Дарья Кожевникова

Если это судьба

© Кожевникова Д.С., 2017

© ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

На лодочную станцию они приехали, едва забрезжил рассвет. Несмотря на раннюю весну и на то, что лед только недавно сошел, вдоль берега клубился такой густой туман, что озера под ним почти не было видно. Но Вика быстро поняла причину: судя по ароматному смолистому запаху, где-то неподалеку жгли костер, дым от которого стелился над водой. Поэтому сквозь призрачную белую завесу можно было лишь угадать колышущуюся темную массу воды да расслышать ее тихий плеск. Кроме него, не было слышно ни звука. И не видно вокруг ни души. Даже сторож лодочной станции не стал выходить из своей каморки. Лишь выглянул, заслышав подъезжающую машину. Убедился, что приехали свои, нажал на пульт, поднимая шлагбаум, и спрятался обратно, подальше от холода и сырости. Клима он хорошо знал – азартный рыбак, Клим приезжал сюда далеко не первый год и, насколько известно Вике, обзавелся собственным боксом для моторной лодки задолго до того, как они познакомились.

Клим подогнал машину к самому берегу – надо было выгрузить снасти и запасы на причал, чтобы потом забрать их, подъехав уже на лодке. Это было проще, чем перетаскивать все из машины в бокс. И главное, быстрее. Вика в своем положении была Климу не помощница. Точнее, кое-чем по мелочи могла бы помочь, но муж даже слышать об этом не хотел. Как только узнал о ее беременности, стал оберегать, словно хрустальную. Возможно, что и на рыбалку перестал бы брать с собой вплоть до того, что и сам перестал бы ездить, но Вике это доставляло удовольствие, и Клим не стал ей в этом отказывать. Лишь следил за тем, чтобы одевалась как следует.

Кутаясь в штормовку, под которой был ангорский свитер с высоким воротником, Вика вышла из машины на причал. Встала возле растущей горки сложенных там вещей.

– Ты бы не мерзла, посидела пока в машине, – заметил Клим, опуская на причал очередную коробку и глядя на жену снизу вверх.

Вика только улыбнулась ему в ответ. Он тоже ответил ей улыбкой, потом, разогнувшись, подошел и поцеловал. Вика обвила руками его шею, не торопясь отпускать. Вот уже два года они официально женаты, еще почти год до этого жили в гражданском браке, а порой ее охватывала такая нежность к нему, как будто все у них только начинается, не успев утратить своей силы и остроты. Вот и сейчас стоило только взглянуть ему в глаза, у нее даже дыхание перехватило.

– Люблю тебя… – восторженно прошептала Вика, снова потянувшись к его губам, пожалуй, даже слишком красивым и чувственным для мужчины. Они ответили ей без единого слова одними только волшебными прикосновениями. Оба замерли, на время совершенно забыв о том, зачем они сюда приехали. Вернуться к реальности их заставил рокот автомобильного мотора. Чужая машина была еще не видна из-за густого тумана, но двигалась явно в их направлении. Потом обозначилась светом фар, пробившимся сквозь слой тумана.

– Конкуренты пожаловали, – улыбнулся Клим, отстраняясь от Вики. – Пойду принесу остатки вещей да отгоню машину от причала, чтобы им место освободить.

– Иди, – кивнула Вика.

Он сделал шаг назад, все еще глядя на нее и держа ее за руки. Потом тихо рассмеялся:

– Мы с тобой прямо как дети, Викуль, – и, отпустив руки, быстрым шагом пошел к машине.

В подъехавшей иномарке в это время распахнулась водительская дверца, откуда с шутливым возмущением прозвучал знакомый звучный голос:

– Убирай свою тележку с дороги, браконьер несчастный!

Рублевы! Высоко вскинув руку, Вика приветственно помахала им с причала. Матвей Рублев посигналил в ответ.

– От браконьеров слышу! – так же шутливо огрызнулся Клим. – Кто первый приехал, того и рыба! А то ишь тут… Копейкины!

– А ты от жадности-то не лопнешь? – возмутился Матвей, вылезая из огромного «Лексуса», который рядом со своим высоким и массивным хозяином смотрелся вполне рядовой машинкой.

– Не лопну, я эластичный.

Продолжая шутливо переругиваться, мужчины уже вдвоем выгрузили вещи поочередно из обеих машин, а Вика поздоровалась с Таней, женой Матвея, и перебросилась с ней несколькими словами о своем, о женском.

– Как самочувствие? – спросила Таня. – Ты бы побереглась, успеешь еще нарыбачиться.

– Когда? – Вика улыбнулась. – Нет, потом точно будет не до этого, бабушками-то не богаты ни я, ни Клим. У меня из родни одна тетя, у него вообще никого. Так что только и осталось нам поездить до осени.

– До какой еще осени, чудо? Что, и рожать будешь в лодке?

– А это как получится! – беззаботно рассмеялась Вика, чувствуя, как малыш шевельнулся внутри. Робко пока, едва ощутимо.

– Ох, шальная, – Таня с улыбкой покачала головой. – Вся надежда на то, что Клим твой серьезнее.

Клим! Конечно, серьезнее! При упоминании о нем Вика просияла. Таня засмеялась, глядя на нее:

– Вы, наверное, дома даже лампочки в люстру не вкручиваете? Ты так светишься, что им до тебя… Кого ждете-то, мальчика или девочку?

– Мальчика. Тоже будет рыбак.

– Ну, это еще как сказать. Нашего вон из-за компьютера за уши не оттащить. А если оттащишь, то он будет весь день нудить. Так что ездим с Матвеем вдвоем.

Рублев тем временем помахал жене:

– Эй, студентка! Поехали машину ставить на парковку!

– Пойду, – кивнула Таня Вике. – Я права все-таки решила получить, на этой неделе сдаю, вот Матвей меня и гоняет, а то я с задней передачей не справляюсь.

– Ну, иди! А мы как раз в лодку загрузимся и причал вам уступим.

Женщины разошлись. Таня пошла к машине, а Вика вернулась на причал. Судя по донесшемуся сюда звуку, Клим уже открывал «сухопутную» дверь их бокса. Металлические лодочные боксы стояли вплотную друг к другу, как обычные гаражи в каком-нибудь ГСК, только у самого берега. И имели две двери: одна, с наружным замком, вела с дорожки в бокс, а другая, отпираемая изнутри, открывалась прямо на воду. Сейчас Клим повернет рычаг, механизм сработает, и лодка плавно соскользнет со стапеля в озеро. Точнее, вначале в маленький док, где будет дожидаться хозяина. Вика встала посреди причала, высматривая, когда появится лодка. Туман начинал понемногу редеть, так что шансы ее увидеть были. Только вот Клим что-то задерживается. Порядок, наверное, наводит…

Внезапно яркая вспышка ослепила Вику. В то же мгновение уши заложило от грохота, и чудовищная сила швырнула ее на ставший мокрым бетон.

Сознание то включалось, то выключалось, выхватывая из реальности отдельные фрагменты. Выныривая из небытия, Вика слышала топот ног и крики. Потом ее трясло, и руки болтались, будто чужие. Вика не могла их собрать, она попробовала, потом снова отключилась. Ее как будто куда-то бегом несли, и женский голос настойчиво звучал над ухом: «Быстрее, Матвей! Ну, скорее же!» Потом был рев мотора, к которому вскоре присоединился отвратительный, всверливающийся в мозг вой сирен. Затем колеса грохотали уже без мотора, как будто кто-то катил тележку по каменному полу. Вика не понимала, откуда мог взяться камень, ведь они же должны быть на озере… Попыталась открыть глаза и увидела стремительно несущийся над ней потолок с огнями ламп через равные промежутки. Потолок?! Вика успела удивиться, снова теряя сознание. Потом свет взрезал ей глаза, и чьи-то голоса зазвучали над ней совсем близко, холодные, деловые. Как будто диктор вещал, но не с экрана, а из хорошо освещенной пещеры, создающей эхо. Вика отворачивалась от него, ей не хотелось слышать этот голос, потому что она силилась понять слова и не могла. А вскоре рядом с ней раздались резкие и противные металлические звуки, и у нее возникло ощущение, как будто кто-то вырывает из нее внутренности. Она вскрикнула и попыталась вскочить, но вместо этого снова потеряла сознание.

Очнулась Вика в незнакомой комнате, освещенной лишь висящим на стене ночником. Где-то отчаянно кричала женщина, но не здесь, а как будто откуда-то сверху. Потом кто-то сказал несколько слов, и она замолчала, но не сразу. Вика еще какое-то время прислушивалась, прежде чем поняла: все, больше криков не будет. Она облегченно вздохнула. Огляделась, пытаясь понять, где она. По всему выходило, что либо в гостиничном номере, либо в больнице. Вика наморщила лоб, пытаясь понять, что же случилось на озере, и собрать воедино отрывочные кадры, которые успели ей запомниться. От напряжения в висках сразу застучало, по голове начала расползаться боль. А вот в животе, наоборот, было как-то пусто. Непривычно пусто и тихо. С испуганным всхлипом Вика схватилась за живот.

– Викуля?! – Над тумбочкой показалась растрепанная голова. – Очнулась, солнышко!

Лена, мамина младшая сестра, вскочила со стоящего за тумбочкой топчана и кинулась к ней:

– Как ты, моя дорогая?!

– Лена, что с малышом?!

– Викуля. – Тетушка взяла ее за руку. – Ты еще молодая, у тебя все впереди. У тебя еще будут дети…

Дальше Вика не слушала. Выгнувшись в кровати и запрокинув голову, она захлебнулась воем раненой волчицы.

– Викочка, тебе нельзя волноваться! – кудахтала рядом тетушка, но Вика корчилась, как в столбняке. Потом на крики прибежали люди в белых халатах, сделали в вену какой-то укол…

Второй раз Вика очнулась уже днем. В той же одноместной палате, где стоял топчан для Лены. Тетушка сидела рядом с кроватью и держала Вику за руку, глядя на нее заплаканными глазами.

– Что с Климом? – встретив ее взгляд, спросила Вика. Голос прозвучал едва слышно: в груди как будто образовался вакуум, не давая нормально выдыхать. Но Лена угадала вопрос по губам. Да и о чем еще Вика могла спросить?

– Клим… Он в травматологии. Это этажом выше, – принялась объяснять тетушка. – Ты же лежишь в гинекологии. Тебя сильно контузило, но положили именно сюда, а не в травму, потому что ты много крови потеряла… по женской части.

– Как Клим?

– Не очень. Но держится. Как только кто-то из вас немного окрепнет, так и навестит другого. А пока отдыхай, Викочка, отдыхай.

– А что случилось на озере?

– В одном из боксов взрыв произошел. Может, баллон с газом рванул. Этим теперь следствие занимается. Тебя взрывной волной ударило очень сильно. Хорошо, что ваши знакомые Рублевы оказались рядом. Ты, Викуль, им жизнью обязана. Они не растерялись и сразу кинулись с тобой в больницу. Только благодаря этому и спасли. Ты ведь кровью истекала, счет шел на минуты. Они так летели, что за ними даже гаишники погнались. Вначале чуть до перестрелки не дошло, но потом патрульные сами тебя сопровождали двумя машинами, расчищая дорогу.

Вика прикрыла глаза. Вот он откуда был, этот пронзительный вой сирен. Ее везли…

– А Клим? – тут же встрепенулась она. – Его тоже Рублевы забрали?

– Его на «Скорой» увезли, – Лена всхлипнула. – В общем, вот так. Ты отдыхай, Викуль, набирайся сил. Тут следователь тобой интересовался, хотел тебя опросить.

– Да мне и сказать-то ему нечего…

Где-то над головой снова раздался крик женщины, отчаянный и протяжный.

– Что это?! Откуда?! Лен, ты слышишь?!

– Это с другого этажа, там больная тяжелая, – успокоила тетушка. – Я уже узнавала. А крик слышно по вентиляции. Сейчас ей укол сделают, и она успокоится.

– Ясно. – Вика откинулась на подушки. Помолчала, прислушиваясь к своим ощущениям. И спросила: – Лен, а с Климом точно все в порядке? Мне кажется, что нет. Я чувствую это!

– Как же не чувствовать, Викуль? Он ведь тоже пострадал. Но ты не спрашивай ни о чем, мне врач вообще с тобой много разговаривать запретил. Отдыхай, Викуль. Отдыхай.

Вика послушно закрыла глаза. Но сон не шел. Она слышала все, что происходит вокруг: как кричит, успокаиваясь, женщина на верхнем этаже, как кто-то ходит по коридору мимо дверей палаты. Медленно и шаркая – наверное, больные, и быстро, деловито – наверное, медперсонал. И как тетя Лена тихонько возится в палате, время от времени хлюпая носом… Впрочем, какая она «тетя»? Среднего роста, стройная, с короткой модельной стрижкой, никак она не тянет в Викином представлении на это звание. Обычно Вика звала ее просто по имени или, очень редко, тетушкой. Ведь Лена была младше мамы на десять лет, а значит, старше Вики всего на пятнадцать. Мама родила Вику в двадцать пять. То есть, удивленно подумала Вика, была тогда примерно в таком же возрасте, как и она сейчас… ну, на год старше… Может, и у нее еще получится родить через год? Появится долгожданный малыш, за которого она пойдет в огонь и в воду? Так же, как пошла за Вику мама…

Мама… Ей тогда было всего сорок пять. В тот страшный вечер, когда они с Викой возвращались домой через старый парк и на них напала банда из пятерых подонков. Трое из них, хохоча, схватили Вику и потащили куда-то. Она вырывалась отчаянно, как только могла, хорошо понимая, зачем они ее тащат, но силы были неравны. Ее повалили на траву, на ней рванули блузку, когда вдруг, перекрывая их мерзкую возню, раздался мамин голос, звонкий и чистый:

– Стойте!!!

Она сказала это так повелительно, что заставила подонков оглянуться. И замереть: мама стояла с ножом. С тонким стилетом, который она ухитрилась выхватить у кого-то из тех двоих, кто кинулся к ней. Те двое тоже замерли в одном-двух шагах от мамы. И с интересом ожидали, что же будет дальше, прекрасно понимая, что десять раз успеют обезоружить эту смешную тетку с ножом.

Но тетка не собиралась с ними воевать, прекрасно понимая, что силы не равны. Вместо этого она сказала:

– Оставьте девочку. Мне нечего предложить вам взамен, у меня нет ни денег, ни золота. Есть лишь сердце матери. И я вам его отдаю.

Никто ничего не успел сообразить, когда хладнокровно приставила левой рукой тонкое лезвие к своей груди, а правой с силой ударила по рукоятке стилета.

– Мама!!! – Вика отчаянно рванулась к ней. Никто не пытался ее удержать, вмиг протрезвевшие подонки сами кинулись следом. И пока Вика захлебывалась слезами, упав на колени перед телом, кто-то из них тряс маму, надеясь, что та еще жива, а кто-то настойчиво пытался докричаться до Вики:

– Она сама! Ты же это видела?! Она сама!!!

Пятеро негодяев сами вызвали полицию. Вика вынуждена была подтвердить: да, мама сама это сделала. Объясняла и причину, но повинных в маминой смерти мерзавцев все равно не осудили на всю оставшуюся жизнь, как они того заслуживали: мол, состава преступления не было! На Вике они всего лишь разорвали блузку, а то, что именно они собирались с ней сделать, невозможно было доказать. Вика места себе не находила от такой несправедливости, но поделать ничего не могла. Разве что накинуться и в кровь разбить лицо Андрею Смирнову, одному из пятерых, который уже после суда посмел к ней приблизиться и заговорить. Он не сопротивлялся, лишь заслонялся руками как мог. А потом подкараулил Вику, когда она возвращалась с работы. И еще подошел за новыми синяками, не успев свести старые. Постепенно Вика перестала бурно реагировать на его появление и даже с ним более-менее нормально общалась до тех пор, пока не встретила Клима. Потом уже Клим стал встречать Вику с работы и занял собой всю ее жизнь, в ней даже для хороших знакомых места почти не осталось. Смирнов с этим молча смирился и исчез. Правда, иногда писал Вике на ее страницу ВКонтакте. Поздравлял с праздниками, интересовался, как идут дела. Она отвечала, отдавая дань вежливости. И сразу забывала о нем.

Но сегодня он ей о себе напомнил. В очередной раз открыв глаза, Вика обратила внимание на стоящие на подоконнике букеты.

– Что это? – спросила она у Лены. – Как на похоронах…

– Дурочка! – прикрикнула тетушка. Потом пояснила: – К тебе не пускают пока никого, только мне разрешили ухаживать. А люди приходят и несут передачи. И цветы. Вот. – Лена кивнула на крупные бело-кремовые розы. – Это от Рублевых, они за тебя очень переживают. Этот пестрый букетик – от твоих девчонок с работы. А вон те розы – от Смирнова. Любит он тебя, Викуль, с места мне не сойти.

– Плевать. Не медаль же ему за это повесить. Рядом с той, которую заслужил за мамино убийство, или на другую сторону груди? Как он вообще узнал о том, что со мной случилось?

– Так ведь про взрыв, Викуль, знаешь, сколько разговоров было! Даже в областных криминальных новостях рассказывали. Вот он и узнал, примчался. И кровь свою сдал без вопросов. Даже просил, чтобы взяли двойную порцию. У вас с ним группа, оказывается, одинаковая, а для тебя кровь по всему городу собирали.

– Отцедить бы ее теперь, – нахмурилась Вика.

– Ты непримирима, Викуль.

– А ты? Ты, Лен, готова простить?

– Господь прощал кающихся грешников.

– Мне далеко до такого совершенства.

– Будем надеяться, что до выздоровления ближе, – вздохнула Лена, принимаясь кормить ее супом.

Через пару дней Вика настолько окрепла, что к ней пустили следователя. Им оказался мужчина лет сорока, с серьезным простоватым лицом.

– Юрий Степанович, мне совершенно нечего вам сказать, – с сожалением вздохнула Вика после того, как он ей представился.

– Я попрошу вас только ответить на некоторые мои вопросы, и все, – успокоил ее он. – Тем более что нам дали всего несколько минут. Скажите, Виктория Александровна, до приезда ваших знакомых вы никого на причале не видели?

– Кроме сторожа, не было ни души… А что, Клим вам об этом не рассказал?!

– Мне важны все точки зрения, поэтому многим людям я задаю одни и те же вопросы. Так вы никого не видели?

– Нет. Костер только горел неподалеку.

– Костер… А теперь подумайте, пожалуйста. Я задам вам не совсем обычный вопрос. У вашего мужа были… есть какие-нибудь недруги? Может, он с кем-то что-то не поделил? Может, поступали необычные звонки?

– Но ведь взрыв произошел не в нашем боксе?!

– Виктория Александровна, я выясняю причину того, что случилось. Так вы не знаете?

– Клим – довольно замкнутый человек и не стал бы мне рассказывать, если бы у него возникли проблемы. Ну, а мимолетом я ничего такого не слышала. Иногда он говорил с кем-то с гневными нотками в голосе, но делал это негромко и выходил из комнаты. Возможно, просто спорил с кем-то по работе?

– Кстати, о работе. Во сколько ваш муж вернулся домой накануне того дня, когда вы с ним поехали на рыбалку?

– Ближе к полуночи. Я еще расстраивалась, что он не выспится, он же ездил в командировку. Куда-то в район, его иногда посылают.

– И как часто?

– Ну, раз, наверное, в месяц.

– Хорошо… Скажите, а друзья у него были? Кто-нибудь из них приходил к вам домой? Что вы о них можете сказать?

– Собственно, ничего. Несколько раз заходили двое мужчин, которых Клим мне представил, как своих армейских друзей. Артем и Юра. Спокойные, вежливые. Я с ними не сидела за столом, уходила в комнату. Климу интересно с ними пообщаться, а мне там особо нечего делать, я их только стесняла.

– И это все?

– Ну, иногда еще Клим ездит с какими-то приятелями на охоту. Ружья у него нет, но лес он любит. И всякие там шашлыки в сугубо мужской компании…

– Хорошо. А теперь скажите, когда ваш муж ездил на охоту в последний раз?

– В предыдущие выходные. – Вика вытерла покрывшийся испариной лоб.

– Вы устали? – понял следователь. – Прошу, еще всего один вопрос: у вашего мужа… имеется какой-нибудь дополнительный заработок?

– Нет. – Вика удивленно посмотрела на следователя. – Нам и так хватает. Не шикуем, конечно, но и не бедствуем.

– Хорошо. Спасибо, Виктория Александровна. Мы еще побеседуем с вами, а пока поправляйтесь.

– Я постараюсь. Спасибо.

– Странные он мне какие-то вопросы задавал, – сказала после его ухода она Лене. – Я думала, его лодочная станция будет интересовать, а он как будто досье собирал на Клима.

– Ну, работа у него такая, Викуль. – И Лена снова взялась ее кормить.

Ленины усилия не пропадали даром: через три дня Вика встала. Постояла возле кровати на дрожащих ногах, улыбнулась Лене:

– Через пару дней смогу пойти к Климу.

– Викочка, – Лена снова усадила ее. – Я тебе не говорила, не хотела расстраивать. В общем, Клима вчера увезли в областную больницу. Нога у него сломана очень нехорошо, спасти бы ее.

Вика нахмурилась, долго лежала, осмысливая сказанное. Климу плохо. А возле него никто так не хлопочет, как Лена возле нее. Нога… Что ж, она, Вика, и без ноги будет любить его всеми фибрами души. И будет работать за двоих, если потребуется.

– Можно, я ему позвоню? – в который раз попросила она Лену.

– Нет, Викуля, и не проси. И тебе врач запретил звонки, и у Клима контузия.

Последний довод подействовал сильнее всего, и Вика снова смирилась. Оставалось только набраться сил, чтобы поехать к Климу самой. Он-то с ногой долго будет прикован к кровати… Специально ради этой цели Вика начала потихоньку ходить. Тайком от слишком строгой Лены, которая теперь стала отлучаться на работу. Учитывая серьезность Викиной болезни, Лену там старались не слишком загружать, но были ситуации, когда без нее, замгендиректора фирмы, не могли обойтись даже при наличии компьютера с телефоном, так что на пару часов в день тетка все же вынуждена была уезжать. А Вика в это время расхаживалась, двигалась по палате. Потом отважилась спуститься на лифте в фойе. Там работал газетный киоск, Вике хотелось купить что-то из местной прессы. Лена не давала ей читать, утверждая, что после перенесенной контузии это вредно для глаз. А Вика хотела посмотреть, не упоминали ли в местных изданиях о взрыве. И что именно.

Спустившись к киоску, она почувствовала себя чем-то вроде знаменитости: парочка девушек тоже в больничных халатах, отходя от окошка с пачкой цветных журналов, окинули ее любопытными взглядами. Вика расслышала произнесенное шепотом:

– Она?..

Новостной прессы, как назло, в киоске не оказалось: старую уже разобрали, а новую должны были подвезти после обеда. Не очень расстроившись – что ж, завтра, как только Лена уйдет, она еще раз сходит! – Вика пошла через фойе обратно к лифту, постепенно нагоняя двух девушек с журналами. Приблизившись, она поняла, что они все еще говорят о ней.

– …так и летели на машине к больнице с патрульными впереди, с сиренами через весь город. И видишь, она выжила, даже уже ходить начала.

– Да, ребенка вот только потеряла. И от мужа, говорят, лишь несколько фрагментов нашли, чтобы хоть что-то в гроб положить.

– А разве могло быть иначе? Его же этим взрывом в клочья разорвало.

Вика резко остановилась, ее будто пронзило током. Клим?! Неужели они это про Клима??!!! Нет!!!

– А-а-а!!!!! – обхватив голову руками, Вика упала посреди фойе на колени.

Люди устремились к ней. Первым подбежал вышедший из гардероба мужчина. На полу перед Викой веером разлетелись брошенные им розы, а сам он подхватил ее на руки и побежал с ней по лестнице в отделение.

– Вика, Викуля, – прорывался сквозь истерику в ее сознание его голос. Знакомый голос. Он не смел, не должен быть с ней рядом. Но теперь ей было все равно. Мир перестал существовать, мир обрушился в пропасть. И Вика падала, падала в эту бездну…

Возвращение к жизни оказалось медленным и тяжелым. Но разве могло быть иначе, если ей не хотелось жить, не хотелось возвращаться? За Вику все переживали, о ней заботились, ее не оставляли одну. А ей было все равно. Своих спасителей Рублевых она встретила и вовсе прохладно. Вика считала, что это очень жестоко с их стороны: спасать ее, зная, что Клим погиб, и совершенно не думая о том, как она будет жить без него на этой земле. Лишь после того как Рублевы выкрали ее ненадолго из больницы, чтобы свозить на кладбище к Климу, Вика немного смягчилась, но и тогда не оттаяла до конца.

Если люди делали все для того, чтобы угодить Вике и уберечь ее от волнений, то жизнь, напротив, подкидывала неожиданности. Выписавшись домой и стоя на лестничной площадке, пока Лена отпирала входную дверь, Вика обратила внимание на то, что дверные замки в ее квартире теперь другие. Похожие, но не те. Это были мелочи в сравнении с тем, что Вике пришлось пережить, и сил на то, чтобы спрашивать об этом, не было. Но когда она вошла в свою квартиру, нежилую и словно звенящую от пустоты, не могла не заметить, что и там произошли кое-какие изменения: исчезла напольная ваза в большой комнате, аппаратура стояла иначе. А диван так и вовсе оказался новым, только похожим на прежний. Вика специально не присматривалась, просто настолько хорошо знала свой дом, что эти изменения сразу бросились ей в глаза.

– Лена… – опустившись в кресло, она вопросительно посмотрела на тетушку.

– Заметила, – поняла та. – Впрочем, этого и следовало ожидать. Ты только не волнуйся, Викуль. В общем, пока мы с тобой были в больнице, квартиру взломали. И перерыли здесь все вверх дном. Диван и вовсе изрезали. Я постаралась привести все в порядок, чтобы было как прежде. А дверь и замки поменяла для надежности, так что опасности не должно быть никакой… но, может, все-таки поживешь пока у меня, а, Викуль?

– Нет. – Вопрос был задан в который раз, и в который раз Вика упрямо помотала головой в ответ. – Я хочу быть здесь, где мы жили с Климом… Больше нигде. И не возражай, Лен, не надо. Сама говоришь, что дверь поменяла. Да и не сунутся больше воры туда, где ничего не нашли. Сбережений у нас с Климом не было, мы жили в свое удовольствие. Я думаю, тот, кто взломал дверь, вообще сделал это наугад, просто потому, что хозяева отсутствовали. А теперь я дома… – Вика всхлипнула. Да, она дома, но никогда в этом доме уже не будет счастлива и никогда с ней рядом не будет Клима. Он никогда больше не взлетит по ступенькам, не откроет дверь, не улыбнется с порога, подхватывая кинувшуюся к нему Вику. И не будет что-то мастерить на своем столе, выторговывая у нее минуты перед остывающим ужином одним только взглядом серо-зеленых глаз, таким подкупающим, что Вика не в силах была на мужа ворчать. И много еще чего больше не будет. Никогда!

– Викуля! – Лена втиснулась в кресло возле Вики и обняла ее, разрыдавшуюся. – Ну, успокойся. Слезами горю не поможешь. Надо жить дальше.

– Надо? – спросила та, захлебываясь. – Кому?! Не хочу!!! Не нужна мне такая жизнь!

– Опять за свое, – вздохнула Лена. – Я все понимаю, но нельзя же так! Ты по матери меньше убивалась. А твой Клим… Должна сказать, что не так уж ты хорошо его знала, как тебе кажется.

– Я его люблю! – выдохнула Вика, рыдая. – Без мамы… без него… даже ребенка не осталось! И не будет уже никогда! Все!!! Все пошло прахом, Лен! Как же ты этого не поймешь?!

– Я понимаю, Викуль. Все понимаю, хоть тебе сейчас кажется, что это не так. Но я все-таки знаю жизнь немного лучше, чем ты. Вот и про Клима твоего я тебе в свое время говорила, что он не так прост, как ты думаешь. Скрытен, молчалив. Ты мне горячо возражала, спорила. А ведь я оказалась права!

– О чем ты… про Клима? – спросила Вика чуть позже, выплакавшись и постепенно затихая. – Что ты этим хочешь сказать?

– Узнаешь все в свое время, – пообещала Лена.

Вика не стала настаивать, она была слишком обессилена. И слишком поглощена своим горем, чтобы сосредотачиваться на чем-то еще ни днем, когда Лена находилась около нее, ни ночью, когда та спала в соседней комнате. Оставшись одна в своей кровати, Вика не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, что никогда рядом не будет родного плеча, на которое можно примостить голову, и никогда рука Клима не обовьет ее, прижимая к себе…

И тем неожиданнее оказался для Вики разговор, состоявшийся со следователем через три дня после ее выписки.

– Здравствуйте, Виктория Александровна! Как самочувствие? – приветствовал он ее в своем кабинете.

– Спасибо, жива, – кивнула она, присаживаясь на стул. На соседний села Лена, настоявшая на том, чтобы присутствовать при беседе. Услышав Викин ответ, она укоризненно покачала головой.

– И это хорошо, – кивнул Юрий Степанович. – В прошлый раз мы не могли с вами нормально побеседовать: вы были в плохом состоянии, да и гибель мужа от вас скрывали, пока было возможно. Теперь же у меня к вам есть не только ряд вопросов, но и кое-какие новости. Весьма для вас неожиданные, должен сказать.

– Мне все равно, – пожала плечами Вика. – Спрашивайте, говорите.

Ей казалось, что уже никто и ничем не сможет ее удивить. Но следователю это удалось.

– Как хорошо вы знали своего мужа? – спросил он.

– То есть?! – Вика опешила. – Что вы имеете в виду?!

– Именно то, что спросил. Муж рассказывал вам о своем прошлом? Откуда он приехал в наш город? Есть ли у него родня?

– Приехал он из деревни, из Владимирской области. Родни нет. Воспитывала его бабушка, она давно умерла. А о прошлом Клим не любил говорить. Оно у него было не слишком счастливое, а это никому не хочется вспоминать. Когда дело касалось воспоминаний, он лишь хмурился и переводил разговор на другую тему.

– Ну, хоть какие-то эпизоды? Разве вам самой не было интересно, чем и как он раньше жил?

– Клим был человеком замкнутым и немногословным. А я не люблю лезть людям в душу, особенно если вижу, что им этого не хочется. Нам было очень хорошо в настоящем, нас ждало… должно было ждать… счастливое будущее. Так зачем же ворошить мрачное прошлое? Нет, мы его не касались. Я и о гибели моей мамы рассказала ему лишь в общих чертах, и от него ничего не требовала. Мне достаточно было того, что он со мной такой, какой есть. Зачем требовать больше от любимого человека?

– Ну, хотя бы затем, чтобы узнать его настоящее имя.

Услышав это, Вика изумленно уставилась на следователя. Он в ответ так же молча выложил ей на стол фотографию Клима, а следом за ней – вторую, незнакомого ей мужчины.

– Клим… – Голос у Вики невольно дрогнул, когда она взяла первый снимок в руки. – Откуда у вас это фото? Здесь он моложе, чем был, когда мы с ним встретились.

– Нет, не угадали. Клим Воронин – вот он, на второй фотографии. А человек, чей снимок вы держите в руках, – Алексей Сагитов.

– Не говорите ерунды! – вспыхнула Вика. – Я Клима узнаю из тысячи лиц!

– Вы узнаете человека, который назывался этим именем, – поправил ее следователь. – Но на самом деле тот, кого вы знали как Клима и кто был вашим мужем, являлся Алексеем Сагитовым. А Клим Воронин – человек на второй фотографии.

– Абсурд! – Вика взяла второй снимок, небольшой, как для паспорта, всмотрелась в лицо совершенно незнакомого человека. Он походил на Клима кое-какими чертами, но не более того. Ни той силы и уверенности во взгляде, ни аристократизма, ни особого шарма, что были в лице Клима. А главное, у незнакомца не было таких красивых и чувственных губ. – Не может быть! Откуда вы все это взяли?

– Моя профессия заключается не в том, чтобы выдумывать сказки. А в том, чтобы делать выводы, опираясь на голые факты. И если вы выслушаете меня, не перебивая, то я их вам изложу.

– Излагайте! – потребовала Вика. – Я внимательно слушаю.

– После взрыва мы тщательно обследовали развалины лодочного дока. Установили, что к спусковому механизму лодки было прикреплено самодельное взрывное устройство, которое и сработало, когда ваш муж переключил рычаг. Естественно, мы стали искать отпечатки пальцев того, кто мог это сделать. На двери – она почти уцелела – отпечатков было множество. Наши эксперты начали работать с ними, пытаясь выявить чужие среди отпечатков хозяина бокса. Вот тут нас и подстерегала неожиданность: выяснилось, что «пальчики» самого хозяина имеются в нашей картотеке! И принадлежат они Алексею Сагитову, в прошлом – активному члену известной криминальной группировки. На счету у этого бандформирования и грабежи, и убийства, и похищения людей, и мошенничества в крупных масштабах. Достаточно сказать, что, когда члены банды наконец-то были схвачены, следствие по делу длилось четыре года! Но заслуженное наказание получили не все, нескольким бандитам удалось уйти от правосудия. Среди них оказался и Алексей Сагитов. Он каким-то чудом избежал захвата, его объявили в розыск, а он будто в воду канул! И вот четыре года спустя после того, как его подельники получили сроки…

– Не верю! – обретя дар речи, заявила Вика. – Это неправда!

– Вы можете не верить мне, Вика. Но остаются факты, а они, как известно, вещь упрямая. Так мне продолжать, или вы не намерены меня дальше слушать?

– Продолжайте. – Вика кивнула, потом сцепила руки. – Но это какая-то ошибка!

– Ошибки нет. Пока вы были в больнице, я со своими коллегами успел провести следствие по этому делу. Выяснилось, что, каким-то чудом избежав поимки, ваш муж скрылся в небольшой деревеньке во Владимирской области. Был ли он знаком с Климом Ворониным раньше или познакомился с ним именно тогда, когда бросился наугад в первое глухое место, этого уже не установить. Но наверняка, оказавшись там, Алексей Сагитов не раздумывал, что ему делать дальше. Да, Воронин был спивающимся и недалеким человеком, а Сагитов в свое время получил высшее образование и вообще был неглуп – во всяком случае, свою преступную деятельность он осуществлял не столько руками, сколько головой. Но внешнее сходство между ними все-таки было, и немалое. Вы и сами могли это заметить. Если стереть отпечаток, что наложил на их лица образ жизни…

– Расскажите, что было дальше, – нетерпеливо попросила Вика.

– А дальше Клим Воронин просто уехал из своей деревни. Обосновался в районном центре, а вскоре подал заявление о замене пришедшего в негодность паспорта: он уронил его в машинное масло. Выплатил штраф за небрежное обращение с документом, и паспорт ему заменили. К сожалению, эта процедура не сопровождается идентификацией личности по отпечаткам пальцев. Работники паспортной службы проявили халатность, не обратив внимания на пусть незначительные, но все же имеющиеся различия во внешности предыдущего и нового владельца паспорта. Так Алексей Сагитов на совершенно законных основаниях стал Климом Ворониным. О судьбе же подлинного Клима Воронина можно только догадываться, поскольку отыскать его следы не удалось. Я полагаю, что он не отъехал далеко от деревни, в которой жил, и его тело захоронено где-то в ближайшем лесу.

– Нет! – воскликнула Вика. – Клим… Он не мог убить! Не мог!

– Зато мог Алексей Сагитов. И делал это не раз. В материалах уголовного дела, о котором я вам говорил, имеются описания совершенных им преступлений.

– Нет, он не такой! Он был внимательный, заботливый! Очень добрый человек! И он меня любил!

– Насчет доброты я мог бы с вами поспорить. А что касается остального… вполне возможно, что он действительно вас полюбил. Глядя на вас, в это совсем нетрудно поверить. Но все же главной его целью было обосноваться в нашем городе, получить прописку, изменить образ жизни, чтобы окончательно исчезнуть как для правосудия, так и для своих бывших подельников. Кстати, вы знаете, что ни в какие командировки его на работе не посылали? Примерно раз в месяц он брал отгул и уезжал в неизвестном направлении.

– О боже! – Вика схватилась за голову.

– Тебе плохо, Викуль?! – сорвалась с места Лена.

– Нет… Или да, плохо! Этого не может быть! Не может! Клим…

Чувственные губы, чуть прищуренные, улыбающиеся серо-зеленые глаза: «Мы с тобой прямо как дети, Викуль…» Ее муж, отец ее неродившегося ребенка! И – матерый преступник, убийца?!.. А она?! Кто она теперь? Воронина? Или Сагитова? И на могиле Клима… или Алексея… что теперь писать? Что?! И тут Вику пронзила еще одна мысль! Безумная, но дающая ей надежду.

– Послушайте, – обратилась она к следователю. – Раз Клим однажды уже, так сказать, воскрес из мертвых, то, может, он и сейчас остался жив?

– Вот на это не стоит надеяться. Видите ли, мы провели анализ его останков на ДНК. Поэтому я точно могу утверждать, что погибший – именно Алексей Сагитов.

– А что, у вас в архивах хранят и образцы ДНК? – удивилась Вика.

– Нет, не хранят. Но… простите, что я с вами об этом говорю… сравнительный анализ проводился с ДНК вашего общего ребенка. И совершенно точно установлено, что погибший и ваш малыш являются кровными родственниками. Простите, Вика. Это было необходимо.

– Понятно. – Она вздохнула, пытаясь справиться с подкатившими к горлу слезами.

– Виктория Александровна, я понимаю, как тягостен для вас этот разговор. Поэтому, как и вы, хотел бы закончить его побыстрее. – Следователь выложил на стол несколько фотографий. – Посмотрите, пожалуйста: среди этих людей нет ли Артема и Юры, что приходили к вам в гости?

Вика внимательно, одну за другой, посмотрела все фотографии и покачала головой:

– Нет! Один как будто похож на Юру. Но именно похож, не более того.

– Хорошо. Спасибо. Может, мы с вами попытаемся составить фоторобот ваших гостей?

– Попытаться можно, только у меня зрительная память не слишком хорошая, так что не знаю, что из этого получится.

– Ну, похожую-то фотографию вы нашли. А пока у меня к вам еще один вопрос, я его уже задавал в больнице: вы не в курсе, у вашего мужа были какие-то финансовые источники, кроме официального заработка? Подумайте, вспомните.

– Да нет же. Иногда у нас до получки оставалась сотня в кармане, и мы на нее тянули несколько дней. Все, как в любой семье! Если бы у Клима были припрятаны деньги, разве он стал бы дожидаться дня зарплаты?

– Должен вас удивить: в изрезанном диване в вашей взломанной квартире был устроен тайник. Естественно, его содержимое унесли, но эксперты дали заключение, что там, скорее всего, находились деньги. А кроме того, как лодка с боксом, так и машина вашего мужа были куплены явно не на зарплату, потому что такие покупки рядовому служащему не по зубам.

– Может, у него оставалось что-то от… прошлой жизни? Вот он и вложил эти деньги в свою технику. Но это было до нашей встречи, и больше никаких крупных трат он не делал. Разве что колечко мне к свадьбе купил, вот оно, с бриллиантиком. Но и то, я случайно узнала, что хотел он взять другое. Услышала обрывок разговора по телефону. Однако не купил – видимо, оно оказалось ему не по средствам. Хотя на мне Клим никогда не экономил… в пределах разумного, конечно. Так что про деньги в тайнике – это лишь догадки.

– Понятно. Хорошо, спасибо вам за беседу. Не исключено, что нам с вами еще придется встретиться…

– Надеюсь! Я хочу, чтобы вы нашли тех, кто устроил взрыв! И если чем-то еще смогу вам быть полезна, то всегда готова прийти, только позовите. И фоторобот… Я постараюсь, чтобы его составили как можно точнее. Ведь, что бы вы ни наговорили мне сегодня про Клима, а он – мой… он был моим мужем. И я его люблю. Поэтому и хочу, чтобы его убийц наказали.

Прошло несколько дней, а Вика никак не могла до конца осознать, осмыслить все, что она узнала в кабинете следователя. Услышанное никак не вязалось в ее голове с образом Клима, как будто ей рассказали историю про какого-то другого человека. Даже имена… Она и так и эдак повторяла про себя: Клим, Алексей… И никак не могла увязать между собой эти два имени.

В конце концов она не выдержала, обратилась к следователю с просьбой дать прочитать ей досье Алексея Сагитова. Юрий Степанович, понимая чувства молодой женщины, пошел ей навстречу и сделал копию с досье. Вика несла эти бумаги домой почти что бегом и раскрыла папку едва ли не у самого порога. Пока Клим был жив, она не стремилась что-то узнать о его прошлом, а теперь словно хваталась за соломинку, непонятно что способную изменить.

Выяснилось, что в прошлом Клима… Алексея… и впрямь было много такого, что не хотелось бы вспоминать. Мать его воспитывала одна, отец по каким-то причинам их бросил почти сразу после рождения сына. Условия жизни были не из легких: проблемы с жильем, которое приходилось снимать, постоянные материальные затруднения. Алексею пришлось подрабатывать еще в школьные годы, чтобы помочь матери свести концы с концами. Но, несмотря на тяжелое детство, учился мальчик очень хорошо, и сам, без всякой посторонней помощи, сумел поступить в престижный институт на радиотехнический факультет. Там его успехи тоже были бесспорны, он шел на красный диплом. И все шло прекрасно, блестящая карьера была бы ему обеспечена, если бы в конце четвертого курса не грянул скандал: студент Сагитов прямо в фойе разругался с доцентом института и всенародно закатил тому пощечину. Как выяснилось позже, студент обвинял преподавателя в том, что тот присвоил себе его открытие, которым юноша поделился, надеясь на помощь в дальнейшей разработке. Но вышло иначе, профессор благодаря открытию Сагитова защитил диссертацию, а на долю истинного автора изобретения не выпало ничего. Но каковы бы ни были мотивы скандала, студента, не пожелавшего приносить преподавателю свои извинения, исключили из института, можно сказать, с волчьим билетом, автоматически закрывшим ему дорогу во все остальные вузы. Тут-то Алексей Сагитов, золотая голова, и встал на кривую дорожку. Он выполнял штучные заказы криминальных элементов на изготовление всякой шпионской аппаратуры, потом главарь группировки заприметил талантливого парня и приблизил его к себе. И не прогадал, потому что прагматичный ум Алексея способен был не только изобретать электронику, но и придумывать планы всевозможных афер, изощренных и дерзких. Следователь не скопировал для Вики материалов всего уголовного дела, он дал ей лишь копию досье самого Алексея, из которого она не могла узнать всех подробностей его деятельности. Но судить о них могла хотя бы по тому, каким авторитетом стал пользоваться Алексей в криминальных кругах. И не только в рамках своей группировки, но и за ее пределами. Все это продолжалось довольно долго, до тех пор, пока банда не оказалась разгромлена. План по ее захвату был разработан оперативниками с ювелирной тщательностью. Но и тут благодаря уникальным способностям Алексея, а также тому, что он умел предчувствовать опасность, нескольким членам группировки удалось ускользнуть из рук правосудия. Алексей, естественно, оказался в их числе. Добыл себе новые документы, залег на дно. Как именно он это сделал – Вика уже знала от следователя. Оставался вопрос, надолго ли? Сколько времени человек гениального ума мог довольствоваться скромной должностью обычного служащего бензозаправки? А может, и не довольствовался? И именно за это, а не за свои прошлые «заслуги», был убит? Потому что, если бы прежние «друзья» вышли на Алексея, они, наверное, не стали бы уничтожать того, кто обеспечивал им финансовое благополучие, а снова попытались бы использовать его изобретательный ум. Или это была их месть за то, что Алексей отказался с ними сотрудничать? Что, если он, обретя семью, действительно решил начать новую жизнь, в которой не было места криминалу? И именно из-за этого погиб? Чем дольше Вика думала о случившемся, тем невыносимее ей становилось. Ведь получалось, что Алексей поплатился жизнью за нее и ребенка, за их будущее!

Всхлипнув, Вика отбросила от себя бумаги. Что толку с того, что она теперь знает биографию Алексея Сагитова? На самые главные вопросы у нее ответа нет. И будет ли, даже если дело раскроют и убийц найдут? Вика очень хотела посмотреть на них, заглянуть им в глаза. А еще мучительно захотелось съездить к Климу на могилу, прямо сейчас. Лены дома не было, и Вика, не откладывая, вызвала такси. Собралась чиркнуть тетушке записку, но потом махнула на эту затею рукой: возможно, она вернется еще до приезда Лены. А если нет, то они созвонятся. Или… Вика вытащила из кармана телефон и бросила его в прихожей: не хотелось, чтобы в скорбную тишину возле могилы любимого человека ворвалась заурядная трель звонка. Одевшись – весна в этом году под стать мрачному Викиному настроению была затяжная и хмурая – Вика выбежала из подъезда к ожидающей ее машине.

Оказавшись возле могилы, она замерла, глядя на фотографию – единственное, что, кроме даты смерти, не вызывало сомнений. Смахнула набежавшие слезы, прошептала:

– Алешенька!

Она повторяла это имя все прошедшие дни, пытаясь привыкнуть к его звучанию. Несмотря на это, с образом ее Клима имя не слишком вязалось в ее голове. Но здесь, на кладбище, она заставила себя назвать мужа именно так, его собственным именем – ведь кто знает, что он испытывал, когда был вынужден жить под чужим?

– Алешенька! – снова прошептала Вика.

Он чуть заметно улыбался ей с фотографии самыми краешками своих чувственных губ. Самых красивых в мире. Вика стояла, не в силах оторвать от них взгляда. Что бы ни представлял собой этот человек, но для нее почти на три года он стал и отцом, которого ей всю жизнь недоставало, и другом, и любовником, и мужем – всем. И видела она от него только хорошее. А что до его прошлого, то Вика считала, что судьба так распорядилась, заставив его встать на кривую дорожку.

Очнулась от своих раздумий Вика только тогда, когда совсем окоченела под порывами не по-весеннему холодного ветра. Протянув руку, попыталась сорвать с деревянного креста табличку, на которой были указаны чужое имя, чужая дата рождения – Алексей, оказывается, был на два года старше настоящего Клима Воронина – но табличка оказалась привинчена крепко, и без отвертки справиться с ней не удалось. Тогда, оставив свои попытки, Вика кивнула фотографии:

– Я вернусь сюда с отверткой и с новой табличкой. Тебе пришлось жить под чужим именем, так хоть на могиле пусть будет написано твое собственное. Или ты этого не хочешь? Если нет, то дай мне как-нибудь знать. Я постараюсь услышать и понять.

Муж только чуть заметно улыбался Вике с фотографии, пока она говорила и отходила, пятясь и все никак не решаясь повернуться к нему спиной. А когда она наконец развернулась и пошла к выходу с кладбища, у нее возникло ощущение, что он пристально смотрит ей вслед.

Выйдя на дорогу, Вика обругала себя за оставленный дома телефон. Ведь можно было просто выключить на время звук. Теперь вот даже такси не вызвать. А она очень замерзла. Из-за этого даже к маме на могилу не зашла впервые за прошедшие годы. На рейсовый автобус надеяться не стоило: судя по отсутствию пассажиров на остановке, он либо только что ушел, либо и вовсе приходить не собирался, время-то уже позднее для посещения кладбищ. В итоге – ничего другого не оставалось – Вика решила ловить попутку. Первые три машины проехали мимо, не откликнувшись на ее призыв. Водитель четвертой, дядечка лет пятидесяти с пышными усами, притормозил.

– До города не подбросите? – спросила Вика.

– Да я не совсем до города, сверну на Озерцы. Но ты садись, подброшу до поворота, а там уж рукой подать. Да и машины ходят чаще.

– А вы в Озерцы едете? – переспросила Вика, растирая озябшие руки. Тепло салона быстро передавалось телу, она отогревалась. И домой ей не хотелось, так что план созрел мгновенно. – Подбросьте меня до лодочной станции, пожалуйста, – попросила она.

– До лодочной? – удивился мужчина. – Но ведь оттуда тебе еще сложнее будет выбираться, чем с кладбища.

– А у меня там муж, – заявила Вика, млея от своей лжи. Но можно было хотя бы помечтать, сидя в машине. А насчет выбраться… она попросит сторожа вызвать такси. Номер у нее есть, записан на визитке, что лежит в кошельке, уж разорится ради нее сторож на один-то звонок. Если что, она его ему оплатит.

– Ну, тогда другое дело, – кивнул водитель.

Доехали они быстро, но Вике хватило времени на то, чтобы окончательно отогреться. Выйдя на повороте к станции, она прошла оставшуюся до шлагбаума сотню метров и нырнула под него. Сторож ее, похоже, не заметил, да и не удивительно: сюда никто не приходил пешком, все приезжали на машинах, с оснащением для рыбалки. Вика никогда раньше не задумывалась, что и лодка, и бокс стоили немалых денег, и машина у них с Климом была дорогая. Не задавалась вопросом, откуда он мог все это взять – ну, есть и есть! Вика просто жила и была счастлива. Впрочем, могла быть счастливой просто с Климом, без всего остального. И если теперь приехала сюда, то лишь потому, что ей дорого все, что связано с погибшим мужем. Медленно прошла через пустую парковку. Сторож все-таки увидел ее, окликнул на полдороге. Вика помахала ему рукой, он ее узнал. Спросил, не нужно ли чего, а когда она помотала в ответ головой, снова скрылся в сторожке, оставив ее в покое. Вика запоздало подумала о том, что теперь она здесь, по сути, уже никто, и он не должен был ее пропускать. Но то ли он сам об этом не подумал, то ли пропустил по доброте душевной, прекрасно понимая мотивы ее приезда.

К воронке, оставшейся на месте взрыва, Вика не стала подходить, хоть там и было уже все расчищено и гравий завезен. Но все равно ей было слишком страшно. Слишком. Поэтому она сразу пошла на причал и медленно двигалась вдоль него, ведя пальцем по сырым металлическим перилам. Так странно было оказаться на том месте, где в одно мгновение оборвалась вся ее прежняя жизнь. В прошлый раз она стояла здесь женой и будущей матерью, а теперь – одинокой вдовой, знающей, что она носит чужую фамилию. Вика остановилась, стиснула перила обеими руками и закрыла глаза. Вот бы – раз! – и все вернуть обратно, к тому, что было! Ну почему туда – легко и просто, а обратно – никак?! Ведь два этих мира разделяет всего лишь одно мгновение! Всего одно!

Громкий всплеск раздался неподалеку. Какая-то крупная рыбина разыгралась. Рыбина, которую Климу уже никогда не поймать. Всплеск повторился почти в том же самом месте. Судя по звуку, рыба была большой, но Вика не стала ее высматривать, зная, что та, неуловимая и стремительная, уже несется в своей среде, и неизвестно, где вынырнет в следующий раз. Она устремила свой взгляд вдаль, за боксы. Весна в этом году запаздывала, и вместо того, чтобы окутаться пышной листвой, деревья лишь подернулись зеленоватым пухом, который едва мог пробиться сквозь серость пасмурного дня, чтобы заявить о себе. И снова кто-то жег костер, сизые завитки дыма клубились между деревьями. Наверное, это были рыбаки – кто же еще? Из тех, кто не мог позволить себе иметь моторную лодку и личный бокс. Это действительно была роскошь, позволяющая не только рыбачить, но и просто погонять с ветерком по просторам озера. Рыбы же и возле берега хватало, особенно если ловить на спиннинг. Вот, снова всплеснула где-то совсем рядом, как будто даже под сваями причала. Вода зажурчала, потом что-то шлепнуло по бетону. Вика невольно взглянула вниз. В воде влажно блеснуло что-то большое и черное, как будто дельфин, которого в озере, разумеется, и быть не могло. Но не успела Вика осознать эту мысль, как откуда-то из-под причала вдруг вылетел тросик с грузом на конце, и несколькими оборотами обвился вокруг ее ноги. А потом что-то с силой дернуло Вику вниз, заставив упасть.

Сколько бы она ни думала в последнее время о том, что не хочет больше жить, а инстинкт самосохранения сработал прежде, чем она поняла, что происходит. Вскинув руку, Вика намертво вцепилась в нижнюю часть перил. Неведомая сила пыталась протащить ее под ними и сдернуть с причала. Изогнувшись, она второй рукой вцепилась в перила. Тросик как будто ослаб на мгновение, но не успела Вика облегченно вздохнуть, как последовал рывок, еще на четверть сдернувший ее с причала. Теперь Викины ноги были в воде, и чья-то невидимая рука ухватилась за одну из них, продолжая стягивать вниз. Вика цеплялась за перила, помогая себе и плечами, и головой. Однако сползала с причала сантиметр за сантиметром, и руки постепенно разгибались, уступая превосходящей силе. Что делать?! Вика даже представить себе не могла. Кричать бессмысленно, сторож отсюда все равно ее не услышит. Да и хватит ли у нее, хрипящей от напряжения, сил на крик? Что с ней вообще собираются сделать?! Утопить?!

