сторонников был выслан царским правительством в Нижний Селенгинск, где организовал казацкую самооборону против набегов монгольских племен. Интересно, что селенгинские казаки были запорожцами, высланными Петром I после уничтожения Сечи. «Ликвидировав свободную Запорожскую Сечь, Петр I выслал храброе воинство в Сибирь нести караульную службу; часть запорожских казаков попала в Селенгинский острог» (95, 363). Его отвага и мастерство так поразили местных бурят-табанутов, что еще в XIX в. этнограф И. Сильский записал из уст бурят предания о храбром казаке, увидев которого во главе войска, враги не решались вступать в бой. Военная же доблесть гетманского сына Петра, который погиб в одной из стычек с монголами в 1681 году, увековечена в одной из бурятских песен, которая бытует в Бурятии и по сей день (70, 153–154).

Ружье сибирских казаков.

Гетман Демьян Многогрешный. Рисунок ХІХ в.

Среди сибирских казаков бытовала былина «О походе селенгинских казаков», которую записал собиратель былинного эпоса Кирилл Данилович, родом из Киевщины. В ней сын гетмана находится под именем Федора Деметьяновича, молодого казацкого воеводы, который возглавил поход казаков на «мунгал» (100, 207–208). Родной брат гетмана Многогрешного Василий — черниговский полковник — был выслан в Красноярск, где содержался в тюрьме под строгой охраной. Но при нападении в 1679 году туземцев на острог местные казаки (преимущественно украинцы) самовольно освободили Василия Многогрешного из темницы и поручили ему руководить обороной города. После снятия осады казаки написали царю грамоту, в которой восхваляли военный подвиги Василия Многогрешного и хотели видеть его своим атаманом. Царь вынужден был снять с него все обвинения, перевести его в разряд «боярских детей» и назначить атаманом Красноярских казаков.

Семен Палий. Со старинного рисунка.

Василий Завойко. Со старинного рисунка.

В свое время в Сибирь были высланы такие знаменитые казацкие атаманы, как Иван Сирко, Семен Палий, Петр Дорошенко, Иван Самойлович, Максим Зализняк, Семен Неживый, Никита Швачка и тысячи других простых казаков и крестьян. Много из них записывалось в казачьи отряды, которые колонизировали неоткрытые еще земли. Так, в 1621 году казак лубенский основывает Красноярск, в 1631 году сотник Бекетов проплывет вниз по реке Лене и основывает Якутский острог. Спутниками знаменитого путешественника Семена Дежнева были украинские казаки С. Журливый, Г. Кисиль и другие. В 1661 году казак Никифор Черниговский достиг Албазина на реке Амур и стал его воеводой. Обороной Петропавловска-Камчатского в 1854 году руководил губернатор Камчатки генерал-майор Василий Завойко, украинец по происхождению. Он отстоял от англичан как Петропавловск, так и Камчатку (21, І, 366).

Казачий лагерь в Манчжурии. Фото периода российско-японской войны.

Кубанский казак на Аляске. Фотография кон. XIX в.

В истории Хабаровска записано, что его основал в 1857 году украинец Яков Дьяченко. Другой украинец, Петр Полетика, установил и подписал границу Аляски с Америкой, Великобританией и Канадой. (196, 103). Первым консулом в Японии был Иосиф Гашкевич, автор первого российско-японского словаря — 1857 (275, 22). Украинец генерал Богуславский в 1872 году в Аягузе проводил переговоры о передаче Китаю т. н. Илийского Края (251, 196). Другой потомок казаков, Юрий Лисянский вместе с Крузенштерном осуществил кругосветное путешествие, во время которого было сделано немало открытий. Высланный в 1709 году в Сибирь казацкий полковник Григорий Новицкий написал в ссылке «Краткое описание о народе остяцком» — (1715) (211, 11). В 1731 году украинский казак Дмитрий Павлуцкий принимал участие в боях с индейскими племенами на Аляске (189, 281). В 1770 году украинский атаман Беняк организовал бегство из Якутска целого казацкой ватаги, с целью создания независимого от России казацкого государства на островах Тихого океана (29, 175–176). Правда, это путешествие окончилось гибелью Беняка и его побратимов. Когда же в 1775 году Екатерина II разрушила Запорожскую Сечь, немало запорожцев переселилось в устье Амура, где они на какое-то время заложили новую Сечь. А затем пошли на Алеутские острова и земли Аляски. До 1896 года там было двадцать тысяч потомков запорожцев (308, 75).

Сибирский казак в Манчжурии. Фото периода российско-японской войны.

Казачье поселение на Амуре. Со старинного рисунка.

Известно, что после злополучной для московской империи Крымской войны московский царь продал Аляску США за 7 миллионов долларов. 18 октября 1867 года московская администрация и московское население покинуло Аляску. Но на Аляске и Алеутских островах осталось еще около двадцати тысяч бывших московских граждан. Когда губернатор Аляски спросил их, почему они не выехали, и что они за народ, услышал в ответ: «мы не русские, мы — казака» (189, 282).

Недаром, записанная Кириллом Даниловичем в Приморье, одна казацкая песня называется «В сибирской Украине, в Даурской стороне». В этой песне воспевается героическая защита казаками острога Комарского на Амуре от войск бордоского (манчжурского) князя…(100, 222–225). А знаменитый украинский «казачек» еще на фронтах Первой мировой войны танцевали сибирские казаки, чем удивляли современников (104, 242). Сохранился и марш зауральских украинцев, написанный в кон. XIX — в нач. XX вв., который украинцы Сибири считали своим гимном. Исполнялся он на мелодию известной чешской песни «Гей! Славяне!», на которую позже был положен и гимн Польши «Еще Польска не згинела». Вот строки из этого марша:

За Уралом за далеким наша піснь лунає —

Це Азійська Україна право добуває.

Урал, Алтай, Амур, Ферган і найбільше море (Тихий Океан)

Знають добре українських колоністів горе.

Катерина, суча дочка, московська цариця,

Зрабувала нашу землю, віддала чужинцям.

На Вкраїні нам не стало ні кута, ні хати,

Ми покинули Край Рідний, пішли в світ блукати.

Україна всіх годує, лиш не свої діти,

Що марніють на чужині, мов підтяті квіти.

Висмівали нашу мову, кров і мозок ссали,

У пустиню, тайгу, тундру діток висилали.

Сірко і Тарас Шевченко поет незабутий,

Тут страждали у Сибіру, щоб волю добути.

Ми купили собі право кров'ю і кістками

Жити тут, користуватись лісами, полями…[19].

Интересен факт, что наш государственный гимн «Ще не вмерла Україна» был написан Павлом Чубинским в 1862 году именно в ссылке в Архангельской губернии, куда он был заключен московскими властями за украинскую народническую деятельность (310, 55–56).

Китайский военачальник. Фото нач ХХ в.

А относительно пластунов, то в 1860 году из Кубани в Забайкальское Войско было переселено четыре пластунских батальона (из которых создали Амурскую пехотную бригаду) и один конный полк (вместе 15 000 казаков и членов их семей). Так, например, станица Полтавская была основана в 1876 году забайкальско-амурскими казаками пехотного полубатальона Амурского казачьего войска (бывшими кубанскими пластунами). В их честь был назван корвет Сибирской речной эскадры «Пластун», а когда пластуны проявили себя в российско-китайской войне 1855—56 гг. и дошли аж до Приморья, то и залив на берегу Японского моря, который англичане в свое время назвали заливом Сивиллы, был переименован в залив Пластун и тут же было основано поселение с одноименным названием.

Повстанцы «Большого кулака». Фото нач. ХХ в.

В 1904 году, по требованию атамана Уссурийского казацкого войска генерала П. Унтенбергера, опять переселили в этот край много казаков-кубанцев, которые поселились в районе Павло-Федоровска, а также в других местах Приамурья и Причерноморья. Еще перед началом войны для охраны концессий в Корее под видом приказчиков, десятников и рабочих были отправлены казаки (в т. ч. и пластуны) под руководством полковника Мищенко.

В 1897 году по просьбе китайских военных, в составе группы военных инструкторов, под руководством полковника Воронова, Китай посетил украинский казак Тимофей Запорожцев, где пребывал до 1901 года. За заслуги в подготовке кавалерийский подразделений он от имени китайского императора был отмечен орденом Двойного Дракона и ценными подарками (251, 189).

Значительные силы войск из «европейской России» были переброшены в Китай в 1900–1901 гг. во время подавления народного восстания «боксеров», о чем в нашей историографии тоже умалчивается, а об этом стоило бы сказать отдельно. В 1897–1900 гг. на территории Китая хозяйничали англичане, французы, немцы, японцы и россияне. Это вызвало справедливое возмущение со стороны китайского населения. Для борьбы с оккупантами в народной среде начали создаваться тайные общества, которые возглавляли мастера боевых искусств, более известные под названием ихэтуанов — «отряды во имя мира и справедливости». Поскольку ихэтуаны занимались боевыми искусствами (аналогично к нашим характерникам они обучались с помощью специальных упражнений быть неуязвимыми к вражеским пулям) и на своих знаменах они размещали изображение кулака, то европейцы окрестили их «боксерами». Тем более, что основное их товарищество называлось Ихэ-цюань — кулак во имя справедливости. В 1900 году боксеры подняли всеобщее восстание против оккупантов и начали вытеснять их из Китая. И тут казаки показали себя, ведь много из них находилось в т. н. «охранной страже». Первые пять сотен стражи (Терская, две Кубанских, Оренбургская и смешанная, которая состояла частично из нижних чинов закаспийского батальона) прибыли из Одессы во Владивосток в декабре 1897 года (251, 261). В 1899 году прибыло еще 14 сотен казаков из Кавказа и Урала. Именно тогда заместителем руководителя охранной стражи КВЖД (Китайской военной железной дороги)[20] генерала Генгроса был назначен знаменитый полковник Павел Мищенко (322, 16). Подготовленные им отряды проявили себя в подавлении отрядов боксеров. Эта охранная стража была одета в российские мундиры, но без погон и знаков различия. На кокардах и петлицах был изображен китайский дракон.

С началом боксерского восстания Мищенко, командующий южным участком КВЖД, вывел сотрудников и техперсонал из китайского города Ляолян и с боями, отражая наступление китайских войск, вывел его по бездорожью аж до Инока. А чего стоит история унтер-офицера Пилипенко, который с отрядом в 58 казаков пробился от Мукдена к Ляоляну, а оттуда с непрерывными боями прошел аж к корейской границе, откуда переправился в Сеул, а позднее в Порт-Артур. Забайкальские казаки разгромили в 1900 году ихэтуанов под Благовещенском. Возглавлял оборону этого города председатель амурского войскового управления Карпенко-Волковинский.

Павел Мищенко — герой китайской и японской кампании. Фотография периода российско-японской войны.

Николай Линевич — герой китайской и японской кампаний.

Николай Василевский — герой китайской кампании.

Для подавления боксеров были переброшены значительные силы из европейской части России, в том числе и из Украины. В отчетах и реляциях из театра боевых действий встречаем много фамилий знаменитых украинских казацко-шляхетных родов. Возглавлял российский контингент в этой войне генерал-лейтенант Николай Линевич. Контр-адмирал Михаил Веселый руководил высадкой десанта (в том числе и казацких частей) на побережье Чжыли. Охрану от китайцев в городе Цицикар возглавлял командир 5-го полка охранной стражи штабс-капитан Ивашкевич (347, 130). Генерал-лейтенант Дмитрий Суботич захватил важнейший город южной Манчжурии Мукден. В боях под Гирином и в походе на Омосо отличился казацкий генерал Крижановский.

Казачья сотня в Китае. Фотография нач. XX в.

Казаки занимают китайское село. Фотография времен российско-японской войны.

Полковник Мищенко неоднократно бил китайцев и отобрал у них город Синцзин, разгромив трехтысячный гарнизон, причем отряд Павла Мищенко был в три раза меньше от китайского гарнизона. Первыми к воротам китайской столицы Пекина подошел отряд генерал-майора Василевского, в котором было 150 казаков, преимущественно украинского происхождения. Отряд штабс-капитана Горского захватил Восточные ворота, через которые союзные войска вступили в Пекин. Когда Горского ранило, разведывательную роту возглавил фельдфебель Якименко (251, 429). Подполковник Савицкий воевал с китайцами под городом Тяньцзинем. Полковник Рутковский отличился при штурме китайского города Ажехе, в котором после его захвата было найдено тело зверски замученного казака Остапенко, который был в плену у китайцев (251, 301). В боях за город Харбин прославились украинцы: поручик Пьявко-Доценко, сотник Чаленко и полковник Чиж. Полковник Высоцкий отличился при штурме города Яцуня, где и был ранен (251, 219).

Безусловно, отвага и решимость украинцев позволила быстро победить гораздо численно большего врага. Например, когда надо было прорвать китайскую оборону в районе Хинганського перевала, полковник Ладыжинский, который по казацкому обычаю лично возглавлял разведывательные операции, отличился в особенно опасной разведке вражеских позиций на Хингане. Он только с одним казаком пошел на разведку вражеских позиций и полученные им данные позволили полностью разгромить китайские войска. За этот подвиг он был награжден орденом святого Георгия (251, 430). При штурме союзными войсками укрепленного форта № 4 из укреплений Дага немецкая десантная рота отказалась идти на штурм. Тогда поручик Станкевич по своей инициативе повел свой отряд в атаку и захватил форт. Он также был награжден орденом св. Георгия и повышен до звания штабс-капитан (251, 431). Подобных примеров можно приводить много. Так украинцы показывали чудеса храбрости, отстаивая, к сожалению, не свои интересы, хотя позже опыт китайской войны пригодился при создании независимой украинской армии. Многие будущие героев Украинской освободительной борьбы участвовали в этом походе в Китай. Среди них будущий заместитель военного министра Украинской Народной Республики, генеральный инспектор армии УНР Петр Ерошевич, будущий командующий 4-й бригады тяжелой артиллерии украинской армии генерал-значковой Николай Романовский, будущий командир 3-й пехотной дивизии УНР Семен Белым-Колосовский, будущие знаменитые украинские генералы Михаил Василиев, Владимир Запольский, Леонид Островский, Иван Приходькин, адмирал Николай Саблин и много других генералов, офицеров и солдат, которые, услышав голос крови, стали на службу собственному народу (156, 10-150).

Вторично пластунам пришлось встретиться с ниндзями и самураями уже в 1904–1905 гг. во время российско-японской кампании, которая и поныне является огромным белым пятном в российской историографии. О ней очень не любят вспоминать московские историки. Ведь она показала гнилость и отсталость царского режима, закончилась громким поражением и привела к революции 1905–1907 гг. в России. В этой войне с японцами участвовали шесть пластунских батальонов кубанского войска, 7-й, 8-й, 9-й, 10-й, 11-й, 12-й и конные пластуны в составе Кавказской дивизии генерала Орбелиани, 1-го Екатеринодарского имени кошевого Харка Чепиги и 1-го Уманского имени Антона Головатого полков, а также 2-го Урупской полка первой Кубанской казачьей батареи. Кроме того, много пластунов было приписано в Забайкальское, Амурское, Уссурийское (они составляли там до 30 % личного состава) казачьи войска. Знаменитый позже пластунский генерал Иван Гулыга из станицы Незамаивской на Кубани служил старшим адьютантом штаба Приамурского военного округа, а во время боев с японцами руководил штабом Уссурийского казачьего отряда, позже командовал Хунтунским пехотным полком (112, 179). Сами кубанские пластуны считали Ивана Гулигу мудрецом и волшебником (характерником) (104, 34). Именно Гулиге принадлежит знаменитое выражение — приказ полевым санитарам и врачам: «Раненого пластуна не переворачивать без надобности, ища входную и выходную рану, — входящих ран в спину у пластунов не может быть!»(104, 58).

После очередного поражения под Ляоляном было решено сформировать вторую маньчжурскую армию, в которую должно было войти шесть пластунских батальонов (9, 54–55).

Пластуны в бою. Рисунок периода российско-японской войны.

Вербовались пластуны и в т. н. отряды пограничной стражи, которые состояли из казаков. Так, в докладе военному командованию еще в 1904 году предлагалось создание пластунской сотни для переброски в Порт-Артур, мотивируя это тем, что пластуны «как прекрасные разведчики могут принести огромную пользу для крепости». Туда предлагалось принимать и конных казаков, служивших в охранной страже в Маньчжурии (если при мобилизации конных частей у них будет избыток) (326). Ведь в то время в пограничной страже КВЖД служило много кубанских пластунов. Особенно заботился об этом командующий войсками Приамурского военного округа и наказной атаман Приамурских казачьих войск генерал-адьютант Николай Петрович Линевич (потомок украинского казацкого рода с Черниговщины). Ведь еще во время турецкой кампании 1877–1878 гг. в Закавказье, при штурме горы Столовой, именно пластуны-охотники спасли его, тогда еще молодого штабс-капитана Ленкоранского полка от турецких рук (63, 166). Кроме того, пластуны, как правило, были командирами и инструкторами т. н. «команд охотников», которые были почти в каждом полку. Эти команды были введены в московской армии в 1886 году, с целью поставить пластунские методы подготовки воинов и ведения войны на конвейер. Известный писатель Владимир Гиляровский (внук черноморского казака Петра Усатого), который во время русско-турецкой войны был приглашен пластунским атаманом Лешком в одну из таких охотничьих команд, оставил интересные воспоминания о своей службе среди пластунов. Вот как она формировалась: «… в самом начале выстроили отряд и вызвали желающих умирать, таких, кому жизнь не дорога, всех готовых идти на верную смерть, еще и предупредили, что ни один охотник — пластун родины своей не увидит. Много их перебили за период войны и все-таки охотники находились. Зато жизнь у них вольготная, одетые кто во что, шапок перед начальством не ломают и крестов им за отличие больше дают» (63, 157). А вот как он описывает саму службу: «Весело жили. Каждую ночь или в секретах и в разведке под самыми вражескими позициями, то за позиции проберемся, то часового особым приемом пластунским бесшумно снимем и быстренько в отряд доставим для допроса» (63, 159). Этот особый пластунский прием заключался в том, что двое пластунов одновременно наскакивали из засады на часового, один наносил предплечьем руки удар по горлу и зажимал его под локтем, а другой рукой захватывал руку врага. Другой пластун хватал за вторую руку и ноги часового, поднимал его, тогда они несли его куда им надо. При хорошей натренированности пластуны могли, буквально, выдернуть часового из вражеского строя и никто ничего не успевал заметить. Другой прием выполнял пластун в одиночку: он подкрадывался к часовому из-за спины, хватал его за ноги ниже колен, валил на землю, ошеломлял, выскочив обеими ногами на спину, обезоруживал и связывал. Часового, стоявшего на валу, пластуны захватывали еще более оригинальным способом — стягивали с вала крюком» (18, 78).

Члены охотничьей команды Порт-Артура. Фотография времен российско-японской войны.

Был еще один специфический прием, который назывался «на махинку», то есть на силу. Пластун подскакивал к часовому, хватал рукой за горло, набрасывал себе за спину, сжимая горло и сонную артерию, через несколько секунд враг терял сознание и пластун спокойно мог связать его и отнести в лагерь. Пластуны владели собственными приемами быстрого связывания пленных: иногда, не имея с собой веревки, пластун мог «привязать» пленного палкой к дереву или просто к колышку, вбитого в землю так, что освободиться без посторонней помощи было невозможно. У пластунов был свой особый способ связывания пленных — они заламывали врагу руки за спину и стягивали шнурком только большие пальцы, а потом тем же шнурком связывали четырех вояк вместе. Такая кучка пленных была очень послушной и не требовала много караульных. Под Севастополем таким способом захвата пленных был поражен даже французский главнокомандующий маршал Канробер (18, 78).

Чтобы пленник не мог крикнуть, использовались специальные «мячи» из овечьей шерсти, которые забивались пленному в рот (3, 314). Когда же надо было молниеносно и бесшумно уничтожить часового, пластуны пускали в ход кинжалы. Об этом хорошо описал в автобиографическом произведении «Холодный яр» знаменитый повстанческий командир времен гражданской войны Юрий Горлис-Горский. Показал его кубанский пластун Андрей Чернота, который был командиром холодноярских гайдамаков. Это был так называемый «чеченский удар». Чтобы не искать через плечо сердце, что сложно сделать в темноте, наносился удар кинжалом в спину между лопаток. Кавказский кинжал, вонзенный поперек лезвием между лопаток, неизбежно разрывает, благодаря форме своего лезвия, хребет, сразу парализует все ощущения (69, 141). Чтобы хорошо владеть ножом или кинжалом, пластуны, кроме других упражнений, практиковали вырезание деревянных изделий. Любимое занятие всех пластунов — вырезать из дерева ложки и рюмки, т. н. «михайлики» (3, 254). Такое занятие, помимо постоянного упражнения для рук, давало и психологическое успокоение, снимало огромное нервное напряжение, вызванное круглосуточными боями и засадами, гораздо лучше чем «водочка».

Пластун захватил японского часового приемом «на махинку». Рисунок О. Золотогорского.

Казаки ведут японских пленных. Рисунок Ф. Матания.

Казацкие офицеры проводят рекогносцировку местности. Фотография времен российско-японской войны.

Еще в 1887 году, предвидя возможность войны на дальнем Востоке, военное руководство Приморского края особенно настаивало, чтобы воинские части прибывали из европейской части империи, то есть с Украины, из бывалых солдат, поскольку комплектование частей в Сибири могло производится только за счет новобранцев, которые, по его мнению, были «наиболее опасными в политическом отношении» (185, 12). Действительно, московские войска, например, в период российско-японской войны, особенно те, которые формировались из различных уголовных элементов, каторжников воевать не хотели и при первой возможности дезертировали. Для отлова дезертиров из казаков даже были созданы так называемые «гаолянные команды» (гаолян — манчжурская кормовая культура, в зарослях которой скрывались дезертиры).

Казаки в разведке. Фотография времен российско-японской войны.

Виталий Червинский — герой японской кампании.

В отличие от них много молодых кубанских командиров для получения боевого опыта пошли добровольцами на эту войну. Показательной является судьба наследного пластуна Андрея Шкуры, который описывает: «во время отпуска в 1904 году пошел я со своим полком, как охотник, на российско-японскую войну, где был отмечен военным крестом св. Юрия» (177, 53). И черноморские пластуны славно громили японцев, не разбирая, кто ниндзя, а кто самурай. На весь мир гремела слава о рейдах казацкого отряда генерала Павла Митенко по японским тылам до Хунхе, Нючожуана и Инкоу. Кубанцы громили японцев под Цинсяйпао, в рукопашном бою в Шилазе. На Сахалине против японцев воевали казачьи отряды под командованием украинца Тарасенко, Домницкого, Арцишевского и Полуботка.

В отряде генерала Мищенко в боях на реке Шахе отличился кубанский казак Виталий Яковлевич Червинский. За исключительную храбрость он был награжден тремя орденами и повышен до звания есаул. Примечательно, что именно Виталий Червинский еще в 1896 году составил «Памятку Кубанского казачьего войска», в которой четко указал, что пластуны возникли не на Кубани, как нынче стараются доказать некоторые московские псевдоученые, а именно на Запорожье (335, 35–37).

Кубанские офицеры в Ляоляне. Фотография времен российско-японской войны.

Кубанские пластуны в Манчжурии. Фотография времен российско-японской войны.

Не давали украинцы спуска и элите японского войска — императорской гвардии. Так несколько охотников 11-го сибирского полка под руководством начальника охотной команды поручика Остапенко на перевале Мраморном устроила засаду. При неожиданной встрече с несколькими охотниками три десятка японцев растерялись и бросились бежать. В результате боя было убито пятнадцать японцев, ранено до двадцати, двух взято в плен. От пленных узнали, что их соперниками оказались солдаты полка японской гвардии. Боем руководил поручик Остапенко (227, 635).

Особый ужас на японцев нагоняли кубанские пластуны. Учитывая высокие боевые качества, их всегда ставили в авангарде наступающих полков и батальонов. Вот как описываются действия 1-го восточно-сибирского полка во время наступления на Ташичао в Мукденское битве 21 февраля 1905: «Вперед была выслана пластунская команда, затем двинулся главный батальон» (303, 369).

Казак. Фотография времен российско-японской войны.

Лука Кондратович. Фото нач. XX в.

Шесть пластунских батальонов составили вторую Кубанскую пластунскую бригаду под руководством генерал-майора Мартынова. 2 апреля 1905 года они сначала вошли в состав Таулуского отряда, а 23 мая в отряд генерала Рененкампфа и вели разведку в составе его авангарда. Сохранилось много свидетельств их боевой деятельности: 31 мая 1905 пластуны в долине реки Цинхэ устроили засаду офицерскому разъезду врага, многих из них перебили, а двух взяли в плен. Восторг у командования вызвал пластун Никита Ханин, который смог дать отпор целому отряду хунхузов (18, 112). Неся дозорную и разведывательную службу, пластуны второй сотни Варфоломей Редька, Василий Курочка, Семен Гладков, Сидор Головкин и Ефим Малов, добровольно вызвались пробраться в тыл врага, захватили там в плен нескольких японских солдат и доставили в распоряжение части (269). При рекогносцировке 8 и 9 июля около поселка Лицзятой пластуны из отряда Лосинского заняли скалистые сопки, которые господствовали над вражескими позициями, и, как пишет их командир полковник Лука Кондратович, ставший впоследствии выдающимся деятелем Украинской Центральной Рады, «эти молодцы, привязав себя над пропастью к камням и деревьям, открыли стрельбу вдоль японских окопов». Далее, описывая действия кубанцев-пластунов 12 батальона, он отмечает: «пластуны — сыпингайцы блестяще отработали в моем отряде 8-10 мая. Не нахожу слов, чтобы описать восторг, с которым наблюдал за их молодецкой деятельностью». Пластуны-офицеры и пластуны-рядовые, козыряли друг перед другом самоотверженным упорством, отвагой и полным пренебрежением к опасности… Три дня, которые я провел в отряде, считаю лучшими в моей жизни»(18, 112).

Награждение казаков Екатеринодарского полка за участие в рейде генерала П. Мищенко. Фотография времен российско-японской войны.

Командование дает такую характеристику кубанцам: «Учитывая высокое развитие и смекалку пластунов в полном составе батальонов в готовых охотных командах, прошу начальников отрядов ставить им более сложные самостоятельные задачи по разведке, нахождению врага и снятию его постов и застав. При этом пластуны имели полную свободу действий на собственное усмотрение» (18, 112).

Пластунские батальоны, как правило, включались в состав дивизии регулярной армии для проведения разведки и также в качестве ударных отрядов пластунов использовали для прорывов вражеских укреплений, ночных штурмов и вылазок…

Для этой цели на каждый пластунский батальон выделялось 50 пар ножниц для резки проволочных заграждений и 400 мешков большого размера, которые заполнялись землей: ими закидывались препятствия (121, V, 1162). По распоряжению командования казаки, «потомки славных терцев и кубанцев», должны были проводить ночные вылазки для уничтожения живой силы врага и захвата пленных. За каждого пленного, кроме военной награды, выплачивались огромные, по тем временам, суммы: за солдата — сто рублей, за офицера — триста (с убитого врага следовало приносить награды, военную форму) (121, II, 326). К сожалению, обещанные деньги московские «генералы-казнокрады» пытались украсть, как и премии и казацкую зарплату. В правительственных кругах в Петербурге бытовала на эту тему даже такая «модная» насмешки над казаками, которое открывает весь цинизм и подлость в отношении московских властей к казакам: «Что казаку нужно? Донцу — шашка да пика… а пластуну — пузо. И все будет благополучно» (280, 44). Это приводило к даже к бунтам. Когда в апреле 1906 года в станицу Славянскую с Дальнего Востока вернулись казаки 9-го пластунского батальона, и обратились к властям с требованием выдать причитающуюся им зарплату, то получив отказ, возмущенные пластуны, в свою очередь, отказались выполнять любые полицейские функции и, не сдав винтовок, самовольно разошлись по домам (288, 98).

Казаки стреляют. Фотография времен российско-японской войны.

На позициях Нежинского полка. Картина Н. Самокиши.

Японцы же, стремясь парализовать тыл московской армии, приступили к формированию специальных диверсионных отрядов, которые нападали на тыловые части, обозы, уничтожали телеграфное сообщение, взрывали мосты и железнодорожные пути, захватывали пленных и тому подобное. Для этого использовались и отряды китайских разбойников — хунхузов, инструкторами и командирами которых были профессиональные японские разведчики, в том числе и те, которые владели ниндзютцу. Так же казацкие пластунские части активно использовались и в борьбе против этих диверсионных отрядов и успешно их громили.

Вот один из эпизодов, который ярко характеризует, как казаки давали взбучку ниндзя и самураям. В конце 1905 года, на Камчатке, был высажен большой японский десант (150 человек) с одной полевой пушкой. Руководил десантом «любимец микадо» — лейтенант Сечи-Гундзи. Японцы захватили деревню Явино и установили там свой флаг. Атаман местных казаков прапорщик Жаба, украинец по происхождению, имея лишь 17 казаков и 71 местного жителя (камчадалов), смело атаковал отряд японцев и разгромил его полностью. Японцы потеряли 32 человека убитыми и ранеными, а их командира лейтенанта Гундзи захватили в плен. В отряде атамана Жабы — только двое убитых и несколько раненых (347, 430).

Роман Кондратенко — герой Порт-Артура. Фотография времен российско-японской войны.

В феврале 1905 года черноморцы провели рейд по тылам японцев в районе Хайчэн и Дашицяо, в мае — рейд на Синтиминь и Факуминь. В атаке на врага возле села Донсязой отличились 1-й Екатеринодарский и 1-й Уманский полк. Многие кубанских казаков было и в Порт-Артуре. При обороне Порт-Артура также отличился черноморец, генерал-майор Василий Федорович Билый, двоюродный брат выдающегося кубанского историка Федора Щербины, который командовал Квантунской крепостной артиллерией. Лейтенант Иващенко, пластун, который был приписан к сибирскому казачеству и служил в Амударьинской речной флотилии, добровольцем отправился в Порт-Артур, где заведовал командами охотников. Командой военных инженеров Порт-Артура руководил украинец полковник Григоренко. В бою за Орлиное Гнездо чудеса храбрости проявила команда охотников под командованием подпоручика Гринцевича (68, 87–90).

Не знаменитым ли героем Порт-Артурской обороны стал еще один потомок запорожских казаков, генерал Роман Кондратенко, отвага и военный талант которого поразили даже японцев. Вообще, по многочисленным свидетельствам немецких и других военных представителей, которые находились тогда в действующей японской армии, японцы, которые скептически относились к командному составу российской армии, боялись и уважали только двух командиров: казацкого генерала Павла Мищенко и генерала Романа Кондратенко. Казаки Мищенко так затерроризировали японскую кавалерию, что, как писали, обозреватели: «слабая японская кавалерия избегала встреч с более многочисленной российской конницей и держалась возле своей пехоты обеспечивая связь» (185, 162).

В боях кубанские казаки проявляли образцы мужества и благородства. Один из очевидцев наблюдал такой случай, который произошел в ходе боев на реке Шахе: в одной из последних кавалерийских схваток кубанский казак погнался за японским драгуном, который отбился в сторону далеко от своих. Долго мчались они. В драгуна был хороший австралийский конь, но у казака не хуже — чистокровный кабардинец. Наконец, последний стал на догонять японца, и тот, видя, что спасения нет, соскочил с коня, выхватив саблю. Кубанец легко мог разрубить его не спрыгивая с коня, но ему захотелось честного поединка.

Василий Билый — герой обороны Порт-Артура. Фотография времен российско-японской войны.

Атака кубанских казаков 1-го Уманского полка. Фотография времен российско-японской войны.

Тогда он также соскочил со своего кабардинца и бросился на драгуна. Японец тогда бросил саблю.

Увидев это, казак был обязан бросить свою, чтобы шансы на борьбу были совсем равными, и только тогда оба сцепились между собой. Скоро казак сгреб драгуна под себя, скрутил ему руки, связал ремнем и с триумфом привел пленного на бивуак, где и сдал руководству.

На второй день является из штаба вестовой на бивак кубанцев и вызывает казака, который взял в плен драгуна.

— Тебя хочет видеть японец, которого ты взял, хочет поприветствовать.

Пошел казак к пленному. Тот, как только его увидел, на шею ему бросился, стал обнимать, целовать и через переводчика просил передать кубанцев такие слова: «Не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты пощадил меня и не отнял у меня жизнь. В нашей армии много таких храбрых, как ты, но такого рыцаря (самурая) нет. Ты для меня теперь больше, чем родной, и когда, Бог даст, закончится война, я приеду к тебе посмотреть, как ты живешь, а потом возьму тебя в Японию и отвезу в мой дом познакомить тебя с моей семьей и показать ей русского рыцаря, который спас мне жизнь»(103, 314).

Казаки в Манчжурии. Рисунок Л. Сабатье с фотографии М. Роджерса.

Кубанские казаки перевозят раненых. Фотография времен российско-японской войны.

Благородство и благородные обычаи казаков всегда вызывали дикую ярость у московской солдатни. Как тут не вспомнить еще один случай во время Первой мировой войны, описанный известным кубанским ученым и писателем Федором Щербиной в поэме «Петр Кубанец». Кубанский казак Петр, увидев как московские солдаты-варвары уничтожают дерево (грушу), пробует их усовестить:

…Близь границі на Поділлі

Землі гарні, плодовиті,

Любо жить там на привіллі,

і пани, і челядь ситі.

На Кубань Петро-кубанець

Через те Поділля їхав,

Глянув, як солдат, у ранець

Наклада груш та горіхів.

"Дай, подумав, переднюю

Годувати ж коня треба,

Близь солдатів відпочину,

Тут садок і синє небо".

Стали тут солдати грушу

Не трясти, гілля ламати.

Захотілось їм без струсу

Грушами мішки набити.

"Що ви, братці, подуріли? —

Наш Петро солдатам каже. —

Дар беріть ви груші — спілі,

Древа не чіпайте — Боже!"

“Ишь казак — собача морда!

Враз солдати закричали,

Бить его, мерзавца, черта"

1 до його почесали.

Петро вскочив, шапку здвинув,

Кулаками биться думав.

Дві гранати солдат кинув

Сад покрився чорним димом.

Брата, козака-кубанця,

Що лежав там близь дорожки,

Все кати забрали в ранці,

Од сорочки і до ложки!

Все забрали і знущались

Підло, мерзко вже над мертвим,

Мов скажені забавлялись

Та й опакостили жертву.

Ту, що мати бідна ждала

Ждала Ганна, вся станиця,

Що душа уже літала

В синім небі, як та птиця.

Сором мовить, як солдати

Гидко, злюче це зробили,

Мало, що убили брата,

І звичай ще осквернили.

Тіла навіть не прикрили,

Наче то була дохляка,

На стовп напис причепили:

"Здесь лежит козак-собака"…[21].

Такое отличие в обычаях наблюдалось и позже. Во время гражданской войны, когда на Кубани казаки-украинцы бились с иногородними украинскими казаками, были случаи, что противоборствующие стороны оставляли оружие и бросались биться на кулаках, чего москвины-очевидцы никак не могли понять. Но вернемся к японской войне.

Японцы, взятые в плен казаками отряда II. Митенка. Фотография времен российско-японской войны.

Казаки переправляются через речку. Фотография времен российско-японской войны.

Подъесаул 1-го Уманского казачьего полка М. Лисевицкий. Герой японской войны.

Атака на японцев. Рисунок Н. Самокиши.

Московские генералы-неудачники во главе с Куропаткиным позже в своих воспоминаниях традиционно уменьшали роль казачества в этой войне: «Мобилизованные казаки второй и третей очереди, которые составляли большинство конницы в Манчжурском театре, никакого порыва в войне не проявляли» (185, 162). Недаром украинская народная мудрость учит: «Служи Москве, Иван, а она же его и хулит» (218, 42). И это при том, что иностранные военные специалисты, да и сами японцы, отзывались о казаках как о самом боеспособном элементе московской армии; контекст понятен: ведь воевать они были вынуждены не за интересы своего народа, а за глубоко чужие московские интересы. Можно представить себе, что было бы с японцами, если бы казаки проявили порыв.

А что до количественного преимущества, то, на самом деле, было все наоборот. Например, в первом же бою в Корее отряд генерала Мищенко разгромил превосходящие силы японцев. 15 мая 1904 года генерал Митенко, узнав, что в Чонжу находится четыре японских эскадрона, взял шесть сотен казаков и двинулся к этому городу. Японцы встретили наших казаков огнем со стен. Две сотни спешились и, заняв господствующую высоту, в свою очередь, начали расстреливать японцев, которые были на стенах. Вскоре подошли еще две наших сотни и открыли сильный перекрестный огонь по середине города. Японцы не выдержали и, спрятавшись в домах, вывесили флаги Красного Креста. В это время с востока на помощь японцам прибыло еще три эскадрона. Двум из них удалось проскочить в город, а третий, натолкнувшись на залповый огонь казаков, хаотически бросился назад, оставив на поле боя много убитых и раненых коней и людей. Еще долго наши сотни продолжали обстреливать город, не давая японцам вылезти из фанз, где они спрятались. Только появление новых японских частей пехоты спасло гарнизон города Чунжу от полного уничтожения (121, І, 127). У казаков в этом бою потери были минимальными. Как рапортовал Мищенко, погибло 3 и ранено 12 казаков и три офицера (302, 258).

Кубанские казаки в Манчжурии. Фотография времен российско-японской войны.

Казаки в бою. Фотография времен российско-японской войны.

Тревога на заставе. Фотография времен российско-японской войны.

Казаки идут в атаку. Фотография времен российско-японской войны.

234 японских пленных, захваченных казаками отряда генерала II. Мищенко. Фотография времен российско-японской войны.

В отличие от битых московских «стратегов» иностранные военные специалисты, которые наблюдали за казаками на театрах боевых действий, с восхищением оценивали их военную силу и сноровку. Вот характеристика казачества, данная полковником немецкого генерального штаба бароном Альфонсом Энгельгард-Шнелленштейном: «Чрезвчайная закаленность и выносливость казака и коня, который следует за своим хозяином, как собака, исключительная отвага и смелость казаков, а также развитая быстрота, указывают на возможность достижения высоких результатов. К сказанному необходимо добавить дух товарищества, который господствует среди казаков и служебную дисциплину, что, вместе взятое, дает казакам возможность получать большие достижения в выполнении войсковых обязанностей. Более того, такие способности казаков дают казацким полкам особую подвижность, которая отличает их от других полков легкой кавалерии, в которых ничего подобного нельзя встретить.

Казак на наблюдательном пункте. Фотография времен российско-японской войны.

Такая выносливость казаков выработала у них волю к немедленному решению всех задач тактического боя конницы. Поэтому казаки в конном бою мгновенно ориентируются и могут моментально перейти из обороны в наступление, неожиданно нападая на врага с флангов и с тыла.

Всестороннее физическое воспитание и постоянная военная подготовка казаков в мирное время подготавливают их и к участию в бою пластунов (пехоты).

Во время боя казаки могут разобраться в стратегических и тактических обстоятельствах и способах, оказывая более сильное давление там, где считают необходимым во время такой подвижной обороны.

В случае неудачи, казак пользуется своим знаменитым конем, чтобы исчезнуть так же неожиданно, как и вновь неожиданно появиться перед врагом.

Казацкие кони являются, без всякого сомнения, наилучшими среди коней-полукровок относительно скорости своего бега, выносливости и способности переносить невзгода и лишения.

Современные казаки происходят из казацких племен, которые сотни лет назад находились на кордонах степных народов, защищая свою жизнь от набегов татар, турок и враждебной Польши. В тех местностях развивалась самостоятельная казацкая жизнь.

Склонность к подвигам побудила казаков к завоеванию Сибири, где они создали многочисленные поселения.

Кажется, что казак физически и духовно сросся со своим конем, как и казацкий конь с казаком. Каждый из них дополняет один другого, являя как бы частицу самого себя.

В конце концов, казак и конь, дополняя один другого во всем, способны достичь значительные успехи-результаты» (359, 14).

Казаки переправляются через реку. Фотография времен российско-японской войны.

Казаки под Вафаньгоу. Рисунок А. Чикина.

Именно массовый героизм украинцев спас бездарное московское командование от полного разгрома. Об этом свидетельствовали зарубежные обозреватели. Так, на немецком плакате тех времен очень метко было изображено московское войско: солдаты с головами львов, офицеры с головами баранов, а генералы вообще стоят безголовыми (160, 19). Английский военный атташе генерал-лейтенант Гамильтон, с горечью высказал: «Российский солдат является материалом для формирования хорошего воина — если он сражается за что-то понятное для него, простое и очерченное, то способен к решительным атакам, о чем свидетельствует масса убитых. Но, таская войска назад и вперед (удручающее занятие, для которого у наших солдат есть меткое, но нецензурно выражение), выводя их преждевременно и поспехом из тщательно построенных укреплений, оставляя поле боя из-за потери одной-двух малозначительных позиций, легко превратить армию героев в армию зайцев. Я считаю огромным преимуществом российского солдата, что он, как правило, не поддавался деморализирующей тактике своих вождей» (121, II, 436–437).

Василий Немирович-Данченко в Манчжурии. Фотография времен российско-японской войны.

Казацкие офицеры 1-го Уманского полка. Фотография времен российско-японской войны.

Не отставали от командующего и другие офицеры: «Пишут, что российские офицеры, при первой возможности убегали из войска и скрывались в трактирах, только бы не идти в бой. Бывало, когда начинается бой, то офицеры и генералы обычно прятались сзади, вставляя вперед простых солдат, словно ту скотину на убой. Бывало, что солдаты так рассердятся на такие офицерские дела, то вначале постреляют своих офицеров, а тогда уже бьют японцев. Один человек, который находился в Порт-Артуре во время осады, рассказывал, что войско никогда не видело никаких генералов, кроме Кондратенко, а когда пришлось отдавать Порт-Артур японцам, то их откуда-то много вылезло таких, что солдаты их и в глаза не видели и в лицо не знали» (160, 19–20).

Кубанские казаки. Фотография времен российско-японской войны.