– Вика! – Частый топот ног по бетону раздался одновременно с возгласом. Андрей Смирнов появился так неожиданно и вовремя, что это было похоже на чудо. Впервые за прошедшие годы его появление ее обрадовало. Он подбежал, схватил ее под мышки, рванул на себя. Почти одновременно с этим Вика ощутила, что ее ноги свободны. Смирнов одним рывком выдернул Вику на причал, она упала на колени, пытаясь отдышаться. Потом вспомнила про тросик, все еще обвивающий ее ногу, и дрожащими руками поспешила его размотать.

– Что случилось, Викуль? Ты чего? – присев перед ней, допытывался Смирнов.

– Нога… – заговорить у Вики получилось не сразу. – Кто-то ухватил меня и попытался утащить под воду.

Смирнов размотал без усилий тросик, показал его Вике:

– Скорее всего, кто-то бросил его здесь, а ты просто запуталась в нем и споткнулась, Викуль!

– Я не спотыкалась! – вспыхнула она. – В это время я не шла, а стояла на месте!

– Может, ты задумалась и переступила с ноги на ногу?

– Смирнов, ты что, считаешь меня идиоткой?! Как можно было переступить на месте так, чтобы вылететь с причала и почти упасть в воду? Меня кто-то тащил, понимаешь?!

– Ну хорошо, хорошо, Викуль. – Он примирительно вскинул руки.

Не верит, поняла она. Не верит, потому что сам вытащил этот злополучный трос без малейшего усилия. Тот, кто тянул за него с той стороны, успел отпустить свой конец. А видеть, подбегая, Андрей ничего не мог, потому что Вика и сама ничего не видела. Разве что слышала всплески, да мелькнула перед глазами дельфинья кожа… или фрагмент гидрокостюма, тут же подумалось ей. Конечно! Ведь рука, что тянула ее вниз, явно была человеческой. Что же это получается?! Кто-то специально переоделся, чтобы подкараулить ее здесь? Но влезть в гидрокостюм – дело не одной минуты. А заранее сделать это не могли, потому что она и сама еще утром не знала, что приедет сюда. Или неведомому ныряльщику не важна личность жертвы, и его выбор пал на нее случайно?! Но что же тогда вообще здесь происходит, в этом озере?!

Смирнов тем временем поставил Вику на ноги:

– Пойдем, Викуль! Ты ноги промочила. Скорее в машину, там разуешься.

Она не стала сопротивляться. Конечно, больше всего ее трясло от пережитого страха, но и вода в озере была очень холодной, почти ледяной. А главное, Вике хотелось убраться отсюда как можно быстрее и дальше.

– Ты-то как здесь оказался? – спросила она, пока они со Смирновым добирались до оставленной за шлагбаумом машины.

– Лена мне позвонила. Рассказала, что ты сбежала из дома, бросив свой телефон, и попросила тебя отыскать. Вот я и решил: ты либо на кладбище, либо на станции. Съездил вначале на кладбище, но там тебя уже не застал, остались только твои следы на влажной земле, вот я и рванул сюда. Спросил у сторожа, он сказал, что ты приехала, и разрешил мне пройти.

– Логично, – кивнула Вика. Но Лена-то хороша! Как будто больше не к кому было обратиться! И что за дела у нее могут быть со Смирновым за ее-то спиной?! Ох, и получит у нее тетушка! После того как сама выдаст свою порцию Вике…

Смирнов тем временем отметился у сторожа, довел ее до машины, и, усадив на переднее сиденье, принялся разувать, потому что у самой Вики руки были как деревянные. Еще и ладони оказались ободраны. То ли поранила, когда упала на причал, то ли когда цеплялась, пытаясь удержаться на нем. Теперь они пульсировали и саднили так, что боль отдавалась в распухших запястьях. И нога… Одну Смирнов разул без проблем, закатав брючину, чтобы мокрая ткань не касалась ее ноги. А когда взялся за вторую, Вика болезненно охнула.

– Ты чего, Викуля? – Уже осторожнее он все-таки снял с нее туфлю, носок. И присвистнул: – Ничего себе!

– Теперь-то ты мне веришь? – Вика тоже увидела свою ногу. Точнее, широкий багровый рубец в том месте, где ее обвивал тросик.

– Теперь да. – Смирнов внимательно осмотрел Викину лодыжку. – Споткнуться так ты не могла ни при каких обстоятельствах. Но что же это получается? Кто это мог быть?

– Ты меня спрашиваешь? Еще минуту назад ты вообще мне верить отказывался.

– Не отказывался, Викуль. Просто допускал, что тебе могло почудиться. Ведь эта трагедия повлияла на тебя очень сильно.

– Ты еще мою контузию вспомни. – Вика выдернула у него ногу и села как положено, закрыв за собой дверцу у него перед носом. Тепло от автомобильной печи приятно обтекало обе ноги. Правда, для правой это удовольствие оказалось еще и болезненным.

– Зря ты так, Викуль. – Смирнов проскользнул в свою дверцу на водительское сиденье, но браться за руль не спешил, повернувшись к Вике. – Я не считаю, что с тобой что-то не в порядке. Но в этом месте, да еще в наступающих сумерках… Однако теперь я вижу, что ошибался и ты не преувеличивала! Знаешь, посиди-ка здесь минуточку, а я сбегаю к причалу и прихвачу тот трос с собой. Надо было его сразу забрать.

– Нет!!! – Одна мысль о том, чтобы снова остаться одной в этом зловещем месте, заставила Вику вцепиться в Андрея обеими руками. – Не уходи! Плевать на трос, пусть его полиция ищет, если он все еще там! Поехали отсюда!

Оценив Викино состояние, Смирнов даже не попытался возражать, сразу развернул машину в сторону города. Однако мысль о случившемся не давала ему покоя, и он спросил:

– Ну, ты разглядела, заметила хоть что-нибудь?

– Человек был в гидрокостюме. Это все, что я успела заметить, когда он вынырнул, чтобы меня ухватить. – При этом воспоминании нервная дрожь пробежала по ее телу. – И подбирался ко мне, и уходил потом он под водой. Ты и сам ведь его не видел.

– Я на тебя смотрел. Даже не сразу понял, что происходит. Подумал было, что ты решила… искупаться.

– Ты хотел сказать «утопиться», – поправила Вика. – Называй вещи своими именами.

– Ну, пусть так.

– Глупо. Из всех смертей я бы в последнюю очередь выбрала именно эту. Если ты не в курсе, то я слишком хорошо плаваю, Смирнов.

– Вот и чудесно, – кивнул он, озадаченно глядя на обгоняющую их машину.

Вику ее появление тоже немало удивило. Откуда она могла тут взяться? На лодочной станции ее не было. Разве что это рыбаки, которые разводили костер? Почти стемнело, так что им самое время сейчас возвращаться домой, если они не собирались ночевать на озере.

Машина между тем вырвалась вперед и начала притормаживать, принуждая к тому же и Смирнова.

– Что это они?! – встревожилась Вика.

– Ты пристегнуться не забыла? – спросил он вместо ответа.

– Забыла. – Вика завозилась с ремнем безопасности. Он что, думает, это могут быть гаишники? Но какого черта им караулить на этой глухой дороге?

Смирнов между тем, как от него и требовали, остановился, но не стал выходить, а замер, выжидая. Вика еще раз посмотрела на замершую метрах в десяти перед ними машину. Не похожа она на служебную! Никаких маячков, опознавательных знаков! Темная иномарка с тонированными стеклами, забрызганная грязью почти по самую крышу.

– Смирнов, поехали отсюда! – попросила Вика. Может, это и в самом деле рыбаки, захотевшие у них что-то спросить, но ей стало не по себе.

– Поедем, Викуль, обязательно, – кивнул Смирнов, не сводя глаз с машины.

Какое-то время она просто стояла, но когда в ней поняли, что они не собираются проявлять инициативу, водительская дверца открылась.

– Держись, Викуль, – спокойно, как-то обыденно сказал ей Смирнов, выжимая газ. Их машина рванулась вперед, быстро набирая скорость. Вика даже испугаться не успела, а собравшийся выходить водитель иномарки преследователей едва успел вдернуть обратно в салон ногу и руку, когда Смирнов на полном ходу врезался в распахнутую дверцу, смял ее, буквально вывернув наизнанку и, не притормаживая, понесся дальше.

– Андрей, ты сумасшедший! – воскликнула Вика, начиная приходить в себя. – А если это и в самом деле были рыбаки?!

– Я извинюсь, – пообещал он, все так же нажимая на газ и внимательно следя за дорогой. Света фар позади не было видно, и это позволяло надеяться на то, что их не преследуют. Если вообще собирались это делать… Теперь, когда иномарка осталась позади, Вика испытывала уже не страх, а раскаяние.

– Можно же было как-нибудь аккуратнее, – пролепетала она.

– Викуль, у меня тоже как минимум фара разбита, так что не они одни в убытке. Но я придерживаюсь железного правила: никогда не вступать в контакт, если тебе его откровенно навязывают, да на пустынной дороге, да еще из машины с заляпанными номерами.

– Но она вся была в грязи, так что номера не могли остаться чистыми.

– Вот завтра и узнаем, на чьей стороне правда. Мои-то номера они могли разглядеть. Если обратятся с жалобой, значит, я был не прав. Ну, а если не обратятся, значит, не зря мы с тобой это родео устроили.

Вика не нашла, что ему ответить. События сегодняшнего дня не укладывались у нее в голове. Водолазы… что им делать в озере? И не они ли потом преследовали их на таинственной машине? Ответов на эти вопросы у Вики не было. Одно она знала наверняка: что завтра с утра пойдет к следователю и все ему расскажет… Ну, почти все. Про смирновскую выходку на дороге она промолчит, пусть пострадавшие сами с ним разбираются. Или, если он хочет, пусть расскажет следователю сам.

– Ну, вот мы и приехали, Викуль, – прервал ее мысли Смирнов, останавливаясь возле подъезда. – Я провожу тебя до дверей.

– Андрей… – Вика посмотрела на него. Надо было сказать ему спасибо, ведь сегодня, как ни крути, а он ее спас. Но благодарить того, кто повинен в маминой смерти, у Вики язык не поворачивался. Положение спасла Лена, вылетевшая из подъезда. Оправдываться перед ней не пришлось, она с плачем кинулась к Вике, потом принялась благодарить Смирнова за них обеих, даже не подозревая, чем именно они ему обязаны. Он проводил их обеих до квартиры, но заходить не стал. Кивнул от порога:

– Пока, Лен. Звони, если что. А остальное Вика сама тебе расскажет.

Рассказать пришлось. Сидя на диване, закутавшись в плед, с бокалом сваренного Леной глинтвейна. Теперь, в тепле и тишине квартиры, эта история казалась Вике нереальным, дурным сном. И только пульсирующая болью нога да саднящие ладони подтверждали, что все это ей не почудилось.

– В общем, если бы не Смирнов, – вздохнула Вика, – то мне бы здесь не сидеть. Не хотелось быть ему ничем обязанной, и вот…

– А вот нечего было болтаться где попало! – все-таки напала на нее Лена. – Чего ради тебя из дому понесло?! Ты даже не представляешь, что я пережила за эти часы!

– Прости, Лен. Но ты тоже хороша! Нашла к кому обратиться.

– А что, были варианты? Я из дома уйти не могла, осталась тебя караулить, потому что ты здесь могла объявиться. А из всех наших знакомых безотказно сорваться, бросив все дела, и пуститься на твои поиски мог только Андрей.

– И как ты связаться-то с ним умудрилась? – ворчливо спросила Вика. – Что, и до этого вы общались за моей спиной?

– Общались. Пока ты была в больнице, он попросил у меня номер телефона. Звонил мне узнать, как ты. И что бы ты сейчас ни думала, я не считаю, что с моей стороны это было преступлением. Как не жалею и о том, что обратилась к нему! Я ведь тебе на причале помочь вряд ли смогла бы, мое появление этого водолаза точно бы не отпугнуло. И с той машиной, я считаю, Андрей действовал именно так, как надо.

– Ну да, Смирнову виднее, – усмехнулась Вика. – Ему же не привыкать общаться с бандитами.

– Если ты намекаешь на род его занятий, то должна тебя разочаровать: у него несколько магазинов и сервисный центр. Все легально. Ну да, начиналось-то у него наверняка не все гладко, и сомнительные знакомые есть до сих пор. Но у кого их нет?

– Если ты имеешь в виду меня и Клима… – Тут же подобралась Вика.

– Господи, да никого я не имею в виду! Хотя, если хочешь, да! Смирнов был повинен в том, что в нетрезвом виде пошел на поводу у разгулявшихся друзей, один из которых действительно недавно вернулся с зоны. А твой Клим… да он был мозговым центром преступной группировки!

– Лена!!!

– Ладно, молчу! Но и ты прекращай смотреть на меня своим инквизиторским взглядом! Я не предавала Ксюшеньку, и ее память мне так же дорога, как и тебе. Однако, если человек искренне раскаивается в своем преступлении и если хотел бы, да уже не может ничего изменить, я не стану держать на него зла. Никто из них не думал, что так все закончится, и если ты помнишь, то на суде они все раскаивались. Даже тот, с зоны…

– Лен… А ты не думаешь о том, что они собирались с нами сделать? И сделали бы, если бы не мама?

– Викуль… сложно теперь говорить о том, что могло бы быть, но чего так и не случилось.

– Мне не сложно. Я до сих пор помню весь тот ужас и их гадкие руки. Если бы не мама… Да для меня это стало бы хуже смерти!

– Викуля, девочка моя, пойми, я их не оправдываю. Но что касается Смирнова, то, видя такое искреннее раскаяние…

– Ладно, Лен, давай больше не будем об этом, – отступила Вика. – Общайся, с кем хочешь, я тебе не указчик. И не хочу с тобой ссориться.

– Так ведь и я не хочу, Викуль, – вздохнула Лена, обнимая ее.

К следователю они пошли вместе. Вика все подробно рассказала ему, включая эпизод про машину, – оказывается, Смирнов перед уходом, словно прочитав Викины мысли, успел сказать Лене, чтобы они ничего не скрывали. Следователь выслушал Вику очень внимательно, осмотрел и ногу, и руки. Потом покачал головой:

– Ваше предположение, что это могли быть какие-то маньяки, я отметаю сразу. Ни один человек, даже самый безумный, не стал бы погружаться в озеро, чтобы сидеть в ледяной воде и ждать: а не появится ли в будний день на пустынном причале подходящая жертва? Нет, Виктория Александровна, я почти уверен, что этот тип нацелился именно на вас. Вы же сами слышали всплески, когда он вас заметил и несколько раз выглядывал из воды, чтобы убедиться, что не ошибается. Интерес к вам подтверждается и тем, что вас потом попытались перехватить на дороге. Скорее всего, в машине сидели те же самые люди, и было их не меньше двух человек, потому что они рассчитывали справиться с вашим спутником, в то время как на озере с его появлением расклад сил оказался в вашу пользу, у вас на пирсе была более выигрышная позиция.

– Но… зачем? Кому я могла потребоваться? Если бы начали с меня, желая отомстить Климу, это было бы понятно. Но теперь, после его гибели…

– О причинах такого интереса к вам мы можем лишь строить догадки. Но, как мне кажется, вряд ли целью этих людей являлось ваше убийство, оно бы им действительно ничего не дало. Скорее всего, вас хотели о чем-то расспросить. Да и человек в озере вряд ли занимался подводной охотой, вода еще настолько холодная, что надо быть очень большим энтузиастом этого занятия. Нет, я скорее допускаю, что в озере он что-то искал. То, что не смог отыскать ранее в вашей взломанной квартире, – я почти уверен, что оба этих дела свяжутся в одно. Нечто настолько важное, что нельзя было отложить поиски на более теплое время года. И, как мне кажется, он посчитал, что вы ему в этом как-то могли бы помочь. В связи с этим, Виктория Александровна, я еще раз хочу спросить: вам действительно ничего не известно о нелегальной деятельности вашего мужа? Может, он все-таки что-то доверил вам? Что-то такое, чему вы сами не придали никакого значения?

– Да нет же! Что это может быть? Я даже представить себе не могу.

– Ну… какие-то бумаги? Цифры? Коды? Электронные устройства типа брелка? Не стоит забывать, что ваш муж был хорошим специалистом по радиоэлектронике.

– Да нет же! Я даже флешки никогда у Клима не видела. Брелок он мне действительно дарил. Но судите сами… – Вика вытащила на свет кисточку из серебряных цепочек разной длины, на которых было подвешено несколько мелких камешков янтаря. В тонкой, насквозь просматриваемой вещице вряд ли что-то умудрились бы спрятать даже японские гении минимализма.

– И больше ничего? – спросил следователь, возвращая Вике безделушку.

– Ну, про кольцо я вам уже говорила. – Она шевельнула пальцами левой руки, на одном из которых поблескивало обручальное колечко с бриллиантиком.

– Да, – вздохнул Юрий Степанович. – Ну что же. Я съезжу с группой к озеру, взглянем на следы от машины и на остатки кострища. А еще организую отряд водолазов. Пусть тоже поищут в озере. Хотя в успехе поисков очень сомневаюсь. Ведь тот, кто там нырял, по крайней мере, знал, что ищет. Нам же этого не дано. А вы, Виктория Александровна, пожалуйста, одна за порог ни ногой, особенно в темное время суток. Я буду держать вас в курсе. Но и вы, если вдруг что-то вспомните, не тяните с новостями. Это в ваших же интересах.

– Этого вы могли мне даже не говорить, – вздохнула Вика, прощаясь.

От следователя Лена отвезла ее прямиком домой, а потом поехала на работу. Когда же вернулась вечером, следом за ней на пороге возник и Смирнов. Даже несмотря на вчерашнее, увидеть его Вика никак не ожидала! Он, едва поздоровавшись, сразу доложил:

– Я по делу. Решили с Леной здесь встретиться, чтобы ты все узнала из первых рук и чтобы она тебе потом не пересказывала.

– Ну так давай, выкладывай, – потребовала Вика, как только были соблюдены все законы гостеприимства.

– Прежде всего хочу сказать, что никаких повесток и претензий я сегодня не получал. Это кое о чем говорит, правда? Потом я обзвонил всех своих знакомых ребят в автосервисах, чтобы узнать, не обращался ли кто к ним, чтобы дверку приделать. Я ведь и сам работаю в этой сфере, поэтому знаю в нашем городе практически все автоточки. Так вот, ни в один известный мне автосервис обращений не было. Значит, либо у товарищей есть своя подпольная ремонтная база, либо они решили обойтись пока без этой машины и не засвечиваться. Но вот где ее спрятали, выяснить я не смог. Просто так бы не бросили, угонят ведь и без двери, или просто раскурочат. А на охраняемых стоянках ее нет. Значит, остается гараж, собственный или арендованный, с этим будет сложнее, если вообще что получится. Еще я расспросил ребят-дайверов, не проявлял ли кто в последнее время повышенного интереса к нашему озеру – рельеф дна, карты подводных течений. Но и они ничем мне не помогли.

– Смирнов, ты что, расследование сам решил провести? – поинтересовалась Вика.

– Официальному следствию это не повредит. Ну, а теперь подходим к самому интересному. Проезжал я вчера где-то около полуночи мимо нашей больницы, и стукнуло меня сунуться туда. Просто показалось, что мужика в машине я все-таки слегка зацепил. Ну, в общем, преподнес я девчатам в приемном покое презент и историю о том, что стал виновником несчастного случая, и теперь вот хочу как-нибудь связаться с пострадавшим, хотя бы для того, чтобы извинения принести. Не скажут ли они, обращался ли кто-нибудь к ним сегодня вечером с травмой левой ступни или кисти? И если обращался, то не дадут ли они мне адресочек в частном порядке? Выяснилось, что с травмой пальцев на левой руке к ним действительно обращались. Перелома, как показал рентгеновский снимок, не оказалось, но был сильный ушиб, пострадавшему оказали первую помощь и отпустили домой. Тут я совсем воспрянул духом – надо же, повезло! – и попросил у девчат адресочек. Они мне дали целых два – пострадавший оказался иногородним, один адрес был местом официальной регистрации, а второй – фактического проживания в нашем городе. Я, не откладывая дела в долгий ящик, сегодня с утра первым делом рванул на указанную улицу. И вот тут удача развернулась ко мне, так сказать, тыльной частью тела. Выяснилось, что в этом частном домишке живут дед и бабка, которые знать ничего не знают и никаких квартирантов к себе не пускали. Хотя нельзя сказать, что парень этот адрес из пальца высосал – город он наш знает, похоже, неплохо, – но искать его именно в указанном районе нет никакого смысла. Я почти уверен, что реально он живет совсем в другой части города.

– А как насчет того адреса, по которому он прописан? – подала голос Лена.

– А что это нам даст? Того, кто нам нужен, там явно нет. А ответить на интересующие меня вопросы может только сам пострадавший – не думаю, что он посвящал в свои дела окружающих. Нет, надо эту компанию здесь искать. Минимум двоих человек.

– Я никак в толк не возьму, что же им все-таки от меня могло понадобиться, – развела руками Вика.

– Ну, на этот счет у меня есть кое-какие соображения. Все связано с твоим мужем, Викуль. Прости, конечно, что упоминаю о нем. Но, похоже, поторопились они с ним расправиться.

– Ты считаешь, что это сделали они?

– Ну не могла же вся криминальная Россия собраться в нашем городе с одной целью: взяться за вашу семью. Это как-то неправдоподобно выглядит. Логичнее предположить, что кто-то из бывших знакомых Сагитова случайно увидел его в городе и узнал. И стал зачем-то преследовать. Исходя из их дальнейших действий, можно предположить, зачем именно: похоже, Викуль, у твоего мужа было припрятано что-то ценное вообще или конкретно для этих типов. Может, какая-то ювелирка, а может, компромат на кого-то из них? Об этом мы можем только гадать. Да, собственно, сие пока и не важно. Главное, что эти типы очень заинтересованы в том, чтобы припрятанное раздобыть. Только вышла у них неувязочка. Думаю, что они сунулись к твоему мужу с угрозами, требуя, чтобы он рассказал им, где устроил свой тайник. Но они забыли, с кем имеют дело. Твой муж был очень непрост. Наверняка наговорил им чего-то, заставив поверить в свои слова, но при этом совершенно не собираясь выкладывать правду. Он ведь должен был понимать, что, выложи он им все, тем самым подпишет себе смертный приговор. И, как показали события, он был прав. Но какую бы игру Сагитов ни попытался затеять, на этот раз она не удалась: его, так сказать, оппоненты посчитали, что узнали от него достаточно, и поспешили заминировать лодочный бокс. И только после гибели твоего мужа, Викуль, они поняли, что он их обманул. То ли не сказал им правды о тайнике, то ли сказал, да не всю. Как бы то ни было, найти они ничего не смогли. После чего стали метаться, хватаясь за любую возможность исправить положение. Взломали дверь и обшарили твою квартиру. Нашли в ней что-то, да не то, что искали. Поэтому взялись вслепую обыскивать озерное дно. А когда увидели тебя на причале, им наверняка пришла в голову светлая мысль о том, чтобы тебя допросить. А может, они и раньше об этом думали, да только не имели возможности до тебя добраться. Ты же, приехав на станцию, сама дала им такой шанс, и судя по тому, как преступники за него ухватились, они возлагали большие надежды на беседу с тобой. Логично? Может, конечно, дела обстоят и не так, но иначе я то, что произошло, объяснить пока не могу. И, кстати, официальный адрес обращавшегося в больницу типа тоже подтверждает мою версию: твой муж на самом деле был, кажется, из Питера? Этот же прописан в Парголове, а это питерский пригород.

– А как его зовут, ты не помнишь? – поинтересовалась Вика.

– Обижаешь, Викуль! Помню, конечно. Зовут его Юрий Хапцов.

– Юрий?! – Вика встрепенулась. – Это не тот ли, случайно, Юра, которого вместе с Артемом Клим представил мне, как своего армейского друга?

– Вряд ли, – покачала головой Лена. – С той парочкой ты была хорошо знакома, они не стали бы подбираться к тебе такими дикими способами. Могли просто зайти и поговорить.

– В том-то и дело, что не могли, – возразила Вика. – Клим представил их мне, как армейских друзей. И они должны понимать, что, узнав правду про Клима, я уже не стану вести с ними дружескую беседу. Ведь быть действительно армейскими друзьями Клима… Алексея… они никак не могут. Потому что и Клим Воронин, и Алексей Сагитов если и служили в армии, то под своими собственными именами. А раз так, то эти люди изначально должны были знать, что Клим… то есть Алексей… выдает себя за другого. А кто промолчал бы, зная об этом, как не его бывшие сообщники?

– Да, ты права, – согласилась Лена. – Я как-то не подумала.

– Но в то же время, – задумчиво продолжала Вика, – вспоминаю я их, и не верится мне, что именно они погубили Клима. Слишком мирно они общались. Сколько раз у нас на кухне сидели, чаи гоняли, выпивали, беседовали.

– А что же, им сразу мордобой надо было устраивать? – спросил Смирнов. – Нет, Викуль, именно так они вначале и должны были поступить: попытаться договориться. Те двое – выпытать у твоего мужа нужную информацию. А он – по-тихому избавиться от них, оставив их в дураках. Трудно теперь сказать, что именно было у него на уме, но такие люди, как Сагитов, обычно не позволяют другим давить на себя и обирать до нитки.

– Андрюш, а как ты думаешь, где он все-таки находится, этот тайник? – спросила Лена, заставив Вику поморщиться от такого обращения.

– Викуль, а как давно эти «друзья» появились в поле вашего зрения? Где-то с полгода назад? – спросил Смирнов.

– Ну… да, где-то так, – кивнула она. – А ты как догадался?

– Озеро. Вот тебе и ответ, почему они так долго и мирно общались: тайник все-таки действительно где-то там. Но ни поздней осенью, ни зимой до него не добраться, потому что вода слишком холодная, а потом и вовсе все сковало льдом. Вот они и выжидали, когда лед растает. А заодно и планы вынашивали, у каждого был свой. Те, предположительно двое, желали получить все и ничего не делить с твоим мужем. Он… на что рассчитывал он, можно только догадываться. Может, хотел притопить их по-тихому в процессе извлечения спрятанного в тайнике?

– Клим не убийца! – вспыхнула Вика.

– Одно точно: он не дурак. Поэтому преступная парочка так и осталась с носом. И занимается теперь кладоискательством на любительском уровне.

– Пусть они ничего не найдут! – с мрачной мстительностью пожелала Вика.

– Боюсь, что они тогда и тебя не оставят в покое, Викуль. Я, конечно, сообщу следователю имя предполагаемого водолаза. Но самим тоже надо что-то предпринять.

– Что именно? Спиритический сеанс провести? И спросить у Клима про тайник?

– Можно попытаться вычислить, где он находится. Скажи, Викуль: вы рыбачили на моторке? А останавливались всегда в одном и том же месте или в разных?

– Бывало в разных. – Вика задумалась. – Но в одном чаще всего. Это недалеко от первого острова.

– А что, там клев лучше, чем в других местах?

– Про клев я ничего не скажу, а вот место там очень красивое. Утес, сосны… Хотелось в лодке качаться да любоваться часами.

– Викуль, на нашем озере целых три острова, один красивее другого. Но вы останавливались все время возле одного и того же?

– Да.

– А еще скажи: все время в одном и том же месте? Или с разных сторон острова?

– В одном. Смирнов, ты думаешь, именно там у Клима тайник? Но не слишком ли труднодоступное место? И какой смысл кататься над ним на лодке?

– Не знаю. Ну, например, чтобы удостовериться, что он все еще там. Наверняка ведь твой муж сделал какой-то опознавательный знак и проверял, на месте ли он. Или, учитывая его образование, поставил какой-нибудь радиомаячок. Вот только где был приемник, на какой волне он работал?

– Понятия не имею. Я не замечала у Клима никакой аппаратуры. Ну, кроме телефона.

– Телефон тоже может реагировать на специально создаваемые помехи. Викуль, знаешь что? Давай ты мне покажешь это ваше место? Я раздобуду лодку, и мы с тобой съездим туда в ближайшие дни, пока наши дайверы-охотники спугнуты приезжавшей на озеро следственной группой.

– Если ты считаешь, что это нам что-то даст, то место я могу показать, не проблема, – согласилась Вика.

– Вот и чудесно. Значит, дело за лодкой. Постараюсь арендовать ее с полным пакетом страховки. Так будет быстрее.

– А может, у Рублевых на денек попросить? – неуверенно предложила Вика.

– Нет, рублевский «титаник» мне ни к чему, – отмахнулся Андрей. – Мы с тобой съездим всего только раз, а мне потом лодка еще неоднократно потребуется. Так что я предпочитаю сразу подыскать что-нибудь более легкое и маневренное. Ну, и не очень дорогое: неизвестно ведь, что от этой лодки в конце концов останется.

– То есть как это? – Лена испуганно распахнула глаза.

– Ну, поцарапаю, мотор утоплю, – успокаивающе перечислил Смирнов.

– А ты откуда Рублевых знаешь? – спохватилась Вика, как будто это знакомство было только их с Климом привилегией.

– Еще бы мне их не знать, они мои соседи по даче, – огорошил ее Смирнов. – Хотя, конечно, их дворец похож на дачу не больше, чем их крейсер – на моторную лодку, но ведь главное – статус присвоить. Мы вот, например, когда покупку их лодки обмывали на даче, за неимением под рукой самой лодки шампанское били во дворе о кастрюлю. Все как положено: привязали бутылку за веревку к макушке яблони. Кастрюлю на палку нацепили. Официально присвоили ей временный статус лодки и даже маркером слово «лодка» на боку накарябали. И после торжественной речи, произнесенной хозяевами, размахнулись…

– И как? – поинтересовалась Лена.

– Два окна, разбитые слетевшей с палки кастрюлей, синяк у Танюхи на лбу и нервный срыв у кошки, которая теперь отказывается ездить на дачу, а остается у Танюхиной сестры, – перечислил Смирнов. – Вроде ничего не забыл. Могло бы быть и хуже, да только окна с этой стороны дома закончились.

– А бутылку-то в итоге разбили?

– А то как же! Примотали к кастрюле скотчем, и Матвей лупил по ней молотком. Кажется, четвертая попытка удалась. В общем, когда их пацан, наблюдавший за всеми с балкона, предложил нам вызвать психушку, думаю, надо было соглашаться. Но это мы потом уже сообразили, когда увидели, что он там на камеру наснимал. И шантажировал этой записью родителей, в ю-тубе грозился выложить, если они не купят ему новый ноутбук. Я первый согласился внести свою долю сразу же после просмотра. У Рублевых нервы оказались покрепче, они еще минут пять поломались.

– Весело у вас там живется, – улыбнулась Лена.

– Ой, не то слово, – отмахнулся Смирнов. – Если бы их Пашка все время на балконе нес караул, то могли бы родиться кадры и похлеще этих. Но что-то мы от темы совсем отвлеклись. В общем, лодку я найду. И мы с тобой, Викуль, прокатимся к острову. Ты мне покажешь ваше место, ну, а дальше я буду действовать сам.

– Чтобы не делиться потом? – вскинулась-пошутила Вика. Шутка оказалась неудачной, Смирнов явно обиделся.

– Чтоб тобой не рисковать понапрасну, – сухо ответил он. – Потому что полиция на озере жить не останется, и вскоре туда вернутся дружки твоего мужа, чтобы продолжить поиски. Судя по их активности, овчинка выделки стоит, так что конкуренты их вряд ли обрадуют. Поэтому я и не хочу, чтобы ты оказалась там в тот момент, когда они будут возмущаться по этому поводу. А что касается тайника, то, если найду его, отдам тебе, даже не вскрывая, и делай с ним что хочешь.

– Не обижайся, Андрюш. – Лена укоризненно посмотрела на племянницу. – Викуля у нас, словно малое дитя, любит порой уколоть оппонента. Даже без всякой на то причины.

– Ладно, проехали, – отмахнулся Смирнов. – Сейчас я вас оставлю, чтобы заняться поисками подходящей лодки. Завтра, в крайнем случае – послезавтра она должна у меня быть. Пока наши водолазы-любители не опомнились.

Лодку Смирнов действительно нашел. Позвонил Вике следующим вечером. В итоге договорились встретиться завтра после обеда, потому что с утра у Смирнова были какие-то дела на работе. Лена рвалась поехать с ними, но Андрей убедил ее остаться дома:

– Если что, Лен, ты знаешь, где мы, и в случае чего отсюда позвонишь куда следует. Я, конечно, не думаю, что могут возникнуть какие-то непредвиденные обстоятельства, но перестраховаться все же не помешает. И нашим страховщиком будешь ты.

– Ну, хорошо, – сдалась Лена. – Буду звонить вам каждый час!

На том и порешили. И Вика со Смирновым поехала к лодочной станции. Она волновалась. Не из-за того, что опасалась бандитов-водолазов, со Смирновым ей было не страшно. А из-за того, что снова предстояло проехаться на лодке, пусть теперь и на чужой, по их с Климом местам. Как прежде. Хотя как прежде на самом деле никогда уже не будет. Остались только иллюзии, за которые можно ненадолго ухватиться, но и это многого стоило.

К Викиному удивлению, на станцию Смирнов не стал заезжать, а свернул перед ней в лесок и оставил машину в кустах. Вышел, убедился, что поросль с молодой листвой надежно укрывает машину от посторонних глаз, особенно со стороны дороги.

– Зачем это? – удивилась Вика.

– Не хочу оставлять машину на виду. Может, эти орлы болтаются поблизости, и у них еще осталась в запасе взрывчатка. На сторожа-то слабая надежда: если эти хлопцы умудрились у него под носом бокс заминировать, то и до машины, не ровен час, смогут добраться. Может, сотворят с ней что или просто будут нас возле нее поджидать. Тоже перспектива не из приятных.

– В бокс, мне кажется, они пробрались через ворота, что ведут с озера, – сказала Вика, вслед за Смирновым выходя из леса на ведущую к станции дорогу. – Потому сторож их и не заметил.

– Я тоже думаю, что они проникли с озера. Потому что твой муж был осторожным парнем и должен был хоть что-то заметить, если они взломали внешнюю дверь. Такое ведь невозможно проделать совсем незаметно, если нет ключей. А у твоего мужа имелись все основания зорко следить за тем, что происходит вокруг.

– Я вот думаю: а не могли они сделать слепок с ключей, когда бывали у нас в гостях?

– Вряд ли Сагитов выпускал их из поля зрения, зная, что они собой представляют, Викуль. Да и ключи, наверное, не оставлял на виду?

– Нет, конечно. Но, знаешь, ключи у нас были не простые, какие-то очень замысловатые, а ворота, выходящие на озеро, управлялись еще и радиосигналом. Не так-то просто было их открыть постороннему человеку. Я даже не представляю, как им это вообще удалось.

– Ну, может, они как раз в этом деле специалисты, учитывая их криминальные наклонности?..

– Может быть, конечно. По крайней мере, квартирный замок они-таки взломали, хотя он тоже был у нас мудреный.

– Взрезали дверь болгаркой, если быть точным. Соседка твоя выглянула, услышав шум, а они ей сунули какие-то корочки, сказав, что из полиции. Она и ушла. Лишь потом спохватилась, что при полиции должны быть хотя бы понятые, а то и представители жилконторы. Она-то и вызвала настоящих полицейских. Да опоздала, взломщики уже сделали все, что хотели, и преспокойно удалились. Она даже их толком описать не смогла, потому что на их лицах было что-то вроде защитных очков, якобы от летящих искр. Лена тебе что, об этом не рассказывала?

– Нет. Да я и не спрашивала подробности. Зато тебе, как я погляжу, она отчитывается едва ли не за каждый шаг.

– Не отчитывается. Просто делится по-приятельски, зная, что меня это интересует.

– Смирнов… Не для протокола, как говорится. Скажи мне, вот чего ты так за меня уцепился? Тебе что, других баб вокруг мало? Таких, которые и встретили бы тебя приветливее, и проблем бы не создавали, какие я создаю.

– Баб не мало, – усмехнулся он. – Женщин не хватает.

– А в чем разница-то? Сиськи, что ли, не с той стороны растут?

– Ну, Викуль… – Смирнов на ходу обалдело взглянул на нее. – Умеешь ты порой загнуть…

– Стараюсь по мере своих скромных сил, – кивнула Вика, вдруг с удивлением заметив, что он, оказывается, выше нее ростом на целую голову. Клим был невысок, Вике было достаточно надеть каблуки, чтобы сравняться с ним. Зато как удобно было его обнимать… Милого, родного… И прижиматься щекой к его щеке…

– Разница в том, что некоторые дамы то, что мы собирались с вами сделать, даже за трагедию не сочли бы, – мрачно ответил Смирнов. – Как говорится, встряхнулись и дальше пошли. Не надо, только не распускай руки, Викуль! Я говорю сейчас то, что есть. Мы с друзьями знали немало таких. Или просто нам на них патологически везло? Не знаю. Но никто из нас даже подумать не мог, что твоя мать скорее предпочтет умереть, чем… Знаешь, она так и стоит у меня перед глазами. Немного таких на свете! И тем страшнее сознавать, что ты повинен в гибели одной из них. Так вот, что касается проблем, Викуль… Какие бы проблемы ты ни создавала, я буду их решать, пока это в моих силах. И потому, что ты – это ты, и потому, что ты – дочь такой женщины. Я просто преклоняюсь перед ней.

– А я ее любила, – насупившись, выдавила из себя Вика.

Дальше шли молча. Вика – пытаясь справиться с некстати нахлынувшими воспоминаниями, Смирнов – внимательно поглядывая вокруг. До станции добрались без приключений, никого не встретив по дороге. Сторожу Андрей предъявил временный пропуск. Тот с некоторым удивлением оглядел их с Викой, но ничего не сказал.

– Представляю, что он сейчас про меня подумал, – пробурчала Вика, шагая рядом со Смирновым к нужному боксу. – Не успела Клима похоронить, как уже во второй раз нарисовываюсь с другим мужиком…

– Не бери в голову, Викуль. Тебе что важнее, чужие мысли или своя правда?

Вика не успела обдумать ответ, потому что они подошли к боксу и она мысленно махнула на все рукой. Куда больший интерес для нее сейчас представляла лодка. Не такая ухоженная, какая была у них с Климом, и не столь современная, но – Вика теперь кое-что смыслила в этом – маневренная, и, наверное, на ходу хороша, если мотор не подкачает. Смирнов спустил лодку в док, помог Вике в нее взобраться. Она с брезгливостью покосилась на потемневшую скамейку, на которой топорщилась засохшая рыбья чешуя.

– Кто к своей технике трепетно относится, тот никогда ее в чужие руки не отдаст, Викуль. – Запрыгнувший в лодку Андрей, перехватив ее взгляд, смахнул чешую со скамьи за компанию с парочкой завяленных червяков. Вика отряхнула ее еще раз, после чего села на самый краешек. Смирнов завел мотор, и лодка, чуть задрав хищный узкий нос, понесла их к синеющему вдалеке острову, небольшому, но высокому, фактически к поросшей лесом скале, одиноко выступающей из воды. По мере того как они приближались, остров обретал цвета – между серо-синими тенями проступали светло-серые полосы слоистого каменного утеса, с отважно угнездившимися на крутизне, по-весеннему нежно-зелеными кустиками. И с соснами на вершине! Даже в пасмурный день чем выше, тем ярче светились их янтарные стволы, расходились ветки с густыми, пышными кистями длинных игл, поющих под ветром свою особую, с тихим присвистом песню. Глядя на приближающийся остров, Вика забыла и про чешую, и про червяков, постаралась забыть и про то, что у руля сейчас Смирнов, а не Клим. Это был их с мужем остров, их красота. И может быть, на самом деле нет здесь никакого тайника, а Клим просто любил это место? У Вики на ресницах дрожали слезы, когда она сказала Андрею:

– Возьми левее… Теперь чуть вперед. Вот это место. Видишь сосну напротив? Здесь.

Сосна над каменным обрывом начинала расти чуть ли не горизонтально, но потом изогнулась, вытягиваясь к небу. И напоминала Вике гордую лебединую шею. По ней они с Климом назвали этот остров – островом Лебедя. И, приехав сюда, целовались, взявшись за руки… Теперь Вика лишь тяжело вздохнула, отгоняя от себя воспоминания, от которых разрывалось сердце. Она сделает все для того, чтобы погубившие Клима подонки остались ни с чем! Что бы здесь ни оказалось, достаться им оно не должно!

– Викуль, а на каком расстоянии до острова вы останавливались, ты не помнишь? – прерывая затянувшуюся паузу, осторожно спросил Смирнов.

– Вот с этим сложнее, – вздохнула Вика. – Его я могу указать тебе только на глаз. Но не дальше, чем мы сейчас находимся. А если ближе, то ненамного. Где-то вот тут… – Она махнула рукой перед собой на прозрачную воду, ставшую темной от скрывающейся под ней глубины.

– Да… – Оставив лодку дрейфовать возле острова, Смирнов отметил что-то на карте, которую взял с собой. Потом вытащил мобильник, сделал звонок Лене, рассказал, как у них идут дела. Никаких помех сигналу не было. Потом, не довольствуясь данными карты, попытался замерить глубину дна эхолотом. В разных местах оказалось что-то от шести до десяти метров, мельче нигде не было – берега острова круто обрывались вниз.

– Соваться сюда без акваланга и гидрокостюма даже и думать нечего, – сказал он, убедившись, что отмелей нигде поблизости не наблюдается. – И не только потому, что воздуха не хватит донырнуть до дна, но еще и потому, что вода на глубине ледяная. В этом озере очень много ключей, и кто отважится спуститься вниз, рискует не выплыть.

– Ну, так не рискуй тогда, – разочарованно пожала плечами Вика. – Будем надеяться, что сладкая парочка, которая охотится за тайником Клима, тоже не сможет до него добраться.

– Я-то как раз смог бы. Но вот что касается твоего мужа… Викуль, он что, был опытным аквалангистом?

– Не знаю. – Она опустила руку за борт. Вода действительно оказалась ледяной даже у поверхности. – Я ни разу не видела, чтобы он нырял.

– А когда ты читала его досье, не помнишь, там нигде не указано, что он этим когда-нибудь занимался? Может, в армии?

– Насчет армии… если верить досье, то Клим вообще не служил, и про его увлечения там тоже ничего не было сказано. – Налетевший ветерок взметнул волны повыше, одна из них намочила Вике манжету на опущенной за борт руке. Вика отдернула ладонь, отжала рукав. Но почти сразу ее досада сменилась восхищением, когда солнце, выглянувшее из-за разорванных ветром туч, заиграло яркими бликами на мелких частых волнах. И сосны на утесе засветились особенно ярко. Клима уже нет на свете, но жизнь продолжается, и весна все увереннее вступает в свои права. Ей нет дела до Викиных чувств. Или, наоборот, своей красотой природа пытается поддержать Вику в ее горе?

– Так, а нами, похоже, заинтересовались, – протянул Смирнов, глядя вдаль, в сторону лодочной станции.

– С чего ты взял? – удивилась Вика.

– Блики на берегу. Такие бывают, когда стекло бинокля ловит солнечный луч. А кому еще надо рассматривать нас в бинокль, как не нашим «приятелям»? Да, активные ребята. Я думал, что появление полиции отпугнет их отсюда надолго. Или слишком крупный куш поставлен на кон?

– Не знаю. Скажи лучше, что дальше делать будем?

– Может, удочки наконец закинем? Создадим видимость, что мы здесь с совершенно мирными целями и никакого особого интереса у нас к этому месту нет?

– Думаешь, они рассмотрели, что это мы?

– Трудно сказать, Викуль. Смотря какой у них бинокль. Хотя и для самого простенького, я думаю, расстояние не велико.

Андрей откинул крышку ящика на корме. Вытащил оттуда и положил на дно лодки аккуратно свернутую сеть.

– Думал, мало ли, что-нибудь затралить со дна удастся, – пояснил он Вике. – Но на такой глубине да при неровном дне это глухой номер. А вот про удочки даже не думал, что придется их вытаскивать, кинул просто так, на всякий случай. – Он потянулся к первой, что лежала ближе. Удочка оказалась небольшая, пластиковая, с хорошей катушкой.

– Смирнов, а ты что, тоже рыбак? – спросила Вика, оценив снасть. Ответ ее, мягко говоря, удивил:

– Нет, Викуль. Не рыбак и не охотник. Жалко мне животину убивать. А мясо, если надо, я и в магазине куплю. Может, не такое свежее, но зато там судьба несчастной зверюшки уже свершилась, и мой выбор для нее ничего не значит: не я куплю, так другой, а не купим, так оно протухнет.

– Вот уж от кого-кого, Смирнов, а от тебя я не ожидала такое услышать, – призналась Вика. – И удочки у тебя нехилые. Слишком шикарные для камуфляжа.

– Удочки не мои, достались в нагрузку от хозяина лодки… и похоже, надо нам их сматывать по-быстрому, так и не размотав, – добавил он, взглянув в сторону станции. Вика тоже посмотрела туда и увидела три фигурки в отчалившей от берега лодке. Следом донесся звук запущенного мотора, и судно стремительно заскользило по воде, держа курс к их острову.

Не тратя времени на сеть, а оставив ее лежать там, где была, Смирнов захлопнул ящик и метнулся к мотору. Тот зарокотал без лишних капризов, взбивая в пену воду за кормой, и их лодка тоже двинулась, набирая скорость.

– Викуль, ты только держись как можно крепче! – крикнул ей Смирнов, сжимая руль. – А то лучше и вовсе ложись на дно, на сеть, так теплее будет!

Вика не легла, потому что хотела видеть все, что будет происходить. Но, уже успев ознакомиться со смирновскими методами действия, вцепилась в скамейку обеими руками что было сил. И не зря. Вначале лодка двигалась не слишком ровно, реагируя на каждую бегущую волну, но по мере того, как набирала скорость, волны переставали иметь для нее какое-то значение. Если бы у скамейки была спинка, Вику прижало бы к ней. Не желая нестись по озеру неизвестно куда, Смирнов как будто хотел развернуться к лодочной станции, используя остров для того, чтобы разминуться с преследователями. Те разгадали его маневр, но сразу сделать ничего не смогли. Несколько раз обе лодки обогнули остров, оставаясь по разные стороны от него. Он был слишком мал для того, чтобы Смирнову удалось оторваться от преследователей на достаточное расстояние. Зато и они ничего не могли предпринять – например, неожиданно развернуться им навстречу. Обе лодки словно играли друг с другом в салочки. Вода от поднятой виражом волны плеснула на Вику, заставив ее содрогнуться всем телом и подумать о том, что нырять здесь действительно, должно быть, смерти подобно. Следом вода брызнула с противоположной стороны, когда Смирнов все-таки решился и заложил крутой вираж, чтобы вырваться из замкнутого круга. Лодка едва не черпнула воду бортом, но выровнялась и понеслась по прямой. Преследователи повторили все то же самое, не так лихо, но все же достаточно ловко для того, чтобы сохранить дистанцию. До Вики донеслись голоса преследующих их мужиков. Будь ситуация менее напряженной, она, пожалуй, смогла бы даже разглядеть их лица. Но сейчас ей, судорожно вцепившейся в скамейку, испуганной и замерзшей, было совсем не до этого. Съежившись и втянув голову в плечи, Вика даже и не помышляла о том, чтобы развернуться лицом назад. Лучше бы сползти на ту сеть…

– Вика, вниз!!! – словно услышав ее мысли, громко скомандовал Смирнов.

Почему? Что он задумал? Она замешкалась, не решаясь оторвать руки от скамьи. Смирнов, только что несшийся по прямой, опять заложил вираж, и вода снова хлестнула через борт, заставив Вику сильно усомниться в том, что внизу ей будет лучше. Но следом она увидела, как край борта в одном месте внезапно и резко деформировался, и услышала откуда-то сзади резкий хлопок. Потом, после очередного смирновского виража, второй. И только тогда поняла, что по их лодке стреляют. Это открытие сразу заставило Вику решить, что холодная вода – не худшее из зол. И она соскользнула на дно лодки, продолжая цепляться за скамейку рукой. Смирнов опять заложил вираж, и брызги хлестнули Вику по спине. А следом просвистела очередная пуля. Вика вжалась в лежащую под ней сеть. Да что же это творится?! Средь бела дня?! Очередной вираж едва не заставил ее перекатиться по дну лодки. Вика вцепилась в скамью второй рукой, слегка подтянулась, надеясь, что борта защитят ее от пуль. Над головой снова показался остров. Значит, путь на лодочную станцию им отрезан, и Смирнов уходит в другую сторону. Но куда?! Там только вода и вода! Так можно убегать до тех пор, пока хватит топлива. А если у преследователей его окажется больше?!

– Смирнов, что ты делаешь?! – отчаянно крикнула Вика.

– Они стараются попасть в мотор, – ответил он, снова резко поворачивая. – Если что, прыгай в воду, Викуль! Других шансов не будет, все рванет.

– О господи! – выдохнула Вика. Она и так уже вымокла, но перспектива полностью погрузиться в ледяную воду ее не вдохновляла. Да и сколько она продержится в такой воде? Судорога ко дну не потянет, так эти гады настигнут в два счета и выловят. И неизвестно, какого из двух зол стоит бояться больше. Она однажды уже испытала на себе, что это значит – полностью оказаться в чужой и враждебной воле. И теперь, пожалуй, предпочла бы утонуть…

Выстрелы прекратились: то ли у стрелявшего патроны закончились, то ли там наконец поняли, что после стрельбы той беседы, ради которой они и затеяли погоню, может уже не случиться. Но обороты ни одна из лодок не сбавила. Смирнов сделал еще один резкий крутой поворот. Случайно Викин взгляд упал на зеркало заднего вида, которое, оказывается, было в их суденышке. Там на какой-то миг мелькнула лодка преследователей, ощутимо качнувшаяся на высоко взметнувшейся волне. Потом пропала, потом снова появилась, когда догоняемые и догоняющие опять оказались на одной прямой.

– Викуля! – неожиданно позвал Смирнов.

Она подползла поближе, чтобы лучше слышать его сквозь рев мотора.

– Когда я скажу тебе, ты сможешь сгрести нашу сеть в охапку и бросить ее за борт? Только смотри, чтобы она не попала на один из наших винтов! Иначе нам с тобой конец!

– Постараюсь. – Вика, кажется, поняла, что он задумал. – Но они же увидят! И сеть может утонуть, она с грузилами!

– Все будет нормально, Викуль! Помни: только не на наши винты!

– Хорошо! – Решив довериться ему, Вика ползком вернулась к корме, где была сложена сеть. Пошевелила ее, прикидывая вес. Тяжело, но поднять можно. Вдруг совершенно неожиданно вокруг лодки оказались камыши. Изломавшиеся, растерявшие за зиму свою густоту и упругость, но все равно упорно топорщащиеся из воды своими обломанными останками. Значит, Смирнов держал курс не к середине озера, а развернулся к левому берегу, который на одном участке был таким заросшим, что в разгар лета напоминал дебри Юго-Восточной Азии. Теперь Андрей летел по этим зарослям. Сзади не отставали.

– Вика, ты слышишь меня? – спросил он.

– Да! – Вике приходилось кричать для того, чтобы Смирнов ее услышал: поток воздуха сносил его голос в ее сторону, а ей приходилось кричать против ветра, забивающего ей рот.

– Я поверну. И сразу скинешь сеть за левый борт. Левый. Слышишь? Держи ее наготове!

– Да! – Вика сгребла сеть в охапку и на коленях поползла с ней к левому борту. Молясь при этом, чтобы они не сели на мель. Но Смирнов, похоже, знал, что делает, и был знаком с местным ландшафтом. Он вел лодку краем заросшей камышами отмели. Сзади по ним снова выстрелили, но опять неудачно. Значит, патроны все-таки есть! Вика вздрогнула и сжалась, ожидая еще одной пули над головой. Но тут Смирнов опять резко свернул в узкую протоку чистой воды между двумя «полями» камышей.

– Давай!!! – прозвучала его команда. Но Вика уже и сама поняла, что пора, и столкнула сеть за борт. Смирнов сделал еще один поворот, уводя от зависшей через протоку между камышами сети свой винт. По дну что-то проскребло. У Вики дыхание перехватило: только бы не мель! Но, скорее всего, это просто была какая-то затопленная деревяшка, потому что больше этот звук не повторялся. На предельных оборотах, с натугой, но все же лодка пробилась сквозь узкую полоску прошлогодних камышей. В воздухе повис отвратительный запах гнили, зловонные черные капли взбитого с водой ила плеснули на Вику, но ей было все равно. Снова – узкая полоска чистой воды, вторая протока, а впереди – широкий просвет. Озеро. Вика напряглась, уже не ориентируясь в звуках: рокот их мотора сливался с рокотом мотора преследователей, и Вика не могла понять, откуда он исходит. А не поджидают ли их со Смирновым на озере, на открытой воде, пока они тут изощряются, взрывая винтом гнилые камыши? Но, словно ответом на ее опасения сзади, совсем недалеко, вдруг раздался отборный трехголосый мат. За ним Вика не слышала чужой лодки. Да и не прислушивалась больше: над ними снова просвистели одна за другой три пули, выпущенные теперь, скорее всего, не прицельно, а просто в бессильной ярости. Вика присела и согнулась. Ее знобило сразу от всего – и от холода, и от пережитого ужаса. Но теперь они со Смирновым уходили, летели по озеру, а только что гнавшиеся за ними мужики остались в зловонных зарослях с намотавшейся на винт рыболовной сетью. Очень быстро их яростные крики стихли вдали.

Решившись еще раз выглянуть – теперь она спасалась на дне не от пуль, а от пронизывающего ледяного ветра – Вика поняла, что Смирнов держит курс совсем не к лодочной станции, а возвращается к левому берегу, только гораздо ниже того места, где, запутавшись винтом в сети, бесновались их преследователи.

– Смирнов, ты что, спятил?! – накинулась на него Вика, решив, что он хочет, выбравшись на берег, устроить охоту за тремя бандитами. Как минимум один из них был вооружен.

– Сумасшествием будет, Викуль, если мы вернемся в док, – ответил он, сбрасывая обороты. – Станция у этих типов как на ладони. И если они придут в себя и сообразят отследить в свой бинокль, куда именно мы поставим лодку, то после этого мы можем о ней забыть, потому что снова приблизиться к ней я уже не смогу. Хорошо, если настоящего ее хозяина не подставлю. Они ведь и на него могут накинуться, если он вздумает за чем-то прийти в свой бокс. А он вообще не в теме.

– И что теперь?

– Теперь? Они должны были потерять нас из вида, вот и не будем больше им показываться на глаза.

– Ты думаешь, они нас не видят?

– А ты сама посмотри. Ты их видишь?

Лодка шла гораздо медленнее, и ветер стал не таким сильным. Вика высунулась, глядя в ту сторону, где остались камышовые заросли. И убедилась в том, что мужиков с их лодкой действительно не видно из-за того, что берег очень неровный. Там, где были камыши, он выступал далеко в озеро, будто вклиниваясь в него. Здесь же, наоборот, вода отвоевывала позиции у суши. И теперь Вика со Смирновым оказались гораздо левее того места, где застряли их противники.

– И куда мы? Не бросим же лодку просто так? Тогда они ее все равно найдут.

– Не бросим, – согласился Смирнов. – А укроем в маленькой заводи. О ней и местный не каждый знает. Ну, а если эти трое действительно иногородние, то им и подавно ее не отыскать. Разве что будут прицельно плавать вдоль берега с металлодетектором. Но рискнут ли они так откровенно засвечиваться? Сомневаюсь. Так что мы с тобой сейчас ныряем туда, пристегиваем лодку цепью к дереву, укрываем ее ветками и уходим. Кстати… – Смирнов вытащил телефон. Вика думала, что он будет звонить Лене, но ошиблась. – Иваныч! Здравствуй, дорогой! Ты мне баньку не затопишь? Прямо сейчас. Да. Спасибо, Иваныч. Жарь во всю мощь!

Вика не без зависти представила себе разогретую парную. Вот бы куда попасть! Впрочем, с нее и горячей ванны будет достаточно, лишь бы побыстрее до нее добраться. Ну, или хотя бы до машины с печкой. Вымокшую Вику трясло все сильнее, руки и ноги немели, отказываясь повиноваться. А тут еще погода, как назло, испортилась, тучи собрались на небе, нависая все ниже, в воздухе тоже висела морось. Смирнов подвел лодку к берегу, выпрыгнул, хлюпнув ногами по воде. От этого звука Вику передернуло.

– Ты чего? – заметил он ее движение. А разглядев внимательнее, воскликнул: – Батюшки святы! Сейчас, Викуль!

Одним рывком подтянув лодку ближе, он накинул идущую от нее цепь на дерево, словно специально выросшее здесь для этой цели. И, судя по отметинам на коре, использовавшееся для швартовки уже не раз. Защелкнул на цепи замок, потом протянул руки:

– Иди ко мне, Викуль.

От берега Вику отделяла узкая полоска воды, неглубокая, Андрею по колено. Но от одной мысли ступить туда ее зазнобило еще сильнее, поэтому пришлось принять смирновскую помощь. Он подхватил ее и перенес на берег, невысокий, но круто поднимающийся из воды. Вика после сегодняшней экстремальной прогулки с удовольствием ощутила под ногами твердую землю. Приникла к опутанному цепью дереву. Но Смирнов не дал ей стоять, выбравшись следом, стянул с себя куртку:

– Вот, Викуль, накинь мою, она все-таки посуше. И пойдем, пойдем скорее.

На одном дыхании Вика скинула с себя свою куртку и натянула смирновскую, почти сухую изнутри и, главное, теплую, после чего он потянул Вику за собой, заставляя едва ли не бежать. Она спотыкалась на ходу онемевшими ногами, но зато немного согрелась. Машина оказалась недалеко. Смирнов оглядел ее, чтобы убедиться, что никто к ней не подходил за это время, потом открыл дверцу и запустил печку на всю мощность. Вика упала на сиденье и согнулась, стараясь попасть под потоки теплого воздуха.

– Ничего, Викуль, сейчас в баньке отогреешься, – утешил ее Андрей. Точнее, попытался, потому что она сразу же вскинулась:

– Какая еще банька, Смирнов?! Ты в своем уме? Вези меня домой!

– Викуль, не кипятись. Если ты сейчас как следует не прогреешься, то заболеешь наверняка. Так что не отягощай мою совесть, я и так уже сожалею о том, что затеял сегодняшнюю поездку. А чтоб тебе было не скучно, я сейчас Лене позвоню, приглашу ее тоже. С ней-то ты не откажешься? Иваныч там кочегарит уже вовсю.

Подкрепляя слова делом, он тут же позвонил Лене. «Откажись!» – мысленно взывала к ней Вика. Но Лена, как и следовало ожидать, согласилась.

– Так прыгай в машину и приезжай прямо сейчас, – позвал Смирнов. – Дачное садоводство «Лесное». Знаешь, где это?

– Знаю, у меня там партнер по бизнесу живет, – ответила Лена. – А у вас-то как дела?

– Подробности при встрече. Ну, давай, ждем. Встретимся на въезде.

Смирнов отключился, трогаясь с места. Вика ни о чем больше не спорила и не спрашивала. Просто сидела, сжавшись и обхватив себя руками. У нее создалось впечатление, что теплый воздух не согревает ее, а, едва приблизившись к ней, сам замерзает и осыпается инеем.

– Потерпи немного, Викуль. – Смирнов притормозил у выезда из леса на шоссе, огляделся. Но те, кто мог их здесь подкарауливать, наверняка еще возились с намотавшейся на винт сетью, так что дорога была пустынна. Вырулив на нее, Смирнов прибавил газу. Всей спиной чувствуя, что злополучная станция остается позади, Вика ощутила, как понемногу утихает бьющая ее дрожь – все-таки не в одной холодной воде было дело! Хотя она и очень замерзла, очень.

– Такое ощущение, что либо на меня, либо на озеро заклятие наложили, – мрачно попыталась пошутить она. – Уже второй раз как приеду сюда, так вымокну до нитки.

– В прошлый раз было немного получше, вымокли только ноги, а не все тело, – справедливости ради заметил Смирнов.

– Неизвестно, чем бы это в прошлый раз закончилось, если бы ты вовремя не приехал, – вынуждена была признать Вика.

– А сегодня сам тебя сюда притащил. Но кто же знал, что так все обернется? Да, этим ребятам палец в рот не клади. Ну ничего, Викуль, теперь ты сюда ни ногой. Да и по городу гулять надо с оглядкой. Одной уж точно ни в коем случае нельзя.

– Так что, эскорт нанимать? Тогда уж лучше в квартире замуроваться.

– Не знаю, как насчет замуроваться, а лишний раз выходить точно не стоит. Особенно – бывать в пустынных или, наоборот, слишком людных местах, где тебя преспокойно могут взять под ручку, незаметно ткнув при этом в бок дулом пистолета. Ты должна осознавать грозящую тебе опасность, Викуль, и не забывать о ней.

– Постараюсь, – коротко и хмуро кивнула она. В мыслях у нее вдруг мелькнуло: а намылить бы себе веревку! Оставить бы на этой земле с носом всех, кто имеет на нее хоть какие-то виды, не важно какие. И самой избавиться от них, уйти к Климу. Быть может, он ждет ее там, на небесах? Но как Лена, у которой никого нет, кроме Вики, это переживет? А потом, если ее не станет, вдруг Смирнов опустит руки и позволит тем троим добраться до сделанного Климом тайника? Нет, они не должны ничего получить! Она, Вика, сделает ради этого все от нее зависящее. Она будет осторожной, но в то же время не испугается опасности; она пройдет не раз и воду, и медные трубы – словом, все, что может оказаться на ее пути; она будет терпеть рядом Смирнова столько, сколько потребуется…

– Что, плохо, Викуль? – озабоченно спросил он, оценив ее мрачный вид. – Потерпи еще немного, скоро приедем. Баня у меня со вчерашнего дня теплая, мы как раз именно там наем лодки обговаривали, так что к нашему приезду должна быть уже готова… ну, или почти готова. Иваныч свое дело знает.

– Кто он такой, этот Иваныч? – спросила Вика просто так, чтобы не молчать, а то действительно было что-то уж слишком паршиво.

– Да был он когда-то бомжиком. Не бродяга, не алкаш, просто жизнь у него так неудачно повернулась, но теперь все уже позади. Несколько лет назад на улице он очень вежливо обратился к Матвею, прося помочь деньгами. Матвей вежливость ценит, поэтому отказывать не стал, а вместе с деньгами ему еще и халтуру предложил у себя на даче. Тот согласился, все сделал на раз. Потом еще что-то. Потом я к нему обратился. Мужик оказался порядочный, честный и рукастый и выпивает в меру, просто так сложилось, не повезло, что идти стало некуда. Так он и остался жить у Рублевых на участке. Матвей для него домишко-пятистенок поставил на окраине своих владений. Иваныч там обжился, даже кур и огородик завел для души. По совместительству у нас с Матвеем он за участками присматривает, газоны стрижет, плотничает по мере необходимости. А главное, он наш ответственный истопник. Теперь не надо, как раньше, ехать в холодные хоромы и высиживать у печи, дожидаясь, когда все прогреется. Достаточно Иванычу звякнуть, и приезжаешь на все готовое. Камин ли в доме или парная – все на высшем уровне. И главное, сколько времени Иваныч нам экономит. Благодать!

Благодать? Вика как-то усомнилась в этом, представив себе бородатого мужика в обносках – грязных валенках, рваной ватной телогрейке и облезлом заячьем треухе – зловеще шурующего в печи кочергой. Но такой уж был сегодня день, что все вокруг рисовалось ей исключительно в мрачных тонах. Да и отчего им быть светлыми? Сами на озере ничего не нашли, зато едва ноги унесли. И теперь таинственная троица наверняка будет их там постоянно подкарауливать. Именно их, а не только одного Смирнова, потому что Вика не собиралась становиться пассивной зрительницей, как он хотел. Это было ее делом, ее миссией на земле – не допустить, чтобы пресловутый тайник попал в руки убийцам Клима. Именно ради этого она, мокрая и замерзшая, ехала сейчас под низкими серыми тучами в чужой машине на чужую дачу. Хоть бы Лена догадалась ей халат из дома захватить! И полотенце! Вику просто передернуло от мысли, что придется воспользоваться чужим.

Дачное садоводство оказалось большим, но участков в нем, похоже, было немного, просто занимали они далеко не стандартные шесть соток. Участки шли в два ряда по обе стороны центральной дороги. А вокруг садоводства раскинулся шикарный сосновый бор, от которого, наверное, и взялось название «Лесное». На въезде Вика увидела Ленину машину. Смирнов не стал притормаживать, просто мигнул Лене фарами, и она пристроилась за ними следом. Смирновский участок оказался где-то на середине улицы. Из-за нарядного зеленого забора выглядывал не менее нарядный двухэтажный домик, обшитый золотисто-коричневым сайдингом, он просто терялся в тени своего соседа. Тоже двухэтажного, но…

– Матвеевы, – кивнул на каменные хоромы Андрей, сворачивая к своим воротам. – Большому медведю – большая берлога… Так, а у меня сегодня дистанционное управление воротами работает или нет? – С этими словами он посигналил. И увидев, как из приоткрывшихся ворот резво выбежал невысокий худенький мужичок лет пятидесяти пяти, удовлетворенно кивнул: – Работает!

«Дистанционное управление» приветливо помахало в сторону подъехавших машин и распахнуло обе створки ворот. Вопреки Викиным фантазиям на Иваныче не было ни валенок, ни треуха. Одет он был простенько, но аккуратно, явно не в чужие обноски, потому что в смирновских, а тем более в Матвеевых брюках и свитере он просто бы утонул. На ногах – не валенки, а кроссовки. Бородка вот действительно была, рыжеватая с проседью, тоже аккуратненькая. Эдакий добрый дядюшка с лучами-морщинками вокруг глаз от улыбки.

– Вовремя вы! – приветствовал он всех сразу. – У меня последняя закладка догорает, сейчас будем трубу закрывать. Самоварчик уже вскипел, на столе.

– Иваныч, ты наш спаситель, – пожимая ему руку, с чувством сказал Смирнов. Потом открыл дверцу машины: – Выбирайся, Викуль.

Она выбралась, с трудом переставляя ноги и шмыгая носом. Она успела слегка отогреться в машине, но лучше ей от этого не стало. Тут же к ней бросилась Лена:

– Викуля, Викочка! Господи, да чем вы там занимались?! Ты же вся мокрая!

– Головастиков ловили. В камышах, – мрачно буркнула Вика, высвобождаясь из Лениных объятий. – Ты, раз уж приехала, вещи мои догадалась захватить?

– Догадалась. Так что хватит дуться. Андрей правильно сделал, что привез тебя сюда. Да и я попарюсь с удовольствием.

– Не сомневаюсь, – буркнула Вика, под приглашающим жестом Смирнова направляясь к бане, стоявшей в дальнем углу участка. И по пути машинально отметила, что во дворе у Смирнова нет ни грядок, ни клумб. Только асфальтированная парковка машины на три-четыре у самых ворот, а все остальное пространство занимал ровно подстриженный газон, посреди которого красовались колодец и ажурная беседка.

В хорошо прогретом, пропахшем травами предбаннике, традиционно обшитом золотистой вагонкой, Вика с удовольствием скинула с себя промокшую одежду, облачившись в привезенный Леной купальник. Сухой! Как, оказывается, человеку мало нужно для счастья – просто оказаться в тепле и сбросить с себя все мокрое! Оглядевшись, Вика снова помрачнела. Светлый и просторный предбанник был устроен так, что здесь могли отдыхать с размахом сразу человек десять – длинный стол со стоящим по центру большим самоваром, лавочки. Подносы с чайными и пивными принадлежностями. Бар в углу. Не здесь ли в компании Смирнова периодически расслабляются и остальные четверо подонков, которые повинны в маминой смерти? Вика передернулась от этой мысли.

– Продрогла, Викуль? – по-своему истолковав ее движение, сочувственно спросила Лена. Вика лишь кивнула в ответ, не желая вступать в бесполезную полемику.

– Ну, ничего, сейчас греться пойдем. А потом все мне расскажете. Андрюш, мы готовы! – приоткрыв входную дверь, сообщила Лена Смирнову. Он вошел. Тоже успевший переодеться в плавки, высокий, плечистый, весьма накачанный. «Бандит», – промелькнуло у Вики в голове. Это впечатление еще больше усиливал весьма заметный шрам под правой ключицей и странная затейливая татуировка на левом плече. С первого взгляда Вика так и не смогла разобрать, что же там изображено, а присматриваться было как-то неловко. У ее Клима… Алексея, кем бы его ни считали, никаких татуировок не имелось, и внешность у него была куда более благородная. Аристократическая. Но как бы то ни было, именно Смирнов помогал теперь Вике расквитаться за гибель Клима, поэтому она как могла попыталась скрыть свою неприязнь, принимая от хозяина войлочную шапочку перед тем, как зайти в парную. Как будто из зимнего ненастного дня она шагнула в знойное полуденное июльское поле. Тепло окутало Вику, мягко проникая в замерзшее тело, согревая каждую клеточку, каждый уставший вибрировать нерв. Здесь не было места холоду. Тепло оказалось всюду – и сверху, и вокруг, и под ногами, насыщенное ароматом заваренных трав и березовой листвы от замоченных веников.

– Андрюшенька, ты гений, – промурлыкала Лена, вытягиваясь на полке. Вика промолчала, но в кои-то веки была с ней согласна. Особенно когда Смирнов поддал пару, и Вика ощутила, как из ее переставшего сжиматься в комок тела выступает влага, словно оттаявшая из образовавшейся под кожей корки льда.

Парились они долго, то выходя в предбанник, чтобы передохнуть и выцедить кружку-другую либо горячего чая, либо холодного кваса, то снова забираясь на источающие тепло полки, под шелест листвы и мягкое прикосновение банных веников. Смирнов знал в бане толк и не обходил вниманием ни Вику, ни Лену, попутно рассказывая последней все, что произошло сегодня на озере. Потом Лена взялась попарить Смирнова, и они снова скрылись в парилке. Вика, которая настолько нагрелась, что, казалось, в темноте ее тело должно было издавать красноватое свечение, осталась в предбаннике. Закутавшись в простыню – вопреки ее опасениям белье у Смирнова в бане оказалось свежее, отглаженное – Вика с ногами забралась на лавочку и лениво поцеживала из кружки ядреный колкий квас, когда вдруг раздался стук во входную дверь. Потом она приоткрылась, и внутрь просунулась голова.

– Андрюшка, можно к тебе? – спросила голова зычным голосом Матвея Рублева. – Не помешаю? А то Иваныч сказал, что ты тут сразу с двумя девочками… Опа! Викуля, ты?! – наконец-то разглядел ее Матвей. И ввалился внутрь, как медведь. Огромный и такой же косолапо-неуклюжий. Да он пьяный в хлам, поняла Вика, едва взглянув на него вблизи. Он тоже посмотрел на нее, тяжело опустившись на лавочку по другую сторону стола, и доверительно сообщил:

– А меня из дома выгнали. Танька. Змея, – добавил он как будто даже с гордостью. – Иди, говорит, отсюда вон. Пришлось идти. А что делать? Если не пойду, она драться начнет.

Представив себе, как миниатюрная Таня пытается своими кулачками мутузить богатыря-Матвея, Вика едва квасом не поперхнулась от смеха. Но Рублев в ответ только горестно вздохнул:

– Да-а-а… А ты знаешь, какие у нее кулаки костлявые? Вот! А я знаю. И Андрюшка знает, ему тоже доставалось. Правда, по ошибке. Танька, как развоюется, нас с ним не фильтрует. Кто не спрятался, тот сам виноват. Андрюха своих на поле боя не бросает, вот и перепадает ему… случается… в процессе эвакуации.

Легкий на помине Смирнов выскочил из парилки и пронесся на улицу к бочке с холодной водой, Лена – следом. Из-за неплотно прикрытой двери послышался двойной плеск воды из ведра на траву, Лена коротко взвизгнула, Смирнов вслед за ней издал дикарский вопль, после чего оба, довольные и смеющиеся, вернулись в предбанник.

– Что, опять?! – разглядев нового гостя повнимательнее, спросил Смирнов.

– Ага, – развел руками Матвей. – Выгнали. Сказали, за то, что на человека не похож. Это все Танька. Змея она у меня. Драчливая. Во!

– Сам мазохист еще тот. Танюха никогда на тебя не наезжает, если меру соблюдаешь. Так зачем было снова перебирать? Знал ведь, что получишь. Ну пойдем, я тебя спать уложу, пока девчонки будут мыться. – Смирнов подставил вконец осоловевшему в теплом предбаннике Матвею руку, помогая подняться. – Давай-давай, шевели поршнями, а то если на себе тебя потащу, опять уроню. Бублик, блин!

– От пирожка с яйцами слышу, – добродушно огрызнулся Матвей, послушно переставляя ноги. Благополучно миновав два порога, мужчины выбрались на улицу и пошли по газону, изредка совершая небольшие зигзаги: Матвей перевешивал Смирнова не меньше, чем на треть, а с координацией у него сейчас были проблемы.

– Что, постель стелить? – от порога смирновского дома громко спросил Иваныч.

– Стели, – кивнул Андрей. – Танюхе его сейчас нельзя сдавать такого, излупит, так что пусть спит у меня.

– Да, высокие отношения, – проводив парочку взглядом, рассмеялась Лена. – Ну ладно, пока Андрей возится, давай мыться, Викуль. Только вначале проветрить надо, чтоб стало попрохладнее.

Они и проветрили, и успели не спеша, со вкусом вымыться, когда в баню наконец-то вернулся Смирнов.

– Ну, как там Матвей? – поинтересовалась Лена.

– Спит давно. С ним главная проблема – в кровать его загнать, потому что его, пьяного, вечно на подвиги тянет. Из-за чего Танюха с ним и воюет. Но как только он ляжет и вздремнет, сразу все входит в свою колею. Обычно ему часа хватает на то, чтобы в себя прийти. Так что хотите – здесь меня подождите, хотите – в дом идите, только там Матвей храпит хуже трактора. Я быстренько вымоюсь, и сядем за стол. У меня уже накрыто. И Матвея поднимем, заставим поесть. После этого он уже не так будет храпеть. А иначе просто беда. Танюха у меня однажды так его и вычислила, по звукам, как я его ни прятал. Хотел, чтобы она думала, что он остался ночевать в городе. Куда там! Услышала.

После таких рассказов Лена с Викой решили подождать Смирнова в предбаннике. Он и в самом деле справился быстро, после чего повел их в дом. Могучий храп Матвея они услышали еще у беседки, хотя, как выяснилось, спал Рублев даже не на первом, а на втором этаже. На первом же у Смирнова была большая гостиная с камином, в котором потрескивали и переливались всеми цветами радуги догорающие дрова. И был сервирован стол, покрытый льняной скатертью в темно– и светло-коричневую клетку. Вике не хотелось за него садиться, точнее – продолжать пользоваться смирновским гостеприимством, но Лена уже вольготно устраивалась на тяжелом деревянном стуле, а сам Андрей, как и обещал, пошел за Матвеем. Пришлось и Вике сесть по соседству с Леной. И стулья, и стол, и вся обстановка в гостиной, включая изразцы на камине, и даже посуда на столе были выдержаны в строгом и суровом мужском стиле. Ну прямо жилье одинокого охотника! Вот только на полу вместо шкуры вепря лежала искусная подделка, комично свесившая набок язык, а на единственной свободной глухой стене вместо множества охотничьих трофеев висела большая картина, написанная маслом, на которой в доску пьяные медведь и охотник, крепко обнявшись, слезно жаловались друг другу на жизнь. Опустевшая бутылка и опрометчиво брошенное ружье валялись в стороне. А зря. Пригодилось бы, хоть прикладом голову прикрыть, потому что увлекшиеся беседой бедолаги не замечали того, что творится вокруг. А между тем на заднем плане картины виднелись весьма недовольная медведица и не менее недовольная баба со скалкой в руке, тоже сумевшие найти общий язык… Картина вполне в смирновском духе, подумала Вика, вспомнив, что он говорил ей о своем отношении к охоте. По крайней мере, передний план. А дальний план – это уже, наверное, про Матвея, над которым, оказывается, тоже периодически сгущаются грозовые семейные тучи. Матвей в сопровождении Смирнова спустился тем временем в гостиную, которая с его появлением как будто стала вдвое меньше.

– Привет, девчонки! – раскатисто поздоровался он.

– Виделся уже, – напомнил Андрей, подвигая ему стул.

– Лучше сорок раз по разу… чем ни разу сорок раз… поздороваться в том числе, – заявил Матвей, усаживаясь за стол. – Чем угощаешь, Андрюшка? У-у, шашлычки! Иваныч нажарил? Душа-человек! Андрюх, а запить дашь?

– Матвей, ты знаешь, что мне не жалко. Сам решай, надо ли.

Рублев помолчал, как бы прислушиваясь к себе, потом, приняв решение, кивнул:

– Стопку коньячку. На весь вечер. Если буду еще просить, больше не наливай.

Смирнов торжественно выполнил его просьбу. И вопреки Викиным опасениям, вечер удался. На пару с Леной она от души смеялась над рассказами о дачных приключениях закадычных соседей, не замечая, как летит время, и порой даже забывая о том, у кого именно она находится в гостях. Да и возможно ли было не забыть, когда Матвей, этот солидный и большой человек, рассказывал, например, о том, как они с Андреем полезли на чужой участок воровать яблоки? Конечно, и у самих яблок было навалом, и наутро они пришли к хозяевам с извинениями и подношениями, многократно превышающими нанесенный урон, но ночью ограбление происходило по всем канонам жанра. С подкрадыванием по-пластунски через крапиву, с нанесением маскировочной окраски, которая въелась в кожу и не желала смываться с лиц целых три дня. А главное, вместе с яблоками два поддатых хулигана увели с чужого двора еще и «сторожевую» собаку. Точнее, она сама пошла, проникнувшись к ним симпатией после того, как вместе с ними проползла хозяйский сад на брюхе. И с тех пор так и жила на три двора вместо одного.

Прерван этот почти законченный рассказ был появлением Тани Рублевой. Коротко поздоровавшись, она быстро огляделась и, убедившись, что здесь все свои, схватила со спинки стула оставленное Викой банное полотенце. Перекрутила его несколько раз и, перегнувшись через Смирнова, принялась от души охаживать сидящего за ним Матвея по спине и втянутой в плечи голове.

– Танюш, ну ты чего. – Со второй попытки Андрею все-таки удалось встать, и он стал осторожно оттеснять разбушевавшуюся Таню в другой конец стола. – Ну, выпил человек, зашел к соседу на огонек…

– Зашел?! – отбросив полотенце, запыхавшаяся Таня опустилась на свободный стул.

– Сама выгнала, – огрызнулся осмелевший Матвей.

– Куда выгнала-то? Из кухни, чтобы отсыпаться шел! Потом заглядываю в спальню – а его там и духу не было! И вообще из квартиры след простыл! Причем ушел без телефона!

– Так вы что, не на даче сегодня были? – догадался Смирнов.

– Нет, конечно! В городе! Я кинулась следом, везде его обыскалась! Мог ведь и к бывшим коллегам в МВД с коньяком зарулить, и по ресторанам пойти шляться. Хорошо, что я права все-таки получила, а то разорилась бы на такси. Потом уже догадалась Иванычу позвонить. Он и сказал, что Матвеюшка здесь прохлаждается. Они ведь, – кивнула Таня на обоих, обращаясь к Лене с Викой, – однажды под градусом даже в Финляндию умудрились заехать на перекладных. Причем без денег и документов. Зачем и, главное, как – одному богу известно, я их рассказам даже на мизинец не верю. Очухались в тамошнем парке. Повезло еще, что не арестовали их там. Ну, пьяным-то дуракам вечно везет, а вот как трезвым обратно вернуться? Через границу? Хорошо, что Андрюшка по-фински изъясняется вполне сносно. А еще, как известно, рыбак рыбака… В общем, нашли они там парочку таких же разгильдяев, как сами, только финских, и те их вывезли. Контрабандой. С тех пор в гости к нам приезжают в русской баньке попариться.

– А ты в настоящей финской теперь паришься регулярно, – буркнул Матвей. – Потому что все люди – братья.

– Молчи, зараза, ты мне точно не брат. – Таня замахнулась на него через стол. Потом, вздохнув, кивнула Смирнову: – Андрюшка, плесни мне тоже чего-нибудь! Не ехать же сегодня обратно!

– А мы-то когда поедем? И как? – Наконец опомнилась Вика, осознав, что Лена за столом тоже не предается трезвости.

– А я думал, вы у меня заночуете, Викуль, – подал голос Смирнов, радушно обслуживая Таню. – У меня наверху три гостевые комнаты. Всем места хватит.

– Ну уж нет! – взвилась Вика.

– С радостью, – улыбнулась Лена.

– А на работу? – Вика попыталась настоять на своем. – Я-то еще на больничном, а…

– А все остальные отгул возьмут, – протрубил Матвей. – Все мы тут сами себе хозяева, так что можно и похалтурить денек.

Возражать было бесполезно, потому что Рублевы принялись шумно уговаривать Вику остаться. В итоге просидели за столом до четырех утра, выпивая, закусывая и заставляя смеяться над рассказами даже расстроенную Вику. Пока во время очередной наступившей паузы она вдруг не услышала с улицы чей-то крик.

– Что это? Вы слышали? – тревожно спросила она у собеседников.

– Это? Ерунда! – отмахнулся Матвей. – Иваныч кур решил завести, так его петух горло спозаранку дерет. Будит нас иногда, но мне лично это нравится. Есть в этом что-то умиротворяющее, родное.

Петух снова заорал. Теперь и Вика отчетливо расслышала прозвучавшее «кукареку!».

– И опять же, яйца свежие, – проворковал Матвей. – Молиться нам на нашего Иваныча надо. И чем он только своей бабе не угодил?

– Ладно, давайте тему сменим, – вдруг нахмурился Смирнов.

– А может, по койкам? – зевнув в кулачок, предложила Лена. – Спать уже хочется. Хотя хорошо у вас. Ах, как хорошо!

– Так приезжайте почаще! – почти хором пригласили и Андрей, и Таня с Матвеем.

Спать все улеглись у Смирнова. А как проснулись, пошли на участок к Рублевым. Домой Вика с Леной вернулись только под вечер, вдоволь нагулявшись, наплававшись в закрытом и обогреваемом рублевском бассейне, насидевшись перед камином под аккомпанемент аккордеона, на котором, оказывается, прекрасно играл Матвей. Вернулись с куриными яйцами и свежей зеленью, и то и другое – от Иваныча.

– Надо нам тоже дачку прикупить, – мечтательно вздохнула Лена, отпирая дверные замки.

– Зачем? Вы ж теперь со Смирновым друзья – не разлей вода, – едко заметила Вика.

– И его буду приглашать с ответным визитом, – спокойно парировала Лена. Они уже собирались войти, когда открылась дверь в квартиру напротив и оттуда выглянула соседка, тетя Катя.

– Леночка, можно тебя на минутку? – озабоченно позвала она.

– Конечно. – Лена скрылась за соседской дверью, оставив Вике сельхозпродукцию. А когда вернулась, Вика сразу заметила, что она выглядит встревоженной, и сразу спросила:

– Что случилось, Лен?

– Да так… Викуль…

– Лена. – Выложив на стол последний пучок одуряюще ароматной зелени, Вика уставилась на тетушку в упор: – Давай честно и по существу! А то я сама сейчас пойду к тете Кате.

– Она как раз не хотела тебя беспокоить. А ты никак не желаешь ценить наши совместные усилия по охране твоего здоровья. Ладно, слушай. Сегодня ночью, пока нас не было, кто-то снова ковырялся под дверью. Пытался ее отомкнуть. Очень тихо и осторожно. Тетя Катя совершенно случайно услышала, потому что просыпалась ночью. И увидела этого человека в дверной глазок.

– Так что же она… Надо было полицию вызвать! Может, они хоть какие-то отпечатки сняли бы с двери!

– Она вызывала. Но взломщик сбежал еще до их приезда, услышав шорох за ее дверью. А тетя Катя поняла, что все равно никто ничего не снимет, когда увидела, что у этого взломщика руки белоснежные. Она быстро догадалась, что он в перчатках. Хотя поначалу перепугалась так, что даже сердце прихватило: ей сперва показалось, что на площадке стоит сам Клим. Невысокий, крепкого сложения, темноволосый…

– Ах, если бы! – вырвалось у Вики. – Только чудес не бывает, Лен. Но даже если кто-то на него просто похож так, что посторонние смогли их спутать… жаль, что я этого не видела. Очень жаль! Многое я отдала бы за то, чтобы Клим мне хотя бы приснился.

– Ты все о своем, – вздохнула Лена. – Я же другое имела в виду: эти Артем и Юра, не помнишь, со спины на Клима не похожи?

– Артем тоже невысок и хорошо сложен, так что в темноте можно их и спутать… чужому человеку, разумеется, не мне. Я бы не спутала. – Вика с всхлипом втянула в себя воздух. Потом, справившись с собой, спросила: – Ты не знаешь, когда Смирнов собирается на озеро? Вы долго ведь с ним секретничали, пока я у Рублевых в бассейне плавала.

– Не секретничали, а просто беседовали. Он хочет поехать туда в субботу или воскресенье. По выходным на озере собирается немало рыбаков, и Андрей рассчитывает, что при таком количестве народа пресловутая троица не посмеет на него напасть.

– Я поеду с ним! – заявила Вика.

– И думать забудь! Хватит тебе одного раза! Беречься надо, Викуль.

– Беречься? Для чего? У меня только одна цель и осталась в жизни: рассчитаться за Клима. И если мне это удастся, дальше хоть трава не расти. Мне все равно.

– Пока все равно. Но жизнь продолжается, Викуль. А если ты застудишься так, что не сможешь иметь детей? Об этом ты подумала?

– А у меня их и так не будет. Потому что нет того единственного, от которого я хотела бы их иметь.

Лена в ответ тяжело вздохнула, что-то пробормотав себе под нос, потом категорично заявила:

– И все-таки на озеро ты не поедешь! Теперь твоя очередь дежурить дома, а с Андреем поеду я.

– Ты в него, часом, не влюбилась? – невинно поинтересовалась Вика.

– Дурочка! – фыркнула Лена. – Он лет на десять младше меня, а вот чем я никогда не страдала, так это педофилией.

– Тоже мне, нашла младенца! Ну, а выглядишь ты как раз на тот самый десяток лет моложе.

– Спасибо! Только как бы я ни выглядела, мне достаточно знать, что в сравнении со мной он малолетка, так что можешь больше на эту тему не прохаживаться. А вот человек он очень даже хороший, сколько бы на его совести ни было грехов.

– Что, он тебе уже и исповедаться успел?

– Частично. Хватит язвить, Викуль. Я прекрасно понимаю все твои чувства, и поссориться со мной тебе все равно не удастся. Ну, а даже если бы и удалось, то Андрей все равно тебя с собой не возьмет. Это решенный вопрос, и обсуждению не подлежит. Поэтому будь умницей, Викуль.

– Да идите вы оба! – с горечью выдохнула Вика, уходя к себе в комнату. Но Лена вскоре пришла за ней следом. Села рядом, молча обняла. Единственный близкий человек. Родная мамина сестра, пусть гораздо моложе и стройнее, но все же неуловимо на нее похожая. Ну как на нее можно сердиться? Как ругаться, настаивая на своем? Вика не стала этого делать. Но и не сдалась. Просто вспомнила детскую песенку о том, что нормальные герои всегда идут в обход, и в пятницу, пока Лена была на работе, позвонила Тане Рублевой:

– Танечка, здравствуй. Скажи, пожалуйста, вы в эти выходные на рыбалку не поедете?

– Викуля, собирались. А что, ты хотела с нами? – тут же догадалась Таня.

– Если я вас не слишком этим напрягу.

– Да что ты глупости говоришь, Викуль! С радостью тебя возьмем! Только… – Таня, как и Матвей, была не в курсе разворачивающихся событий и Викиных приключений на озере, поэтому замялась. – Не тяжело тебе будет, Викуль? Покататься хочешь или сердце поедешь себе надрывать?

– Всего понемножку, – вздохнула Вика. – Но очень хочется съездить.

– Тогда нет вопросов. Мы за тобой заедем в субботу утром. Только одевайся теплее.

– Хорошо! Спасибо, Танечка! – Вика улыбнулась отключаясь. Теперь главное, чтобы приехавшие за ней Рублевы не столкнулись с уезжающими без нее Смирновым и Леной! Но эти двое собирались выехать пораньше, чтобы предварительно осмотреться на местности, так что опасность невелика.

Денек в субботу выдался ясный. И на территории лодочной станции, в отличие от будних дней, с самого раннего утра уже парковалось десятка полтора машин. А от озера доносился шум моторов, и лодки взрезали сверкающую под солнцем водную гладь.

– Так, Викулька вещи караулит, Танька машину паркует, а я в док за лодкой пошел, – выгрузившись на причале, оживленно распорядился Матвей.

– Нет!!! – Вика отчаянно замотала головой, вспомнив прошлый раз, когда она вот так же стояла на причале возле сложенных вещей.

– Ой, прости, Вик, – смутился Матвей. – Тогда вещи на фиг бросаем, а ты езжай с Танюхой ставить машину.

– Да что б мы без твоих резолюций-то делали? – Таня обняла Вику. – Пойдем, Викуль. Товарищ полковник все никак командовать не разучится.

– А что, Матвей, правда, полковник? – спросила Вика уже в машине.

– Бывший сотрудник МВД, офицер запаса, – кивнула Таня. – А ты что, не знала? Его же за версту видно, их, бывших-то, на самом деле не бывает. Всю жизнь действующими остаются. Не на работе, так дома. И этот змей не исключение.

– Да я как-то внимания не обращала, не задумывалась, – призналась Вика. И совсем тихо добавила: – Для меня до недавнего времени не существовало по большому счету никого вокруг, кроме Клима.

– Викуль… – Таня взяла ее за руку, замялась. – Нет, не буду тебе ничего говорить. Правду о нем ты знаешь, а остальное тебе решать.

– Сердцу не прикажешь, – вздохнула Вика.

Больше они на эту тему не разговаривали. Припарковали машину на место с номером, соответствующим номеру лодочного бокса, и пошли на причал, где Матвей уже ждал обеих, загрузив в лодку все сумки. «Титаник» – вспомнился Вике отзыв Смирнова. И точно, когда она шагнула в массивный, скорее, катер, а не лодку, тот как будто даже и не шелохнулся. И по ходу были совершенно другие ощущения. Какая-то основательность и мощь, более медлительная, но зато почти без качки. Встав у борта, Вика рассматривала тех, кто уже был на озере, выискивая среди рыбаков и праздно катающихся Смирнова. Возле острова Лебедя лодок было штук пять, и ни одна из них не стояла на месте. А Вика, как назло, вдруг поняла, что толком не представляет себе, как смирновская лодка выглядит со стороны. Что ей лучше всего запомнилось с прошлого раза – так это сушеные червячки на скамейке. Ну, еще хищный нос, да только вид сверху.

– Матвей, объедь, пожалуйста, остров с левой стороны, – попросила она. – Вид там уж очень красивый.

– Да я слева и собираюсь, – ответил Матвей. – Вы тут, помню… – и смущенно замолчал, не стал продолжать начатую фразу. Однако Вика поняла: помнит он про Клима. Про то, что часто они здесь останавливались вдвоем. И сразу задалась вопросом: а сколько еще тех, кто постоянно сюда приезжал, регулярно видели их на этом месте? Может, она, Вика, стала слишком мнительной, но если бы она устроила на дне доступного всем озера очень ценный тайник, то не стала бы обозначать его местонахождение, регулярно зависая над ним в многим знакомой лодке. Ведь те, кто тоже был заинтересован в тайнике, могли расспросить других рыбаков. Или сами отследить Клима. Или он рассчитывал на то, что до тайника действительно очень сложно добраться? Но тогда как сам собирался его содержимое доставать в случае необходимости?

– Опа! – прервал ее размышления Матвей. – А этот что здесь делает, да еще в таком виде? Да не один! Викуль, глянь, это не Лена ли там с Андрюшкой?

– Должна быть она, – кивнула Вика, тоже высматривая наконец-то обнаруженную парочку. – Они сегодня сюда собирались.

– А тебя с собой не взяли, паршивцы? – догадливо предположила Таня.

– Я и сама бы с ними не поехала, – солгала Вика. – Они тут в свои собственные игры затеяли играть. Но после их разговора об этой поездке мне вдруг тоже очень захотелось на озеро. Вот и решила к вам напроситься.

– А что за игры-то? Андрюшка не рыбак, он не то что рыбку, даже мышь в мышеловке не может пристукнуть. Ездит пленницу в лес выпускать, клоун, – добродушно усмехнулся Матвей. – Лапки у нее, видишь ли, маленькие, глазки-бусинки, и вообще она хочет жить.

– Да он явно не рыбачить собирается. И они, как я погляжу, не одни, с ними еще эти вот, в синей лодке, – первой заметила Таня.

Вика встрепенулась, услышав про синюю лодку. Потому что у тех, кто за ними гнались, была именно такая. И Вика ее запомнила! Хотя, казалось, ей было в тот момент совершенно не до того. И теперь в ней снова сидели трое. Не спеша они проплыли мимо Смирнова с Леной, едва не коснувшись борта их лодки своим бортом. Один из троицы встал, глядя на тоже вставшего Андрея почти в упор, и как будто что-то демонстрируя ему в руке, прикрытой спущенным рукавом. Одетый в гидрокостюм, Смирнов не остался в долгу, хотя с маскировкой у него дела обстояли похуже.

– Они там что, в пейнтбол решили поиграть? – ошалело спросил Матвей. – У Андрюхи пистолет.

– Поехали-ка к ним поближе! – решительно скомандовала Таня. – На месте во всем разберемся!

Но троица из синей лодки, проехав мимо, не пошла на второй круг. Вика, застыв рядом с Матвеем, жадно вглядывалась в три фигуры, что удалялись в сторону острова. Встали бы прямо, скинув свои штормовки! Но одетые в свободную одежду, мужики застыли в произвольных позах, не позволяющих толком оценить их телосложение. А их лица и волосы прикрывали низко надвинутые кепки с длинными козырьками. Поэтому все, что ей удалось рассмотреть, – это виднеющийся из-под козырька изрядно покрасневший нос одного из них. Наверное, это и есть ныряльщик, злорадно подумала Вика. Определенно, не пошла ему на пользу ледяная весенняя водичка.

Смирнов с Леной тоже провожали взглядами удаляющуюся лодку, иначе давно бы уже заметили идущий к ним прямым курсом «титаник».

– Андрюха, помощь нужна? – приблизившись на близкое расстояние, зычно спросил Матвей. Только что пережившая не самые приятные в жизни минуты парочка нервно оглянулась. Но успокоилась, увидев своих. До тех пор, пока за плечом у Матвея Андрей и Елена не разглядели Вику.

– А тебя, Викуль, здесь, похоже, не слишком-то рады видеть, – заметила Таня, глядя, как Смирнов укоризненно качает головой, а Лена грозит племяннице кулаком.

– Ну, еще бы! – Вика улыбнулась и сделала тетке ручкой. – Будь их воля, они бы меня вообще от мира изолировали. Здесь ведь вода мокрая, ветер дует и много чего еще.

– А ты и в самом деле себя нормально чувствуешь? – встревожилась Таня.

– Танюш, ну ты-то хоть не начинай, – простонала Вика.

Матвей тем временем приблизился на тихом ходу, почти как удалившаяся синяя лодка, и спросил у Андрея, понизив голос:

– Что здесь у вас за народные забавы? Пистолет-то у тебя откуда?

– Вот здрасьте! – фыркнул Андрей. – Ты же сам мне эту зажигалку дарил. Еще и хвастался, что один в один, ни за что не отличишь от настоящего.

– Но мужикам-то ты явно не прикурить давал.

– С мужиками у нас свои заморочки. Матвей… Давай я тебе попозже об этом расскажу? Сейчас время не ждет, да и условия не самые подходящие.

– И сезон для дайвинга не самый удачный, – вставила Таня, глядя на смирновскую экипировку.

– Ну, тут жизнь свои правила диктует, – как бы ставя точку в разговоре, Смирнов потянулся за кислородными баллонами.

Матвей закрепил руль и встал у борта, перегнувшись через него, чтобы лучше видеть собеседника, покачивающегося в своей лодке гораздо ниже.

– Андрюшка, ты парень взрослый и сам решаешь, что тебе делать, – сказал он. – Но Елену-то с Викулей во что ты втягиваешь?

– Не втягивает, Матвей, – справедливости ради вступилась Вика. – А как раз решает здесь именно наши проблемы.

– Ну, коли так, – Матвей перевел взгляд на Лену, – тогда мы пока с вами рядышком порыбачим. Как здесь клев, Викуль? Ничего?

– Ты, главное, меня не поймай, желания исполнять все равно не буду, – пошутил Андрей, перед тем как закрыть лицо маской с нагубником. А потом профессионально, почти не качнув лодку, без всплеска ушел под воду. В глубине мелькнул свет подводного фонаря.

– Лен, может, к нам переберешься? – позвала Таня. – Как-нибудь сейчас состыкуемся.

– Ой, нет, – оценив разницу в высоте бортов и качку, отказалась та. – Мы же все равно рядышком. Буду Андрея ждать здесь.

– Ну, тогда держи! Мои личные! – Таня нацепила на крючок пакет с пирожками и перевесила удочку за борт, опуская угощение Лене в руки. – Погрызешь, чтобы не скучать, а то удочки-то у тебя нет, как я погляжу.

– Танькины пирожки только и грызть, – ехидно вставил Матвей. За что сразу же огреб от жены шлепок по спине. И, развернувшись, напустился на нее: – Не, ну ты что сделала-то, а? Ты сама-то хоть понимаешь?

– Я это слово иносказательно применила, а пирожки у меня мягче пуха! – уперла Таня руки в боки. – Так что я там сделала?

– Шлепнула невнятно, я даже не разобрал, «хлоп» это было или «бум», – пояснил Матвей.

– «Трах-тибидох», – уточнила Таня.

– А, ну это совсем другое дело. – Матвей подмигнул опешившей поначалу Вике. – Привыкай, Викуль. От нас все знакомые офигевают, а только по-другому у нас не получается. Это все Танька. Змея она у меня.

– Змей! – не осталась в долгу Таня.

– В общем, сладкая парочка! – подвела итог Лена, деля свое внимание между палубой «титаника» и озером. Но теперь внизу даже свет не виднелся, который дал бы знать, что Смирнов находится где-то там. Вот уж действительно как в воду канул.

– Викуль, а кроме шуток, насколько все это серьезно с Андрюхой? – негромко спросил Матвей, оказывается, успевавший внимательно следить за флотилией на озере. Хотя той самой синей лодки с тремя пассажирами на борту больше не было видно – то ли уплыла, то ли ухитрилась скрыться за островом.

– Серьезно, – кивнула Вика. И поежилась, вспоминая все, что успела здесь пережить. – Я бы ни за что не стала еще и вас с Таней в это впутывать… но вы ведь сегодня все равно подъехали бы к Лене со Смирновым, даже если бы меня с вами не было.

– Викуль, Матвеюшка и сам горазд впутываться в передряги, так что на этот счет можешь не беспокоиться, – сказала Таня. – Ты лучше, пока мы тут караул несем, расскажи все как есть, чтобы мы тоже были в курсе.

– Пистолет у этих троих, в отличие от смирновского, был настоящий, – сразу выдала Вика. Но ни Таня, ни Матвей, как она ожидала, не испугались, а лишь, подавшись к ней, приготовились внимательно слушать.

– Так что вы не поделили-то? – видя Викину заминку, спросил Матвей.

– Сами пока не знаем. Все началось с гибели Клима. Вы ведь уже знаете, что на самом деле звали его вовсе не так?

– Знаем, – кивнула Таня. – Мы после взрыва тоже общались со следователем.

– Вот за то, что мы сейчас не можем поделить, Клим и погиб… – вздохнула Вика. А потом, продолжая внимательно следить за озером и вздрагивая от каждой набежавшей волны, вкратце изложила Рублевым суть дела. Лена, прислушиваясь снизу, тоже вносила в ее рассказ свои коррективы. Но все же даже вдвоем они справились быстрее, чем хотелось. Ведь рассказ хоть как-то скрадывал время и разряжал обстановку. А вот когда наступила тишина, стало совсем неуютно. Вика порой затылком чувствовала на себе чей-то взгляд. Откуда? Может, с острова? Он не такой уж и отвесный, можно на него высадиться и погулять, есть там даже пара тропинок, хотя и не самых простых для преодоления. Вика с Климом пару раз там гуляли. Так не притаились ли на острове и убийцы Клима, высматривая оттуда конкурентов?

– Викуль, – к ее облегчению, нарушил тишину Матвей, после того как обдумал услышанное, – а следователю вы говорили о последнем эпизоде на озере? Точнее, теперь уже о предпоследнем? Облаву бы устроить на этих гаденышей.

– Андрей говорил, – ответила снизу Лена. – Ездил в прокуратуру через день после нападения, и я с ним заодно по поводу попытки взлома квартиры. Следователь, оказывается, ничего об этом не знал – приехавший по вызову наряд не обнаружил в подъезде ни преступника, ни следов взлома, и они не стали составлять протокол. А вот Андрею Юрий Степанович устроил хорошую взбучку за «самодеятельность». Но сами представители полиции постоянно караулить здесь бандитов не могут, нет такой возможности, а появляется и исчезает эта троица неожиданно, и лодку где-то прячут, знают место. Озеро ведь огромное. А они осторожные ребята. Это сегодня они осмелели, наверняка зная, что в выходной день, когда вокруг полно народу, никто не станет их ловить: риск слишком велик.

– А ведь если бы их поймали, я бы даже опознать их не смогла, – призналась Вика. – Ну, как положено, среди других, ни в чем не повинных людей. А что до лодки, то таких здесь немало, по-моему, это самая заезженная модель.

– Кроме опознания, можно найти еще и косвенные улики, – сказал Матвей. – Я, конечно, в следственном отделе никогда не работал, но это же как дважды два. А что до их физиономий… Мы сегодня свою лодку в бокс так демонстративно поставим, что они этого просто не смогут не заметить. Может, после нашего ухода сунут поближе к боксу свои любопытные рожи? Очень на это надеюсь!

– Надеешься? Зачем?

– Затем, что у меня там пара камер установлена с видеорегистратором. И если нам повезет, то мы получим хотя бы один портрет… а лучше б все три!

– Юрий Хапцов с подачи Андрея и так уже в розыск объявлен, – снова подала голос Лена.

– А он ли это на самом деле? Или тип живет по фальшивым документам? А еще у него есть дружки, о которых мы и вовсе ничего не знаем.

– Матвей! – спохватилась Вика. – Ты сказал, камеры?! Так, может, накануне взрыва там что-то запечатлелось?! Твой бокс ведь выше других, а наш с Климом был поблизости.

– Викуль, ты что думаешь, я сразу к своим камерам не кинулся, как только от тебя из больницы вернулся? Через несколько часов после взрыва записи уже были у следователя на столе. А до этого мы с Танюхой сделали копии и тоже очень внимательно их просмотрели. Да не раз. Все поминутно, начиная с того момента, как вы последний раз вернулись с рыбалки и поставили лодку в бокс.

– И что?!

– Ничего. То есть абсолютно ничего. Единственным живым существом, кроме кошек, которое приближалось к вашему боксу, был сам Клим. Последний раз он приезжал туда вечером накануне взрыва. Подогнал машину задом вплотную к воротам и выгрузил из нее что-то, судя по виду, тяжелое. Мы еще с Танюхой подумали, что он привез тебе какой-то подарок из командировки. А утром хотел сделать сюрприз.

– Сделал… – потупившись, вздохнула Вика. – Но что, если он привез тогда как раз то, что мы сейчас безуспешно ищем? Хотел отдать этим бандюгам, да не успел…

– Все может быть, Викуль, но нам теперь только гадать остается. А еще остается открытым вопрос о том, как же все-таки бокс заминировали? Или у этих парней шапка-невидимка имеется, или они сквозь стены проходить научились?

– А если и в самом деле так?! Соседний с нашим бокс давно пустовал, был выставлен на продажу. Что, если бандиты взломали его, а потом сделали пролом в стене?! Клим мог его и не заметить, у нас там всякой амуниции было на стену навешано.

– Увы, Викуль, от соседнего бокса тоже мало что осталось, не больше половины. Но записи я все-таки еще раз пересмотрю, ты идею подала. Хотя там обзор неважный… Но, может, удастся хоть что-то интересное заметить.