Василий Немирович-Данченко, брат великого украинского режиссера и драматурга Владимира Немировича-Данченко, принимал участие в японской кампании как военный корреспондент. В своих статьях он громил безмозглую идею командования создания сборных полков, составленных из кусочков различных воинских частей, со случайными начальниками, офицерами разношерстной масти, которые не знают своих солдат, и с солдатами, которые не знают своих командиров, без взаимного моральной сплоченности, без взаимного доверия, без традиций своей родной части, что гибельно отражается на успехах боевых действий. Смешно и противно, — писал он, — видеть, к примеру, казацкие забайкальские и другие сотни, которыми руководят и поводырюют не их природные начальники, а присланные из Петербурга офицеры — лейб-гусары, конногвардейцы и тому подобная «золотая молодежь». Что будет представлять собой Кавказское добровольческое ополчение с назначенными из Петербурга офицерами лейб-гвардейцами и лейб-гусарами, которые знакомы с горами только по «Кавказскому пленнику» и «Хаджи Абреком»? (99, 274–275).

Еще одним из примеров бездарности московского командования есть организация знаменитого налета генерала Мищенко на Инкоу. Два месяца главнокомандующий московскими войсками генерал Куропаткин под различными предлогами откладывал проведение этого налета и в то же время всем о нем рассказывал. За это время известие о будущем налете и его целях разошлось не только среди российских войск, но и среди японских. За два месяца японцы знали не только маршрут отряда Мищенко, но даже и номера частей, которые должны были принять в нем участие. Кроме этого, штаб генерала Куропаткина стянул в отряд различные казацкие части, возглавляемые московскими офицерами, которые не были знакомы со спецификой казачества, управления им в бою, прибавил к нему большое количество артиллерии (22 пушки) и гигантский обоз (1500 вьючных коней и телеги Красного Креста) с пешими погонщиками. Дополняло этот беспорядок то, что генералы из штаба армии даже не считали необходимым обеспечить отряд картами местности. Не было выдано и карты боевых действий, а когда после настоятельных обращений Мищенко удалось получить карту, оказалось, что на ней были обозначены только конечные пункты движения, промежуточные вовсе не были нанесены, как и не было рельефа местности. То есть, ориентироваться по этой карте было невозможно. Удивительно, как в таких условиях Мищенко удалось провести этот налет и удачно возвратиться к войскам, пройдя по неизвестной местности с боями 185 верст за 6 дней. После этого налета на Инкоу генерала Мищенко, которого простые казаки и солдаты справедливо считали одним из немногих героев этой войны, начали всячески высмеивать и шельмовать его, описывая, что этот налет не является чем-то выдающимся, а только неудачная задумка, забывая при этом, что планировал и организовал его не Мищенко, а Генеральный штаб, во главе с Куропаткиным (121, III, 619). Когда же Мищенко разрешили самостоятельно по своему выбору организовать нападение на Факуминь и Синтиминь, то результаты были совсем другими. Казаки, промчавшись молнией по японским тылам, захватили несколько поселков, серьезно повредили железнодорожные пути и телеграф, уничтожили значительное количество японских обозов и продовольственных складов, полностью вырубили две вражеских роты (270 человек) и взяли в плен 234 японских солдата, два пулемета и 800 подвод транспорта (9, 206). Проявил себя Мищенко и в боях за Сандепу, где казаки под его руководством отбросили японцев аж до Анджугоу, а при отражении контратаки на Сумапу он лично повел в бой спешеных казаков. В этом бою он был тяжело ранен в ногу (9, 177).

Отряд генерала Мищенко в селе Ердогоу. Фотография времен российско-японской войны.

Так же и в Порт-Артуре бездарный и завистливый генерал Фок, вместо принятия участия в обороне города, проводил подрывную агитацию, печатал и тайно распространял среди гарнизона различную клевету на генерала Кондратенко, генерала Билого и командира инженеров полковника Григоренко, шельмуя и обливая их грязью. Кроме того, он вместе с командующим крепости генералом Стесселем пытались, где возможно, отменить решения и распоряжения Кондратенко и Билого, выдавая прямо противоположные, зачастую абсурдные приказы. Вот один из ярких примеров. Во время обороны Порт-Артура генерал Фок подал начальнику обороны генералу Стенселю «гениальную» идею создать артиллерийский резерв, собрав для этого орудия из подвергшихся атакам фортов и поставив их на площади в середине города. Туда стаскивали и скорострельные пушки, предназначенные для отражения штурмов фортов и китайской стенки. Только после вмешательства генерала Кондратенко удалось оставить часть артиллерии на фронте, хотя с западного фронта часть орудий все-таки забрали и поставили в центре города, что позволило японцам намного спокойнее проводить свои атаки (121, IV, 1010).

Николай Самокиша в Манчжурии. Фотография времен российско-японской войны.

Николай Самокиша рисует кубанского казака. Фото нач. XX в.

Но не лучшую ли оценку московскому руководству дал народ. Вечным позором различным московским генералам во главе с верховным командующем Куропаткиным осталась народная песня, записанная в селе Быстровка на Житомирщине от М.Кравченко, участника этой войны «А в четвертом году мы стояли на валу». «Куропаткин генерал Россию продал, много денег взял» (133, 791). Куропаткин был известным масоном, после революции большевики его не репрессировали, и не выслали, он — основной провокатор революции 1905 года, спокойно жил и получал немаленькую пенсию аж до 1925 года. Интересно, что когда белогвардейцы предложили ему выступить против большевиков, он отказался (99, 287).

Московские историки и по сей день умалчивают о решающей роли украинцев, в том числе и пластунов, в той войне, продолжая придерживаться традиционной тактики своей пропаганды: подвиги украинцев считать своими, а их выставлять «тупыми хохлами». «Как ни угождай москалю, а он все чертом смотрит», — говорит народная поговорка (218, 42).

Николай Самокиша рисует кубанского казака. Фото нач. XX в.

Стрелок Станис — бывший артист Киевского театра «Соловцы» читает украинские стихи на японском фронте. Фотография времен российско-японской войны.

Умалчивается и тот факт, что когда черноморцев, которые в отрядах генерала Павла Мищенко боролись с японцами, бросили на подавление российских рабочих и крестьянских выступлений, которые вспыхнули в связи с российской революцией 1905–1907 гг., казаки отказались принимать участие в карательных операциях. Когда их привезли из Владивостока в Новороссийск, отдельные части восстали. В декабре 1905 года среди казаков-пластунов Кубанского войска прокатилась волна волнений. Кубанский казак Прокоп Кириллович Погорилый, входивший в отряд генерала Мищенко, рассказывал, как по окончанию войны казаков решили отправить домой по суше. Когда же под Владивостоком начались волнения в солдатских массах, казаков повернули на Владивосток. Как только казаки въехали в город, жители начали закрывать все магазины и двери жилищ. Оказалось, что были распространены слухи о кубанцах, будто это страшные дикари, так озверевшие, что даже младенцев на штыки насаживают. Во Владивостоке проживало много украинцев, которые быстро разговорились с прибывшими и сообщили о революции в России. Казаки заволновались, отказались кого-либо «усмирять» и требовали немедленно вернуть их домой. Руководство загрузило их на пароходы и через несколько месяцев довезло до Новороссийска. Тут 9-й пластунский батальон отказался идти усмирять восставших, а разошелся по станицам, не сдав винтовок (123, І, 74). Аналогично сотня кубанцев, которая вернулась с Дальнего Востока, когда была направлена защищать помещиков от крестьянских выступлений в Армавире, отказалась это делать (311, 112).

Когда 14-й пластунский батальон направили в Закавказье для полицейской службы, объяснив, что их задача — выполнение карательных функций, то пластуны взбунтовались, отказались от этого и заявили атаману, что «душевное состояние не позволяет нам идти против жителей, которые на нас не поднимали оружие… что это неприемлемо казацкому духу» (212, 49).

Казаки в Манчжурии. Фотография времен российско-японской войны.

Власть, перепуганная бунтом пластунов, отправила 14-й батальон в пункт формирования, город Майкоп, «как часть, которая находится в беспорядке». Такие же выступления имели место и в 13-м и, особенно, в 15-м пластунском батальоне, когда военное руководство хотело перевести его из Екатернинодара в станицу Пашковскую, а оттуда в Батуми для подавления восстания. Казаки отказались идти и заявили, что «они пойдут только на внешнего врага, а не на своего брата» (212, 52). Отказался подавлять выступления рабочих и 17-й пластунский батальон, переброшенный из Екатеринодара в Новороссийск. Вместо подавления восстания, казаки самовольно повернули в станицу Уманскую и разошлись по домам. Казаки 16-го пластунского батальона отказались подавлять восстание в Сочинском округе. В Кутаиси состоялось выступление против выполнения полицейских функций 1-го пластунского батальона совместно с 2-м Лабинским полком. Казаки 2-го Кавказского полка отказались ехать на подавление забастовки рабочих в Армавире. Отказались выполнять карательные функции и казаки 2-го Кубанского полка в Тихорецкой, казаки 2-го Хоперского полка в Баку, 2-го Полтавского полка в Азербайджане.

Отказался выступать против демократии и 2-й Урупский полк. Казаки в полном составе вернулись в Екатеринодар, выбрали новых руководителей и ушли в свою станицу Гигантскую. Войсковой атаман генерал Михайлов приказал из орудий обстрелять станицу, и казаки, чтобы не погибли мирные жители, сдались. Организаторы восстания были сосланы в Сибирь, но волнения на Кубани было настолько большим, что казаки сбросили Михайлова и опять, как и столетие назад, выбрали себе атамана и Военный Совет. Только этим можно объяснить то, что когда царь Николай ІІ награждал казачьи войска знаменами за преданную службу, то награды получили все, кроме Кубанского войска. А почетные знаки на головные уборы с надписью «За отличие в войну с Японией 1904–1905 гг.» получили только Первый Екатеринодарский полк (1908), Первый Уманский полк (1911), Первая кубанская батарея (1911).

Казаки под Сандепу. Рисунок Ф. Матания.

Григорий Семенов. Фото нач. XX в.

Интересно, что первые протестные вступления против японской войны в Украине произошли еще в 1904 году. 31 октября 1904 года во время приезда императорского министра образования генерала Глазова, украинскими патриотами был заминирован памятник Пушкину в Харькове. Ответственность за это взяла на себя тайная организация «Оборона Украины», которая в своем обращении указывала, что памятник Пушкину должен быть снесен, «так как для него как для московского поэта больше нет места у нас в Украине. На Украине должен быть памятник Шевченко, национальному украинскому поэту, но российское правительство запрещает его поставить. Украина нынче безмолвная и бесправная, а ее жителей посылают на Дальний Восток защищать интересы капиталистов и высокопоставленных грабителей» (46, 332).

Группа украинских политиков и общественных деятелей в Зеленом Клине.

Сидят (слева направо): Василий Ткалич, Кутенко, Юрий Мова-Глушко, полковник Федор Стешко, Иван Гадзаман, Алексей Макаренко, Николай Коблянский.

Стоят: Иван Орлик, Игнат Кислица, Виталий Жук, Кость Стрильбицкий, Теодосий Ковтун, Николай Новицкий, Шкляренко, Лемишко и Григорий Кучеренко. Владивосток. Январь, 1920 г.

После японского погрома Москва принялась лихорадочно переселять на Дальний Восток украинцев, как кордон от «желтой угрозы». В течение нескольких лет на Дальний Восток было переселено свыше 1,5 миллиона украинцев. Так образовался знаменитый Зеленый Клин — украинское государственное образование на Дальнем Востоке, которое в 1918 году требовало от России признать его частью Украины на основании самоопределения народа (6, 62). Это государственное образование имело и свою украинскую армию — курени «Вольного казачества», — также организованные ветеранами российско-японской войны, казацкими генералами Леонидом Вериго (Веригой), Борисом Хрещатицким и офицером Петром Твердовским. Украинские корни имел и знаменитый атаман забайкальского казачества генерал Семенов. Московские историки всячески скрывают это, напротив выдумывая о Семенове различные небылицы, всячески шельмуя и выставляя его «предателем белого дела», «фашистом» и т. д. А вся его вина в том, что он не хотел передать власть в Забайкалье кучке генералов-черносотенцев, которые, припершись в Забайкалье, хотели установить тут свой порядок. Наоборот, известно его сотрудничество с украинскими организациями Дальнего Востока (Семенов даже выделял значительные суммы золота на их финансирование) (274, 17). В своем обращении к Украинской Раде за Байкалом Семенов предоставил украинцам право национально-территориальной автономии, помогал создать украинские органы самоуправления, поддерживал решение культурно-просветительских вопросов (275, 58–60). Но социалисты всех мастей, которые руководили тогда украинскими общинами, с предостережением относились к казацкому атаману Семенову, называя его правым реакционером. Поэтому они начали работу по отторжению украинского движения от Семенова. Так, когда Украинская Рада на станции Манчжурия подписала соглашение с атаманом Семеновым относительно присоединения к его казацким отрядам полков сформированного «Гайдамацкого коша», подразделения Украинского Вольного Казачества в Манчжурии, то Манчжурский Окружной Совет, в котором действовали провокаторы, сделали все, чтобы сорвать это соглашение, что привело к развалу «Гайдамацкого коша» (273, 121). Среди окружения Семенова так же было много казаков украинского происхождения: прапорщик Березовский, поручик Жевченко, хорунжий Мадиевский, урядник Бурдуковский, сотник Межак, поручник Пидгорецкий, прапорщик Сотников, подъесаул Ловицкий, полковник Комаровский, урядник Понтович. В штабе работали войсковой старшина Евгений Жуковский, Леонид Вериго, генералы Борис Хрещатицкий и Костантин Нечаев, генерал-майор Мациевский, генерал Лохвицкий, полковники Оглобин, Бойко, Вдовенко. Личный конвой, который состоял из пластунов, возглавлял Валерий Буйвид. Имел украинские корни и другой известный сподвижник Семенова, знаменитый «черный барон» Роман Унгерн. Поэтому атаман Семенов всегда делал ставку на сотрудничество с украинцами. Так, он направил генералов Вериго и Хрещатицкого, полковника Леонида Слищенко и капитана Ф. создавать украинские части. Во Владивостоке организацией украинских частей занимался есаул Харченко.

Полковник Федор Стешко — секретарь по военным делам Украинского Дальневосточного Секретариата. Фотография нач. XX в.

Здесь в 1919 году был сформирован 1-й украинский ново-запорожский батальон в количестве 150 солдат и 27 офицеров (220, 57).

Именно поэтому шовинистически настроенные монархисты сделали все, чтобы отстранить атамана Семенова от власти и начали проводить политику репрессий против украинцев. В ответ в украинских селах началось создание партизанских отрядов, которые боролись с белогвардейцами. Позже большевистская пропаганда представляла этих партизан, как красных, хотя, на самом деле, отряды Шевченко и Клименко были, по сути, зелеными, то есть самообороной крестьян против грабежей различных пришельцев. Особенно это касается Гаврила Шевченко, своего рода «дальневосточного Махно», который успешно громил белых генералов и не допускал в контролируемый им район большевистский ревком.

До революции Шевченко был старшим урядником Уссурийского казачьего войска (350, 406). Он возглавлял одно из подразделений «Украинского вольного казачества», которые аналогично Украины или Кубани, организовывались и на Дальнем Востоке. Самые крупные центры Вольного казачества находились в городах Владивосток и Свободное.

В результате различных пирепитий части вольного казачества вынуждены были влиться в армию т. н. Дальневосточной Республики (ДВР), буферного государства, находящегося под значительным влиянием большевиков. Поэтому, как исследовал историк Я. Тинченко, командир Вольного казачества, который действовал в пределах ДВР, автоматически считался командиром Красной Армии (305, 106). Его отряд насчитывал тысячу пеших и конных партизан, имел четыре (по другим данным — шесть) орудия и значительное количество пулеметов. Действовал он в районе Анучино (350, 406).

Юрий Мова — председатель Украинского Дальневосточного Секретариата. Фотография нач. XX в.

Гаврило Шевченко — атаман дальневосточных партизан. Фотография нач. XX в.

Третий Украинский Дальневосточный съезд в Хабаровске. Фотография 1919 г.

Всеми силами большевики пытались убрать его от командования партизанским соединением, обвиняя в «анархизме», «антисемитизме» и нежелании подчиниться. Только в 1923 году после полной оккупации Приморья большевикам удалось арестовать Шевченко и ликвидировать его партизанское соединение (275, 38–40), хотя некоторые партизанские объединения продолжали действовать в Приморье против большевиков аж до середины тридцатых годов.

Атака казаков на японцев. Рисунок Н. Самокиши.

Много казаков с Большой Украины принимало участие в японской войне. Ведь московские власти всегда охотно бросали украинцев в горячие точки, используя их как пушечное мясо, для расширения империи. Казацкие традиции делали украинских казаков страшными для будь каких врагов. Проявили себя украинские казаки и во время японской войны, где они всегда являлись примером отваги и героизма. В частности, в боях с японцами отличился будущий гетман Украины Павел Скоропадский, который командовал 5 сотней 2-го Читинского казацкого полка (оно почти полностью состояло из переселенных украинцев и кубанцев). За исключительную храбрость, проявленную в боях с самураями и ниндзями, он был награжден золотым георгиевским оружием. Будущий командующий армией УНР Михаил Емельянович Павленко сформировал на пластунский лад и возглавил команду охотников 58-го пехотного Пражского полка, отличился в боях под Мукденом, где был контужен, награжден четырьмя орденами и золотым георгиевским оружием. Громил японцев и его брат Иван Емельянович Павленко, будущий инспектор конницы армии УНР, Командир отдельной конной дивизии УНР, генерал-хорунжий Юрий Глибовский, который в 1918 году организовал оборону Киева от большевиков (командующий Киевским военным округом), в свое время руководил отрядами казаков Заамурского отдельного корпуса пограничной стражи. Пришлось повоевать с японцами и будущему генерал-квартирмейстеру армии УНР, генерал-хорунжему Николаю Капустянскому. Еще один казацкий потомок, будущий генерал-хорунжий украинской армии Иван Значко-Яворский, за подвиги в боях с японцами получил звание полковника, шесть орденов и золотое георгиевское оружие.

Павел Скоропадский в Манчжурии. Фото 1904 г.

Будущий референт правительства УНР, уроженец Черниговщины, Федор Колодий отличился в обороне Порт-Артура и был награжден тремя орденами. Будущий начальник штаба 3-й железной стрелковой дивизии УНР, генерал-хорунжий Михаил Пересада-Суходольский, за подвиги в боях с японцами получил звание прапорщика. Командующий Киевским военным округом генерал-лейтенант Николай Ходорович, который был активным инициатором украинизации царской армии, одним из организаторов 1-го Украинского полка имени Богдана Хмельницкого, тоже был ветераном японской войны: руководил воинскими соединениями 3-й манчжурской армии. Воевал с японцами и сын известного украинского художника Амвросия Ждахи, подпоручик Моршанского полка Амвросий Амвросиевич Ждаха, который героически погиб при штурме японского редута в Черной Дубраве, около реки Шахэ. Известный украинский художник-баталист Николай Самокиша тоже побывал на поле боя, где сделал много ценных зарисовок. Будущий руководитель артиллерийских частей УНР генерал хорунжий Иван Копестинский во время японской кампании был командиром батареи мортир, дважды ранен, награжден за храбрость тремя орденами. Будущий начальник штаба армии УНР Петр Лайко в японскую кампанию командовал стрелковой ротой. Награжден за героизм тремя орденами и золотым георгиевским оружием. Наследник знаменитого казацкого рода Виктор Абаза, будущий командир дивизии Серожупанников, за личное мужество, проявленное в боях с японцами награжден тремя орденами и повышен в звании до полковника. Командовал ротой в Манчжурии еще один потомок казацкого рода с Полтавщины, будущий командир стрелковой дивизии Волынской группы УНР, Василий Кованько. За героизм при обороне Порт-Артура он награжден четырьмя орденами и золотым георгиевским оружием. При обороне Порт-Артура отличился и будущий командующий транспортной флотилией Черного моря, член Главного Морского штаба УНР Александр Степанив, который был награжден за храбрость четырьмя орденами. Один из будущих членов Украинского военного комитета, назначенный председателем комиссии спецслужб, генерал-майор Лука Кондратович, воевал с японцами в составе 2-й пластунской бригады Кубанского казачьего войска. за проявленные мужество и героизм был отмечен несколькими орденами и повышен до звания полковник. Принимал участие в японской кампании и награжден двумя орденами и один из основателей Вольного Казачества — генерал-хорунжий Николай Устимович, — который позднее стал командиром элитной части — Личного Конвоя гетмана Павла Скоропадского, в котором было много пластунов. Атаман и основатель Харьковского Слободского коша Вольного Казачества Иван Кобза на японской войне был прапорщиком. Воевал в этой войне и председатель первого съезда Вольного Казачества куренной атаман Тарасовской волости, внук по брату великого Кобзаря Ананий Шевченко. Пришлось помериться силами с японцами и будущему атаману повстанцев Матвею Григорьеву (настоящее его имя Никифор Серветник) (149, 33).

Атака казаков на японцев. Рисунок Н. Самокиши.

Начальник штаба 1-го Украинского корпуса, генерал-хорунжий Петр Крамаренко отличился при обороне Порт-Артура. Будущий генерал-хорунжий армии УНР Виктор Кущ за личную храбрость, проявленную в боях с японцами, награжден двумя орденами. Воевал в Манчжурии и генерал-майор Николай Володченко, именно тот, который позднее, будучи командующим Юго-Западного фронта предлагал поршам и винниченкам в сентябре 1917 года подчинить Юго-Западный и Румынский фронты Центральной Раде. Награжден за героизм в боях с японцами золотым георгиевским оружием. И таких потомков казацких родов на этой войне было немало. Достаточно только назвать фамилии знаменитых генералов УНР Виктора Слисаренко, Виктора Зелинского, Ивана Барбовича, Александра Зилинского, Всеволода Агапиева, Семена Билым-Колосовского, Иосифа Богдановича, Александра Дорошевича, Николая Мусиенко, Александра Новицкого, Ивана Приходькина, Владимира Савченко, Дмитрия Гашенка, Петра Вовкобоя, Игоря Телешова и др. (156, 18—270) потомков казацких родов на этой войне было немало.

Амвросий Ждаха. Фотография 1904 г.

Печать Дальневосточной Сечи. Фотография 1937 г.

Иван Кобза с сыном. Фото 1918 г.

Николай Устимович и Иван Полтавец-Остряница. Фото 1918 г.

Во время национально-освободительной борьбы все они, услышав голос крови, обратились к украинскому правительству с просьбой принять их на украинскую службу. Один из этих седых генералов придя на заседание Центральной Рады, сказал: «К Вам приходит старая Украина. Весь свой век на войнах России, начиная с турецкой, я организовывал войска. Но я — из старой казацкой семьи. Теперь сожаление гнетет мое сердце. Дайте мне возможность искупить мою вину перед Украиной. Все силы, все знания, которые так ценились чужаками, хочу отдать вам.» (190, 226–227). Но к сожалению члены Центральной Рады, среди которых было много социалистов-масонов, делали все, чтобы развалить украинскую армию. Как следствие — много казацких руководителей из-за интриг винниченков и поршов оказались в рядах деникинской и других армий, такие как Андрей Шкура, Дроздовский и др.

Участники съезда Вольного Казачества в Чигирине. Фотография 1917 г.

Забайкальский казак. Рисунок Н. Самокиши.

По подсчетам современников в японской войне принимало участие более ста тысяч украинцев, из которых около тридцати тысяч погибло. Позже, в 1917 году именно бывшие украинские казаки, ветераны японской, а некоторые китайской и турецкой кампаний, создавали костяк организаций Вольного казачества на Украине, ведь вся украинская молодежь была еще тогда на фронтах Первой мировой войны (313, 52). «Японцы» и «китайцы», имея значительный военный опыт, становились командирами казацких отрядов, инструкторами по боевой подготовке. Кстати, ситуация с точностью повторилась в 90-х гг. После неудачной афганской авантюры в Украину возвратилось много украинцев — участников этой войны. Именно они, бывшие афганцы, во время распада СССР активно включились в процесс провозглашения независимости Украины, стали ядром военизированных организаций демократических сил, таких как «Варта Руху», Государственная Самостоятельность Украины, «Тризуб», УНСО и др.

5. Тайные украинские ордена

В этой главе мы приближаемся к самой большой тайне в украинской истории. Одной из ошибок советских историков было то, что они не изучали украинских повстанцев как тайные сообщества, а только как случайный сброд различных деклассированных элементов, единственной целью которых был грабеж. Делалось это сознательно, ведь ученые оккупантов отказывали нашему народу иметь какую-нибудь идеологию кроме т. н. «классовой ненависти», которая сводилась к знаменитому коммунистическому лозунгу «грабь награбленное». Подобные примитивизмы допускаются во всех случаях, начиная с летописных бродников и заканчивая Запорожской Сечью.

Название бродников производили от славянской кочевой народности, которая якобы «бродила» по донецким степям. На самом деле название «бродники» происходит не от слова «бродить», которое во времена Киевской Руси не употреблялось, а от слова «брод» — в значении «те, кто защищают броды», ведь в те времена броды, как нынче железнодорожные и автодорожные мосты, были важными стратегическими военными объектами и их обороне уделялось чрезвычайно большое внимание. Это позднее возникло понятие бродить, т. е. путешествовать в поисках новых бродов. Аналогично «бродникам» на другом конце славянских земель, на границе Чехии и Германии, сторожевую службу несли «ходы» — военные поселенцы, которые охраняли проходы через пограничные дремучие Шумавские леса. Отличием каждого хода был чекан, а их эмблемой был белый флаг с изображением собачьей головы. «Ходы» были освобождены от барщины и налогов, имели свое самоуправление и суд. На их землю не имели права ступать вельможи и подчинялись они только королю. (120, 187–188).

В древности бродники были формированием аналогичным пограничной страже, которая охраняла от пришельцев земли Украины-Руси. Интересно то, что бродники упоминаются не только в донецких степях, а и на Дунае (еще в IX в. хронисты фиксируют борьбу бродников против византийцев и болгарских каганов), то есть они находились на охране южных и восточных степных рубежей Славянщины (137, 114).

Маленький кобзарь. Фото нач. XX в.

Чешский ход. Рисунок В. Черни.

Слово «берладники» тоже не изобилует щедрыми этимологическими толкованиями. А между прочим оно от бер — строй, то есть власть народа. Ведь бербар — это старинное дохристианское название священного медведя, которое было запрещено к употреблению (медведя называли вуйко, медведь и др.)[22]. В нашем языке сохранилось только название бер-лога, т. е. логово бера. А берло — это посох, который символизировал власть старейшины. У гуцулов, бойков «бер», «берця» обозначало мостик через речку, который соединяет два берега (255, 132). Бесспорно, что берладники — это военизированные поселения пограничников, которые придерживались своих дохристианских традиций, в которых значительное место занимал культ медведя. Это подтверждается и тем, о чем свидетельствуют источники, что среди русских князей эта территория назвалась некняженной, то есть жила в народовласти. Интересно, что именно в этих местах находилась и знаменитая столица племени уличей — (Пересичен), которая имела в своем названии частицу Сич.

Опришки. Рисунок Г. Якутовича.

Серебряное берло из Королево.

Окружена тайной и знаменитая Болоховская земля, которая не признавала верховенства киевских князей. Она тоже имеет связь с приграничными поселениями казацкого типа. Ведь в значительно поздние времена болоховниками или болоховцами называли запорожцев, которые охотились на зверей (257, 530).

Гонта и Зализняк. Современный рисунок.

Опришок. Рисунок Г. Якутовича.

Относительно Колиевщины, то ученые почему-то выводят это название от того факта, что участники восстания были вооружены колами. На самом деле это название происходит от больших ножей — колунов. Колунами еще до сих пор в Украине называют людей, которые в деревнях такими ножами — колунами — закалывают свиней. Причем, если другой скот «режут» или «забивают», то свиней «колят». Алексей Братко-Кутинский объясняет это тем, что свинья издавна была жертвенным животным бога солнца, а Рождество, до введения христианства, было днем рождения Солнца — Кола[23] (34, 94).

Представляет интерес то, что гайдамаки перед восстанием проводили обряд освящения этих ножей-колунов, для «большого праздника», как написал Т. Шевченко, что указывает на существование определенных тайных обрядов и ритуалов, направленных на уничтожение врагов не только физически, но и духовно, идеологически. Название одного из тайных обществ, которое действовало в Саноцкой и Перемышльской землях в середине XVIII в., было «Спысаки». Но название происходит не от того, что основным их оружием были короткие пики[24], а от инициативной роли этих пик в идеологии общества. Так же товарищество «борцов», которое действовало на Буковине, объединяло мастеров старинной арийской борьбы, которая передавалась из поколения к поколению, ведь есть упоминание об отдельных «борцовских семьях». Профессиональные борцы, которые ходили по деревням и городкам, занимаясь борьбой за деньги и обучением людей, существовали у многих народов. Иван Поддубный был из рода таких «борцов». Кстати, Б. Хмельницкий, обращаясь к обществу левенцев, называл их «народными бойцами», что подтверждает мысль о том, что они также ходили и боролись по деревням.

Карпатский опришок. Рисунок Л. Левицкого.

Так же и опришки или гайдамаки были ничем другим, как тайными организациями народной самообороны от различных пришельцев и оккупантов. Исторические источники подтверждают, что опришки занимались охраной своих территорий от татар, часто нанося им чувствительные поражения. Ян Собеский после битвы под Хотином в 1673 году написал, что, когда остатки разбитой турецко-татарской армии пытались переправиться через Дунай, то крестьяне и опришки, собравшись около Хребтовича в высоких горах, со всех сторон окружили их и наголову разбили так, что ни один завоеватель не ушел, хотя их было приблизительно около четырех и во всяком случае не меньше трех тысяч (142, 29). То же можно рассказать и о казаках, гайдамаках, левенцах и др.

Историки не пускались в объяснения, почему эти движения существовали десятки лет и были такими масштабными и массовыми. Но мировая практика показывает, что это возможно только при определенной духовности и идеологии: человек, который выходил за рамки общепринятых общественных норм, вступая в ту или иную тайную организацию, должен был четко знать, для чего он живет и за что умирает. И, конечно, в условиях оккупации такую идеологию можно было распространять только нелегально. Не были исключением и т. н. «социальные движения». Однако духовную сторону повстанцев изучать было запрещено. Простой народ четко различал отряды защитников и простых разбойников, у которых за душой ничего не было. А казаки, гайдамаки или опришки в глазах народа всегда были борцами за справедливость, что подтверждается многочисленными народными песнями и легендами, сложенными о них.

Историки не ставят вопрос, почему, скажем, в сравнительно небольшой промежуток времени в Украине существовало большое количество военизированных обществ с чрезвычайно разнообразными названиями. На Большой Украине, кроме Запорожской Сечи, существовали «гайдамаки», «харцызы», «дейнеки», «левенцы», в Карпатах — «опрышки», на Лемковщине — «збойники», «шугаи», на Закарпатье — «бескидники», в Венгерской Руси — «списаки», «толваи», «батяры», «фуры», на Буковине — «борцы» (79, 115–116). Это объясняется тем, что территория Украины всегда была ареной борьбы религиозных и философских идей. Простой народ сохранял еще сильные языческие обычаи. Если добавить к этому борьбу православия с католицизмом, влияние мусульманства, то можно себе представить, какие философские идейные доктрины могли тут возникнуть. Да и всегда каждый стремился в чем-нибудь отличаться, даже вышивки на одежде в каждой деревне отличались.

Збойники. Рисунок М. Алежа.

Эта ситуация похожа на ту, которая была в древней Индии или в средневековом Китае, когда в период борьбы с захватчиками появлялись тайные общества «Черные драконы», «Красные повязки» и др. У всех них была одна цель — выгнать оккупантов, но разнились они тайными знаниями и обрядами. Такая ситуация была характерной для всех стран мира. Естественно, что эти тайные общества имели свои боевые искусства.

Нападение гайдамаков. Рисунок Г. Ковпаненко.

Обычно тайные общества делятся на: 1) религиозные, 2) военные, 3) судебные, 4) научные, 5) общественные, 6) политические (58, І, 16). В Украине существовали все виды этих обществ, во многих случаях некоторые общества объединяли признаки нескольких. Яркий пример — вхождение Запорожского казачества в Киевское братство. То есть, тут казаки объединили военные функции с политическими и религиозными. А вот иной пример. Исстари в Украине существовали т. н. «копни», то есть общественные суды. Эти суды пользовались не только большим авторитетом и властью в обществе, их юрисдикция распространялась и на шляхту. Были случаи, когда копными судами выносились смертные приговоры даже шляхтичам (183, 35). Конечно, шляхтичи-пришельцы не хотели признавать прав этих судов над собой. В таких случаях общественность обращалась за помощью к народной самообороне — опришкам, гайдамакам, казакам, которые исполняли судебное решение общества, выполняя таким образом функции тайных народных судов. Опришки или гайдамаки выполняли функции как народной самообороны, так и тайной судебной власти, наказывали ненавистных крестьянам господ. Так, Олекса Довбуш в 1744 году пришел даже на Подолье, в г. Борщов, чтобы наказать злостного палача, «усмирителя» крестьянских движений шляхетного полковника Константина Золотницкого. Когда пан начал проситься, обещая выкуп, Довбуш отказался брать деньги, ответив ему «не за деньгами сюда пришел, а за твоей душой, чтобы ты людей больше не мучил». Золотницкий был казнен (76, 100). Так, в мае 1750 года казаки Ружицкие попросили гайдамаков, чтобы те убили губернатора Бердичева и гайдамаки выполнили их просьбу (75, 85). Нередко, особенно после уничтожения Сечи и введении крепостничества, исполнителями смертных приговоров над нелюдями-панами были даже кобзари. В трудах исследователей кобзарства Г. Хоткевича, К. Викторина, П. Биленького, К. Студинского, П. Мартыновича упоминаются факты расправ слепых певцов над народными эксплуататорами. У К. Студинского зафиксирован рассказ кобзаря Павла Стойко об убийстве слепыми лирниками графа Голиевского из Глебова; П. Мартинович упоминает о кобзарских покушениях на «господ и ябедников этого мира»; у А. Парфиненко записано несколько рассказов о выполненных кобзарями приговоров над ревностными охранителями закона. Все вышеупомянутые исследователи кобзарства единогласно утверждают, что в старину функции незрячих слепцов были значительно шире, чем мы себе представляем (336, 433).

Один из суботовских дедов. Фотография нач. XX в.

Изображение древнеславянских воинов. VI–VII вв.

Аркан. Рисунок Г. Якутовича.

Копные суды просуществовали в Украине до ХХ в. Ярким примером их деятельности является Суботовская казацкая организация. До 1914 года в Суботове, старинной столице гетмана Богдана Хмельницкого, существовало тайное казацкое общество со своими обычаями и обрядами. Все судебные дела казаки решали сами, не допуская в деревню полицейского стражника или судью. Еще до 1914 года в Суботове не было полицейского урядника или стражника, потому что если таковой туда и назначался, то через какую-то неделю-две он или сам отсюда переносился в другую деревню, или же его «переносили» так, что и следа за ним не находили. Так же выбирали себе сами суботовцы священника. Основным судебным органом для Суботова были деды (дедом становился казак, который дождался первого внука).

Ежегодно в день св. Петра на одном из многочисленных островков на реке Тисмяне суботовские деды собирались на тайную Раду, на которой выбирали гетмана и казацкую старшину: писаря, судью, есаула, казначея и полковников. Старшине вручались клейноды. Эта традиция в строгой тайне продолжалась аж до 1918 года, когда суботовские деды перестали выбирать гетмана, т. к. тогда гетманом Украины был провозглашен Павел Скоропадский (106, 136–137).

Военные тайные общества имеют свои корни от древних тайных союзов молодых воинов, которые со старины известны в арийском обществе. В глубокой старине в каждом племени существовали мужские и юношеские инициативные т. н. «звериные» союзы. У них были свои мифы, ритуалы и особый комплекс эзотерический знаний. В этих товариществах существовала своя система власти, независимая от общества, закрытые для непосвященных ритуалы и обряды, многие из которых имеют архаическое происхождение.

Ружье гуцульского изготовления.

Именно от этих товариществ берут свое начало опришки, гайдамаки, колуны, левенцы, дейнеки и другие военные общества, которые действовали в Украине, имели свою идеология, обряды и ритуалы. Невзирая на уничтожение и преследования на протяжении нескольких сот лет, элементы древних таинственных инициационных ритуалов и обрядов сохранились в казацких и опришковских песнях, легендах, пересказах, поговорках (336, 433).

У опришков существовала своя система инициаций, подкрепленная идеологией. Например, документально подтверждено, что когда перед смертью к Олексе Довбушу подошли священники и предложили ему исповедаться, он им ответил: «Я уже исповедался и причастился тогда, когда встал на этот путь» (78, 117). То есть, перед тем как стать опришком, он прошел какие-то инициационные обряды, которые противоречат церковным канонам. Выдающийся писатели и исследователь Гуцульщины Станислав Винценз донес до наших дней чрезвычайно интересный вариант клятвы опришков: «Я клянусь на топоре грома вам, дедушка, и вам славному товариществу, господа легини. Буду слушаться вас дедушка-атаман, и буду верным вам товарищем, братья легини. Никогда никого не выдам, даже если бы меня в господских застенках пытали, четвертовали и жгли. Если бы я клятву не сдержал, то пусть не минёт меня на земле и под землей этот топор грома и оружие легинев. Да будет так. Аминь» (49, 158). Клятва на «топоре грома» говорит, что этот ритуал является очень древним, ведь топор грома был признаком бога войны и молнии Перуна. Другие инициации, например, держать в руке раскаленный уголек, которым испытывался кандидат в опришки, тоже происходят от дохристианских времен, это остатки древних ордалий, которые упоминаются еще в «Русской Правде».

Проходили определенные инициации и запорожские казаки.

Сохранилась старинная казацкая поговорка, которая несет в себе инициационную формулу смерти для общества и рождения нового члена тайного общества: «Малым родился — большим умер». — «А что теперь делаешь?» — «По чужбине блуждаю и славу ищу!» (179, 21).

Топорик. 1834 г.

Некоторые украинские тайные общества были настолько мощными, что могли заниматься изготовлением не только холодного, но и высококачественного огнестрельного оружия (карпатские опришки). Интересно, что изготовленное оружие опрышки обычно украшали определенными магическими символами. Если проанализировать орнаменты и рисунки на топорчиках опришков, пистолетах или крисах, можно заметить что все они имеют древние архаические элементы знаки — Солнца, Перуна и т. п.

Когда оккупанты изымали оружие у населения, оно продолжало тренироваться голыми руками или с хозяйственными инструментами. Ведь такое было не только в Японии. Например, на Правобережной Украине после Колиивщины украинским крестьянам было запрещено иметь больше одного топора и одного ножа на десять домов: «После гайдаматчины, когда уже ляхи начали управлять Украиной, то на десять хат один нож и один топор: боялись, чтобы опять народ не взбунтовался. Вот войдет солдат в дом: «А ты, мужик, схизматик! У тебя два ножа, galgan, гайдамака!» заберет и пропало» (173, І, 139). Вот так допек поляков гайдамацкий нож-колун. А народ тайно изучал способы борьбы без оружия. Именно по этому танец гопак и аркан до ХХ в. сохранился в украинских деревнях, причем во многих разновидностях. Если уже сравнивать с японцами или китайским кунфу, где, например, существует стиль «пьяный монах», то есть свидетельство, что у нас существовал подобный танец, как «пьяный казак», который имитирует бой с врагом в состоянии опьянения. Исполнялся он с саблей. Причем мастера этого танца с Украины еще в XIX в. ездили на Кубань и обучали ему черноморских казаков (242, 3).

Мы уже говорили, военно-рыцарские традиции украинцев возникли в дохристианские времена. Ярким примером передачи этих традиций является легенда о Илье Моровце. Илья Моровец — казак, который воюет за церковь, но богатырскую силу ему дали три волхва, переодетые странствующими калеками. А позже Илья Моровец, когда необходимо было проникнуть в вражеский стан для разведки и диверсий, переодевается в странствующего калеку. Так же поступают и другие богатыри.

Кто же были эти калеки? Калеками называли паломников, которые ходили на богомолье к святым местам. Такие паломники были у нас еще в дохристианские времена, что убедительно доказал академик Рыбаков. Геродот рассказывал о прочанах из Гипербореи, которые приносят дары на Ахилловом острове (о. Змеиный). В средние века своими «святыми местами» славились Киев, Львов, Новгород и другие города. На Подолье таким местом поклонения был Збручский идол на горе Богит, во Львове на Знесинни существовал какой-то религиозный комплекс известный под названием Световидово поле, где стояли огромные каменные статуи Деда и Бабы, к которым приходили со всей округи паломники. Кстати, сейчас слово калека ассоциируется с человеком с физическими недостатками. На самом деле оно происходит от особой обуви прочан, которая имела название «калиги». В древнерусских былинах калекам посвящено немало места, существует даже отдельная былина «Сорок калек с калекой». В былинах калеки — здоровые мужчины, от крика которых падают кони князя Владимира и его богатырей, и любви их атамана добивается княгиня (100, 154–156). Одеты они не в старье, а в шелковые одежды, расшитые золотом и серебром (100, 125). В другой былине «Соловей Будимирович» описывается, что их одежды были белого цвета (вспомним, что у арийских народов белый цвет признак именно первой касты — жрецов, брахманов, волхвов, друидов) (100, 7). Организация калек имела своего руководителя, которого называли атаманом и приказы которого выполнялись безоговорочно. Атаман — древнее санскритское слово, происходящее от «атман» — «просветленный». Было у калек и свое грозное оружие, так называемые «подорожные палицы» или «шелепуги» — длинные деревянные кии «пятидесяти пудов», залитые в середину свинцом «тридцати пудов», а также ножи, «чингалища булатные» (100, 125–126). Имели они и свои правила, «заповеди», которые закреплялись клятвой. Вот некоторые из них: не воровать, не обманывать, не блудить с женщинами, слушаться атамана. Невыполнение заповедей строго наказывалось: провинившегося по плечи закапывали в сырую землю и оставляли умирать (100, 154–156). Как видим, перед нами остатки очень древней организации, корни которой достигают дохристианских времен. Такие организации путешествующих мудрецов-паломников и поныне существуют в Индии, где еще сохранились старинные арийские традиции.