– Можно, я тоже посмотрю записи?! – Вика настолько увлеклась разговором, что даже про Смирнова забыла. Речь ведь шла о Климе, о последней записи в его жизни! И увидеть его было для Вики даже важнее, чем найти какие-то улики.

Но тут спохватилась Таня:

– Слушайте, а сколько Андрей уже плавает? Время никто не засекал?

– Я не засекла, – виновато отозвалась Лена. – Но он сказал, что не нужно, потому что замерзнет он гораздо раньше, чем у него кислород закончится.

– Что-то долго он там замерзает, – с наигранной беспечностью заметил Матвей.

Все четверо устремили глаза к воде, словно надеясь сквозь ее толщу высмотреть Смирнова. Но озеро лишь играло невысокими волнами и солнечными бликами, слепящими глаза. Потом вдруг что-то качнулось на волнах. Какая-то темная масса.

– Смотрите! – воскликнула Лена. – Как будто водоросли всплывают.

Вместе с прошлогодними водорослями со дна поднялось мутное пятно грунта.

– Он там что, за прополку взялся? – нервно спросила Таня. – Может, действительно что-то нашел?

– Нет, мать, руками в воде ты много не накопаешь, – возразил Матвей. – Черт возьми, хоть в воду за ним прыгай!

Но Смирнов, заставив всю компанию основательно поволноваться, в конце концов вынырнул сам.

– Андрюха, что?! – перевесился Матвей через борт, заметив, что у приятеля на плече разорван гидрокостюм. Но Смирнов в ответ только махнул рукой и поплыл к своей лодке. Подтянулся, ухватившись за борт, и одним рывком завалился внутрь. Одного ласта у него тоже не хватало. В лодке Андрей сорвал с себя маску и сел прямо на покрывающую дно решетку, согнувшись пополам. Лена тут же засуетилась возле него, помогла снять баллоны, накинула на спину куртку. Но Андрей что-то тихо сказал ей, и она кинулась за термосом. Налила в чашку горячий чай, и Смирнов ухватился за нее дрожащей рукой. Увидев это, Матвей достал откуда-то бутылку, протянул Тане:

– На, цепляй на свою удочку, специалист!.. Андрюха! Сейчас Танька тебе коньячку спустит! Грейся, кто-нибудь из девчонок твою машину до дачи доведет. И снимаемся с якоря! Ставим обе лодки по боксам, а я звоню Иванычу.

Съежившийся на дне лодки, Смирнов только кивнул в ответ.

Иваныч встретил всю компанию, распахнув глаза вдвое шире обычного.

– Вы что, моржевать пытаетесь по очереди? – поинтересовался он.

– Если бы, Иваныч! Потом все расскажу. А пока, Андрюха, срочно в баню! – скомандовал Матвей.

– Так она еще топится, – засуетился Иваныч.

– Ничего, у печки посидит. Сколько там? Уже пятьдесят? Вот и чудненько!

Матвей повел изрядно захмелевшего Смирнова в баню, все остальные, включая мучимую любопытством Вику, двинулись за ними. В предбаннике Матвей помог Андрею содрать с себя безнадежно поврежденный, сразу в нескольких местах разорванный гидрокостюм. А когда Смирнов остался в одних плавках, стало видно, что у него на теле багровеют полосы, соответствующие прорехам в костюме.

– Нельзя его такого парить! – всполошилась Лена. – Гематомы только увеличатся.

– Парить нельзя, а греть надо, – возразил Матвей, толкая Смирнова дальше по курсу. – Пусть лучше в синяках будет, чем воспаление легких схватит. Ты как, Андрюх?

Вместо ответа Рублеву тот сфокусировал хмельные глаза на Вике:

– Нет на дне ничего, Викуль! На сто – не на сто, а процентов на девяносто я тебе это гарантирую. Я все там обшарил. Дно каменистое, идет от острова косыми пластами. Грунта немного, в основном наносы узкими полосками между каменными монолитами. Закопать что-то крупное там просто негде, а мелкое – нет смысла, рано или поздно снесет течением, потом вообще не отыщешь.

И, кроме того, дилетант туда вообще не доберется. А твой муж, говоришь, при тебе никогда не нырял.

– С тобой-то что случилось? – чувствуя повисший в воздухе вопрос от остальных, спросила Вика.

– Конкурент с аквалангом, чтоб его… – выдохнул Смирнов, опускаясь на лавочку. – Откуда он приплыл? Наверное, с острова. Я его не сразу заметил, он втемную плыл. А он меня по свету фонаря вычислил, напал сзади. Пытался баллоны с меня сорвать. Я его о камень приложил, зажал, протащил по дну и заставил отцепиться. Фонарь уронил, тот освещал нам, так сказать, поле брани. Мне это оказалось даже на руку, потому что тот гад вытащил свой тросик с грузиком. Не знаю, где он этому учился и что это за тросик такой хитрый, но владеет он им мастерски. Проплывает, расправляет его и захлестывает, это даже в воде действует. – Смирнов кивнул на один из своих багровых рубцов поперек живота. – Надо было, Викуль, в тот раз все-таки вернуться за тросом, отобрать. А то вон, любимый костюм гад мне испоганил. Но самое главное, под резину вода ледяная хлынула. И так-то было не жарко, а тут… Пришлось еще и ластом пожертвовать, сдернуть и подставить его под трос, а самому, пользуясь сцепкой, подтянуться и свободной рукой вцепиться противнику в ремень от маски. Ох, и покружили мы с ним, будто на ринге! Но я все-таки маску с него содрал и зашвырнул подальше, в темноту. После этого он мне был уже не соперник, без маски видимость хуже в разы, а главное, в ледяной да взмученной воде не больно-то без нее наморгаешься. По-хорошему, тут можно было бы попробовать скрутить негодяя, только у меня сил оставалось на себя одного, лишь бы выплыть. Так что… – Смирнов виновато развел руками.

– Ничего, главное, ты цел остался, – кивнула Вика.

Он в ответ просиял, губы растянулись в пьяной улыбке. В предбаннике засвистел вскипевший самовар, и Таня кинулась туда заваривать чай. Матвей приоткрыл дверцу, подкинул в печку поленьев. Те весело затрещали, создавая особый уют. Было жарко, но уходить все равно не хотелось, сухое тепло не обжигало и в то же время не заставляло взмокнуть спину. Когда чай заварился, все остались пить его со Смирновым. Вика даже поймала себя на мысли, что ей нравится здесь. А Андрея ей вдруг стало жалко, такого притихшего, поникшего, с багровыми полосами по телу. Из-за них он вымылся, не дожидаясь, когда баня будет готова, и пошел спать, пожелав своим гостям приятно попариться.

– Проводить тебя, пирожок? – спросил Матвей, в ожидании парной вместе со всеми сидя в предбаннике за столом.

Андрей усмехнулся, оглянувшись через плечо:

– Сам справлюсь, бублик!

– А почему именно бублик и пирожок? – поинтересовалась Лена, проводив его взглядом и в очередной раз глотнув из чашки ароматный чай.

– Да они здесь с Матвеем дурачились, накупили как-то к чаю всяких крендельков, вот с того и пошло, – ответила Таня. – Вообще-то изначально были бублик и рогалик, но, после того как Андрей развелся, Матвей перестал его так называть, потому что звучать это стало как-то двусмысленно.

– Да, грязная история, – поморщился Матвей. – Я после нее Таньку, змею свою кусачую, начал в разы больше ценить.

– Так, с этого момента подробнее, пожалуйста, – попросила Таня.

– Какое подробнее, ты вообще уши заткни, – шутливо возмутился Матвей. – Это у меня, может, просто угарный бред начинается, а она, ишь, тут уже настроила локаторы.

– А что именно было-то? – заинтересовалась Лена.

– Да гуляли мы тут, отмечали какой-то праздник, а Андрюхина вобла напилась и одного его приятеля в постель затащила, не успел он их оттуда выкинуть, как уже с другим пристроилась, – нехотя процедил Матвей. – Шоу устроила на весь дом! Орала, пьяная идиотка, трясла голыми сиськами, на Андрюху с кулаками кидалась. Танюха мне потом сказала, что она и раньше замечала, как эта вобла приезжала сюда не одна, пока Андрюхи не было. Как будто раньше сказать не могла!

– Ну, не все, знаешь ли, такие новости встречают с благодарностью, – возразила Таня. – И Андрей мог по-разному среагировать. Может, он и сам догадывался, да глаза на все закрывал? Откуда нам знать? И вообще не так-то просто решиться разрушить семью.

– Да не семья это уже была. Хорошо, хоть детей завести не успели.

– Вот в этом я с тобой согласна, – кивнула Таня.

– Еще бы ты со мной не согласна была. – Матвей обхватил ее своей лапищей за плечи. – Моя ведь, не чужая.

Таня, улыбнувшись, прильнула к нему.

Вику так и подмывало спросить, знают ли они, как «отличился» однажды сам Смирнов и когда это случилось – после его развода или все-таки до? Но не хотелось затрагивать эту неприятную тему, нарушая мирную идиллию за столом. Вопрос Вика все-таки задала, но только про записи с видеокамер. Выяснилось, что сегодня посмотреть их не удастся, потому что они хранятся у Рублевых в городской квартире. Но Матвей торжественно обещал Вике передать их при первой же возможности, после чего вся компания наконец-то пошла в парилку.

Парились они долго и с удовольствием – Матвей оказался еще более заядлым и искусным банщиком, чем Смирнов.

– В следующий раз, девчонки, давайте париться у меня, – сказал он за столом. – А то все у Андрюхи…

– Да ты, наверное, уже забыл, когда мы свою топили, – усмехнулась Таня. – Отгрохал хоромы для того, чтобы постоянно ошиваться у соседа.

– И соседа пригласим к нам! – Матвей посмотрел на Лену с Викой. – Вот давайте в следующие выходные и соберемся, а?

Вика и рта раскрывать не стала, зная, что возражать бессмысленно. Впрочем, приехать в гости к Рублевым она была не против. Вот только что Андрей решит? Поедет ли в следующие выходные на озеро? Одного его Вика не отпустила бы, но сейчас у него об этом уже не спросишь. Спит, наверное, глубоким сном в своей комнате, рядом с которой была спальня, где прочно обосновались Рублевы. А в следующей – Вика с Леной.

«В последний раз!» – поклялась себе Вика, лежа на чужой кровати.

Однако судьба распорядилась иначе. В воскресенье вечером Смирнов привез Лену с Викой домой. Уставшие и набравшиеся впечатлений, они рано легли спать, поэтому утром Вика проснулась вместе с Леной. Они вместе выпили кофе на кухне, слушая последние новости по телевизору. Потом Лена собралась и ушла на работу. Проводив ее до двери, Вика остановилась в прихожей, оглядела видимую оттуда часть квартиры. Надо сегодня прибраться, решила она. Вроде и не устраивают они с Леной беспорядка, откуда только берется эта пыль? Как будто…

Она не успела додумать мысль до конца, как из подъезда, с нижних этажей, раздался крик. Вику будто током прошибло: Лена?! Забыв обо всем, она распахнула входную дверь, чтобы бежать на выручку. Но Лена сама уже неслась наверх, растрепанная, бледная. Быстро втолкнула Вику с площадки в прихожую, вбежала сама и захлопнула дверь, закрыв ее на все замки. И тут же развернулась, прильнув к дверному глазку.

– Что там?! – тревожно зашептала Вика.

Лена не отвечала, прислушивалась, сдерживая взволнованное дыхание. Вика услышала в подъезде какой-то шорох. Но на площадке перед дверью никто так и не появился, а через минуту послышались быстрые удаляющиеся шаги. Лена метнулась к кухонному окну, отодвинула занавеску, незаметно выглядывая во двор. Тут и Вике хватило места, и она тоже увидела торопливо хромающего от подъезда мужчину в темно-серой спецовке, и, разумеется, в низко надвинутой на лоб кепке, так что лица и волос было не разглядеть. Чуть поотстав, за ним шел еще один, одетый приблизительно так же, с прижатой к глазам рукой. Очень быстро парочка пересекла тротуар и скрылась за деревьями. Лена отвернулась от окна:

– Полицию вызывать, я думаю, бесполезно, у них наверняка машина поблизости, задержать их вряд ли удастся.

– А что было-то, Лен? – спросила Вика, тревожно вглядываясь в ее лицо.

– Они меня похитить пытались, – выдохнула Лена. – Двое, на площадке первого этажа.

Вика поверила ей сразу и безоговорочно – Лена не из тех, кто паникует по пустякам. Да и поспешное бегство мужиков после неудачной попытки было лишним тому подтверждением.

– Господи! – ахнула она. – Как хоть ты вырвалась-то?!

– Мне просто невероятно повезло. Я как раз, когда мимо них проходила, в сумочке ковырялась. И первому, который меня схватил, тут же брызнула духами из флакончика прямо в глаза. Представляешь, я даже подумать не успела о том, что делаю, все как-то само собой получилось. Попала удачно, он схватился за лицо, отпустил меня. А заодно и разводной ключ выронил, обмотанный тряпкой, – похоже, им они собирались меня оглушить. Я этот ключ успела подхватить на лету и двинула им второму по ноге необмотанным концом. И бежать! О боже! – Лена привалилась спиной к стене, переводя дыхание. – На что я, оказывается, способна! Сама в себе этого не подозревала!

– Мама рассказывала, как вы в детстве играли в казаки-разбойники, – вспомнилось вдруг Вике. – И как ты, будущая бизнес-леди, оставляла на заборах клочья одежды… Кстати, Лена, а разводной ключ там остался?! – спохватилась Вика. – На нем ведь могли остаться отпечатки пальцев.

– Викуль… – страдальчески сморщилась Лена. – Какой ключ?! Я даже духи на пол уронила! Штука баксов псу под хвост… точнее, бандитам под ноги!

– Да эти духи тебя спасли! Нашла о чем горевать!

– Я не горюю, я так, – и она попросила: – Накапай-ка мне валерьяночки, а то руки до сих пор дрожат, и сердце никак не уймется.

Вика накапала. И Лене, и себе заодно. Тетка тем временем уже звонила по телефону. Вика даже не сомневалась в том, кому именно.

– Андрей, ты не мог бы приехать к нам? Сразу как получится. Только будь внимательнее возле нашего дома, хорошо? На меня только что попытались напасть. И – кто их знает – может, эти типы все еще ошиваются поблизости? Да, мы сейчас дома, заперлись… Да, те гады ретировались, мы с Викулей видели их в окно… Нет, до твоего приезда и носа не высунем. А ты когда будешь подниматься, глянь, не валяется ли где на лестнице разводной ключ, замотанный в тряпку. И если увидишь, бери аккуратнее, там отпечатки могут быть.

Смирнов приехал быстро. Вика увидела в окно, как его машина круто развернулась, паркуясь у подъезда, потом он выбежал, не забыв быстро и внимательно оглядеться вокруг, и кинулся внутрь. И вскоре уже звонил в дверь.

– Андрюш, ты даже представить себе не можешь, как я рада тебя видеть, – выдохнула Лена, впуская его. – Мне на работу надо, а я даже на лестничную площадку не смею шагу ступить. Хотя и понимаю, что вряд ли они повторят сегодня свою попытку, но… У меня эти несколько мгновений лет пять жизни, наверное, отняли.

– Все будет хорошо, Лен. – Смирнов протянул ей флакончик. – Вот, держи. Насколько я помню этот запах, духи, должно быть, твои.

– Ой, не разбились! Ну, хоть что-то хорошее за утро, – обрадовалась Лена, забирая флакон.

– Колпачок только оказался раздавлен чьей-то ногой. Ключа я не нашел. Наверное, они успели его с собой прихватить. А их теперь, наверное, можно попытаться найти по запаху. Весь подъезд благоухает!

– Ну, еще бы, – вздохнула Лена, разглядывая флакончик. – Это сколько же раз я нажала на пульверизатор?

– По крайней мере, сотню баксов точно на них выпрыснула, – не удержавшись, подколола Вика.

– Так, а теперь давайте в деталях. Расскажите, что произошло, – попросил Смирнов.

– Да рассказывать-то, собственно, нечего, Андрюш. Я пошла на работу. Они меня поджидали, топтались в спецовках возле электрического щитка, я до последнего мгновения ничего не заподозрила. Ну, а потом мне вырваться удалось. – Лена вкратце рассказала, как именно.

– Говоришь, их двое было? И ключ наготове? – уточнил Смирнов. – Значит, третий ждал где-то в машине поблизости. Они бы оглушили тебя, вытащили к подъезду, а он бы в это время подъехал, и они тебя увезли без лишнего шума.

– Я тоже так думаю, – согласилась Лена. – Одного не пойму: я-то им зачем понадобилась? Или увидели меня в лодке и решили, что я тоже посвящена в тайну Клима?

– Или решили добраться до Викули через тебя, потому что по-другому никак не выходит, – предположил Смирнов. – Вот что, девчонки: собирайте-ка все ценное и жизненно необходимое, и поехали! Поживете пока у меня на даче.

– И речи быть не может! – воскликнула Вика.

– Викуль, а если Лену однажды действительно схватят? Ты после этого сможешь найти себе оправдание?

– Андрюш, ты думаешь, что они нас до твоей дачи не проследят? – спросила Лена.

– Вполне возможно, что уже отследили. Но все равно, там вам будет безопаснее, чем здесь. Я буду провожать тебя на работу и встречать. Викуля знает, что я в этом отношении человек очень пунктуальный, – пошутил Смирнов с кривой усмешкой, как бы невзначай коснувшись когда-то разбитого лица. – Потом камеры установлю в ближайшие же выходные вокруг дома и во дворе. Обращусь к Матвею, его фирма как раз подобными штучками занимается, недаром у него самого этих камер везде понатыкано. Кроме того, Матвей теперь в теме, и тоже не откажется пожить на своей даче, чтобы в случае чего оказать силовую поддержку. Решать, конечно, вам, девчонки, но подъезд – это все-таки подъезд, сюда при желании и небольшой толике терпения может просочиться всяк кому не лень.

– К тебе во двор через забор перемахнуть тоже не слишком большая проблема, – заметила Вика.

– Викуль, за «через забор» можно и морду набить с полным правом, а вот за подъезд не получится – поди докажи, что эти типы здесь по вашу душу! Да ты, может, вначале ни в чем дурном их и не заподозришь, вот как Лена сегодня.

– Короче, мы едем, Андрюш, – приняла решение Лена. – Надеюсь, мы не очень тебе помешаем.

– Вообще не помешаете. Нисколечко.

– Тогда собираемся. – Лена повернулась к застывшей Вике. – Потому что второй раз мне может так не повезти, как сегодня. И вообще, второго раза я могу и не пережить, нервы у меня уже далеко не те, что в молодости. Если я для тебя хоть что-то значу, ты не заставишь меня переживать этот кошмар каждое утро, когда мне придется красться по лестнице, шарахаясь от каждой тени.

Против таких аргументов трудно было что-то возразить. И Вика молча пошла собирать свои вещи. Первым взяла со стола портрет Клима. Нежно провела пальцем по стеклу, стирая с него едва заметные следы, которые сама же оставила своими поцелуями. Почувствовав на себе взгляд, обернулась и увидела, что Смирнов стоит у дверного косяка и смотрит на нее. От этого взгляда Вике стало неловко: решит еще, что она перед ним ломает комедию! Покраснев, она отвернулась и бережно убрала портрет в сумку. Для кого что, а для нее именно этот портрет был жизненно необходимым предметом, без которого она не могла обойтись: в минуты глубокой тоски хотелось заглянуть ему в глаза и коснуться холодного стекла губами. И замереть, силой воображения заставляя себя почувствовать на щеке дыхание любимого человека, чтобы потом, задыхаясь от слез, снова вернуться в этот пустой мир, мир без него…

– Ну ты чего, Викуль? – окликнула Лена, вышедшая из другой комнаты с объемистой сумкой. Вика вздрогнула, поймав себя на том, что стоит с поникшей головой, обеими руками прижимая к себе свою тощую сумку, в которой лежит один лишь портрет. – Давай, давай, не капризничай. Андрей ждет, а я на работу безнадежно опаздываю. Хорошо хоть совещания у нас нет сегодня с утра.

Вдвоем они собрались минут за пятнадцать. Белье, одежда, предметы гигиены, документы и имевшиеся в квартире украшения были Леной уже собраны. После чего она проверила, все ли у них выключено, и, отдав обе сумки Смирнову, направилась к двери. По тому, как Лена боязливо переступила порог, можно было понять, какого страха она натерпелась утром. Но тем не менее она твердой рукой закрыла дверь на все замки и вслед за Андреем уверенно спустилась вниз.

Учитывая, что она опаздывала, Смирнов сразу отвез ее на работу.

– Ну, давай, Лен, звони. Вечером тебя заберу.

– Хорошо, спасибо, Андрюш. – Лена выпорхнула из машины и побежала в офис.

А Смирнов развернулся и поехал с Викой на дачу. Машину он оставил перед воротами снаружи – видимо, тоже был ограничен во времени, хотя вида и не подавал. Взял сумки, перенес их в уже знакомую Вике комнату. Остановился на пороге.

– Ну вот, Викуль. Голодной не ходи, бери в холодильнике все что захочешь. На улице даже не показывайся. Если свежего воздуха захочется, здесь в конце коридора есть балкон. Впрочем, я не думаю, что они средь бела дня на что-то отважатся. Ну, а я еще Иваныча попрошу проследить за домом.

Вика молча кивнула, с потерянным видом стоя у комнатной двери.

– Викуль. – Осторожно, ожидая встретить яростный отпор, Андрей коснулся ее плеча. – Я все понимаю. И с переездом. И… с портретом тоже.

– Ничего ты не понимаешь, Смирнов. Откуда? – Вика не стала стряхивать его руку, просто отошла от него подальше к окну. И, глядя за стекло, вдруг призналась: – Лучше бы он к другой ушел, но остался жив! Я бы знала тогда, что хотя бы иногда смогу его увидеть, а может, и шпильку мимоходом воткнуть. А он… Он бы со своим ребенком встречался хоть иногда. «И ко мне бы заезжал», – чуть не добавила она, но это было и так очевидно.

Смирнов замялся, как будто хотел сказать что-то, но потом просто попрощался:

– Ладно, не скучай, Викуль. Вечером привезу к тебе Лену. А сейчас сам дверь на ключ запру, чтобы тебе со мной вниз не спускаться.

Он ушел, а Вика осталась. Посидела на кровати, потом вышла на балкон. На улице заметно потеплело, ветер довольно быстро гнал по небу облака, пока еще белые и разрозненные, но уже наливающиеся снизу синевой и обещающие привести за собой настоящие тучи. Балкон выходил на стриженый газон с беседкой и колодцем. Дальше, за чисто символическим заборчиком, разделяющим участки двух закадычных соседей, был виден рублевский сад и вдоль него парники, где на грядках сейчас копался Иваныч. В очередной раз разогнувшись, он посмотрел на смирновский дом, увидел на балконе Вику и помахал ей рукой. Она тоже помахала в ответ. Он подошел поближе, перешагнув через невысокую внутреннюю оградку, и спросил снизу:

– Викуль, редисочки свеженькой не хочешь?

Есть не особо хотелось, но отказывать Иванычу, такому милому, с его добрым, изрезанным морщинками загорелым лицом, хотелось еще меньше. Поэтому Вика ограничилась заявлением:

– Меня Смирнов запер.

– Так ты изнутри отопри, замок-то у него двусторонний. А я сейчас. – И Иваныч припустил назад на грядки.

Отступать было поздно, и Вика дождалась его, стоя на крыльце.

– Вот. – Он принес не только редиски, но и всякой зелени, упругой и ароматной. – Салатик себе порежешь.

– Спасибо, – кивнула она. – А вы, может, зайдете на чай? Заодно покажете мне, где что лежит, вы-то тут ориентируетесь, в отличие от меня.

– Ну, коли так, то зайду, – застенчиво улыбнулся Иваныч. Вымыл руки, пока Вика мыла зелень, потом они вместе нарезали салат, от одного аромата которого у нее даже скулы свело. А она-то думала, что есть совсем не хочет! Иваныч помял зелень толкушкой, чтобы усилить аромат, присолил и капнул несколько капель уксуса. Поперчили, полили маслом.

– Изумительно! – Вика захрустела салатом, жмурясь от удовольствия. – Спасибо, Иваныч!

– Так весенняя зелень – она самая вкусная, – улыбнулся Иваныч. – Мы с Андрюхой такие салатики частенько режем. Как гости к нему приезжают, я уж не лезу мешаться, а вот когда он один, мы с ним здесь вот так, как сегодня с тобой, хозяйничаем.

– Иваныч, а что, жена от него правда гуляла? – спросила вдруг Вика. Получилось неожиданно даже для нее самой, как будто кто за язык дернул. С чего бы? И не думала ведь!

– Было дело, – нахмурился Иваныч. – Я-то всего не видел, потому что появился тут уже под конец их семейной жизни. Но она была девка очень видная, яркая, звонкая вся такая. И до мужиков охочая… Они к ней так и слетались. А на кого сама вешалась. И Андрюхины-то приятели тоже не смогли устоять… Друзья, называется! – Иваныч символически сплюнул.

– А он что? Не замечал ничего? Или так ее любил, что вовремя отворачивался?

– Андрюха? Нет, не думаю, чтоб отворачивался. Он не из той породы, что даст ноги о себя вытирать. Любил ее – это да. И поэтому, наверное, просто верил своей женщине, как себе. А когда понял, что верить нельзя, то сразу одним махом все концы обрубил, выгнал ее и подал на развод. Она-то еще приезжала, пыталась мириться, а он и разговаривать с ней не стал. Потом только долго стоял за баней возле растущей там рябины. Обхватил ее, да нет-нет лбом о ствол и стукнется. Хотел я к нему подойти, но потом передумал: ну что в такой ситуации скажешь? А так перегорит да утихнет. И ушел я потихонечку, не стал показываться ему на глаза. Вот с той поры вместе и живем.

– Ясно, – кивнула Вика, снова опуская глаза к салату. За окном внезапно громыхнуло, и она вздрогнула всем телом. Чуть вилку с перепугу не уронила. Иваныч только улыбнулся:

– А вот и первая весенняя гроза пожаловала! Наконец-то! Давно пора! Грядки я не успел дополоть, но ради такого случая позже все доделаю.

Он чуть отодвинул занавеску, выглянул в окно. Дождя еще не было, но ветер поднялся такой силы, что клонил яблони в рублевском саду, словно былинки, срывая и сразу же унося прочь наименее крепкую листву. Потом резко потемневшее небо озарилось вспышкой, снова громыхнуло, уже ближе. И еще раз. Залп за залпом, почти без передышки. Будто артиллерийская канонада, только несущая не разрушение и смерть, а напротив, обозначающая, что долгожданное лето наконец-то вступает в свои права. Этакий приветственный салют! А потом хлынул дождь. Без всякого предупреждения, сразу стеной, которая одним махом будто обрезала ветер.

– Ну, Иваныч, теперь вы со мной тут надолго, – улыбнулась Вика.

– Ой, только б курочки мои в сарай забежали! Совсем я про них забыл! – всполошился он. – Ну-ка, хоть взгляну, – и побежал по лестнице на второй этаж.

Вика поднялась туда с ним за компанию. Кур они так и не высмотрели. В сарай – не в сарай, но укрытие себе птицы где-то все же нашли. Зато, просто так выглянув в то окошко, что было обращено на улицу, Вика случайно увидела проезжающую мимо ворот машину. Темная иномарка ехала медленно под сплошными потоками дождя. Кое-как держащаяся на месте водительская дверца у нее была изрядно помята. У Вики екнуло сердце. Она распахнула окно, высунувшись из него наполовину под дождь. Но высокий наружный забор помешал ей рассмотреть номера удаляющейся машины.

Вечером приехали Смирнов с Леной, и почти вслед за ними Рублевы, оставившие сына и кошку на попечение родственников. Вечер был такой тихий и солнечный, что пролетевшая буря казалась накатившим и исчезнувшим наваждением. И лишь вдали, на востоке, еще кучерявились белоснежные, слепящие глаза башни облаков.

– С первой грозой! – громогласно поздравил с порога Матвей.

– Угу, – кивнул Смирнов. И саркастически добавил: – После третьей грозы купаться можно будет.

– Ну, ты свой сезон уже открыл, – с усмешкой пробасил Матвей.

– Не я один. Викуля еще раньше моего почин положила. Причем дважды.

– А те, кто нас к этому вынудил, похоже, и здесь меня выследили, – сообщила Вика. И рассказала о машине. О той самой или очень похожей.

– Так, – сразу стал серьезным Матвей. – Андрюха, с камерами не будем тянуть до выходных. Завтра же с утра пришлю своих парней, чтобы установили все в срочном порядке и на высшем уровне. Кстати, насчет камер у бокса: со вчерашнего дня там появилась пара кадров, но нечетких, наши приятели подло обманули мои надежды. Но я все-таки отвез запись следователю. Объяснил, что на ней надо искать и почему. Может, и удастся что-то из нее выжать.

– Матвей, а те записи, что с Климом? Ты их случайно не привез? – спросила Вика.

– Привез, Викуль. Они у меня в машине. Хочешь посмотреть?

Вика только кивнула в ответ. И вскоре уже сидела у Рублевых в гостиной на диване перед большим телевизором. Остальные тоже составили ей компанию: вдруг кому-то удастся что-нибудь разглядеть? Запись была темноватой, черно-белой. Камера у Матвея срабатывала на движение, и большей частью запечатлелись пустяки: пролетевшая птица, прошмыгнувшая мимо кошка, да не одна. Потом прошел человек, но вдали и мимо.

– Сторож несколько раз попал в кадр, – прокомментировала Таня. – Работает человек, регулярно совершает обход территории.

– Сторож, – повторила Вика, глядя, как тот, не останавливаясь, проходит мимо их с Климом бокса. – Ничего плохого сказать о нем не хочу, но… А не мог ли он тоже быть в сговоре с теми тремя?

– С чего ты взяла, Викуль? – удивилась Таня.

– Не знаю. Наверное, паранойя начинается. Но если у троицы был сообщник на станции, то сторож лучше всего бы подошел на эту роль.

– Викуль, он возле вашего бокса ни разу не притормозил. И самый главный вопрос – как внутри него оказалась взрывчатка? – остается открытым. Твою версию с проломом стены уже не проверишь. От самой стены ничего не осталось, а ворота соседнего пустующего бокса в зону видимости нашей камеры, как выяснилось, попадают не полностью. Хотя теоретически все возможно… А вот наконец и Клим.

– Вижу! – Вика подалась вперед, жадно вглядываясь в экран, на котором была видна сдающая задом к воротам бокса их с Климом машина. Даже в таком ракурсе – чуть сверху и сбоку – Вика сразу узнала ее.

Клим остановился, чуть не доехав до ворот, вышел и открыл их. Вика замерла, жадно ловя каждое его движение. Ах, если бы он лицом повернулся! Милый, родной, единственный! Но он не глядел по сторонам, занимаясь делом. Подогнал внедорожник к уже открытым воротам вплотную, снова вышел из него, открыл багажник и начал вытаскивать что-то действительно очень тяжелое и громоздкое. Но что именно – невозможно было сказать даже приблизительно, потому что одна створка ворот составляла вместе со стоящей рядом машиной надежный заслон от камеры. Зона видимости ограничивалась сверху лишь узкой полосой между открытым багажником и боксом, виднелись макушка и плечи Клима, и судить о выгружаемом предмете приходилось только по его движениям. Вот он с натугой тащит что-то из багажника. Вот наконец-то вытащил и пошатнулся. Не уронил, а позволил грузу соскользнуть на землю. А потом нагнулся и поволок его внутрь, ухватив за край.

– Вот, собственно, и все, – развел руками Матвей. – Долго мы с Танюхой гадали, что там может быть, но даже приблизительно ничего не смогли придумать.

– Что-то мягкое, – высказала свое мнение Лена. – Судя по тому, как его Клим подхватил и как предмет земли коснулся.

– Или большой мешок, набитый какой-то тяжелой мелочью, не обязательно мягкой, – выдвинула версию Таня. – Эх, звук бы еще к этому изображению! Тогда хоть услышали бы, может, оно звякнуло или бумкнуло. А так…

– А если это была взрывчатка? – предположила Лена. – Может, Клим хотел ее использовать против своих недругов, да что-то у него не получилось? Не смог соблюсти необходимых мер безопасности, вот она и рванула не вовремя?

– Леночка, целого мешка хватило бы на то, чтобы не только два бокса, а всю станцию разнести, – усмехнулся Матвей. – Нет, мимо.

Лена с Таней принялись гадать, что же все-таки Клим мог привезти в бокс накануне своей гибели. Для них самая интересная часть записи осталась уже позади. Но не для Вики. Прислушиваясь к разговору лишь краем уха, Вика продолжала смотреть запись, стараясь не упустить ни секунды. Вот Клим вышел из бокса, закрыл багажник. Вот отогнал машину от ворот, чтобы закрыть их тоже, и снова вышел. И пусть на записи почти не видно лица, фигура, походка, макушка в шапке густых и темных волос – все было Вике до боли знакомо и безумно дорого. Каждое движение. Последняя запись в его жизни. Вика даже не заметила, как стихли Лена с Таней и как слезы катятся у нее по щекам. Опомнилась, лишь когда зашмыгала носом, но тут и запись подошла к концу: Клим закрыл ворота, сел в машину и уехал.

– Держи, Викуль. – Лена без лишних вопросов протянула ей салфетку. Вика с благодарностью кивнула, спрятав в салфетке нос. Как только смогла говорить, попросила:

– Матвей, ты не мог бы сделать копию этой записи? Для меня?

– Возьмешь эту, Викуль. – Он вытащил диск. – Все равно нам на ней разглядеть больше ничего не удастся, уже вытянули из нее все, что смогли.

– Спасибо. – Вика стиснула футляр с диском. Очень хотелось посмотреть на Клима еще раз, прямо сейчас, но неудобно было об этом просить.

– А пойдемте-ка чайку треснем! – Иваныч первым нашел, чем разогнать повисшую в гостиной гнетущую тишину. – Не успели ведь после ужина. Я сейчас заварю с травками.

– Ой, а я булочек из города привезла, в машине оставила, – спохватилась Таня. – Матвей, неси их сюда!

Остаток вечера провели очень даже неплохо. За душистым чаем беседа плавно перетекла опять в рассказы о похождениях Матвея со Смирновым. В основном рассказывала Таня. Частью с их слов, частью – то, что видела сама. Например – историю шрама, украшающего Матвеев подбородок:

– А случилось это тихим зимним вечером. Напраздновались друзья, отмечая что-то, да так, что Матвеюшка в тот вечер отключился. То есть вообще. Такое с ним, наверное, раз в жизни всего и было. А Андрюшенька оказался настолько пьян, что ему хватило ума не садиться за руль, но не хватило на то, чтобы вызвать такси. И так как пьянствовали наши герои не дома, а на далекой чужбине…

– На какой чужбине! – возмутился Матвей. – В трех кварталах от дома.

– Вот я и говорю: на очень далекой чужбине, – невозмутимо подтвердила Таня, – то Андрюша не придумал ничего лучшего, как забросить Матвеюшку себе на спину, и, напрягши всю свою молодецкую силушку, тащить павшего в бою с зеленым змием героя домой. Долго ли, коротко ли нес Андрей-царевич богатыря Матвея к дому родимому, а только свалился у того с чела шлем богатырский.

– Шапка меховая у Матвея с головы упала, – уточнил Андрей. – И почти сразу, как только из ресторана вышли.

– Это в первый раз, – кивнула Таня. – Еще больше напряг Андрюшенька свою силушку, нагнулся кое-как, поднял шапочку-то упавшую, водрузил другу обратно на хмельную головушку. Распрямил со стоном свою спинушку, грузом тяжким обремененную, и дальше стал путь свой нелегкий держать. Долго ли, коротко ли…

– Да с десяток шагов, – уточнил Смирнов.

– Во, он еще и считать был способен! – восхитилась Таня. – В общем, через десяток шагов снова свалилась шапочка. Еще больше закручинился добрый молодец Андрей-царевич, но снова поднял шапочку, надел обратно и, собрав все свои силушки, продолжил путь свой нелегкий.

– А Матвей и в самом деле тяжелый, зараза, как медведь, – вставил Смирнов. – Кто не верит, можете сами его потаскать.

– Ну, кто первый? – басовито захихикал из кресла Матвей.

– Верим на слово, – ответила Таня за всех. – Так вот, пронес Андрюшенька богатыря еще немного к дому родимому…

– Как опять свалилась шапочка, – догадалась Лена.

– Именно, – кивнула Таня. – В третий раз нагнулся Андрей-царевич за ней с грузом тяжким на плечах своих.

– Разогнулся кое-как и чувствую: в четвертый раз точно разогнуться не смогу, – вспоминая, вздохнул Смирнов. – А шапка дорогая, жалко бросать. И что делать? В руки не взять: обе заняты, друга бесценного держат, чтоб со спины не соскальзывал. – Андрей усмехнулся, поймав себя на том, что начинает подражать Таниной манере повествования.

– Тогда зажал Андрей-царевич шапку бобровую в зубушки свои белые, – нараспев подхватила Таня. – И понес друга своего бесценного уже без остановок. Долго ли, коротко ли шли они по тропе тернистой…

– Если б по тропе, нам бы эти девки не встретились! – проворчал Матвей.

– И повстречались им на пути девицы красные, – тут же продолжила Таня. – И стоят они, гадают, что за диво-то перед ними такое: то ли друг верный богатыря на спине несет, то ли конь снизу богатырский, да о двух ногах и неровной поступью идет.

– Стоят и ржут, заразы, – перевел Смирнов. – И кричат мне: «Брось, комиссар, не донесешь!» А мне что делать? Ответить не могу, шапка в зубах. А молчать до чего же обидно! Но если шапку выплюнуть да высказаться, как того душа просит, то поднять ее точно сил не хватит. А девчонки закатываются! А этот, гад, – Андрей кивнул на Матвея, – очухался слегка, лежит на моей спине и бубнит мне прямо в ухо: «Андрюха, ну-ка, скажи им пару ласковых!» Как будто я без его подсказок не сказал бы, если б мог! Нет бы самому не мне над ухом, а девчонкам все высказать, у него ведь рот не занят! Тут меня такое зло взяло, что – откуда только силы взялись? – встряхнул я висящего на спине Матвеюшку, чтоб хоть он заткнулся, да так встряхнул, что у него аж зубы клацнули. И тут у нашего богатыря наконец-то голос прорезался! Как заорет на всю улицу: «Тпру-у!!!» Я второй раз подскочил и буквально оглох. Но девчонок и так уже не было слышно – они где стояли, там и полегли, пополам согнувшись. А я в наступившей тишине снова пошел с ношей своею тяжкой к дому родимому. Дошел, кое-как затащил этого медведя на этаж. Тот, как свое веское слово сказал, так и висел у меня на спине с той минуты ковриком. Ну, снял я его и приставил всего на минуточку к стеночке снаружи, чтоб в дверь-то позвонить – домофон у них в тот вечер почему-то не работал. А когда Танюха мне открыла, я на минутку еще отвлекся.

– Понял, что бить будут, – ехидно подсказал Матвей. – Мне-то было до лампочки, у меня анестезия наступила полная, а вот у этого чувствительность местами еще сохранялась.

– В общем, не успел я шапку выплюнуть, – игнорируя его, продолжил Смирнов, – как Матвей наконец-то додумался до того, что мог и сам девчонкам ответить. И как ломанется с лестницы обратно! Два-то шага сделать успел по площадке до первой ступеньки, а дальше, как в мультике, сложился ласточкой, головой вперед, и проехался подбородком по перилам до следующей площадки. Голова только вверх-вниз, вверх-вниз. Ни одной ступеньки не пропустил! Так подбородок себе расквасил, что Танюхе и добавить уже было нечего – наоборот, лечить пришлось сердечного.

– Я ему рану обрабатываю, а он непонятно с чего орет на всю квартиру: «Врешь! Комиссар не бросит! Комиссар донесет!» – со смехом сказала Таня. – Благо, еще не слишком поздно было, соседей с ума не свели. Андрюху я в тот вечер ночевать у нас оставила. Он как Матвея занес обратно по лестнице, так и сел под дверью со словами: «Танюха, все, больше не могу!» Я обрадовалась вначале, решила, что он пить завязывает.

– Да не так уж часто у нас такое бывает, – заявил, оправдываясь, Матвей.

– Редко, – кивнула Таня. – Но очень-очень метко. Каждый раз просто ну в самое яблочко. А историю про прорубь… как-нибудь в следующий раз расскажу, – прервала сама себя Таня, взглянув на часы. – А то снова мы засиделись! Уже двенадцатый час. Как в хорошей компании время быстро летит…

– И выпивка кончается, когда она есть, – вкрадчиво поддакнул Матвей.

– Сиди там! – замахнулась Таня.

– Ну, а мы пойдем. – Андрей поднялся. – Вы, Танюш, с нами или у себя сегодня?

– Я бы здесь остаться хотела, надо же хоть иногда в собственном доме ночевать, чтобы он окончательно жилой вид не утратил.

– Ну ладно, – усмехнулся Смирнов. Взглянул на Лену с Викой: – Девчата, я выйду первым, осмотрюсь, а потом уже вы за мной следом.

Отвлеченная от реальности байками Вика резко помрачнела, вспомнив о том, что они с Леной приехали сюда из-за угрожающей им опасности и опасность эта может оказаться гораздо ближе, чем того хотелось бы. Может, и не сразу за открывающейся в ночной сумрак дверью, но…

Смирнов вышел.

– Хоть бы пошел с приятелем, подстраховал, – укорила Таня Матвея, вместе с остальными в тревоге оставшись ждать возвращения Андрея. – Он ведь тебя ни разу в жизни не бросил.

– Андрюха в таких делах куда лучше моего справится, – покачал головой Матвей. – Вот если до мордобоя дойдет, так я сразу подскочу, а сейчас я ему только мешать буду.

Смирнов не заставил себя долго ждать, снова возник на пороге, быстро и бесшумно, как тень. Кивнул:

– Порядок! Девчата, пошли! Спокойной всем ночи!

– И вам барашков не считать! – пожелал им вслед Рублев.

Лучше бы Матвей пожелал в эту ночь чего-то другого! Вика с Леной улеглись на ставшие уже привычными кровати, еще немного поговорили, и сон пришел. Мирный и глубокий, какой может быть только в деревянном доме с его «живыми» стенами, при умиротворяющей тишине дачного поселка, да при его живительно свежем воздухе, льющемся в смело открытое, потому что зарешеченное окно.

А вот пробуждение оказалось внезапным и вовсе не мирным от резкого оборвавшегося крика за окном. Вике показалось, что кто-то пытался крикнуть: «Андрей!!!» Но не успел закончить это в общем-то не длинное имя. Она вскочила с кровати. В горле першило, сердце изо всех сил колотилось о ребра. Оглянулась на Лену. Та включила ночник и сидела в постели, пытаясь прийти в себя после сна. Смирнов, судя по всему, уже проснулся, потому что по коридору прозвучали его быстрые шаги, точнее, Андрей преодолел его буквально в два прыжка, после чего сбежал по лестнице. Улицу за окном залил свет фонарей. Щелкнул отпираемый замок.

– Викуля… – Лена попыталась говорить, но закашлялась. Махнула рукой и, немного отдышавшись, тоже побежала вниз.

– Халат надень! – хотела крикнуть Вика, но горло осипло. И не от простуды: просто в открытое на ночь окно с улицы струился дымок. Вроде и не очень густой, но какой-то на редкость противный, едкий, с непонятным мерзким привкусом. Поднявшись на ноги, Вика ощутила, что у нее кружится голова. Захлопнув окно, она схватила оба халата, свой и Ленин, и, пошатываясь, тоже побрела вниз.

В гостиной никого не оказалось, входная дверь была распахнута, с улицы слышались голоса. Вроде не драка, и Вика безбоязненно выскочила во двор, освещенный сразу тремя уличными фонарями, закрепленными под крышами дома и бани. Таня, босая и тоже в одной ночнушке, в этот момент выплеснула ведро воды на костер, разведенный под той стеной, на которую выходили окна комнат, в которых спали Вика с Леной и Смирнов. Оплавившийся сайдинг ясно говорил о том, что от костра начал уже заниматься и сам дом. Зашипело, дым повалил более густой, но пламя исчезло. Не удовлетворенная результатом Таня побежала к колодцу. Лена склонилась над Иванычем, лежащим на траве возле колодца, прижимая к его голове сложенное полотенце. Вика тоже подбежала туда, набросила халат Лене на спину, потом надела свой. И присела перед Иванычем:

– Лена, что с ним?

– Он без сознания, Викуль. Это он крикнул, разбудил нас. Его ударили, когда он заметил костер и попытался предупредить Андрея, те, кто этот самый костер развел. Вот… – Лена отвела от головы Иваныча полотенце, и Вика увидела, что оно окрашено кровью.

– Убью, если мне попадется хоть одна сволочь!!! – разъяренный Матвей показался из-за угла бани, крикнул в дальний конец участка: – Андрюха, ну что?!

– Ушли. – Смирнов тоже показался на газоне, сжимая в руке бейсбольную биту. – Рванули задними дворами к бору, там у них машина была оставлена. С помятой, кстати, дверцей. Я, дурак, сам же их спугнул: как крик услышал, так сразу свет на улице врубил. Надо было в темноте выскочить… Девчонки, «Скорую» вызвали?

– Нет, – растерялась Лена. – Я телефон оставила в комнате.

– Ничего, сейчас. – Смирнов кинулся в дом за своим мобильным.

– А я его в дом пока занесу. – Матвей наклонился к Иванычу, но Лена упреждающе замотала головой: – Не надо его трогать, Матвей! Вдруг у него еще что-то повреждено? Шея, например? В таких случаях нельзя шевелить человека. Лучше просто принеси одеяло.

Матвей кивнул, принес и накрыл Иваныча пледом.

– «Скорую» я вызвал, – показался следом Смирнов. – И полицию.

– Андрюха! – Голос Матвея вибрировал, раньше Вика даже представить себе не могла этого добродушного медведя в такой ярости. – Я за своих любого в клочья порву! А Иваныч – он в доску свой! К черту полицию! Сами будем разбираться, по-мужски!

– С кем? – резонно спросил Смирнов. – Пусть приезжают, снимут хоть отпечатки какие-нибудь, слепки шин. И определят, что за дрянь тут запалили. Дом они, судя по всему, изначально поджигать не собирались, это уж так, между делом, получилось. Я думаю, в костер они подкинули какую-то дурь. Расчет был простой: в наши окна человеку не пролезть, а дым пройдет запросто. Мы бы как следует надышались и вырубились. А они бы потом взломали дверь, уже не опасаясь, что мы проснемся. Да, судя по всему, успели они здесь осмотреться! Во время дождя, наверное. Подходящее время: вымокли, но зато и следы за ними смыло, и самих не заметил бы никто, если бы Вика случайно не выглянула, не увидела бы проезжающую мимо машину.

– Жаль, что не разглядела номера! – Вика покачала головой. Это движение сразу же отдалось в висках, и не успела она отбежать подальше, как ее вырвало.

– Викуля! – Лена бросилась к ней, оставив Иваныча Тане.

– Все, Лен… – Вика опустилась на колени, уперлась руками в траву. Подниматься не хотелось, но вроде стало получше. – Ты-то как себя чувствуешь?

– Подташнивает, – созналась Лена. – Не успели мы как следует надышаться, Иваныч нас спас. А то неизвестно, что было бы…

– Интересно, а если бы они нас всерьез траванули, то как тогда рассчитывали общаться с Викой? – задался вопросом Смирнов. – Ведь вся эта возня наверняка была затеяна как раз ради того, чтобы до нее добраться. И как они не побоялись, что она будет не в состоянии отвечать?!

– Увезли бы куда-нибудь, отлежалась бы, отпоили, – предположила Вика, садясь на корточки. – А потом бы и задавали свои вопросы. Им, наверное, даже в голову не приходит, что ответить мне абсолютно нечего.

– Отпоили бы? Хорошо, если б им это удалось, – усомнился Смирнов. – Мы успели вдохнуть всего ничего, а уже чувствуется. На ясную голову я, может быть, даже смог их догнать, а так был как будто под мухой, и меня тоже на обратном пути вывернуло возле забора. Так что, если бы не Иваныч…

– Глаза открыл! – радостно сообщила сидящая возле него Таня. – Что, Иваныч? – Она склонилась пониже, стараясь расслышать тихий шепот. – Андрюха? Здесь он, здесь, все хорошо, только тех гадов мы все-таки упустили. Ты лежи, сейчас врач приедет… Надо, Иваныч, надо! Ты нам слишком дорог, чтобы так небрежно к тебе относиться.

– А кроме того, Иваныч, если б не ты, что бы с нами было, – добавил Смирнов, усаживаясь рядом. – Спасибо тебе, друг.

– Не за что, Андрюх. Я нарочно сегодня ночью решил покараулить, не понравились мне ваши разговоры о машине. Решил, лучше днем посплю. Да все-таки задремал под утро и прозевал их появление. А увидев огонь, вначале вообще его на грозу отчего-то списал.

За воротами послышался рокот двигателя. Первой приехала не «Скорая», а полиция. Таня вдруг вспомнила, что она только в полупрозрачной ночнушке, и, пискнув, упорхнула к себе домой одеться. Лена, как самый прилично одетый в этой компании человек, пошла открывать ворота. Вику же все еще кружило – видимо, недавняя контузия решила о себе напомнить – и она подковыляла-подползла поближе к Иванычу, чтобы хоть за ним приглядеть, раз уж ни на что больше не способна. По его просьбе дала ему пару глотков воды, попутно наблюдая за тем, как забежавший в дом Смирнов снова появился на крыльце, натягивая на себя спортивные брюки. Лишь один Матвей, то ли забывшись, то ли не комплексуя, пошел встречать опергруппу в белых семейных труселях с красными сердечками. Таня успела нагнать его на полпути, затащила за угол, сунула в руки брюки. Лена уже коротко и ясно излагала приехавшим суть дела. Матвей чуть не упал, одеваясь и высунув голову из-за угла. Однако не пропустил ни слова. Своих комментариев решил не вставлять, благоразумно посчитав, что они вряд ли понравятся представителям закона. Только переглянулся со Смирновым, и Вика, уловившая его взгляд, поняла, что преступную троицу ничего хорошего не ждет. Если только удастся до них добраться. Если удастся…

Иваныча приехавшие врачи забрали в больницу – зашить кожу на голове, сделать томограмму. Таня решила поехать с ним. А пока собиралась, Иваныч успел рассказать полиции то, что видел сам: чадящий костер, горевший под стеной дома с открытыми окнами. Он кинулся туда, но оказалось, что во дворе неподалеку от костра притаились двое. Увидев Иваныча, они набросились на него так внезапно, что он успел лишь крикнуть. Потом получил по голове. Описать их? Нет, вряд ли получится. В темноте, да так быстро все произошло. Один повыше был, другой пониже.

– Ну, рост того, кто ударил, и по характеру раны на голове можно приблизительно определить, – заметил полицейский.

– Определите, лейтенант, что за дурь они тут жгли, – попросил Матвей. – Может, по ней удастся вычислить, где ее раздобыли, а там уже и выяснить кто.

– Определим, – кивнул лейтенант, едва удержавшись от того, чтобы машинально не козырнуть: даже останься Матвей в трусах, все равно бы на нем угадывались погоны. Особенно сейчас, когда он был так зло и решительно настроен.

– Спасибо, – кивнул Матвей. – Ну, а мы сегодня после обеда съездим в прокуратуру, переговорим со следователем.

– Сегодня… – Вика посмотрела на прозрачное рассветное небо. – Вот и ночь пролетела. Незаметно.

– Да они появились уже после трех, – сказал Смирнов. – В три я вставал и вышел оглядеться на улицу, все было спокойно.

– А сейчас почти шесть. Спать уже нет смысла ложиться. Так что давайте по кофейку, – предложил Матвей после того, как проводили Иваныча с Таней к машине. – И будем браться за дело. Камеры, прокуратура. Потом к Иванычу в больницу. Кур бы не забыть еще его выпустить да накормить, а то он нам не простит, если с ними что случится.

– За курами и я могла бы присмотреть, – подала голос Вика, пока Лена хлопотала с кофеваркой. В ответ на нее рявкнули все трое:

– Ты даже носа не высовывай из дома, пока нас нет!.. Видела, какую эти гады бурную деятельность развили?.. Да они, похоже, на все что угодно готовы решиться. И что в следующий раз задумают?

– Если бы не я, то у вас вообще никаких проблем бы не было, – насупившись, выдавила из себя Вика.

Матвей присел рядом, обнял ее:

– Слышь, ты это брось! И чтоб больше даже не заикалась.

– Бог в помощь! – раздался голос от порога, на котором появился следователь.

– А, Юрий Степанович, здравствуйте! Кофейку? – предложила Лена.

– Не откажусь. А то день сегодня излишне бодро начинается. Пока наши эксперты работают, расскажите-ка мне ваши новости.

Излагать взялся Матвей. Вика лишь слушала, обхватив ноющую голову руками. Лена со Смирновым, занятые нарезкой бутербродов, изредка вставляли словечко, хотя к рассказу Матвея мало что можно было добавить.

– Что же вы вчера не заявили о попытке похищения? – укорил Лену следователь.

– Не до того было, – покачала она головой. – Я была в шоке, да еще и на работу опаздывала. А следов они… ну, разве что один из них духами пропах насквозь.

– В общем, безопасностью Лены с Викой теперь мы займемся, – солидно резюмировал Матвей. – А вы постарайтесь поймать этих рыбаков как можно скорее.

– Легко сказать, – вздохнул следователь, опуская на блюдечко надкушенный бутерброд и делая глоток из чашки. – При всей своей активности и даже наглости они очень осторожны. Пока наши ребята обследовали озеро, они, как оказалось, следили за ними с берега в бинокль. И как только заметили, что к ним проявляют интерес, сразу ретировались. Догнать, а тем более рассмотреть никого из них не удалось.

– Вот почему они и к нам с Викой сразу не бросились, когда мы находились у острова, – понял Смирнов. – Вначале местность изучали, пытаясь убедиться, что это не ловушка «на живца». И только когда поняли, что нет, рванули к нам на лодке.

– Дорого бы я дал, чтобы найти, где они прячут свою лодку, – нахмурился следователь. – Но таких плавсредств на озере великое множество. Те, кто не состоит в лодочном клубе, просто оставляют их у берега, пристегивают к чему-нибудь цепью, полагаясь на один лишь замок.

– Тогда не исключено, что наша троица пользуется лодкой без ведома ее хозяина, – сказал Смирнов. – А может, даже не одной, просто выбирают похожие. В этом случае отловить их на озере еще меньше шансов.

На этой печальной ноте и закончили разговор. Пробы пепла от костра увезли на экспертизу. На газоне видимых следов не нашли, зато сделали пару слепков с отпечатков подошв сразу за забором. Еще – отпечатки протекторов, оставленных стоявшей на краю соснового бора машиной. По следам от колес установили, что она выехала из бора на шоссе. Дальнейший ее маршрут установить не удалось.

После восьми на участок приехали присланные Матвеем специалисты, установившие во дворе пять камер с таким расчетом, чтобы наблюдением охватывалась фактически вся территория. Параллельно поставили датчики пожарной сигнализации на случай, если у кого-то снова появится желание развести возле дома несанкционированный костер. Руководила работами вернувшаяся из больницы Таня, оставившая Иваныча на пару дней под наблюдением врачей. Вика печально наблюдала за всем с балкона. Утро было ясное, с дымкой между деревьями – такая обычно предвещает жаркий, по-настоящему летний день. Да и листва после грозы всего за одну ночь распустилась в полную силу, вошла в цвет. Где-то на ветках весело щебетали птицы. Еще пара таких дней – и можно будет смело ехать на пляж, а вскоре и купаться. Но сможет ли Вика теперь хотя бы подойти к какому-либо водоему без содрогания? И что им все-таки нужно от нее, этим «озерным охотникам»?

Кур, выпущенных с утра, вечером загоняли на ночлег всей компанией. Покормить их удалось без проблем: птицы не страдали отсутствием аппетита. Но привыкшие после ужина идти на насесты вслед за Иванычем под его воркующее «цып-цып», они бестолково топтались возле курятника, вытягивая шеи и высматривая хозяина. Их и заманивали, и пытались насыпать к курятнику дорожку из хлеба и зерна, и брали в окружение, сжимая кольцо, – все без толку. Быстро склевав приманку, куры тут же разбегались, а то и пытались летать с заполошным кудахтаньем. Лена едва не получила крылом прямо в глаз, Таня – когтями по волосам, когда одна из глупых квочек, не сумев толком воспарить, приземлилась ей на голову. Таня первой не выдержала:

– Все, сил моих больше нет! Только что не обгадили!

– Это всего лишь вопрос времени, – философски заметил Смирнов.

– Никакого времени! Оставляем сарай открытым и пошли отсюда. Если у этих дур есть хоть капля мозгов, они поймут, что Иваныч не придет, и сами устроятся на ночлег. Потом мы их и закроем. Ну, а если нет – куплю Иванычу новых кур.

– А этих? Скажешь, что слопала? – поинтересовался Матвей.

– Скажу, что выбор был: или они, или я. Думаю, Иваныч меня простит, – заявила Таня.

– Простить-то простит, но очень расстроится. А впрочем, выбора все равно нет. Если мы не перестанем их гонять, это все равно добром не кончится. Либо для нас, либо для них – смотря у кого здоровья надольше хватит.

В итоге плюнули и ушли, оставив кур топтаться перед курятником и высматривать милого сердцу хозяина.

– Хорошо, что куры – не корова, их хоть доить не надо, несутся самостоятельно, – заметил Андрей. – А то была бы сейчас вторая часть марлезонского балета.

– Кстати, а когда и где они должны нестись? – спохватилась Таня.

– Да плевать! Проживем пару дней без яиц, зато нервы целее будут. Иваныч вернется и наведет порядок. Давайте думать, что с парниками делать: закрывать их на ночь или нет? Сегодня тепло. Иванычу не стоит звонить спрашивать: пусть думает, что мы блестяще справились на раз. Иначе он не уснет, будет волноваться.

После дискуссии парники решили прикрыть наполовину. Но – и как у Иваныча тут все держалось? – обломили перекладину, на которую наматывалась пленка. Смирнов пошел в сарай за гвоздями и молотком, Лена увязалась следом. Вика от нечего делать тоже перешла к нему на участок, пытаясь высмотреть установленные камеры. Но, даже зная, где они расположены, ей пришлось очень внимательно всматриваться, чтобы наконец-то их обнаружить. Две – по углам дома, одна на бане, одна на сарае, одна… Приблизившись к сараю, Вика вдруг услышала тихий, воркующий голос Смирнова:

– Ах ты, моя хорошая. Не бойся, малышка… Глупенькая, все будет хорошо!

Вика замерла будто вкопанная. Вот это да! Ну чисто голубок воркует возле голубки! А Лена-то, «не страдающая педофилией», ни слова в ответ! И что же они там, интересно, делают? Уйти или задержаться, еще послушать? Порядочность требовала уйти. А вот жгучее любопытство держало на месте. Имеет ли она право знать правду? Но почему бы Лене самой не сказать? Зачем скрывать, если уж в самом деле влюбилась в этого «малолетку»?

– Викуль, ты что тут застыла? – Лена вышла из-за сарая, держа в руках штакетину на замену сломавшейся.

– Ты?! – Вика распахнула глаза. – А Смирнов тогда с кем в сарае?

Лена прислушалась. Недоуменно и вместе с тем укоризненно взглянула на Вику:

– Ну и мысли у тебя! Пойдем посмотрим, с кем он там любезничает.

Внутри сарай оказался гибридом склада инструментов и мастерской. Андрея они застали перед верстаком, на котором стояла клетка-мышеловка. Захлопнувшаяся, с забившимся в угол мышонком. Видимо, томившийся в неволе не первый день зверек успел оголодать и теперь, несмотря на испуг, все-таки грыз кусочек хлеба, глядя на Смирнова черными бусинками глаз. Андрей покопался в кармане, куда засунул батон для приманивания кур, выудил еще кусочек.

– Держи, моя лапушка. Прости, что тебя здесь протомил, не до проверки мышеловок мне было. На, маленькая, на. Ешь.

– Андрюшка! – Лена не очень-то жаловала мышей, поэтому замерла на пороге. – Она точно не выскочит?

– А, девчата! – оглянулся Смирнов. – Не бойтесь, если б она могла, давно бы сбежала. Она вон совсем голодная. Даже страх потеряла.

– Накормишь, а дальше что? – поинтересовалась Лена, решившись сделать шаг к клетке, чтобы получше рассмотреть симпатичного мышонка.

Вика ответ уже знала. Просто вспомнила, как шутливо подтрунивал над Смирновым Матвей. Поэтому ничуть не удивилась, когда услышала:

– Сейчас накормлю и в лес отвезу, подальше отсюда, и выпущу. Она же не виновата, что поселилась не там, где следует.

– Ага, еще одна переселенка за 101-й километр, – кивнул Матвей, вошедший в сарай и услышавший последнюю фразу. – А я-то думаю, что это вы здесь застряли? Сто раз тебе уже предлагал завести кошку.

Смирнов лишь укоризненно взглянул на Матвея, вздохнул и взял клетку:

– Без меня с парником справишься? А я доеду до бора, выпущу ее и сразу обратно.

– Главное, поцеловать на прощание не забудь, – с серьезным видом кивнул Матвей.

– Главное, осмотрюсь еще раз, – ответил Смирнов. – Вечер на дворе, так что – как знать? – не ошиваются ли снова поблизости незваные гости.

– Если б ошивались, это было бы здорово: наконец-то мы получили бы их портретные изображения. Но я не думаю, что они такие идиоты, чтобы соваться сюда второй раз подряд. Должны ведь понимать, что после сегодняшней ночи мы будем готовы к встрече с ними.

– А может, у них на то и расчет? По логике вещей они не должны сегодня сюда соваться, так не самый ли это подходящий момент для появления? И потом, они весьма нетерпеливые ребята. На озере нарисовались сразу, как только оттуда уехала полиция, хотя и там мы их раннего появления никак не ожидали.

Смирнов взял клетку, поставил на переднее сиденье машины.

– Андрюх, может, мне с тобой? – предложил Матвей. – Так, на всякий случай.

– На всякий случай лучше останься с девчонками. – Смирнов открыл ворота и сел за руль. Вика только вздохнула, вспомнив жизнерадостное «дистанционное управление», лежавшее сейчас в больнице. Лена сделала шаг в сторону машины: похоже, она не прочь составить Смирнову компанию. Но с детства боится мышей. Вика не боится, но, пока раздумывала, не предложить ли себя Андрею в попутчицы, он уехал. Оставалось только с тревогой ждать его возвращения, попутно помогая Матвею с парником. Куры наконец-то устали топтаться перед призывно открытыми дверьми и по одной начали забираться внутрь, усаживаться на насест. «Ко-ко-ко», – доносилось их негромкое бормотание, как будто они сетовали друг другу на отсутствие хозяина. И, словно в пику им, из кустов на окраине участка прозвучала звонкая трель соловья.

– Запели! – удовлетворенно сказала Таня. – Значит, и в самом деле лето не за горами.

– Заметь, не они одни запели, – проворчал Матвей, прихлопнув на себе комара. Следом – второго. – Пискуны паршивые. Тоже тепло почуяли. Надо на ночь фумигатор включить. Хорошо хоть этих наш гринписовец спасать не кидается.

«Гринписовец» не заставил себя долго ждать и после того, как Матвей прихлопнул пятого комара, въехал в оставленные открытыми ворота.

– Ну что, поцеловать на прощание не забыл? – спросил Матвей у вышедшего из машины Смирнова.

– Приличные мыши с незнакомыми мужчинами не целуются, – усмехнулся тот. И тут же переключился на серьезный лад: – Сегодня по лесной дорожке снова проезжала какая-то машина. Другая. Судя по следам, внедорожник. Но это все, что мне удалось высмотреть.

– Ну, проехать мог кто угодно, – заметила Таня.

– Однако той дорогой нечасто пользуются, – возразил ей Матвей. – А впрочем, кто бы ни проехал, нам эту машину действительно ни с чем не связать.

– В отличие от той, с мятой дверью, – кивнул Андрей. – Я вот все думаю: что за смысл им был садиться на характерно поврежденную, издали заметную машину? Ранее она нигде не засвечивалась – значит, где-то ее прятали, а пользовались другой. А раз есть другая, зачем снова пересаживаться на эту?

– Ну… – Матвей развел руками. – Может, на второй машине кто-то из них уехал по другим делам?

– Или она сломалась, – предположил Смирнов. – Надо будет обзвонить ребят с автосервисов, расспросить.

– Андрюх, очнись! Ты даже не знаешь марки тачки, которую собираешься искать! Я уж не говорю о том, что и владельцев описать вряд ли получится.

– Ну, есть же в полиции фотороботы этих пресловутых Артема и Юры! Можно попробовать!

– Портрета два, а бандитов трое. Ну, попытай, конечно, счастья, хотя я бы не стал на них слишком надеяться. Но это все завтра, а пока… – Матвей оглядел участок, – куры спят, с парниками разобрались, давайте-ка и мы на боковую! А то предыдущая ночь была какая-то скупая на сон. Мягко говоря.

Ночевать Рублевы остались у Смирнова, чтобы быть всем вместе, если вдруг что. Таня звала всех в свой дом, но ей возразили, что камеры ставили не зря. А когда она напомнила, что камеры есть и у них, то услышала в ответ, что меньший по размеру дом охранять легче. Хоть снаружи, хоть изнутри.

Впрочем, беспокоились напрасно – ночь прошла без приключений. День тоже не принес результатов: поиски по автосервисам не увенчались успехом.

– Не забывай, что их трое, – напомнил Матвей. – А фотороботы есть только на двоих. Да и на тех ли еще – неизвестно.

– Я почти уверен, что действуют именно те самые «друзья», про которых рассказывала Викуля, – возразил Андрей. – Мы с ней и с Леной это уже обсуждали. Что за третий к ним присоединился и откуда взялся – отдельный вопрос. Ладно, не удалось ничего в сервисах выяснить – так не удалось, но попытаться все же стоило.

– Ну да, – согласился Матвей. – Давайте записи с камер просмотрим, может, хоть там что есть.

Но выяснилось, что и камеры ничего существенного не зафиксировали.

– То, что эти типы сегодня вокруг дома не ошивались, тоже можно назвать хорошей новостью, – философски заметила Таня.

– Рано или поздно они все равно здесь появятся, – возразил Смирнов. – И что-то мне подсказывает, скорее рано… Единственная действительно хорошая новость за весь сегодняшний день – что Иваныч пошел на поправку.

Иваныча они навещали все вместе вечером. Он уже ходил по палате и, отчаянный домосед, рвался из больницы к своему хозяйству. Но лечащий врач оставил его еще на несколько дней закончить курс прописанных капельниц. Он поддался уговорам всей компании и остался, хоть и не слишком поверил в их фальшивые заверения о том, что дела как на огороде, так и в курятнике идут просто блестяще. Впрочем, сегодня договориться с курами оказалось легче. Точнее, зная, что они сами рано или поздно зайдут в курятник, никто не стал их туда загонять. А Смирнов даже ухитрился отыскать в клетушках пяток свежих яиц. Правда, Иваныч собирал больше.

– Почему-то мне кажется, что у Иваныча и кур было больше, – опасливо заметил Матвей, разглядывая сбившуюся перед курятником упрямую стайку.

– Да нет, вроде вчера такая же толпа стояла, – пожал плечами Смирнов. – А что тут гадать? Это Иваныч каждую знает в лицо, а мы даже не знаем, сколько их должно быть всего. Если он обнаружит недостачу, когда вернется, вот тогда и будем выкручиваться. Пока же лучше об этом не задумываться на сон грядущий, чтобы не портить его себе тревожными мыслями.

Но тревожных мыслей хватало всем и без кур. Два дня «озерные охотники» не давали о себе знать. Бросить все и спокойно убраться восвояси они вряд ли могли, поэтому оставалось лишь напряженно гадать, почему они затихли и что же предпримут дальше. От следователя Лена узнала, что в костре под домом жгли синтетический наркотик с каким-то труднопроизносимым названием. Его могли купить, а могли и сами изготовить, имея необходимые познания и довольно примитивные составляющие под рукой. Учитывая количество сожженного, они именно так и поступили. Следователь над этим работает. А компания на смирновской даче изводилась, строя догадки о причине временного затишья.

– Может, они следили за участком в течение того дня, когда камеры устанавливали? – разочарованно предположил Матвей. – И теперь, зная о видеонаблюдении, боятся снова сюда сунуться?

– А может, они все-таки нашли в озере то, что искали?! – терзался Смирнов.

Больше, чем он, от этой мысли изводилась Вика: получалось, что Клим напрасно погиб? И торжествующая троица добилась-таки своего?! В конце концов, страдая от бездеятельности и неизвестности едва ли не больше, чем от реально угрожающей опасности, решили всей компанией снова съездить на озеро. Ни на что конкретно не рассчитывая, просто наудачу. Тем более что и погода к поездке теперь располагала, резко сменив гнев на милость, из курток пришлось переодеться сразу в маечки и сарафаны. Лена с Викой в сопровождении Смирнова съездили домой, чтобы сменить гардероб. Заодно проверили замки, оказавшиеся нетронутыми, о чем с торжественно-заговорщицким видом доложила соседка, тетя Катя.

– Я тут посматриваю, – сказала она. – Если что, сразу позвоню в полицию!

– Спасибо, тетя Катя! – поблагодарила ее на прощание Лена, даже не догадываясь, что в полицию придется звонить ей самой, только с дачи, и не далее, как следующим утром.

Утро выдалось ясным и солнечным, не хуже, чем предыдущие. Лена проснулась до сигнала будильника, просто от света, льющегося в незашторенное с вечера окно. Осторожно поднялась, стараясь не разбудить Вику, однако та тоже проснулась: и погода к этому располагала, и коллективные завтраки с веселыми шутками, в основном произносимыми трубным басом Матвея, уже начали входить в привычку, а если честно, то даже полюбились. Хорошо зная про утренние проблемы с умывальником, Вика поспешно спорхнула на первый этаж наскоро плеснуть водой в лицо и причесаться прежде, чем его основательно оккупируют собирающиеся на работу Таня и Лена. Матвей со Смирновым в целях экономии времени и нервов, не в силах дождаться женщин, окатывали теперь друг друга водой у колодца. Вот и сейчас Вика услышала, как они, тихонько подтрунивая друг над другом, босиком протопали по лестнице, открыли входную дверь. С улицы в дом ворвались птичьи трели, в которые из закрытого пока курятника добросовестно вносил свою лепту петух. Сейчас звякнет колодезное ведро, и кто-то из двоих, Матвей или Смирнов, первым завопит от ледяного душа, заставив ближайших птах на время примолкнуть… Однако вместо этих уже привычных звуков Вика услышала сдавленное, произнесенное мужчинами почти в унисон:

– Ну ни хрена себе!!! Твою ж мать!!!

– Что там у вас? – Только что спустившаяся Лена хотела выглянуть на улицу, однако дальше крыльца Андрей ее не пустил:

– Лучше не надо, Лен! Вызывай полицию. У нас труп.

– Какой еще труп? Где? – Таня с Викой тоже подались к выходу, пока Лена без лишних вопросов принялась звонить.

– Мужской. На бане, – ответил Матвей, заходя в дом. – Никто на улицу ни ногой, мало ли, вдруг следы там остались, а мы их затопчем!

– Надо срочно записи с видеокамер скопировать, а то подлинники полиция заберет! – спохватился Смирнов.

Все засуетились, Андрей с Матвеем кинулись к блоку видеонаблюдения, Таня – включать компьютер, Лена, вызвав полицию, стала названивать на работу, предупредить шефа, что опоздает. Лишь Вика, оставшись не у дел, после недолгих колебаний решилась выглянуть в окно. Труп действительно оказался «на бане» – безвольно свисающее тело было пришпилено чем-то к стене в районе груди. Чем именно – разглядеть с такого расстояния было невозможно. Да Вика и не стала бы, отшатнувшись от ужаса. Опустилась на ближайший стул, чувствуя, как задрожали руки. И не только руки. Сегодня ночью все они мирно спали в нескольких метрах от трупа! Когда это произошло?! Как?!

– Держи, Викуль! – Освободившись и оценив ее внешний вид, Смирнов сунул ей рюмку. Кажется, с коньяком, но Вика, не разбирая, просто проглотила «лекарство от нервов». Вначале оно обожгло пустой желудок, но потом приятным теплом растеклось по телу, утихомиривая дрожь.

Вызванная по ставшему уже печально известным адресу, полиция приехала довольно быстро вместе со следователем.

– Ну, рассказывайте, что у вас тут случилось? – потребовал он, на сей раз отказавшись от кофе: то ли уже успел позавтракать, то ли, как все, потерял аппетит при виде тела, пришпиленного к стене наподобие гигантской бабочки с повисшими крыльями.

– Да рассказывать-то и нечего, – пробасил Матвей. – Встали утречком с хорошим настроением – и вот, на тебе! Не успели на улицу выйти! Сразу вас вызвали. Вот, вручаю вам записи с камер. Они вам все и расскажут. Хоть что-то, да должно было в них попасть.

– Спасибо. Теперь пойду к экспертам, ну, а вы посидите пока тут, дальше крыльца не ходите. Позову, когда снимем тело, – может, кто-нибудь из вас сможет его опознать?

– Постараемся, – ответил за всех Матвей.

Ждать пришлось долго – эксперты кропотливо исследовали не только стену с трупом, но и весь участок. Ориентируясь на записи с камер, брали какие-то смывы, пробы, фотографировали.

– Может, и мы наши записи пока просмотрим? – предложила Лена, устав нервно топтаться на крыльце.

– Давай попозже, когда все уедут, – возразила Таня. – Ни на что не отвлекаясь.

– Ты не беспокойся, я со Славиком поговорю, – добавил Матвей, хорошо знавший непосредственного руководителя Лены.

– Да я об этом и не беспокоюсь. Не знаю, надолго ли еще хватит его терпения, но пока он идет мне навстречу во всем, в чем только может. Он, когда узнал, что у нас тут произошло, так сам мне отгул на сегодня дал вместо нескольких часов опоздания, как я просила.

– Вот и чудесно, тем более тебе торопиться некуда. Проводим гостей, придем в себя, тогда и посмотрим, что здесь ночью случилось. Детально, внимательно, не упуская ни одной мелочи. А в общих чертах и спросить можно, – добавил Матвей, глядя на направляющегося в их сторону следователя. – Ну что там, Юрий Степанович?

– Копии с записей, я полагаю, у вас есть? – догадливо предположил он. – Нам ваши записи очень помогли. У вас на участке было трое незваных гостей. Завтра я с вами встречусь и пообщаюсь на эту тему – может, из оставшихся в живых кого опознаете? Двое пришли вместе, один – сам по себе. Тут у них произошла стычка, в ходе которой пришедший отдельно выстрелил из подводного ружья. – Следователь указал на стену бани, с которой только что сняли тело, положив его на носилки. Потом перевел взгляд на Вику: – Виктория Александровна, вы готовы? Остальных тоже попрошу, но основные надежды возлагаю именно на вас. Все закончено, можете сойти на газон.

В сопровождении остальных Вика опасливо приблизилась к поставленным на землю носилкам, накрытым простыней. Мертвецов она боялась, а тут еще такое! Не глядя, Вика вцепилась в чью-то оказавшуюся рядом руку, судорожно сжала широкую, явно не Ленину ладонь, ощутив ободряющее поглаживание пальцев в ответ. Следователь, оценив Викин вид и, наверное, решив для себя, что она все-таки не упадет, откинул край простыни, открывая мертвое лицо. Искаженное такой гримасой ужаса, что Вика со стоном отшатнулась. Но узнала.

– Это Юра… тот самый Юра, – прошептала она срывающимся голосом. – Точно он!

– Спасибо, Виктория Александровна! – Следователь вернул простыню на место. – У меня есть к вам еще несколько вопросов, но это завтра, при встрече, когда будут готовы основные результаты экспертиз.

На том и простились. Тело погрузили в машину под любопытными взглядами собравшихся на улице соседей. Эксперты со своим хитрым скарбом сели в другую. Судя по их репликам, ехать они собирались недалеко – на ту самую лесную дорожку, где в прошлый раз останавливалась машина с помятой дверцей, которую упустил Смирнов. Следователь остался побеседовать с теми, кто собрался по ту сторону ворот. Оставшиеся на участке Андрея облегченно вздохнули и наконец-то ворота закрыли. Переглянулись.

– Так, теперь перво-наперво надо позавтракать через «не могу» и «не хочу», – вынес вердикт Матвей. – Потому что такие проблемы, как у нас, на пустой желудок не обсуждаются, а на пустой с коньяком – тем более. Сварганим бутербродиков, омлет, кофейку! Потом приступим к просмотру записей.

– Есть, товарищ полковник, – почти серьезно кивнула Таня. – Сейчас все состряпаю. Лен, поможешь? Викуль, а ты как? – Таня взглянула на нее и заключила: – Нет, пока отдохни. Совсем с лица спала.

– Да нет, я в порядке. – Вика наконец-то разжала руку, вдруг сообразив, что в охватившей ее возле трупа панике схватилась за смирновскую ладонь. Взглянула на него: – Прости, я нечаянно.

– Ничего, Викуль, – кивнул он в ответ. И добавил, как будто разочарованно: – Могла бы и не извиняться.

– Вот откуда снова всплыла машина с мятой дверцей! – думая о своем, сказал Матвей. – Просто рассобачилась между собой наша троица! И тесно им стало троим в одной машине, пришлось и вторую опять вводить в эксплуатацию. Интересно, из-за чего они разгрызлись-то? Может, клад еще не добытый принялись делить? Так что же такое все-таки Клим спрятал?!

– Меня больше интересует, как они лодку станут делить, – усмехнулся Смирнов.

– Ну, если лодку они «заимствовали» без ведома хозяев, то с ней как раз проще, – возразил Матвей. – Будут «заимствовать» две, каждый – себе. Ладно, давайте как можно быстрее пожуем и побежали записи смотреть. К нам с Танюхой, у нас телевизор больше.

– Эх, программку бы для обработки видеоданных, – чуть позже, уже у телевизора вздохнул Андрей, наугад выбирая одну запись из имеющихся пяти. – Тогда, что называется, имели бы общий панорамный обзор. А так придется составлять цельную картину из фрагментов.

И действительно, на первой выбранной записи удалось рассмотреть только, как две темные фигуры проникли на участок из-за бани. И крадучись направились к дому.

– Значит, снова приехали со стороны леса и пробирались задворками, – сказал Матвей. – Не зря эксперты решили туда проехаться… Андрюха, давай вторую!

При просмотре записей с четвертой камеры из пяти картина произошедшего ночью стала практически ясна. Третий неизвестный появился на участке чуть раньше двух остальных. Как он пробрался на территорию, оставалось только гадать, потому что ни в одну камеру этот момент не попал. Но, скорее всего, с соседнего, противоположного рублевскому участка. В свободной куртке, натянув капюшон до самого носа и сутулясь, он серой тенью скользнул из-за угла и принялся внимательно осматривать стену дома, обращенную к внутреннему двору. Неизвестно, что он хотел там найти, но настолько увлекся, что не заметил появления конкурентов. А может, просто не ожидал подвоха с их стороны? Те двое тоже оказались немало озадачены, заметив крадущуюся фигуру, повернутую к ним спиной. Замерли, переглянулись. Тот, что повыше, – скорее всего, именно Юра – показал напарнику: подкрадываемся и зажимаем конкурента с двух сторон! Второй понятливо взмахнул предметом, похожим на небольшую дубинку, показал партнеру три пальца, потом два… На счет «один» оба синхронно кинулись вперед. Быстро и, должно быть, бесшумно, потому что третий неизвестный услышал их лишь метра за три от себя. Резко развернулся спиной к стене, вскинул правую руку, а левой слегка приподнял капюшон, чтобы не заслонял глаза. К сожалению, в камеру приоткрывшееся лицо не попало, так что дружно подавшимся вперед к телевизору зрителям осталось лишь разочарованно застонать. А вот преступной парочке, сумевшей все хорошо рассмотреть, открывшееся зрелище чем-то здорово не понравилось. Вначале они резко затормозили перед тем, на кого собирались накинуться, а затем попятились от него. Он наступал на них и как будто что-то говорил, слегка покачивая головой, и, как вскоре выяснилось, одновременно держа их на мушке подводного ружья, ранее спрятанного в широком рукаве куртки.

– Да, лучше этой штуки может быть только пистолет с глушителем, – кивнул Матвей, глядя на безропотно отступающую перед столь веским аргументом парочку.

– Ну, не скажи, – возразил Смирнов. – Это при условии, что ты умеешь мастерски обращаться с таким ружьем. Ведь с ним, в отличие от пистолета, у тебя всего один шанс выстрелить. Промахнулся – и все, пиши пропало.

– Ну, этот умеет! – сказала Лена. И поежилась, вспомнив тело, пришпиленное к стене.

Парочка тем временем, отступая от дома к бане, начала расходиться в разные стороны, образуя с третьим почти равнобедренный треугольник. Тому это не понравилось, и он что-то скомандовал, поведя подводным ружьем. Скорее всего, приказал держаться поближе друг к другу. Но типу с дубинкой такая перспектива оказалась явно не по душе. Выждав момент, когда направленное на него ружье отклонилось в сторону его напарника, он взмахнул дубинкой и бросился вперед. Дальше все произошло настолько молниеносно, что зрителям пришлось прокрутить запись в замедленном режиме для того, чтобы понять, что же именно случилось. Вместо того чтобы сцепиться с ринувшимся к нему бандитом с дубинкой, третий решил уравнять шансы, отскочил в сторону и, вскинув свое ружье, стальной стрелой пригвоздил к стене бани отпрянувшего Юрия.

– О господи! – срывающимся голосом выдохнула Лена.

Таня хрустнула нервно переплетенными пальцами, и лишь Вика как будто обмерла, едва дыша и не отрывая глаз от экрана. Для Юрия все было кончено, а два оставшихся бандита сошлись врукопашную, дубинка одного почти сразу была выбита подводным ружьем другого, в следующий миг вырванным и тоже отлетевшим в сторону.

– Блин, ну почему мы этого не услышали?! – воскликнул Матвей, глядя на катающихся по траве бандитов. – Могли ведь выскочить и скрутить всех разом!

– Я думаю, они тоже это понимали, потому и дрались молча, чего бы им это ни стоило, – сказал Андрей.

Между тем у одного из бандитов – уже непонятно, у какого именно, – блеснул в руке нож. Второй, с явным усилием удерживая направленную к нему руку с клинком, извернулся и резко мотнул головой, целясь своему противнику лбом в лицо. Судя по всему, попал, потому что бандит с ножом отпрянул. Второй, мгновенно использовав эту заминку, сумел выскользнуть из захвата. Однако первый полоснул его ножом по ноге. Раненый вздрогнул, согнулся, но почти сразу, ковыляя, бросился бежать к забору за баней. Второй ненадолго задержался, подобрал оброненные ружье с дубинкой. Потом попытался выдернуть стрелу из мертвого тела. Но не преуспел в этом и тщательно обтер ее свободный конец, уничтожая на нем все следы, после чего кинулся за сбежавшим противником.

– Н-да-а, – протянул Матвей в наступившей тишине. – Рассорились ребятки серьезно, ничего не скажешь. Но в чем бы ни была причина ссоры, так хладнокровно, без малейших колебаний прикончить своего недавнего напарника не у каждого хватило бы духу.

– Это просто ужасно! – согласилась с ним Лена. – Да что же там за тайник, если такие страсти из-за него кипят?! Компромат, что ли, на кого-то из шишек, способный сработать почище атомной бомбы?!

– Ну, тогда, я думаю, в деле участвовало бы побольше людей, да и оснащение у них было бы покруче, – возразила Таня.

– Да что толку сейчас гадать, все равно не проверишь? – Смирнов повернулся к Вике. – Викуль, может, ты узнала хоть кого-то из них, кроме Юры?

– Не уверена, – выдохнула Вика. – Я не настолько хорошо знала Артема, чтобы опознать его по одним лишь очертаниям, а лиц на записи почти не разобрать. Темно, и вид чуть сверху. Я бы и Юру по этой записи вряд ли опознала. – Вика передернулась при упоминании о несчастном. Пусть даже он и был повинен в гибели Клима, но злорадствовать из-за его гибели она не могла. Ее, как и остальных, потрясло хладнокровие его убийцы. – А кто третий, я вообще не имею ни малейшего представления.

– Надо последнюю, пятую запись посмотреть, – предложил Матвей. – Может, с другого ракурса удастся разглядеть какие-то детали получше.

– Ой, нет, только не сейчас, – высказала Лена общее мнение всех женщин. А возможно, что и мужчин тоже, хоть те и не спешили в этом признаваться. – Давайте сделаем небольшую передышку. Это так страшно – видеть, как убивают человека. Я, наверное, с сегодняшнего дня боевики вообще не буду смотреть. И раньше-то их не особенно любила, а теперь совсем…

– Еще немного, и начнешь с Андрюшкой в лес ездить, мышей выпускать, – попытался пошутить Матвей. Но настаивать на просмотре не стал, поднялся с дивана. – Пойду чайку заварю. Думаю, нелишне будет с ликерчиком для снятия стресса.

Вика тем временем взглянула на Смирнова, мрачного, положившего на колени крепко сцепленные руки. Мыши мышами, но что-то подсказывало ей, что на совести у этого «гринписовца» числятся «подвиги» немногим невиннее того, что они сейчас видели на экране. Оттого он и хмурится…

– Ладно, пойду помогу Матвею. – Андрей поднялся, поймав на себе Викин взгляд, и вышел из комнаты. Она проводила его глазами. Выше Клима ростом, он никогда не сможет двигаться с такой кошачьей грацией, подумалось ей. Высоким этого просто не дано. А вот на записи… тот самый хладнокровный убийца с ружьем для подводной охоты… Вика не могла точно сказать, был ли это Артем, но ей очень хотелось взглянуть на убийцу днем и с близкого расстояния. Потому что было в нем нечто неуловимое, что делало его похожим на ее горячо любимого Клима. Молниеносность движений и какая-то особая пластичность, грациозность… Вика глубоко вздохнула, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. Клим! Как ей не хватает его! Роковым взрывом вырванного из ее души, в которую он успел врасти намертво. Так мучительно не хватает, что она готова любоваться даже на преступника, на убийцу, имевшего с Климом мимолетное сходство…

К следователю на следующий день пришлось ехать всем на такси. Не потому, что машины забарахлили, а потому, что накануне напились всей компанией не только чаю. И настроение к этому располагало, и разразившаяся после обеда гроза, вторая по счету. Смывшая со смирновского участка все следы преступления, но зато превратившая светлый день в сумерки, так что даже свет в гостиной пришлось включать. Пролившись ведренным дождем, она долго еще гремела где-то на горизонте, упорно не желая уводить за собой темную завесу туч.

– Здравствуйте, – приветствовал всю компанию следователь. – Не ожидал вас сегодня в таком количестве. Ну ладно, раз уж приехали, то рассаживайтесь. Новостей у меня немало. Ну, что на стреле не удалось обнаружить никаких следов, это, я думаю, вы и без меня уже знаете из записей. О том, что произошло на участке, – тоже. Ну что же, – сказал он после того, как все дружно кивнули в ответ. – Тогда сразу перейду к тому, что успели установить наши эксперты. Во-первых, на левой руке убитого сохранились следы травмы, которую он мог получить при ударе, нанесенном дверцей машины. Во-вторых, во внутреннем его кармане был обнаружен паспорт на имя Юрия Хапцова. Поддельный. Причем подделка настолько качественная, что удалось это выявить лишь с помощью экспертизы. Подлинное же имя убитого – Василий Моржов. Мошенник и грабитель, объявленный в розыск. Но никаких данных о том, что он был связан с преступной группировкой, в которой состоял Алексей Сагитов, у нас не имеется. Возможно, он играл там слишком незначительную роль, из-за чего не попал в оперативную разработку по тому делу. А возможно, что он к этой группировке не имеет никакого отношения, а был нанят не так давно, с полгода назад, третьим лицом именно с целью охоты за Сагитовым. И вот тут начинается, я бы сказал, самое интересное. После убийства Моржова между двумя оставшимися бандитами завязалась драка, благодаря чему нашим экспертам удалось получить образцы крови обоих. Не имея других материалов, эксперты сделали сравнительные анализы полученной крови с уже имевшимися у нас образцами и… – Юрий Степанович посмотрел на Вику. – Виктория Александровна, не знаю, как вы это воспримете, но должен сказать, что один из двоих, дравшихся на участке, является кровным родственником Алексея Сагитова.

– Как?! – У Вики даже дыхание перехватило. Да, вчера на записи она заметила некоторое сходство «стрелка» с Климом, но чтобы тот был его кровным родственником?! – И кто он?!

– Пока этого установить не удалось. Но можно предположить, что именно этот человек, в качестве родственника узнавший кое-какие факты из биографии Алексея Сагитова, а также его новое имя и местожительство, нанял двоих других, чтобы с их помощью заставить вашего мужа выдать место нахождения пресловутого тайника.

– А что, у Клима… у Алеши были родственники? Я об этом не знала…

– Вы почти ничего о нем не знали, – мягко заметил следователь. – Хотя мы, надо признаться, знаем ненамного больше вашего. На сегодняшний день единственной известной нам кровной родственницей Алексея Сагитова является его мать, Тамара Сагитова.

– Разве она жива?!

– Представьте, да. И сын не забывал ее все эти годы. Купил ей дом в пригороде Питера и периодически навещал. К ней он ездил, когда говорил вам, что якобы отправляется в командировку. Это мы выяснили из беседы с самой Тамарой Сагитовой. Но это все, что нам удалось от нее узнать. Она нелюдимая женщина, живет очень замкнуто, трудно идет на контакт, а в последнее время еще и начала выпивать. Ни сестер, ни братьев у нее нет, родители давно умерли, с бывшим мужем она много лет не виделась и, по ее словам, не испытывает такого желания. Нам с большим трудом удалось уговорить ее назвать его имя – брак, как выяснилось, был гражданским, и в документах на сына отец никогда не фигурировал. Теперь мы разыскиваем его, потому что кровное родство с Алексеем Сагитовым может быть у преступника только по отцовской линии – согласитесь, его одинокая старая мать совсем не тянет на стрелка с подводным ружьем, которого все мы видели на записи.

– Так родственник Клима – это стрелок? Убийца? Точно? – спросила Вика. На всякий случай, очень уж неожиданной была новость.

– Точно. Именно у стрелка в последовавшей за выстрелом драке оказалось разбито лицо, а в образцах его крови присутствовала носовая слизь.

– О боже! – выдохнула Вика, внутренне содрогнувшись, как будто на Клима могла ложиться вина за всех его родственников. – Я заметила некоторое сходство в движениях, в фигуре. Но чтобы еще и родство?! Как же так?!

– По словам Тамары Сагитовой, Алексей был очень похож на своего отца. Возможно, что у того впоследствии еще были дети. Также не исключено, что Алексей все-таки смог узнать, кто его отец, и тайком от матери поддерживал с ним связь. С ним и его детьми, своими братьями. Отсюда и осведомленность «стрелка» о делах Алексея. А возможно, и его нежелание показываться на глаза старшему брату – ведь этот третий не приходил к Алексею домой, только те двое, кого он нанял: ныне покойный Юра и Артем, которого можно опознать на записях. Все это нам придется уточнить и выяснить до конца, но версия напрашивается именно такая.

– И он… этот человек – убийца?! – С такой мыслью Вике было особенно трудно смириться. – Но почему он сделал это?!

– На сей вопрос, как и на многие другие, нам еще предстоит получить ответ. Я думаю, что нанятые им люди, те самые Артем и Юра, стали роптать, когда выяснилось, что выполнить поставленную перед ними задачу на самом деле гораздо сложнее, чем казалось вначале. Скорее всего, они потребовали увеличить плату. Возможно, даже попытались как-то надавить на своего нанимателя, чтобы вынудить его к этому, на почве чего и возникла ссора. После нее преступная троица разделилась на два враждующих лагеря, и каждый решил действовать на свой страх и риск. Вот почему «стрелок» и остальные двое проникли на участок разными путями. А что до совершенного убийства, то, учитывая взрыв в гараже, от «стрелка» можно ожидать чего угодно: если уж он поднял руку на свою родную кровь, на брата, пусть даже только по отцу, то что ему какой-то подельник? Мы пока не знаем, кто «стрелок», но одно могу сказать точно: этот человек реально опасен, потому что способен на все. Лютый и матерый зверь, которого ничто не остановит.

– Юрий Степанович, а пистолет не нашли? – подал голос Матвей. – Ведь по крайней мере один на всех у них был.

– У Хапцова, вернее, у Василия Моржова его не нашли. Так что, если пистолет и есть, то у кого-то из двух оставшихся в живых. У кого именно – можно только гадать, потому что его, как очень шумное средство, наверняка приберегли в качестве последнего аргумента, но его на сей раз вблизи дома было опасно использовать. Наши эксперты обследовали местность за вашим участком, Андрей Викторович. – Следователь кивнул Смирнову. – И смогли установить, как развивались дальнейшие события этой ночи. Тот, кто был ранен в ногу ножом, успел перелезть через забор, пока «стрелок» заметал следы на участке. И, пользуясь темнотой, кинулся не к лесной дороге, а вдоль соседских заборов. Под одним из них была вырыта дренажная канава, вот в нее он и залег. Лежал довольно долго – то ли рана оказалась серьезной, и двинуться дальше он сразу не смог, то ли пистолет был именно у него, и он поджидал «стрелка», готовясь выстрелить в него из удобной позиции. Попутно он перетянул свою рану как мог, используя детали собственной одежды. На дне канавы обнаружены кое-какие обрывки, сохранившие на себе, кстати, слабый аромат духов. Вы, Елена Леонидовна, сможете опознать запах?

– Постараюсь. И материал могу дать для сравнения. – Лена похлопала рукой по сумочке, где лежали возвращенные Смирновым духи. – А что было дальше?

– Дальше? «Стрелок», не разгадав маневр раненного им бандита, тоже перелез через забор и ринулся к лесу. Где долго искал своего недруга, обшаривая кусты. Потом, отчаявшись его найти, вышел по лесной дороге на шоссе. Там его следы теряются – то ли уехал автостопом, то ли у него была где-то оставлена машина. Раненый, пролежав в канаве, выбрался из нее и много позже тоже направился к шоссе. Шел, сильно хромая, но кровотечение ему, судя по отсутствию следов крови на его пути, удалось остановить. Дальнейший его путь от обочины шоссе так же не удалось отследить, можно только заключить, что он уехал. Наши сотрудники сейчас работают над этим: опрашивают таксистов, а также тех, кто ранним утром проезжал в районе садоводства. Что эти поиски нам дадут, пока неизвестно. Вот, собственно, и все, что я могу сообщить вам на сегодняшний день. А теперь, Виктория Александровна… – следователь выложил на стол несколько портретов, – взгляните, пожалуйста, не знакомы ли вам эти два лица. Это все, что мы смогли выжать из записей. Изображения, даже после соответствующей обработки, получились нелучшего качества, и ракурс у них не самый удачный, но все же… Остальных тоже попрошу подойти, всех по очереди.

Несмотря на внутреннюю дрожь, Вика поднялась со стула и первой подошла взглянуть на портреты. Долго стояла над ними. Причина была не в том, что она не смогла сразу опознать ночных гостей, посетивших участок. Один из них определенно напомнил ей Артема, ведь она видела его прежде не раз. Лицо «стрелка», несмотря на все старания специалистов, было скрыто капюшоном почти до самого носа, а оставшаяся часть скрывалась в отбрасываемой им тени. В поле зрения четко попадали лишь губы. Но Вике этого хватило. И она стояла, не в силах отвести от них взгляд. От чувственных, красиво очерченных губ…

Уже на улице Вика, не в силах больше вынести мучительных терзаний, охвативших ее в кабинете следователя, высказала свою мысль вслух:

– Я должна съездить к матери Алексея! Хочу взглянуть на нее! Хочу с ней поговорить!

– И чего ты рассчитываешь этим добиться? – спросила Лена.

– Я не верю, что она действительно ничего не знает о его отце! Такие люди, как он, не забываются! Даже через годы! И пока его разыскивают, может, я все-таки сумею узнать от нее, где он на самом деле живет? И если узнаю, то поеду к нему! Хочу его увидеть! Его… и его сыновей! Это невозможно, но… ведь «стрелок» так похож на Клима! – Голос у Вики прервался от избытка чувств, она всхлипнула.

Лена обняла ее:

– Викуля… То, к чему ты стремишься, называется погоней за призраком. Клим… то есть Алексей… мертв. А тот братец, что так очаровал тебя сходством с ним, и есть его убийца, а еще он самый настоящий отморозок, от которого, словно от бешеной собаки, надо держаться как можно дальше.

– Может, у него есть еще братья? – не сдавалась Вика. – И мать сказала, что Клим был похож на отца. Его я тоже хочу увидеть. Просто увидеть, больше мне ничего не надо!

– Викуль… тебе это ничего, кроме новых мучений, не принесет.

– Я понимаю, что Клима не вернуть, и это будет совсем не он, но я хочу посмотреть! Только посмотреть! – разрыдалась Вика. – Разве я так много прошу?

– Просишь немного. Но себе только хуже сделаешь. – Лена сунула в руки Смирнову свою сумочку. – Андрей, будь добр, достань платок.

– Викуля, тебя только от одной фотографии уже всю трясет. А что с тобой будет, когда ты кого-то из его родни вживую увидишь? – поддержала Лену Таня. – Не мучай себя, выбрось эту мысль из головы! Братья – это не он, даже если на него и похожи. Живут где-то себе эти родственники Клима, и пусть живут, меньше знаешь – крепче спишь. А вот если их увидишь, то после этого будешь только сильнее терзаться. Думать о них, рваться взглянуть еще… Так ведь и с ума недолго сойти! Зачем раз за разом бросаться на вилы?

Но Вика, рыдая, лишь упрямо качала в ответ головой.

– А может, в этом есть смысл? В том, чтобы съездить к матери? – задумчиво протянул Матвей. И, не обращая внимания на Таню, грозящую ему кулаком, пояснил: – Кто его знает, что удастся от нее узнать в приватной беседе? Может, даже следствию смогли бы помочь. Ну, а если нет, то, как мне кажется, та женщина на многое может открыть глаза Викуле. Если у нее на бывшего мужа есть зуб, то наверняка не зря, а разочарование – в данном случае лучшее лекарство против горя. Пусть бы Вика поговорила с ней, послушала ее… Кто знает, захочется ли ей после этого разыскивать пресловутого отца-подлеца?

– Ладно, давайте попозже это обсудим, – выдавил из себя Смирнов. – Вечером. В спокойной обстановке. С одной стороны, такая поездка может оказаться небезопасной. А с другой – нельзя отказывать человеку, если у него душа этого просит. Потому что все равно ведь Вика так просто не успокоится. А еще того хуже – одна ускользнет.

Вика лишь судорожно вздохнула, закрыв лицо Лениным платком. Смирнов как в воду глядит! Именно это она и собирается сделать, если иначе не получится…

Вечером, после долгих дискуссий и споров, решили, что к матери Клима все-таки съездят, а дальше будут действовать по обстоятельствам. Ведь – кто знает? – может, эта женщина действительно знать не знает ничего об отце своего ребенка, расставшись с ним много лет назад. Тогда все остальные вопросы отпадут сами собой до тех пор, пока отца Сагитова не отыщет следователь. Ехать решили в следующие выходные. А пока Лена напомнила Вике о том, что ей пора явиться на врачебный осмотр. Да и Иваныч готовился к выписке.

Оба мероприятия решили совместить на следующий день. Вика через терминал записалась на прием к специалистам, платно, чтобы избежать глобальных очередей, и Смирнов отвез ее в поликлинику.

– Я пойду с тобой, – заявил он, паркуя машину.

– И думать забудь! – отрезала Вика, которой в числе прочих специалистов – терапевта и невропатолога – предстоял и визит к гинекологу. – Далеко не каждая женщина даже мужа потащит с собой на прием, а о тебе и вовсе нечего говорить. Хочешь – подожди меня здесь, а не хочешь – уезжай, я тебя не держу.

– Спасибо, – кивнул он, мрачнея еще больше, хотя, казалось бы, это вряд ли было возможно. Но остался в машине. Почему он не стал настаивать на своем, Вика поняла минут через пятнадцать, когда, сидя перед кабинетом в ожидании результатов анализа крови, увидела в коридоре Таню Рублеву.

– Викулька, ну ты чего вредничаешь? – подсела к ней она. – Знаешь ведь, что Лена не могла с тобой поехать, у нее на работе много дел скопилось за эти дни. А одной тебе нельзя! Пусть «озерных охотников» и меньше стало, но неизвестно, на что еще они могут решиться! Даже в этих стенах!

– Я не вредничаю, Тань, – стараясь казаться спокойной, ответила Вика, хотя у нее все вскипело в душе. – Просто не надо выходить за рамки приличий.

– Ну, сказала бы тогда с утра, что Андрюшка тебя не устраивает в качестве провожатого, я бы сразу с вами поехала. А то… Зачем ты так с ним? Сидит сейчас, как оплеванный. Или ты не замечаешь, как он к тебе относится?

– Тань… Как он ко мне относится – это его личное дело. Я благодарна ему за то, что он делает, но ни о чем его не прошу. Все это – его личная инициатива.

– Викуль… – Таня взглянула ей в лицо. – Но злиться-то на него за что? Ведь в том, что Клим погиб, он нисколечко не виноват.

– В этом я его и не виню. Но все же мне есть за что его не любить. Не спрашивай ни о чем, просто поверь мне на слово, хорошо?

– Так значит… – Таня задохнулась от своей догадки, – Викуля, это была ты?! Тогда, с твоей мамой?! Ты ведь понимаешь, о чем я?

– Как не понять? – Вика потупилась, тяжело вздохнула. – Значит, вам с Матвеем об этом известно?

– Известно, что Андрюшка едва не сел. Знали за что, он сам нам все выложил, как на исповеди. Ты прости, Викуль, но нам с Матвеем было трудно его судить. Вас мы не знали тогда, а его – да. И еще свежа была в памяти совсем недавняя история с его грязным разводом. Все сошлось одно к одному! Я уверена, что Андрюшка никогда в жизни так не поступил бы, если бы его не сорвало с женой. Насчет его друзей не знаю, кто из них первым предложил напасть на вас и кто за кем пошел, а вот он – ни за что бы! Если бы так трагически и ужасно все не совпало. В общем, мы его судить не могли. Он сам себя судил. Аж корчился весь. Но вот что из-за тебя с твоей мамой – этого он нам не сказал. Даже когда узнал, что мы с тобой знакомы… и с Климом тоже. Только стал с тех пор расспрашивать о тебе иногда. От нас же он узнал и про взрыв, и про то, что ты в больнице. А как узнал, тут же сорвался, сам туда к тебе полетел. Мы с Матвеем все никак не могли понять, с чего он так к тебе прикипел. Сошлись на том, что ты – его первая любовь.

– Не угадали, – криво усмехнулась Вика.

Тут ее наконец-то вызвали в кабинет, из него вскоре в следующий. После осмотра всеми специалистами терапевт наконец-то дала заключение, что Вика здорова, и закрыла больничный.

– Ну вот, с понедельника на работу. – Вика вздохнула с некоторым облегчением. Можно немного отвлечься, не маяться целыми днями на даче взаперти. Конечно, ее появление наверняка вызовет вопросы коллег, на которые вряд ли захочется отвечать, а кто-то попытается сочувствовать, не думая о том, приятно ли Вике это слышать, и шушукаться за спиной будут как пить дать. Но этого все равно не избежать. Надо просто собраться с силами и пережить. А пока…

– Теперь осталось только Иваныча забрать из больницы, – подвела итог Вика, вместе с Таней выходя на улицу.

– Это вечером, – возразил услышавший ее Андрей. – А пока на дачу тебя отвезу, если не возражаешь… Спасибо, Танюш, – кивнул он Тане, садящейся в свою машину. – Прости, что сорвал.

– А без этого спектакля никак? – мрачно поинтересовалась Вика, проводив взглядом Таню и садясь в машину Смирнова.

– Никак, – ответил он, включая зажигание. И, уже выезжая на дорогу, добавил: – Всякое может случиться. Порой для непоправимого хватает мгновений. Ты и сама это знаешь не хуже меня.

– Да. Узнала благодаря тебе, – не преминула подколоть его Вика. И, сама же устыдившись своего выпада, вздохнула: – Ладно, Смирнов, давай больше не будем. Отвези меня домой, пожалуйста. В мою квартиру. Обещаю, что запрусь на все замки. И хоть приберусь немного. А ты время на дорогу сэкономишь, вечером вам за мной заехать – дело пяти минут. Я ведь тоже хочу Иваныча встретить.