Индийский топор с встроенным кинжалом. XVIII в.

Конечно, это была идеальная возможность для разведчиков проникать в чужие края и выведывать замыслы врагов. Поэтому былинные богатыри часто под видом «калек-перехожих» проходили во вражеский стан. В одной из былин рассказывается о том, как богатырь Алексей Попович, лишь только одолжив у странствующего калеки его одежду и оружие, смог подобраться к вражескому богатырю Тугарину Змеевичу и убить его грозным оружием калек — залитой свинцом «шельпугой» (100, 125–126).

А по Украине еще в XVIII в. под видом прочан ходили т. н. казацкие «вожаи», которые призывали народ бежать от крепостничества в Задунайскую Сечь. Интересно, что во Львове и по сей день находится Калича гора, где существовал центр организации калек.

Илья Моровец идет в разведку, переодевшись калекой. Рисунок Е. Кибрика.

Алексей Попович побеждает Тугарина Змеевича, переодевшись калекой. Рисунок Е. Кибрика.

Еще одним тайным обществом, которое объединяло элементы организации калек и позжих кобзарей, были скоморохи. В древнем Новгороде во время раскопок были найдены старинные т. н. «крылевидные» гусли скомороха, возраст которых датируется X–XII вв. И какое же было удивление археологов, когда на обратной стороне этих гуслей они увидели нанесенный знак воинов — льва. В древние времена такие циркачи-воины были у многих народов. Так, у римлян были специальные жрецы «салии», т. е. прыгуны, которые исполняли ритуальные боевые танцы во время празднований в честь бога войны Марса. У их предшественников этрусков существовали жрецы курыты, которые выполняли боевой танец трипударэ который очень напоминал казацкий гопак и тропак. В Эфиопии, Судане и других странах существовала каста гриотов — царских скоморохов, которые объединяли в себе профессиональных циркачей, гимнастов, певцов и воинов, которые иногда выполняли функции охраны коронованных особ и их тренеров. Скоморошьи общества были достаточно большими, о чем свидетельствует существование еще в XVI в. на Киевщине и Житомирщине целых поселков с названиями Скоморохи, Скоморошцы, Скоморох, Скоморохов, Скоморошковце, Скоморохова Лука и т. п. В Луцке, Клевани, Владимире со скоморохов брали налоги в таком же размере как и у ремесленников, что свидетельствует о цеховом устройстве их скоморошьих общин (336, 209).

Гусли скомороха. XII в.

Скоморохи издавна выступали и как разведчики. В 584 году византийский император, отражая нападение антов, встретил со своей армией трех славянских гусляров… Славянские скоморохи были частыми гостями в Европе. Так, в одном из старинных источников упоминается, что когда во времена Конрада из Югингема в столицу Тевтонского ордена Мариенбург прибывали певцы из разных краев, то «из Руси также пришли скоморохи». Там же говорится, что ко двору польско-литовского короля Ягайло в 1415 году приходили русские лютнисты «бандуристы» (336, 209). Скоморохи обучали народ различным играм и забавам, являлись организаторами постановок и соревнований. Также часто они были организаторами и участниками распространенных в те времена кулачных боев и борцовских соревнований, за что в народе их называли «змагунами»[25] (108, 8).

Скоморохи — фокусники, циркачи в современном понимании этого слова, тогда как кобзари и лирники — это класс слепых песенников. Казаки пользовались личиной тех и других. В частности, когда запорожец Кирилл Данилович собирал на Новгородщине древние былины, он путешествовал под видом скомороха. Преследуемые церковными и светскими властями скоморохи дожили до начала Первой мировой войны в виде передвижных цирков и театров, коллективов странствующих борцов. После войны их почти полностью уничтожила советская власть. В частности, с такого цирка Бескоровайного начинал свою карьеру будущий чемпион мира Иван Поддубный.

Казак-бандурист. Со старинного рисунка.

Кобзарь в Запорожье. Картина Билащенко.

Наступило время рассказать об еще одной тайной организации казацких характерников — братстве странствующих кобзарей. Как мы видим, возникло оно в очень древние времена, и в те времена уже упоминается его военно-разведывательная деятельность. Кобзари издревна считались волшебниками, наделенными магической силой. Недаром еще в «Слове о полку Игореве» песенник Боян называется Велесовам внуком, то есть потомком древних волхвов («Слово…» было написано уже в христианское время). Кобзари ассоциировались и с казацкими характерниками, ведь на знаменитых народных картинах казак Мамай почти всегда был изображен с бандурой в руках.

У кобзарей существовал свой тайный язык, называемый лебийским (лебий — слепой), свой традиционный танец — лебийская скакомка, свои таинственные ритуалы и традиции. Все собрания и посвящения проводились ночью в полной тьме, чтобы уберечь их тайны от зрячих. У кобзарей, как у рыцарских союзах, для решения споров использовался «судебный поединок». Судебные поединки также проводились ночью, с использованием кулаков и палиц (336, 36). Кодекс кобзарских обычаев и законов передавался от учителя ученику и назывался «Устинские книги», то есть те, которые передаются из уст в уста.

Кобзарский костурец. Рисунок Б. Божицкого. 2002 г.

В 1773 году, предвидя уничтожение Сечи, казацкие характерники собрали тайный совет, на котором было решено с целью сохранения украинской души, инициировать создание т. н. кахтырей, т. е. рукописных книг, в которых будет описана история Украины и распространить их среди народа (об этом подробнее пойдет речь в седьмой главе). У кобзарей же такие книги передавались устно, поэтому они и назывались Устинскими. Существовало 12 Устинских книг, каждая из которых имела свое назначение. Так, первые книги содержали нормы и правила поведения кобзаря или лирника перед братией и народом. В следующих книгах речь шла о технике игры на кобзе, лире или бандуре, изучению народных дум, песен и т. п. Отдельная книга была посвящена изучению лебийского языка. Поскольку этот язык был тайным, то полностью изучить его разрешалось самым надежным ученикам, остальным разрешали знать только 30–40 наиболее употребляемых слов (приветствия, предупреждения, сигналы). Содержание двух последних книг, в которых были ведомости о конце света, умении пророчества, могло открываться только особо доверенным и надежным кобзарям, которые прошли определенные испытания, пользовались большим авторитетом среди кобзарей и давали дополнительные клятвы и обеты (336, 188). Одна из книг была посвящена технике особой кобзарской борьбы «костурец». Мы привыкли представлять себе кобзарей слепыми и беспомощными старцами. На самом деле они могли постоять за себя перед любым врагом, особенно это касалось ночных условий, где кобзари имели преимущество перед зрячими людьми. Каждый кобзарь должен был быть вооружен палицей-костурцом, от которой и пошло название борьбы, а также особым «освященным ножом», который традиционно носили на груди под рубахой.

Техника «костурца» базировалась на раскрытии у человека уникальных резервных возможностей, ведь только таким образом они могли компенсировать потерю зрения. Об этом уникальном умение слепых кобзарей биться существует много загадок. Гнат Хоткевич в своих трудах о кобзарях и лирниках вспоминает о странствующем волынском лирнике, который зарабатывал на жизнь не только игрой на лире, но и любительскими боями с крестьянами. Порфирий Мартинович в своих записях о незрячем кобзаре Гавриле Зелинском из Константинограда отмечал его необычную силу и умение кулачного боя. А знаменитый кобзарь Остап Вересай был прославлен не только своим умением петь и играть, но и большой способностью к дракам и никому никогда не позволял себя оскорблять. Другой знаменитый миргородский кобзарь-виртуоз 30-х годов ХХ в. Андрей Саранча также мастерски владел холодным оружием и, несмотря на свою невыразительную фигуру и незрячесть, часто выходил победителем в драках с бандитами, которые постоянно зарились на его кошелек (336, 429).

Кобзарский костурец. Рисунок Б. Божицкого. 2002 г.

Кобзарский костурец. Рисунок Б. Божицкого. 2002 г.

Среди украинских незрячих песняров было немало таких, кто отличился незаурядными боевыми способностями во время национально-освободительной борьбы 1917–1921 годов. Знаменитый кобзарь Антип Митяй исполнял обязанности связного между частями армий УНР, прославился умением вслепую ехать верхом на коне, рубиться саблей и стрелять на звук из пистолета. А гайдамаки Слободского Коша захватывались умением харьковского лирника Иосифа Глывкого «на ощупь драться кулаками». Слепой лютенский кобзарь Петр Гузь сопровождал повстанческие отряды атамана Христового и принимал участие в боях. Этот список можно продолжить именами Федора Кушнерика, Ивана Кучугуры-Кучеренко, Петра Галашко-Нитченко, Павла Носача, Петра Скидана и многих других незрячих кобзарей, которые в водовороте гражданской войны находились в различных военных формированиях (336, 433).

Кобзарь. Со старинного рисунка.

Организация кобзарей была тесно связана с казацкими характерниками. Можно допустить, что она была одним из ответвлений тайного характерницкого братства. Не случайно существовал обычай, что ослепленных казаков, которые попадали в кобзарский цех, сразу выбирали на руководящие должности. Так, после ликвидации Сечи казака Игната Рогозянского выбрали «батюшкой цехмайстра кобзарского и всего незрячего братства» (336, 38). Известными кобзарями были и бывшие казаки Грицько Кобзарь из Иржавца, Степан Погребняк с Киевщины, Андрей Бурсак из Константинограда и др. Поэтому и не удивительно, что кобзари обычно действовали вместе с казаками, были их диверсионно-разведывательной сетью. Особенно ясно такая деятельность кобзарства проявлялась во время казацких восстаний, особенно во время освободительной войны украинского народа под руководством Богдана Хмельницкого. Мало кому известно, что Богдан Хмельницкий, который сам был неплохим кобзарем, в 1652 году подписал указ о создании на Левобережной Украине музыкального цеха, по аналогии с аналогичными цехами в Киеве, Каменце, Львове и других городах (209, 256). Хмельницкий знал цену кобзарям, как певцам, так и воинам. Где необходимо было тайно пройти через вражескую территорию, провести там разведку, передать известия, подготовить песнями народ, совершить какой-нибудь диверсионный акт, принимался за дело кобзарь. Особенно эффективными в ночное время были кобзари-диверсанты, ведь ночью они благодаря хорошо развитыми другими чувствами имели преимущество перед зрячими воинами. Слепой, и с первого взгляда, беспомощный, он мог, не вызывая подозрения своей беспомощностью, совершать великие дела. Иногда под маской слепого мог прятаться и зрячий. А когда из таких кобзарей была создана целая сеть, тогда для врагов наступало страшное время. С ужасом и ненавистью связаны реляции и воспоминания шляхты времен казацких войн о диверсионной работе кобзарей.

Казаки-бандуристы Кубанско-черноморского казачьего войска. Фотография нач. XX в.

Как я уже выше упоминал, кобзари действовали и в войсках Петлюры, а позже и в отрядах УПА. Недаром Москва считала кобзарей опасным врагом, и поэтому всячески их преследовала, уничтожала. Вот фрагмент из докладной записки московских агентов в Украине о борьбе ОУН с немцами…«кроме того, украинские националисты избрали другую форму борьбы с немцами. Они рассылают по оккупированной территории Украины бандуристов, которые проводят среди населения агитационную работу за создание «Самостийной Украины», организовывая таким образом свои националистические кадры для борьбы с оккупантами» (108, 32–33). Поэтому кобзарей советская власть интенсивно уничтожала, видя в их угрозу своему существованию.

Были в Украине и тайные женские военные союзы. В истории они известны под общим названием амазонок. Реликты этих тайных организаций дошли и до наших дней в сказках о Бабе Яге, которая дает инициационные испытания молодому царевичу, обычае понедилкувания[26] и других архаичных обрядах, которые еще сохранились в глухих украинских селах, особенно на Волыни.

Не разбираясь в сути этих женских союзов или сознательно умалчивая, что все они опирались на определенные идейно-религиозные представления, ученые подходили к изучению амазонок крайне примитивно. Например, античные авторы, описывая амазонок, часто допускались всяких фантастических выдумок (типа: амазонки выжигали себе правую грудь, чтобы лучше стрелять из лука). Странно, почему современным женским командам по стрельбе из лука она никак не мешает не только стрелять, но и ставить рекорды. Очевидно речь шла о каком-то инициационном ритуале, который, поскольку был тайным, дошел до авторов в очень перекрученном виде.

Амазонки, как и сколоты, выводили свою родословную от бога Ария: их царицы считались дочерьми этого бога и великой Богини-Матери. Во время походов скифы и амазонки действуют вместе, что подтверждается античными источниками. Византийский историк Прокопий свидетельствует, что амазонки были и в войсках гуннов: «…гунны неоднократно совершали набеги на Римскую империю и вступали в рукопашный бой с теми, кто выходил против них; конечно, некоторым из них пришлось тут лечь убитыми. После отхода варваров, подбирая и осматривая тела убитых, римляне находили среди них и тела женщин» (252, 382).

Амазонки. Со старинного рисунка.

Чешская амазонка. Рисунок М. Алежа.

Иногда, пользуясь тем, что мужчины погибли на войне или были в дальних походах, тайные женские союзы вынашивали мысль о захвате власти в стране. Иногда им это удавалось. Так, во время возвращения сколотов из Азии, где они находились в походах более 20 лет, жены, чтобы не допустить возвращения на Родину, выкопали на их пути большой ров и выставили против них войско, набранное из детей рабов. Этот пересказ донес до нас отголоски настоящей религиозной революции, которая произошла тогда в Скифии-Сколотии. Правда, тогда мужчинам-сколотам после многочисленных и кровавых битв с войском, которое послали на них собственные жены, удалось отвоевать власть в собственном государстве, но женские военно-религиозные союзы смогли взять под свое влияние значительные территории на берегах Азовского моря, где они создали теократическое государство, в которой царил матриархат. Сколотские племена, населявшие эту страну, получили новое название сарматы — то есть царь-мать. Недаром древние китайские мудрецы любую революцию обозначали термином «гe-мин», который означает дословно «изменение имени». Отголоски такой женской революции и военных походов девушек-воительниц сохранились в весенней игре «Чудо ли, или не чудо». В этой игре, которая бытовала на Подолье, хоровод молодых девушек поет такую песню:

Чи диво, чи не диво,

Пішли дівки на війну

Молодиці за ними,

А парубки й собі.

Чи диво, чи не диво,

Надибали дівки три города,

А жіночки три ліски,

А парубки три млинки.

Чи диво, чи не диво,

Пішли дівки на вино,

Молодиці за ними,

А парубки і собі.

Чи диво, чи не диво,

Сидять дівки за столом,

Молодиці пред столом,

А парубки під столом.

Чи диво, чи не диво,

П'ють дівки мед-вино,

А жіночки горілку,

А парубки помийки.

Чи диво, чи не диво,

їдять дівки калачі,

Молодиці буханці,

А нарубки сухарці.

Чи диво, чи не диво,

Беруть дівки китайки,[27]

Молодиці серпанки,

А парубки каглянки.[28].

Один из мифов античных авторов был о том, что амазонки убивают всех новорожденных мальчиков. На самом деле в войсках сарматов были мужчины. Охрану царицы-матери несли особые воины, которые исповедовали культ Праматери-Богородицы, носили усы и оселедец, были монахами (не женились) и назывались Мамаи, то есть воины Великой Матери. Напомним, что запорожские казаки до XVIII в. называли мамаями именно каменные статуи скифо-сарматского периода, которые изображали таких воинов. У мамаев существовал культ льва, о чем свидетельствуют археологические находки. Например, на сарматском фаларе, найденном в одном Сиверских курганов, изображен такой воин верхом на льве, который побеждает врагов. Интересно, что изображение воина-мамая на льве просуществовало вплоть до XIV в. в Византии и Грузии, где христианская церковь создала даже культ святого Мамая. С времен Киевской Руси сохранились женские браслеты, которые использовались в дохристианских обрядах во время Русалий. На одном из них имеется изображение льва, на другом воин-лев выполняет энергетические упражнения. В древнерусском «Изборнике Святослава» (1073) изображено созвездие Девы, которая в правой руке держит меч, то есть амазонки. Интересно, что это только русская традиция, поскольку во всем мире Деву принято изображать не с мечом, а с снопом колосьев в руке. Кстати, в сколотских курганах часто встречаются пластинки к женскому головному убору с изображением танцующих женщин с мечом в одной руке и с разрубленным ягненком в другой. Хотя советские археологи и поспешили признать их «греческим влиянием», но даже и они признают, что распространение этих пластин и штампов для их изготовления указывает на их важное место именно в скифских ритуалах.

Изображение амазонки у скифов.

Дева с мечом. Рисунок из "Изборника Святослава", 1073 г.

Изображение амазонки у скифов.

Деревянные мечики. Украина. Нач. XX в.

Девушка и казак. Со старинной картины.

Возле села Сахновки на реке Рось издревле существовало городище, известное под названием Девичья гора. И такое название оно получило зря. В найденной здесь золотой пластине скифских времен показано поклонения скифов именно Богине-Матери. Кроме того, здесь нашли старинную женскую диадему древнерусского периода, которую археологи сразу назвали «Вознесение Александра Македонского». На самом деле здесь изображен обожествленный княжеский предок Даждьбог, который на крылатых грифонах поднимается на небо. Похожие диадемы из мосяжа — желтой меди — и теперь носят гуцульские женщины в Карпатах и называются они «чильця».

До начала XX в. сохранился в украинских селах, особенно казацких, обычай борьбы девушек с парнями. Вот как описывала такую борьбу младшая сестра знаменитого богатыря Ивана Поддубного Евдокия: «Ох молодая и бедовая я была, — говорит она. — У нас в селе часто боролись. Подставишь ногу, вот так, и через себя бросишь. Любого мужика брошу. Убегают от меня» (109, 16).

Этот обычай известен на нашей земле еще со скифских времен. Так, известный греческий географ Страбон рассказывает о скифском праздник «Сакэя», где мужчины принимают участие вместе с женщинами, а затем между ними, невзирая на пол, разыгрываются бои (340, 203).

Воспоминания о каких-то дохристианских военных играх амазонок сохранились и в распространенном поверье, что в Клечальную субботу[29] ведьмы крадут у хозяек мечики (специальные деревянные ножи для обработки конопли), чтобы потом, вылетев на Лысую гору, рубиться ними: «Улетая туда, они втыкают себе за пояс, вместо сабель, украденные мечики; а там иногда начнут и свою междоусобную баталию, и, сражаясь этими мечиками, они все приговаривают: «Что воткну, не перегну!» — и благодаря этому они только ранят, но не убивают друг друга» (188, 65). Владимир Гнатюк, описывая такие игрища ведьм на Лысой горе также упоминает об их хороводах, танцах, различных кувырканиях, а также и бои с мечиками: «становились с мечиками, подскакивали к себе, кололи себя и отскакивали назад» (65, 49). В одной из легенд, собранных им, рассказывается, как один батрак, подсмотрев, что его хозяйка-ведьма выполняет определенные магические действия и повторив их, оказывается на шабаше ведьм. Но неправильно поняв и повторив последнее заклинание, которое оберегало ведьм во время ритуальной игры-битвы — «порубал всех ведьм» (94, 8). Кстати, Лысая гора, — понятие, распространенное по всей Украине. В каждом украинском городе или селе есть своя Лысая гора, та, с которой первым исчезал снег На этой горе молодежь проводила различные игры и хороводы (41, 9).

Украинские женщины, даже находясь в неволе, всегда думали о своем народе. Об этом напоминает нам дума о Марусе Богуславке, которая помогает бежать из плена запорожцам, история жизни знаменитой Роксоланы — Насти Лисовской из Рогатина, а также подвиги многих неизвестных украинок, которые помогали казакам громить татар и турок в их логове. Ведь именно украинки-рабыни сообщали казацким разведчикам все необходимые сведения для взятия вражеских городов: «Остановившись в море так, чтобы не быть замеченными из города, на который запорожцы собирались напасть, они посылали двух-трех опытных казаков, которые знали турецкий и татарский языки в качестве шпиков, то есть разведчиков. Эти казаки переодевались турками или татарами и на маленькой лодочке ночью, а то и днем, приставали к берегу, иногда даже к самой пристани.

Высадившись, казаки смешивались с толпой и разыскивали знакомых украинских женщин, пленниц, которых турки делали своими женами и наложницами; может показаться странным, что запорожцы, которые не терпели никакого бабства, разыскивали украинских женщин: дело в том, что все пленные мужчины, за исключением тех, кто принял ислам, то есть мусульманскую веру (по выражению казаков «потурнаков»[30]), были на галерах или же в городе как рабы, а потому никакой помощи казакам не могли предоставить. Женщины же были свободны и, конечно, знали или могли знать все то, что нужно было разведать запорожцам: сколько в городе войска, какое оно, где находится и какими силами охраняется крепость и городские ворота, нет ли где в городской стене тайного входа и т. д.» (114, 250). Выполняли украинские пленницы и другие специфические задачи. Так, известно, что по заданию Богдана Хмельницкого украинская пленница, которая была в гареме татарского хана Ислам-Гирея, отравила его, и таким образом отомстила за измену перед казаками и за союз с поляками (164, 692). Между прочим, именно Богдану Хмельницкому во время Освободительной войны украинского народа удалось организовать и объединить под своим знаменем все украинские тайные организации и союзы. Наши великие ученые ломают головы над тем, как смог Хмельницкий за короткое время мобилизовать всю Украину на борьбу с Польшей. А народ, в отличие от «кабинетных» ученых, сразу подметил причины его победы: «Хмельницкий первый поднял гайдамаков. Написал такое письмо, что: «Гэй! кто со мной?» и насобрал казаков» (173, 1, 294–295).

Казачка. Рисунок В. Верещагина.

Ведь ему хорошо известна была древняя мудрость: «если всем народом дунуть, то ураган будет». Поэтому он обратился с призывом к борьбе не только к казакам, но и к опришкам, левенцам, бескидникам, збийникам, церковным братствам, арианам, кобзарям и др. И эти тайные союзы очень помогли ему, что позволило почти без боев дойти до Карпат, организовали ему, выражаясь современным языком, прекрасные разведывательно-диверсионные отряды, которые захватывали хорошо укрепленные замки помещиков, осуществляли и пропагандистско-разведывательные рейды и сеяли панику среди врагов. Знаменитое восстание Костки Наперского на Подляшье и Семена Высочана на Прикарпатье было ярким примером такого сотрудничества Хмельницкого с тайными организациями лемковских збойников и покутских опришков. Именно в этом сотрудничестве кроется ответ на вопрос, почему Хмельницкий не разрушил Львов, который в то время был одним из крупнейших центров украинских тайных организаций. Координировало их деятельность знаменитое Львовское братство, которое, как и другие братства, можно без преувеличения назвать масонской ложей по-украински. Оно имело свою агентуру не только в Украине, но и по всей Европе, вспомним, что именно через Львовское и Люблинское братства происходила вербовка и переправка казаков-наемников в европейские страны во время тридцатилетней войны. История православных украинских братств еще не написана. Вспомним только, что другой выдающийся украинский гетман Петр Сагайдачный не просто так записался в Киевское братство, а вместе со всем Запорожским войском.

Гайдамачка Оксана. Картина Г. Бельцова.

Семен Высочан идет в поход. Рисунок И. Деркача.

Богдану Хмельницкому помогли в деле быстрого объединения два обстоятельства. Во-первых, многие члены этих тайных организаций (церковные братства, калеки, кобзари, опрышки, левенцы, збойники), всегда поддерживали тесную связь с Запорожской Сечью и тесно координировали с сечевиками свою деятельность. Во-вторых, Хмельницкий, родившись и выросши в Западной Украине, имел чрезвычайно широкие связи с различными опришковскими организациями. Так, по свидетельству шляхтича Коховского, Хмельницкий поддерживал контакты с подольским «левенцами». Называя их «народными бойцами», он посылал их по тылам польской армии организовывать диверсионные рейды. Базируясь в лесах Медоборов и на польско-молдавском пограничье, левенцы начали делать набеги на польские обозы, в частности угоняли лошадей, предназначенных для польского войска. Именно организованные украинскими тайными обществами восстания в тылу польской армии свели на нет результаты Берестейской битвы: после Берестечка шляхта, напуганная восстаниями в своих имениях, вместо преследования казаков начала массово покидать войско и возвращаться домой. Недаром, описывая деятельность этих тайных обществ во время Освободительной войны, один шляхтич с ненавистью и страхом писал «…хлопский произвол <…> взял инициативу в свои руки… и берет верх, как будто второе войско Хмельницкого» (77, 129). Зато Хмельницкому объединение всех украинских обществ позволило так консолидировать народ, что любая работа вражеских спецслужб сводилась на нет: «Легче волком пахать, чем казаком против казака воевать», — жаловалась польская шляхта. Именно это объединения в один кулак всех сил украинской нации позволило Хмельницкому, несмотря на яростное сопротивление агрессивных соседей, создать собственное государство.

Казак отправляется на войну. Со старинной картины.

Мальчик с топориком. Рисунок В. Тропинина.

6. Характерники — носители арийских войсковых традиций

Одним из тайных казацких обществ на Сечи был институт характерников, о котором я рассказал в предыдущей книге «Тайны боевых искусств Украины». Здесь, учитывая вновь обнаруженные данные, я хотел бы более глубже остановиться на некоторых аспектах характерництва. Как мы уже знаем, характерники в народном сознании наделялись уникальными способностями, они могли передвигаться по воде, по воздуху, проходить сквозь стены, их нельзя было уничтожить обыкновенным оружием: «Не быстро как-то поймали Голуба, а когда поймали его, то все тело, руки, ноги, даже шею заковали в железо; раскаленными клещами рвали его тело, а ему все равно — курил себе трубку да и пел какую-то вражескую песню, хоть бы что! — конечно характерник: тут разрывают его тело клещами, а оно сразу срастается и след не остается, как кто нибудь кувшином зачерпнул воду в пруду. И следа нет этого мучения! Несколько раз бежал он из тюрьмы: вот встряхнул кандалы, так на нем вроде из глины цепи разлетаются на мелкие кусочки. Наконец взял из кармана мел, нарисовал на стене лодку, сел в нее и — вспоминай как звали, а сторож только раззявит рот: Голуба вроде как и никогда не было в тюрьме» (317, 37). Выходец из казацкого рода, известный украинский писатель Евгений Гребинка в романе «Чайковский», написанном на основании семейных пересказов, описывает характерництво, как владение древними рыцарскими традициями: «Характерник был человек очень умный и знал всякую всячину, его и пуля не брала, и сабля не рубала; у него на все было средство и способ, на все доброе слово и польза. Характерники знали все броды, все заплавы на Днепре и других речках; характерник из воды выводил сухого и из огня мокрого; у них была рыцарская совесть и добросердечие…» (81, 121). Именно поэтому характерников всегда выбирали вожаками казацких и гайдамацких отрядов. «Вот соберется их вместе несколько десятков или сотен, выберут себе вожака, эдакого характерника, что уже его только серебряная пуля возьмет, — и казаки за ним и в огонь, и в воду» (284, 2–3).

Можно проследить этимологическую связь слова характерник с именем древнеарийского бога войны Хара, как одного из образов Шивы, который входил в священную троицу (тримурти) верховных арийских богов (346, 135). В древнеарийской эпической достопримечательности «Махабгарати» происхождение имени Шивы связывают с тем, что он победил (harate) других богов — Брахму, Инду, Варуну, Яму и Куберу (216, 136). Как ипостась бога войны, Хара, разрушая старое, отмершее, дополняет бога Вишну, который создает новый мир. Интересно, что атрибутом этого бога является трезубец — древнейший знак, который является символом Украины. А эпитетом Вишну также является Хари, в значении «зеленый». Эта ипостась Вишну сохраняется за нашим языческим богом Ярилой (ярый-зеленый), Арием и Марсом. Кстати, праздник Картикея в честь бога войны Харе Арджуни выпадал в Индии на месяц марга или мригасирша, соответственно нашему осеннему Юрию (43, 22).

В XIX в. выдающийся исследователь древней истории славян Александр Вельтман, ссылаясь на исторические материалы отождествлял Хара с Арием — Ярилом-Юрием, солнечным божеством воинов. Именно от Харо (Арея) происходят роды, которые называют себя «арья», благородные, которые у нас трансформировались в Юрьевские роды древних князей (42, 21). В Индии же от Харо (Арея) происходят знаменитые раджпуты (42, 92).

Характерник плывет по реке, подстелив войлок. Со старинной картины.

Характерник бежит из тюрьмы, нарисовав лодку на стене. Рисунок М. Бутовича.

Раджпути поклоняются Харо и Хари и в наши дни, а в Украине по сей день святой Юрий Змееборец, как и во времена древних ариев, является покровителем охотников, пастухов и воинов.

Отождествляли Харо и с египетским богом Хором «старшим», усыновленным Осирисом (198, 81). На древних египетских барельефах бог Хор изображен всадником, который побеждает змея, в точности, как святой Юрий. Отсюда и Хортица — священный остров бога Хорса (во времена Киевской Руси он известен в мире как остров святого Юрия), а борзая[31] — «собака Хороса» (интересно, что хортами в некоторых местностях Украины и сегодня называют волков, а волки в украинской мифологии, как известно, — «собаки святого Юрия»).

Корень хар, хара сохранился в названиях племен, народов, городов и т. п. Вышеупомянутый исследователь древней истории славян Александр Вельтман приводит упоминания Тацита о таинственных хариях, которые наводили ужас на римлян: «В прочем Харии многочисленнее других упомянутых тут мной народов; дикую и звериную внешность свою они усиливают искусством и временем. С черными щитами, очерненным телом, выбирая похмуру ночь для битвы, страшные собой, как тени умерших, они наводят на войско ужас. Никакой враг не может выдержать такого невиданного адского зрелища: так как в битве погляд взгляд поражается прежде всего» (43, 148). Не были ли те загадочные харии отрядами словянских пластунов-характерников (ведь украинские пластуны сохранили секреты ведения ночной войны аж до ХХ столетия),

Запорожец и борзая. Со старинного рисунка.

Казак-характерник. Современный рисунок

Латинские авторы, описывая Скифию, вспоминают город Харакены — позднюю летописную Харукань, которую современные ученые ассоциируют с нынешним Харьковом. Кентавр Хирон (правильнее Хайрон) обучал военным наукам Геракла и Ахилла. В греческой мифологии Харон был перевозчиком душ умерших. В Древнем Риме во время боев гладиаторов на арену в маске и с атрибутами Хару выходил палач, который добивал, «отправлял на тот свет», тяжело раненых гладиаторов. От него же происходят «харуспики» или «гаруспики» — вещуны, которые пророчили будущее по внутренностям животных. Подобные предсказания сохранились у казацких пластунов до XIX в., о чем свидетельствует выдающийся казацкий историк Иван Попка: «пластуны умели с осени определять длительность и суровость зимы, исследуя хребты и внутренности диких кабанов» (250, 226). У итальянских этрусков-расенов упоминаются войсковые жрецы хуриты, которые считались основателями боевого танца трипударэ, очень похожего на казацкий тропак и гопак (346, 75).

Характерник и Смерть. Современный рисунок.

Изображение области хара в трансцендентальных методиках.

В трансцендентальных методиках Востока и Запада, которые простираются своими корнями во времена ариев, различали три составные части личности человека: душа — божественный разум, тело — инстинкты, желания, и дух — воля. Эти трем составляющим соответствовали три основных центра в теле: голова, живот и сердце. Центр живота, который отвечает за внутренние желания, инстинкты в восточных трансцендентальных методиках называется хара. Ведь именно живот руководит всеми отрицательными эмоциями — телесными инстинктами. Отсюда и харакири — известный самурайский обычай ритуального самоубийства путем вспарывания живота (кстати, этот термин не является именно японским, а древнеарийским, по-японски он называется сьоп-пуку). Поэтому, овладев хара, человек овладевает своими инстинктами, эмоциями, как негативными, так и положительными, подчинив их двум другим центрам: разуму и воле. А в бою для любого воина важно, когда душа уходит в пятки, загнать ее назад в Хара. А сделать это может только тот, у кого чистая душа и храброе сердце. Интересно, что старинные украинские легенды о выдающихся казаках-характерниках, таких как Иван Сирко, Семен Палий, Максим Зализняк или гайдамацких и опришковских вожаков, которые тоже владели характерницкими способностями, Устима Кармалюка, Олексу Довбуша, Пинтю или Головача с удивительной последовательностью утверждают, что все эти герои должны были в поединке убить черта и в награду от Бога получили сверхъестественные военные способности. Все эти легенды о том, что казак или опришок перед тем, как стать характерником, таки убил черта, имеют логическое объяснение: он убил в себе зло, подчинив негативные силы — инстинкты духа и воли. Поэтому характерники и славились тем, что могли, в прямом смысле слова, оседлать черта. Об этом говорил еще в VI в. до н. э. скифский царевич Анахарсис, который был признан греками одним из семи величайших мудрецов мира. Он учил, что «душа присутствует во всех частях мироздания»; «Тело есть инструмент души, а душа — инструмент Бога, и как тело большинство действий делает своей силой, но наиболее и наилучше — силой души, так и душа некоторые действия делает сама по себе, а некоторые доверяет Богу, чтобы он обращал и направлял их своей волей. Их всех инструментов душа самая послушная. Отсюда происходит слово знахарь (зна-хар: «тот, что знает хару).

Семен Палий танцует гопака, уходя в монастырь. Картина М. Микешина. 1884 г.

Характерник. Рисунок С. Ковпаненко.

Характерник. Рисунок В. Бещука.

«Ха» — это энергия дыхания. В восточных методиках по сей день существует божественное дыхание «ха» от живота. У буддистов огонь внутренней энергии, Божий Дух Вселенной, называется «дхарма». У буддистов-палов существует понятие «дхамма», что обозначает дыхание, дух в сакральном значении (155, 123). У зороастрийцев «Хаа» — это одно из имен Бога, руководящего силами. У кришнаитов «Харе» — Божья энергия. Основная чакра у индийских йогов называется «мулад-хара», что обозначает — «сила земли». Именно в муладхаре пробуждается мистическая змея Кундалини, которая символизирует психическую энергию человека, что поднимается именно из этой чакры, вследствие чего человек просветляется. А значение «ра» — энергия Солнца — подобно «ци» в китайских дыхательных методиках. То есть «ха-ра» знаменует жизненную силу человека. Исследователи индийских йогов утверждают, что постижения ими тайн природы и достижение многих возможностей, недоступных обыкновенному человеку, произошло вследствие внимательного наблюдения за поведением диких животных: в частности, впадение их в спячку (состояние анабиоза) позволило йогам научиться достигать состояния «самадхи», когда йог, пребывая в состоянии оцепенения, может длительное время находиться без воздуха, еды и воды. По моему мнению, такие феномены могли быть нужны древним арийцам еще в период их пребывания на своей прадавней родине, в Украине, в условиях сурового климата, где и теперь много зверей (медведи, барсуки, ежи), именно входя в состояние анабиоза, переносят суровые зимние месяцы. Не случайно на Запорожской Сечи сохранилось старинное название барсука — «харсун», которое перекликается как с понятием Хари у индийских йогов, так и с понятием казацкого характерництва. Ведь харсуна можно было легко приручить, чтобы наблюдать за его спячкой на протяжении зимы в домашних условиях. Следы хары угадываются и в древней украинской легенде о том, «почему человек харкает», которую записал М.Драгоманов. В ней рассказывается, как Бог вылепил человека из глины и поставил сушиться, приказав собаке стеречь его, а черт воспользовавшись тем, что собака заснула, разорвал человеку грудь и наплевал в нее. Бог затем вдохнул в человека душу, но человек до сих пор кашляя, харкает (50, 178).

Характерник Кирило Тур. Рисунок А. Ждахи.

Характерник охраняет сокровища. Со старинного рисунка.

Казак-характерник. Рисунок С. Васильковского.

Раджпутский князь Гуга Чаухан. Со старинного рисунка.

Итак, хара — это внутрення сущность, нутро человека. Именно с такого значения «хары» происходят в украинском языке такие слова как харкать (выплевывать), харчать (хрипеть), харамаркать (неразборчиво разговаривать, молиться), хатить (чистить), харапудытысь (бояться, отшатнуться), харчуватысь — (принимать еду, харч), хараманыть (обманывать, выдумывать) и т. п. В «Слове о полку Игореве» сохранились интересные термины: «харалужные мечи, копья». «Ваши храбрые сердца в жестоком харалузе выкованы», — говорит великий князь Святослав своим сыновьям Игорю и Всеволоду. Различные идеологи от науки, верные своей традиции выставлять славян не умеющими ничего и вынужденными все заимствовать у соседей, считали это слово тюркским, а то даже и афганским(!) заимствованием. А между тем, это слово имеет арийские корни, связанные с воинской магией. Ведь еще в Ведах кузнец, который изготавливал меч, всегда изображался помощником Богов. Хара-луг — сила земли, сила луга (вспомним Геродотову Гилею — священную местность, Большой Луг у запорожских казаков). Интересно, что и сегодня на Ровенщине над рекой Случь существуют села Харалуг, Харалужа, где археологи обнаружили большое количество древних рудень (печей ждя выплавки железа) (53, 346). Но советские историки упрямо не вспоминали об этих украинских селах, ведь тогда они не оставляли камня на камне на тюркско-афганской версии относительно происхождения слова харалуг.

Корень хар имеет и слово харциз — старое название казака, который порвал с сечевым братством, позднее так называли гайдамак, которые действовали на территории современной Донщины.

Похожее слово и харпак, которое употреблялось и для обозначения бедного человека, у которого нет ничего, кроме души.

Отсюда же происходит слово характер, как способность человека управлять своим нутром. В таком понятии оно сохранилось почти у всех арийских народов, а вот характерник только у украинского. Так же как и лексома характерность, которую не найдешь в советских энциклопедиях, но оно есть в так и не переизданной в Украине Украинской Малой Энциклопедии Евгения Онацкого. Так что позволим себе процитировать: «характерность — это верность своему духовному «я», что принуждает человека всегда, везде, руководствоваться собственными убеждениями. Говорить правду, не отступать ни перед какими угрозами и трудностями. Харáктерность — это большая моральная сила, которая делает из людей героев и мучеников идеи, признанной как правда. Харáктерность не соглашается с конформизмом, который пытается сделать всех людей одинаковыми, чтобы каждый был «как все» (225, 16, 1998–1999). А между тем, термин характерник был широко распространен по всей Украине, встречался даже в Карпатах (327, 170–171).

Индийская стальная булава.

Раджпутский князь Харбуджи Санкхла. Со старинного рисунка.

Индийский топор «табар-загнол».

В одной из опубликованных критик моей книги «Тайны боевых искусств Украины» оппоненты с иронией восприняли приведенные мной свидетельства очевидцев о том, что смертельно раненные казаки продолжали сражаться и уничтожать своих врагов. Во-первых, эти свидетельства современников, причем не друзей казаков, а их врагов, и поскольку они разрешали себе вводить такие описания в официальные документы, то, наверное, их показания имели под собой какую-то основу. Во-вторых, по свидетельству моего деда, который воевал на фронтах Второй мировой войны, а также других бывших воинов, есть немало упоминаний о том, когда люди со смертельными ранами продолжали идти в атаку и громить своих врагов. Однако следует сказать, что у казаков была своя система подготовки таких воинов. И корни ее находятся в давних временах арийского переселения народов. В современной Индии проживают и в наше время удивительные воины — раджпуты. Название «раджпуты» дословно означает «сыны царей», что непосредственно перекликается с названием наших царских скифов. Раджпуты, которые напоминают наших казаков, носят усы и чуб «оселедца», название которого перекликается с украинским — «чут», носят шаровары, считают себя кастой воинов «виров» — потомков ведических кшатриев, имеют свои боевые искусства — каларипаяту, которая напоминает наш боевой гопак и важдрамукти — кулачный бой. есть у них и свой путь воина «раджпути», похожий на японский «бусидо». Интересно его бывшее название «виргати» (сравните с нашим понятием «вера», за которую умирали казаки). В Украине это понятие означало не только религиозную веру, но и воинскую честь.

В давние времена наши предки обычно клялись «Верой и Правдой» строго соблюдать любые клятвы или обязательства (286, и, 230). Вера в Индии также означала кровное родственное общество одной касты. Известный историк Иван Кузич-Березовский приводит такой факт: в его родном Березове еще до Первой мировой войны, когда нападали на парня боярского рода (Березов делился на выходцев из бояр и крестьян), то парень при отражении нападения должен был, обороняясь, непрерывно кричать «вера, вера, вера…» и на этот призыв со всего Березова немедленно сбегались «боярские» хлопцы ему на помощь (171, І, 304).

В раджпутив существовал особый тип воина — «джамдж-пи», («который преодолевает смерть силой духа»). Такой воин, когда ему отсекали голову, продолжал сражаться и мстить своим врагам. Считалось, что смерть через отрубание головы унизительная и лишает убитого воина его «раджпуты» — пути воина. Обезглавленный джамдж-хар очищает свою раджпуты тем, что сам мстит своим врагам и таким образом снимает бесчестие смерти через отсечение головы. В многочисленных раджпутских легендах, преданиях, рассказах, которые и сейчас поражают воображение, рассказывается о таких случаях. В одной из баллад говорится о том, как герой, которому враг мечом срубил голову, продолжает вращаться вокруг своего меча и громить врагов. Это жуткое зрелище продолжается до тех пор, пока кто-то не набросит на героя знамя голубого цвета, тогда умерший падает бездыханным. В другой балладе рассказывается о воине, которому отсекли голову, а его тело продолжало биться, и только через 48 минут упало на землю (321, 133). Многие раджпутских кланов и поныне поклоняются своим предкам — «джам-джхарам», почитая их как героев.

Помнится, как в детстве мой дедушка забавлял меня, напевая старую песню о солдате-артиллеристе, которому вражеская пуля оторвала руки, ноги, а потом и голову, а он и дальше продолжал воевать:

При каноні він стояв і фур-фур ладував.

Вража куля летіла — йому голову стяла,

А він все ще стояв і фур-фур ладував.[32]

Интересно, что подобная песня есть у чехов и словаков.

Він гармату заряджав,

Ой, ладо, гей, люлі!

І пісню він співав,

Ой, ладо, гей, люлі!

Снаряд тут пролітав,

Ой, ладо, гей, люлі!

1 голову йому зірвав,

Ой, ладо, гей, люлі!

А він все заряджав,

Ой, ладо, гей, люлі!

І пісеньку співав,

Ой, ладо, гей, люлі![33]

Языческий припев «Ой, ладо, гей, люли!» свидетельствует, что песня могла существовать еще в дохристианские времена. Только с появлением артиллерийских орудий слова в ней изменялись, а суть оставалась неизменной. Думаю, эта песня могла распространиться у чехов и словаков во время знаменитых Гуситских войн, ведь известно, что в армии знаменитого гетмана таборитов Яна Жижки были значительные отряды казаков во главе с князем Федором Острожским, которого считают знаменитым пластуном и характерником (10, 5). О Федоре Острожском, как и о его отце Даниле, наши историки вспоминают нечасто. А между тем оба были отважными воинами и патриотами своей земли. Так, именно Данило Острожский помог галицкому воеводе Дмитрию Детьку (Дядьку) освободить Львов и Галичину от оккупационных войск польского короля Казимира. Прибыв в Галицию, князь Данило «быструю учинил битву», судьбу которой решил поединок Данила Острожского с воеводой польского короля Войтехом Целеем, которого князь победил, нанеся ему смертельную рану (144, 157). Именно Даниил Острожский блестяще провел операцию по освобождению претендента на престол Великого княжества литовского князя Свидригайла из Кременецкого замка и совершил много других подвигов, защищая свою землю от врагов.

Князь Федор Острожский. Рисунок Г. Гуртового.

Достойным славы своего отца оказался и его сын Федор Данилович Острожский, которого называли великим полководцем земли Волынской. Этот князь участвовал со своим войском в известной Грюнвальдской битве (1410). Именно здесь он познакомился и побратался с легендарным Яном Жижкой, который во главе отряда чешских рыцарей прибыл на помощь польско-литовско-русской армии. А Ян Жижка, который потерял в этой битве один глаз, именно под Грюнвальдом впервые познакомился с использованием русскими воинами повозок для обороны лагеря. Об этом свидетельствуют чешские историки, в частности Р. Урбанек и другие, а у нас об этом и дальше молчат (319, 8). Позже Федор Острожский со своими казаками ходил в Чехию помогать Яну Жижке в борьбе с германским императором. Как советник и собрат он научил его не только делать полевой лагерь из повозок, так называемый «вагенбург», а также различным другим хитростям. Так, в битве при Судомержи в 1421 году он посоветовал использовать новую и неизвестную тогда тактику борьбы с закованными в броню рыцарями, которую использовали пластуны: загнать их в спущенный заиленный пруд, где на дно набросаны женские платки и шали. Спешенные рыцари, которые бросились в атаку через болото, вязли в нем, а платки и шали мешали двигаться, валили с ног. Ряды их расстроились, наступила паника и рыцари стали легкой добычей воинов Жижки. В другой битве использовали табориты еще одну казацкое оружие — «чесноки» или «якорьки» — трехгранные железные шипы, которые бросались под ноги рыцарской кавалерии и заставляли ее останавливаться. Чтобы оторваться от преследования, Жижка, используя древний прием казацких пластунов, приказывал своим воинам перековывать лошадей подковами задом наперед, запутывая следы и пуская таким образом врагов ложному пути. Удивляет, что наши ученые умалчивают тему гуситского движения.

Ян Жижка. Рисунок В. Брожика, 1881 г.

Гуситское войско. Рисунок из средневековой летописи.

Индийский Джамджхар. Со старинного рисунка.

Неумирака на казацком гербе Чарнышев.

В конце своей жизни Федор Острожский постригся в монахи Киево-Печерской лавры (такой обычай вплоть до уничтожения Сечи существовал и у запорожских казаков), а после смерти был канонизирован, как один из угодников-чудотворцев Волынской земли.

Возвращаясь к «джамджхарам», заметим, что подобные воины были и у нас. Назывался такой казак «неумиракой», то есть воин, для которого, по поверьям, существуют семь или девять смертей.

Забули козаків тих невмірак,

що ворогів козацьких дивували,

по дев'ять раз із мертвих уставали… [34].

Поэтому недаром в старые времена существовало поверье, что казак по-настоящему умирает не от первой, второй или третьей, а начиная от четвертой смертельной раны.

Образец феномена «неумираки» нашел свое отражение и в казацкой геральдике. На гербе полковника Ивана Чарныша изображен казак-неумирака без головы, который рубится саблей. По семейной легенде, когда его деду во время осады турками Чигирина, турецкое ядро оторвало голову, он продолжал и дальше рубить саблей врагов. А вспомним, как смеялся Гонта, когда с него живого сдирали кожу, или как казаки, посаженные на кол, издевались над своими палачами. Как нельзя лучше показал философию казака-неумираки потомственный казак из села Гоголев на Черниговщине, известный украинский поэт Григорий Чупринка. Руководствуясь славными традициями предков, он всю жизнь активно боролся с врагами Украины. Во время освободительной борьбы 1917 года был казаком полка им. Богдана Хмельницкого, в 1919 году руководил восстанием против большевиков в родном Гоголеве на Черниговщине Был расстрелян большевиками в 1921 году. Дух казацкой победы предков он перенес в свою поэзию. Его стихотворение «Апофеоз» (вознесение воина за его героизм в разряд богов) раскрывает суть героической смерти казака. Такая традиция была известна нашим предкам испокон веков, начиная от первого предка сколотов Таргитая, верховного бога славян-лютичей Радогоста, о котором славяне рассказывали, что он был воеводой и пал героически в битве, а после смерти стал богом. В византийских хрониках сохранились упоминания о славянском воеводе Радегасте (Ардагасте), который во время правления императора Маврикия делал походы за Дунай и успешно действовал против ромейских войск. В древнерусском городище Девич-гора, возле села Сахнивка на реке Рось, было найдено древнерусскую диадему XII века, на которой изображен такой апофеоз: вознесение на небо русского князя-героя.

Григорий Чупринка — казак-поэт. Фото нач. XX в.

Но вернемся к стихотворению Григория Чупринки и вдумаемся в эти могучие строки, в которых сосредоточена и вера наших предков в честь воина. которая делает его бессмертным в веках:

Умирай, як смертельно підстрелений звір,

Що й стрільця розриває на шмаття

І повідно несе на широкий простір,

За небесну блакить в нерозгаданий мир

Всю велику жагу і завзяття.

Сонце блиском мигне на криваві струмки;

Подорожній над трупами стоя,

Всі одважні чуття, всі трагічні думки

В невмирущий мотив перебійно-дзвінкий

Переллє на могилі героя.

То і смерть, як не смерть, а одвічне життя,

їй не буде повік між живих забуття,

Злу й сваволі велика одвада,

Бо вона наш закон, благородне чуття

І в великому горі одрада.

Вічний Космос і Бог бачить силу твою

І вітає велике творіння!

Так сміліш прояви в благороднім бою

Всю любов до життя, всю одвагу свою,

Все святе передсмертне горіння[35].

Апофеоз князя. Изображение на диадеме из Сахнивки. ХІІ в.

Корни таких войсковых традиций теряются в глубине веков. Вспомним, например, знаменитого князя Святослава Храброго с его знаменитым выражением — «мертвые сраму не имут». К слову, истоки войсковой идеологии князя Святослава Храброго зафиксировал для нас византийский летописец Лев Диакон. Тенденциозно описывая русичей, как кровожадных дикарей, он пишет о кровавых жертвах, которые приносили воины Святослава, объясняя: «говорят, что скифы (автор имеет ввиду воинов Святослава) почитают таинства эллинов (то есть язычников), приносят по обрядам язычников жертвы и проводят возлияния в честь погибших, научившись этому то ли у своих философов Анахарсиса и Замолксиса, то ли у соратников Ахилла» (184, 78). Между прочим, Ахилла Лев Диакон, опираясь на труды греческих ученых, тоже считает скифом, который происходил из города Мирмикион на побережье Азовского моря (недалеко от Керчи) (184, 78–79). Могила Ахилла находилась на острове Левка (современный остров Змеиный) в Черном море, а также Ахиллов Бег (Тендеровская коса), где в честь Ахилла проходили соревнования атлетов. Общеизвестно, что Ахилла уважали в античном мире как самого большого героя-воина: как настоящий воин Ахилл прославился тем, что как сын смертного и богини, выбирая из двух судеб одну (длинную спокойную жизнь или короткую жизнь воина, смерть в сражении и славу среди людей), он выбрал короткую, но славную жизнь воина. Именно так поступил и князь Святослав Храбрый, наследуя пример древних кшатриев, которые верили, что единственное наслаждение жизни — это быть бесстрашными (228, 107). Недаром же исследователь индийской культуры Елена Блаватская приводит клятву кшатриев-раджпутов, когда они идут в последний смертный бой, «да не будет мне стыдно» и указывает на ее разительное сходство именно с девизом Святослава храброго: «так не посрамим земли Русской, а ляжем тут костьми, так как мертвые сраму не имут» (26, 497).

Казак Мамай-неумирака.

Воспитание Ахилла. Гравюра Ш. Бревина.

Князь Василько Теребовельский. Рисунок П. Андрусива.

Княжеская охота. Рисунок Л. Денисенко.

О прославленном скифском мудреце Анахарсисе, которого греки считали одним из наибольших мудрецов в мире, я уже упоминал выше. Плутарх приводит еще одно высказывание Анахарсиса, из которого видно, что скифы имели представление о Едином Высшем Боге: «И огонь является инструментом Бога, и вода, и ветер, и тучи, и дожди, которыми Он одних спасает и живит, а других уничтожает и губит». Анахарсису было известно и учение о бессмертии души и ее превращении. Когда греки задали ему вопрос, кого больше: живых или мертвых, он ответил им вопросом: кем считать переходящих? Вот как он в письме к царскому сыну описывает идеал жизни скифского воина, который удивительно сходится с идеалом жизни и Святослава Храброго, и запорожских казаков: «У тебя флейта и полный кошелек, у меня стрелы и лук. Поэтому ты раб, а я свободный. У тебя много врагов, а у меня их нет совсем. Если же ты захочешь выбросить деньги, взяться за лук и колчан и жить вместе со скифами, то и у тебя появятся все наши блага» (170, І, 43).

Казак. Со старинного рисунка.

Казаки в дозоре. Гравюра И. Рашевского.

Веру в бессмертие души проповедовали и другие скифские философы, в частности Токсарис и Абарис. Относительно последнего известно, что гиперборейский жрец Абарис, который прибыл из Скифии, был принят Пифагором в число своих сподвижников без обязательных предварительных экзаменов (например, обязательного пятилетнего молчания) и минуя все ступени обучения. Напомним, что школа Пифагора проповедовала метапсихоз (переселение душ) и воскрешение. Емельян Партицкий, описывая Абариса отмечает, что он, согласно заметок древнегреческих авторов, был известным вещуном-чудотворцем бога Аполлона и со своей стрелой обошел всю землю, при этом не принимая никакой еды. Он ходил по Греции и провозглашал оракулы, которые сбывались. Также Абарис был автором следующих произведений: «Песни умилостивительные», «Скитские оракулы», «Свадьба бога рек», «Теогония» (проза) и «О приходе Аполлона к Гипербореям» (в стихах) (232, І, 152–153). Токсарис, который происходил из «простых скифов», был знаменит на всю Грецию как мудрец и врач. После смерти Токсариса афиняне боготворили его и приносили ему жертвы как «иноземному Доктору» и признавали героем и наследником бога-целителя Асклепия (155, 316).

Другим великим учителем воинов Святослава Лев Диакон называет Замолксиса. Замолксис или Зальма также проповедовал веру в бессмертие гетам, которых, за их веру в бессмертную душу, греки называли гетами-неумираками. Геродот приводит в своей «Истории» греческую легенду о Зальме (Сальмоксия) или Гебелейзина, который обучал гетов божественной мудрости, а после смерти воскрес и стал богом (59, 201–202). А Платон сообщает, что сам Сократ изучал у врача бога Зальмы молитву благословения (оздоровления) от болезней. Вот как этот доктор-гет объяснял Сократу учение бога Зальмы: «Ваши греческие доктора справедливо говорят, что один член тела не удастся вылечить без оздоровления всего тела. Но Зальма, наш король, который является богом, учил нас, что если не вылечить глаза без оздоровления всей головы и опять головы без оздоровления всего тела. так и не вылечить тело без предварительного оздоровления души. Все происходит от души, и добро, и зло; самые лучшие молитвы и песни для оздоровления души — это добрые поучения» (232, І, 165–166).

Другой греческий историк Порфирий отметил, что геты уважают Зальму, который имел и еще одно имя — Талес(Геракл) (232, І, 167).

В Украине имя Зальмы сохранилось и до наших дней в старинных украинских веснянках и играх, в которых воспевают Зельмана. Советские историки выводили эту игру от знаменитого в Дрогобычине еврея — арендатора Зельмана Вольфовича, который вроде бы так въелся в печенки украинцам своим ростовщичеством и вымогательством, что в народе была сложена соответствующая игра. Хотя, анализируя игру, невооруженным глазом видно, что она ничего общего не имеет с ростовщичеством, а символизирует символическое послание к богу Зальме. Остается вопрос: почему игру «Зельман» играют не только на Дрогобычине, в Галиции, Волыни, а также в Чехии, Польше, Словении и, даже, в Германии. В старину в Галиции и на Подолье все гайовки назывались зельмановыми песнями. Становится понятным, что тут нет ничего общего с искусственно притянутым советской псевдонаукой еврейским арендатором, а явно просматриваются следы древних дохристианских верований в воскресающего бога Зальму (Зельмана).

Святыня бога Зальмы в Бубнищах. Современное фото.

Емельян Партицкий в «Древней истории Галиции» описывает, что главная святыня бога Зальмы (Зельмана) находилась в бойковских Бескидах. От имени Зельмана он выводит гору Зелемень, вблизи Сколе, горный хребет между Сколе и Тухлей под названием Зелемянка, где протекает речка с таким же названием, на которой находится курорт Зелемянка, известный своими соляными источниками. Недалеко от горы Зелемень находятся знаменитые (болды) скалы в Бубнищах, где, как считает Е. Партицкий, находилась древняя святыня бога Зальмы (232, І, 170). Тем более, что урочище, в котором расположены скалы, называется Заломы. Интересно, что в старину скалистые укрепления в Бубнищах носили название «Поляница», что, возможно, наводит мостик между древними жрецами бога Зальмы «полистаями» и летописными полянами (240, 171).

Казак. Рисунок А. Базилевича.

Характерники являлись украинской кастой воинов, которые имели свои древние обычаи и традиции. Об идеологии этой касты написал Святослав храбрый в письме к византийскому императору Иоану Цимисхию: «мы — не какие-нибудь ремесленники, которые добывают средства для существования трудом своих рук, а мужи крови, которые оружием побеждают врага» (184, 57). Звание воина — «мужа крови» — всегда несло большую ответственность, ведь воин, владея военными знаниями и держа в руках оружие, мог использовать его как на добро, так и на зло. Поэтому к воину предъявлялись чрезвычайно высокие требования, о чем говорится в Ведах. Одним из основных вопросов, которые стояли перед воином, было выяснить сущность врага. Сейчас этот вопрос имеет особую актуальность. Воин любой ценой должен был остановить врага. В Ведах об этом говорится так: «в соответствии законам цивилизованного общества, враг, который сжигает дома, подсыпает отраву, нападает без предупреждения, используя смертоносное оружие, грабит, отбирает землю или соблазняет чужую жену, называется агрессором и обязательно должен понести наказание». И правда, как показывает жизнь, если зло своевременно не остановить, оно будет распространяться. Украинский народ прекрасно осознавал эту истину. Вот как говорили украинские крестьяне, которые защищали свои села от банд польских конфедератов во времен в Колиевщины: «Смотришь, вроде оно и человек, а лезет к тебе как зверье. Берешь и колешь, потому что если не заколешь, то оно тебя заколет, да еще и не одного» (215, 385). Поэтому и вынуждены были на протяжении веков украинцы наказывать разных агрессоров, которые пытались отобрать у них родную землю.

7. Миссия характерников

Характерники формировали всеобщую стратегию развития казачества, украинства. Обладая чрезвычайными способностями, они могли на сто лет вперед предвидеть события. Об одном таком характернике-провидце рассказал в 1827 году Олексе Стороженко старый днепровский лоцман из Капуливки. «Когда-то давно, очень давно, еще дедов наших тут не было, поприходили в эти края, откуда, никто не знает, огромные люди, в косую сажень, рыцари, что ли. Вот, как поприходили, так и стали искать себе место, где бы поселиться. С ними пришел и писарь, по фамилии Попович, очень умный и грамотный, и кроме того был великим характерником. Он знал что делалось в мире, что будет, и имел при себе такую книжечку, что кого бы не постигло на свете, с кем бы какая судьба не случилась, то все об этом было в книжечке записано. Вот эти рыцари, или казаки, собрали общество и на совете, выбрав себе кошевого атамана, спросили писаря Поповича: «На каком месте им селиться и надолго ли?». А писарь глянул в книжку и говорит: «Селимся кошем на Чертомлыке, — где теперь наша Капуливка, — на все двести лет». Как сказал писарь, так оно и случилось. Сидели они возле Чертомлыка, пока не ушли с тем Мазепой под шведа. Писарь Попович и тогда еще жил, ведь, говорю вам, был характерником. Как-то на шестьдесят лет неизвестно куда исчез, а там через месяц появится, упитанный и помолодевший; начнут казаки его расспрашивать, куда ходил, где бывал, а он им и говорит: «Ходил живой воды напиться». Так вот, говорю, как ушли к шведу, то без них и разрушили кош на Чертомлыке, запорожцы снова спрашивают писаря, где им расположить Кош? «Ставьте, — говорит писарь, — в меловом овраге около Каменки, только не очень дорогостояще стройте, потому что недолго там будете находиться». Так оно и произошло; пошли запорожцы на турок и болтались там лет двадцать, как написано было в книжке писаря. Но тогда, когда начали проводить кордон на запорожских вольных землях, писарь Попович заявил, что они опять пойдут вверх по Днепру и станут кошем около речки Подпольной и там будут находиться сорок лет, а затем разрушат кош, и потом не будет ни войска, ни казачества; так сказал: «Когда не будет ни войска, ни казачества, то я не хочу по миру ходить, будет кому и без меня быть писарем, т. к. наплодится писарчуков до черта! Взял и умер. Все произошло как писарь Попович предвидел: разрушили Кош, нет ни войска, ни казачества, нет и таких уже людей, как были!» (300, 230).

Запорожский писарь. Со старинного рисунка.

Миссией характерников было сохранить душу украинского народа. Они видели угрозу, которую несла московская империя на украинские земли. Империя, которая, в первую очередь, уничтожила душу московского народа и превратила его в средство захвата чужих земель.

Еще с времен Петра І характерники, которые могли предвидеть на много десятков лет вперед, начали активно работать в этом направлении. Яркий этому пример — первый собиратель былин Кирилл Данилович, которого москвины перекрестили в Киршу Данилова, который по их самих определению был «казак из образованных запорожцев». В предисловии к первому изданию его произведений отмечается, что родился он недалеко от Киева, в Киеве получил образование. Кирилл Данилович не только собирал былины, но и сам писал стихи (270, XX). Именно он еще во времена Петра І составил первый сборник старинных былин. Интересно, что путешествовал он по Московщине под видом скомороха. Некоторые исследователи называют его сибирским казаком (314, 7). В одной из предыдущих глав мы уже вспоминали, что Сибирское казачество, как и т. н. «поселенные войска» — Забайкальское, Уссурийское или Амурское — формировались из запорожцев.

Характерник на могиле. Рисунок С. Компанека.

Предчувствуя скорую гибель Запорожской Сечи, низовое казачество составляет для потомков завещание и выкладывает его в рукописные книги, которые назывались Кахтырями. За два года до уничтожения Сечи, на Спаса в 1773 году, казацкие характерники созвали тайный совет, на который пришли самые мудрые казаки, сечевые бандуристы и слепые певцы-кобзари, лирники и стихивничие. Этот совет, очевидно, и сделал начало упорядочения «устинских книг», которые передавались «из уст в уста», и создания на их основе первых народных рукописных книг, так называемых Кахтырев (по древним украинским легендам, именно в таинственную Кахтырскую (Кахетскую) землю во времена «смены веков» попали народные богатыри и рыцари, там были спрятаны и жемчужины народных знаний и мудрости). По замыслу характерников, Кахтыри должны были стать надежным амулетом будущих поколений перед темными силами, осада которых ощущалась все больше и больше.

По задумке казацкой старшины, Кахтыри должны сохранить для потомков, выпестованые на Запорожской Сечи мировоззренческие основы казачества, стать источником воодушевления будущим поколениям в сопротивлении «зловражеским» силам.

"«Кахтырь» — это были такие книжки о запорожцах и Украине", — говорил дед Слюсаренко из-под Канева. — Там было все написано, как, что и откуда взялось в Украине: и о царях, что они у там себя орудуют и вытворяют, и о казаках, <…> о бесчестном князе Потемкине… Ну и там разные песни были в этих Кахтырях…" (336, 271). С 1773 по 1843 года процесс составления Устинских книг распространился почти на всех украинских этнических землях, охватил все слои украинского общества. И их написанию присоединялись крестьяне и казаки, купцы и чумаки. «Из всех книг, так как Библия составляется одна книга», — писал П. Мартинович (336, 270). Украинцы чрезвычайно высоко ценили Кахтыри, почитая их наравне с Библией. По заказу простого народа Кахтыри переписывались школьниками и «странствующими» дьяками и передавались как реликвия из поколения к поколению. Оценивались Кахтыри чрезвычайно дорого и считались проявлением образованности и достатка семьи, которая владела этими книгами. «У моего отца было их четыре книги, написанных рукой в кожаном переплете!» — с гордостью хвалился дед Слюсаренко из-под Канева (336, 273.)

Возвращение к родным берегам. Картина М. Добрянского.

Дедушка воспитывает внуков. Со старинного рисунка.

В Кахтырях была систематизирована и сконцентрирована народная мудрость: старины, думы, рассказы, бывальщины, песни, присказки и другие «устинские» жанры. Заложенные в Кахтырях о минувших годах, о «народознавстве», общественные и духовные ориентиры были словно завещанием для потомков.

По свидетельству современников Первая Кахтырская книга была посвящена истории Украины и называлась «Кто мы такие?», т. е рассказывала о истории нашего народа. Во Второй Кахтырской книге, которая называлась «Как надо жить и чтобы какими должны быть дети», были указания, как нужно жить самому и как научить своих детей, чтобы они «не ополячились и не окацапились». В частности, в книге говорилось: «Ляха и турка надо бить и Москве не служить…». Третья Кахтырская книга называлась: «Песни, думы, пение и припевы о половцах, печенегах, о Владимире Киевском, о кошевых атаманах, о монастырях, о турецком гареме, о греках». В Четвертой Кахтырской книге под названием «Бывальщина и казаки», были собраны сказки о чертах, свекрухах, панах и т. п.

Кроме того, были меньшие по объему «зрячие» Устинские книги: исторические — «Древник», «Гетманец», «Сороковник», «Старопомник», «Меморник», «Песняник», фольклорные сборники — «Виденник», «Поспильник», «Басильник» и «Думарь», сборники воспитательного содержания — «Семирадник», «Добромысленник», «Главнец», «Беседник», «Добровец» и «Детогляд», «Охотник», «Духовец», «Наставец», «Умновец» и «Хитровец», «Думовец» и «Мировец», хозяйственные сборники — «Меживник», «Цвитовец» и «Троймак», книги гаданий и предвидений — «Сонник», «Громак» и «Зорник».

Вообще, по свидетельству современников, «зрячих» устинских книг — пятьдесят «основных» и десять «добавочных». Устинские книги постоянно пополнялись новыми материалами и их количество увеличивалось. Созданная в народной среде песня, быль, повествование или басня не терялись, а находили свое постоянное место в одной из «устинец». За порядком составления и сохранности всего народного творческого наследия следили негласно избранные обществом зрячие или слепые устовники (336, 273–277).

Московские оккупанты пытались любой ценой уничтожить любые попытки духовного возрождения украинского народа. Поэтому Кахтыри уже в конце XVIII в. попали в разряд запрещенных книг — царская власть изымала их из крестьянских, мещанских домов, школ и монастырей и беспощадно уничтожала. За укрывательство этих книг непокорным грозила немедленная ссылки в Сибирь. Но, несмотря на запрет, люди любой ценой старались сохранять эти книги народной памяти, передавая потомкам как самую дорогую семейную реликвию. На них воспитываются все новые и новые патриоты Украины, которые несут в народ идеи, заложенные в них казацкими характерниками. Кахтыри были важным этапом в формировании Г. Сковороды, Т. Шевченко, С. Руданского. Именно кахтыри и Устинские книги стали незримой судьбоносной нитью в жизни этнографов П. Мартыновича, В. Горленко, А. Сластена и Ф. Днепровского и многих других светочей украинского возрождения, пробуждали их дух, побуждали к борьбе за свободу Украины (336, 282–285).

Куда же делись сами характерники? Во время вероломного нападения московского войска на Запорожскую Сечь в 1775 году именно запорожские характерники не хотели сдавать ее без боя. «Характерники совсем не хотели сдаваться Екатерине, но другие казаки сказали: «Нет братцы, у нас есть родители и дети: москаль их вырежет. Взяли и сдались» (282, 170). Не смирившись с этим, характерники покинули Сечь и поехали «под турком жить», основав на турецких землях (острове св. Юрия) Задунайскую Сечь. Но служба у турок, их извечных врагов, тоже была не по душе казакам. Поэтому сознательнейшая часть запорожцев переходит на службу к Австрийской империи, в составе которой тогда была значительная часть украинских земель — Галиция, Подолье, Закарпатье и Буковина. В том, что они двинулись именно в Галицию и Карпаты не было ничего удивительного. Ведь между Западной и Большой Украины всегда существовала тесная связь. Просматривая старые казацкие реестры, находим там немало галицких фамилий: Бойко, Бойчук, Гуцул, Галицкий и т. д. Галиция дала многих славных казацких вожаков: Петра Сагайдачного из Кульчиц, Ивана Подкову из Молдавской Украины, Северина Наливайко из Гусятина, Богдана Хмельницкого из Жовквы и тому подобное. Запорожцы же издавна поддерживали тесные связи с Карпатскими опришками. Сохранились легенды о казаке Михаиле с Украины, который воевал в отряде Олексы Довбуша, а на Закарпатье бытует народная песня об опришке Пинте, который освободил осужденного к смертной казни казака. Апогея военное сотрудничество казаков и повстанцев достигло во время освободительной войны Богдана Хмельницкого, недаром польская шляхта называла опришков «второй армией Хмельницкого» (77, 129). Совместная борьба опришков и казаков продолжалась и в дальнейшем. Так в 1759 году опришкивский атаман Иван Бойчук ходил со своими хлопцами на Запорожскую Сечь и вместе с запорожцами помогал гайдамакам на Правобережной Украине громить польских оккупантов. Выдающийся украинский писатель и исследователь Степан Пушик обнаружил, что именно Иван Бойчук был далеким предком нашего гениального Кобзаря, чья фамилия по матери была Бойко (255, 4-91).

Запорожцы прячут икону Покрова после уничтожения Сечи. Картина нач. XX в.

В 1771 году запорожцев, которые во время войны с турками находились в Садгоре на Буковине, жители города Снятин пригласили для защиты от польских конфедератов Твардовского, которые грабили население. Сотня конных казаков во главе с сотником Павлюком прибыли на Покутье и разгромила полутысячный отряд конфедератов. А затем погнались за ними до Брустур, где и завершили разгром. Кроме того, казаки успешно защитили от конфедератов монахов знаменитого Манявского Скита, возле которого захватили в плен самого Твардовского и отправили его в Каменец-Подольский (238, 16–17). Из части запорожцев австрийское правительство уже 1763 году создало на среднем Дунае флотилию «чаек» с чайкистами для борьбы с турками. Позже часть их слилась с запорожцами в Бачке, часть отправилась бродить по миру (7, 12–13). Поэтому понятно, что запорожцы правдами-неправдами пытались попасть на западноукраинские земли, где многие из них имели родственников, друзей и знакомых.

В «Тайнах боевых искусств Украины» я уже писал о том, что в 1785 году, заключив тайное соглашение с австрийским императором Иосифом II, восемь или десять тысяч холостых задунайских запорожцев перешло в Австро-Венгрию и основало Сечь в Воеводине, город Чента. Позже, в 1811–1812 гг. эти казаки по неизвестным причинам покидают Воеводину и отбывают в неизвестном направлении. Ученые-историки почему-то не объясняют, куда исчезли эти десять тысяч казаков и выдвинули версию, что они вернулись на Задунайскую Сечь, хотя никаких исторических подтверждений этого нет. На самом деле, они не исчезли, а постепенно перешли в Западную Украину, о чем свидетельствует значительное количество запорожских фамилий по галицийских селах: Заваликуты, Палии, Опыри, Сагайдаки, Турчины, Дорошенко, Баниты, Подколодные, Убийвовки, Варыводы, Палыводы, Богоносы, Козаченки и еще тысячи галицийских семей выводят свои родословные именно от этих запорожцев из Воеводины.

Задунайский запорожец. Картина С. Васильковского.

В семье моего отца существует предание, что их предок — казак Мышастовского куреня также пришел из Югославии. По этим же преданиям, название его происходит от того, что казаки этого куреня, по традиции, занимались отловом, укрощением и объездкой диких лошадей мышастой (мышиной) масти, которые водились тогда в запорожских степях. Недавно я нашел этому научное подтверждение: как утверждают ученые, дикие лошади, тарпаны, которые водились в украинских степях и, исчезли только в конце XIX — начале XX в. были именно мышастой масти (172, 36). Еще мой дед Лесь Каляндрук до 40-х годов XX в. по давней семейной традиции разводил мышастых лошадей, за что в селе у нас до сих пор есть прозвище Мышастые.

Еще одно прозвище — Буги получила наша семья от названия реки Буга в Хорватии, из которой они пришли в Галицию.

Заинтересовавшись этим вопросом, я начал собирать материалы о переселении казачества и оказалось, что на территории Закарпатья, Буковины и Галиции именно в период исчезновения запорожцев из Воеводины, в городах и селам Украины появляется большое количество семей, ведущих свое происхождение от казаков. Берем, например, описание столицы закарпатских гуцулов, Ясиня, сделанный в к. XIX — нач. XX вв. Степаном Клочураком, который пишет: "Среди переселенцев-беглецов найдем и сейчас значительную часть потомков запорожских казаков, о чем свидетельствуют их фамилии, как Козак, Пластун, Харлампий, Чмиль-Клочур, Отаманюк (147, 12). Именно запорожцы основали село Завалье над Прутом, где Кирилл Трильовский заложил первую Сечь (194, 29–30). Село Городница над Днестром тоже было основано запорожцами: там в старых сундуках люди хранили казацкую одежду, пели казачьи песни (194, 29–30). В этом селе существовал предание, что в старину, во времена Хмельницкого, здесь был образован сильное подразделение казацких пластунов, которое оберегало село от татарских набегов. Руководил этим пластунским отрядом бывший сотник Запорожской Самарской Паланки Совик (174, 26). Пластуны под его руководством разгромили около Городницы большой чамбул татарского вожака из Добруджи Ямгора. В память об этом осталось в селе названия урочища Совиков Стан и ручья, где погиб татарский сановник Ямгорив (174, 26–28).

Кошевой банатских казаков. Рисунок 1789 г.

Потомок казаков Лесь Каляндрук. Фотография 1936 г.

Верховинские старожилы также сохранили воспоминания о запорожцах, которые еще после Полтавской битвы перешли в Карпаты, аж в Жабье (теперь Верховина) (194, 30–31). В гуцульских песнях даже утверждается, что отец Олексы Довбуша был довбышем на Запорожской Сечи (292, 82).

Галичане. Фотография нач. XX в.

Казаки из с. Тишковцы пов. Городенка. Фото 1923 г.

Имеются данные, что казаки поселились в селах Серафинцы и Глушкив, около Городенки, Торговица, Топоривци, Тишкивцы (239, 25–27). Казацкие дома встречаются на Любачивщине. Такие села, как Казаки, Малка, Лукавец, Корчмы т. д. (166, 34–35).

Много казацких сел было даже на Лемковщине, о чем свидетельствуют материалы местной греко-католической церковной администрации. Так, село Новосильци над Саном был основано казаками войска Богдана Хмельницкого. Казацкими были деревню Нефтяник и много сел Короснянского деканата, которые были заселены пленными казаками (152, 33).

Упоминание о поселении казаков существуют и на Бойковщине. В бойковских Карпатах село Волосянки связывают с тремя братьями-казаками, которые пришли в горы с Большой Украины. Урочище Казаково в Погаре получило свое название от того, что здесь был казацкий дом. Казацкая гора возле села Ивашковцы на границе Львовской и Закарпатской области была местом укрытия преследуемого панами казака (146, 190).

Основателем села Вишня (Рогатынщина) был казак из Белой Церкви Василий Пасечник, который прибыл в Галицию в 1600 году. Кроме него, в Вишне также проживали казаки, которые дали начало родам Самойловых, Семчиев, Якимивых, Оныськивых, Грыцивых, Петривых, Короташив, Козиив, Бабиив, Феданов, Фениных, Билоганов, Пасечников.

В селе существовала местность «Яремкив кут», где была усадьба казацкого старшины Яремка. Он, по преданиям, не имел родных, жил бобылем, средства к существованию имел от охоты и пчеловодства, и был характерником (233, 9, 70).

Галичане. Фото нач. XX в.

В селе Дарахове, около Бучача, сохранилось предание о казаке Николае Пелехатом, который с войсками Наполеона воевал против Москвы. После отступления французских войск Пелехатый оказался на австрийской территории, где и поселился в селе Дарахове (51, 49–58).

Именно потомки запорожских характерников содействовали распространению вспышки национального сознания в Галиции, дали пассионарный толчок в Западной Украине для возрождения казачьих воинских традиций. Андрей Чайковский в своем исследовании «Запорожье» пишет об удивительной любви галицких крестьян к лошадям, связывая это с традициями казачества: «Кто присматривался к старинным греческим археологическим находкам, то видел рисунки из жизни скифов, которые когда-то населяли Украину. На тех рисунках видно, как древние скифы приучают коней в разным штукам. Видно, что и они любили коней, а эта любовь к лошадям перешла в душу и кровь украинского народа и запорожцев. А разве не замечаем того же у многих украинцев, хотя бы и у нас, галичан? Перед большой войной было у нас много сел, где выводились лошади хорошей породы. В тех селах, кто не имел хотя бы пары лошадей, не считал себя хозяином, а только лишь халупником, ездить одной лошадью считалось выставлять себя на посмешище всей деревне. Так, мол, ездят евреи — менялы или торгаши, а не хозяева. Кто имел лишь одну лошадь, спрягался с соседом, чтобы люди не смеялись. Зря раздавались голоса, что в селах много лошадей, что конь съедает мужика, потому что не всегда в хозяйстве есть работа для коня, а кормить его надо. Но те голоса ничего не помогли. Крестьянин, как только мог, без коня не выдерживал. Только большая война положила этому конец, уменьшила число лошадей военными реквизициями» (333, 29–30).

Бойко на коне. Со старинного рисунка.

Вызванный казацкими потомками в Галиции пассионарный толчок, вылился в борьбу за создание единой Большой Украины. Ведь потомки казаков не только меняли сознание людей, но и поднимали их на борьбу с угнетателями. Советская историография описывая весну народов в 1848 года, с воодушевлением описывала знаменитую революцию Лароша Кошута в Венгрии против австрийской династии Габсбургов, но молчала о политике национального угнетения, применяемой венграми на захваченной ими в то время Закарпатской Украине. Умолчала она и о том, что против венгров вспыхнуло украинское народное восстание в Ясине. Возглавлял его потомок запорожских пластунов Иван Пластун. Известен и год его рождения — 1815, это год, когда, вроде бы, бесследно исчезли запорожцы из Банту. Вот как описывала Ивана Пластуна венгерская пресса: «Он считал себя предводителем народа и своим поведением начал играть роль вождя. Иван Пластун, знаменитый всадник, все время ездил на коне, одетый в гуцульскую национальную одежду. Свой крашеняк, вышитый всякими узорами, носил переброшенным через плече незастегнутым, у него за ремнем всегда два заряженных пистолета, а слева находилась сабля» (147, 17). Восставшие отказались выполнять распоряжения правительства Лайоша Кошута. В 1849 году И. Пластун создает из местных гуцулов милицию и становится хозяином Ясиня. По возвращению венгров И. Пластун разоружает венгерские войска и передает их в руки российских частей, которые тогда пришли на помощь Австрии.

Кубанские казаки в Галиции, 1848 г. Картина Ю. Брандта.

Иван Пластун вошел в контакт с кубанскими казаками, разведчиками из Кубанского казачьего дивизиона, которые в первых рядах московской армии вели наступление на Венгрию и передал им пленных венгерских гонведов. Кстати, этот Кубанский казачий дивизион настолько отличился в деле очищения Закарпатья от венгерских войск, что был награжден императорским знаменем, на котором была надпись «За отличную храбрость, оказанную в делах с мятежными Венграми, и за сражение под городом Дебречином 21 июля 1849 года».

В 1850 году он в составе украинской делегации очутился в Вене, где получил аудиенцию у самого цесаря, который вручил ему высокую награду.

После революции гуцульское общество, невзирая на террор венгерских властей, выбирает Ивана Пластуна старостой Ясиня. Эту должность Пластун неизменно занимает до 1887 года и неуклонно отстаивает интересы нашего народа, ведет бескомпромиссную политическую и экономическую борьбу с венгерскими оккупантами. Умер Иван Пластун в 1891 году в возрасте 76 лет (147, 18–19). Интересно то, что с российскими войсками в Гуцульщине пребывал еще один потомок казаков из Слобожанщины Иван Турчин. Впоследствии он прославится в Америке, где станет американским генералом и личным другом президента Линкольна, а за свою исключительную храбрость получит прозвище «страшный казак» (71, 11).

В это же время в Галиции еще один потомок запорожцев — Шелих — организовал 20-ти тысячную крестьянскую армию, которая не позволила войскам венгерского генерала Бема вступить в пределы Галиции. Польская шляхта просила его не входить сюда, остерегаясь, что при первых шагах она будет вырезана украинцами по недавнему примеру 1846 года (192, 12). Тогда украинское крестьянство, организованное казаками, совершило страшный погром польской шляхты, которая подняла восстание против Австрии.

От Левобережного казацтва происходил и род известного львовского архитектора Ивана Левинского: его предки принимали участие в восстании Мазепы против Москвы. Семья Супранивских, знаменитых на всю Галицию литейщиков колоколов, — тоже наследники казацких руководителей, которые переселились из Надднепрянщины в Соколивку, около Бусска, еще в 1539 году (339, 42). В роду командующего УПА генерала Шухевича из поколения к поколению передавался пересказ об основателе рода казаке Шуха, который пришел из Запорожской Сечи (237, 32). Известно, что прадед известного украинского писателя Василия Стефаника — запорожец Лука Стефаник — после уничтожения Сечи в 1775 году перешел в Задунайскую Сечь, а его сын Теодор переехал в 1792 году из Килии в Галицию и поселился в Русове, где дал начало известному роду Стефаников (296, 18–22). Из Сечи пришел в Галичину, в село Завидовичи, около Городка, и прапрадед известного возродителя боевого искусства Украины, Верховного учителя Боевого гопака Владимира Пилата. Бабушка Владимира Степановича также происходила из казацкого рода (ее девичья фамилия Пика). А в селе Горигляды Тернопольской области поселились запорожцы, которые после разрушения Сечи занимались перепрятыванием казацкой казны. Интересно, что в Гориглядах еще и по сей день рыбаки на Днестре здороваются словами «Пугу! Пугу! — Казак с лугу!». Потомок тех «казацких финансистов» Михаил Соловей (в селе у его родственников и до сегодняшних дней сохранились фамилии Сурмаковы и Казаковы) является известным экономистом, который внедряет традиции украинской бухгалтерии.

Иван Турчин. Фотография 1888 г.

Потомок казаков Роман Шухевич.

В карпатском селе Верхний Ясенев поселились потомки легендарного казацкого полковника времен Хмельничины Данила Нечая. Один из них — знаменитый мольфар (так на Гуцульщине называют магов) Михаил Нечай, известный в Украине и за рубежом врачеванием людей и умением разгонять тучи с градом, утверждает, что эти способности передались ему именно от его известного предка, знаменитого казака-характерника.

Много потомков казаков поселилось и на Буковине. В Станивцах Долишних поселился личный писарь гетмана Мазепы, казацкий полковник Иван Войновский, потомок которого Петр Войновский впоследствии станет активным членом Пласта, а в 1940 году краевым Проводником ОУН Буковины и Бессарабии (292, 26).

Освобождение Украины от иноземных оккупантов было невозможным без возрождения войсковых казацких традиций. Только так можно было возвратить Украине ее былую казацкую славу. Поэтому в начале ХХ в. казацкие потомки основали такие патриотические общества, как «Луг», «Сокол», «Сич», молодежное военизированное общество «Пласт». Так, потомки казаков Иван Чупрей, Лесь Пушкар, Павел Думка, Иван Харук были активными помощниками основателя «Сечи» Кирилла Трилевского, помогали ему издать многочисленные брошюры, календари, которые имели выразительно-яркие названия: «Запорожец», «Атаман», «Характерник» и т. п. Яков Голота, директор гимназии в Вашкивцах на Буковине, и Осип Беспалько создали там первую «Сич». Остап Попович основал Сич в Кицмане. Возглавил ее потомок казака Иван Корнейчук. Активным основателем «Сечей» был еще один потомок казаков Лука Гарматий. Кроме того на Буковине они создали такие академические общества, как «Сич», «Черноморе» и «Запорожье». Военно-патриотическое движение стало массовым. Перед Первой мировой войной в «Сечах» в Западной Украине насчитывалось около 80 тысяч членов.