– Как скажешь, – кивнул он, разворачивая машину.

Но браться за уборку в квартире Вика не стала. Вместо этого достала из шкафа старые фотоальбомы. Раскрыла их, разложила вокруг себя, сидя посреди комнаты на ковре. И рассматривала их, медленно листая, один за другим. Почти везде на фото была мама. Моложе или старше, с Леной или с Викой. Милая, родная мамочка. И Лена недавно, и Таня Рублева сегодня рассказывали Вике, как корчился Смирнов после своего преступления. И жалели его. Но почему-то никто не задумывался о том, как до сих пор в душе корчится Вика от того, что никогда уже на этом свете не встретится с мамой. Вике так не хватало ее! Даже несмотря на то что Лена почти всегда была рядом. А еще – от какого кошмара спасла тогда ее мамочка! Сумела бы Вика это пережить, если бы не она?! Вика содрогнулась, вспомнив роковой вечер и грязные мерзкие руки хохочущих алкашей. Они и теперь живут где-то поблизости! Не показываются ей на глаза, не приезжают к Смирнову, но в другое время наверняка бывают у него! А он сам… Интересно, он был среди тех троих, что тащили ее, или среди двоих, что набросились на маму? Несмотря на то что те жуткие мгновения навсегда врезались в память, Вика все же смутно помнила подробности. В основном – только руки, не лица. А Смирнов… Глядя на него, Вика порой ловила себя на том, что иногда уже и не связывает Андрея с тем, кто был в парке. Словно там был другой человек, не он. Как такое может быть? И как она, Вика, может принимать его помощь? Пусть с Лениной подачи, но принимает же! И есть ли в этом мире вообще хоть какая-то грань между злом и добром, между черным и белым, или все давно смешалось в один сплошной серый ком?!.

Мрачное Викино настроение рассеялось только тогда, когда за ней приехала Лена все с тем же злополучным Смирновым на машине. Но они собирались в больницу забирать Иваныча, и от этого Вика невольно повеселела. Потому что ей был симпатичен этот подвижный добродушный мужичок с лучами-морщинками вокруг глаз, «солнечный человечек», как окрестила его Таня. Рублевы встретились им у больницы. На заднем сиденье Таниной машины Вика заметила большую клетку, вопросительно взглянула на Рублеву, сжимающую в руках букет.

– Цветы для врача, – пояснила та. – А клетка – для Иваныча. Точнее, то, что в ней. Потом увидите, там парочка каких-то суперпородистых кур, я специально за ними сегодня за город ездила. На случай, если Иваныч своих дур не досчитается, хоть этими попытаемся его отвлечь, чтобы сильно не расстраивался. Ну, а если все окажутся на месте, то просто вручим ему новеньких, как подарок. А теперь пойдем забирать нашего куровода!

– Подожди! – Матвей достал из багажника пакет. – Если ты не в курсе, то врач цветы не пьет, так что я тут свой презент прихватил. Теперь пойдем!

И они пошли. Торжественно встретили просиявшего Иваныча, привезли его домой. «Дистанционным управлением» поработал Смирнов, а остальные под белы рученьки вывели Иваныча из машины. Куры, едва увидев милого сердцу хозяина, бросились к нему всей гурьбой, перескакивая через невысокий заборчик между рублевским и смирновским участками.

– Ах, вы, мои хорошие, голубушки мои, встретили, признали, – ворковал над ними Иваныч, пока остальные ждали затаив дыхание: вскроется недостача или все обойдется? Обошлось. Когда это стало совершенно ясно, все, кроме Иваныча, облегченно вздохнули, а он уставился на них, ничего не понимая. Потом простодушно спросил:

– Что, устали чуток с непривычки?

– Да, есть немного, – закивала вся компания, не спеша рассказывать, как они гоняли кур по всему участку, особенно в первый день, и какими словами крыли их при этом. И как цинично мечтали накормить весь поселок куриной лапшой. И сколько яиц тухнет где-то в огороде. Хорошо бы ни на одно из них в ближайшее время не наступить…

Убедившись, что все кандидатки в лапшу на месте, Таня наконец-то вручила Иванычу клетку с новенькими. Тот разохался, как только увидел удлиненные тела с пестрыми, гладкими, плотно лежащими перьями, активно завивающимися на хвосте.

– Да за такими аристократами даже курятник чистить не всякий достоин, – благоговейно выдохнул он.

– А что, его еще и чистить надо было? – у него за спиной тихонько вопросил Матвей. – По-моему, эти чертовы куры и на лужайке неплохо гадили… – И уже громко добавил: – Вот что, Иваныч! Ты у нас больше не болей! Чтоб ни-ни! А жить пока либо к нам в дом перебирайся, либо в своей избе запирайся на все замки после того, как кур своих спать уложишь. И чтоб даже носа не высовывал, что бы ни увидел в окно! Есть же мобильник под рукой! Звони, зови нас, если вдруг что-то заметишь! Тут без тебя такое разыгралось! Подожди, все расскажем, как только сядем за стол. Андрюшка, неси из моего багажника шашлыки!

– Да у меня и у самого багажник не пустой, – усмехнулся Смирнов, направляясь к машинам. – Ну, много – не мало… Главное, чтобы шампуров хватило.

– Сейчас я мангальчик достану, – засуетился Иваныч.

– И думать забудь! – отрезал Матвей. – Хоть ты и равноправный жилец, но не сегодня. Сегодня ты – герой и почетный гость! Так что сядь и сиди! Мы сами все сделаем! Девчонки на стол накроют и при этом зубы тебе будут заговаривать, а мы с Андрюшкой с мясом разберемся! – Матвей пошел за мангалом.

– Матвеюшка, так у него того… ножка одна отваливается, – спохватился Иваныч. – Так и не собрался я ее отремонтировать.

– Тьфу ты, и я все забываю, – плюнул Матвей. – Давно надо было его выбросить и новый купить.

– Да зачем? – искренне удивился экономный Иваныч. – Я и с этим хорошо управляюсь. И потом, он большой, как раз для ваших масштабов. Главное, поставить его и ножку закрепить! И больше не двигать, чтоб не отвалилась. А жарится на нем все очень хорошо!

– Ох, Иваныч! – только и вздохнул Матвей.

Праздновать обосновались у Рублевых. Матвей отправился под яблоню устанавливать колченогого инвалида. Смирнов в саду на столе уже раскладывал шампуры. Женская половина компании занялась сервировкой стола и салатиками. Таня выставила коньяк.

– Все равно ведь выплачет, змей гремучий, – проворчала она.

– Да мы по наперсточку, Танюш, – тихо подал голос с дивана Иваныч.

– Иваныч, это ты по обычному наперсточку можешь, а у Матвеюшки, сам знаешь, если и наперсточки, то резиновые. Ну ладно, повод сегодня есть! Да и Андрюшка рядом.

– Ведомый, – фыркнула Вика. – Матвеева тень! Было ли хоть раз такое, чтобы Смирнов не пошел у кого-то на поводу?

– Ну, не скажи, Викуль, – возразила Таня. – Характер у Андрюшки есть, только он не всем торопится его демонстрировать. А что до их с Рублевым похождений, то пьяного Матвеюшку по-хорошему практически невозможно остановить, в нем просто какой-то подросток-хулиган просыпается. Дверь перед ним закроешь – так он в окно вылезет. Окно захлопнешь – так он через дымоход выберется. Или еще через какую лазейку, но обязательно отыщет, как удрать. Что же Андрюшке остается делать в таких случаях? Либо бросить его, предоставив самому себе, либо быть рядом, с ним за компанию. И он не бросает, за что я ему очень благодарна. У меня в таких ситуациях всегда по телефону первый вопрос: Матвей, Андрюшка с тобой? И если да, тогда я спокойна. Знаю, что он, хоть и тоже любит порой похулиганить, как мальчишка, а Матвею не даст ни за рамки выйти, ни в беде его никогда не бросит.

– Ясно. – Вика невольно поджала губы. По крайней мере раз в своей жизни Смирнов, на которого Таня возлагала большие надежды, не стал останавливать своих «выходящих за рамки» друзей…

– Танюш, а что за история с прорубью? – уловив Викино настроение, нарочито бодро спросила Лена. – Ты обещала рассказать.

– Ну конечно! – Таня охотно ухватилась за возможность перевести разговор в другое русло. Поставила последний салатник на стол, оценила все, отойдя на шаг, и позвала: – Давайте, что ли, присядем пока, осталось только шашлыков дождаться. История-то нехитрая, но в тот вечер Андрюшка единственный раз в жизни Матвеюшку, можно сказать, разыграл, – начала она, устраиваясь на диванчике. – Дело было в самый разгар зимы, в январе. Привел Матвей однажды к нам домой гостей, бывших своих сослуживцев, человек десять. Ну, и Андрюшка с ними. Я из всей компании только его знала да еще парочку мужиков, поскольку сослуживцев у Матвея было не счесть, со всеми перезнакомиться было невозможно. Ну, посидели мы за столом конкретно так, а потом прогуляться решили. Собрались, вышли. Ночка – как в сказке! Морозная, звезды сверкают, снег под ногами скрипит и переливается искорками. Матвеюшка сразу давай разные планы строить: чего б такого сотворить, чтоб на трезвую голову от одних только воспоминаний в жар бросало? Я его осадила, ну, как это обычно у нас бывает, кто с нами знаком – тот в курсе. Он поогрызался в ответ, погавкал, но все-таки успокоился, и пошли мы гулять на речку. Мужики – чуть позади всей толпой, орут друг другу кто во что горазд, а мы с Ниной, единственной в компании женщиной, кроме меня, чуть впереди идем, разговариваем. Изрядно уже прошли, и вдруг Нинок тихонько мне признается: «Знаешь, Тань, я писать хочу!» Как будто мои мысли прочитала! Я тоже уже едва не приплясывала. Но как это осуществить? Идем вдоль реки, берег высокий, весьма круто обрывается вниз и весь сверху виден как на ладони. С другой стороны – совершенно открытая местность. Будь мы чуть попьянее или будь с нами только наши мужики, нас бы это не очень смутило, попросили бы их отвернуться – и дело с концом. Но совесть мы в тот вечер еще не до конца пропили, ведь с большей половиной мужиков познакомились только этим вечером. Неудобно получается! Однако организму причину не объяснишь. Что делать?!

– Танюш, куда миски поставить? – перебил ее зашедший с улицы Андрей. – Из-под шашлыков, я их помыл.

– Кидай в сушилку, – махнула рукой Таня. – Шампуров хватило?

– Хватило. Матвейка там жаркой занимается, а мне можно пока чайку? А то я днем не успел перекусить, и у меня от ароматов аж живот подвело.

– Конечно, Андрюш! Знаешь ведь, где что лежит…

Смирнов принялся хозяйничать, сооружая себе бутерброд. Не успел поесть потому, что взялся провожать ее в поликлинику, поняла Вика.

А она ему…

– Так что у вас там дальше-то было? – преодолевая охватившую ее неловкость, спросила она у Тани.

– Дальше? Дошли мы до поворота реки. И тут меня осенила идея! Шепчу Ниночке: «Нинок, давай бегом за поворот! Из-за него дороги не видно! И пока наши мужики до него дойдут и завернут, мы с тобой все успеем». Ну, мы и рванули, как на Олимпиаде, потому что совсем уже припирало! Скрылись за поворотом, быстренько сделали свои дела и стоим ждем, когда мужики появятся. Мы уже замерзать начали, а их все нет и нет. Только крики какие-то стали доноситься да треск непонятный от спуска к реке. На драку вроде не похоже, вообще что-то непонятное. Ну, что делать? Пришлось назад возвращаться. Вышли обратно за поворот и застаем такую картину: на дороге ни души! Зато где-то на середине спуска один мужчинка обнялся с березой. Дерево-то немаленькое, но он так активно ее раскачивает, что с нее иней ему на голову сыплется. А все остальные носятся с матюками по реке, промерзшей едва ли не до самого дна – мороз-то больше двадцати! Лед под ними звенит, ноги скользят, а они знай себе бегают. Ищут что-то, судя по выкрикам. Ну, мы с Ниной тоже спустились узнать, что случилось. Родной муж пронесся мимо меня с перекошенным лицом, не поднимая головы и даже не взглянув в мою сторону, только рявкнув: «Уйди с дороги, не мешай!» Второй мужик у Нинули нервно так вопрошает: «Ну что, нашли?!» Нинка честно сказала, что нет. Потом поинтересовалась, а что ищем-то? Но ей не ответили, побежали дальше. Тут я смотрю, Андрюшка стоит у кромки льда, пополам сгибается, слова сказать не может.

Я – к нему. С трудом, но выяснилось, что после того, как мы с Ниной стартанули за поворот, Андрюшка взял да и пошутил, что, мол, вот, Матвей, ты с Танюхой поругался при выходе из дома, так она, мол, топиться из-за тебя побежала. Больше он ничего не успел сказать, потому что сослуживцы мужа оказались гораздо пьянее его, а реакция осталась профессиональная, поскольку талант не пропьешь. Миг – и мужики всей толпой были уже на реке! Их не смутило то, что со мной за компанию побежала топиться ни в чем не повинная Нинка! Их не смутило, что ближайшая полынья, даже если она еще и не замерзла, находится километрах в двух от этого места! Не смутило, что глубина реки в этом районе – вброд перейти! У них шел ПРОЦЕСС! Они ИСКАЛИ! Искали прорубь, которую должны были пробить наши тела, вонзившиеся в толщу льда, аки буравчики! А тот товарищ, который тряс березу обхватом с него, на самом деле, оказывается, жердь выламывал, которую в таких случаях положено протягивать утопающим! В общем, масштабно люди действовали!

– Ага. И нас потом чуть в самом деле не притопили, всех троих, – усмехнувшись, кивнул Смирнов. – Меня – за неуместные шуточки, Танюху – за то, что заставила поволноваться, однако так и не утопилась. А Нинку, бедолагу, просто за компанию, для ровного счета. Всех изваляли в снегу.

– Ну, им тоже от нас перепало. А потом всей толпой уговаривали вошедшего в раж товарища оставить в покое березу, – прыснула Таня. – Он в нее вцепился, как осатаневший бультерьер. Еле оттащили. К утру б, наверное, и в самом деле доломал…

Словно подтверждая Танины слова, за окном грянул гром.

– А вот и третья гроза пожаловала, надо же, как неожиданно налетела! – удивилась Лена. – А льет-то как! Будто из ведра! Мы тут за разговорами и не заметили!

– Потому что загремело только сейчас, – сказала Таня.

– Люди, а где Матвей?! – спохватился Смирнов.

Переглянувшись, все дружно кинулись к выходу. Дождь действительно подкрался незаметно и хлынул неожиданно. Поэтому все, что успел сделать Матвей, – это схватить жаропрочные рукавицы, ухватиться ими за края мангала и быстро переставить его с открытого места под край крыши дома. И только убедившись, что шашлыки спасены, он обнаружил, что мангал остался на трех ножках. Четвертая благополучно валялась там, где отвалилась, – в саду под дождем. Добраться до нее Матвей никак не мог, ведь отпусти он трехногий мангал, тот сразу свалился бы. Спрятаться от дождя самому Матвею не удалось – места под узким козырьком хватило только для мангала. В результате спасший шашлыки герой стоял под дождем, держась обеими руками за мангал и шумно отплевываясь: вода на него текла не только с неба, но и с крыши, заливая сплошным потоком. Увидев появившуюся на крыльце компанию, он только прохрипел, как вынырнувший пловец:

– Андрюшка, ногу!

– Сейчас! – быстро сообразив, что к чему, Смирнов смело кинулся под дождь, подобрал и вкрутил злополучную конечность на место. – Все, Матвей, отпускай.

Тот отпустил, но не убежал, а скомандовал:

– Быстро переворачиваем, пригорят же сейчас! – И сам, подавая пример, принялся за дело.

– Да не пригорят, ты ж их все заплевал, – «успокоила» его с крыльца Таня.

– Я в сторону! – возмутился Матвей, снова обретая голос. – Хотя, между прочим, чуть не захлебнулся, пока вы там лясы точили! А тебе и дела нет. Тоже мне жена… то есть змея называется! Разжалую в рядовые!

– Каков поп, таков и приход! – фыркнула Таня. – Я только что рассказывала, как ты по реке пронесся, сдвинув меня в сторону, в поисках моего утонувшего тела.

– Так я ж тело искал, а не тебя! Кто виноват, что ты даже утопиться достойно не смогла? Но я готов все исправить. – Матвей оглянулся на Смирнова. – Андрюх, давай-ка ее тоже стянем с крыльца под дождичек?

– Я те стяну! – Таня даже и не подумала пугаться.

– Ну, так дай хоть обниму! – Матвей, с которого ручьями текло, с обманчиво миролюбивым видом начал подниматься по ступенькам. Но Таню это не испугало.

– Слышь, ты! Я тебе за это спинку чесать неделю не буду! – пригрозила она.

Угроза подействовала моментально, Матвей испуганно капитулировал под уже затихающий дождь к мангалу, над которым Смирнов выдал свой вердикт:

– Все, минут через пять будут готовы! Надо снимать. И это самые экзотически приготовленные шашлыки, которые мне только доводилось есть за всю мою жизнь.

– Что стоишь? Поднос тащи! – крикнул Тане Матвей. – И зонтик! А то, пока донесем, будет тебе мясо в небесном соусе.

– Ну, это можно, – покладисто кивнула та и вскоре вынесла из дома требуемое.

Держа зонтик над подносом – самим им уже нечего было терять, – Матвей со Смирновым переложили шампуры с мангала и так же, под зонтиком, торжественно внесли поднос на крыльцо.

– Иваныч, как дождик кончится, я твоему мангалу все ножки пообломаю, – с чувством пообещал Матвей.

– Давно бы сам уже его выбросил, а новый купил. – Таня отобрала у мужа поднос. – Дай сюда, а вы стойте с Андрюхой там, с вас течет в три ручья.

– Да, Матвейка, вот и ты свой купальный сезон открыл. – Смирнов с усмешечкой похлопал его по плечу. Звук получился звонкий, как будто шлепнули ладонью по луже. Впрочем, воды в Матвее было не меньше, чем в хорошей луже.

– Раздевайтесь и отжимайтесь, – скомандовала Таня. – Я вам сейчас халаты вынесу.

– Неси, неси! – проворчал ей вслед Матвей. – Это надо же было мужа родного, словно какого-то Тузика, забыть под дождем! Точно сегодня с горя напьюсь!

Однако угрозу свою Матвей не выполнил. Не из-за Тани – сам. И причину искать не требовалось: каждый помнил о том, что опасность не миновала и может поджидать во дворе в любой день и час. И из-за этого все время нужно быть начеку. Они и были: Смирнов перед тем, как идти ко сну, обошел и осмотрел весь участок, а Матвей остался практически трезвым и не пустил Иваныча ночевать в его родную избушку. Устроили его в третью из гостевых смирновских комнат. Иваныч отнекивался и рвался к себе, но все было напрасно.

– Да ты не бойся, противный, я ночью к тебе не стану приставать, – жеманно махнул на него рукой Смирнов.

– Да ну тебя, Андрюха, – прыснул Иваныч. – Как вы не можете понять, что я в больнице по своим стенам истосковался?

– А ты пойми, что нам сейчас надо всем вместе держаться, – уже серьезно сказал Смирнов. – И нам придется всю ночь не спать, а тебя караулить, если ты будешь где-то на отшибе.

– Ну, если так, то ладно, – сдался Иваныч.

И, уже введенный в курс событий, добавил: – Хотя бояться-то пока особо некого. Из троих, сами говорите, только двое остались. А из них один ранен. Серьезно или нет, но станет ли он снова сюда соваться? Я б побоялся на его месте – не столько нас, сколько того самого конкурента…

– Вот и нас именно конкурент беспокоит, – кивнул Матвей. – Всего один, но готовый на все – это даже хуже, чем целый десяток нерешительных балбесов, способных только лужайку вытоптать.

Вика, не удержавшись, прыснула – ей вдруг представились эти самые балбесы, столпившиеся на смирновском участке и топчущиеся на месте и смущенно ковыряющие в носу.

– Ой, не смешно, Викуль, – понял ее по-своему Матвей. – Кстати, я почти уверен, что пистолет находится именно у «стрелка»: обычно оружие держит у себя тот, кто готов им воспользоваться. А то, что готов, он уже продемонстрировал, когда стрелял в вас с Андрюхой на озере.

– А с чего ты взял, что стрелял именно он? – удивился Смирнов.

– А ты вспомни записи с наших камер, когда эти трое здесь встретились. Точно, это его пистолет. Ведь если бы оружие было у тех двоих, они могли хотя бы пригрозить им «стрелку» в ответ на его подводное ружье, так? А они вместо этого так от него шарахнулись, как будто смерть свою увидели. Значит, осознавали, что крыть им в ответ нечем и сила на его стороне.

– Так что же ты своими соображениями со следователем не поделился?

– Следователь – не дурак, пусть сам выводы делает. А мы собственной дорожкой пойдем. К тому же мне эта идея тоже не сразу в голову пришла, а потом уже, когда я немного поразмыслил. А еще я пришел к мысли, что не зря Викулька настаивала на поездке в Питер: надо, просто необходимо самим поговорить с матерью Клима. Что-то она от следователя действительно могла скрыть по каким-то личным причинам. Ведь все-таки – чего греха таить? – представители органов одним своим видом не располагают к откровенности. У нас в России-матушке на них смотрят зачастую не как на защитников, а как на карателей. И если Викулька к ней лично приедет да сумеет найти подход, может, та все-таки расскажет что-нибудь про бывшего мужа. А от него по цепочке мы и до Климовых братьев доберемся.

– Так не будем откладывать дела в долгий ящик! Можно послезавтра сгонять, – предложила Таня. – Викуль, ты как на это смотришь?

– Хорошо, – кивнула Вика. – И узнаем все побыстрее, и я успею подготовиться, ведь с понедельника мне на работу.

– И думать забудь! – отрезала Лена. – Ваш офис – как проходной двор, куда даже медведь в лаптях может войти под видом клиента. Не хватало еще, чтобы тебя прямо оттуда похитили! Ведь это же самое удобное место, где можно до тебя добраться! Ткнет тебе «стрелок» в бок своим пистолетом, и пойдешь с ним как миленькая.

– И что мне теперь, уволиться?! Да я скоро с ума сойду в этих стенах!

– Ничего, Викуль, ты потерпишь, если даже Иваныч согласился перейти на осадное положение. Погода установилась, будем вечерами ездить купаться, другие культурные мероприятия запланируем. А увольняться необязательно, возьмешь пока отпуск за свой счет. Или законный отпуск поменяешь на другое время. Чтобы тебе не было обидно, я тоже свой перенесла. Ухожу с понедельника, потому что совестно уже родному директору в глаза смотреть, отгул за прогулом. Мы с ним все обговорили, он не против при условии, что я буду доступна по телефону. Так что ты не капризничай. Завтра съездим с тобой, напишешь заявление.

Ну, а послезавтра – в путь!

– Леночка, только давай мы на твоей машине поедем? – попросил Андрей. – А то я уже договорился с ребятами, что они послезавтра моей займутся. Надо наконец помятое крыло заменить, а то езжу, как последний бич, на битой машине.

– Да нет проблем, Андрюш, – кивнула Лена. – Правда, моя на ходу похуже твоей будет. Стареет уже, пора ее скоро менять.

– Викуль, а что ваша с Климом машина? – спросила Таня. – Шикарный ведь внедорожничек. Ты вообще что думаешь с ним делать?

– Даже не думала пока, – пожала плечами Вика. – Вот Лене, наверное, отдам, если возьмет. Но не сейчас. Машина была на Клима записана, а я в права наследства вступлю только через полгода.

– А пока она у тебя где? – поинтересовался Матвей. – В каких условиях стоит?

– В гараже. В пятом ГСК у Клима был бокс, туда ее и отогнали. Там хорошее место, сухое, замки надежные.

– Ясно, – кивнул Матвей. – И все же как-нибудь стоит туда наведаться, взглянуть. Машинка не из дешевых, стоит того, чтобы к ней внимание проявить. Тем более если Лене хочешь сделать подарок.

– Съездим, – кивнула Вика. Понимая, что ей будет нелегко войти в гараж, где хозяйничал Клим и где о нем напоминала каждая, даже самая маленькая вещица. И в то же время надеясь, что она с этим справится, а взамен хотя бы на несколько минут сможет снова прикоснуться к тому, что для нее утрачено навсегда. – Надо будет только ключи найти, дома должен быть запасной комплект. Ведь главный комплект был у Клима.

Да, основной комплект ключей был у хозяина, и от него тоже вряд ли что-то осталось в то роковое утро после взрыва…

– Второй комплект я отдала следователю, – вспомнила Лена. – У него был ордер, в гараже они тоже что-то пытались найти. Потом он мне их вернул, и мы загнали туда машину, а ключи лежат у тебя в столе вместе с документами.

– Ну, вот и хорошо, – кивнула Вика. – Можем съездить, взглянуть на машину. Но только после того, как вернемся от матери Клима. С пользой для дела или без, а я очень хочу с ней поговорить.

Адрес от следователя они уже знали. Выехали на рассвете двумя машинами – Рублевы даже и не помышляли о том, чтобы отпустить Смирнова с Викой и Леной одних. По хорошей дороге да без пробок езды до Питера было максимум часа четыре. Еще пара часов ушла на сам город, после чего наконец-то добрались до нужного дома в пригороде. Убедившись, что это именно то, что нужно, Рублевы и севший за руль Лениной машины Смирнов остановились по другую сторону улицы, распахнули дверцы, огляделись и начали обмениваться впечатлениями.

– Кажется, дома кто-то есть, – кивнула Таня на раздуваемую ветром занавеску в распахнутом окне.

– Только домишко не слишком-то ухоженный, – заметила Лена. – Каменный, но стены давно не белены. И бурьян во дворе. Давно ли тепло наступило, а он вон уже как прет! Что за контингент там может оказаться, в этом вот доме с запущенным двором?

– Следователь сказал, что мать Клима – женщина хоть и пьющая, но нелюдимая, – напомнила Вика.

– Ты только при ней смотри его Климом не назови, – сказал Смирнов. – Знала ли она об этой стороне его жизни или нет – неизвестно. Лучше не выяснять.

– Я помню, – кивнула Вика. И повторила уже для себя, словно заученный урок: – Тамара и Алексей… Ну, я пойду.

– Волнуешься, – Лена не спросила, а констатировала факт. – Может, кому-то из нас все-таки пойти с тобой?

– Нет, не надо. Ты сама-то стала бы разговаривать с человеком, если бы он завалился к тебе с эскортом?

– Все понятно, Викуль! Но мало ли, вдруг кто-то из пресловутых Климовых братьев сейчас у нее в гостях?!

– Лен, не накручивай и себя, и меня. Если бы да кабы… Если что-то пойдет не так, вы ведь все равно будете рядом. Так что позвать на помощь я успею.

– В общем так, Викуль, – подвел итог Смирнов, – если тебя впустят, ты нам покажешься в этом окне. Найди возможность к нему подойти! Если минут через десять ты не выглянешь, то мы эту хибарку штурмом возьмем.

– Смирнов, давай обойдемся без жертв, – попросила Вика. Взяла пакет с заранее приготовленными для матери Клима гостинцами – пирожными, коробкой конфет. И с бутылкой коньяка, учитывая сказанное про Тамару следователем.

– Вот именно, Викуль, – кивнул ей Андрей. – И в первую очередь я бы не хотел видеть в качестве жертвы тебя. Так что ждем, выгляни.

– Давай, ни пуха! – напутствовали ее остальные.

– К черту! – Вика вышла из машины, перешла дорогу и приблизилась к калитке. Звонка на ней не оказалось. Но собаки во дворе тоже не было заметно, и Вика проскользнула за калитку и пошла к дому по дорожке, вдоль которой, заглушая остатки когда-то посаженных цветов, буйно разрастался бурьян. Подошла к двери, наконец-то нашла звонок и нажала на кнопку. И замерла, прислушиваясь к тому, что происходит по ту сторону. Но слышала только собственное сердце, от волнения гулко бьющееся о ребра. И сквозь эти звуки пробивался голос где-то работающего радио или телевизора. Больше ничего. Вике пришлось еще дважды нажать на кнопку, прежде чем за дверью наконец-то раздались шаги. Щелкнул замок, ей открыли. На пороге стояла женщина в чистом, но неглаженом домашнем халате. Не старая еще, но какая-то изможденная. Каштановые с проседью волосы кое-как закручены на затылке. Потухшие глаза отчужденно смотрят на гостью.

– Здравствуйте, – произнесла Вика непослушными губами.

Женщина молча кивнула в ответ.

– Вы – Тамара?

Снова последовал такой же молчаливый кивок. Она не ждала Вику и не собиралась затевать с ней беседу.

– Понимаете, я бы хотела с вами поговорить, – сбивчиво принялась объяснять Вика причину своего визита. – Вы меня не знаете, и я о вас не знала до недавнего времени. Алеша мне ничего про вас не говорил…

– Невестушка, что ли, в гости пожаловала? – холодно спросила женщина, разомкнув наконец-то узкие губы, совсем не похожие на чувственные губы Клима.

– Да, он жил со мной последние три года. И мы даже были расписаны… если вы знаете эту историю.

– Знаю, – кивнула Тамара, даже не сделав попытки пригласить Вику в дом. – Ты теперь тоже немало знаешь, судя по тому, что сюда приехала и имя его настоящее назвала. Чего надо-то? Я уже рассказала следаку все что могла.

– Ему вы факты рассказывали, а мне… а я… – У Вики предательски дрогнул голос, и слезы выступили на глазах. – А я его люблю! Люблю безумно, и места себе до сих пор не могу найти! Не знаю, как дальше жить без него!

– Я-то тебе чем могу помочь? – спросила женщина. И, вдруг смягчившись, кивнула: – Ладно, зайди.

Вика пошла за ней через прихожую в кухню. Грязно в доме не было, но все говорило о том, что хозяйка давно махнула на порядок рукой: перегоревшие лампочки в прихожей не сменены, хотя от оставшихся света было маловато, дорогие обои местами отстали от стен, и никто не делал попытки их подклеить, дорожка сбита. На кухне салфетки пожелтели, а от комнатных цветов на окнах осталась лишь пара горшков с засохшими былинками. Последнее Вика заметила, откинув оконную занавеску, чтобы показаться там, как договаривались.

– Простите, – сказала она Тамаре. – Воздуха не хватает, голова что-то закружилась. Переволновалась, наверное. Да и контузило меня, когда взорвался бокс…

– Лешка говорил, ты беременная? – спросила хозяйка, усаживаясь на табуретку и взглядом предлагая гостье последовать ее примеру.

– Была. – Вика тоже села. – А после взрыва не осталось у меня ни мужа, ни ребенка. Все прахом пошло. Не знаю даже, зачем теперь и живу…

– Да, Лешка – он такой был, – кивнула Тамара, теплея взглядом. – Поразбивал он девкам сердца на своем веку. Весь в отца пошел. Я того тоже все забыть не могла никак, хотя на самом деле его прибить, а не любить стоило. Сволочь он был! – внезапно вспылила она.

– Кто?! – не поняла Вика. – Алеша?!

– Да нет, отец его. Хотя и Алешка недалеко от него ушел. Уж я-то его знала.

Вика не стала спорить. Только заметила:

– Я узнала, что жизнь с ним несправедливо обошлась. Очень.

– А с кем она справедливо-то обходится? – спросила Тамара. – Со мной? С тобой? – Она помолчала немного, потом предложила: – Раз не беременная, может, выпьешь со мной?

– Ой, да я же вот, с собой принесла, – спохватилась Вика. Выложила на стол коробки с конфетами и пирожными. Но Тамара едва взглянула на них, зато сразу оценила дорогой коньяк. Проворчала:

– Клоповник. Но хороший. Я в этом стала разбираться, когда Лешка начал меня обеспечивать, всякие изыски привозить. Лет десять тому уже, можно сказать, на закате жизни. А до того я даже самое плохонькое шампанское могла себе позволить не на каждый Новый год. Теперь вот обязательно покупаю. Зачем? Не пью его уже, да и не с кем, а все равно беру. И просто ставлю на стол, чтобы оно было. Как будто что-то кому-то доказать пытаюсь… Ну, давай! – Она наполнила рюмки. Потянулась было к Викиной, но замерла на полпути: – Не чокаясь, за Алешку.

Вика осушила рюмку до дна. Сразу бросило в жар, но на сердце немного полегчало. Поэтому когда Тамара спросила:

– Ну что, может, по второй? А потом уж и поговорим, – Вика только кивнула в ответ.

– Ты закусывай, открывай свои пирожные-то, – предложила Тамара.

– Я лучше это… – Вика утерла лоб. – У вас газетки нет?

– Газетки? – удивилась Тамара. – На вот журнал. Зачем тебе?

– Жарко. – Вика принялась обмахиваться. – Лето внезапно пришло.

– А ты все еще в себя не пришла, как я вижу, – заметила Тамара. – Ладная ты девка, симпатичная. За что тебе такое выпало?

– Да, лучше б я с Алешей в бокс тем утром пошла! – вырвалось у Вики прямо из души. – И не мучилась бы уже ни из-за чего. Лежали бы вместе. – Чувства вновь нахлынули волной, заставив ее всхлипнуть. Но Вика пересилила себя, вздохнула. Посмотрела прямо на Тамару: – Я ведь поговорить с вами приехала. И не только об Алеше. С ума я в последнее время схожу, не могу найти себе места. Может, вы мне поможете? Если захотите. Если нет, я все равно буду считать, что не зря приехала.

Уже не зря.

– Да чем я могу помочь-то? Алешку не воскресишь. О наследстве ты вроде тоже не заикаешься. Хотя брак-то у вас был вроде гражданский…

– Да плевала я на наследство. За все деньги мира и одной минуты не купишь, чтобы Алешу снова увидеть, за руку его подержать. Но… Вы знаете, что у него есть брат? По крайней мере, один?

– Мне ли не знать. – Лицо у Тамары вдруг перекосилось. – Ты-то откуда это узнала? Неужели Алешка тебе рассказал? Никому никогда – и вот…

– Нет, не он. Это я узнала уже после его смерти. Точнее – всего несколько дней назад.

– От кого? – изумилась Тамара. – Да о том никто, кроме меня и Алешки, не знал и узнать не мог. Даже следак ничего бы не выкопал.

– Выкопал, – возразила Вика. – Послушайте, я вам все сейчас расскажу.

– Ну, давай-давай. – Все еще не веря, Тамара наполнила рюмки. – Я тебя внимательно слушаю.

Вика не заставила себя долго упрашивать и, вслед за Тамарой решительно осушив свою рюмку, приступила к рассказу. О таинственных «озерных охотниках», об убийстве на даче, о видеозаписях и о беседе со следователем. Тамара ее рассказом оказалась не просто удивлена – изумлена. Судя по ее виду, ожидала она услышать нечто совершенно другое. Что именно – Вика даже предположить не бралась. Просто с надеждой уставилась на Тамару, ожидая, что та скажет в ответ. Но мать Алексея долго молчала, думая о чем-то своем. Потом взглянула Вике в глаза, долго смотрела. И только после этого произнесла:

– Нет, ты не от следака приехала.

– А вы что, сомневались в этом? – У Вики от обиды дрогнули губы.

– Чего ты хочешь от меня? – вместо ответа спросила женщина.

– Я хочу, чтобы вы рассказали мне об Алешином отце. Пожалуйста! Я понимаю, что Алешу не вернуть, но мне дорога любая связанная с ним мелочь. А уж если будет шанс взглянуть на человека, который похож на Алешу… просто взглянуть! Прошу вас!

– Об отце, говоришь? Так нечего мне о нем рассказать, он умер давно. Туда ему и дорога. – Она горько усмехнулась, выдавая прямо противоположные чувства. – Я не стала следаку этого говорить, если хочет – пусть поищет. Тот в свое время фамилию сменил: когда наконец-то решил жениться, взял фамилию жены. Тоже аферист был, Алешка весь в него пошел натурой, только еще почище. И не было у него от других женщин никаких сыновей. Только три дочери! Двух в законном браке нажил, а одну, как и Алешку, вместе с матерью бросил, едва родилась.

– Но как же так? – изумилась Вика. – Вы же сами сказали, когда я сообщила, что у Алеши есть брат: «Мне ли не знать».

– Это совсем другая история! – резко ответила Тамара. – Тебе она ничего не даст, поверь. Из оставшихся в живых именно этот сын не мог быть тем, кого ты видела на участке.

– Почему вы так в этом уверены?

– Потому! Да ладно, теперь уже нечего таить, мне уже все равно. Давно это было… – Тамара тяжело вздохнула. – Алешке лет десять исполнилось, как его папаша снова у меня объявился, а я, как дура, снова устоять перед ним не смогла. Ты-то как женщина сможешь меня понять, если по Алешке так сохнешь. Похожи они были с отцом, очень похожи. Особый магнетизм какой-то был у обоих. Так вот, папашка-то Алешкин просто позабавиться ко мне в тот раз зарулил по старой памяти, а я, как дура, загорелась несбыточными надеждами! Забеременела и решила: хоть и перебиваемся с Алешкой с воды на хлеб, а все-таки рожу! Может, с одним-то сыном он меня бросил, а с двумя детьми уже не оставит? Дура я была! Наивная. Отхватила еще где-то полгода своего женского счастья, а потом он опять меня бросил беременную, теперь уже навсегда. А вскоре и официально жениться собрался. Что я тогда пережила! То его убить хотела, то с собой покончить! Так и металась до самых родов! А потом родила одного, да дебила. Волосы на себе в роддоме рвала! Вначале все-таки забрала мальчишку домой, не смогла его там оставить. Сашенькой назвала. И Алешка на удивление хорошо к нему относился. Но как мы стали жить! Раньше-то не шиковали, а тут вообще докатились до нищеты. Младенец времени требует, внимания, денег. Я работать не могу, а Алешка после школы себе халтуру ищет. И ради чего?! Был бы хоть Сашенька нормальным! Так ведь нет! Знала, что по сути растение в горшочке выращиваю. И ради этого многое отнимаю у старшего сына, и без того жизнью не избалованного. В общем, когда однажды Алешка в очередной раз пришел домой после учебы и работы и заснул прямо за столом над тарелкой, я не выдержала. Пошла и написала отказ от Сашеньки. Определила его в интернат. Алешка этого не одобрял, бурно возмущался. Да и мне не по себе было, дебил – не дебил, а дитя ведь живое. Но отступать я не стала, прежде всего ради старшего сына. Однако не совсем я его оставила поначалу, навещали мы с Алешкой Сашеньку. Навещали не раз, хоть добираться до интерната не ближний свет. Он нас узнавал, гукал что-то на своем языке, руки тянул за гостинцами. А когда мы уходили – плакал. Из-за этого-то я и перестала его навещать, не было моих сил его плач слушать. Впоследствии Алешка ездил к Сашеньке один. От него я знала, что и в двадцать лет Сашенька так же гукал и тянул руки за конфетами. Меня к нему ехать больше не тянуло. Может, и до сих пор Сашенька в своем интернате живет? Я бы его и навестила теперь, да страшно. Не собраться мне с силами, чтобы на него взглянуть. Хотя, может, и надо. Единственный ведь сын теперь остался, какой-никакой. И один-одинешенек, потому что Алешка больше никогда к нему не приедет. Странная это была дружба, не ожидала я такого от Алешки. Наверное, единственная его слабость за всю жизнь. Потому что больше ничего он не делал просто так, у него все всегда было просчитано на пять ходов вперед. И ты, девонька, не обольщайся, с тобой он тоже жил в основном из корысти. Такой он был, Алешка…

– Нет! – возразила Вика. – Зачем вы так про него?! И потом, если у него все было на пять ходов вперед, то что же он тогда с профессором в институте не перестраховался? С тем, который его страшно обманул?

– Не перестраховался? Плохо ты Алешку, милая, знаешь, если в это поверила. С профессором у него тоже все было просчитано на много ходов. Алешки уже нет, могу рассказать, как все было на самом деле. То, что знаю. Алешка действительно что-то очень интересное изобрел, на что даже именитый профессор польстился. Сын же просто фонтанировал идеями. Далеко бы пошел, если б наукой стал заниматься. Но не прельщала его перспектива всю жизнь горбатиться в каком-нибудь НИИ. Он хотел все и сразу, потому и пошел ва-банк, взамен пожертвовав не слишком-то вожделенным дипломом. Подсунул преподавателю изобретение, перед которым тот не смог устоять и присвоил идею себе. А Алешке только этого и надо было! Он профессора и сам как мог на это подначивал! А потом – прилюдное обвинение, скандал с пощечиной, исключение несчастного студента Сагитова из вуза. И вот, когда это все едва отгремело и разговоры еще не утихли, студент Сагитов заявился к профессору. И показал тому не только видео, но и аудиозаписи того, как он действительно передает ему свое изобретение: схемы, чертежи. Все у Алешки было снято в подробностях! Ты представляешь, в каком положении оказался профессор?! Он же только что на куче комиссий, при толпе маститых коллег, отрицал свою вину, с негодованием обвиняя студента в злостной клевете! И как он будет выглядеть после того, как этот студент позволил ему навыступаться вволю и с позором себя исключить? А потом принес эти записи? Да это был бы такой скандал, какой профессору и не снился! А вместе с ним и конец карьере! А профессорское кресло – это тебе не студенческий билет потерять! И побоялся преподаватель, не выдержал, поддался шантажу и стал после этого Алешкиной игрушкой. Несколько лет до тех пор, пока Алешкину банду не разгромили и сам он не исчез, сменив имя-фамилию, профессор работал на него и снабжал его всем, что Алешка требовал. Какими-то запрещенными деталями и секретными сведениями. Я не знаю всего, не моего ума это дело. Но того профессора Алешка выбрал не случайно, потому что, помимо института, тот еще и на государство работал, и были у него большие возможности. Через него, я думаю, Алешка и отца своего сгубил. Тот тоже был видным электронщиком, и где-то они с профессором пересекались. Так вот, Алешка лишил отца работы, загнал в долги. И в итоге довел его до больничной койки, а потом и до могилы. Изощренно сын с ним играл! Мог ведь просто своих дружков попросить, чтобы те папашу по-быстрому пристрелили. Но нет! Алешка мстил отцу по полной программе за свое детство. За каждый день и час! А мне оставалось только смотреть на это со стороны! Я ведь даже обвинить сына ни в чем не могла, он бы все отмел, а доказательств никаких, чтобы припереть его к стенке! Скользкий он был, Алешка, верткий. Хитрый и расчетливый. И холодный, как лед. Кибермашина без чувств.

– Нет! – не согласилась Вика. – Неправда! Я его знаю совсем с другой стороны!

– Да не было у него сторон, девочка! Одна плата с микросхемами вместо души. Уж я-то на собственного сына не стала бы зря наговаривать.

– Он меня любил! И нашего ребенка! Да и вас тоже, ведь иначе разве стал бы он о вас заботиться? Обеспечивать? Регулярно навещать?

– Значит, я ему зачем-то еще была нужна.

– Вы все-таки оговариваете его!

– Ладно, это дело прошлое. Не хочешь – не верь. Хорошо, что ты не успела в нем разочароваться. Твое счастье.

– Мое счастье в том, что я его встретила.

И я никогда не поверю, что он бездушный и расчетливый. Я знала его совсем другим!

Тамара не стала спорить. Молча налила по рюмке себе и Вике.

– И все-таки… вы уверены, что Сашенька с возрастом не поумнел? – возвращаясь к прежней теме, спросила Вика. – Может, Алеша занимался с ним тайком от всех?

– Милая моя, Сашенька не просто дурачок, он дебил, а это не лечится, – вздохнула Тамара. – Впрочем, если хочешь, можешь съездить к нему в интернат, сама посмотришь. Сашенька Куликов. Фамилию ему изменили, я на этом настояла. Могу и адрес написать.

– Напишите, – кивнула Вика. – Хочу на него взглянуть, если он чем-то дорог Алеше. А вот насчет других братьев… вы уверены, что у Алеши их не было?

– Почти. Я как могла до последнего ловила слухи об Алешкином отце. Глупо, конечно, но ничего не могла с собой поделать. Любила я его, дура. Расспрашивала о нем знакомых, любые сплетни собирала. Но про других сыновей ничего не слышала.

– Может, что-то до вас не дошло? Или какая-то женщина родила от него, никому об этом не сказав?

– Все может быть, – согласилась Тамара. – Но в этом случае я тебе ничего не смогу рассказать, сама понимаешь. Попытайся поискать. Может, есть у тебя знакомый… как их там называют… хакер? Он мог бы в компьютере покопаться. Алешка вон в свое время взломал папки паспортной службы. Искал там себе двойников на тот случай, если вдруг его банду разобьют. Тогда, правда, они еще процветали и ни о каком разгроме даже речи не шло. Но я же говорила, что у Алешки все было просчитано на пять ходов вперед. Тогда и нашел он заранее своего Клима Воронина. И вроде еще парочку похожих лиц подходящего возраста. Может, среди них случайно оказался Алешкин брат по отцу?! И они познакомились? Как теперь узнать? Но если он действительно существует да еще смог обставить самого Алешку, то берегись его, девочка! Лучше не вставай у него на пути!

– Если этот человек действительно существует и если он погубил Алексея, то он должен ответить за все! – пылко возразила Вика.

– Гены, отцовские гены у обоих, – вздохнула Тамара. – А как говорят, два скорпиона в одной банке не живут… Так что ничего другого от их встречи и не следовало ожидать. Либо Алешка, либо этот неведомый нам брат – уцелеть из них должен был кто-то один. Особенно, если большой куш был поставлен на кон.

– Кстати, а вы случайно не знаете, что Алеша прятал в своем тайнике?

– Да все что угодно! Алешка ничем не брезговал, а возможностей у него в свое время было хоть отбавляй! Нет, не знаю. Даже предположить не могу. Что-то он и у меня когда-то прятал, крупные и мелкие вещи, но ненадолго, привозил-увозил. Я ведь была ненадежным хранителем, меня через Алешку любой смог бы отследить. Так что, если найдете что-то, может, сама мне об этом расскажешь? Если соберешься еще раз навестить. Было бы интересно послушать.

– Соберусь, – кивнула Вика. – Если не возражаете. Вы теперь единственная ниточка, которая соединяет меня с Алешей. Другие если и есть, то я пока о них не знаю.

– Лучше б тебе о них и не узнать никогда, – покачала головой Тамара, когда прощалась с Викой. – Сколько б у Алешки ни было братьев, я уверена, что все они одним миром мазаны. Что снаружи, что изнутри. Впрочем, если кто-то из них затеял охоту на тебя, то выбор невелик. Постарайся найти его раньше, чем он тебя уничтожит. Желаю удачи!

– Спасибо, – кивнула Вика. Потом, повинуясь порыву, обняла Тамару. Та не ответила на это проявление чувств, но и не отпрянула, просто похлопала ее по спине. Так они и расстались. Вика пошла к калитке, а Тамара молча стояла на крыльце.

Машин на улице Вика не увидела, зато почти сразу столкнулась с Леной, прогуливающейся вдоль забора.

– Ну наконец-то! – кинулась Лена к ней. – Мы уже заждались! Андрюшка даже под окна дома лазил с разведкой!

– Смирнов? Я ничего не заметила! – удивилась Вика.

– Еще бы заметила! – усмехнулась Лена. – Андрюшка, оказывается, служил в каком-то диверсионном отряде. Поэтому и плавать с аквалангом умеет, и много чего еще. В общем, Матвей не зря доверяет ему вечерний обход дачи и не вмешивается.

Легкий на помине, Матвей тоже спешил Вике навстречу вместе с Таней.

– Ну что, узнала что-нибудь? – нетерпеливо спросила Таня.

– И да и нет, – кивнула Вика. – Сами будете судить, после того как я все расскажу.

– Ну, тогда поехали! – позвал Матвей. – Перекусим где-нибудь. А кто и закусит, – добавил он, с завистью взглянув на Вику и принюхиваясь. – Везет же людям!

– Как сказать… – Вика с грустью оглянулась назад, на запущенный Тамарин дом. И поклялась себе, что непременно сюда вернется хотя бы еще раз, если будет жива.

К Сашеньке в интернат в этот день уже не успевали, решили отложить этот визит на неделю. Вика не стала настаивать на другом, решив обуздать свое нетерпение. Но, как известно, человек предполагает, а бог располагает: через два дня после поездки к Тамаре всю компанию вызвал к себе в кабинет следователь. По телефону ничего говорить не стал, всем оставалось только дружно гадать о причине вызова. Пока ехали, строили разные предположения. Однако первый же вопрос следователя оказался для всех неожиданным:

– Вы ездили к Тамаре Сагитовой?

– Да, – ответил за всех Матвей. И не удержался от встречного вопроса: – Вам-то откуда это стало известно?

– Ее соседи видели, как на улице останавливались две машины с областными номерами. И стояли там довольно долго. А поскольку мы недавно, расследуя дело Алексея Сагитова, делали коллегам запрос по Тамаре Сагитовой, то они тут же про нас вспомнили и сообщили подробности про гостей из области. По описанию машин я сразу предположил, что это могли быть вы.

– Так мы и не отрицаем, – пожал плечами Матвей. – Но что в этом такого? Разве нам нельзя ее навестить? Викуля захотела с ней познакомиться, поговорить. Все-таки, как ни крути, а эта женщина не совсем ей чужая.

– Значит, тем печальнее для вас будут мои новости, – вздохнул следователь. – Тамара Сагитова была убита. В ночь после вашего к ней визита.

– Как?! – ахнула Вика. – Боже, боже мой!!!

После того как они, две одинокие женщины, сидели за столом, изливая друг другу душу, никак нельзя было сказать, что Тамара для Вики ничего не значит. И тем страшнее прозвучало известие об ее смерти, да еще той же ночью…

– Вика… Вот, налейте. – Следователь подвинул Лене графин.

– Не надо, я в порядке, – выдохнула Вика, отстраняя тетушку и стакан и добросовестно пытаясь взять себя в руки. – Расскажите, как это произошло!

– В районе двух часов ночи неизвестный пробрался к ней в дом и ударил ее в грудь ножом. Рана была смертельной, но убийца поторопился ее нанести. Вскрытие показало, что на самом деле Тамара умерла буквально за мгновения до удара от обширного инфаркта миокарда. Или, выражаясь народным языком, от разрыва сердца.

– Неудивительно. – Вика печально покачала головой. – Жизнь ее не баловала, так что сердце наверняка было больным. А после гибели сына, в полном одиночестве, да еще и ночью – вдруг неизвестный дома. Было от чего умереть!

– Сердце у нее действительно было не слишком здоровое, но в пределах возрастных изменений. – Следователь покачал головой. – Кроме того, не избалованная жизнью Тамара была в то же время ею же и закалена. Я в свое время беседовал с ней. И у меня она оставила впечатление эдакой железной леди с очень сильным характером. Такую женщину не так-то просто напугать, тем более до смерти.

– А неизвестный в доме среди ночи с ножом – это, по-вашему, несущественное обстоятельство? – удивилась Лена. – Лично я бы с ума сошла.

– И тем не менее вы не сошли с ума, когда вас пытались похитить, – возразил следователь. – Как правило, в критической ситуации человек оказывается способен гораздо на большее, чем может предположить.

– Вы полагаете, что к ней пришел тот самый «стрелок», похожий на Алешу? – первой догадалась Вика.

– Заметьте, вы сами пришли к такому выводу, – кивнул следователь. – Вот и я склоняюсь к нему же. Да, убийца с ножом – это страшно. Но еще страшнее, если он похож на твоего мертвого сына. Такое действительно может вызвать инфаркт даже у здорового человека.

– Ужас! – вырвалось у Тани. – Страшно подумать, что ей пришлось пережить!

– Не пережила… к сожалению, – вздохнул Юрий Степанович.

– Но ведь я рассказала ей про «стрелка»! – воскликнула Вика. – Она должна была быть готова к его визиту! Разве нет?

– Видимо, она не успела свыкнуться с этой мыслью. А может быть, он оказался слишком похож. Пока нам ничего не удалось узнать. Странно другое: он появился у Тамары сразу после вашего к ней визита. Простое совпадение? Или что-то большее?

– Вы хотите сказать, что мы навели «стрелка» на Тамару? – прямо спросил Матвей.

– Рано делать выводы. Но если вы позволите, наши специалисты осмотрят обе ваши машины. Алексей Сагитов был связан с электроникой, и, как я успел узнать от его матери, эта предрасположенность у него наследственная, так что…

– Еще бы! Конечно, позволим! Только скажите, куда надо тачку отогнать!