Члены Сечи в Бориславе. Фотография нач. XX в.

В «Сечах» использовалась казацкая терминология: кошевой, есаул, писарь, казначей, обозник, отличием была малиновая лента (цвет куреня пластунов), через плече — пернач, булава, из одежды — шаровары, чемереки[36], высокие казацкие шапки. Интересно, что сечевые стрельцы, по воспоминаниям современников, принимали присягу Украинским князьям, гетманам и Запорожской Сечи.

О переходе запорожского казачества в Галицию и поднятия тут духа древней Сечи красноречиво говорит чрезвычайно популярная в начале ХХ в. песня на слова Василия Пачовского «Сечь идет»…

Б'ють литаври гучнії! Ясні сурми гримлять!

Іде Січ, грають полки як море!..

Бунчуки піднялись, хоругви шамотять…

Через доли, і ріки, і гори!

Січ іде!.. Січ іде!.. Січ іде з Чорногорії!..

Україна встає! Україна гуде…

Іде Січ і клекоче, як море!..

Трубить Довбуш з верхів: "Зруйнував нам цар Січ —

Ми втекли в сині гори… з трубою…

Двісті літ спали ми!.. Стрепенулася ніч —

Ми зірвались… і трубим: до бою!

В нашій Січі давні Запорожці встають!..

Голос труб кличе: в лави ставати!

Ми стаєм, в бій підем!.. Перші стріли гудуть,

Заревуть в Україні гармати!

На нас дивляться всі — наш Хмельницький Богдан,

Дорошенко, Мазепа, Виговський…

Всі гетьмани ід нам! Всі криваві від ран…

Гей, враги і ти, царю московський!"[37].

Освящение сечевого знамени в Черновицах. Фото нач. XX в.

Сечевые стрельцы во Львове. Август. 1914 г.

Кубанские казаки, взятые в плен сечевыми стрельцами подхорунжего Т. Ковалика. Фото 1915 г.

Кавалерийское подразделение Сечевых Стрельцов. Фото 1916 г.

Об этой священной казацкой традиции сохранилось интересное воспоминание офицера УСС времен Первой мировой войны. Однажды разведчики УСС взяли в плен кубанского казака. Пленный кубанец очень удивился, услышав из уст «австрияков» родную украинскую речь, он не мог понять, откуда взялись в австрийской армии сечевики. «…Мы — Сечевые Стрельцы. — Так вы не австрийцы?! — Нет, братишка, хоть у нас и австрийская форма, но мы, как и ты, украинцы… Если ты казак, то знаешь историю Запорожцев. Вот как проклятая Екатерина предательски ликвидировала Запорожскую Сечь, то казаки сами и со своими родными разбрелись по миру… Одни пошли за Дунай, другие на Кубань, а третьи за Днестр… Вот мы и есть потомки тех, что за Днестром (259, 30).

Именно этим потомкам запорожцев из-за Днестра суждено было повернуть ход истории, начать процесс возрождения Украинского государства. Ведь в то время единственным военным формированием, которое ставило перед собой цель возродить государство, были именно Украинские Сечевые Стрельцы.

Пасхальные братания между УСС и украинцами российской армии. Фото 1915 г.

Недаром высшее московское командование в своих сообщениях царю, описывая появление сечевиков, говорило о них, как про «отборные войска, называющие себя украинцами, и мечтающие о самостоятельности Украины». Такая информация посылались только царю и его ближайшему окружению, а от низшего и рядового состава ее скрывали, чтобы не пробудить национальное сознание солдат и офицеров-украинский, которые составляли основной контингент царской армии. Именно это вскоре и произошло. Это было кровавое время, когда огромные, вооруженные до зубов империи с миллионными армиями сцепились в кровавом бою за право обладания миром. Сотни тысяч людей разных национальностей погибли по прихоти нескольких коронованных особ. Украина же, разделенная между Россией и Австрией, поставляла пушечное мясо для обеих империй. Миллионы украинцев с обеих берегов Збруча вместо возрождения своего государства клали головы в братоубийственной борьбе за чужие интересы. Именно в это время Сечевые стрельцы начали процесс т. н. «братания» на фронтах, когда воины враждующих сторон выходили из окопов, переходили линию фронта, устанавливали перемирие и отказывались стрелять друг в друга. Украинцы с обеих сторон фронта легко находили общий язык, а осматривая при перезахоронениях тела своих врагов, часто находили в вещевых мешках российских солдат и кубанских казаков, а также и в рюкзаках австрийских солдат книжечки Шевченковского «Кобзаря» — Библию каждого украинца: и галичанина, и восточника, и кубанского казака. Конечно, такие находки вполне меняли сознание украинских воинов, они начинали понимать, что воюют с братьями за интересы чужеземцев. Другим объединяющим фактором была украинская песня, которая звучала из окопов по обе стороны фронта. Именно по песням украинцам легко было определить, что напротив во вражеских окопах находятся братья. Вот как вспоминал об этом австрийский офицер украинец Степан Клочурак, который со своим 38 пехотным полком находился в 1916 году на фронте в селе Корыто восточнее Луцка: «На том отрезке, где находился наш полк, в некоторых местах нас отделяло от фронтовой линии россиян не более 100–150 шагов. К нам часто доносился с российской стороны голос песен.

Мы с увлечением прислушивались к хоровому пению. Такие концерты российских воинов повторялись часто, и в это время перестрелки прекращались. Оказалось, что перед нами стояли части, в которых преобладали украинские военные. Это они давали нам эти хорошие концерты. На Пасху в воскресенье до полудня, мы услышали величественную песню «Христос Воскрес». Вскоре из российских окопов появились белые флажки и из них высунулось несколько солдат. Когда они увидели, что им не грозит опасность, потому что с нашей стороны не было ни одного выстрела, их примеру последовали остальные воины, которые растянулись вправо и влево по всему ихнему фронту. Отделилось пять воинов, которые перелезли через колючую проволоку и пришли к нашим окопам. Я с двумя нашими воинами пошел им навстречу. Один из них, подавая мне руку, от имени их солдат пожелал нам, нашим командирам и солдатам, счастливых и радостных Пасхальных Праздников и, чтобы мы здоровые вернулись в свои родные места. Он говорил мне по-русски, а когда я повторил те же пожелания по-украински, он удивленно сказал на украинском: «Видимо, на обоих фронтах воюют украинцы друг против друга». После этого мы разговорились на своем. Увидя, как мы так взаимно приветствовали друг-друга, вся масса воинов с российской стороны двинулась к нам, на что наши воины ответили так же. Наступила минута взаимных приветствий, объятий и радости, и люди, которых война сделала кровожадными зверями снова стали людьми. Думаю, что никакая дисциплина, никакая сила не смогла бы помешать этому нормальному поведению людей, которых объединяла одинаковая судьба…» (147, 77–78).

Российские солдаты-украинцы в гостях у гуцульской сотни на Пасху. Кирлибаба. 15.IV.1917 г.

Особенно в деле братания отличались Сечевые стрельцы, которые использовали каждую возможность для распространения идеи среди украинцев в московской армии о независимом украинском государстве. Сохранились уникальные фотографии, на которых зафиксировано братание сечевых стрельцов с украинцами московской армии. А лучше эти чувства казачьих потомков передает уникальная стрелецкая песня:

Чи то буря, чи грім, чи гуде хмаролім,

Що земля на сто миль грає грізно?

Від Карпат по Кубань чути голос повстань!

В ряд ставай, щоб не було запізно!

В ряд ставай, не барись, ні на що не дивись

Чи до пекла підеш, чи до неба

Кидай неньку стару, кидай любку й сестру,

Бо настала велика потреба.

Наше тіло погній для квіток ясних мрій,

Наша кров — це росиця над ранам,

Наша думка — це грім, а рука — хмаролім

На врагів вдарим ми ураганом!

Ти, злодюго лихий, утікай чимскоріш,

Бо господар до хати вертає.

А ти, темная ніч, проходи чим хутчіш,

Україні хай Сонце засяє!

Бо здвигнувся в похід український нарід,

Щоб здобуть собі кращую долю,

Хай ревуть боруни, та най б'ють перуни,

Він як повінь розіллється по полю.

Де ж є сила така, щоб спинити могла

Весь народ як він з місця двигнеться?!

Чути клич "Гей! Позір!” в руках блиснув топір,

Дух росте, серце молотом б'ється!..[38]

Естественно, что и российское и австро-венгерское командование, узнав о подобных случаях делало все возможное, чтобы помешать этому: по тем отрезкам фронта, где были замечены подобные акции, открывался массированный артиллерийский огонь, командиров и солдат в таких частях отдавалось под суд за несоблюдение дисциплины, но ничто уже не могло остановить национальный порыв восточных и западных украинцев к объединению, порыв, который остановил жернова Первой мировой войны, развалил обе империи и дал мощный импульс к созданию Единого Независимого Украинского Государства.

Сечевой стрелец и офицер Запорожской Дивизии УНР. Фотография 1918 г.

8. Почему именно Львов?

Почему именно Львов выбрали казацкие харáктерники местом для своих действий по освобождению Украины? Ведь, как писали советские учебники, Львов был оплотом польских панов и католической экспансии на Восток. Во все века дух украинства выходил именно из Львова. Петр Сагайдачный, Степан и Лаврентий Зизании, Юрий Рогатинец, Иов Борецкий, Петр Могила, Кирилл Ставровецкий, Памво Беринда, Богдан Хмельницкий, Иоанникий Галяговский, Маркиян Шашкевич, Иван Вагилевич, Яков Головацкий, Иван Франко, Дмитрий Витовский, Елена Степанивна, Андрей Шептицкий, Евгений Коновалец, Андрей Мельник, Степан Бандера, Роман Шухевич и тысячи других, — все они несли из Львова дух Великой Украины. Еще в XVII в. Бартоломей Зиморович, поляк и католик, бургомистр Львова, принимавший непосредственное участие в обороне города от казаков Богдана Хмельницкого, на страницах написанной им хроники «Тройной Львов», в которой выразительно ощущается антиукраинская ориентация, вынужден был признать место Львова в качестве духовного центра Украины-Руси: «Львов не в коротком высказывании доморощенного оракула или языком учителя риторики, скрытого автора, но в публичных высказываниях самых обширных земель королевства, назван украшением и оплотом Руси и большего свидетельствования и прославления не требует даже сама зависть» (117, 21).

Казаки под Львовом. С фрески Армянского собора во Львове. XVII в.

Именно это невольное признание польского бургомистра и объясняет, почему знаменитый Богдан не разрушил Львов, ограничившись лишь выкупом от горожан. Насколько важным для Хмельницкого был Львов, говорит то, что здесь он назначил начальником гарнизона своего брата Захария Хмельницкого (77, 78). Кстати, и первый полк реестровых казаков находился именно во Львове. Каждая страна, каждый народ имеет два т. н. мистических центра нации — официальную столицу и духовный центр. В Польше — это Варшава и Краков, в Германии — Берлин и Мюнхен, во Франции — Париж и Орлеан, в России — Москва и Санкт-Петербург. И значение второго духовного центра для народа бывает гораздо важнее, чем значение официальной столицы. В Украине всегда рядом с Киевом таким центром был Львов. Лучше всего об этом сказал гениальный поэт с Большой Украины Василий Симоненко:

Я до тебе прийшов із захопленням сина

Од степів, де Славутич легенди снує,

Щоби серце твоє, одчайдушно левине,

Краплю сили вдихнуло у серце моє.[39]

Расположение Львова очень интересное — в середине Балтийского и Черноморского водоразделов, где река Полтва впадает в Балтийское море, а река Зубра — в Черное. Когда-то еще в XVII в. между этими двумя реками существовал канал, которым корабли переходили из Балтийского в Черное море и наоборот. Львов объединяет север и юг, восток и запад. Недаром именно во Львове, возле Армянской церкви, находится памятный знак «Центр Европы». Выполнен он в форме колонны, на которой установлена статуя святого Христофора. По легенде, этот святой перенес через реку маленького Иисуса Христа. В христианской иконографии изображался он довольно необычно — человеком с собачьей или волчьей головой (по легенде он был великаном и происходил из страны кинокефалов, то есть песиголовцев), что указывает на его древнее дохристианское происхождение (вероятно, во Львове были какие-то культы связанные с оборотнями). Огромные тайны таят в себе и знаменитые Львовские подземные ходы и пещеры, которые не уступают Киевским пещерам, но до сих пор остаются практически неисследованными.

Львов. Гравюра А. Гогенберга. 1618 г.

Герб Галицкой земли. Из «Хроники Русской земли» Гвагнинуса.

Хотя мы отмечаем 750-летия основания Львова, территория этого древнего города была заселена людьми значительно раньше. Археологи нашли здесь древние поселения людей, которым 25 тыс. лет. То есть, еще за много тысячелетий до того, как появились первые египетские пирамиды, на территории Львова уже существовали поселения. Многочисленные находки подтверждают, что Львов в давние времена играл роль славянского религиозного центра: на его территории раскопано пять древнеславянских святилищ. На территории Знесення существует местность с давним названием Свитовидове поле, а около него гора Род. Гора, где теперь находится собор святого Юра, в древности называлась Змиева гора. Кроме того, на Знесенни с древних времен стояли две большие каменные статуи богов, называемые в народе «Дед» и «Баба». Вплоть до XVII в. со всей округи им приносили жертвоприношения (14, 4). В другом месте, около Куликова, есть Перунова гора, а около Высокого Замка существовало когда-то урочище Карваты (или Хорваты).

Лев напал на лося. Рисунок из Новгорода.

Статуя, найденная во Львовской Цитадели. Со старинного рисунка.

С северо-западной стороны Львова находятся холмы Белогорщи, название которых происходит от Белобога (15 90–91), а по другую сторону от центра находится Чертова гора, которая, как полагают, была посвящена Чернобогу. Около Цитадели до сих пор существует Калечья гора, где был центр т. н. «калек-странников», которые упоминаются в древних былинах рядом с мифическими богатырями.

На Цитадели при сооружении австрийцами оборонного комплекса 1840 были обнаружены руины дохристианского храма. На одной из найденных каменных плит высеченная фигура воина, которая напоминает казака-характерника: обнаженный по пояс, с левой рукой на груди, на бритой голове видно чуб и усы. Эта фигура позже была уничтожена поляками (297, 13).

Высокий Замок во Львове. Фрагмент гравюры А. Гогенберга.

Печать галицкого князя Льва Даниловича.

Есть и иные подтверждения существования здесь древних славянских культов, в частности поклонению Чернобогу, о котором упоминал в своей работе о возникновении Львова Денис Зубрицкий. Известно, что недалеко от Львова, в городе Жовкве с древности до средневековья находилась школа палачей, которая на протяжении веков готовила мастеров этого ремесла для всей Европы. В древности верили, что палачи защищают мир от засилья зла, «чтобы зло не распространялось по миру», служат справедливости. Согласно древним представлениям, палач является божьим слугой, а потому все, что он делает — во имя справедливости. Поэтому своими действиями палачи не совершают греха ни перед Богом, ни перед людьми. Сами палачи были посвящены богу смерти Чернобогу, носили титул Малодобрый и имели свои тайные ритуалы, связанные с «мечом справедливости». В частности, меч палача после выполнения двадцати казней специально запечатывали, обматывая освященными шнурами, и, залив маслом, тайно замуровывали в подземельях. Эти обряды выполнялись даже в средневековье, и, конечно, в тайне от церковной власти. Настоящая история Львова еще не написана и содержит в себе много тайн, которые оккупационная советская псевдонаука старательно скрывала.

Интересным и малоисследованным является и название реки Полтва, на которой стоит Львов. Еще в конце XIX в. выдающийся галицкий историк Емельян Партицкий пробовал найти корни этого названия, опираясь на свидетельства древних ученых Аолодора и Стефана Византийского. Он связывал его с племенами фракийцев, которые в давние времена проживали на Прикарпатье. Географ Страбон упоминает о фракийском городе Полтвобрия (брия означает город), которое в древности был покинут жителями (полтами) и позже заселено древними греками, которые дали ему название Айнос. По свидетельству греческих историков, название этого города произошло от имени фракийского царя Полтиса, который жил во времена Троянской войны и считался одним из величайших мудрецов мира. По свидетельству Плутарха, перед началом Троянской войны к царю Полтису одновременно пришли послы от греков и от троянцев с требованием рассудить их спор о Елене Прекрасной. Царь Полтис принял такое решение: Парис пусть отдаст Елену грекам, а он отдаст ему за это аж две красивых женщины (232, 337–338).

Пещерный лев. Современный рисунок.

Лев. Рисунок из Кенигсбергской летописи.

Невыполнение этого мудрого совета Парисом привело, как мы знаем, к десятилетней войне и гибели Трои. Позже Геродот упоминает о чествовании фракийцами бога Плейстона, которым, очевидно, стал обожествленный царь-мудрец Полтис. Не случайно существовала у фракийцев каста жрецов, которые называли себя полистаи или плеисты (название родственно как с Полтисом, так и с Плейстоном). Вероятно, что король Полтис получил свое имя от реки Полтвы, или наоборот, в честь его имени люди назвали эту реку, но такая связь очевидна.

Герб Галицкой земли. XVI–XVIІ вв. Из «Хроники Русской земли» Гвагнинуса.

Казацкая чернильница. XVII в.

Большой тайной окутано название города Львова. Историки выводят ее от имени сына Даниила Галицкого Льва. А вот как говорят об этом древние львовские летописцы. Мартин Груневег, объясняя название Львова, рассказывает о том, что когда-то давно князь убил в пещере (современная Лысая гора напротив Высокого Замка) огромного льва, и в знак победы взял себе имя Льва, назвал это место Львовом, а изображение льва поместил на свой герб. Кроме этого, чтобы начать строительство города, князь вынужден был победить страшного змея дракона, который жил на соседней горе в т. н. Змеиной пещере. В честь победы над змеем князь построил на той горе церковь святого Юра (88, 110–111).

Попробуем исследовать, имеет ли эта информация какое-то отношение к сыну Даниила Галицкого князя Льва. Мог ли реальный князь Лев бороться со львом? А прежде всего — существовали ли в Украине львы и были ли какие-то обычаи борьбы с ними?

То, что человек может голыми руками победить льва, доказал украинский богатырь, цирковой борец Терентий Корень, который в 1907 году дал на арене цирка американского города Чикаго необычное представление: он спокойно вошел в клетку с огромным львом. Хищник молниеносно бросился на человека. Когти и зубы «царя зверей» впились в тело атлета, но Терентий Корень, превозмогая нечеловеческую боль, мощным рывком поднял льва над головой и с огромной силой грохнул в песок. Через несколько секунд лев был мертв, а Терентий Корень завоевал единственную в своем роде награду: большую золотую медаль с надписью «Победителю львов» (4, 33). Никто с тех пор не смог ни повторить этот подвиг, ни даже объяснить его. Лишь в восточных боевых искусствах издавна ходили легенды о выдающихся учителях, которые могли с голыми руками выходить на поединок с тигром, что считается постижением высочайшего мастерства. Правда, в отличие от поединка Терентия Кореня, документальных свидетельств о таких поединки восточных мастеров нет.

Пещерный лев. Рисунок З. Буриана.

Долгое время историки не верили древней легенде о поединке князя со львом, считая, что на наших землях львов никогда не было. Но археологические исследования показали, что в древние времена львы на территории Львова таки водились. В частности, доказано, что на территории Львовщины водился с незапамятных времен пещерный лев. Кости пещерных львов выкопаны и в селе Прыймы в 5 км от Львова, а также в районе т. н. Чертовой скалы на окраине Львова. Многие исследователи доказывают, что Львов начинался именно от этой местности (только с Чертовой скалы, а не с Высокого Замка, мог увидеть летописец пожар в Холме). Известный галицкий ученый Исидор Шараневич, на основании старинных документов доказывал, что первоначально Львов был построен на Знесенни, а замок короля Льва стоял на Чертовой скале, и именно она называлась Гора Льва. А после сноса его по приказу татар в 1261 году Львовский Замок был отстроен уже около Лысой горы, которая считается сейчас горой Льва (341, 44). На территории же современного Высокого Замка была т. н. Львиная пещера, возле которой, скорее всего, происходили княжеские инициации (во время Первой мировой войны здесь было военное укрепление, при строительстве которого были уничтожены все исторические памятки). Интересно, что на гербе Галицкой земли изображен лев, который карабкается на скалу, то есть именно пещерный лев. Этот вид львов мог просуществовать на наших землях до XIII в., пока не исчезли его последние экземпляры, подобно как вымерли позже и животные, на которых он охотился: в XVII в. — летописный тур, чуть позже в XVIII в. — зубр, и где-то в XIX в. — гигантский полоз. Кстати, следы и этих пропавших животных также сохранились в топонимах на территории Львова, например, река Зубра и одноименный поселок в окрестностях Сиховского района, гора Волчья в районе современной улицы Зеленой или Змиева гора, Турье около Брюхович и т. д.

Святой Мамай. Грузия.

О том, что в древности в наших краях водились львы подтверждают и многочисленные устные и письменные упоминания о львах. Лев — царь зверей, как и другие животные, упоминается в украинских заговорах, сказках и баснях. Распространены также пословицы и поговорки: «Дома лев, а на войне хорек», «Вел себя как лев, а погиб как муха», «Бойся, лев, когда пса бьют», «сильный как лев» и тому подобное.

Сохранилась древняя киевская легенда о том, как лев защищает Киев от библейского богатыря Самсона, который хотел завоевать нашу землю. Ее возникновение Михаил Грушевский считает происходящей от скульптурной группы «Самсон и лев», установленной в Киеве на Подоле, но даже и в том случае народ в роли защитника нашей земли видел прежде льва, а не библейского Самсона, представлялся украинцам как захватчик: «Сильный Самсон воевал по всему миру, на остаток с нами задумал воевать. Плывет по Днепру, но только вышел из воды, как на него лев. Самсон к нему, и как схватит его за пасть, и как наступит ногой, то так вместе со львом и окаменел. Так он и сейчас стоит в Киеве» (89, IV, II, 115). Интересно, что у евреев сохранились упоминания о чествовании их предками божества, вероятно, перенятого от арийцев под названием Apиэль, то есть Арий — бог, который изображался именно в виде льва (67, 198).

Сарматский фалар.

В старинных былинах и летописях льва называют «лютым зверем». Былинный богатырь Дюк Степанович обращается к своему коню: «То ли добрый конь, то ли лютый зверь», имея в виду его ярость в бою. Так он упоминается и в словаре Памви Беринди — «лев лютый — царь зверей». В Глубинной книге упоминается о борьбе льва, свирепого зверя, с мифическим зверем индриком за право называться царем зверей. «Однорог-зверь всем зверям отец. Ходит он под землей, не сдерживают его ни горы каменные, ни те реки быстрые. А когда выходит из сырой земли, то ищет себе противника — свирепого льва-зверя, сошлись они со львом в чистом поле, начали они, звери, биться, хочется им царями быть, над всеми зверями превосходство иметь (89, IV, и, 224). Упоминание о лютом звере есть и в «Слове о полку Игореве», где знаменитый князь Волх Всеслав не только превращается в волка «и Великому Хорсу путь перебегает», но и превращается в «лютого зверя» и скачет с севера из Белгорода, и в три укуса открывает двери Новгорода (288, 90). Лев, «лютый зверь», нападал на охоте на Владимира Мономаха, повалив его на землю вместе с конем, о чем он упоминает в своем «Наставлении» (246, 265). Интересно, что и в древних казацких надписях под картинами «Казак Мамай», именно лютый зверь выступает символическим перевозчиком умерших людей в загробный мир.

Изображение на монете царя Атея.

Гей, шкода ж мені великая молодому,

Що як доведеться в степу помирати,

То нікому буде козацькі кості мої поховати:

Татарин боїться, а лях не приступе,

Хіба прийде лютий звір та в байрак поцупе[40].

Интересно то, что в Грузии, в монастыре Гелати, был найден старинный серебряный диск с изображением святого Мамая верхом на льве. Возможно, казак Мамай закончил там свою жизнь послушником, как это практиковалось у запорожских казаков, и велел изобразить себя на льве, символическом перевозчике души воина на тот свет. Такие изображения воинов на львах известны у нас еще с сарматских времен, хотя культ льва существовал гораздо раньше. Еще древние трипольцы имели изображение девы-льва (247, І, 51). Археологами найдены золотые сколотские пластинки, где изображено как введение юноши в специальный транс перед этим поединком, так и сам поединок со львом. Лев был эмблемой-тотемом скифских царей, о чем свидетельствуют многочисленные изображения львов на гривнах, подвесках, золотых бляшках и мотивы борьбы с ними скифского царя — прапредка Таргитая. Образ царя в шлеме в виде львиной головы был отчеканен на монете скифского царя Атея. Греческий писатель Лукиан из Самосаты в одном из своих произведений приводит рассказ скифского мудреца Токсарид о том, как скиф по имени Белитт (Велит), не щадя своей жизни спасал своего собрата, когда на того напал лев: «Однажды во время охоты он увидел, что лев стащил с коня его друга Баста и подмяв под себя его вцепился в горло и начал разрывать когтями. Белитт соскочил с коня, бросился сзади на льва, схватил руками, желая привлечь его внимание на себя, и засунул в пасть свои пальцы, пытаясь, как можно, спасти Баста от зверя. Наконец лев бросил того уже полумертвым, повернулся к Белитту и убил его. Белитт, умирая, успел однако, ударить льва мечом в грудь, так что все трое умерли одновременно. Мы их похоронили в двух курганах, насыпанных рядом: в одном — друзей, во втором, напротив, — льва» (195, 147). Значит в Скифии водились львы и существовал их культ, ведь они насыпали над львом отдельный курган.

Поединок скифа со львом. IV в. до н. э.

Известно о связи охоты на львов с инициациями Ахилла, которого многие греческие, римские и византийские авторы считают скифом, сыном царя Пелея, правителя города Мирмикион на берегу Азовского моря недалеко от Керчи (184, 78–79). Пелей с малых лет отдал его в обучение военному делу своему другу кентавру Хайрона. Как отмечает исследователь санскрита С. Наливайко, термин кентавр обозначает не что иное как конный тавр, то есть Хайрон, который также происходил из Крыма из племени тавров. Во время военного обучения Хайрон кормил Ахилла мозгами медведей и печенью львов, благодаря чему Ахилл стал могучим воином, равных которому не было. Значит, в ритуалах инициации скифских царевичей использовалась печень львов, которую надо было получить, победив самого льва. Кроме того, остров, на котором был похоронен Ахилл, назывался в древности остров Левка (нынешний украинский остров Змеиный).

Скифское изображение полульва-получеловека. V в. до н. э.

Поединок князя со львом. Суздальщина. Работа галицких мастеров.

Далеко от Украины, на Алтае, в т. н. Пазырыкских курганах, сохранились курганы скифских царей, ведь скифские племена в древности доходили аж до Алтая. В вечной мерзлоте тела царей сохранились полностью, чего не скажешь о наших курганы. На них найдены татуировки в знаменитом скифском зверином стиле. Интересно, что у скифских царей была особая привилегия: только они имели право накалывать татуировкой львиную голову в области сердца. Жаль, что не знаем точно, не могла ли быть и над сердцем князя Льва Даниловича Галицкого такая же татуировка. В одном из Пазырыкских курганов обнаружены войлочное настенное полотнище с чрезвычайно интересной батальной сценой. На нем изображен крылатый рогатый воин с человеческим лицом и телом льва, вступивший в единоборство с огромной птицей (грифоном). Но самое интересное, что на человеческой голове этого воина-льва изображены лихие казацкие усы и длинный чуб, который со лба спадает на затылок. Отголосок этого мифа сохранился в украинских колядках о принце Иванке, который гонится за странным зверем туром-оленем, ловит его и тот дарит ему свои рога (221, 25).

Изображение льва из древнерусского Галича.

Три фигурки из Мартыновского сокровища, а также лев, который глотает солнце.

Изображение львоподобного божества. с. Осоты. Чигиринщина.

Изображение воина с львиной головой. Чернигов.

Славянский Чернобог. Со старинной картины.

Как мы уже упоминали выше, сарматы изображали воинов, а также богинь верхом на львах. Именно отсюда на киевскую фреску попало изображение матери богов в колеснице, запряженной львами. Сохранились две парных фалары сарматского вождя, на которых изображены головы львов с зажатыми в пастях копьями или стрелами. Напомним, что у казаков при рождении сына было принято класть ему «на зубок» стрелу, которая позже, с распространением огнестрельного оружия, была заменена пулей. Русские князья, продолжая традиции скифских и сарматских царей, также почитали льва, о чем свидетельствуют многочисленные находки с изображениями львов на украшениях, даже на стенах христианских храмов в древнем Киеве, Галиче и других городах.

Именно галицийские мастера строили и украшали великолепные соборы Покрова на Нерли и Дмитриевский (Владимиро-Суздальское княжество) (168, II, 136). На тех храмах сохранилось много изображений львов и борьбы с ними, причем эти изображения являются копиями найденных в Галиче, Чернигове и Киеве (168, II, 136–141).

Флиц — бог смерти западных славян. Со старинной картины.

В знаменитом Мартыновском кладе (пора антов) рядом с фигурками воинов в вышиванках, которые танцуют гопак, обнаружено и фигурки львов. Советские ученые никак не хотели признавать в них именно львов, несмотря на то, что подобную фигурку льва, который глотает солнце, было найдено и на Митковском острове на Южном Буге. На одном из древнерусских браслетов воин получеловек-полулев выполняет энергетические упражнения. Очень интересную бронзовую скульптурку было найдено в конце XIX в. возле села Осоты в Чигиринском уезде на Черкасщине. Некоторые ученые отождествляли ее с изображением бога Ярило. Привлекает внимание львиноподобная голова скульптурки и глаза, инкрустированные золотом (268, 76). Очень интересное изображение воина с львиной головой, найденное на оковке турьевого рога из Черной могилы в Чернигове, где, по легендам, был похоронен славянский князь Черный. Интересной также является т. н. «северо-славянская камея», которая до Первой мировой войны находилась в Берлинском королевском музее. Изображение этой камеи и расшифровку древних славянских надписей на ней привел в своей работе «Древняя история казачества» известный историк Е. Савельев. На этой камее изображена борьба черного и белого божеств. Черное божество изображенное в виде скелета с оселедцем на черепе верхом на колеснице, запряженной двумя львами (265, 145–146). Интересно, что еще Конрад Бото в своей Саксонской хронике (1492) также упоминает Бога смерти славян Флинца (флинц с немецкого — кремень), который: «стоял на кремне, был изображен в виде мертвеца в длинном плаще и держал в руке палку с горящим факелом, и на левом плече вздыбленного льва, который будет воскрешать умерших» (203, 415). Ведь по средневековым представлениям, лев имеет силу возрождения: львица рождает детей мертвыми и слепыми, но приходит лев, дует им в ноздри и они оживают.

Северная камея.

Сильний бог. Со старинного рисунка.

Существовали и амулеты в виде львиных зубов, на верхнем конце которых вырезалось изображение львиной пасти. Поскольку в X в. львы были уже редкостью, то такие львиные талисманы делались обычно из кончиков рогов, носились они на поясе. Все эти материалы свидетельствуют о традициях непрерывного почитания льва на нашей земле в течение тысячелетий.

Выдающийся исследователь нашей древности львовянин Денис Зубрицкий еще в 1844 году набрался смелости написать о том, что название Львов происходит от того, что когда-то во Львове было капище древнего бога славян — Чернобога, который изображался человеком с головой льва, сидящим на троне. Его капище, как пишет Д. Зубрицкий размещалось на горе Льва (современная Лысая гора у Высокого Замка) (118, 9). Это полностью согласуется с поданной выше версией, что именно на Лысой горе князь убил огромного льва и в честь этого был назван город. Поскольку Чернобог был богом зла, войны и смерти, то, победив Чернобога в образе Льва, царь или князь приобретал магическую силу, а поединок представлял собой мистический акт борьбы добра со злом, порядка с хаосом. Недаром западнославянский аналог Геракла — Сильный Бог — изображался сильным воином, который держал в одной руке копье, а во второй шар (символ земли) и у его ног лежали две головы: человеческая и львиная (38, 267). Кстати, первым подвигом Геракла была победа над страшным немейским львом, шкуру которого он позже использовал как панцирь, ведь она была такой прочной, что Геракл вынужден был не застрелить его, а задушить в объятиях (на многих античных памятках встречаются надписи на греческом языке «Гераклес Склавенс», то есть «Геракл славянский» (52, 104). Елена Блаватская упоминает в своих письмах из Индии, что у принцев из Солнечной династии, о подвигах которых и до сих пор складывают героические песни в Раджастхане, фамилия Гер-Кули, то есть герои солнца, и выводит от них имя греческого солнечного бога «Гер-Кулеса» (26, 218). Но многие исследователи истории раджпуты как раз и говорят о том, что они являются потомками скифов и сарматов. Напомним, что скифы выводили свою генеалогию от Геракла, который в них было еще одно имя — Таргитай.

Поединок со львом. Изображение на плите Киево-Печерской лавры.

Богиня Дурга убивает демона.

Львоголовый Митра.

Царь убивает льва. Ассирия. Ниневия. VII в. до н. э.

Именно такая сцена борьбы героя со львом изображена на одной из шиферных плит Киево-Печерской лавры. Это изображение ученые идентифицировали то с Гераклом, то с Самсоном, то даже с Давидом. По моему мнению, это изображение первопредка — героя Таргитая-Геракла (былинного Тарха Тарховича), который в образе льва побеждает Чернобога и освобождает Солнце, (освобожден Солнце изображенное на соседней плите), о чем до наших дней сохранились упоминания в украинских сказках и колодках.

Эти верования и традиции — один из наиболее архаичных пластов — принесли арийцы из Украины в древнюю Индию, где эти обычаи кое-где сохраняются до сих пор. В частности можно вспомнить древний арийский обычай посвящения царя, который до сих пор сохранился в Индии среди царей-кшатриев Джайпура (Раджастхан). Заключается он в следующем: вооруженный мечом воин идет в лес, вызывает на бой тигра (львы в тех местах практически исчезли) и вступает с ним в поединок один на один. Когда тигр будет побежден — с ним проведут царский ритуал сожжения (249, и, 122). Интересно, что у индийских царей до сих существует традиция добавлять к своему имени титул Сингх, то есть лев. Нам интересен еще один момент, который присутствует в одном из их мифов. Когда Великая Богиня Махадеви (дословно: могущественная дева) Дурга (жена верховного бога Шивы) вышла на поединок с Махиша сурой — верховным вождем титанов-асуров, она спустилась на землю, призвала к себе царя зверей — могущественного льва и велела ему везти себя в бой на спине, как грозную наездницу. С радостью распластался перед ней лев, но тут же появился и не менее сильный тигр и также лег у ее ног. И сказала им Дурга, что они оба равновелики в своей мощи и свирепости, и одинаково отданы божественной воле, а потому в образе льва люди будут видеть тигра, а в образе тигра — льва (92, 379). А современные ученые, исследуя кости пещерного льва, вымершего в Украине, как раз и утверждают, что его анатомическое строение костей и черепа имеет много общего с тигром; в науке даже существует его другое название — тигролев (205, 37). Не является ли этот миф отголоском верований древних арийцев, когда еще их Великая Богиня ездила именно на пещерном льве (тигрольве) по Карпатских горах и боролась с демонами? А придя в Индию, арийцы встретили здесь две отдельные породы львов и тигров, отчего и возник этот миф. Подтверждает эту версию и то, что в Индии, например, гуджаратского льва местные жители до сих пор называют «унтия-бах» или «верблюжий тигр» (36, 366).

Царь борется с крылатым львом. Рельефное изображение. Персепиль. Нач. V в. до н. э.

Подобные поединки существовали и у других народов. В культе Митры — иранского бога Солнца — обряд посвящения включал в себя переход вооруженного иницианта через глубокое подземелье, где в темных пещерах на него с диким ревом нападали жрецы и храмовые служители, разодетые львами, тиграми, леопардами, медведями, волками и другими хищными зверями. В тех условных баталиях инициант подвергался большой опасности, хотя и жрецам нередко доставалось. Говорят, что римский император Коммод в своем посвящении зашел в этой ритуальной борьбе так далеко, что убил одного из жрецов, который нападал на него в образе дикого зверя. Мужественно пройдя это посвящение, инициант получал титул «Лев Митры» (58, І, 40]. Этот обряд уходит своими корнями еще в древние посвящения иранских жрецов-магов. Ритуальный поединок царя-жреца с дикими животными был обязательным элементом обряда коронации в Малой Азии, Греции, Македонии, Сирии и других странах.

Победа князя над львом и змеем. Граффити из Софийского собора.

Истоки этих поединков лежат в древних тотемических верованиях о том, что дух убитого в поединке зверя подчиняется духу человека, защищая его от вражеских демонических сил. Позже эти представления были развиты и объединены с древними космогоническими и календарными представлениями. Выдающийся исследователь европейской мифологии Роберт Грейвс на основе исследований древних мифов и культовых практик древних народов утверждал, что, побеждая льва или других животных, царь получал власть над временами года, во время которых царствовал (82, 351). Например, у древних греков календарь состоял из трех времен года, которые символизировали такие животные: лев — весну, коза — лето, и змей — зиму. Поэтому и греческий герой Беллефонт вынужден был бороться с Химерой — гибридом льва, козы и змеи (82, 197). Отсюда возникла традиция: при восхождении на трон правитель, который исполнял и обязанности верховного жреца, должен был вступать в поединок или с этими священными животными, или наряженными в них жрецами.

У древних славян календарь состоял из двух времен года — лета и зимы. Вспомним хотя бы праздник Сретение, которое символизировало космогоническую встреча-борьбу зимы, вооруженной мечом, с летом. Подтверждает это и древняя украинская песня, записанная в 70-х гг. прошлого века на Волыни:

Ой ти соловейку, ти ранній пташку,

Ой чого так рано з вир'їчка вийшов?

Не сам вийшов, Дажбог мене вислав

З правої ручейки і ключики видав:

З правої ручейки — літо відмикати,

З лівої ручейки — зиму замикати…[41].

У наших предков, очевидно, лето символизировал лев, а зиму — змей. Именно этим можно объяснить, почему в вышеприведенной легенде Мартина Груневега об основании Львова князь должен был победить не только льва, но и змея.

Новгородская маска скомороха. Кон. XII в.

Великан дает людям солнце и огонь. Рисунок С. Остроценко.

Обрядовая борьба князя с жрецом, переодевание в змея, изображена на фреске Софийского собора в Киеве. А на настенном рисунке граффити этого собора изображен поединок князя, вероятнее всего, верхом на коне, с змеем и львом. При раскопках древнего Новгорода найдена уникальная обрядовая маска скомороха в виде разинутой пасти льва с разноцветной гривой. Древнее название такой маски «хара»; или «харя» (отсюда и старинная казацкая поговорка: «Казак не боится ни грома, ни тучи, ни чертовой хари»). Во лбу маски изображено солнце, закрытое Луной, около которого размещены двое зверей: львы или драконы. Эти изображения символизируют солнечное затмение, поедание солнца чудовищами, поэтому ее связывают со славянским Чернобогом. Для нас же представляет интерес то, что Чернобог здесь изображен в виде льва. Наверное, именно с наряженным в такую маску волхвом или скоморохом должен был провести ритуальный поединок княжич Лев. Тем более, что в Галиции традиции наряжания в маски сохранились аж до XIX в., еще Иван Вагилевич описывает такие праздники, которые за его память происходили в Станиславском и Коломыйском уездах. Они назывались Рогогры — праздники масок, которые ночью гуляли с зажженными свечами (271, І, 176–177).

Лев. Рисунок из Остромирового Евангелия.

Головач. Картина Е. Кульчицкой.

Иван Вагилевич, один из членов знаменитой «Русской тройки», который активно занимался исследованием дохристианской истории Украины, много путешествовал по Карпатам, записывая древние легенды и предания, изучая древние скально-пещерные храмы. В частности, он собрал много материалов о таинственных велетах, которые в народе отождествлялись с древними гигантами-великанами. Карпатские бойки считали местом их расселения Ополье, территорию современной Львовщины и Тернопольщины (39, 112). В архиве рукописей Львовской научной библиотеки им. В. Стефаника сохраняется чрезвычайно интересный для нас документ — письмо львовского профессора библейских наук Садока Баронча к графу Александру Стадницкому, датированное 1861 годом. В нем автор, полемизируя с Иваном Вагилевичем, говорит: «На Руси, особенно на Покутье, до сих пор существует легенда, что в горах проживали большие люди, и тех великанов они называют «львы» и считают что они имели свой собственный город около нынешнего Львова и называли его городом Льва. На самом деле это гипотеза, но по крайней мере, похожа на правду, потому что если Галицкий князь Лев не был основателем Львова, то трудно поверить в такой абсурд, что на том месте было логово львов — зверей, которые в те времена не могли на Руси акклиматизироваться. Иван Вагилевич очень рассердился на такое мое утверждение, приводя доказательства из Шафарика, который этих великанов называл «велеты», и оттуда подает название града, который расположен возле Львова, Велетин.

Хорошо, что Шафарик не назвал их Большие, тогда бы господин Вагилевич, ссылаясь на авторитет ученого, в это непременно уверовал бы и зааплодировал этому гениальному домыслу. Отчего же тогда на Руси опришек не называют Велетцами, согласно с Шафариком, а только левенцамы — оттуда пошли фамилии Левицкие, Левятин» (197).

Гарасим — повелитель львов. Рисунок Л. Левицкого.