– Минуточку. – Следователь позвонил кому-то по телефону. Потом кивнул Матвею со Смирновым: – Эксперты ждут вас внизу.

– Заметано! – И мужчины вышли.

– Ну что ж, Виктория Александровна, а с вами мы продолжим разговор, – сказал следователь. – Как я понял, вы ходили к Тамаре Сагитовой одна?

– Да, одна. Просто хотела поговорить с ней по душам. А такие разговоры в компании не ведутся.

– Понятно. А теперь я попрошу вас пересказать мне ваш разговор как можно подробнее.

– Конечно, – кивнула Вика. И принялась за пересказ, стараясь припомнить каждое слово. Теперь, когда Тамара была мертва, Вике совершенно нечего было скрывать. Удар ножом требовал отмщения.

– Значит, Сашенька Куликов, – повторил следователь, внимательно выслушав все до конца. – Я ничего о нем не знал, мне Тамара не сказала ни слова. Я не думаю, что стоит возлагать большие надежды на помощь умственно отсталого мальчика, но все же съезжу к нему. Может, Алексей, навещая его, обронил какую-то фразу? Или по телефону при нем с кем-то поговорил? Он ведь не должен был опасаться Сашеньку. А тот мог что-нибудь запомнить… если способен. Насколько он вообще слабоумен?

– Тамара назвала его растением в горшочке, – напомнила Вика.

– Я с этим не согласен. Абсолютное растение не смогло бы узнавать своих. И плакать после их ухода. Да и сам Алексей вряд ли стал бы навещать брата, если тот был абсолютно ненормален. Нет, побеседовать с Сашенькой все-таки стоит. Хоть вероятность того, что он даст нам в руки какую-то ниточку, мала, но совсем ее нельзя исключать.

– Если увидитесь с ним раньше нас, не сочтите за труд рассказать потом, что увидели, – попросила Вика.

– Раньше вас? Знаете, я был бы вам благодарен, если бы вы в это больше не вмешивались.

– А мы и не вмешиваемся. Просто нам тоже хотелось его навестить. И конфет ему отвезти. Тамара рассказывала, что Сашенька любит гостинцы.

– Я это учту, – кивнул следователь. – Ну, а что касается ваших визитов, то мне есть в чем вас упрекнуть. Хотя бы за то, например, что про второго сына Тамары я узнал только сейчас. Почему вы раньше мне не сообщили? Сразу после того, как от нее приехали?

– Если он действительно дурачок, то какая вам польза от такой информации?

– Это позвольте мне решать. А вас бы я просил впредь не утаивать от меня информацию, какой бы несущественной, на ваш взгляд, она ни была.

– Хорошо, – кивнули все трое. – Будем стараться.

– Не стараться, а… – следователь не договорил, его прервал телефонный звонок. Сердито посмотрев на женщин, он ответил, что-то выслушал, потом кивнул: – Я так и думал! – и дал отбой. Снова поднял глаза на собеседниц. – Стоит ли говорить вам, что я сейчас узнал? Или отплатить вашей же монетой?

– На какой-то из машин был «жучок», – догадалась Таня.

– На обеих, если быть точным. «Стрелок» таким образом следил за вами. И следом он приехал к Тамаре.

– Понятно. – Вика заломила руки так, что пальцы захрустели. – Выходит, это мы виноваты в ее смерти?

– Я бы так не сказал. Нет, на мать Алексея «стрелок» все равно бы вышел, это был лишь вопрос времени. Скажу больше: скорее всего, он уже знал, кто она такая. Не наобум же он пробирался ночью к незнакомому человеку? Главный вопрос в другом: зачем он это сделал? Какой смысл ему ее убивать? Ведь, судя по всему, они не успели перекинуться даже парой слов. Если бы они заговорили, у Тамары вряд ли случился инфаркт. Нет, скорее всего, все произошло мгновенно: она увидела гостя, испугалась, и сердце не выдержало. А он, даже не разбираясь, что с ней, почти в тот же самый миг нанес ей удар. Значит, шел к ней именно затем, чтобы убить?

– Тем более что для простого разговора было не обязательно ночи-то дожидаться, – поддакнула Таня. – Если он соседей опасался, мог вечером прийти. Но он, похоже, хотел застать ее именно спящей.

– Вот-вот, – кивнул следователь. – Выходит, он опасался ее и решил устранить? А чего он опасался? Сделать она ему ничего не могла. Значит, могла что-то рассказать? Что она знала такого, чтобы ему навредить? Это была какая-то косвенная информация, потому что напрямую Тамара, если верить ее словам, ничего не знала о братьях своего сына по отцу.

– Быть может, это – фамилия их отца?! – ахнула Вика. – Тамара ведь так мне ее и не назвала. Алексей был зарегистрирован под ее девичьей фамилией, Сашенька вообще под непонятно чьей. А что, если «стрелок», этот неведомый брат, в отличие от других детей, носит фамилию отца?! Ведь тогда, назови нам ее Тамара, отыскать его стало бы просто делом техники?!

– Версии, все версии, – вздохнул следователь, вертя в руке карандаш. – Но неплохие. Надо будет отыскать профессора, из-за которого Алексея Сагитова исключили из вуза. Если, как утверждала Тамара, через него Алексей впоследствии мстил своему отцу, то, может, профессор знает его фамилию?.. Милые дамы, – прервал он сам себя, – если не возражаете, свяжемся с вами позже, а пока простимся.

– Конечно-конечно. – Все три женщины поспешно поднялись и, коротко простившись, поспешили на выход.

– А что у вас случилось? – встретившись с ними на улице и оценив их встревоженный вид, поинтересовался Матвей.

– Профессор, – ответила Таня. – Если «стрелку» о нем известно, то и ему, как Тамаре, угрожает опасность. Следователю нельзя терять ни минуты, вот мы и не стали его задерживать. – Таня вкратце пересказала мужчинам то, о чем они говорили в кабинете в их отсутствие.

– А у нас… – начал было Матвей, но Таня отмахнулась:

– Да знаем уже! «Жучки»! И как мы упустили из вида такую возможность? Особенно ты, спец по системам слежения! – напустилась она на Матвея. – Первый должен был об этом подумать!

– Не подумал! – развел руками Матвей. – У меня специфика несколько иная. Да и вообще далеко не каждый с такой задачей справился бы, как наш «стрелок». Недооценили мы парня. Впредь умнее будем, а теперь что по поводу «жучков» после драки кулаками махать?

– Драка, собственно, еще не закончилась, – вставил свое слово Смирнов. – Осталась моя машина. Она сейчас в ремонте, но ее надо тоже проверить на предмет прослушки. Это раз… А два – как все-таки «стрелок» узнал, что мы поехали именно к Тамаре Сагитовой? Может, он и раньше знал – кто она такая и адрес. А может, все-таки нет…

– И что? Ты думаешь, он у нас на даче мог что-то установить? Поставить на прослушку? – сразу ухватил его мысль Матвей.

– А ты вспомни нашу видеозапись. Как «стрелок» крался вдоль стены, будто ее ощупывал. Зачем? Не пройти же он сквозь нее собирался, отыскивая слабое место. Почему мы сразу не подумали, что он мог там что-то присобачить?

– Да потому, что свалилось на нас слишком много всего и разом, – смущенно пробормотал Матвей. – Да, мы лопухнулись! Ну что, Андрюшка, поехали и будем искать! Придется сайдинг на твоем доме покорежить.

– Да я и так мастеров буду нанимать, перекрывать эту стену, – отмахнулся Смирнов. – Там же после наркотического костра под окном все перекорежило. А когда настанут деньки поспокойнее…

– Тогда за дело! – Матвей первым направился к машине. – А когда твою тачку из ремонта заберем, так и ее обшарим. И будем отныне регулярно это делать.

На дачу вернулись в боевом настроении, собираясь, если потребуется, ободрать всю стену и либо отыскать злосчастное устройство, либо твердо убедиться в том, что его там нет, просто Матвей с Андреем стали чересчур мнительны. Но обдирать ничего не потребовалось благодаря Иванычу. Он едва дал выйти всем из машин, поторопился поделиться новостью:

– Ребята, я тут записи с камер просмотрел, чтоб вам время на них не тратить! И такое нашел! Прошлой ночью! Пойдем посмотрите! Опять здесь незваный гость хозяйничал!

– Что ж так скромно-то? В прошлый раз он заявил о себе, оставив на бане труп, – мрачно пошутил Матвей.

Вика передернулась. Она до сих пор не осмеливалась выйти во двор ни из дома, ни из бани – тут же ее взгляд падал на дочиста отмытую стену с едва заметной дырой. На месте Смирнова она прежде всего заменила бы сайдинг на этой стене…

А Иваныч уже увлекал всех к Рублевым в гостиную к телевизору. Все у него было готово к их приезду и оставалось только снять запись с паузы. Запись была совсем короткой: уже знакомый субъект, все так же не показывая своего лица, проскользнул с соседского, противоположного рублевскому участка и скользнул вдоль стены смирновского дома, задержавшись у нее лишь на несколько мгновений, после чего сунул что-то себе в карман.

– «Стрелок»! – сразу узнал его Матвей. – Надо копию сделать, а запись срочно отвезти следователю.

– Да, а то Юрий Степанович нас отчитал сегодня за то, что не торопимся делиться с ним новостями, – сказала Лена. – Хотя эта запись мало чем ему поможет. Чтобы это понять, даже не надо быть специалистом. Такое впечатление, как будто «стрелок» если и не знает про наши камеры, но не исключает того, что они есть. Ни разу не повернулся, капюшон не откинул.

– Да, мы его посчитали глупее, чем он есть, а он нас – умнее, чем мы есть, – кивнул Смирнов. – Я не про наши камеры, а про то, зачем он пришел сюда во второй раз. Смотрите. – Андрей нажал на паузу в нужном месте. – Почти сразу после убийства Тамары, едва добравшись сюда, он пришел, чтобы забрать свое отслеживающее устройство. Просчитал заранее, что следователь может вычислить «жучков» на машинах и мы додумаемся до того, что он что-то повесил на стену. И он пришел, чтобы это забрать. К машинам за «жучками» не полез, побоялся, что сигнализация сработает, а со стены штуковину забрал. Правильно, игрушка наверняка дорогая, и второй такой у него может вовсе не быть, так что терять ее ему не хотелось. Вот бы нам раньше спохватиться!

– Да-а, – досадливо протянул Матвей. – Обставил он нас!

– Впредь умнее будем, – вздохнул Андрей. – А кстати, какой радиус действия «жучков», что стояли на машинах? И где «стрелок» принимал идущие с них сигналы? Эх, добыть бы хоть один «жучок» да попытаться его изучить! А то эксперты все себе заграбастали.

– Так поехали, прямо сейчас твою машину обшарим! – загорелся Матвей. – Вдруг там что-то есть?

Вся компания снова расселась «по коням», забыв про копию записи для следователя, и рванула в автосервис. Но, к всеобщему разочарованию, ни они, ни ребята-мастера ничего на смирновской машине не обнаружили.

– Я бы на его месте тоже ничего на эту тачку ставить не стал, заведомо зная, что в скором времени она пойдет в ремонт, – заявил Смирнов, выходя из салона после того, как все, разочарованные, вернулись на дачу. – Пусть он «жучками» и не слишком дорожил, но лишних у него, похоже, немного.

– Кстати, – спохватилась Таня, – если «стрелок» так любит отслеживать нужные ему машины, то не поставил ли он в свое время «жучок» и на джип Клима… Алексея? Как думаешь, Викуль?

– Так ведь его в свое время осматривали, – усомнилась Вика. – После взрыва…

– А давайте мы сейчас съездим в ваш гараж и еще раз его посмотрим, – подхватила Танину идею Лена. – Надо только в квартиру за ключами заехать!

Сказано – сделано, и весь пыл, не растраченный на обыск стены, компания направила в другое русло. Заехав к Вике домой и забрав ключи, а попутно – еще и завернув в магазин затариться кое-какими продуктами, поехали в ГСК. Вика не была здесь с осени: из-за ее положения Клим перестал брать жену в гараж, подгоняя машину сразу к подъезду. Но за прошедшее время здесь ничего не изменилось. Да и что могло измениться на засыпанной гравием дороге и в двух рядах стоящих вдоль нее бетонных гаражей? Разве что краска облупилась на некоторых воротах. И на Климовых в том числе. А вот дворник здесь, похоже, сменился на более добросовестного, потому что вдоль гаражей была вырвана трава, умудряющаяся пробиваться сквозь камни.

– Надо хоть взносы в кооператив заплатить, – спохватилась Лена, пока Смирнов открывал дверь в воротах.

– И гараж немного проветрить, раз уж мы здесь, – сказала Таня.

Из гаража привычно пахнуло бензином и прочей машинной химией. Но не затхлостью и сыростью заброшенного помещения, как ожидалось. А когда компания перешагнула порог и включила свет, их ожидал и другой, куда более существенный сюрприз: гараж был явно кем-то обжит. Машина отогнана подальше к стене, исчезла бо́льшая половина припасенных Климом дров, став золой в печи-буржуйке, а на столе лежали остатки продуктов и посуда, которой явно пользовались. Причем, судя по ее виду, не так уж давно.

– Все назад! – скомандовал Матвей. – И звоним следователю! Эх, двери мы успели залапать!

Ночью Вика долго лежала без сна. И причина была вовсе не в том, что ей не спалось в чужом месте: напротив, в деревянном доме сон приходил быстрее. А звуки, которые раньше она чутко ловила в тишине, – тиканье часов, лай собак за окном, кукарекающий в сарае петух, едва слышное потрескивание деревянных стен – теперь стали привычными и перестали замечаться. Как будто Вика здесь обжилась. У Смирнова, своего лютого недруга. Но думала она сейчас не об этом. Ей не давала покоя, сжигала мысль о таинственном незнакомце, о пресловутом «стрелке». Вика была уверена, что и в гараже хозяйничал именно он. А кто еще? Значит, когда-то Юра или Артем смогли раздобыть слепки с ключей Клима? Тогда становилось понятно не только то, как «стрелок» проник в гараж, превратив его во временное жилище, но и то, как был заминирован бокс. Эта загадка до сих пор оставалась неразрешенной. Но если… Вика задохнулась от этой мысли! Таня с Матвеем, в свое время просмотревшие все записи с камер над лодочным боксом, а не только самую последнюю, где Клим привез что-то тяжелое, уверили ее, что к гаражу никто, кроме ее мужа, не подходил. Но ведь незнакомец был очень похож на него! Так на всех ли записях с камер запечатлен именно Клим?! Или на одной из них – «стрелок», воспользовавшийся своим сходством с ее мужем, чтобы заминировать бокс?! Прошел на станцию мимо сторожа, знавшего Клима в лицо и не требовавшего пропуск, и… А ключи у него уже были. И если в руки «стрелку» каким-то образом попали слепки с гаражных ключей, то и от бокса должны были быть, ведь они были на одной связке. Как Клим это допустил?! Ключи от дома он хранил гораздо тщательнее, ведь их у преступников не оказалось, иначе им не пришлось бы в свое время взрезать дверь квартиры болгаркой. Вика понимала причину такой бдительности мужа: там жила она с их пока еще не родившимся ребенком. Это ее муж оберегал, не допуская промашек! А вот ключи от бокса с гаражом однажды упустил из вида. Что и стоило ему жизни…

Вика тихонько всхлипнула, уткнулась лицом в подушку. Кто, кто он, этот «стрелок», таинственный злой гений? Так похожий на Клима? Разрушивший Вике всю жизнь? А что, если и в последний раз к боксу приезжал именно он, а не Клим?! Просто на похожей машине?! Номера-то Вика не догадалась посмотреть! Да и видны ли они на записи? Там ракурс под углом сверху вниз, так что, может, и не видны, а все выводы сделаны на основании того, что, кроме Клима, к боксу некому подъезжать. Кто бы мог подумать тогда, что у Клима есть двойник, которого даже Тамара сразу не смогла отличить от родного сына? От того и умерла. Впрочем, шансов у нее все равно не было, «стрелок» пришел, чтобы ее убить. Ее-то за что? Клима – понятно, он был опасный конкурент, не желавший отдавать свое. А чем могла навредить «стрелку» одинокая женщина? Что она такое знала? И почему, почему она не сказала это ей, Вике?!

Повернувшись вместе с подушкой, Вика принялась вспоминать разговор с Тамарой, хотя еще вчера все почти дословно пересказывала следователю. Именно почти. Потому что передать разговор слово в слово мог только диктофон, а у Вики была всего лишь хорошая память. Вот она и напрягала ее изо всех сил, метаясь по кровати без сна в обнимку с подушкой. Почти до самого утра, до неизвестно какого по счету «кукареку», долетевшему от сарая, и лишь на рассвете, в изнеможении проваливаясь то ли в сон, то ли в забытье, Вика вдруг услышала голос Тамары: «…Именно этот сын… из оставшихся в живых… родила одного… да дебила… родила одного… одного…»

Вика вынырнула из сна, чувствуя, как тревожно бьется сердце. Не желая будить Лену, накинула халат и тихонько спустилась вниз. Выглянула в окно, проверяя, не случилось ли за ночь чего во дворе. Трупов не обнаружила, и одно это уже заставило ее облегченно вздохнуть. Но почти сразу сердце забилось с новой силой. Вику так и подмывало позвонить следователю! Но настенные часы показывали начало седьмого, и совесть не позволила ей разбудить человека, которому и так предстоял тяжелый рабочий день. А может, еще и сверхурочные, как, например, вчера. Тем более что сегодня днем все равно предстоит к нему ехать по его же приглашению. Еще немного, не удержалась от усмешки Вика, и она не только у Смирнова обживется, а и в прокуратуре тоже…

На лестнице послышались тихие шаги, и, легкий на помине, Андрей вошел в гостиную. В одних плавках, не ожидая никого здесь встретить. Увидев Вику, он смущенно кивнул:

– Доброе утро, Викуль. Прости, что я в таком виде. Хотел сразу к колодцу.

– А то я тебя в бане в плавках не видела, – усмехнулась она. – Доброе утро.

– Ты со скольки здесь стоишь? Не заболела часом? Выглядишь что-то неважно, – участливо поинтересовался Смирнов.

– Не заболела. Просто почти не спала. Родилась у меня одна идея. Как приедем к следователю, расскажу, – пообещала Вика.

– Расскажи сейчас, – предложил он.

– Нет, не хочу себя еще больше накручивать, я и без того на взводе. – В доказательство Вика вытянула перед собой руки. Те чуть заметно дрожали.

– Может, коньяку? – предложил он.

– Нет, спасибо. Я и так скоро с вами сопьюсь.

– Ну, тогда пойдем к Матвейке в бассейн? Хочешь? Плавание тоже неплохо нервы успокаивает. Я даже хотел предложить всей компании сегодня вечером съездить на озеро.

– Вот уж успокоились бы, нечего сказать, – фыркнула Вика, направляясь к выходу: поданная Андреем идея пришлась ей по вкусу, а купальник был в бане. – Особенно если нас там снова попытаются прикончить.

– Но я же не предлагаю ехать на конкретное озеро. Хвала богам, вокруг нашего города есть еще шесть или семь озер. Пусть не таких больших, да зато гораздо более мирных.

Вика побежала переодеваться. Андрей тем временем сходил за ключами.

Узкое, длинное здание бассейна располагалось у Рублевых за садом вдоль ограды со следующими соседями. Смирнов отпер дверь, и изнутри пахнуло теплой влагой: бассейн был построен по последнему слову техники, на крыше располагались солнечные батареи, обогревающие как воду, так и воздух, что ранним прохладным утром было очень кстати. Вика впорхнула внутрь, скинула с себя халат, потянулась всем телом, встав на цыпочки. Она обожала плавать, но в свете разворачивающихся событий как-то забыла о том, что у Рублевых на участке есть это чудо… За ее спиной щелкнул запираемый замок. Этот звук снова заставил Вику забыть о воде. Она резко развернулась:

– Смирнов, ты что себе позволяешь?!

– Обычная мера предосторожности, Викуль. – Он даже не стал вынимать ключ из замка. – Не хочу, чтобы кто-то посторонний и незваный вдруг заскочил сюда, застав меня врасплох. И все время дергаться в ожидании тоже не хочется. Я поплаваю с тобой? Можно?

– Мне что, жалко, что ли? – Пожав плечами, Вика отвернулась. – В этом бассейне две дорожки. Выбирай любую.

Смирнов выбрал – просто ушел в воду, быстро и бесшумно, как кинжал. Вот только плавал он не в пример лучше. Вика не разбиралась в стилях, но что плыл он не по-собачьи, одним махом преодолев двадцать пять метров – было очевидно. Коснулся борта, развернулся обратно. Но и Вика была не лыком шита. Не дожидаясь, пока Смирнов вернется – подумает еще, что она с ним состязаться надумала, как будто ей не все равно! – она тоже скользнула в бассейн легкой и гибкой рыбкой.

В дом они вернулись через полчаса, разгоряченные, раскрасневшиеся. Зато нервную дрожь у Вики как рукой сняло. Все остальные уже сидели за столом. И недоуменно уставились на вошедшую парочку.

– Баня не топлена. – Матвей демонстративно выглянул в окно. – Вы чем занимались-то?

– Плавали в твоем бассейне, – ответил за обоих Смирнов. – Представляешь, Викуля меня обошла.

– Ты поддался! – презрительно бросила она, все-таки под конец не удержавшаяся и ввязавшаяся в дурацкие игры с ним наперегонки.

– Викуль, тебе этот осетр хренов хотя бы поддается, – вздохнул Матвей.

– Только я в этом не нуждаюсь. – Вика поднялась на второй этаж переодеться. Андрей пошел следом к себе в комнату.

– Ну ты что, обиделась, Викуль? – тихо спросил он наверху.

– Ненавижу игры в поддавки.

– Да я же случайно. Просто боялся ненароком с тобой столкнуться, тесно все-таки в бассейне. Хочешь, в следующий раз возьмешь реванш на озере?

– Смирнов, я уже вышла из детского возраста, – сухо напомнила Вика. – И, в отличие от тебя, на такую ерунду не ведусь. А впрочем, посмотрим, – не удержалась она, захлопывая дверь своей комнаты у него перед носом.

После завтрака Рублевы и Смирнов разъехались по своим делам, а якобы находящаяся в отпуске Лена засела за компьютер, занимаясь делами фирмы. Вика тоже уселась перед своим ноутбуком еще раз посмотреть последнюю запись с Климом возле лодочного бокса. Как она и предполагала, номеров машины на записи нельзя было разобрать. Но чем дольше Вика всматривалась в джип, тем больше убеждалась, что он – именно их. И Клим… Он это был, он! Вика не только видела это, а чувствовала всей душой.

– Ты чем там занимаешься? – спросила Лена. Взглянула на экран, потом на Вику: – Опять?

– Опять! – с вызовом ответила та. – Или мне теперь возбраняется его любить? И скучать по нему? Не забывай, в том, что случилось после его гибели, он не виноват!

– Ладно, Викуль. – Лена примирительно вскинула руки. – Что с тобой делать? Смотри сколько твоей душе угодно.

– Угодно, – заявила Вика. И, чуть успокоившись, добавила: – Причем на этот раз не без причины. Надо будет и все остальные записи пересмотреть. Все, что были сделаны с того момента, как мы с Климом в последний раз были в боксе, и до взрыва. Я так понимаю, что они есть на этом диске. И хочу убедиться, что на них именно Клим, а не «стрелок».

Лена тоже загорелась этой идеей. До обеда они с Викой вместе успели не раз просмотреть короткие кадры, когда хозяин бокса приезжал туда по своим делам, иногда привозил какие-то инструменты. Таких визитов всего было семь. Ничего необычного, Клим любил возиться в своих владениях, как почти любой другой мужчина. И на всех записях он был похож на себя. Или на одной из них все-таки запечатлен «стрелок»?! Вика с Леной и так, и эдак рассматривали полутемные кадры, но с уверенностью что-то утверждать так и не решились.

В назначенный час все собрались в прокуратуре. Следователя пришлось подождать, он был занят и не смог принять их сразу. Но зато, когда они вошли, по его лицу сразу поняли, что новостей у него хватает.

– Даже не знаю, с чего начать, – подтвердил он их предположения. – Ну, будем соблюдать хронологию. Начнем с убийства на вашей даче. Утром пришли окончательные результаты нескольких экспертиз. Меня они, честно говоря, слегка шокировали. Ведь по ним выходит, что наш неуловимый «стрелок» – не просто кровный родственник Алексея Сагитова. То есть не только по отцу. Но и по матери тоже. Полное совпадение. Этот человек – тоже сын Тамары Сагитовой.

– Ну ничего себе! – присвистнул Матвей.

– Сашенька?! – ахнули в унисон Таня с Леной.

– Сомневаюсь. – Следователь покачал головой. После чего обратил внимание на Вику: – А вы, Виктория Александровна, как я вижу, даже не удивлены?

– Нет, – она покачала головой. – Это как раз то, о чем я думала сегодня ночью. Почему «стрелок» так напоминает Клима? И зачем ему понадобилось убивать Тамару? Мне кажется, я знаю ответ: у Клима был брат-близнец! Должен был быть!

И, похоже, все еще есть…

– Объясните, – попросил следователь после заминки: уж очень шокирующей оказалась новость.

– Этой ночью я вспоминала наш с Тамарой разговор. Вроде она была откровенна со мной. Но за то, что она сказала или могла бы сказать, ее не стали бы убивать! Разве что из-за фамилии Алешиного отца? Но у этого романа должны были остаться свидетели, и при желании их можно отыскать. Тот же профессор…

– Уже два года как разбит параличом, – сообщил следователь. – Практически неконтактен. Продолжайте, Виктория Александровна.

– Свидетели могли быть и помимо профессора. Всех все равно не переубиваешь. Нет, дело в другом. Восстанавливая в памяти разговор с Тамарой, я вспомнила вдруг две ее фразы. Странные фразы. Рассказывая мне про Сашеньку, она сказала что-то вроде: «Из оставшихся в живых именно этот сын не может быть тем, кого ты видела на участке». Тогда я подумала, что она имеет в виду Алешу, он ведь уже убит. Но вторую ее фразу так просто не объяснить. Продолжая рассказ о своих вторых родах, она сказала что-то вроде: «Я родила одного, но дебила». Почему она это уточнила? Что именно одного? Не потому ли, что первые роды закончились двойней?

– Виктория Александровна, вы точно помните, что она это сказала?!

– Да! Под присягой повторю! И я почти уверена в том, что у Алеши есть родной брат! Куда он делся и как они потом встретились – это уже другой вопрос, но брат должен быть! Возможно, одинокая женщина посчитала, что ей не вырастить двоих, и одного оставила в роддоме? Или ей сообщили о том, что второй ребенок умер при родах? Ведь и в те времена существовали махинации с усыновлением, только это больше замалчивалось, чем сейчас. Тогда понятно, почему ее сердце не выдержало: увидеть перед собой призрак, который наверняка преследовал ее в мыслях на протяжении стольких лет! Понятно и то, почему ее убили. Тамара не должна была никому проговориться о двойне! В планы «стрелка» не входит выдавать, кто он есть на самом деле. И бокс мог заминировать именно он, пользуясь своим сходством с Алешей. – Вика изложила свою версию до конца.

– Очень-очень интересная мысль, – согласился следователь. – Я этим займусь. Только бы сохранились архивы роддома, в котором родился Алексей Сагитов. Все-таки прошло больше тридцати лет… А записи отправим к экспертам, пусть попробуют выжать из них что-нибудь научным путем, раз вы с Еленой Леонидовной, пересматривая их, так и не смогли прийти к определенному выводу. Больше вы не припасли для меня никаких новостей?

Вика развела руками, показывая, что нет. Попросила:

– Теперь вы расскажите все, что узнали.

– Про профессора я вам уже рассказал. Кстати, одна из его диссертаций, как мне сказали, была действительно на блестящую тему. Похоже, это была именно та тема, которую подал Алексей Сагитов, по времени подходит. Ну, а что касается Сашеньки, то можете к нему не ездить.

– Что, он так безнадежен? – спросил Матвей.

– Персонал утверждал, что в развитии мальчик не превосходил трехлетнего ребенка. В документах утверждается то же самое. Не знаю, насколько правдивы эти утверждения, но проверить их невозможно, потому что самого Сашеньки в интернате уже нет. Он исчез этой весной. Объявлен в розыск. И вместе с ним – еще двое воспитанников интерната. Сбежали? Погибли? Этими вопросами занимаются местные следователи. Пока не слишком успешно, честно говоря.

– Да, наверное, и не слишком усердно, – предположил Матвей.

– Вот этого не знаю, не буду утверждать, – покачал головой Юрий Степанович. – Но весной в социальных сетях неустановленным автором была опубликована скандальная статья о том, что в интернате нелегально торгуют воспитанниками. Вроде как умственно неполноценных молодых людей продают на органы. Тогда туда, помимо работников прокуратуры, приезжали комиссия за комиссией, однако, несмотря на все проверки и работу следствия, скандальная информация не подтвердилась. Нам остается теперь лишь гадать: то ли все было так хорошо сокрыто, то ли в самом деле преступление не имело места. Сашенька с друзьями мог просто пуститься в бега, такое в подобных заведениях иногда случается. Интернат закрытого типа, но буйных воспитанников там нет, и строгого надзора не велось. Были разрешены посещения, прогулки.

– Ясно, – кивнул за всех Матвей. – В общем, эта троица, фактически взрослые дети, могут быть где угодно, начиная от кювета ближайшей автотрассы и заканчивая какой-нибудь деревней, где они успешно батрачили все лето за чашку супа в день. Физически-то они не ущербные, даром что на голову больные. А время их пропажи для сельхозработ как раз подходящее.

– Вполне возможно, – кивнул следователь. – Нам остается только ждать результатов розыска и надеяться на его успешное завершение.

– А что вы нам про гараж расскажете? – поинтересовалась Таня.

– С гаражом тоже все сплошь загадки. Или совпадения. Весьма необычные совпадения, надо сказать. В общем, нашим экспертам не удалось получить там практически ничего. По одной очень простой причине: буквально за полчаса до вашего приезда в гараж все, к чему прикасался в нем незваный гость, было облито технической жидкостью. Это какой-то аэрозоль с жирорастворяющим эффектом, после него не осталось ни отпечатков пальцев, ни других пригодных к изучению следов того, кто проживал в гараже. И проживал, надо сказать, весьма долго – не одну-две недели, а где-то месяца два. Об этом можно судить хотя бы по уменьшению запаса дров. А ведь в последние дни погода стояла теплая, и в отапливании помещения не было необходимости.

– То есть этот неизвестный поселился там вскоре после того, как туда вернули машину? – уточнила Лена.

– Да, – кивнул следователь. – И что самое интересное, выселился он, так сказать, оттуда прямо перед вашим визитом. Совпадение? Или что-то еще?

– Вы хотите сказать, снова «жучки»?! – встрепенулся Матвей. – Мы, конечно, осматривали машины, но ведь эти гадские штучки на магнитиках на раз можно прилепить, якобы случайно проходя мимо практически на любой парковке, и даже сигнализация не сработает. Вот черт!

– Если бы вас отследили по «жучкам», то времени на то, чтобы уничтожить следы в гараже, у таинственного жильца не оставалось бы, – возразил следователь. – Нет, он знал заранее, куда вы едете. Успел все обработать и уйти незадолго до вашего появления.

– А мы еще удивлялись, что это там так химией разит, – вздохнула Лена.

– Мать твою за ногу! – выдохнул Матвей. – Ведь этот гад за нами следил! – Он полез в борсетку, вытащив оттуда последнюю коротенькую запись с дачной видеокамеры. – А мы и забыли совсем. Вот, Юрий Степанович, это вам! Здесь зафиксировано, как он снимает со стены какую-то шпионскую муху, установленную в ночь убийства… этого… как его… Василия Моржова. А снял «стрелок» ее после убийства Тамары. – Матвей подробно изложил выводы, к которым успела прийти вся компания.

– И опять я получаю от вас эту запись слишком поздно, – проворчал следователь.

– Простите, не нарочно, просто мы про нее забыли. Согласитесь, было из-за чего…

– Согласен. Потому и прощаю. Надеюсь, это в последний раз? И еще раз убедительно прошу: как только у вас что-то появится, сразу давайте мне знать. А то с вашим отношением хорошо, что у вас труп на бане дня два не провисел, прежде чем вы хватились, что надо мне позвонить… простите за черный юмор, но вы его заслуживаете.

– Постараемся исправиться, – примирительно пробасил Матвей.

– Хорошо бы. С вашего позволения, я просмотрю эту запись?

На все, включая настройку, ушло минут десять, не больше. После чего Юрий Степанович кивнул, отводя глаза от экрана:

– Да, я тоже склоняюсь к тому, что это был «стрелок» и на стене он действительно что-то установил, а потом забрал.

– И переставил в другое место, – с обманчивой меланхоличностью добавил Смирнов. А когда все воззрились на него, пояснил: – Наш разговор о поездке в гараж состоялся после того, как была сделана видеозапись. Однако «стрелок» все равно оказался в курсе наших планов. И успел нас предвосхитить. Мы сами дали ему фору, потому что по пути к гаражу в магазин заехали. В общем, он успел, а мы нет. Очевидно, где-то на нашем участке есть еще одно отслеживающее устройство или как минимум микрофон. «Стрелок» в очередной раз обыграл нас, как младенцев! Демонстративно забрал один свой шпионский прибамбас, а мы на том и успокоились. И даже не подумали о том, что, может быть, второй, да и первый, он не обязательно унес далеко. Он просто перепрятал его в более надежное место, только и всего. И по-прежнему в курсе всего, что мы собираемся делать. Так что надо эту штуку отыскать! Я не успокоюсь, пока она у меня в руках не окажется, сколько бы мне записей ни показали о том, как хозяин ее забрал.

– Точно, Андрюха, – выдохнул Матвей. Потом посмотрел на следователя.

– Мне вы на сегодня больше не нужны, – сказал тот. – А вот поиск устройства я бы доверил нашим специалистам. Не возражаете?

– Высылайте группу, – ответил за всех Матвей. – С них работа, с нас кофе и закуска. Будем ждать. Желательно сегодня.

На том они и расстались со следователем, чтобы вскоре встретиться со специалистами из экспертного отдела. Очень тщательно, не надеясь на данные видеокамер, те осмотрели весь двор, колодец, баню, стены дома. Но безрезультатно.

– И все же я не верю в то, что у нас на участке ничего нет, – глядя вслед их машине, упрямо заявил Смирнов.

– Андрюх, уж если они ничего не нашли… – вздохнул Матвей. – Ай, ладно! Пойдем, жахнем по стопке, девчонки стол накроют! И если эта сволочь нас действительно подслушивает, то чтоб ему там у себя захлебнуться слюной!

– Мальчишки, как насчет форели? Мы решили рыбку на решетке запечь! – словно желая подкрепить пожелание Матвея, крикнула с крыльца Таня.

– И рыбку, и отбивные из индеечки на углях! – злорадно крикнул в ответ Матвей. – И молодой картошечки отварите, мы же покупали вчера. С укропчиком!

Неизвестно, как реагировал на застолье затаившийся «стрелок», но вот кое-кого запах форели не оставил равнодушным. Когда на улице в смирновской беседке был накрыт стол, за воротами мелькнула большая тень, потом створки шелохнулись со скребущим звуком. А за ними раздался басовитый лай.

– Разбазариватель хозяйского добра пожаловал! – усмехнулся Матвей. И пока Андрей шел открывать, пояснил Вике с Леной: – Тот самый оболтус, что помогал нам с Андрюхой хозяйский сад обносить, когда мы в него за яблоками полезли. Одно яблоко он сюда лично в зубах принес!

– Обслюнявленное и надкушенное! – уточнила Таня.

– Зато от души! – возразил Матвей. – Давно что-то его не было видно! Ездил, что ли, куда с хозяевами?

Тем временем гость лапой помог Смирнову приоткрыть ворота и проник во двор через образовавшуюся щель, сразу уверенно направившись к беседке. Замер перед ней, втягивая воздух носом и неспешно помахивая роскошным хвостом.

– Какой огромный! – охнула Лена, оглядывая рыже-белого ушастого пса неизвестной породы, ростом с теленка.

– Зато добрый на всю массу тела. – Подошедший следом Смирнов запустил обе руки в пушистую собачью шерсть. – Да, Лобзик?

– Это что за имя такое?

– А ты у хозяев спроси. Может, от того, что он лобастый, а может, слишком активно продукты распиливает. Вещи вроде не портит. – Андрей принялся трепать пса, словно большую плюшевую игрушку. Тот, прыгая, в ответ игриво хватал его за руки. Вика не удержалась, сделала бутерброд с куском рыбы и, выйдя из беседки, протянула псу. Тот взял его, как мог аккуратно, оставив мокрый след от языка на ее руке. Заглотил в два приема, после чего дал Вике погладить мягкую-премягкую густую шерсть на своей лобастой башке. Лена тоже осмелела, соорудила еще один бутерброд.

– Э, так мы без форели останемся! – возмутился Матвей. – Давайте ему хоть колбасой это дело разбавлять!

– Колбасу и купаты мы экспертам скормили, – напомнила Таня.

– И все равно это не повод отдать всю рыбу ушастому обормоту, – Матвей покосился на подкупающую, вроде как ничего не требующую собачью морду. И сделал бутерброд с индейкой. – Держи, обжора толстый!

«От толстого слышу!» – было написано на песьей морде. Лобзик взял угощение у Матвея, глядя на него с непередаваемой иронией, больше уместной на человеческом лице. Впечатление усиливали собачьи брови, темно-рыжие, подвижные, выразительные.

– Вот ведь, только что не говорит, – добродушно проворчал Матвей. – Ладно, дай и я об тебя руки вытру, что ли, теленок ты плюшевый. – И он тоже принялся гладить и тискать пушистого пса.

Вскоре, вдоволь наугощавшись, – видимо, насытился еще дома – пес вальяжно развалился на стриженой травке газона, дав хозяевам возможность спокойно сесть за стол со всеми вытекающими из этого удовольствиями. Впрочем, периодически Лобзику все же перепадало из беседки то одно, то другое. Он неторопливо проглатывал угощение, после чего снова заваливался на бок. Когда у людей дело дошло до чая, пес вздремнул. А когда они занялись разговорами, вполголоса что-то обсуждая, Лобзик совсем заскучал, поднялся и пошел по участку, самостоятельно подыскивая для себя какое-нибудь развлечение. Отыскал в огороде куриное яйцо, наверняка уже протухшее на солнце, аккуратно поднял и добросовестно принес хозяевам, точнее – почему-то Андрею.

– Н-да… как раз к месту и, главное, вовремя, – вздохнул Смирнов, принимая из собачьей пасти сомнительный подарок. К счастью, абсолютно целый. Лобзик, убедившись, что яйцо находится в надежных руках, развернулся и пошел бродить дальше. Следующим подарком от Лобзика стала большая, испуганно раздувшаяся серая жаба.

– Лобзик… Твою ж мать, собаку лохматую! – с чувством выругался Смирнов, вынужденно принимая «гостинец» на ладонь. – И где ты только все это находишь?

– Возьми салфеточку, – с показным сочувствием посоветовал Матвей, пока женская половина беседки честно старалась не завизжать и в то же время не слишком злорадно хихикать. – Эту-то хоть поцелуешь?

– Поцеловал бы, да совестно мышам изменять. – Смирнов завернул жабу в салфеточку, поднялся из-за стола. – Пойду за забор ее выпущу, к канаве, чтобы обормот лохматый не видел. А то или обидится, или снова ее притащит.

Лобзик заинтересованно посмотрел Смирнову вслед, даже сделал за ним пару шагов, но тут Матвей отвлек его оставшейся рыбкой, и операция по жабьей эвакуации прошла весьма успешно. Но не успел Андрей вымыть руки и сесть за стол, как Лобзик с видом «я сейчас!» направился в сторону соседского участка.

– Я вот тебе! – пригрозил Смирнов ему вслед. Пес оглянулся, лениво махнул хвостом и потопал дальше. Сунул нос в росший у самой ограды жасминовый куст, что-то копнул там лапой раз-другой, отодвигая ветки.

– Дерн сейчас попортит! – заволновался Иваныч. – Или корни подроет.

– Иваныч, я тебя умоляю! – выдохнул Андрей. – Шут с ним, с дерном! Пусть лучше копает, чем таскает сюда всякую дрянь. Мне одной жабы хватило.

Но тут Смирнова окликнули с улицы:

– Андрей, Лобзик не у вас?

– У нас, у нас! – радостно вскочил тот. – Заходите, люди добрые! Берите что хотите, только собаку свою не забудьте!

Хозяева Лобзика, муж и жена, вошли посмеиваясь. Поздоровались, перекинулись несколькими фразами о том о сем, после чего позвали собаку, что-то дотошно выщипывающую из кустов зубами. Лобзик оглянулся, парой несильных рывков завершил начатое и прежде, чем идти на выход, поднес очередной «подарочек» Смирнову. Уже не глядя, только тяжело вздохнув, Андрей обреченно подставил ладонь. То, что на сей раз «подарок» не шевелился, было хорошим признаком. Поэтому Андрей просто сжал подношение в руке, провожая пушистого затейника вместе с хозяевами. Тот оглянулся на прощание, выразительно шевельнул бровями.

– Давай-давай. – Смирнов потрепал его напоследок свободной рукой. – Заходи еще, только отвыкай от своих шуточек.

– Бесполезно, – вздохнул хозяин. – Сколько пытались отучить! А он в награду мне, будто специально, дохлого ерша в зубах приволок.

Лобзик ушел. Смирнов вернулся к беседке. Вздохнул, усмехнулся, покачал головой.

– Ну давай, делись подарком-то, – поддел его Матвей.

– Делиться? Легко! Вон, пол-яйца твои, – благодушно кивнул Андрей. – Еще твои полжабы за забором прыгают. Забирай! А еще… – Он резко осекся, раскрыв ладонь.

– Что?! – испуганно замерли все разом.

Вместо ответа Смирнов показал всем лежащий на ладони предмет, похожий на маленькую пуговку, закрепленную на квадратном кусочке кожи. Только с антенкой.

– Он самый! Надо же, как умно спрятал! – Матвей гневно сверкнул глазами, а потом выхватил микрофон у Смирнова и поднес к губам: – Эй, сволочь, ты слышишь меня?! Слышишь, я знаю! Так вот, гад, я до тебя доберусь! Ты у меня за все ответишь! За Иваныча, Лену и Вику! За Алешку, за Тамару и даже за того чувака на бане – за всех! Это лишь дело времени, как бы ты, тварь, ни изворачивался! – С этими словами, бросив микрофон на стол, Матвей припечатал его своим могучим кулаком, расплющив, как блин.

– Матвей! – только и успел вскрикнуть Смирнов.

– Что? – спросил тот.

– Надо было эту штуку на экспертизу сдать! Что ты наделал!

– Да? Поздно! – Матвей с сожалением посмотрел на остатки микрофона. – А штука-то непростая. Я такие видывал. Не во всяких ведомствах подобные бывают. Эх, и в самом деле погорячился! Ну что теперь делать? Эксперты на участке сегодня ничего не нашли, так что давайте эту штуку по-тихому прикопаем обратно?

– Лучше скажем, что уже в таком виде ее нашли. – Смирнов взял со стола кожаный лоскутик с бывшей пуговкой. – Пусть хоть останки исследуют, может, сумеют по ним классифицировать модель.

– Ну, или так, – кивнул Матвей. И, усмехнувшись, добавил: – А ведь не зря мы Лобзика форелью кормили! Вот уж эксперт так эксперт!

Смирнов лишь головой покачал. Мученически скривился. Потер ладонь. Но потом все-таки кивнул соглашаясь.

На следующее утро Матвей вызвал специалистов из своей фирмы, чтобы они поставили еще одну камеру, в поле видимости которой попадал бы забор между смирновским участком и участком соседей справа, пустующим бо́льшую часть времени – может, именно поэтому оттуда и повадился появляться «стрелок»? А еще в этот раз, стараясь быть паиньками, они с самого утра отправили следователю сплющенный микрофон. Повез его Смирнов. Оставил в прокуратуре с подробными пояснениями, где нашли и как именно, потому что самого следователя застать не удалось: тот оказался на выезде. Но вечером он перезвонил Смирнову. Все как раз сидели за ужином.

– Спасибо за посылку! – сказал он после приветствия. – Вижу, начинаете исправляться. Жаль, что микрофон не уцелел! Но и так эксперты сразу заключили, что вещь далеко не рядовая. Его у нас забрали, с ним будет работать другая организация, заодно выяснят, где могла произойти утечка подобной аппаратуры. Ну, а теперь у меня для вас тоже есть новость. Сегодня я ездил в небольшой охотничий домик неподалеку от хорошо известного вам озера. Утром охотники обнаружили в нем труп. Как показало вскрытие, человек умер несколько дней назад естественной смертью от острой пневмонии. Но! Осмотр показал, что проживал он в этом домике довольно долго. И не один. А еще там был найден черный гидрокостюм. Экспертиза подтвердила, что он принадлежал покойному. И теперь самое главное: на бедре покойника было обнаружено полученное ранее повреждение, нанесенное разводным ключом! Так что завтра прошу Елену Леонидовну к себе на опознание.

– Да смогу ли я? – усомнилась Лена, слышавшая весь разговор, поскольку Смирнов включил громкую связь. – Вы думаете, это один из тех, кто напал на меня в подъезде? Но я ведь даже не смотрела на них, меня такой ужас обуял, что я даже и не помню толком, как все было.

– Ну, что получится. – Следователь тоже услышал Лену. – Многого я от вас не жду, но, как говорится, попытка – не пытка. Кстати, Викторию Александровну и вас, Андрей Викторович, я бы тоже хотел увидеть: может, вы запомнили кого-то из тех, кто был в лодке?

– Он бы еще предложил мне опознать того, с кем я на дне озера сцепился, – вздохнул Смирнов, после того как отключился, договорившись о встрече. – Хотя… гидрокостюм, пневмония… А не он ли это на самом деле? Мог нахлебаться ледяной воды после того, как я с него маску сорвал. Простужен-то он уже был еще до ныряния. А тут одно к одному.

– Я тоже заметила, что он простужен, – кивнула Вика, – когда эти типы подплывали на лодке. Полностью их лиц я не видела, но нос у одного выглядел явно нездоровым.

– Мне тоже показалось, что один из бандитов в подъезде дышал как-то слишком тяжело, – вспомнила Лена. – Я тогда не придала этому значения, потому что и сама была в том еще состоянии. Наверное, он был болен?

– Все может быть. – Смирнов хрустнул переплетенными пальцами. – Но если это действительно так, то получается, что его смерть на моей совести…

– Андрюх, не валяй дурака, – тут же осадил его Матвей. – Он на тебя напал. Первый. Что еще тебе оставалось делать? Тут уж пришлось выбирать: либо ты его, либо он тебя.

– Да знаю я, – отмахнулся Андрей. – Просто осознавать это все равно неприятно.

– Ну, так и не забивай себе голову чем не надо. Тем более что вы его еще не опознали. А если и опознаете, то прямой твоей вины в том, что случилось, нет. Ну да, простыл. Надо было отлеживаться, вместо того чтобы по подъездам на женщин охотиться. В конце концов, мог в больницу обратиться, как Юра с рукой.

– Побоялся, наверное, – предположила Таня.

– Чего именно? – удивился Матвей. – Кто бы связал простывшего человека с криминалом? Пневмония ведь не ножевое ранение, не огнестрел.

– Во-первых, Юру с Артемом уже объявили в розыск, и были составлены их фотороботы с Викиных слов. Они могли это знать, и если водолазом был Артем, ему было чего бояться. А во-вторых, они оба к тому времени, скорее всего, уже повздорили со «стрелком», так что он опасался даже не столько нас, сколько его. Тот ведь мог его отследить по пути в больницу.

– Как будто в охотничьем домике не мог, – возразила Лена.

– Люди, а у меня что-то с математикой плохо, – подала голос Вика. – Давайте-ка вместе считать. Преступников было трое? Убитый Юра, он же Василий – это раз. «Стрелок» – два. Так? Теперь третий, у которого след на бедре от ключа. И все? А где тогда тот, кого «стрелок» ударил в ногу ножом?! Судя по записям и по кровавому следу до забора, рана была немаленькая, а между тем следователь не сказал про нее ни слова. Это как понимать? Просто не упомянул о ней? Или у покойника ее действительно нет, а где-то бродит еще и четвертый?

– А ведь точно! – Матвей шлепнул себя рукой по бедру. – Не сходится! Может, следаку перезвонить?

– Я думаю, лучше до утра подождать, – возразила Таня. – Во-первых, неудобно беспокоить человека, он и так завален работой, а время уже позднее. Ну а во-вторых, еще неизвестно, относится ли найденный покойник к нашей троице или это просто случайный бедолага с необычным синяком. Завтра взглянете на него, вот после этого и будете делать выводы. Если сумеете его опознать. Именно опознать, а не вбить себе в голову, что это водолаз, а то сейчас сидите тут, себя программируете.

– Да нет, просто выдвигаем предположения, – ответил Смирнов. – Но ты права, Танюш, давайте-ка сменим тему.

– А лучше спать пойдем, – предложила Таня. – Утро вечера мудренее.

Спорить с этим было трудно, но вот доказать что-то собственному организму еще труднее. Вика честно пыталась уснуть, но ей не спалось. Ни в какую! Все какие-то мысли лезли в голову, как она ни гнала их прочь. Да одна страшнее другой. Впрочем, это как раз было неудивительно, учитывая события, что разворачивались вокруг нее в последнее время. И неизвестно, как бы она вообще все это пережила, если бы рядом не оказалось таких хороших людей – Лены, Тани с Матвеем, Иваныча. И Смирнова. Злополучного Смирнова, на которого Вика уже и не знала, какими глазами смотреть. Кем он был для нее? Злым гением и врагом, лишившим ее мамы? Или все-таки нежданным другом и ангелом-хранителем?

«Гад!» – в сердцах выдохнула Вика, уткнувшись лицом в подушку. Промаялась в постели еще с полчаса, завидуя Лене, мирно посапывающей рядом на соседней кровати. Потом услышала, как скрипнула дверь смирновской комнаты, и «гад» тихо прошел к лестнице. Именно он, а не Иваныч: за прошедшее время Вика научилась различать звуки их шагов. У Иваныча походка была легкая, почти неслышная, он словно скользил над полом. У Смирнова – пружинистая, но все равно тяжелая, заставляющая ощутимо поскрипывать доски. И лестничные ступеньки тоже. Минутой позже чуть слышно щелкнул замок на входной двери. Вика насторожилась. Куда это Смирнова понесло на ночь глядя? Времени-то уже около полуночи. Или он услышал на улице что-то подозрительное? Нет, слишком спокойно он прошел. Скорее всего, ему тоже просто не спалось, вот и вышел подышать свежим воздухом – окна-то с некоторых пор они держат ночью закрытыми. Вике тоже захотелось на улицу. Хоть на минутку, просто послушать, как шелестит ветерок в листве да где-то за заборами в пожарном водоеме разноголосым хором поют влюбленные лягушки. Неслышно поднявшись, Вика прихватила с собой халат и выскользнула из комнаты, надев его на лестнице.

Выйдя на улицу, она увидела Андрея не сразу – он стоял не у крыльца, а поодаль, у беседки. В одних спортивных брюках, прислонившись к деревянному столбу голой спиной и с кем-то негромко разговаривал по телефону. Обнаружив последнее обстоятельство, Вика даже пожалела, что вышла – мало ли какая у человека может быть личная жизнь. Хотя, как ей ни был безразличен Смирнов, а при этой мысли – вот она, женская сущность! – что-то кольнуло Вику изнутри. Забылись и мирно шелестящая листва, и самозабвенно поющие лягушки. Но отступать было поздно, слишком глупо бы это выглядело: вышла и тут же малодушно нырнула обратно. Поэтому Вика с видом «я исключительно сама по себе» отошла в сторону и даже повернулась к Смирнову спиной, подставив лицо освежающему, ароматному летнему ветерку и стараясь не замечать доносящийся от беседки тихий голос (слов было не разобрать). Андрей беседовал с кем-то минут десять, а потом отключился и сам подошел к Вике, встал у нее за спиной:

– Что, не уснуть, Викуль? Или это я тебя разбудил?

– Нет. Не могу уснуть. – Она повернулась к нему. – А ты-то что надумал гулять по ночам? Тоже не спится?

– Побоялся Иваныча разбудить, вот и вышел поговорить на улицу. – Он взмахнул рукой с зажатым в ней телефоном. – Дела.