Возвращаясь к проблеме древности Львова, заметим, что он упоминается еще в древних гуцульских колядках. В них юноша Иванко приходит во Львов-город и угрожает войной. Горожане выносят ему серебро-злато, выводят коня в сбруе, но он на них даже не хочет смотреть, только когда ему выводят красну девицу «пышную девочку Маричку», он благодарит и берет ее себе в жены (351, IV, 94–97). Эти колядки чрезвычайно древние и архаичные. Как доказал в своей работе «Мировоззрение украинского народа» И. Нечуй-Левицкий, в них отразились еще ведические представления древних арийских времен о борьбе бога громовержца (Индры, Перуна) с богом темных сил (Вритрой, Велесом) и освобождении Солнца (221, 19–20).

Интересно, что название молодых парней — легини — в некоторых местах Карпат произносится как левьини или ледьини, то есть, вероятно также происходит от льва. По легенде, первые опрышки тоже были великанами-львами или, как их еще называли, борцами. Например, Головач по преданию был великаном-львом, убил беса, после чего тот уже не появляется на людях в теле, а только в виде злого духа (49, 128). Исполином (велетом) считали и славного закарпатского опришка Пинтю: по легенде, в его честь было названо село Велятин.

Выдающийся исследователь Гуцульщины Винценз записал у гуцулов поверь о древнем роде борцов-велетов, которые верили в Топир и основывали королевские династии во всех краях. Согласно легендам могила короля велетов находится в Ясеневе на полонине Писаный Камень. Гуцулы верили, что во многих из них течет кровь тех давних борцов-гигантов. О хлопцах, которые уходили в опришки говорили: «у них заиграла велетова кровь». У гуцулов существовало поверье и о славном велетовском Мече.

Гуцулы считают, что когда он был утерян — была потеряна старая свобода (49, 158). Это вера в легендарный Меч Ария — символ Украины. Кроме того, и до наших дней великаны в гуцульских сказках именуются львами. Лев-великан, — находим в словаре малоупотребительных слов, который помещен в сборнике закарпатских сказок «Двенадцать братьев» (95, 236). В сказке «Сон Гарасима» львы-великаны Перепейвода, Серозем, Мороз и Валигора своими сверхчеловеческим способностям помогают герою Герасиму победить языческого царя (95, 126). Заслуживают внимания условия поединка, которые поставил языческий царь: он пригласил Гарасима к себе в гости и дал ему три задания: съесть все, что он для него приготовит (а еды было приготовлено невероятно много), быстро принести воду и провести ночь в железной комнате, которую докрасна накаляют огнем. Эти условия идентичны древнему ритуалу установления дружеских отношений, который бытовал у народов желтой расы (у ительменов Камчатки сохранялся до XVIII в.). Перед приходом человека, который хочет завести дружбу, хозяин, закрывая все входи и выходы из юрты, очень сильно нагревает ее, готовит еду в количестве достаточном для десяти человек. После появления гостя, хозяин приглашает его в юрту, где они с гостем раздеваются догола, и пока гость ест и пьет, хозяин поливает водой раскаленные докрасна камни костра. Гость при этом должен пытаться все съесть и вытерпеть невероятную жару, а хозяин, напротив, пытается довести ситуацию до того, чтобы гость попросил пощады. Если хозяин не смог накормить гостя и создать соответствующие температурные условия, его могут назвать скупым. Во время угощения он может выходить из юрты и дышать свежим воздухом, гостю же это делать запрещено, пока не признает себя побежденным. «Во время трапезы рвет его раз до десяти, от чего после такого «угощения» дня три не только есть, но и смотреть на пищу без внутренних конвульсий не может» (138, 55–56). Вероятно, что в древние времена это ритуальная борьба заканчивалось смертью побежденного, ведь в сказке за невыполнение задач Герасима и львов-великанов ожидала смерть, а выполнив задание, Гарасим отрубает голову языческому царю. Имя главного героя Гарасим может быть видоизмененным от священного имени Хара-сын (то есть сын бога войны Хара (Ария). Интересно, что в другой украинской сказке, записанной и обработанных Иваном Манжурой, где главный герой носит имя Трьом-сын, то есть сын бога Трояна, ему также помогают выполнять подвиги два льва, но уже в образе зверей (201, 145).

В закарпатском селе Горинчево записана и другая очень интересная сказка о поединке деда с гигантом львом, где сообразительный дед противопоставляет силе великана-льва ум и хитрость, и побеждает. Так, в соревновании на выдавливании из камня воды дед вместо камня давит сырную головку, из которой вытекает сыворотка, а при рубке дров обвязывает веревкой целый лес, словно хочет его вырвать с корнем, то окапывает колодец, словно хочет весь его принести, чем очень пугает льва (135, 232–238). Подобную сказку «Лев и Пролев» написал на основе рассказов о великанах, записанных в Восточном Подолье, писатель Степан Руданский. Очевидно, и к мотив легенд о великанах-львах был общий для Карпат и Подолья.

В другой сказке «Странный сон Ивана» великаны-львы выступают уже как опрышки: «Пришел Иван в высокие горы, и видит перед собой на полонине большой огонь. Идет он к огню. Приходит, а там у огня двенадцать опришков сидит и жарят мясо. Иван стал и думает: «Подойду я поближе».

А это были такие опришки, что шагали с горы на гору и звались львами. Взяли Ивана на ладонь и говорят:

— Что это за червячок?

Передают его друг другу вокруг огня, двенадцатый опришок проговорил тихо:

— Ребята, это человек. После нас таким станет мир (134, 181).

Великаны-львы. Рисунок Ю. Дмитрука.

Великан Пинтя. Рисунок М. Демьяна.

Великаны выступают в украинских сказках и основателями древнейших карпатских поселений: «Давно на Хустщине было двенадцать разбойников великанов. Самым сильным между ними был Пинтя-великан. Где-то сто лет назад нашли были лапти одного из великанов, может, и Пинти. Так в них дети, как в корытах, по Тисе плавали.

Паны собрали войско против великанов. Одиннадцать убили, Пинтя остался в Малых Лазках (так называется зверь). Выкопал себе пещеру-землянку и там жил. Оттуда ходил на гору Кобылу, где делал деревянную пушку, из которой потом разрушил Хустский замок.

Была у Пинти любовница: то ли татарка, то ли цыганка. Паны подкупили Пинтеву любовницу, чтобы узнала, где у Пинти находится сила и как можно его убить. Любовница жила с Пинтею в пещере в Малых Лазках.

Когда Пинтя разрушил Хустский замок, в хорошем настроении возвращался в свою пещеру. Чтобы проверить, не потерял он свою силу, перепрыгнул через Тису. Перепрыгнуть перепрыгнул, но лапти намочил. Это был плохой знак.

Когда вернулся, любовница напоила его и выведывает:

— Почему всех великанов могли убить, а тебя нет?

Пьяный Пинтя показал ей под левым плечом три золотых волосинки:

— Здесь моя сила, в этих волосках.

Когда Пинтя крепко заснул, она вырвала из-под его левого плеча три золотые волоска, затем побежала за гайдуками. Те пришли и связали Пинтю. Но боялись, что к нему может вернуться сила и он порвет веревки и всех побьет. Поэтому один из гайдуков пырнул Пинтю копьем под левое плечо. Так и заснул Пинтя навечно. Чтобы помнить его, село, где этот великан родился, назвали Велятином. Так что Велятин назван в честь Пинти» (328, 126).

Богатырь вспахивает змеем. Рисунок Г. Ковнаненко.

С великанами связано и название скальной крепости Тустань. Вот как рассказывает об этом местная легенда: «Жили давно в Уриче очень большие люди. Их называли великаны. А было их четыре. Замешивали они песок с молоком и куриными яйцами и построили огромный замок-дворец. Дворец покрыли золотом и блестел он как солнце. А около дворца проходила дорога. По ней денно и нощно ехали гости. Гиганты их здесь встречали и останавливали. Поэтому окаменевший дворец из песка назвали Тустань (тут стань). Когда солнце, перед тем как пойти на отдых, находилось на расстоянии одной жердочки над горой, то Великаны гостей не отпускали и те вынуждены были здесь заночевать. И за это оставляли великанам всякий товар и деньги. Но четырем Великанам позавидовали такие же Великаны, которые занимались разбоем и грабежами. Напали на четырех великанов и вбили их в землю. Остались торчать от исполинов только по одному большому пальцу. Пальцы окаменели. И образовалась скала «Три пальца». Разбойники зашли в подземелье дворца, там заблудились и исчезли. Неписанные товары и золотые сокровища до сих пор там сохранятся» (353, 28–29).

На Буковине великанов называли борцами, о них рассказывали невероятные вещи: что они принадлежали к одному борцовскому роду, не жили в общинах, не имели групп, а жили поодиночке. Люди, которые происходили из борцовского рода, то ли мужчины, то ли женщины, имели сверхчеловеческую силу и умели бороться (304, VI–VII).

Велет. Со старинного рисунка.

Великан. Рисунок М. Демьяна.

Легенды о великанах существовали и в Запорожье, где их собрал выдающийся историк и этнограф Владимир Новицкий. На Запорожье гиганты считались змееборцами, они боролись со змеями-людоедами и, победив змей, они спасли человечество (222, 15–16). Другая легенда привязывает великанов к скифским курганам, считалось, что их насыпали великаны, а сами они превратились в скифских мамаев, стоящих на курганах. Вероятно, с великанами ассоциировались прежде царские скифы, ведь именно в них широко бытовал мотив борьбы героя со львом. Лев был символом Скифии, что подтверждают многочисленные археологические находки. Между прочим, у скифов была традиция почитания великанов, о чем упоминал еще Геродот. «У реки Тира (Днестр) показывают след ноги Геракла, похожий на след человеческой ноги, но он размером в две стопы (59, 199). Отголосок подобного почитания великанов упоминается и в более позднем предании, записанном С. Руданским на Подолье: «Вот и наступило теперь наше поколение, а о великанах и вспоминаний нет; только в какой-то церкви, в Киеве или во Львове находится нога одного великана и такая говорят здоровенная, что до купола достигает» (262, II, 350).

Великан и мальчик. Рисунок Л. Самотина.

Великаны в древних былинах наделены большой силой и тайными знаниями. Украинский казак Кирилл Данилович нашел древнюю рукопись — т. н. Голубиную (Глубинную) книгу, которую московские власти по цензурным соображениям не позволила печатать в сборнике его произведений, поэтому она вышла в свет значительно позже (89, IV, І, 222). М. Грушевский доказал, что эта Глубинная книга возникла первоначально в Киевской Руси и лишь позднее была занесена на Московию (89, IV, І, 232). В этой книге, созданной в среде «народного христианства», творчески смешаны элементы христианских учений, в том числе и еретических, с давними языческими традициям и верованиям. В Голубиной книге упоминается царь Волот Волотович (Волотоман Волотоманович), который во главе сорока царей с царевичами, сорока королей с королевич, сорока калек с калекой и могущих сильных богатырей приходит получить древнюю мудрость о законах устройства мира. Это перекликается с гуцульскими легендами о царе исполинов, мудреце и хранителе тайн земли. А в исторических хрониках среди гетских духовных жрецов упоминается Вологаст (Велегаст), имя которого объясняет А. Партицкий как Волот-царь, который в I в. до н. э. возглавил восстание гетов против римлян.

«Великан в обществе, как правда в совете», — гласит древняя украинская пословица» (223, 275). Мотив передачи мудрости от великанов к людям-богатырям существует и в былинах. Былинный великан Святогор учит богатырскому делу Илью Моровца. По легенде, на Святых горах Илья и Святогор находят каменный гроб, в который ложится Святогор, но потом не может оттуда выбраться и умирает в нем. Этот мотив перекликается с преданием о каменной могиле вождя исполина на горе Расписной камень. Кроме того, перед смертью Святогор передает ему свой меч-кладенец (Меч Великанов), поднять которого Илья Моровец не может, потому Святогор, дохнув на него, передает ему часть своей силы (37, 41). Интересно, что в карпатских сказках легендарный опришок Пинтя перед смертью, так же как и великан Святогор, передает свою силу Олексе Довбушу, дохнув на него трижды (328, 127). Меч Святогора — это знаменитый Велетивский меч (Меч Ария), с утратой которого, по верованиям гуцулов, была потеряна старая свобода (49, 158). Эта былина подтверждает, что создатели дружинного эпоса также исповедовали традицию происхождения богатырей Руси от древних богатырей-Великанов.

Святогор. Рисунок Н. Кочергина.

На Палавонский горе живет великан — отец Святогора — Колывай, который есть «темным» (слепым). Он имеет такую силу, что Святогор советует Ильи Моровцу, когда тот будет с ним здороваться за руку, подать ему вместо ладони кусок раскаленного железа (37, 41). Это раскаленное железо очень напоминает разогретое золото, которое мог взять в руки только легендарный прародитель скифов-сколотов Колаксай, имя которого, кстати, также созвучно с Колываном… Былинное упоминание о Святогора и его отце Колыване соответствует также древней легенде о двух последних великанах — старого и молодого, — которая зафиксирована в окрестностях Ивано-Франковска. Там, напротив села Ямница, откуда родом мой отец, Богдан Каляндрук, на правом боку реки Быстрицы находится древний пещерный комплекс, который в народе называют «Монастырь». В этом скальном комплексе, который по заключению археологических исследований постоянно заселялся людьми еще с времен энеолита, было обнаружены гигантские изображения животных, птиц и стилизованные человеческие фигуры. Местная легенда приписывает его создание временам легендарных Великанов: «Очень давно, — рассказывает народное предание, — жили в этой окрестности большие люди Великаны, которые настолько возгордились, что начали в небо строить высокую лестницы, чтобы Бога с неба выгнать, и были наказаны потопом, который их уничтожил. Уцелело два Великана, старый и молодой, которые схоронились на самой высокой горе, но в их роду не было женщин и они со временем вымерли» (124, 176). У Колывана и Святогора как раз и не было женщин из их рода, то есть великанш, как известно из былин, Святогор вынужден был взять себе женщину из человеческого рода, которую он возил с собой в специальной хрустальной шкатулке (37, 39). А название знаменитой горы Палавонской, на которой жил отец Святогора, совпадает с названием горы Полавец около Яремче.

Богатырь в Карпатах. Рисунок И. Прянишникова.

Михайлик и Золотые Ворота. Рисунок М. Бутовича.

В древние времена имя Святогор было распространенным среди казаков. В древнейшем казацком реестре за 1581 год упоминается казацкий старшина Святогор из Киева (97, 42). Это имя указывает нам на святые горы, которыми для украинцев, как и для всех славян, испокон веков были Карпаты. Вспомним о богатыре-великане, который спит на коне, а сзади везет своего маленького сына, о котором упоминает в своей мистической повести «Страшная месть» Николай Гоголь. Известный исследователь украинской мифологии Вадим Стецюк доказал тождественность этого персонажа повести Николая Гоголя именно с былинным богатырем-великаном Святогором (299, 146–147). Самое главное для нас то, что этот спящий великан едет именно Карпатами, в которых Гоголь никогда не был. Очевидно, рассказ об этом богатыре Гоголь получил из какого-то древнего источника или былины, недаром в этом произведении о великане рассказывает старый бандурист. Это подтверждает мнение о Карпатах как о древних Святых горах славян. Именно в горы (Карпаты), в одном из вариантов, везет на своей пике Золотые Ворота рыцарь Михайлик, чтобы вернуть их на место, когда придет время. Именно в горах, в пещерах, каменеют киевские богатыри после татарского нашествия.

Древнерусский лев, найденный в Киеве.

Освобождение солнца. Плита из Киево-Печерской лавры.

Кстати, учеными доказано, что именно территория Карпато-Подольской возвышенности во времена потопов никогда не была затоплена. Например, на стоянке в Королево на Закарпатье прослеживаются следы пребывания людей на протяжении миллиона лет. Ученый-санскритолог Василий Кобилюх доказывает, что именно здесь следует искать легендарную Атлантиду: «По показаниям палеонтологов, географов, ботаников, геологов, геофизиков, биологов и любого учебника по географии, незатопленными Потопом оставались Подольские Высоты и весь Карпатский кряж. Конечно, на этой же территории сохранилась также и фауна допотопного мира, уникальность которой сохраняется и по сей день в верховьях Подольских Товтр и Карпатских полонин. Данная местность выглядела тем островом, который ученые уже более 100 лет ищут на дне океанов. Потому что определенная информация существует о какой-то Атлантиде, но точных очертаний не обнаружено» (148, 40).

О том, что Атлантида тождественна северной Гипербореи, писал еще Аполлодор в «Мифологической библиотеке». А именно украинское слово «велет» имеет очень древние корни, которые достигают времен Атлантиды Гипербореи: в древнем языке арийцев — санскрите — «валита» обозначает силач, богатырь (279, 88).

Воин-лев. Изображение на древнерусском браслете.

Львоголовый бог из Ретры. Гравюра Д. Вогена.

Приведенные выше украинские сказки и легенды является отзвуком древних украинских священных мифов и верований. И люди, которые были носителями этих верований, также называли себя великанами. Иван Вагилевич непосредственно связывает тех легендарных гигантов с реальным славянскими племенами великанов-лютичей, которое проживало на границе с Литвой, а затем над Лабой и даже отдельными ветвями в Бельгии и Британии. Эти великаны, о которых упоминает еще Птолемей во II в. прославились героической борьбой против германской агрессии. Для нас чрезвычайно важно упоминание о том, что эти великаны, которые создали мощный союз полабских славян, которые имели еще и другое название — «лютичи», которое означает буквально «львиные племена».

Эти великаны-лютичи были частью древнего славянского племени Велетов, которое в древности имело власть над всеми славянскими племенами, о чем вспоминает арабский географ и путешественник Аль-Масуди (X в.): «В древности из этих племен власть имело только одно, царя называли Маджак, а также племя называлось Валинана. Этому племени когда-то были подвластны все остальные славянские племена, ибо {верховная} власть была у него, и другие цари ему подчинялись» (56, 135–136).

Как пишет далее Аль-Масуди, время господства гигантов осталось для славян символом единства племен. Поэтому имя великанов почитается у них. И конец власти великанов стал причиной распада единого славянского государства на маленькие княжества: «Мы уже выше рассказали о царе, которому подчинялись в давние времена другие цари. Царь Валинаны, одного из коренных славянских племен, которое почитается между их племенами и имеет преимущества над ними. Позже пошли разногласия между их племенами, порядок их был нарушен, они разделились на отдельные колена и каждое племя выбрал себе царя» (56, 137–138).

Городище Волын над Бугом.

Скульптурка божества лютичей-укранов.

Славянские великаны упоминаются также в древних германских сагах. Выдающийся исследователь происхождения славян Александр Вельтман, проанализировав т. н. Вёльсину сагу и сагу о Вольсунгах, нашел там много материалов о подвигах наших предков, которых германцы называли Вильтинами или Вольсунгами, то есть гигантами. Согласно саги о Вольсунгах из рода великанов происходит и легендарный Атилла-король гуннов (42, 123). Он был женат на племяннице короля великанов и русов Остроя (42, 42). А первая столица гуннов называлась Велеград (42, 121). Вообще же руссами, утверждает Вельтман, назывался военное сословие славян, происходившее от слова «рослый», а также так называли великанов (42, 117). В качестве примера он приводит племена расенов-этрусков, ведь при описании племен древней Этрурии расенов, рутенов, ругиев в документах параллельно употреблялось их название велиции, то есть великаны (42, 74). Есть мнения, что от великанов происходит и легендарный Рюрик, по крайней мере в его дружине упоминается воевода Велет (278, 116–117).

Бронзовый конь, найденный в Прибалтийском Волыне.

О велетивском происхождении Рюрика и других князей вспоминает и Вельтман, указывая на очень странный факт, что о родословной Рюрика «Повесть временных лет» полностью умалчивает. Понятно, что это вызвано нежеланием христианского летописца начинать родословную киевских князей от языческих прапредков — богов Даждьбога, Сварога и Велета. Именно в память о своем велетовском происхождении князья употребляли термин великий князь, причем так называли не только великого киевского князя, но и князей, которые были ему подвластны. Об этом невольно должен был вспомнить сам Нестор, описывая победу князя Олега Вещего над греками: «И завещал Олег давать дань русским городам: прежде всего для Киева, а и затем для Чернигова, для Переяславля, для Полоцка, для Ростова и Любеча, а также для других городов, потому что в тех местах сидят великие князья, подвластные Олегу» (246, 33). Очевидно, что здесь термин великий князь означает не самого князя, потому что им был только Олег, а именно князя велетивской династии. Слово великий, «велиций», то есть большой, по исследованиям Вельтмана в древности заменяло собой термин царь (42, 117). На Лемковщине и сегодня употребляется слово «велитель», в значении «правитель, командир».

Радегаст. Со старинного рисунка.

Выдающийся исследователь истории Подолья Митрофан Симашкевич обнаружил, что в древности Подолье было заселено антами, название которых и означало великаны. Симашкевич считает название антов искусственным, историческим, а настоящим народным было название велетов (279, 88). К племенам великанов-веленян он относит уличей, тиверцев, дулибов и бужан. Интересно, что летописные уличи, которые вводили в состав хорватской федерации и которых многие исследователи считают предками нынешних гуцулов, также назывались лютичами: «уличи иначе названые угличами или лутичами» (279, 90). Тиверцы в летописях также непосредственно относятся к великанам: «И тиверцы ж е суть велиняны» (279, 92).

Историки утверждают, что велиты-лютичи как военный союз выделились из территории т. н. Большой или Белой Хорватии, территория которой простиралась от Карпат до Подолья. Напомним, что столицей этого государства был найденный археологами недалеко от Львова огромный город Стильско. Выйдя из наших земель, они двинулись в Силезию, а в VI в. пошли по направлению к Балтийскому морю, где и осели, создав военный союз племен под тем же названием велитов. Они отличались чрезвычайной отвагой и воинственностью. Все вопросы у велитов, подобно казакам, решал совет, а князей выбирали на время войны (62, І, 97–99). Следы великанов-львов-лютичей прослеживаются и в названиях рек и населенных пунктов Украины. Во Львовской области, кроме Львова, есть река Лютица (приток Днестра), гора Люта, села Велин, Лютка, Лютовиска, Лютинка и Ливчицы; Пидлюта, Велесниче Ивано-Франковской области, Левентове, Велеснев Тернопольской области, реки Лютинка, Люта и села Велятин (согласно легенде основан великанами), Велиславом, Люта Закарпатской области; Лютари, Лютеж Киевской области; села Велицк, Велич, Велюнь, Вельке, Велимче, Велехив, Величи, Велем, Beлимье, Велецк, Лютаривка, Лютарка, Лютинск, Лютка, Лютня, Лютогоща; озера Люцемир, Лютка, река Льва Волынской области; Левкив, Левков Житомирской области; Велюн, Величи, Левачи, Левятин, Гаи Левятинские, Латыска и Лютеж Ровенской области; Левковка, Левкивцы Левада (земля льва), Лютаровка, Лютарка Хмельницкой области; Левковцы, Левкив, Левковка Винницкой области; Левченково, Львовка Черкасской области; Левондивка, Левченки, Люджа, Люте Сумской области; Левенцивка, Леведки Днепропетровской области; Величкивка, Величкове, Левенцивка, Леваневск, Левков, Левченка, Лютенька. Две Лютеньки, Лютенские Будыща, Лютивка Полтавской области, Лютына и Лютовиська на Лемковщине и др. От города Волина, то есть волотовского (великанов в некоторых местностях называли еще волотами), которое было расположено в среднем течении Западного Буга на левом берегу реки Гучвы, где теперь село Городок Грубешевского уезда (Польша), историки выводят и название волынской земли (260, 4).

Скала Довбуша в с. Бубнище.

Недаром еще в средние века среди волынской шляхты встречаем фамилию Волотович. В 1430–1433 гг. в луцких грамотах упоминаются господа Иван и Андрей Волотовичи, проживающих в Луцкой земле (286, І, 193). Выдающийся исследователь Волыни Александр Цинкаловский также утверждает об основании Велиня племенами антов-великанов: из-за войны и нашествия врагов в причерноморские степи, анты вынуждены были мигрировать частично на юго-запад (долина Дуная) и северо-запад на Волынь в направлении Западного Буга, где тогда проживало племя дулибов. Исходя из опыта своего предыдущей государства (над рекой Бог) анты основали над Бугом новый племенной союз Волынь или Велынь (331, І, 36–37). Цинкаловский также дает нам сведения о могилах великанов, которых на Волыни называли еще турами (недаром Радегаста — главный бог древних исполинов лютичей изображался с головой тура на груди). По свидетельству Цинкаловского, в районе Владимира находятся т. н. «велетные» или «валетные курганы» — большие могилы, которые одиночно стоят в лесах и урочищах долины реки Буг. Местные легенды утверждают, что в этих курганах похоронены большие люди «великаны» или «туры». В некоторых местах эти курганы называют также Турицами и утверждают, что под ними похоронены «огромные люди» — Туры (331, І, 162, 213). Эти факты еще раз доказывают, что именно Украина является древней землей легендарных великанов и именно из Украины произошло переселение части племен лютичей-гигантов на территорию возле Балтийского моря. Тем более, что одно из племен, которое входило в лютицкий союз называлось «укры» или «украны», от которых происходит и название реки Укра и нынешнее немецкое название велетивской земли Укермарк. Известный исследователь истории славян Юрий Венелин доказывает, что страна лютичей называлась Украиной. Так, столицу лютичей Ретру он называет столицей Украины (44, 70).

Голова велета-льва в с. Урич.

Богиня-львица из храма велитов-лютичей в Ретре.

Блюдо из Ретры. Гравюра Д. Вогена.

Радегаст-Белобог из Ретры. Гравюра Д. Вогена.

Велет-лев побеждает змея. Рисунок Г. Ковпаненко.

Головач. Рисунок М. Демьяна.

Бог лютичей из Ретры.

Исход велетов с нашей земли подтверждают и старинные легенды о древнеславянских святилищах в с. Урич, которые Иван Вагилевич приписывал легендарному царю Велету, и который, по преданию, строил там замок, но, не услышав петухов, с восходом солнца превратился в камень (39, 110). Емельян Партацкий в дополнение к этому приводит древнюю легенду: «Давно, очень давно, камень был Уричским замком, а в нем жили велиты-нехристи. Однажды эти велиты гуляли свадьбу и пригласили себе издалека музыкантов. Когда велиты уже хорошо разгулялись и понапивались, подожгли музыканты бочки с порохом, который весь замок разрушил, а велитов за Бескид в Венгрию занес. И с тех пор виноград, который рос у нас, перенесся с велитами за Бескид» (232, 171.). О. Партацкий связывал уричские берды с деятельностью гетского-фракийской касты жрецов, которых он называет бесами (от них происходит название Бескид, а также Бессарабия). Он считал, что здесь речь идет о переходе сторонников культа древних гетов-бесов в Придунавье и за Дунай. Действительно, среди гетских духовных жрецов упоминается Вологаст (Велегаст), имя которого объясняет Партацкий как Волот-царь, который в I в. до н. э. возглавил восстание гетов против римлян. Своими страстными речами он перетягивал на свою сторону даже тех гетов, которые были на римской службе и нанес римлянам ряд поражений. Только с большим трудом удалось римлянам победить его (232, 156, 322).

Изображение созвездия Льва на прясле из Таценок. Фотография М. Чмихова.

У гуцулов сохранились легенды о походе великанов в неизведанные земли: они сделали дарабы (плоты) и поплыли ними по Дунаю, Тисе к далекому морю. Впоследствии часть их опять вернулась в горы, здесь похоронен их вождь. Этот миф рассказывает о древних путешествиях арийских племен за далекие моря, когда они основывали арийские государства в Индии, Средиземноморье и Европе, создавали великие империи, строили величественные храмы, но всегда помнили о своей далекой родине. Недаром же в Карпатах существовал Велецкий перевал, через который проходил древний Велитский путь (171, II, 462, 575).

Следы загадочных исполинов-львов-лютичей находим также и в других славянских землях. Столица балтийских славян ободритов также носила название Велеград (современный немецкий город Мекленбург) (44, 60). Существовал еще Велин или Волин на Одре около т. н. Скифского озера в земле лютичей. По преданию, на Серебряной горе на Волыни еще в XIX в. находили кости и ребра людей, подобных великанам (44, 65–66). Столицей Моравии также был Велеград, то есть город великанов, аналогичное названием лютицкому Велеграду, и река Влтава (Велетава), также существовал в древней Чехии город Лютомышль, название которого происходит от лютого зверя, то есть льва. А среди племен, пришедших на территорию Чехии из Украины упоминаются лютомишлицы и велины (22, 46). В Хорватии существует горный хребет Веленбит, Велканские горы в Румынии, в Болгарии — город Велинград. Недаром же на гербах Чехии, Болгарии, подобно до Галицийского, изображен лев. В Словакии есть город Левоча, то есть львиное, Левоцкие, то есть Львиные горы, и этот перечень можно продолжать. Горы, которые находятся на украинско-словацком этническом пограничье в западных Бескидах еще до по сей день прячут много тайн для исследователей. Ведь Левицкие горы являются границей самого дальнего продвижения украинцев, и расположенные на территории, которая в древности называлась Русская краина (теперь Пряшевщина). Именно там записал И. Вагилевич давнюю колядку «Ой у попадьи у Левицкой», где повествуется, как ее дети стали разбойниками (146, 204). Кстати, прототип легендарного великана-льва Головача — реальный разбойник Федор Головач — в конце XV — начале XVI в. действовал именно на Пряшевщине (328, 350).

Американский историк украинского происхождения Иван Волчко-Кульчицкий на основе длительных историко-генеалогических исследований и архивных поисков приводит данные о славном украинском род Драго-Сасов, который дал нашему народу таких славных сыновей как гетман Петр Конашевич-Сагайдачный, Иван Сулима, Павло Бут, Марко Жмайло, Юрий Кульчицкий, Андрей Чайковский и многие других. Он пишет: «Можем с уверенностью утверждать: Драго-Сасы — славянский род, который вышел из племен лютичей-велетов (великанов) (54, 104). И действительно, взять хотя бы жизнь и деятельность великого гетмана Петра Сагайдачного, ярко подтверждает эту легенду: он имел каплю крови великанов и она подталкивала его на большие свершения. «Иногда случалось, что какой-то юноша внезапно почувствовал в себе силу богатыря. Бежал впереди себя неуверенный, не закончится ли за горами мир, шел в мир неведомый, становился казаком, рыцарем, пашой или гетманом. Из невзрачного горного пастушка вырастал воитель славный, который удивлял и пугал весь мир» (49, 111–112). Недаром еще одна украинская пословица говорит: «Великану в мире недолго жить» (223, 275), и она объясняет добровольный выбор героя между длинной спокойной жизнью и героической, но короткой. Отсюда происходит выражение — «великан духа», то есть герой, человек чрезвычайных способностей, который силой своего духа творит великие дела, невозможные для других. В Украине до сих пор на героев говорят «велет духа».

Но вернемся к прибалтийским великанам. Главным богом прибалтийских великанов-лютичей был Радегаст — бог солнца и огня (360, 18–20). До нас дошло изображение Радегаста как человека с головой льва (38, 267, 240). В таком виде он напоминает нам арийского Нарасимха, буквально человека-льва или льва среди мужей, четвертое воплощение Вишну, которое олицетворяло хранителя мирового порядка и выполняло карательную функцию для грешников. Радегаст был вооружен большим топором (этот топор напоминает знаменитый «топор грома великанов» из гуцульских легенд), а на груди у него была размещена голова быка (тура). Согласно верованиям лютичей, Радегаст был когда-то великим воином, царствовал со славой, а когда погиб в бою, то стал богом. О таком обычае обожествления своих героев вспоминает Иордан: когда геты, возглавляемые вождем Дорпанеем (Диурпанусом) разгромили римлян, которыми командовал Корнелий Фуск, и которые по приказу императора Домициана в 86 году вторглись за Дунай: «одержав везде большую победу, они провозгласили представителей своей знати — благодаря фортуне которых они якобы стали победителями — не простыми людьми, а полубогами, то есть «Ансамы» (119, 81). Напомним, что в древнегерманский языке, на котором писал Иордан, термин «анс» или «ант» обозначали «гигант, великан» (именно антами, то есть гигантами прозвали готы, а за ними и другие народы наших славных предков, которые сами себя называли велетами) (279, 88–90). А в византийских хрониках упоминается вождь славян Радегаст, который в VI в. н. э. вел успешные войны с византийцами. Он был воеводой т. н. дунайских бродников — военных братств, которых считают предками казаков (22, 39).

Гетман Петр Сагайдачный. 1622 г.

Радегаст-Белобог из Ретры. Гравюра Д. Вогена.

Нарасимха. Рисунок С. Потабенко.

По моему мнению, Радегаста изображали с головой льва именно потому, что он победил Злого Бога и освободил солнце. Ведь Чернобог (Цирн) или Злой бог, представлялся лютичами в виде черного льва. Его статуя была найдена выдающимся словацким исследователем Якубом Колларом в Бамберге. Интересно, что в одном из вариантов «Глубинной книги» поединок Правды и Лжи изображено как раз в образе двух «лютых зверей» (львов), которые борются между собой. Светлый лев символизирует Правду (Белобога), а темный Зло (Чернобога) (89, IV, І, 227). А обязанностью «царя-героя» было бороться со Злом, отстаивая Правду. Поэтому и Радегаст представлялся львиноподобным героем, который побеждает черного льва, то есть Зло. Интересно, что на статуэтках львиноголового Радегаста, найденных на месте лютицкого храма в Ретре, на которых сохранились надписи старославянским руническим шрифтом, рядом с названием Радегаст употребляется название Белобог (87, 287–288), что полностью подтверждает наше предположение.

Чернобог в виде льва из Ретры. Гравюра Д. Вогена.

Ярило. Изображение на серебряном браслете. XII в.

Эпопея борьбы темных сил со светлыми, которая происходила в контексте борьбы лета с зимой, начиналась на Украине от Рождества, то есть древнего праздника рождения Солнца. Самое интересное, что на Подолье в старинных рождественских колядках рожденное Солнце носит свою древнюю название «Ярс-лев», то есть ярый лев:

Сему Ярслеві всі звеселилися,

Сему Ярслеві ріки розлилися,

Що в Рождеству Христовому садки зацвіли,

Сему Ярслеві дивуйтесь, діти,

Показалося всякеє древо, зелені квіти

Сему Ярслеві всі звеселімся,

А Рождеству Христовому всі поклонімся[42].

В это время начинались у нас по городам и деревням ритуальные кулачные бои, мотивом которых была борьба светлых и темных сил. Ребята боролись между собой, веря, что они таким образом охраняют солнце от сил тьмы. О защите казаками новорожденного «Дитяти-Соколяти» так поется в украинской колядке:

Ти, Михалку, бери палку

В дорогу!

Супостати можуть стати

Ко Богу!

Якби які посіпаки

З'явились,

Ми б за того маленького

Всі бились[43].

Лев. Изображение на браслете. XII в.

Белобог Лужицкий. Со старинного рисунка.

В Украине сохранилось много отголосков обряда освобождения Солнца. Например, обычай во время кулачных боев на Масленицу один из другого «вытрясать блины» (52, 206). Напомним, что обрядовые масленичные блины символизировали Солнце и выпекались они на специальных сковородках со знаком солнца, которые символизировали модель Солнца (52, 317–318). В некоторых местах на Масленицу поднимали на жерди колесо, как символ победы Солнца над силами тьмы. Когда гремел первый весенний гром, ребятам необходимо было бороться: «первый гром весной — сражались ребята» (73, 44). Существует и давняя украинская сказка о мальчишках, которые спустились в ад и, отобрав у нечистой силы Солнце, вернули его людям (282, 68–69). Об освобождении солнца рассказывают и другие карпатские сказки, а именно: «О Юноше-Победителе, который принес Солнце», «О молодце, который вернул людям Солнце, Луну и Звезды», которые доносят до нас отголосок древних зимних инициаций для молодежи.

Блюдо из Ретры. Гравюра Д. Вогена.

Белобог из Ретры. Гравюра Д. Вогена.

Мотивы борьбы светлого льва (Ярс-льва — Белобога) и черного льва (Злого бога-Чернобога) прослеживаются и в украинском календаре. Месяцем, посвященным Злому (Лютому) богу, был последний месяц зимы, получивший свое название от его имени. Следующий месяц, март, был посвящен Ярс-льву, откуда его древнее название яр. Подобно и у древних римлян этот месяц назывался Март от Марса, бога войны, который тождественен с нашим Арием-Ярилой. Именно в этом месяце Ярило-Ярс-лев побеждает Лютого бога, «освобождает Солнце»: оживает природа и начинается весна. В старину наши предки именно с 1 марта начинали новый год. На праздник Явдохи (1 марта), которую еще Т. Шевченко называл богиней Ярой (52, 612), начинался праздник победы весны (в Галиции еще в XIX в. весну называли Яр, приговаривая: «Яр (весна) наш отец и мать, кто не посеет не будет убирать» (276, 7). А у бойков и лемков яром называли еще и аиста (271, 176). Исследователь языческого пантеона славян Дудко описывает сыновей Георгия Победоносца (Юрия Змееборца), лучников Симона и Гарасима, которые упоминаются в древних заговорах. Он считает их сыновьями бога Ярила, отождествляя с христианскими святыми Гарасимом Грачивником и Семеном Летопроводцем. Ведь именно в промежуток между праздниками Гарасима (4 марта) и Семена (14 сентября) находится весь летний сезон (203, 318–319). О Гарасиме мы уже упоминали выше, описывая гуцульские верования (вероятно, что его языческое имя Гара-сын, то есть сын Хары — Ярила (Ария)). По поверьям, в день Гарасима из-за моря прилетают чайки и аисты приносят весенних детей (143, І, 324). Чайка-племянница — символ казацкой Украины: «как собрались орлы чайку спасать», — поется в старинной казацкой песне. А Семен может быть христианской заменой загадочного Симарла, в некоторых источниках Симарса, Сима Ергла (слово сим в древности имело значение — слава, достоинство, совершенство), то есть Сим Эрл — это Славный Ярило (55, І, 289–290). Ведь именно в день Семена происходило праздник зажигания нового огня, «свадьба свечи», «женитьба печной трубы» и тому подобное. Кроме того, именно на Семена в Украине происходили пострижины казацких детей. По моему мнению, Хара-сын и Сим-Аргла были только эпитетами этих божеств-братьев, сыновей солнечного бога. их имена — Лель (Лето) и Полель (Полито), именно эти два брата упоминаются как сыновья богини Лады и бога Солнца. А аисты, которые по поверьям в день Гарасима приносят весенних детей, на Большой Украине называются «лелеки», то есть птицы Леля.

Золотая маска из Микен. XVI в. до н. э.

Интересными являются данные А. Воропая, что 4 марта в Украине отмечался еще и праздник преподобного Льва. А вообще в этот период существует целых два праздника Льва по старому календарю: 18 февраля (4 марта по новому стилю), и еще один праздник Льва 5 марта (20 февраля при старому стилю). В украинских церковных календарях за разные годы существуют разногласия именно с праздниками Льва: то они приходятся на 3 и 5 марта, то на 2 и 4. Очевидно, такая путаница обусловлена обширным празднованием львиных праздников среди населения и попыткой церкви перекрыть их своими праздниками с подобными названиями. Можно сделать вывод, что именно в эти дни проходила кульминация празднования борьбы белого и черного богов в образе львов. Этот культ у наших предков был настолько сильным, что сохранялся долгие века после принятия христианства. Православная церковь вынуждена была ввести в свой календарь аж двух католических святых с именем Лев, чтобы нейтрализовать этот праздник, хотя эти святые являются чисто католическими (первый был римским папой, а второй епископом Катании (Сицилия)). В католической же церкви в эти дни отмечаются совсем другие праздники — св. Кунегунды и святого Вацлава, что еще раз подтверждает то, что церковные праздники святого Папы Льва и Льва Катанского — ничто иное, как приспособленные для своих нужд древнеукраинские праздники Льва.

Изображение верховного волхва на стене храма Софии. Новгород.

Яков Баволяк. 1678 г.

А. Воропай, описывая праздник Льва в Украине, вспоминает интересный обычай: в ночь перед этим праздником люди наблюдали за падающими звездами, определяя дальнейшую судьбу. Как правило, это были метеоры, которые, по древним поверьям, является чертовыми свечами, которые ангел сбрасывает с неба. «Звезды — это Божьи свечи на небе. Дьявол то, бишь, черт по-нашему, хочет, чтобы и его свеча горела рядом с Божьими. Как только тот ангел, куда отвернется, черт — тыц, и поставит свою свечу. Но она долго не горит, потому что ангел ходит и осматривает, хорошо ли свечи горят, — увидит чертову свечу и сбрасывает ее на землю, и вот мы видим, как она падает» (55, І, 215). Поэтому падение метеора считалось вестником победы добра над злом.

В украинских верованиях звезды были тесно связанны с героями-богатырями. По старинному обычаю, который сохранился у лемков, на Благовещение парни высматривают первую звезду. Когда она блеснет на горизонте, надо закричать: «Боже, дай мне великую славу!» (348, 54). По поверьям, над тем домом, где «пролетал змей», то есть падающая звезда, должен был родиться богатырь. По другому поверью, когда падает звезда, душа богатыря идет к Богу.

Месяц Лютый (Февраль). Рисунок А. Василенко.

Вероятно, что именно в период этих львиных праздников молодые княжичи проходили обряды инициации. Борясь со львом, что символизировало победу зимы над летом, они таким образом получали победу над темными силами. Содержание инициации был таково: черный лев глотает солнце и герой вступает с ним в поединок, побеждает его и освобождает солнце. Кроме того, инициант, который побеждал темные силы, получал новые знания и свойства, то есть становился характерником.

Собирая следы пребывания великанов-львов на Лемкивщине, я обратил внимание на одно очень интересное изображение. В церкви украинского села Котань, находящегося в долине реки Попраду, сохранилась настенная роспись, на котором изображен титаря (старосту) храма Якова Баволяка. У него казацкие усы и чуб. Роспись выполнена в 1678 году. В первой книге «Тайны боевых искусств» я привел много примеров того, что такая прическа была распространена среди народов, сохранивших древние ведические военные традиции. У всех этих народов в фольклоре упоминаются и таинственные великаны. Все это заставило меня внимательнее проанализировать историю возникновения обрядовой прически в Украине.

Изображение Светоча на львовском доме.

Мальчик с левержетом.

В легендах о Головаче упоминается, что он как потомок исполинов имел большую «львиную» голову: «Из-за той львиной головы получил он свое прозвище, а как на самом деле назывался — неизвестно. Волосы имел льняные и среди них — пряди золота — знак велетовского происхождения» (49, 128). В другой легенде рассказывается, что только вырвав это золотые волосы из головы Головача враги смогли его уничтожить (328, 107). Так же и другой гигант — разбойник Пинтя — тоже имеет три волшебных волоска, но не на голове, а под левым плечом, вырвав которые, враги побеждают его (328, 126).

Выдающийся опришкивский атаман Олекса Довбуш также имел на голове три золотые волоса, по легенде их подарил Божий посланник за то, что тот убил черта (328, 194–195). Не было ли эта прядь золотых волос, которая в легендах символизирует бессмертие героя, формой древней ритуальной прически военных? Ведь уж очень эта прядь напоминает прическу запорожских казаков, символизировавшая солнечный луч.

Древнеевропейский бог света.

В одной из древних «Вед Славян», обнаруженных в конце XIX в. в Болгарии Степаном Верковичем, упоминается, что когда у «Девки-Великанки», то есть велетки, от «Царя-Солнца» рождается сын-Солнце, то у новорожденного Солнца — Коляды — была Золотая косичка на голове (285, 75). А. Вельтман, исследуя верования индийских раджпутов и сравнивая их со славянскими верованиями, пишет, что Вишну как божество войны носил имя Харе, которого он отождествляет с Арием и Ярилом, а также эпитеты кесава или косата, то есть тот, что носит косу, а также кесаря в смысле лев, имеющий гриву, гривастый (43, 22).

Древние разделяли жизнь Солнца на несколько этапов в зависимости от времен года. Весеннее солнце изображалось статным парнем с львиной гривой из золотых волос (солнечные лучи нередко сравнивали с львиной гривой, ведь лев был посвящен Солнцу, именно поэтому велетивского бога Солнца Радогоста изображали с львиной головой), летнее — сильным человеком, а осеннее — старым дедом с белыми волосами и бородой. Король Солнце, сын бога Солнца и «Велита-девки», то есть великанши, также рождается с «золотой косицей», которая символизирует его солнечное происхождение. Повзрослев, он, подобно Радогосту, собирает дружину и завоевывает для своего народа земли около «Светлого Дуная» (285, 338). Все это доказывает, что эта прическа была символом царей великанов и символизировала их происхождения от Солнца. В Украине Коляду традиционно символизировал Дидух — пшеничный сноп, а его гроздь из колосьев, что символизировала прическу Коляды, интересное называется: «волоття», что также указывает на волотов-велитов. В связи с этим можно вспомнить о знаменитых пелагах: сыновьях богини Лели (другое название лелеги), которые пришли в Грецию из Праукраины и принесли туда и древнюю украинскую культуру (боги пелагов, в отличие от греческих богов-олимпийцев, были титанами, то есть великанами, вспомним циклопические стены Микен, которые, по легендам, были построены великанами, знаменитую «Львиные ворота» и др.). Греки переняли у пелагов много мифов, в том числе и о солнечных богах: Гелиосе (титане) и Аполлоне (сыне титаниды Лето, родом из Гипербореи). Так вот, по представлениям греческих философов, когда солнце рождается во время зимнего солнцестояния, бог Солнца символизирует младенца, удивительным образом спасающимся от сил тьмы, которые пытаются его уничтожить, пока он находится в зимней колыбели (все это до сегодняшних дней сохранилось в наших колядках). Солнце, будучи слабым в это время, не имеет еще короны из золотых лучей, а выживание его среди тьмы символизируется одним маленьким волоском, который является единственным украшением головы ребенка (207, 102). В Украине символами такого солнца с лучом на голове есть архаичные светильники «посвети» или «свитачи», которыми еще до 20-х гг. прошлого века пользовались в украинском Полесье. Скульптуру вылепливали из глины и выпекали в печи в форме человеческой головы, поэтому такой вид свитачей носил название «Адамова голова». В специально сделанное сверху в «Адамов голове» отверстие вправляли большую деревяшку из корня сосны длиной до полуметра и толщиной до сантиметра (одна такая лучина могла гореть целый вечер). Светильник торжественно зажигали «на Семена», то есть 14 сентября, отмечая это как большой праздник, и он должен был гореть до весны (284, 186–187). Как уже упоминалось, казаки именно на Семена торжественно проводили пострижение молодых ребят и впервые сажали их на лошадей. Этот обычай, как отмечает этнограф А. Воропай, происходил еще от княжеских времен. Молодых княжичей тоже в этот день сажали на лошадей и с большими церемониями везли в церковь, а там после богослужения пострижение выполнял сам епископ (55, II, 241). Именно тогда малым княжичам, а позже казачатам выстригали волосы, оставляя небольшую челку надо лбом. Именно этот челка символизировал лучик солнца, а древнерусский князь традиционно ассоциировался с Солнцем на Земле (в «Слове о полку Игореве» четыре князя, которые принимали участие в походе, называются четырьмя солнцами, а при гибели двух из них говорится, что «два солнца погасло»). Даже обычай полюдье, описание которого есть у Геродота, когда царь или князь вкруговую объезжал все свои земли, проводя в каждой местности священные обряды, символизировал круговорот Солнца вокруг Земли. После прихода христианства полюдье свелось лишь к сбору дани.

Властелину необходимо было доказать людям, что он достоин называться Солнцем. Поэтому он должен был пройти определенные инициации, совершить подвиг. Одним из таких подвигов была борьба со львом, реальная или театрализованная. Причем, право на это имел только князь, простые воины или бояре осуществляли инициационный поединок с волком или медведем. Данило Галицкий, чтобы укрепить авторитет своей династии среди населения Галиции, которое, как свидетельствуют современники, еще до XVII в. находилось под сильным влиянием язычества, отдал своего старшего сына, чтобы он прошел такие испытания. После инициации тот получил имя Лев.

Отголосок инициации молодого царевича упоминается еще в одной древней украинской сказке, которая в различных вариантах сохранилась в Карпатах. Сын угольщика Плавунчик (не связано ли его имя со скифским племенем плавков, которые, как мы уже упоминали, основали запорожскую Сечь?), которого злой царь различными способами пытается сжить, вынужден по его приказу пойти к Солнцу (деду-Всеведу) и принести от него три золотых волоска. По дороге Плавунчик встречает людей, которые загадывают ему различные загадки, ответы на которые он также может найти только у деда-Всеведа. Придя к матери деда-Всеведа, которая к тому же была крестной Плавунчика, он узнает, что дед-Всевед — это Солнце, которое приходит в дом старым дедом, а выходит из дома маленьким ребенком. Плавунчик просит ее вырвать три золотых волоска и узнать ответ на три вопроса, что задали ему люди, которых он встречал по дороге. Мать Солнца по очереди вырывает у него три золотых волоса и получает ожидаемые ответы. После этого Плавунчик с тремя золотыми волосами возвращается к царю, по дороге разгадав загадки людей, и получив от них вознаграждение. Когда царь требует отдать волоски, то Павлунчик, получив от этих волос большую силу, отказывает царю, вынуждает его покинуть царство и сам становится царем (98, 125–130). Эта сказка является ничем другим, как описанием древнейших инициаций претендента на царя (отгадывание трех загадок и получение трех золотых волос (ритуальное пострижение)). Предыдущий же царь становится перевозчиком в Черном море (по легенде князь Кий тоже когда-то был перевозчиком). Три золотые волоска символизируют именно ту прическу велетов, которую выстригают иницианту после прохождения испытаний.

Князь Кий. Современный рисунок.

Князь Святослав Завоеватель. Скульптура Е. Лансэре.

Украинские казаки. Рисунок В. Вестерфельда.

Хуритские воины с чубами. Рельеф из Мемфиса. 1350 г. до н. э.

Велеты распространили эту священную прическу на широких просторах от Британии до Индии, там где становились короли «из рода велетов(великанов)». Ведь согласно гуцульских легенд, Велеты «на целый мир давали царей со своего рода. Все цари из одного этого поколения происходят. Пусть даже потом говорили на разных языках, а то и вроде были разных вероисповеданий, однако имели глубоко спрятанные ведомости об Верховине, о своем роде. Потому что всегда тайно имели над собой одного короля-вещуна, который им про горы отцовские рассказывал, их небесные голоса слышал и получал приказы» (49, 108–109).

Интересный пример наделения демонологических чертами своих врагов (в этом случае древних арийцев) подает нам фольклор семитских племен. Так, в арабских сказках есть джинны-великаны, которые обладают волшебством и умеют превращаться. Упоминания о том, что джинны были великанами и жили задолго до появления людей есть и в Коране. Интересным для нас является атрибут джиннов — шевелюра на бритой голове. Исследователь Валерий Дёмин, сравнивая эту прическу с запорожскими чубами как древней ритуальной мужской прической и родоплеменным отличием арийцев, делает вывод, что в древние времена арабы наделяли джиннов чубами потому, что отождествляли их с чужими и враждебными арийскими племенами (96, 95).

Дед-Всевед. Рисунок Л. Левицкого.

Именно поэтому эту прическу древних велетов-львов и имели честь носить наши князья. В древности ее носил знаменитый вождь гуннов Атилла, таким он изображен на портретах и римских монетах (137, 95). Не случайно исследователь гуцульских легенд Станислав Винценц также называет его потомком велетов (49, 128). При встрече византийского императора с нашим великим князем Святославом Завоевателем его больше всего поразила внешность князя: усы, выбритая голова, а на ней длинная прядь волос — знак высокого (то есть велетского) происхождения (184, 82). Позже носили эту прическу украинские казаки, которые тоже считали себя потомками велетов.

Украинские казаки с чубами. Фотография 1919 г.

Элемент стилизованного чуба в украинской женской прическе. Фотография 1941 г.

Святая Троица. Рисунок по эскизу Я. Матейка. Кон. XIX в.

Эта прическа вошла даже в христианскую символику. Примечательно, что именно в Национальном университете «Львовская политехника» сохранилось изображение Святой троицы, выполненное в конце XIX в. учениками выдающегося польского художника Яна Матейко, где Святой дух изображен молодым человеком. На голове у него чуб в виде огненного луча, символизирует вдохновение, творчество и силу человеческого разума.

Прическа «левержет» на портрете Максима Ильяшенко.

Казак. Рисунок Т. Шевченко.

О том, что эта прическа и связанные с ней верования возникли именно в Украине рассказывает интересное исследование о лубенском полковнике Максиме Ильяшенко. На портрете, который прилагается, Максим Ильяшенко изображен с такой же, как и на портрете Якова Баволяка казацкой прической. Но самое важное то, что в этом исследовании упоминается и эзотерическое название такой прически — «левержет» (1, 189). Как пишет автор исследования, такая прическа — пучок волос надо лбом на гладко выбритой голове — была обычной для молодых ребят на Левобережной Украине до конца XIX в. (На Западной Украине в некоторых местностях так стригли мальчиков еще и после Второй мировой войны). Есть свидетельства, что и Тарас Шевченко в детстве тоже носил такую прическу (12, 577). Долгое время исследователи не могли объяснить значение этого названия, безуспешно пытаясь перевести ее то с немецкого, то с английского или французского языков, только не из украинского. Но стоит только заглянуть в словарь древнеукраинского языка и все сразу становится ясно: Левержет — ржет в древнеукраинском языке означало рождение, ржество — Рождество (286, II, 292), отсюда — левержет — рожденный львом. Понятно, что такая прическа давалась молодому воину, который прошел инициации, связанные с победой над черным львом, подобно своему великому предку Таргитаю-Гераклу, который упоминается в древних украинских сказках и былинах как Тарх Тархович.

В некоторых селах еще и по сей день сохранились инициационных ритуалы, связанные с этой прической. На Тернопольщине и по сей день сохранился интересный обычай посвящения юноши в парни. На Крещение тех юношей, которые ходили в этом году с Маланкой, после освящения воды в Днестре парни держат вверх ногами и трижды макают волосы парня в освященную воду (323, 11). Этот обычай является ничем иным как остатком древних инициаций, которые приходятся на период календарно-обрядовых праздников борьбы Белобога с Чернобогом, зимы с летом. Теперь становится понятным вышеприведенное утверждение львовского профессора Садока Баронча, что на Руси опришков называют левенцами (197). Ведь левенцы, Ярс-лев, левержет — это все звенья одной цепи — древнего украинского войскового культа побеждающего Солнца. Советская историография всегда обходила вопросы деятельности левенцев молчанием, а когда уже нельзя было отмолчаться, придумывала различные хитроумные «объяснения» этого термина, которые обычно не имели ничего общего с украинством. Название «левенцы» они выводили от ближневосточной страны Левант, откуда в турецкий флот набирались моряки, который и называли словом «левент». Затем это слово вроде попало в Молдавию, где стало означать кавалеристов-наемников. По такой «логикой» в Украине оно могло означать и «танкистов», и «военных летчиков», и «космонавтов». В отличие от оккупационных ученых, народная память считала левенцев разновидностью казачества: «Ой казаченько, левенцэ! Не скажу я тебе, сердце!», — говорит народная песня. «Ой левенче, левенчику, один вдовин сын! Знаешь ли ты степи турецькии и походы казацкие?» (86, І, 350)

Изображение солнца на казацком знамени. 1651 г.

Изображение льва на казацкой печати. 1779 г.

Левенцы действовали в Галичине, на Подолье, на Буковине и боролись с польскими, молдавскими и венгерскими оккупантами. Некоторые исследователи выводят их название от главаря Льва, который поднял восстание на Буковине еще в 1457 году. Тогда, только совместными усилиями польских и молдавских войск, действовавших по специальному соглашению, удалось подавить это восстание (80, 73). Но это название повстанцев значительно древнее. Поэтому именно левенцы и были теми таинственными «подольскими казаками», которые еще 1339 году помогали литовскому князю Ольгерду завладеть Подольем (236, 83). А левенцами они назывались потому, что сохранили в себе древнее тайное учение о борьбе Ярс-льва (Белобога) и Чернобога и обряды в честь победы над Чернобогом. Именно ритуальное освобождения Солнца было основным обрядом, после которого парни в этой местности переводились в военное положение военных и получали прическу «левержет» — «рожденные львы». Поэтому и носили название «левенцы» подобно индийским раджпутам, которые также проводили ритуал борьбы со львом, носили чубы («чуты»), а к своим имен добавляли титул «Синг», то есть лев. Интересно, что эмблемой одной из крупнейших раджпутских династий является улыбающееся солнце. Напомним, что гербом Подольской земли, где действовали левенцы, также было улыбающееся солнце на красном фоне (83, 44). Раджпуты называли себя вирами, то есть героями. У них существовал кодекс рыцарской чести «Виргати», то есть путь героя (321, 107). Такие виры-рыцари упоминаются и в древних подольских колядках:

В славнім селі, в багатім дворі.

Ой дай Боже!

Там п'ють молодці все добірнії,

Ой дай Боже!

Межи ними с гречний молодець

Гречний молодець

(вставляється ім'я того, кому співають)

хлопець.

Посилає він вір явір за дівку..

Вона до його все листи пише:

"Гречний молодче! Не томи коней —

Не томи коней, не турбуй людей;

Там я до тебе сама прибуду”…

У чистім полі покрай дороги,

Ой дай Боже!

Там гречна панна пшеницю жала;

Ой жала, жала, не спочивала;

За нею сніпки в чотири рядки.

Прийшло ж до неї аж три вірьяни:

"Ой-ви вірьяни! Ви голублята!

Не беріть же мене із поля з ниви,

Візьмете мене у батька з двора…” [44].

Интересно, что место, куда после смерти попадают души умерших героев-виров в Украине до сих носит название вырий. Кстати, именно на Подолье, в Медоборах, в местах деятельности левенцев найдено большие дохристианские культовые комплексы, из которых самым известным является языческое капище на горе Богит, у Збруча, где стоял Свитовид, на горе Борец и многие другие.

Раджпутское изображение солнца.

От левенцев и распространилось по Украине эзотерическое название казацкой шевелюры «левержет». Левенцы были тесно связанны с запорожцами: в реестрах Запорожской Сечи и казацких полков часто встречается фамилия Левенец, а имя Лев является одним из наипопулярнейших среди казачьих имен того времени. На Сечи был даже Левушкивский курень. Ученые пробовали объяснить происхождение названия от городка Левухов Винницкой области хотя, по моему мнению, и городок Левухов, расположенный на территории где действовали левенцы, и Левушкивский курень происходят все-таки от левенцев. Подобны этому и названия других куреней происходят от старинных войсковых товариществ. У казаков Медведевского куреня имелись обычаи, связанные с медведем, которые до сих пор сбереглись в некоторых украинских селах, например ритуальная борьба ряженых «медведей» на Рождество. Их можно сравнить с древними воинами берсеркерами (berserker обозначает медвежья шкура). Название Платнировского куреня происходит от староукраинского платнер — оружие (286, II, 151), то есть это был курень оружейников. Курень Мышастивский получил свое название от серовато-коричневого (мышастого) коня — тарпана, казаки этого куреня занимались отловом и приручением диких мышастых лошадей. Очень древнее название имеет курень Дядьковский, дядькой, как известно, в Киевской Руси назывался военный наставник князя. Поповичевский курень назывался так потому, что туда попадали бурсаки и ученики богословских заведений. Отношение к церкви имел и Титаревский курень: титарь — церковный староста. Название Шкуринского куреня происходило от того, что тотемом куреня была волчья шкура, подобно германским воинам ульфхедерам (ulfhedhnar — волчья шкура). Это подтвердил в своих воспоминаниях знаменитый кубанский казачий генерал Андрей Шкуро (Шкура), который писывал, что Шкуринский курень получил свое название от его далекого предка атамана Шкуры (177, 54) (тотемом атамана Шкуры была кожа волка). (Тотемом атамана Шкуры была шкура волка). Эту традицию продолжил и сам Андрей Шкура: во время гражданской и Второй мировой войны он возглавлял «волчьи сотни», казаки которых называли себя «волками», носили папахи из волчьего меха и верблюжьи башлыки с волчьим хвостом на конце, а флагом у них была стеганая волчья шкура, на которой в центре была нашита серебряная голова волка с разинутой пастью, а к древку прибиты два волчьи хвосты (5, 273).

Символ левенцев — солнечный лев с копьем в лапах — был эмблемой одной из крупнейших запорожских паланок — Самарской, расположенной над рекой Самарой, которую запорожцы называли святой рекой. Этот герб Самары вызвали бешеную ярость московских оккупантов. Поэтому для Самары, которая была переименована в Новоселицу, а позже в Новомосковск, вместо традиционного льва была в герб, на котором был изображен обломки казацкой сабли, над которыми восходит звезда оккупационного режима. Этот герб должен был символизировать полное уничтожение запорожцев и торжество оккупантов (84, 258).

Казаки, как рассказывают предания, считали левенцев великими воинами и характерниками, которые могли отворачивать стрелы, они боролись с татарами и не боялись выходить на бой против количественно большего вражеского войска (282, 342–344).

Герб Подольской земли. Из «Хроники Русской земли» Гвагнинуса.

Левенец. Рисунок И. Манца.

Печать Самарской паланки. 1770 г.

От левенцев происходит и название левада — приусадебный участок под сенокос в казацком хозяйстве: «их так много на Украине. Почти у каждого села есть луговина, где протекает речушка или озеро, где растут одинокие или рощицами деревья — ивы, тополя, дубы, где косят сено и пасется скот… Эти левады имеют историческое прошлое. Это места отдыха казаков в походах. На них не жарко и уютно; здесь рядом вода и лес» (20, 176). Левенцы были в отрядах Ивана Подковы и Северина Наливайко, последние даже родом происходили из левенецких краев. Особенно прославились они своими подвигами во время Освободительной войны украинского народа под предводительством Богдана Хмельницкого, о чем собрал много сведений выдающийся историк Николай Костомаров. По некоторым данным из левенцев происходил и прадед гениального украинского писателя Н. Гоголя Остап Гоголь, который еще до начала Освободительной войны был опришком (294, 37).

Во время освободительной войны левенцы оказывали активную помощь армии Богдана Хмельницкого. Они базировались в лесах Медоборов, на Подолье, что давало им возможность, используя пограничную местность, действовать то в Польше, то в Молдавии. Причем на этих территориях они всегда действовали совместно с карпатским опришками. Так, левенцы с помощью карпатских опришков в 1648 году подняли антифеодальное восстание в Молдавии. Размах этого восстания, возглавляемого Григорием Угерницьким, Никитой Горбачиком, Лесем Березовским и другими атаманами был настолько мощным, что сам господарь Василь Лупул готовился бежать в соседнюю Польшу (47, 315). Именно левенцы составляли ядро наиболее боеспособного в армии Хмельницкого Брацлавского полка, который возглавлял знаменитый полковник Данило Нечай (164, 425).

Остап Гоголь. Картина XVII в.

Данило Нечай. Картина А. Данченко.

Во время наступления поляков отряды левенцев нападают на шляхту, парализуют снабжение польских войск, в частности, захватывают у польского войска лошадей. О том, что левенцы своими действиями создали серьезную опасность для польского войска, свидетельствует то, что сам коронный гетман Потоцкий вынужден был послать против них войска под руководством Кондратского, которому удалось разгромить один из отрядов левенцев и захватить в плен их предводителя Мудренко с 19 товарищами. Пленные левенцы сознались, что они готовились на напасть на польский военный лагерь. Части этого отряда левенцев удалось спастись и пробиться к армии Хмельницкого (77, 175). Богдан Хмельницкий называет левенцев народными бойцами. Ученые-коммунисты объясняли это название как «борцы за народные права». А Хмельницкий имел в виду мастеров профессиональной борьбы, которые ходили по Украине, за деньги проводили борцовские соревнования и обучали молодежь искусству борьбы, ведь простых воинов из народа он обычно называл простонародьем или чернью.

Левенцы в Буше. Рисунок И. Манца.

Левенцы укрепляют Бушу. Рисунок И. Манца.

После поражения казаков под Берестечком, когда польский гетман Потоцкий отправил посланцев на Подолье с требованием повстанцам сложить оружие и поддаться панам, левенцы, собравшись на Совет, перебили панских посланников и, организовавшись под руководством Чугая и Олексадренко, начали громить шляхту в окрестностях Бара. Впоследствии Чугай был убит, а Олександренко удалось собрать около 10 000 повстанцев и контролировать значительную территорию вокруг Браилова (164, 548). Причем Олександренко поддерживал тесные сношения со «старшими полковниками» Хмельницкого, сообщая им о действиях польских подразделений (295, 264).

Николай Костомаров, описывая поход Тимоша Хмельниченко в Молдавию в 1653 году для оказания помощи своему тестю Стефану Лупулу, отмечает, что его войско состояло из казаков, украинских левенцев, карпатских горцев и татар (164, 619). Во время битвы на реке Яловец, когда из-за измены молдавских полков армия Тимоша потерпела поражение, именно отряды левенцев ценой своей жизни дали возможность отступить основному ядру казацкого войска. Как упоминается в летописях, «храбрый начальник украинских левенцев Грицько собрал пехоту в четырехугольник и, защищаясь, пал в сече» (164, 620).

Орыся Зависна взрывает Бушу. Со старинного рисунка.

В историю освободительной войны яркими страницами вписана героическая защита гарнизона города Буши от польских оккупантов. Гарнизон этого города состоял из левенцев Поднестровского полка. Шесть тысяч левенцев с женами и детьми под руководством атамана Гречко противостояло тут огромной польской армии. Процитируем рассказ об этой героической обороне: «Польское войско было очень большим. Подоляне заранее решили умереть, но не сдаваться на растерзание врагам. Как только польский отряд приблизился к городской стене, его приветствовали сильным залпом; быстро вылетели казаки из ворот, рассеяли врагов; погиб сам начальник отряда. Ободренные левенцы в знак торжества ударили в колокола. Но вслед бросился на штурм Чернецкий с несколькими полками. Он увидел, что одна ворота стоит ниже других: там стена спускался по холму. Туда и направил он солдат. Левенцы дали сильный отпор, отступили и пустили поляков в ворота; и когда враги вошли в город и уже отдалились от ворот, вдруг за ними вспыхнул пожар, а спереди бросились на них осажденные мужчины и женщины с оружием, косами, рогачами и палками. Поляки наткнулись на огонь, многие погибли и сам Чернецкий с простреленной ногой успел выскочить. Гетманы, видя такую упрямство, жалели людей и послали в город трубача с предложением милости, прощения и полного забвения бунта; однако левенцы жестоко расстреляли этого трубача на глазах врагов.

Тогда военачальники приказали идти на генеральный штурм всему войску. Бушу окружили со всех сторон. Лянцкоронский велел коннице спешиться и лезть на скалы; послал туда даже погонщиков и слуг. Но все усилия были напрасными: левенцы сыпали на них градом пуль, бросали огромные бревна, и поляки падали со стен. Буша была неповреждена.

Чернецкий заметил, что можно спустить воду из пруда, который примыкал к городу в самом неприступном месте: сделали плотину, вода обмелела и в то время, когда казаки отражали сильное наступление, польская конница спешилась, перешла через пруд и напала на одну башню. Казаки долго защищали это место, много польских солдат погибло, но все время прибывали новые подкрепления к этому слабому месту. Сделав пролом в стене, подожгли башню и ворвались в город, тогда как другие, пользуясь раздробленностью сил осажденных, во многих местах взбирались на стены. Невозможно было удержаться против большого войска. Гречко пал в битве. Русы, не желая быть пленными, жгли свои дома и умерщвляли друг друга. Жена убитого сотника Зависного, сказав: «Не хочу после милого мужа стать забавой для солдат! — подожгла бочку и взлетела в воздух». Ободренные ее примером женщины бросали в пламя и колодцы своих детей и сами следовали за ними. Погибло 16 000 храброго народа. Все имущество стало добычей огня; солдаты не получили вознаграждения за потерю товарищей и собственные раны. 70 женщин успели спрятаться в пещере недалеко от города, закрытого густым терновником. Но некоторые, убегая, потеряли по дороге свои наметки (женский головной убор — прим. пер.). Это заметили слуги и полковник Целарий получил приказ принудить их сдаться.

Отряд левенцев в бою. Рисунок И. Манца.

Казак-победитель. Рисунок М. Дерегуса.

— Выходите! — кричали им солдаты. — Мы обещаем вам жизнь, прощение, сохранность вашего имущества. Не губите бесполезно себя. Из пещеры им ответили выстрелами. Целарий не стал посылать солдат на бесполезную смерть, а придумал другой способ выдворить их из тайника: неподалеку с горы бил источник, и он приказал отвести его и направить прямо в пещеру. Женщины утонули, но ни одна не отдалась в руки победителям» (164, 698–699). Когда читаешь это — стынет кровь в жилах: эти люди не боялись смерти, они боялись только потерять свою честь. Недаром именно на Подолье сохранилось интересное казацкое приглашение гостя в дом «Дома наши на кладбище, а Вас прошу к куреню» (334, 91) (курень — казарма на Сечи). Такое приглашение может быть только у народа-воина, который считает своим долгом героически умереть за родину. Такое поведение напоминает один к одному героическое поведение отдаленных от нас за тысячи километров потомков арийцев — раджпутов, которые также называли себя сингхами, то есть львами, а при осадах врагами их крепостей, когда раджпуты видели, что надежды на спасение нет, жены собирались в подземельях крепости и проводили ритуальное сожжение «джаухар», а мужчины настежь открывали ворота крепости и бросались в свой последний бой «шака» (321, 192).

Левенцы. Рисунок И. Манца.

Изображение солнца на казацкой пороховнице. XVIII в.

Еще в 1702 году подольская шляхта просила польского коронного гетмана Й. Потоцкого помощь против левенцев. Левенцы участвовали в восстаниях Семена Палия и Самуся против Польши (79, 116). Когда эти восстания были подавлены, левенцы влились в состав гайдамацких отрядов. Ведь, как утверждает В. Грабовецкий, именно от левенцев началось гайдамацкое движение, которое «было разновидностью движения левенцев, дейнеков, оно унаследовало у них организацию и тактику» (75, 81). На отряды левенцев опирался и знаменитый гайдамацкий руководитель Верлан, который после подавления его восстания нашел приют именно на территории, контролируемой левенцами (301, 611). А народная память сохранила песню о атамане гайдамаков Левенченко, который беспощадно расправлялся с польскими панами:

"Ой Левенче, Левченоньку,

Ти удовин сину, да козаченьку!

Вже ж на тебе всі пани

Встали із ізрадою,

Хотять уловити громадою".

“Ой я ж бо їх да не боюся,

Я ще молод козак, вислужуся:

За два коня ворожії,

За дві шаблі золотії".

Погодивши да не забаривши,

Да ведуть левенця уловивши.

Ведуть його да улицею,

Зв'язавши руки сирицею.

За ним іде ненька старенька,

Сестра рідненька.

"Чи я ж тобі, сину не казала,

Чи я ж тобі, брате, не говорила…

Що не рубай ліса Лебедина!"

Вирубавши да зволочивши та запиливши,

Ой пішов Левенець затуживши;

Пішов же він попід лугом,

А підпираючись тугим луком.

Прийшов же він да до криниці,

До холодної да до водиці.

Ой стоять коні да поплутані, пов'ючені,

Вони од Левенця не утечені!

Лежать пани да порубані, помучені —

Вони од Левенця не утечені!..[45].

Часть левенцев переселяется и оседает на Левобережной Украине. От них происходят знаменитые казацкие роды Левенцев, Левитских, Левченков, Левчуков, Левицких и тому подобное.

А те из левенцев, что остались, продолжали беречь былую славу и традиции рода древнего, велетовского, который побеждает Черного Льва и возвращает Матери-Земле Святое Солнце. Именно поэтому после уничтожения Сечи казацкие характерники двинулись в Западную Украину и особенно во Львов. Ведь они знали: за короткое время пробудится древний Львов — мистический центр силы древних исполинов-львов — и разбудит всю Украину. И тогда сбудется предсказание гениального Кобзаря:

Церков-домовина розвалиться…

із-під неї

Встане Україна.

І розвіє тьму неволі,

Сеті Правди засвітить,

І помоляться на волі

Невольничі діти![46]

Список использованных источников

1. А. П. Максим Илляшенко — полковникь Лубенський 1677–1687 // Киевская старина. 1891. — Т. XXXII.

2. А. Р-въ. Небесные архистратиги во образе запорожцевъ, // Киевская старина. — 1887. — Т. XIX.

3. Абаза К. Казаки. — СПб., 1890.

4. Агаджанян Н., Катков А. Резервы нашего организма. — М.: Знание, 1990.

5. Агафонов О. Казачьи войска России во втором тысячелетии. — Москва — Киров: КОГУП Кировска областная типография, 2002.

6. Андрусяк М. Державні змагання українців на Далекому Сході (1917–1912 рр.) // Літопис Червоної Калини. — 1991. — № 1.

7. Андрусяк М. Запорозька еміграція // Українське козацтво. 1968 № 3/4 (11/12).

8. Апанович О. Сагайдачний Петро — український козацький гетьман // Кур'єр Кривбасу. — 1998. — № 106. — С. 101–123.

9. Апушкинъ В. Русско-японская война 1904–1905. — М. 1910.

10. Архів Крайової Пластової Старшини Пласт. — НСОУ.

11. Бабенко В. Украинцы Башкирской ССР. — Уфа: УрО РАНЮ, 1992.

12. Бабичъ А. Загадочный портретъ Шевченка // Киевская старина. — 1887. — Т. XVIII.

13. Багряний І. Тигролови: Роман. Огненне коло: Повість. — К.: Укр. письменник, 1996.

14. Бандрівський М. З минулого Знесіння // Галицька брама. — 1996. — № 12.

15. Бандрівськиіі М. Сварожі лики. — Львів: Логос, 1992.

16. Бантыш-Каменский Д. История Малой России от водворения славян в сей стране до уничтожения гетманства. — К.: Час, 1993.

17. Бараниченко В. Схватка над бездной. История кубанского казачества в контексте мировой истории. Факти и версии. — Краснодар: Советская Кубань, 1999.

18. Бардадым В. Ратная доблесть кубанцев. — Краснодар: Северньїй Кавказ, 1993.

19. Безклубий А. Лист-стаття. — 17. 12. 2004. — Архів автора.

20. Безхутрий М. Сергій Васильківський. — К.: Молодь, 1979.

21. Белинский В. Страна Моксель или открытие Великороссии. — К.: Вид-во ім. Олени Теліги, 2006.

22. Бескидъ Н. Карпаторусская древность. — Ужгородъ, 1928.

23. Бибиков С. Древнейший музыкальный комплекс из костей мамонта. — К.: Наукова думка, 1981.

24. Бирюковъ И. Служба Астраханскихъ казаковъ на кордоннихъ постахъ противъ киргизъ-кайсаковъ (1794–1861 г.) и при ставке хана Внутренней Киргизской Орды (1801–1898 гг.). — Астрахань: Паровая новая русская типография, 1901.

25. Білий Д. Малиновий клин. — К.: Т-во "Україна", 1994.

26. Блаватская Е. Письма из пещер и дебрей Индостана. — М.: АСТ, 2004.

27. Боб’як Г. Марш зауральських українців // Життя і знання. — 1936. № 3 (102).

28. Богацький П. Предтечі і початки Пластового Руху на Центральних землях України (Фрагменти спогадів) // Пластовий шлях. — Ч. 6. — Листопад. — 1951.

29. Боднарук І. Молитва до України. — Львів: Сполом, 2000.

30. Болотенко О. Козацтво і Україна. — Торонто, 1951.

31. Боляновський А. Українські військові формування в збройних силах Німеччини (1939–1945). — Львів, 2003.

32. Бондаренко К. Ой летіли "дикі гуси". Українські найманці в історії воєн // Політика і культура. — 1999. — № 35.

33. Боплан Г. А. Опис України. Меріме П. Українські козаки та їхні останні гетьмани. Богдан Хмельницький. — Львів: Каменяр, 1990.

34. Братко-Кутинський О. Феномен України. — К.: Вечірній Київ, 1996.

35. Брегг П. Нервная сила. — М.: Издательство ВЗПИ, 1991.

36. Брем А. Життя тварин. — X.: Видавничий дім "Школа", 2005.

37. Былины. — М.: Современник, 1986.

38. Бычков А. Энциклопедия языческих богов (мифы древних славян). — М.: Вече, 2000.

39. Вагилевнч І. Берди — в Уричі // Подорожі в Українські Карпати. — Львів: Каменяр, 1993. — С. 102–113.

40. Василевський П. В ім'я України: Кубань, Буковина, Колима. Спогади і бібліографія. — Львів: Інститут українознавства ім. І. Крип'якевича НАН України, 2000.

41. Великдень в Україні (Деякі звичаї на Волині й у Київщині) // Українське козацтво. — 1982. — № 2 (65).

42. Вельтманъ А. Атилла и Русь IV и V века. Сводъ историческихъ и народныхъ преданій. — М., 1858.

43. Вельтманъ А. Индо-германы или Сайване. Опытъ свода и поверки сказаній о первобытныхъ населенцахъ Германіи. — М., 1856.

44. Венелинъ Ю. Окружные жители Балтійскаго моря, то єсть леты и славяне. — М., 1847.

45. Верига В. Визвольні змагання в Україні 1914–1923 рр. — Львів: Місіонер, 1998.

46. Верига В. Нариси з історії України (кінець XVIII — початок XX ст.). — Львів: Світ, 1996.

47. Випар А. Козацька Україна. — Київ — Нью-Йорк — Париж, 2004.

48. Виноградский А. Англо-бурская война в Южной Африке. — СПб., 1901. — Выпуск 1.

49. Вінценз С. На високій полонині. — Львів: Червона Калина, 1997.

50. Вовк X. Студії з української етнографії та антропології. — К.: Мистецтво, 1995.

51. Возьний І. Шляхами минулого. — Нью-Йорк: Шлях, 1970.

52. Войтович В. Українська міфологія. — Київ: Либідь, 2002.

53. Волинець О. Рудні на Поліссі // Український календар. — Варшава: УСКТ, 1969.

54. Волчко-Кульчицький 1. Історія села Кульчиць і роду Драго Сасів. — Дрогобич: Відродження, 1995.

55. Воропай О. Звичаї нашого народу. — К.: Оберіг, 1991.

56. Гаркаві А. Сказанія мусульманскихъ писателей о славянахъ и русскихъ. — СПб., 1870.

57. Гей, там на горі "Січ" іде!.. Пропам'ятна книга "Січей" / Упоряд. П. Трильовськии. — Вінніпег, 1965.

58. Гекторн Ч. Тайные общества всех веков и всех стран. — М.: РАН, 1993.

59. Геродот. Історії: В 9 кн. — К.: Наукова думка, 1993.

60. Героїчний епос українського народу. Хрестоматія: Навч. посібник / Упоряд. та примітки Таланчук О., Кислий Ф. — К.: Либідь, 1993.

61. Гилби А Секреты боевых искусств мира. — Рига: ЛАРО, 1991.

62. Гильферднинг А. Исторія Балтійскихъ славянъ. — М., 1855.

63. Гиляровский В. Мои скитания. — М.: Вагриус, 2003.

64. Гладилович А. Українські кубанські пластуни // Юнак. — 1964. Ч. 10 (16).

65. Гнатюк В. Нарис української міфології. — Львів: Інститут народознавства НАН України, 2000.

66. Гнеденко А., Гнеденко В. За други своя или все о казачестве. — М.: Международньїй фонд славянской письменности и культури, 1993.

67. Голан А. Миф и символ. — М.: Русслит, 1994.

68. Голицынскій А. На позиціях Портъ-Артура. Из дневника ротного и батальоннаго командира. — СПб., 1907.

69. Горліс-Горський Ю. Холодний яр. — Львів: Червона Калина, 1992.

70. Горобець В., Чухліб Т. Незнайома Кліо. — Київ: Наукова думка, 2004.

71. Городиський О. Генерал Іван Васильович Турчин — особистий приятель президента Лінкольна (причинок до історії українського поселення). — Нью-Йорк: Червона Калина, 1971.

72. Гошко Ю. Звичаєве право населення Українських Карпат та Прикарпаття XIV–XIX ст. — Львів: Інститут Народознавства НАН України, 1999.

73. Грабець В. Бувальщина Нового Села біля Чесанова // Вісник Любачівщини. — 2004. — № 10.

74. Грабовецький В. Антифеодальна боротьба карпатського опришківства XVI–XIX ст. — Львів: Вид-во ЛУ. — 1966.

75. Грабовецький В. Гайдамацькі рухи і опришківство // Коліївщина — 1768: Матеріали ювілейної наукової сесії присвяченої 200-літтю повстання. — К.: Наукова думка, 1970.

76. Грабовецький В. Гуцульщина XIII–XIX століть. — Львів: Вища школа, 1982.

77. Грабовецький В. Західноукраїнські землі в період народно-визвольної війни 1648–1654 рр. — К.: Наукова думка, 1972.

78. Грабовецький В. Олекса Довбуш. — Львів: Світ, 1994.

79. Грабовецький В. Походження назв повстанців проти феодального гніту на Україні // Український історичний журнал. — 1962. — № 2.

80. Грабовецький В. Селянське повстання на Прикарпатті під проводом Мухи 1490–1492 років. — Львів: Вища школа, 1979.

81. Гребінка Є. Вибрані твори. — К.: Дніпро, 1980.

82. Грейвс Р. Мифы древней Греции. — М.: Прогресе, 1992.

83. Гречило А. Земельна геральдика // Пам'ятки України. — 1991. — № 3. — С. 42–46.

84. Гречило А., Самчук Ю., Сварник І. Герби міст України (XIV— 1 пол. XX ст.). К.: Брама, 2001.

85. Гриц Т. Меткие стрелки. — М.: Детгиз., 1948.

86. Грінченко Б. Словарь української мови. — К.: Наукова Думка, 1996.

87. Громов А, Бычков А. Славянская руническая письменность: факты и домыслы. — М.: София, 2005.

88. Груневег М. Опис міста Львова // Жовтень. — 1980. — №.10.

89. Грушевський М. Історія української літератури: В 6 т., 9 кн. — К.: Либідь, 1993–1996.

90. Гура А. Ласка, куница и другие // Родина. — 1995. — № 2. — С. 110–111.

91. Гусєва Н. Индия в зеркале веков. — М.: Вече, 2002.

92. Гусєва Н. Индуизм и мифы древней Индии. — М.: Вече, 2005.

93. Гусєва Н. Славяне и арьи. Путь богов и слов. — М.: Гранд Фаир, 2002.

94. Давидюк В. Кроковеє колесо. — К.: Наукова думка, 2002.

95. Дванадцять братів: Закарпатські казки Андрія Калина. — Ужгород: Карпати, 1972.

96. Дёмин В. Тернистими путями титанов. — М.: Вече, 2005.

97. Дзира Я. Найдавніший реєстр українського козацтва 1581 року // Україна — козацька держава. — К.: ЕММА, 2004.

98. Дідо-Всевідо: Закарпатські казки Андрія Калина. — Ужгород: Закарпатське обласне видавництво, 1955.

99. Дневник участника Русско-японской войны (1904–1905) дивизионного врача В. П. Кравкова // Время и судьбы: Военно-мемуарный сборник. Выпуск первый / Сост. А. Буров, Ю. Дубченков, А. Якубовский. — М.: Воениздат, 1991.

100. Древнія российскія стихотворенія, собранныя Киршею Даниловымъ. — М., 1878.

101. Дубровин Н. Материалы для истории Крымской войны. — 1871 г. // Панченко Г. К. Нетрадиционние боевые исскуства: От Америки до Руси. — X.: Фолио, 1997.

102. Дьомін Е. Забайкальська Україна гетьмана Дем'яна Многогрішного //Україна — козацька держава. — К.: ЕММА, 2004.

103. Елець Ю. Пленные японцы и наши солдаты // Нива. — 1905. — № 16. — С. 314.

104. Елисеев Ф. Казаки на Кавказском фронте 1914–1917. — М.: Военное издательство, 2001.

105. Енциклопедія українознавства: В 11 т. / /За ред. В. Кубійовича. — Львів: Видавництво НТШ. — 1993–2003.

106. Євтимович В. Гетьманська традиція в Суботові // Пам'ятки України. — 2002. — № 2.

107. Жарський Є. Значіння Руханки // Життя і знання. — 1938. — № 2 (125).

108. Жеплинський Б. Коротка історія кобзарства в Україні. — Львів: Край, 2000.

109. Жуков Д. Иван Поддубный. — М.: Физкультура и спорт, 1975.

110. З записок Бл. П. Отамана Богуслава Шашкевича // Українське козацтво. — 1975. — № 4 (34).

111. Законы Ману. — М.: ЭКСМО-Пресс, 2002.

112. Залесский К. Кто был кто в Первой мировой войне. — М.: АСТРЕЛЬ — АСТ, 2003.

113. Записки Михайла Чайковского (Садыкъ Паши) // Киевская старина. — 1891. — XXXII.

114. Запорожская Сечь. Рицарский орден Днепра. — М.: 9КСМО, 2004.

115. Зачаровані казкою: Українські народні казки Закарпаття в записах П. Лінтура. — Ужгород: Карпати, 1984.

116. Зворыкин Н., Бианки В., Рябов В. Охотнику о зверях. — М.: Воениздат Минобороны СССР, 1953.

117. Зиморович Б. Потрійний Львів. — Львів: Центр Європи, 2002.

118. Зубріщький Д. Хроніки міста Львова. — Львів: Центр Європи, 2002.

119. Иордан. О происхождении и деяниях гетов. — М.: Издательство восточной литературьі, 1960.

120. Ирасек А. Старинные чешские сказання. — Прага: Артия, 1975.

121. История русско-японской войны: В 6 томах // Под ред. Бархатова М. u Функе В. — СПб., 1907.

122. Исчезнувшія и исщезающія Южной Россіи животныя // Киевская старина. — 1882. — Т. III.

123. Іванис В. Стежками життя. Спогади. Книга перша. — Торонто: Перемога, 1958.

124. Ідзьо В. Історія вивчення скельних культових пам'яток на притоках Дністра на прикладі культової пам'ятки "Монастир", що між Івано-Франківськом та Галичем біля ріки Бистриця навпроти сіл Ямниця та Сілець (порівняльний аналіз досліджень вчених XIX–XX століть) // Науковий Вісник Українського Історичного Клубу. — М. 2003.

125. Ідзьо В. Історія України. — Львів: ПП "Борлак", 2003.

126. Ідзьо В. Кельтська цивілізація на території України. — Львів: Сполом, 2002.

127. Ідзьо В. Ранньослов'янське суспільство, ранньослов'янська державність і зародження та становлення християнства на території України. — Львів, 2001.

128. Ідзьо В. Українська держава в IX–XIII століттях. — Львів: Сполом, 2004.

129. Ідзьо В. Українська держава в XIII столітті. — Івано Франківськ, 1999.

130. Ількович Г. Галицькі приповідки і загадки. — Львів: ДНУ ім. Івана Франка, 2003.

131. Іркліевський В. Обставини виникнення козацтва // Українське козацтво. — 1978. — № 1/2 (54/55).

132. Історичні перекази українців / Упоряд. В. Сокіл. — Львів— Нью-Йорк: В-во М. П. Коць, 2002.

133. Історичні пісні / За ред. Рильського М., Гуслистого К. — К.: Вид-во АН УРСР, 1961.

134. Казки Буковини. Казки Верховини. — Ужгород: Карпати, 1968.

135. Казки одного села. — Ужгород: Карпати, 1979.

136. Калецкий А. Росомаха — нахальний хищник // Земля и люди. — 1974.

137. Каляндрук Т. Таємниці бойових мистецтв України. — Львів: Сполом, 2004.

138. Каманин А. Первые исследователи Дальнего Восгока. — М.: Госкультпросветиздат, 1951.

139. Канигін М. Віхи священної історії Русі-України. — К.: Україна, 2001.

140. Качмарик Я. Гетьман Богдан Хмельницький. — Перемишль — Львів, 1996.

141. Кащенко А. Оповідання про славне Військо Запорозьке низове. — К.: Веселка, 1992.

142. Кейда Ф., Мишанич С. Народні месники України в фольклорі. — Донецьк: Кассіопея, 1998.

143. Килимник С. Український рік у народних звичаях в історичному освітленні. — Львів: Кобзар, 1993.

144. Киричук М. Волинь — земля українська. — Луцьк: Надстир'я, 1997.

145. Кирпичников А. Так называемая сабля Карла Великого // Советская археология. — 1965. — № 2. — С. 268–276.

146. Кирчів Р. З фолькльорних регіонів України. — Львів, 2002.

147. Клочурак С. До волі. — Нью-Йорк, 1978.

148. Кобилюх В. Українські козацькі назви у санскриті. — Львів — Київ — Донецьк, 2003.

149. Коваль Р. Повернення отаманів Гайдамацького краю. — К.: Діокор, 2001.

150. Козацька легенда про Місяць // Українське козацтво. — 1968. № 5 (13).

151. Козацька Шабля. Опис і приписи, видані Генеральною Булавою УВК, наказ ч. 114—9.12.69 р. // Українське козацтво. — 1976. — № 4 (38).

152. Козацькі походження сіл на Лемківщині // Українське козацтво. — 1973. — № 4 (26).

153. Козьма Пражский. Чешская хроника. — М., 1962.

154. Кокунько П. Наше прошлое // Вільне козацтво. — Прага, 1931. — № 72.

155. Колдубай І., Нога О. Прадавня Україна. — Львів: НВФ "Українські технології", 2001.

156. Колянчук О., Литвин М, Науменко К. Генералітет Українських Визвольних Змагань. — Львів: Інститут українознавства ім. І. Крип'якевича НАН України, 1995.

157. Компан О. Вплив Коліївщини на антифеодальну боротьбу в Росії, Польщі і Білорусі // Коліївщина — 1768. Матеріали ювілейної наукової сесії, присвяченої 200-літтю повстання. — К.: Наукова думка, 1970.

158. Кондратовичь Ф. Задунайская Сечь // Киевская старина. — 1883. Т. V.

159. Коннолли П. Греция и Рим. Энциклопедия военной истории. — М.: ЭКСМО-Пресс, 2000.

160. Коновченко В. Як занапащали народ на війні. — Львів: Друкарня Уділова, 1905.

161. Король Н. Українське козацтво — родоначальник кінного війська Московії-Росії. — Нью-Йорк: НТШ, 1963.

162. Корсун Н. Алашкертская и Хамаданская операции на Кавказском фронте мировой войны в 1915 году. — М.: Госвоениздат,1940.

163. Косів М. Музей упокореної зброї. — Львів: Каменяр, 2006.

164. Костомаров М. Богдан Хмельницький. — Дніпропетровськ: Січ, 2004.

165. Костомаров М. Слов'янська міфологія. — К.: Либідь, 1996.

166. Котис М. Дещо з давньоминулого Любачівщини // Українське козацтво. — 1971. — № 1 (15).

167. Кошкарев А., Гиляровский В. Пластуны, 1877 р. // Кэмпо. — 1994. № 6. — С. 56–62.

168. Крвавич А., Овсійчук В., Черепанова С. Українське мистецтво: Навч. посіб.: У 3-х частинах. — Львів: Світ, 2003.

169. Крикунов П. Казаки. Между Гитлером и Сталиным. — М.: ЯУЗА-ЭКСМО, 2005.

170. Крисаченко В. Людина і довкілля. — К.: Заповіт, 1995.

171. Кузич-Березовський І. Оріяна (Праісторія України). — Мишиган (США), 1983.

172. Кузьмина Е. Желаю здоровья вам, вашей семье и вашим коням… // Знание — сила. — 1973. — № 10.

173. Кулиш П. Записки о Южной Руси. — СПб., 1856.

174. Курилюк Є. Ямгорів // Українське козацтво. — 1977. —. № 4 (43). — С. 25–28.

175. Куртин В. Пластуни // Вільне козацтво. — 1931. — № 93. — С. 7–9.

176. Кухаренко Я. Твори. — Прага: Видання громади Українців з Кубані, 1928.

177. Кучерук О. "Бажаю ще раз послужити моїй Батьківщині" (Генерал Андрій Шкуро і Організація Українських Націоналістів) // Вісті Комбатанта. — Торонто — Нью-Йорк, 2003. — № 1 (233).

178. Кущинський А. Козаки бродники — козаки Червленого Яру // Українське козацтво. — 1980. — № 1/2 (60/61). — С. 15–17.

179. Кущинський А. Невмирущість та актуальність козацької ідеї // Українське козацтво. — 1968. — № 1 (9). — С. 16–25.

180. Кущинський А. Символічне значення тризуба // Українське козацтво. — 1977. — № 3 (42). — С. 30–34.

181. Кущинський А. Шляхом змагань // Українське козацтво. — 1968. № 1 (9). — С. 35–44.

182. Лавров В. Русская сила; Шапошников Ю. Секреты атлетизма. — М.: Мол. Гвардия, 1990.

183. Лащенко Р. Пам'ятки звичаєвого права // Український світ. — 1996. — № 1–3.

184. Лев Диакон. История. — М.: Наука, 1988.

185. Левицкий Н. Русско-японская война 1904–1905 годов. — М.: Воениздат, 1938.

186. Левкиевская Е. Механизми создания мифологических фантомов в "Белорусских народних преданиях" П. Древлянского // XIII Международний сьезд славистов. Доклады российской делегации. — М., 2003.

187. Легенди та перекази / Упоряд. Іоаніді А. — К.: Наукова думка, 1985.

188. Леп’явко С. Прапори з 1655 року // Пам'ятки України. — 1991. — № 3. С. 48–51.

189. Лизанчук В. Навічно кайдани кували: Факти, документи, коментар. Про русифікацію в Україні. — Львів: Ін-т народознавства НАН України, 1995.

190. Липа Ю. Призначення України. — Львів: Просвіта, 1992.

191. Литвин М. Р., Науменко К. Є. Військова еліта Галичини. — Львів: Інститут українознавства ім. І. Крип'якевича НАН України, 2004.

192. Лихутин М. Записки о походе въ Венгрію въ 1849 году. — М.: 1875.

193. Літопис Руський / Пер. з давньорус. А. Махновця; Відп. ред. О. Мишанич. — К.: Дніпро, 1989.

194. Ломацький М. З нашої минувшини // Українське козацтво. — 1968. № 1 (9). — С. 29–31.

195. Лукиан из Самосаты. Избранная проза. — М.: Правда, 1991.

196. Лученко І. Українці на Зеленому Клині // Вісті комбатанта. 1995. — № 2.

197. Львівська наукова бібліотека ім. В. Стефаника НАН України. Відділ рукописів. — Ф. Оссолінських. — III 2413. — Арк. 28. зв.

198. Максимович М. Дні та місяці українського селянина. — К.: Обереги, 2002.

199. Мандзяк А. Боевые искусства Европы. — Минск: ИООО Современное слово, 2005.

200. Мандзяк А. Воинские традиции народов Евразии. — Минск: Харвест АСТ, 2002.

201. Манжура І. Вибрані твори. — К.: Дніпро, 1950.

202. Матвійчика І. Козаки на Алясці // Український календар. — Варшава: УСКТ, 1972.

203. Матерь Лада. Божественное родословие славян. — М.: ЭКСМО, 2004.

204. Маценко П. Отаман // Українське козацтво. — 1971. — № 3 (17). С. 34–36.

205. Мацкевий А., Гуменюк В. Коли ще в печерах водились леви та ведмеді // Зелені Карпати — 1994. — № 3–4.

206. Медведев А. Казаки и рукопашний бой. — М.: Здоровье народа, 1993.

207. Менли П. Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии. — М.: АСТ Астрель, 2004.

208. Меркурьев В. Иван Поддубный. — Краснодар: Краснодарское книжное издательство, 1976.

209. Мисик Ю., Плохій С., Стороженко І. Як козаки воювали. — Дніпропетровськ: Січ, 1991.

210. Мірчук П. Нарис історії Організації Українських Націоналістів. — Мюнхен — Лондон — Нью-Йорк: Українське видавництво, 1968.

211. Модзалевський В. Галерея українських смертників // Пам'ятки України. — 1991. — № 5.

212. Мужев И. Казачество Дона, Кубани и Терека в революции 1905–1907 гг. — Орджоникидзе: Североосетинское книжное издательство, 1963.

213. Музичук С., Марчук І. Українська Повстанча Армія. — , Рівне: Однострій, 2006.

214. Мунько А. Війна з Японією. — Львів: Друкарня Уділова, 1905.

215. Навроцький Б. Гайдамаки Тараса Шевченка. Джерела. Стиль. Композиція. — К.: Держвидав України, 1928.

216. Наливайко С. Індоарійські таємниці України. — К.: Просвіта, 2004.

217. Наливайко С. Таємниці розкриває санскрит. — К.: Просвіта, 2001.

218. Наріжний С. Москалі в Українських приказках // Українське козацтво. — 1976. — № 1 (35).

219. Науменко В. Великое предательство. — СПб.: Издательский дом "Нева", 2003.

220. Наумова Н. И. Украинские национальные формирования и власть 1918–1920 гг. // Украинцы в Сибири: история, культурная жизнь, перспективи. Региональная научно методическая конференция 5–6 ноября 2004 г. — Томск, 2004.

221. Нечуй-Левицький І. Світогляд українського народу. — К.: АТ "Обереги", 1992.

222. Новицкий Я. Народная память о Запорожье. — Рига: Спридитис, 1990.

223. Номис М. Українські приказки, прислів'я і таке інше. — К.: Либідь, 1993.

224. Олеарий А. Описаніе путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно. — СПб., 1906.

225. Онацький Є. Українська мала енциклопедія. — Буенос Айрес, 1959.

226. Опалек М. На щербатім львівськім бруці. — Львів: ЛА "Піраміда", 2002.

227. Отклики войньї // Нива. — 1904. — № 32. — С. 635.

228. Паїк В. Корінь безсмертної України. — Львів: Червона Калина, 1995.

229. Панченко В. Стереотип крекотня-хохла // Дві Русі. — К.: Факт, 2003.

230. Панченко Г. Нетрадиционные боевые искусства. От Америки до Руси. — X.: Фолио, 1997.

231. Партицкий О. Велика Славяньська держава передъ двома тисячами лет. — Львовъ, 1888.

232. Партицкий О. Старинна істория Галичини. — Львів: НТШ, 1894.

233. Пасічник М. Наша слава. Етнографічний збірник. Опис сіл і містечок полудневої Рогатинщини. — Вінніпег, 1954.

234. Пастернак А. Таємниці Пластунів // Козацька медицина. — К.: Оптима, 2001.

235. Пачовській В. Історія Подкарпатской Руси. — Ужгородъ, 1921.

236. Пепа В. Козацька булава Котигорошка // Запорожці: До історії козацької культури — К.: Мистецтво, 1993.

237. Петруняк М. Генерал Роман Чупринка-ІІІухевич козацького роду // Українське козацтво. — 1968. — № 1 (9).

238. Петруняк М. Перебування запорожців на Покутті і Гуцульщині // Українське козацтво. — 1973. — № 3 (25).

239. Петруняк М. Ще про козацькі поселення в Галичині // Українське козацтво. — 1973. — № 1 (23).

240. Петрушевнчъ А. Лингвистическо-историческія изследованія о начаткахъ города Львова и окресностей его, съ воззреніемъ на предисторическія времена переселенія словенскихъ и румынскихъ племенъ изъ придунайскихъ странъ въ предкарпатскія области. — Львовъ, 1893.

241. Палат В. Бойовий гопак. — Львів: Логос, 1999.

242. Півень О. У лагерях під станицею Уманською // Вільне козацтво. — 1930. — № 65.

243. Пластун с турецкой границы. Вздох пластуна. — СПб., 1902.

244. Плачинда С. Словник давньоукраїнської міфології. — К.: Український письменник, 1993.

245. Плутарх. Предисловие относительно здоровья // Вестник древней истории. — 1952. — № 2.

246. Повість минулих літ. Літопис. — К.: Україна, 1996.

247. Полонська-Васчленко Н. Історія України. — К.: Либідь, 1993.

248. Пономарьов Г. Із крапель море збирається, або Козацькому роду нема переводу // Науковий Вісник Українського Історичного Клубу. — 2003. — Т. VII.

249. Поненко В. Холодное оружие Малайского архипелага. — М.: Богучар, 1994.

250. Попка И. Черноморские Козаки въ ихъ гражданскомъ и военномъ бьггу. — СПб., 1858.

251. Попов И. Россия и Китай. 300 лет на грани войньї. — М.: АСТ, 2004.

252. Прокопий из Кесарии. Война с готами. — М.: Изд-во Академии наук СССР, 1950.

253. Прокопай Кесарийский. Тайная История. — М.: Веста, 1991.

254. Проскуренко М. Лицар, що визволить Україну // Українське козацтво. — 1968–1969. — № 2 (10).

255. Пушик С. Славетний предок Кобзаря. — Івано-Франківськ:. Нова зоря, 2001.

256. Пяткевіч Ч. Рэчыцкае Палессе. — Мінск: Беларускі кнігазбор, 2004.

257. Реєстр Війська Запорозького 1649 року. — К.: Наукова думка, 1995.

258. Реєстр Війська Запорозького Низового Нової Січі 1756 року // Україна — козацька держава. — К.: ЕММА, 2004.

259. Рибак Н. Слідами прадідів // Українське козацтво. — 1971. — № 4 (18). — С. 29–31.

260. Річинський А. Старий город Волинь. — Львів: Наша Батьківщина, 1938.

261. Розмова з Борисом Мельником. "Справжня історія є набагато цікавішою, ніж історичні байки" // Львівська газета. — № 99 (175). 30 травня 2003. — С. 7.

262. Руданський С. Твори: В 3 т. — К.: Наукова думка, 1973.

263. Руковский Н. Охота на хищних зверей в России. — М.: АСТ, 2002.

264. Рыбаков Б. Язычество древних славян. — М.: Наука, 1981.

265. Савельев Е. Древняя история казачества. — М.: Вече, 2002.

266. Савка Я. Кубань — Південно-східний бастіон України // Українське козацтво. — 1982. — № 3/4 (66/67). — С. 50–55.

267. Самарин В. Воспоминания об осаде г. Севастополя // Время и судьбы: Военно-мемуарный сборник. Выпуск первый / Сост. А. Буров, Ю. Лубченков, А. Якубовский. — М.: Воениздат, 1991.

268. Самоквасов Д. Археологическое богатство Малороссіи // Живописная Россия. — 1897. — Т. V. — Ч. І.

269. Самохин А. А. Кубанские казаки в Русско-японской войне.

270. Сборникъ Кирши Данилова / Подъ ред. П. Шеффера. — СПб., 1901.

271. Свенцицкій И. Матеріали по исторіи возрожденія Карпатской Руси. — Львовъ, 1905.

272. Свидницкій А. Великдень у Подолянъ // Основа. — 1861. — Ч. І. — Октябрь. — С. 43–64; Ч. II. Ноябрь — Декабрь. — С. 26–71.

273. Світ І. Українське військо в Маньчжурії // Історичний калєндар-альманах Червоної Калини на 1937 рік. — Львів: Червона Калина, 1936.

274. Світ І. Український Далекий Схід // Україна. — 1992. — № 4. С. 16–19.

275. Світ І. Українсько-японські взаємини 1903–1945. Історичний огляд і спостереження. — Нью-Йорк, 1972.

276. Сементовскій К. Замечанія о праздникахъ у малороссіянъ. — СП6., 1845.

277. Сементовскій Н. Старина Малороссійская, Запорожская и Донская. — СПб., 1846.

278. Серяков М. Рождение Вселенной. Голубиная книга. — М.: Яуза, ЭКСМО, 2005.

279. Симашкевич М. Историко-географический и этнографическій очеркъ Подоліи. — Каменець-Подольскъ, 1876. — Вып. 2.

280. Синеоковь В. Казачество и его государственное значение. — Парижъ, 1928.

281. Січинський В. Чужинці про Україну. — К.: Довіра, 1992.

282. Січова скарбниця. Легенди та перекази Нижньої Наддніпрянщини / Упоряд. В. Чабаненка. — Запоріжжя: ЗДУ, 1999.

283. Січові гості: Споминка старого діда // Основа. — 1862. —№ 1.

284. Скуратівський В. Покуть. — К.: Довіра, 1992.

285. Славянские Веды. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003.

286. Словник давньоукраїнської мови XIV–XV ст.: У 2-х т. / За ред. Гринчишина Д., Гуменецької А., Керннцького І. — К.: Наукова думка, 1978.

287. Слово о полку Игореве / Под ред. Адршновой-Перетц В. — Москва — Ленинград: Изд. АН СССР, 1950.

288. Слово о полку Игореве. — М.: Детская литература, 1980.

289. Смирнов А. Казачьи атаманы. — СПб.: Нева; М.: Олма Пресс, 2002.

290. Сокіл В. Народні пісні з батьківщини Івана Франка. — Львів: Каменяр, 2003.

291. Сотник Петро Войновський — командир Буковинського куреня // Українське козацтво. — 1977. — № 1/2 (40/41).

292. Співанки-хроніки / Упоряд. О. І. Лей, С. Й. Грица. — К.:, 1972.

293. Срезневській И. Запорожская Старина. — Харьковъ, 1833.

294. Степанков В. Антифеодальна боротьба в роки Визвольної війни та її вплив на формування української держави (1648–1654). Львів: Світ, 1991.

295. Степанков В. Розвідка і контррозвідка гетьмана Богдана Хмельницького // Україна — козацька держава. — К.: ЕММА, 2004.

296. Стефаник Ю. Запорозький рід Василя Стефаника // Українське козацтво. — 1968. — № 3 (21). — С. 18–22.

297. Стефанович М. Що ми знаємо про львівську цитадель // Галицька брама. — 1996. — № 12.

298. Стецюк В. Вій: дослідження міфологічних джерел походження образу. — Львів: Ліга-Прес, 2000.

299. Стецюк В. Громовержець та міф про чудесне народження. — Львів: Ліга-Прес, 2004.

300. Стороженко О. Марко Проклятий. Оповідання. — К.: Дніпро, 1998.

301. Сушинський Б. Козацькі вожді України. — Одеса: Альфа Омега, ОКФА, 1998.

302. Съ театра войны // Нива. — 1904. — № 13. — С. 258.

303. Табуринь В. На войне // Нива. — 1905. — № 19. — С. 369.

304. Тарнович Ю. Лемківські "збійники" // Життя і знання. — 1938. — № 7–8.

305. Тинченко Я. Армии Украины 1917–1920 годов. — М.: ТМ, 2002.

306. Тищенко В. Чорноморські козаки // Основа. — СПб., 1862. — Февраль.

307. Тойнбі А. Дослідження історії / Пер. з англ. В. Шовкуна. — К.: Основи, 1995.

308. Траф'як М. Зелений Клин // Сучасність. — 1996. — № 3/4.

309. Траф'як М. Голодомор на Кубані // Сучасність. — 1993. — № 8. С. 79–85.

310. Трембіцький В. Національний гімн "Ще не вмерла Україна" та інші українські гімнові пісні. — Львів: НТШ, 2003.

311. Трехбратов А. Первые шаги… Выступления армейских и казачьих частей на Северном Кавказе в период революции 1905–1907 гг. — Краснодар: Краснодарское книжное издательство, 1989.

312. Трубников Б. Оружие и вооружение. Определитель. — СПб.: Издательский дом "Нева"; М.: Олма-Пресс, 2002.

313. Тютюнник Ю. Революційна стихія. Зимовий похід 1919–1920 рр. — Львів: Універсум, 2004.

314. Українські билини / Упоряд. В. Шевчука. — К.: Веселка, 2003.

315. Українські замовляння / Упоряд. М. Н. Москаленко. — К.: Дніпро, 1993.

316. Українські народні загадки / Упоряд. М. Шестопал. — К.: В-во АН УРСР, 1963.

317. Українські перекази / Упоряд. М. Возняк. — К.: Абрис, 1993.

318. Українські чари / Упоряд. О. Таланчук. — К.: Либідь, 1992.

319. Урбанек Р. Гуситское военное искусство и Европа. — Прага, 1946.

320. Уривки старовинних колядок пізньої княжої доби та по чатків козаччини // Українське козацтво. — 1971. — № 4 (18).

321. Успенская Е. Раджпуты: рыцари средневековой Индии. — СПб.: Евразия, 2000.

322. Участники русско-японской войньї. — СПб., 1909.

323. Фестиваль Маланок: цікаві традиції незвичного тернопільського села // Львівська газета. — 2003. — № 248 (324).

324. Фігурний Ю. Історичні витоки українського лицарства. — К.: Стилос, 2004.

325. Франко П. Пластуни // Діло. — Ч. 268. — 2 грудня 1911 р.

326. Фролов Б. Е. "Артурский проэкт" подъесаула Ермолова.

327. Хобзей Н. Гуцульська міфологія: етнолінгвістичний словник. — Львів, 2002.

328. Ходили опришки: Збірник. — Ужгород: Карпати, 1983.

329. Хотко С. Очерки истории черкесов от епохи киммерийцев до Кавказской Войны. — СПб.: Изд. Санкт-Петербургского университета, 2001.

330. Цапко І. Козацтво України // Українське козацтво. — 1968. — № 1 (9). — С. 8—14.

331. Цинкаловський О. Стара Волинь і Волинське Полісся (краєзнавчий словник від найдавніших часів до 1914 року). — Вінніпег: Волинь, 1984.

332. Ципоруха М. Покорение Сибири: от Єрмака до Беринга. — М.: Вече, 2004.

333. Чайковський А. Запорожжя. — Запоріжжя: ВАТ "Мотор Січ", 2003.

334. Чепурно Б. Українці. — Львів: Слово, 1991.

335. Червинскій В. Памятка Кубанскаго казачьяго войска. — СПб., 1896.

336. Черемський К. Шлях звичаю. — X.: Глас, 2002.

337. Чубинский П. Народный дневникъ // Труды Этнографическо-статистической экспедиціи въ Западно-Русскій край. — СПб., 1872.

338. Чупринка Г. Поезії. — К.: Рад. письменник, 1991.

339. Чучман В. Козацькі дзвони в Галичині // Літопис Червоної Калини. — 1994. — № 1–3.

340. Шамбаров В. Русь: дорога из глубин тысячелетий. — М.: ЭКСМО-ГІресс, 2002.

341. Шараневич И. Где стоялъ первістный королем русским Даниломъ для сына своего престонаследника Льва збудованный Львовъ? // Географическо-исторические статти. — Львов, 1875.

342. Шаян В. Віра предків наших. — Канада: Гамільтон, 1987.

343. Шевальє П. Історія війни козаків проти Польщі. — К.: Томіріс, 1993.

344. Шевченко Т. Повне зібрання творів: У 12-ти томах. — К.: Наук, думка, 1990–1991.

345. Шевчук В. Мисленне древо. — К.: Молодь, 1989.

346. Шилов Ю. Джерела витоків української етнокультури XIX тис. до н. e. — II тис. н. е. — Київ: Аратта, 2002.

347. Широкорад А. Падение Порт-Артура. — М.: АСТ, 2003.

348. Шмайда М. З обрядового календаря русинів-українців // Пам'ятки України. — 1992. — № 1.

349. Шри Шримад А. Бхактиведанта Свами Гірабхупада. Бхагават-гита как она есть. — М.: Литаунус, 1990.

350. Шулдяков В. Гибель Сибирского казачьего войска. 1920–1922. Кн. II. — М.: ЗАО Центриолиграф, 2004.

351. Шухевич В. Гуцульщина. — Львів, 1899.

352. Щербина X. Петро-кубанець: Героїчна поема / Малиновий клин: Збірник. — Тернопіль: Збруч, 1993.

353. Щур Р. Тустань (Державний історико-культурний заповідник): Історія. Фольклор // Коханець М. Сколівські Бескиди (Національний природний парк). — Львів: Новий час, 2002.

354. Энциклопедия сверхъестественньгх существ / Автор-составитель К. Королев. Изд. 2-е, испр. и доп. — М.: Изд-во ЭКСМО; СПб.: Terra Fantastica, 2002.

355. Яворницький Д. Дніпрові пороги. — Дніпропетровськ: Промінь, 1989.

356. Яворницький Д. Історія запорізьких козаків: У 3 т. — Львів: Світ, 1990.

357. Ястребовъ В. Примечанія Олександра Пишчевича на новороссийский край // Киевская старина. — 1884. — Т. VIII.

358. Augusta J. Ztraceny' sviêt. — Praha, 1968.

359. Engelhard-Schnellenstein A. Der Kosak und sein Pferd // Die Woche. — 1904. — No. 17. — April.

360. Jakubowski S. Bogowie slowian. — Krakow, 1933.

361. Maly slownik kultury dawnich slowian. — Warszawa, 1998.

362. Russo-Japaneze War. — Tokyo. — № 5. — November, 1904.

363. Wagilewicz J. Początki Lwowa // Kólko ródzinne. — Lwow, 1860.

364. X. K. О. Kozaczyzna w Turcyi. — Paryz, 1857.

На обложке: картина Ильи Репина “Запорожцы пишут письмо турецкому султану» и фотография «Конный отряд УСС».

Примечания

1

Харáктерник — название предсказателя, мага на Запорожской Сечи, который, согласно народным легендам, умел колдовать, лечить раненых казаков, знал психотерапию, упражнения по физической подготовке казаков, о чем существует ряд исторических свидетельств очевидцев и народных сказаний.

2

Железнодорожная — Прим. пер.

3

Батенька вышел — коня вывел,

Братишка вышел — седло принес,

Сестрица вышла — оружие вынесла…

(143, І, 81).

Здесь и далее перевод стихов любительский.

4

Подружка жениха — Прим. пер.

5

…Найду лучше тебя кралю,

Эта пышная краля есть война,

Война страстная, война розовая,

Отдает нам свою любовь за смерть.

И напрасно тебе снится, девушка,

Что вернусь живым-здоровым…

(291, 331).

6

Площадь — Прим. пер.

7

Даром висит — Прим. пер.

8

Луна на укр. яз. — Мисяць. Прим. пер.

9

Храбрый — Прим. пер.

10

Сообща — Прим. пер.

11

Иди же казак, куда глаза глядят,

Неси свою смерть за плечами.

Не бойся смерти: пока ты жив — ее нет,

А как умрешь — черт с тобой.

(300, 93).

12

Розум (укр.) — ум (русск.).

13

Кийок (укр.).

14

Песочник (русск.), calidris (лат.).

15

«За свободу, за судьбу, за славу Украины!

Идем вперед, мой милый брат…

И своим трудом родные Руины

Сынам украинским вернем!..»

16

Украинская народная обрядовая песня — Прим. пер.

17

«И милые мне могилы москаль разрывает,

Пусть роет, раскапывает, не свое ищет».

18

Может взойдут и вырастут

Двусторонние ножи,

Распахают плохое,

Гнилое сердце,

И отцедят сукровицу,

И нальют живой

Казацкой той крови,

Чистой и святой!!!

(344, І, 172).

19

За Уралом за далеким наша песнь звучит —

Украина Азиатская права добывает.

Урал, Алтай, Амур, Ферган и огромнейшее море (Тихий океан)

Хорошо знакомы с украинских колонистов горем.

Екатерина, сучья дочь, московская царица,

Поработила нашу землю, отдала чужеземцам.

В Украине у нас не стало ни угла, ни хаты,

Покинули мы Край Родной, пошли по миру блуждать.

Украина кормит всех, только не своих детей,

Которые вянут на чужбине, как срезанные цветы.

Смеялись над нашим языком, кровь и мозг высасывали,

В пустыню, тайгу, тундру детишек высылали.

Сирко и Тарас Шевченко — незабываемый поэт,

Тут в Сибири страдали, чтобы добыть свободу.

Мы купили себе право кровью и костями

Жить тут, пользоваться лесами, полями…

20

Так в подлиннике — Прим. пер.

21

…Около границы на Подолье

Земли хорошие, плодовитые,

Любо жить там на приволье,

и господа, и слуги сытые.

На Кубань Петр-кубанец

Через это Подолье ехал,

И увидел, как солдат,

в ранец накладывал груши и орехи.

«Давай, подумал, что все равно

Надо накормить коня,

Близ солдат отдохну,

здесь сад и синее небо».

Стали солдаты грушу не трясти,

а ломать ее ветви.

Захотелось им без тряски

мешки грушами набить.

Наш Петр солдатам говорит:

«Братцы, вы что сдурели!

Берите вы дар груши спелые,

Ради Бога древа не трогайте».

"Ишь казак — собачья морда!

Вдруг солдаты закричали,

Бить его, мерзавца, черта».

И к нему почесали.

Петр вскочил и сдвинул шапку.

Думал будет биться кулаками.

Тут солдат две гранаты кинул —

Сад покрылся черным дымом.

У брата, казака-кубанца,

который лежал там около дорожки,

все палачи забрали из ранца,

от рубахи и до ложки!

Забрали все и издевались

подло, мерзко уже над мертвым.

Словно бешенные забавлялись

И опакостили жертву.

Ту, которую бедная мать ждала,

Ждала Анна, вся станица,

А душа уже летала

В синем небе, как та птица.

Стыдно говорить, как солдаты

Противно, зло это сотворили.

Мало, что убили брата,

Еще и обычай осквернили.

Тело даже не прикрыли

Словно это была дохлятина.

На столб надпись прицепили:

«Здесь лежит казак-собака»…

(352, 42–43).

22

Дядя — Прим. пер.

23

Круга — Прим. пер.

24

Пика — по укр. «спыс». Прим. пер.

25

Соревнования на укр. — «змагання». Прим. пер.

26

Обычай не работать и поститься в понедельник — Прим. пер.

27

Китайки, серпанки, каглянки — названия тканей. — Прим. пер.

28

Чудеса, или нет,

Пошли девки на войну,

Женщины за ними,

И конечно парни.

Чудеса, или нет,

Встретили девки три города,

А женщины три лесочка,

А парни три мельницы.

Чудеса, или нет,

Пошли девки пить вино,

Женщины за ними,

И конечно парни.

Чудеса, или нет,

Сидят девки за столом,

Женщины перед столом,

А парни под столом.

Чудеса, или нет,

Пьют девки мед-вино,

А женщины водку,

А парни помойки.

Чудеса, или нет,

Едят девки калачи,

Женщины буханцы,

А парни сухарики.

Чудеса, или нет,

Девки берут китайки,

Женщины серпанки,

А парни каглянки.

(337, 85–86).

29

Суббота перед Троицей — Прим. пер.

30

Отрекшихся — Прим. пер.

31

Борзая — по укр. хорт.

32

Возле пушки он стоял и фур-фур обслуживал.

Прилетела вражеская пуля — ему голову снесла,

А он все еще стоял и фур-фур обслуживал.

33

Он пушку заряжал

Ой, ладо, гей, люли!

И песенку пел,

Ой, ладо, гей, люли!

Снаряд тут пролетал,

Ой, ладо, гей, люли!

И голову ему оторвал,

Ой, ладо, гей, люли!

А он все заряжал

Ой, ладо, гей, люли!

И песенку пел,

Ой, ладо, гей, люли!

34

Забыли тех казаков-неумирающих,

что удивляли казацких врагов,

по девять раз из мертвых восставали…

(86, II, 541).

35

Умирай, как смертельно подстреленный зверь,

Который охотника задирает в клочья

С честью несет на широкий простор,

За небесную синеву в загадочный мир.

Всю великую страсть и задор.

Солнце ярко мигнет кровавыми ручьями;

Прохожий стоя над трупами,

Все отважные чувства, все трагические мысли

В неумирающий мотив перебойно-звонкий

Перельет на могиле героя.

То и смерть, как не смерть, а как вечная жизнь

Ей не будет в веках забвения у живых,

Злу и произволу большая отвада,

Потому что она наш закон, благородные чувства

И в великом горе отрада.

Вечный Космос и Бог видит силу твою

И приветствует большое создание!

Так смелее прояви в благородном бою

Всю любовь к жизни, всю свою отвагу,

Все святое предсмертное горение.

(338, 181).

36

Верхняя мужская одежда

37

Бьют громкие литавры. Сверкающие горны трубят!

Идет Сечь, на морские волны похожи движение полков!..

Подняты бунчуки, хоругви шелестят …

Через долины, и реки, и горы!

Сечь идет!.. Сечь идет!.. Сечь идет из Черногории!..

Встает Украина! Гудит Украина…

Идет Сечь и как море клекочет!..

Довбуш трубит из гор: «Царь разрушил нам Сечь —

Убежали мы в синие горы… с трубой…

Двести лет спали мы!.. Встрепенулася ночь —

Мы сорвались… и трубим: к бою!

В нашей Сечи бывшие запорожцы встают!..

Голос труб зовет: в строй становитесь!

Мы встаем, в бой пойдем! Слышны первые выстрелы,

Загудят в Украине орудия!

На нас смотрят все — наш Хмельницкий Богдан,

Дорошенко, Мазепа, Виговский…

Все гетманы с нами! Все кровавы от ран…

Эй, враги и ты, царь московский!

(57, 163–164).

38

То ли буря, то ли гром, или молния гудит,

Что на сто миль гудит грозно земля?

От Карпат до Кубани слышен голос восстаний!

В ряды становись, что бы не опоздать!

В стой вставай, не мешкай, ни на что не смотри

Или в ад попадешь, или на небо.

Бросай старую мать, и любимую и сестру,

Наступила в тебе большая необходимость.

Наше тело гной для цветов светлой мечты,

Наша кровь — это роса,

Наша мысль — это гром, а рука — молния

По врагам мы ударим ураганом!

Ты, грабитель, поскорее убегай,

Так как хозяин возвращается в дом.

А ты, темная ночь, побыстрее проходи,

Украине путь Солнце засветит!

Украинский народ собрался в поход,

Чтобы добыть себе лучшую судьбу,

Пусть ревут боруны, и пусть бьют перуны,

Он как наводнение разольется по полю.

Где есть такая сила, чтобы могла остановить

Весь народ если он сдвинется с места?!

Слышно клич: «Эй! Внимание!», в руках блеснул топор,

Дух растет, сердце молотом бьется!..

39

Я пришел к тебе с волнением сына

Из степей, где Славутич легенды рождает,

Чтобы сердце твое, отчаянно львиное,

Каплю силы вдохнуло в сердце мое.

40

Эх, жалость великая мне молодому,

Что как придется в степи умирать,

То некому будет казацкие кости мои похоронить:

Татарин боится, а лях не будет,

Разве что придет лютый зверь и в овраг утянет.

(141, 266).

41

Ой ты соловей, ты ранняя птичка,

Отчего так рано из гнездышка вышел?

Не сам вышел, Даждьбог послал меня

С правой рученьки и ключики выдал:

С правой рученьки — лето открывать,

С левой рученьки — зиму закрывать…

(203, 369).

42

Этому Ярс-льву все обрадовались,

Этому Ярс-льву реки разлились,

И в Рождество Христово зацвели сады,

Этому Ярс-льву удивляйтесь, дети,

Показались всякие деревья, зеленые цветы

Этому Ярс-льву все обрадуемся,

А Рождеству Христову все поклонимся.

(279, 128).

43

Ты, Михалку, бери палку

В дорогу!

Супостаты могут быть

Ко Богу!

Если какие приспешники

Появились,

Мы бы за этого малыша

Все заступились.

(143, І, 98).

44

В славном селе, в богатом дворе,

Ой дай Боже!

Там молодцы все как на подбор,

Ой дай Боже!

Между ними есть учтивый молодец

Учтивый молодец

(вставляется имя того, кому поют)

парень.

Посылает он друзей (вир явир) свататься к девице.

Она ему письмо пишет:

«Учтивый молодец! Не томи коней —

Не томи коней, не беспокой людей;

Я сама к тебе приду»…

В чистом поле около дороги,

Ой дай Боже!

Там учтивая панночка пшеницу жала;

Ой жала, жала, не отдыхала;

За ней в четыре ряда снопики.

Пришло к ней аж три свата:

«Ой-вы сватья (вирьяне)! Вы голубята!

Не берите меня из поля-нивы,

Возьмите меня в отцовском дворе…»

(272, 55–57).

45

«Ой Левенче, Левченоньку,

Вдовий сын и казачок!

Вот все паны очень хочут

Поймать тебя всем обществом».

«Ой я их не боюсь,

Казак я молодой, выслужусь:

За два вражеских коня,

За две сабли золотые».

Спустя не заставив себя ждать,

Ведут пойманного левенца.

Ведут его улицей, руки связав

Сыромятным ремнем.

А за ним идут старушка-мать,

Сестренка родная.

«Разве я тебе сынок не говорила,

Разве я тебе брат не сказывала…

Не руби лес Лебедина!»

Вырубив, вытащив и распилив,

Пошел Левенец загрустивший;

Пошел он вдоль луга,

Опираясь на тугой лук.

Пришел он к колодцу,

К холодной водице.

Стоят кони стреноженные и навьюченные,

Они от Левенца не убежали!

Лежат паны зарубленные, замученные —

Они от Левенца не убежали!..

(133, 459).

46

Церковь-гроб развалится…

и из-под нее

Встанет Украина.

И развеет тьму неволи,

Засветит Правды свет,

И помолятся на свободе

Невольничьи дети!

Content

Тарас Каляндрук
ЗАГАДКИ КАЗАЦКИХ ХАРАКТЕРНИКОВ

Введение

Тайны характерництва украинцев

1. Почему шляхта отсылала своих детей учиться на Сечь?

2. Тайна киевской фрески

3. Меч Ария — символ Украины

4. Казаки и самураи

5. Тайные украинские ордена

6. Характерники — носители арийских войсковых традиций

7. Миссия характерников

8. Почему именно Львов?

Список использованных источников

Примечания