– Дела? – Вика удержала рванувшийся из груди вздох облегчения. – Что ж так поздно-то?

– Как получается. Мой зам сейчас по сути отдувается за нас двоих.

– Прости, Смирнов, – только и сказала Вика, прекрасно понимая причину.

– Не за что, Викуль, ты голову себе этим не забивай.

– Ну, тогда хотя бы своему заму передай мои извинения.

– Тоже не стоит. Он старается не за страх, а за совесть. Как и я.

– Так это… – Вика подобралась, вскинула на него глаза. – Твой зам – один из вас, пятерых?!

– Да, Викуль, – просто кивнул Смирнов, не желая лгать.

– Ну конечно! – Вика не сдержала нервного смешка. – Стоило ли в этом сомневаться? С кем ты мог еще дружбу водить?

– Это не дружба, Викуль. – Андрей вначале замялся, а потом, вдохнув, как перед прыжком, выпалил: – Это гораздо большее. Мы – почти как братья. С самых детских лет. Со школьной скамьи. Мы были трудными подростками, времена тогда были тоже очень трудные, мало кто из благополучных людей способен представить себе, что нам довелось пережить. Но мы выстояли, потому что были вместе. Теперь жизнь и судьбы у всех разные, и собираемся впятером мы не часто, но… это по-прежнему не просто дружба.

– Смирнов… – Вика аж задохнулась от его признания: для нее оно было равнозначно брошенному вызову. – Ну ты и мерзавец! А я-то по своей глупости уже стала в этом сомневаться!

– Викуль, послушай меня! – Она хотела уйти, но Смирнов успел схватить ее за руку. Вторую, свободную ее руку он перехватывать не стал, хотя мог. За что и поплатился, вначале получив по лицу, а потом Викины ногти вонзились ему в запястье. Ничего этим не добившись, она в сердцах расцарапала ему плечи и грудь. Но – Вика уже знала это по личному опыту – Смирнов был терпелив и мог вынести и не такое. Поэтому куда эффективнее были все-таки слова.

– Отпусти меня сейчас же! – прошипела Вика ему в лицо. – Немедленно!

– Выслушай меня, – попросил он. – Просто выслушай, и все. Всего пять минут.

– Ни слушать… Ни жить больше под твоей крышей ни дня… – выпалила Вика, задыхаясь от усилий и избытка чувств, – не стану, Смирнов!

– Если не успокоишься, то всех сейчас перебудишь, – привел он самый веский аргумент. – Ты этого хочешь?

Вика замерла, осознав, что действительно невольно повышала голос с каждым новым брошенным словом. Да, перебудить весь дом – дело нехитрое. А дальше что? Она вызовет такси и уедет домой? Но если бы этим своим поступком она плюнула только в Смирнова! Он-то как раз заслуживает, но… Оставались еще Таня с Матвеем. И Лена. И Иваныч. Им-то за что такой стресс среди ночи? Да еще с последующими переживаниями до утра, с неприятным осадком в душе… Нет, такого «шоу» Вика устроить этим людям никак не могла!

– Ты сволочь, Смирнов! Ты – самая отъявленная сволочь из всех, кого я знала! – бросила Вика ему в лицо, стараясь не повышать голоса. – Если бы ты знал, как я тебя ненавижу! Что, нашел мое слабое место? Хорошо, я останусь здесь до утра! Но только ради того, чтобы не доставлять неприятностей хорошим людям! С утра же ноги моей не будет у тебя на участке! Либо к Тане с Матвеем, либо домой!

– Викуль… – Он медленно разжал руку. – Прости. Не ожидал, что ты так среагируешь. Мне казалось, что за последнее время наши отношения чуть изменились в лучшую сторону. Вижу, я ошибся. Прости, Викуль.

Она стояла перед ним, не торопясь убегать. Просто потому, что было некуда. Нырять в темноту участка было страшно, а в комнату, где спала сейчас Лена, – чревато: если Вика вбежит туда в состоянии, близком к истерике, то разбудит свою тетушку, которой потом придется что-то объяснять.

– Пусть я сволочь, но я всегда был с тобой честен, Викуль, – сказал тем временем Смирнов. – И сейчас я вполне бы мог соврать про зама, но не хочу. Ты же знаешь, что ради тебя я готов на все. Кроме одного: от своих друзей я не отрекусь. Смотри сюда. – Он указал на свой шрам под правой ключицей. – Этот удар должен был прийтись мне точнехонько в сердце. Но не пришелся, потому что рядом оказался «один из нас, пятерых». Спасая меня, он убил того, кто пытался убить меня, а потом еще и сел за это, хотя я пытался взять его вину на себя. Он не позволил. Отбыл срок сам. Вот такие они, мои друзья, Викуль. Да, не ангелы. Но каждый из них стоит того, чтобы я называл его своим братом.

– Ну давай называй, – бросила Вика. – Флаг тебе в руки!

Смирнов лишь кивнул, мрачно усмехнувшись. Вика отошла от него, отвернулась, пытаясь успокоиться. Он снова подошел, остановившись в паре шагов сзади:

– Викуль… И насчет того, что под одной крышей… Если тебя это напрягает, то я могу уйти. Вон, хоть в бане пока поживу на втором этаже. А вы с Леной оставайтесь. И ей так удобнее, и тебе безопаснее. Все-таки камеры ставили не зря.

– Камеры, может, и не зря. А вот я сюда зря согласилась приехать – это точно. И помощь твою принять. Дура. И что на меня только нашло? Представить не могу…

Внезапно от соседского забора, успевшего снискать дурную славу, донесся какой-то посторонний звук. Вика вздрогнула всем телом, так и не закончив фразы. Миг – и Смирнов обхватил ее одной рукой, прижимая к себе. И одновременно выступил чуть вперед, пытаясь заслонить ее собой от возможной опасности. Но, к облегчению обоих, с забора просто спрыгнула кошка. И понеслась скачками через участок по своим кошачьим делам. Несколькими секундами позже Вика резко повела плечами, стряхивая с себя смирновскую руку. Вздохнула, мрачно глядя перед собой. Нечего сказать, вышла успокоиться перед сном! И Смирнов этот… Недавно Вика была готова его убить! А только что сама прижималась к нему в поисках защиты. Хороша! Уж определилась бы наконец: то ли действительно его ненавидит, то ли готова принимать его помощь везде и во всем. Потому что сочетать и то и другое как-то непорядочно с ее стороны.

– Смирнов…

– Да, Викуль?

– Я недавно в Интернет лазила, каталоги памятников листала. Скажи: на мамин вы тоже скидывались впятером? Я просто увидела, сколько стоит такой, как у нее. Лена – женщина не бедная, но ей его было бы не потянуть. Уникальные материалы, эксклюзивная работа скульптора, позолота…

– Скидывались, Викуль, – не солгал он и на этот раз.

– Ясно. Молодцы, постарались. Хотя, если бы не вы, ей этот памятник до сих пор не понадобился бы… – Вика переплела пальцы, стиснула их до боли, пытаясь успокоиться. Потом выдавила из себя: – Пошли спать, Смирнов. Хватит шляться по двору среди ночи. – И первая направилась к дому.

Утром Андрей, несмотря на погоду, надел рубашку с длинными рукавами, стараясь по возможности скрыть последствия ночной Викиной вспышки. Однако распухшую щеку ему скрыть не удалось. Но, как ни странно, ни единого вопроса по этому поводу не последовало. За завтраком все добросовестно обсуждали погоду и предстоящее опознание. Вика чувствовала себя словно на раскаленной сковороде. Кому из этих ангельских лиц тоже не спалось ночью? А ведь есть еще и камеры, бесстрастно заснявшие все…

– Кстати, я с утра записи на камерах просмотрел, – бросив быстрый взгляд на Вику, обыденно сообщил Андрей. – Ничего существенного. Так что я их удалил, чтобы память не захламлять.

– Ну и ладненько, – кивнул Матвей.

Больше никто не сказал ни слова. Следователь, к Викиному облегчению, тоже оказался слишком чем-то озабочен, чтобы отвлекаться на посторонние темы. Поздоровавшись с приехавшими – на этот раз только с Викой, Смирновым и Леной, поскольку Таню с Матвеем ждали неотложные дела на работе, – Юрий Степанович сразу приступил к делу. Точнее, к опознанию найденного тела. Подходили к нему по очереди. Смирнов ничего о нем сказать не смог. Вика тоже видела его первый раз в жизни. Или не первый, а уже встречались на озере? Но все, что она смогла сообщить: на известного ей Артема этот человек совсем не похож. А вот Лена, собравшись с духом и вглядевшись в труп повнимательнее, воскликнула:

– Это он! Один из двоих, кто напал на меня в подъезде!

– Вы уверены, Елена Леонидовна? – на всякий случай уточнил следователь. – Вы же утверждали, что не запомнили лиц.

– Я утверждала, что вообще не смогла его разглядеть, – поправила Лена. – Но я, оказывается, запомнила его шрам. Вот этот, на левой руке, поперек среднего, указательного и безымянного пальцев.

Шрам действительно трудно было не заметить даже в стрессовой ситуации: широкий, неровный, как будто от ожога.

– Спасибо, Елена Леонидовна, – кивнул следователь. – Вы мне очень помогли.

– Юрий Степанович, но как же так? – обратилась к нему Вика, когда они наконец-то вышли из облицованного кафелем секционного зала, в который въелся тяжелый, ни с чем не сравнимый запах смерти. – Раз у этого человека на бедре нет раны, нанесенной ножом…

– Выходит, преступников было не трое, а четверо, – уловив ее мысль, кивнул следователь. – С этим делом далеко не все ясно, запутанное оно. Но с чего мы вообще решили, что преступников было трое? Оттого, что именно трое сидели в лодке? А что, если один из них, как раз четвертый, наблюдал все это время за озером с берега? Этакий перестраховщик, в обязанности которого входило предупредить троицу в лодке, если вдруг на озере или на берегу появится что-то подозрительное?

– Трое в лодке, не считая… наблюдателя, – иронично протянул Смирнов.

– Во всяком случае, ребята они очень осторожные и поступить так вполне могли, – сказал следователь. – Сегодня утром в прокуратуру пришло письмо, которое лишний раз подтверждает мое мнение о них. Конечно, теперь нам это послание ровным счетом ничего не дает…

– А что за письмо? – хором поинтересовались три нетерпеливых голоса.

– От Юрия Хапцова, он же – покойный Василий Моржов. Письмо было оставлено у нотариуса еще осенью с поручением отправить его, если в назначенный день клиент не перезвонит и не подтвердит отмену отправки. Последний раз такое подтверждение было сделано незадолго до гибели Алексея Сагитова. После взрыва на лодочной станции толку от письма стало немного, и, я думаю, Моржов просто забыл о нем именно потому, что оно утратило значение. Иначе, наверное, еще тогда он забрал бы его и выбросил за ненадобностью.

– И что же в письме?

– Всего одно коротенькое сообщение о том, что долго и безуспешно разыскиваемый полицией Алексей Сагитов есть не кто иной, как Клим Воронин, ныне мирно проживающий по такому-то адресу. Я думаю, что до гибели вашего мужа, Виктория Александровна, Моржов с компанией шантажировали его этим письмом. Вот почему Сагитов вынужден был общаться с ними и даже принимать их у вас дома в качестве гостей.

– Очень похоже на правду, – кивнул Смирнов.

Вика лишь тяжело вздохнула. Сколько времени у нее под боком, буквально на глазах Клима травили, загоняли в угол, словно дикого зверя? А он ни словом не обмолвился ей о своих проблемах. И она-то, она даже не догадывалась, не почувствовала, в какой ситуации находится ее любимый человек! Он мог просто сбежать, снова скрыться от этой шайки. Но не сбежал. Почему? Да, наверное, из-за нее… из-за нее и ребенка, которого тоже не хотел бросать. Но почему, почему она была так слепа?! Наверное, просто потому, что и предположить не могла, что что-то угрожает ее счастью… Ах, если бы все можно было вернуть! Она сама бы сказала Климу: «Беги! Скройся, потеряйся для всех! Я подожду. А потом ты со мной свяжешься, и мы снова будем счастливы! И пусть твое прошлое останется дурным сном, потому что я знаю, что на самом деле ты вовсе не такой, каким мне тебя рисовали!»

– Пойдем, Викуль. – Лена коснулась ее плеча. Опомнившись, Вика увидела спину следователя, уходящего по длинному коридору.

– Значит, остаются еще двое, – сдавленно выдохнула она.

– Главное, чтоб не больше, – проворчал Смирнов. – Хотя с такими темпами, сдается мне, скоро останется всего один. Если уже не остался.

– Почему, Андрюш? – удивилась Лена.

– Потому что никто не пришел на помощь водолазу, умирающему в одиночестве от пневмонии. Если бы у него был напарник, разве он допустил бы такое? Надо быть очень хладнокровным и жестоким типом, чтобы оставить тяжелобольного человека одного.

– Так ты думаешь, что его напарником был «стрелок»? Судя по его выстрелу из подводного ружья, он вполне способен так поступить: бросить беспомощного и ставшего бесполезным партнера.

– Это тоже возможно, – кивнул Смирнов. – Но я подразумевал другое. Если после раскола компании «стрелок» остался в гордом одиночестве, то этот горе-водолаз и бандит с ножом в бедре должны были остаться вдвоем. И если раненный ножом напарник не пришел водолазу на помощь, то жив ли он сам?

– А-а… – протянула Лена. – Да, такое тоже возможно, – и зябко повела плечами, несмотря на то что при выходе из прокуратуры на них дохнуло жаром, как из печи. Солнце добросовестно пыталось наверстать то, что упустило весной, раскаляя все вокруг: асфальт, стены, машины на стоянке. Сев за руль, Андрей сразу запустил кондиционер. А давно ли так же поспешно включал обогрев?

– Съездить бы куда-нибудь искупаться, – мечтательно протянула Лена. – Вечерком, когда Таня с Матвеем приедут. Если, конечно, получится…

Как в воду глядела! Впрочем, и Смирнов не слишком от нее отстал на этом поприще. Вечером, едва только все вернулись с работы, снова раздался телефонный звонок следователя.

– Давно ли мы с вами расстались, Андрей Викторович? – вздохнул он. – А я снова с новостями. И опять с невеселыми. Наши сотрудники прочесывали лес вокруг охотничьего домика. И нашли…

– Еще один труп? – сразу догадался Андрей.

– Угадали.

– Да что уж тут гадать, в этом деле даже фантазии негде разыграться, – мрачно проворчал Смирнов. – Могу еще дальше пойти и предположить, что найденный человек – не «стрелок».

– Снова в точку, – еще раз вздохнул следователь. – В общем, завтра опять жду вас у себя. Вас и Викторию Александровну. Кроме трупа, есть еще две машины, которые вы, возможно, тоже сможете опознать.

– Завтра? Во сколько? – спросил Андрей. – С самого утра мне нужно быть на работе, лично встретиться с заказчиком.

В итоге решили перенести весь процесс на сегодня. Успевали при условии, что сразу прыгнут в машину и рванут в город прямиком в прокуратуру. Так и сделали, совершенно забыв о том, что мечтали куда-нибудь съездить искупаться. Да до того ли теперь было? И главное, то ли у всех настроение? К прокуратуре подъехали всей толпой. На проходной их уже знали как родных, даже лишних вопросов задавать не стали, кто они и к кому. Следователь, окинув дружную команду взглядом, тоже не стал напоминать о том, что ждал лишь двоих, только кивнул:

– Здравствуйте, кого не видел. Пройдемте вначале на стоянку, взглянете на машины. Так у нас быстрее получится. Потом – в морг.

В морг! Давно ли Вика похолодела бы от одного этого слова. А сейчас – ничего! Да, неприятно, но что делать? Судьба, бывает, заносит людей в места похуже. Главное, чтоб не навсегда…

Одна из машин, оказавшихся на спецстоянке, выгорела полностью, не специалисту даже ее марку было назвать затруднительно.

– Нет, эту ни разу прежде не видели, – дружно покачали головой Вика и Смирнов.

– Ясно, – кивнул следователь. – Судя по оставленным в лесу следам, эта машина принадлежала тем, кто обосновался в охотничьем домике. Даже прогремевшим грозам оказалось не под силу размыть оставленную ею колею – по предварительному заключению экспертов, сожжена она была незадолго до того, как изменилась погода.

– Так вот почему эти ковбои снова пересели на свою помятую тачку, – догадался Матвей. – Просто вторую их машинку вывели из строя. И я, кажется, догадываюсь, кто это сделал…

– Догадываться можно, но никаких фактов, подтверждающих вашу догадку, пока не получено, – сказал следователь. – Пройдем ко второй машине.

Эту, в отличие от первой, Вика со Смирновым узнали издали. Темная иномарка с мятой передней дверью.

– Она, – кивнул Андрей. – Возможно, ваши эксперты найдут на дверце микрочастички краски с моей машины. Теперь понятно, где они ее прятали после того, как я ее помял: в лесу. Поди найди! Но зато и отремонтировать ее не было возможности.

– Да, вероятно, – согласился следователь. – Через несколько дней, когда будут готовы все результаты экспертиз и установлены официальные владельцы машин, можно будет с куда большей уверенностью говорить, как и кем они использовались. Ну, а теперь проедем в морг. Я позвонил, предупредил, чтобы нас подождали, если задержимся.

– Давайте быстрее, а то неловко перед людьми, – заторопился Смирнов.

– Зато мне вы немало времени сэкономили тем, что приехали именно сегодня, – успокоил его следователь.

В морге их действительно дождались, если они и опоздали, то минут на пять, не больше. Патологоанатом одновременно с удивлением и сочувствием взглянул на уже побывавшую здесь с утра троицу – Лену, Вику и Смирнова. «Что-то вы к нам зачастили», – можно было прочитать у него на лице. Но, не сказав ни слова, он провел всех в уже знакомый зал.

– Это Артем! – едва взглянув на лицо мертвого человека, когда над ним приподняли простыню, уверенно сказала Вика. – Точно он! – и поспешила отойти, так как вид покойника оставлял желать лучшего.

– Я так и предполагал, – кивнул Юрий Степанович. – Потому что успел сравнить его с фотороботом и с теми кадрами, которые получены с камер на даче, хоть они и не слишком удачные. Кстати, на бедре у покойного есть рана, по предварительным заключениям – от ножа. И даже зашита, но явно не профессионалом. С признаками умеренного воспаления. То есть лечили ее в домашних условиях как могли.

– А от чего он умер, Юрий Степанович? – спросила Вика, с облегчением услышав, как за ее спиной закрылась зловещая дверь, ведущая в облицованный кафелем зал.

– Два ножевых ранения в грудную клетку. Оба нанесены со спины, и оба смертельные. Да, еще: по времени смерть Артема наступила раньше, чем смерть неопознанного водолаза. Так что, возможно, Артем – будем пока называть его так – и хотел помочь своему заболевшему напарнику, да не смог. Уже установлено, что они оба проживали в охотничьем домике. Там же найдены и лекарства, которыми Артем пытался лечить себя и своего приятеля. Даже делал тому уколы.

– А как далеко от охотничьего домика нашли тело Артема? – поинтересовался Смирнов.

– Метрах в пяти. Очевидно, он шел к машине. А убийца поджидал его, спрятавшись за деревом. Пропустил вперед и…

– А в сам домик убийца что же, даже не заглянул?

– Все, что могу сказать: четкий отпечаток его ботинка был найден у самой двери.

– Значит, возможно, и заходил, – кивнул Смирнов. – И уж наверняка должен был знать, что в домике проживает еще один человек, он же имел с ними дело! Нет, это просто в голове не укладывается! Одного убил, а второго бросил умирать! Больного, беспомощного. Таких, я слышал, даже звери иногда берутся выхаживать. А этот… да что он вообще собой представляет?! У него вместо души какая-то черная бездна!

– Да, Андрюх, бывают и такие, – кивнул Матвей. – Нам их никогда не понять – ты вот не то что в беде, даже в неприятностях никогда не бросишь.

В мрачном настроении они вернулись на дачу. Очень долго не могли заснуть, ворочались в кроватях, иногда переговариваясь через стены. И с утра встали все с тем же тягостным чувством, охватившим их после посещения морга.

– Так, хватит! – не выдержал за завтраком Матвей. – Сидим как на похоронах! А кого жалеем-то? Стоит ли напоминать, что эти почившие в бозе типы и сами были не ангелами? И как бы они со «стрелком» поступили, если бы первые до него добрались? Этого мы не знаем. Так что довольно киснуть!

– А что ты предлагаешь? Сплясать? – огрызнулась Таня.

– Ну, не отказался бы вечерком, – оценивающе оглядев ее, протянул Матвей. И не успела Таня найти какой-нибудь подходящий метательный снаряд, как он добавил: – А вообще я предлагаю наконец-то выбраться на какое-нибудь озеро. На тихое и небольшое, где убивают пореже. На Песчанку, например. И искупаться. Давайте, а? Те, кто работает, справятся до обеда, а те, кто в отпуске, сидят и ждут в полной боевой готовности. Собираемся и часика в три стартуем.

– Меня не ждите, – сказал Смирнов.

– Это еще почему? Ты ж плавать любишь как никто, лосось окаянный.

– Люблю – не люблю, но дел накопилось по горло.

– Каких? Давай приеду, помогу чем смогу.

А потом все вместе – на озеро!

– Ну… – Андрей вначале замялся, потом махнул рукой. – Ладно, не надо, не приезжай. Постараюсь справиться сам.

Вика проводила его взглядом, когда он шел к машине. Почему он не хочет ехать? Действительно работа? Или просто не желает афишировать свои царапины, покрывая ее, Вику? Рубашка-то на нем по-прежнему с длинными рукавами…

В том, что ее догадка верна, Вика убедилась, когда Андрей приехал с работы. Вовремя, чтобы никого не задержать. Он вышел из машины, сильно хромая.

– Андрюшка, ты что? – спросил Матвей.

– Ногу подвернул, – ответил тот. – Торопился. Правильно говорят: поспешишь – людей насмешишь.

– А просто под ноги глядеть не пробовал? – поинтересовался Матвей. – Ладно, давай, показывай, что там у тебя стряслось.

– Еще чего! Я заезжал в приемный покой, и меня там такие девочки осматривали, что ты после них даже не подкатывай! Не порть впечатления!

– И что сказали?

– Холод и покой. Так что отправляйтесь без меня. Мысленно я буду с вами.

– Филонишь – раз! Отрываешься от коллектива – два! – обвинил Матвей.

– Иначе это называется «не судьба», – улыбнулся Андрей.

– Я, похоже, тоже не поеду, – грустно сообщила Вика.

– Викуль, ты-то чего?! – возмутился Матвей.

– Ну-у-у… – Она замялась, неопределенно повела плечом. Этого оказалось достаточно, чтобы Рублев не стал выпытывать подробности. Сделал свои выводы. Далекие, надо сказать, от истины. Но откуда ему знать, что женская физиология здесь ни при чем, Вика просто решила наложить на себя епитимию: если Смирнов остается дома по ее вине, то и она останется тоже. – И вообще вы езжайте вчетвером, а мы со Смирновым посмотрим, какие вы вернетесь. Если инеем будет покрыто не больше половины тела, то в следующий раз мы точно рванем с вами.

– Кто бы это говорил?! – Матвей едва дар речи не потерял при ее заявлении. – Не та ли сладкая парочка, которая начала водные процедуры принимать, едва лед сошел?!

– Именно та, – поддерживая Вику, невозмутимо кивнул Андрей.

В итоге, уезжая, не ворчал на «отщепенцев» только Иваныч. Но даже тот укоризненно вздохнул на дорожку. Смирнов закрыл за выехавшей машиной ворота. Повернулся к Вике, наблюдающей за ним с лужайки.

– Ты, главное, не забудь, на какую ногу хромать, когда они вернутся, – сказала она, отметив, как после отъезда компании волшебным образом изменилась его походка.

– Постараюсь, – кивнул он.

Вика прошла к беседке, где на столе стоял термос с ледяным клубничным компотом, плеснула себе в стакан. Сделала пару глотков, взглянула на Смирнова:

– Разделся бы пока, жарко же все-таки.

Не став спорить, он сбросил рубаху на стул в беседке. Тоже налил себе компота. Вика смущенно разглядывала его, пока он пил. Да, постаралась! Царапины были неглубокие, заживут за несколько дней. Но пока что багровели широкими полосами. Слишком широкими, чтобы списать все на колючие кусты или дикую кошку…

– Прости, – тихо сказала Вика, утыкаясь в свой стакан. Потом, не удержавшись, с вызовом добавила: – Сам виноват!

– Кто ж спорит, Викуль? – Он умудрился спросить это так, что ей стало стыдно еще больше.

– Какой же ты все-таки гад, Смирнов! – выдохнула она, ища защиты в нападении.

– Знаю, – кивнул он между двумя глотками компота.

– Ну, раз знаешь, тогда пойдем хоть в бассейне, что ли, искупаемся, – ворчливо предложила она.

– Викуль, ты же вроде… – начал он. И вдруг догадался: – Так ты из-за меня не поехала?!

– Еще чего, – проворчала она. – Я не поехала исключительно из чувства справедливости, и только из-за него!

– Ясно, – кивнул Смирнов. Потом широко улыбнулся и предложил: – А давай мы с тобой тоже на озеро съездим? Ненадолго, чтобы наши ничего не заподозрили. Знаю я одно в лесу. Небольшое, чистое, как слеза, окруженное соснами, – чудо! Его мало кто знает, может, мы будем с тобой там вообще вдвоем.

– Я? С тобой вдвоем?

– А ты не забыла, что я тебе один заплыв должен?

– Ну… – Вика в задумчивости покрутила стакан. Потом кивнула: – Ладно, заплыв так заплыв! Пошли переодеваться!

На озере они оказались действительно вдвоем: место было хоть и недалеко от города, а довольно глухое. Само же озеро оказалось почти идеально круглое, небольшое и спокойное, как волшебное зеркало, в котором отражались сосны. И явно ключевое: Вика долго не решалась нырнуть в холодную воду. Но знала, что не откажет себе в удовольствии искупаться в такой красоте, поэтому шаг за шагом, тихонько попискивая, заходила все глубже. Пока песчаное дно вдруг круто не оборвалось под ногами, заставив ее поплыть.

– Мог бы и предупредить! – укорила она Смирнова.

– Предупреждаю, – сказал он. – Сейчас под тобой метров двадцать. А ты что, не видела, как я заходил?

– Делать мне было нечего, кроме как на тебя любоваться! Но теперь я понимаю, почему сюда мало кто ездит: здесь могут купаться только те, кто хорошо плавает.

– И что, проверим, насколько хорошо? – азартно предложил он.

– Подождешь! Я сперва налюбуюсь этой красотой! – Вика легла на спину, вытянулась на воде, слегка покачиваясь на волнах. Прямо над ней в сияющем лазурью небе не спеша проплывали легкие облака, и у Вики создавалось впечатление, что она парит вместе с ними. Она широко развела руки в стороны, пытаясь максимально усилить это впечатление. Вода нежно касалась ее кожи, солнце ласкало лицо. Как мало человеку порой надо для счастья! Вика чувствовала себя на седьмом небе. И пусть облака летели гораздо выше, под ней были ее двадцать метров! В конце концов именно они-то и вынудили Вику выйти из нирваны, в которую она погрузилась: верхний слой воды был теплым, но прогреть озеро на всю глубину солнцу оказалось не под силу. Почувствовав, что у нее замерзает спина, Вика перевернулась, огляделась в поисках Смирнова. Он плыл, почти не тревожа воды, а словно втекая в нее обманчиво-ленивыми гребками. Да, подумала Вика, глядя на него, шансов на победу у нее с таким соперником немного. Но все же крикнула:

– Смирнов! Погреемся?! Вон от той кувшинки до нашего берега!

Развернувшись к указанному ориентиру, Андрей ушел под воду. К кувшинке они с Викой подплыли почти одновременно. Обменялись взглядами, как бы оценивая соперника.

– В поддавки не играть! – сурово напомнила она.

– Ну что ты, Викуль! – улыбнулся он. – Давай, три, два, один, старт!!!

Стартовали они одновременно и пошли плечом к плечу. Вика старалась изо всех сил – без суеты, с силой кидая тело вслед за взрезающими водную гладь руками. Вода была ее стихией, Вика обожала воду. И даже мысли не допускала, что кто-то может ее обойти. Смирнов и не обходил. Но и не отставал, подстегивая ее одним своим видом, заставляя выкладываться по полной. Согрелась Вика буквально за минуту. Еще через пару минут ей стало казаться, что на залитом солнцем берегу, пожалуй, прохладнее. Со стороны это должно было смотреться красиво: два человека, почти плечо в плечо, стремительно летящие к берегу. Но Вике было совсем не до красоты. Она вся сосредоточилась лишь на движении, на том, чтобы не сбиться и не сбавить темпа. Вдох – поворот головы, выдох – рывок, вдох – поворот… Вода обтекала ее лицо, во рту и даже в носу явственно ощущался ее чистый пресный привкус, и слышалось тихое упругое журчание вокруг головы.

Песчаной отмели возле берега Вика коснулась, опередив Андрея на четверть корпуса, перевела дыхание и сразу грозно развернулась к нему:

– Ты опять?!

Не то чтобы она что-то заметила – не до этого было! – а так, на всякий случай.

– Издеваешься, Вика? – Он вскинул руки. – Да я едва жив!

Она придирчиво оглядела его. Раскрасневшийся от усилий, он всем своим видом свидетельствовал, что плыл не спустя рукава. Вот только дыхание было куда спокойнее, чем у нее, а уж на едва живого он и вовсе не походил.

– Клянешься? – спросила Вика.

– Клянусь, – кивнул он, как мог торжественно.

– И чем?

– Хвостом соседского кота Васьки.

– Смирнов!!!

Ни Викин голос, ни ее взгляд Андрею, видимо, не понравились, потому что он попятился от нее по отмели к берегу, оправдываясь на ходу:

– Да это самый красивый хвост во всем садоводстве! Присягаю в этом серой жабой, что мне Лобзик дарил!

Вика продолжала наступать на него со зловещим молчанием. Чувствуя, что добром это не кончится, Смирнов прыжком выскочил на берег. В то же мгновение от ближайшего дерева отделился мужской силуэт. Так быстро и неожиданно, как будто материализовался из воздуха. Смирнов едва успел обернуться, как получил удар в живот. Согнулся, схватившись за него руками, упал на одно колено.

– Андрей!!! – Вика кинулась к нему. Незнакомец встал у нее на пути. Впрочем, какой же это незнакомец?!! Не веря своим глазам, потеряв дар речи, позабыв обо всем, Вика застыла изваянием и смотрела в его лицо. Лицо Клима! Да, это был Клим! Потому что даже в очень похожих лицах все равно можно найти хоть какие-то различия. В этом – их нет! Все до последней родинки на щеке, до малейшего шрамика над верхней губой – все совпадало! Это был он, живой, вне всякого сомнения.

– Клим… – прошептала Вика, и веря, и не веря одновременно. Она не испугалась, увидев его, воскресшего из мертвых! Но и того неземного счастья, которое должно было охватить ее при этом, отчего-то не испытала.

Он улыбнулся, глядя ей в глаза. Одними только чувственными губами, взгляд его оставался холодным как лед. Взял Вику за подбородок жесткой рукой, притянул к себе.

– Оставь ее, подонок! – прохрипел Смирнов, делая попытку подняться. Отчего-то не смог. А Клим, вдруг и в самом деле оставив в покое Викино лицо, тотчас резко схватил ее за руку. Вывернул, заставляя забыть о всяком сопротивлении, и сорвал с пальца обручальное кольцо, которое сам же когда-то дарил. Сунул его в карман, снова улыбнулся, холодно, жестоко. И, развернувшись, быстро пошел прочь.

– Клим!!! – Вика, как под гипнозом, двинулась следом. Он уходил, то ли живой человек, то ли наваждение, так и не сказав ей ни слова.

– Викуля, остановись! – сдавленно позвал ее Андрей.

Вспомнив про него, Вика остановилась. Замерла, раздираемая противоречивыми чувствами. Долг звал ее остаться и выяснить, что же все-таки со Смирновым. А сердце звало без оглядки броситься и догнать Клима. Он?! Действительно он?! Она все еще не могла в это поверить. Потом осознала: а он ведь ее с собой не звал! И даже снял обручальное кольцо! Так нужна ли она ему, стоит ли его догонять?! Пересилив себя, Вика обуздала свой безумный порыв. Развернулась назад к озеру, подошла к Смирнову, встала над ним. И тут только увидела кровь. Много крови. На его руках, которыми он зажимал живот, на бедрах, на траве…

– Смирнов! – ахнула Вика, опускаясь перед ним на колени.

– А ведь совсем недавно ты назвала меня по имени. – Он улыбнулся ей бескровными губами. Лицо его, недавно румяное, было белым, как алебастр.

– Да о чем ты?! – воскликнула Вика, вскакивая. – Потерпи, я сейчас!

Она кинулась к машине за оставленными в ней телефонами, забыв про ключи. Но ключей и не потребовалось – их уже вытащили и воспользовались ими еще до нее. Передняя дверь была открыта, оба телефона разбиты камнем. И все четыре колеса оказались проколоты, а вокруг растеклась какая-то резко пахнущая лужа. Ни ехать, ни позвать на помощь было невозможно. Вика замерла, как громом пораженная, осознав страшную истину. Потом кинулась назад к Смирнову.

– Андрей! – снова вырвалось у нее как-то само. – Телефоны разбиты! Машина тоже… не поедет!

– Этого и следовало ожидать, – сказал он, продолжая зажимать рану.

– Но ведь тебе надо срочно в больницу! Обопрись на меня. Попробуешь встать.

– Викуль, я кровью изойду на полпути к шоссе.

Вика в отчаянии заломила руки. Смирнову было плохо. Очень плохо, она видела это. Он пытался бодриться при ней и говорить спокойно. Но его выдавали как бледность, так и играющие на скулах желваки – едва сказав ей несколько слов, он снова крепко стискивал зубы. Вика, не выдержав, всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. Сказала дрожащим голосом:

– Тогда я попытаюсь тебя тащить. У меня получится, я знаю!

– Брось, комиссар, не донесешь, – пошутил он.

Она только губы закусила, чтобы не разрыдаться от его шутки.

– Викуль, послушай меня…

– Что? – Она присела перед ним, чтобы лучше слышать и не заставлять его напрягать голос.

– Если бы он хотел сразу меня убить, он бы это сделал. Он умеет убивать. Но не сделал. Значит, у него есть цель. Он зачем-то хотел задержать тебя здесь. – Андрей говорил короткими фразами, с передышкой после каждой. – А ты не играй по его правилам. Убегай отсюда, Викуль.

– Ты что, офонарел?! – взвилась она. – Я тебя не брошу!

– Викуль. – Он снова растянул бескровные губы в улыбке. – Моя татуировка. Знаешь, что на ней? Наши инициалы, всех пятерых. Сплетенные вместе. У каждого такая.

– Смирнов, я тебя все равно не брошу! А если не прекратишь провоцировать, то просто морду тебе расцарапаю!

– Не надо. Морду – это не гуманно.

– Вот и не нарывайся!

– Я не нарываюсь. Я прошу тебя: уходи. Это единственный разумный выход. И если ты хочешь мне помочь, тоже. Одна ты быстро добежишь до шоссе. Дорога через лес прямая, ты не заблудишься. Тормознешь какую-нибудь машину. Попросишь хотя бы телефон, в этом тебе уж точно никто не откажет.

А ведь точно! Вика не могла не согласиться с тем, что это единственный реальный выход! Но оставить Смирнова… Здесь, в таком состоянии, совершенно одного… Вика, недавно разгоряченная их соревнованием, смотрела на него и чувствовала, как в знойный летний день ее трясет от немыслимой внутренней стужи. Потом осознала: каждая секунда ее промедления – это несколько капель крови, потерянных Смирновым. Вскочила. И снова замерла. Так трудно, так страшно было отвернуться от него и убежать!

– Давай, Викуль, – подбодрил он ее.

– Хорошо. Ты только держись, ладно? Пожалуйста!!! – Выкрикнув последнее слово, Вика кинулась прочь. По лесной дороге к шоссе, к людям. За помощью. Все, о чем она думала сейчас, – это привести к Смирнову эту самую помощь вовремя, пока не поздно. И при этой мысли Вика бежала даже не на пределе, а за гранью своих сил. Она почти летела, заставляя себя не чувствовать боли в груди, вообще про себя забыть. И все равно ей казалось, что она еле ползет.

Шоссе открылось перед ней неожиданно: просто впереди вдруг забрезжил просвет. Потом Вика вылетела на обочину. Огляделась. Со стороны города быстро приближалась машина. Выскочив на дорогу, Вика раскинула руки, всем своим видом показывая, что не уйдет, даже если ее будут давить. Из машины ей засигналили, но Вика в ответ лишь отчаянно замотала головой. Метрах в десяти от нее водитель резко затормозил, вылетев на обочину. Выскочил и с матом бросился к ней. Она – к нему. В нескольких шагах от него споткнулась, упала, словно бросилась на колени.

– Пожалуйста… пожалуйста… – только и удалось ей сказать вначале.

– Да что случилось-то?! – чуть поостыв, резко спросил мужик.

– Там, в лесу… человек умирает. Мне нужен ваш телефон. Всего один звонок, я вас прошу!!!

– Держи! – мужчина сунул ей трубку. – Да скажи спасибо, что сама жива осталась!

Ленин телефон Вика помнила наизусть. Стиснула зубы, заставляя себя не дрожать, чтобы правильно набрать номер. Пошел вызов. Вика, холодея, ждала. А если Лена сейчас купается?! Если не услышит?! Гудки впивались в ухо, словно иглы. Один, второй… пятый. Но когда Вика уже отчаялась, из трубки раздался веселый Ленин голос:

– Да, Викуль?

– Лена! Смирнов умирает! – выпалила Вика, разом погасив ее веселье. – Мы были на озере! Это в лесу, по шоссе на Яблоневые Сады! Он ранен! Скорее!

Она отключилась, так и не встав с колен, силы ее разом покинули, и она молча протянула мужчине трубку. Но та почти сразу зазвонила снова, загремев Матвеевым голосом, который пытался что-то спросить.

– Да я сам ничего не пойму! – ответил водитель. – Вылетела из леса, как сумасшедшая!.. Да, здесь есть поворот на озеро!.. Судя по всему, «Скорая» нужна… Хорошо, я проеду, взгляну! – Он отключился и кивнул Вике: – Садись в машину!

Она взглянула на него, не поняв. Думая, что он хочет отвезти ее в город, отчаянно замотала головой:

– Нет, я назад, на озеро!

– Садись, говорю! – Он протянул ей руку. – Заверну, взгляну на твоего приятеля!

Вика, пошатываясь, упала на сиденье. Согнулась на нем, до боли стиснув руки. И опять ей казалось, что машина движется слишком медленно, еле ползет.

– Мать твою, что у вас тут за разборки?! – воскликнул водитель, увидев смирновскую машину, просевшую на все четыре колеса.

– Не бойтесь, я же жива, – сказала Вика, снова обретая способность соображать. В голове промелькнуло: почему сразу не попросила мужчину поехать сюда, зачем принялась звонить? Наверное, потому что, расставаясь с ней, Смирнов сказал ей про телефон…

Едва машина притормозила, Вика выскочила из нее и бросилась к скорчившейся на берегу фигуре:

– Андрей!

Он был жив и даже в сознании. Но по виду едва отличался от трупов, которые Вика недавно видела в морге. Она резко развернулась к замершему в нерешительности мужчине:

– Пожалуйста! Я вас умоляю! Вы можете его спасти! Каждая секунда дорога!

– Он же мне весь салон кровью уделает! – растерянно пробормотал тот, все-таки приближаясь.

– Я тебе свою тачку завещаю, – через силу усмехнувшись, прошептал Смирнов.

– Ладно, шутник хренов, – вдруг потеплел мужик. – Будем надеяться, что сам попользуешься ею не раз.

Вдвоем с Викой они затащили Смирнова в машину через заднюю дверцу, она втиснулась туда же, чтобы быть с ним рядом. Снова зазвонил телефон.

– На! – Включая зажигание, водитель сунул трубку Вике. – Это снова твои. Разговаривай с ними сама, мне сейчас отвлекаться недосуг.

– Викуля! – громко позвал ее из трубки Матвей.

– Да? – Вика на ощупь нашла смирновскую ладонь и крепко стиснула ее свободной рукой. – Мы едем в больницу! А было… – И она принялась рассказывать. Весть о воскрешении Клима на фоне всего остального их друзья приняли спокойно, даже не стали перебивать лишними вопросами. Так и дослушали до конца.

– Кольцо, говоришь?! – взвился соображавший куда лучше Вики Матвей. – А зачем оно ему, ты подумала?!

– Да плевать мне на кольцо, Матвей! – в отчаянии крикнула Вика.

– А ему – нет! Он рисковал ради него! Викуль, в общем, так: ты обойдешься в больнице без нас?

– В больнице и без меня обойдутся неплохо. Мы Смирнову сейчас не нужны, только врачи. – Тут она ощутила слабое пожатие его руки, как бы опровергающее ее слова.

– Тогда мы летим на лодочную станцию! Раз Клим объявился перед тобой не таясь, – значит, решил, что пора действовать! Во что бы то ни стало надо остановить подонка!

– Я нашему следаку звоню! – послышался на заднем плане Танин голос.

– В полицию надо! – то ли возразила, то ли дополнила Лена. Но Вике было все равно, она просто не могла вместить в себя столько переживаний разом. И отключилась, чувствуя, как рука Смирнова тяжелеет и начинает безвольно выползать из ее ладони.

Машина подъехала прямо к приемному покою, влетев на эстакаду для спецтранспорта. Водитель выбежал первым и кинулся внутрь. Через приоткрытую дверцу Вика услышала оттуда громкий женский голос:

– Девочки, каталку! У нас ножевое!

Без лишней суеты, но очень быстро каталку подкатили к машине, выгрузили Андрея, уже не подающего признаков жизни, переложили и повезли, не останавливаясь, куда-то по выложенному плиткой коридору, по которой так знакомо для Вики стучали колеса.

– Подождите!!! – Она кинулась следом. Кто-то из персонала отстал, посмотрел на нее:

– Девушка, вам чего? Вы с ним? Его везут в операционную.

– Кровь, – выдохнула Вика. – Ему ведь нужна? А у нас с ним одна группа. Это точно, мне переливали его кровь как-то раз.

– Подождите в приемном покое, – попросили ее.

Вика вернулась назад, тяжело опустилась на банкетку. Рядом с ней сел водитель:

– Вот ваши вещи, я захватил. Оденься хоть наконец.

– О боже! – выдохнула Вика, внезапно осознав, что до сих пор щеголяет в одном купальнике. Поспешно натянула на себя сарафан. – Спасибо вам! Если все обойдется, если он выживет, это будет ваша заслуга! Ну, и материально мы вам, естественно, все возместим! Вы только сохраните Ленин телефон.

– Ладно, – кивнул водитель. Но не уехал, остался сидеть возле Вики.

Вскоре ее позвали:

– Кто тут говорил про кровь?

– Я!!! – Вика вскочила.

– Вторая положительная?

– Наверное! Но точно как у него! Нам с ним уже делали переливание!

– Пройдемте со мной, – пригласила медсестра.

Вика пошла, надеясь увидеть Смирнова. Но не увидела. И потом, как ей сказали, не увидит, потому что из операционной его сразу увезут в реанимацию. Операция длилась около трех часов. Или больше? Все это время, сдав кровь, Вика сидела на жесткой банкетке, рядом с не оставившим ее мужчиной-водителем. Сидела, тупо глядя через стеклянные двери на улицу. Столько всего произошло! А мир ничуть не изменился! Все так же светило солнце, и птицы щебетали о своем, порхая в цветущих кустах… Вскоре к больнице подъехало такси, из него выбежали Лена и Таня, кинулись к Вике. Обняли ее, плача в два голоса.

– А где Матвей с Иванычем? – вяло поинтересовалась она.

– Иваныч занялся эвакуацией Андрюшиной машины, нельзя ее на озере бросать. Матвей тоже скоро подъедет. Пока он в прокуратуре показания дает за нас за всех. А Клима… Алексея Сагитова… схватили. Как Матвей и предполагал, он бросился к лодочной станции. На своей, кстати, машине! Он угнал ее из гаража!

– Плевать! – пожала плечами Вика.

– Расплевалась! – Лена обняла ее, все еще хлюпая носом. – На машину плевать, на кольцо плевать! Кстати, вот, возьми его! Матвей у него отобрал. А самого Сагитова убил бы, наверное, если б полиция не подоспела вовремя и не оттащила. Иваныч не смог с Рублевым справиться даже при нашей помощи.

Вика машинально, не глядя, взяла кольцо и бросила в Ленину сумочку, оказавшуюся под рукой. После покушения, когда Иваныч попал в больницу, Вика знала, как страшен в гневе Матвей. А уж за Смирнова он мог порвать! Это еще хорошо, что полиции удалось его оттащить. А от кого именно – Вика и не подумала. Впрочем, Матвею тоже досталось в драке. Это Вика увидела, когда он ввалился в приемный покой. Рубашка разорвана, на скуле ссадина, бровь рассечена, одно ухо опухшее и красное. При его появлении спаситель Смирнова наконец-то решился оставить женщин. Они о чем-то довольно долго говорили с Матвеем за стеклянной дверью, Рублев совал деньги и тряс ему руку. Потом мужчина простился со всеми и уехал.

– Отправил его в Андрюшкин автоцентр, – доложил Матвей. – Игорьку позвонил, обрисовал ситуацию, так что если мужик не останется доволен, я готов свое ухо съесть…

Игорек – это зам, поняла Вика. Один из пяти. Уж этот-то не останется за Смирнова в долгу, так что Матвеевы уши в полной безопасности. Хотя сейчас одно из них и выглядит неважно.

– Представляешь, Викуль, Танька мне чуть ухо не оторвала? – в унисон ее мыслям сообщил Рублев.

– Матвей, это не она, а я, – покраснев до корней волос, призналась Лена. – Таня тебя за волосы оттаскивала, пока Иваныч руки твои пытался разжать.

– Ах, вот оно что! – Матвей повернулся к Тане. – По жизни плешь проедаешь, так еще и выдирать взялась.

– Слушай, отстань, а? – огрызнулась Таня. – От тюрьмы тебя спасали! А ты нашел о чем думать, когда Андрюшка в таком состоянии.

– Не тот Андрюха парень, чтобы от руки такого подонка погибнуть, – тихо и твердо сказал Матвей. Ни он и никто другой не спросили у Вики, с чего вдруг их, таких хромых и болящих, понесло со Смирновым на озеро отдельно от остальных. Наверное, сами сделали какие-то выводы. Но Вику не волновало то, что о ней могли подумать. Только бы Смирнов выжил! Вот что сейчас было самым главным.

Где-то через час к ним вышел врач. Сказал, чтоб ехали домой, дал телефон, по которому можно звонить. Сообщил, что состояние «стабильно тяжелое». Компания не стала требовать расшифровки от уставшего человека, едва держащегося на ногах после многочасовой операции, хотя и очень хотелось. Но Вике почему-то слово «стабильно» показалось вселяющим надежду.

То, что Клим жив, она полностью осознала лишь через несколько дней, когда Смирнов, изрядно помотав всем нервы, все-таки пошел на поправку. Как и в случае с Викой, ему оплатили отдельную палату, куда его перевели после реанимации. Лена и Таня по очереди дежурили возле него целыми сутками. Пока однажды Таня, вернувшись на дачу, не сказала:

– Викуль, Андрей ведь тебя ждет.

– Это он тебе сказал? – спросила Вика после того, как Смирнов оказался вне опасности, снова как будто к нему охладевшая.

– Нет. Но иногда и слов не нужно, чтобы понять.

– К нему ведь никого не пускают, – попыталась вывернуться Вика. С кем она пыталась добиться свидания – так это с Климом. Но не получилось, потому что он отказался с ней видеться. Со Смирновым как раз возникла обратная ситуация.

– Кто хочет, Викуль, тот всегда пройдет. Вопрос в том, хочешь ли ты?

Хотелось Вике как раз не очень. Так уж получилось, что Смирнов ассоциировался у нее с самыми страшными, самыми драматичными моментами ее жизни. Но она живо помнила, что сама испытала, когда ей сообщили, что Клим… Алексей Сагитов не желает ее видеть. Поэтому не захотела платить Смирнову той же монетой.

– Проведешь? – только и спросила она у Тани.

Та, естественно, провела, иначе она не была бы Рублевой! Когда Вика перешагнула порог палаты, Лена тихонько вышла, оставив их одних.

– Привет. – Вика не ожидала, что у нее при виде Смирнова так заколотится сердце.

– Привет, Викуль. – Голос у него был тихий, но улыбка просияла на все сто процентов. Он сделал попытку приподняться, но Вика сурово покачала головой:

– Лежи, а то уйду!

Подошла к нему, приподняла одеяло.

– Викуль… – Он смутился, словно мальчишка, придержал одеяло рукой. – Я… как бы это сказать… не совсем одет.

– Да не собираюсь я твою ложноножку разглядывать, – фыркнула Вика. – Просто хочу взглянуть, что с тобой сделали.

– Ну, про дырочку, полученную на озере, ты знаешь. А здесь меня раскроили от ребер почти до… гм… ложноножки: латали внутренние прорехи.

– Ясно. – Она пододвинула стул поближе к кровати, села. – А вообще ты как?

– В ближайшее время мужик мою машину по завещанию не получит, – улыбнулся он. – А тебе спасибо, Викуль, за кровь.

– Не за что, я тебе вернула твою. Специально берегла для такого случая.

Он ничего не ответил, просто дотянулся кончиками пальцев до ее руки, провел по ней. Вика молча вернула его ладонь обратно, но свою убирать не стала.

– Прости, Смирнов, – выдавила она из себя. – Если бы не я, не было бы у тебя таких неприятностей.

– Сам виноват, Викуль. Забылся, увлекся, ключи от машины бросил. – Он помолчал, а потом спросил: – Ты к нему пойдешь?

– Уже пыталась. Клим отказался от встречи.

– Викуль… Если бы дело было только во мне, то я бы под любой присягой подтвердил, что сам упал на этот нож. Но у него и помимо меня столько всего на совести… Знала бы ты, как я психовал, когда узнал, что вы с ним расписались, Викуль. И не в ревности дело, хотя этим я тоже грешен. Но я тогда уже видел, что вы не пара, не подходит он тебе. С таким, как он, люди редко бывают счастливы.

– Смирнов, вопреки твоим опасениям я была счастлива целых три года. А сейчас… Этот человек – Алексей Сагитов. Не Клим. Клим погиб в тот день, когда взорвался бокс. Так что закрываем тему и продолжаем обсуждать твое здоровье.

– Матвейка мне тут пятьдесят граммов коньяку пытался протащить для, как он сказал, внутренней дезинфекции, – послушно переключился на другое Андрей. – Танюха застукала, коньяк сама приговорила, а Матвею накостыляла по шее.

– Оба в своем репертуаре! – улыбнулась Вика.

Они поговорили еще минут десять, успели обсудить едва не оторванное Матвеево ухо, Смирнов рассказал про врача, который во время осмотра каждый раз удивленно качал головой со словами: «Надо же, вопреки лечению все-таки выздоравливаете!» А потом вернулись Таня с Леной. Вначале постучались – интересно, и о чем только думали? – потом зашли. Лена – чтобы остаться ухаживать за больным, Таня, чтобы увезти Вику домой.

А еще через пару дней Вика все-таки увиделась с Алексеем Сагитовым. Не потому, что он сменил гнев на милость – просто следователь, сочувствуя ей, предупредил, что будут проводить следственный эксперимент возле охотничьего домика. И если Вика хочет, может туда подъехать. Естественно, она не могла не воспользоваться такой возможностью, как ее ни отговаривали. А Лена, пока везла ее, всю дорогу ворчала без передышки. Но Вике просто необходимо было еще раз взглянуть на этого человека!

Участок леса был оцеплен, и Вику задержали. Но следователь, как и обещал, разрешил ей пройти. Она подошла к небольшой группе людей, столпившихся возле охотничьего домика. Сердце ее билось так, как будто задалось целью выпрыгнуть, и Вике даже пришлось опереться на подставленную следователем руку. Среди людей в форме и в штатском она разглядела Алексея. Он заметил ее не сразу. А когда заметил, одним только взглядом заставил Вику пожалеть о том, что она сюда пришла. Столько холодной ярости было в этом взгляде, что Вика невольно отшатнулась, когда он сделал шаг в ее сторону. Больше он приблизиться не смог, его сразу же задержали. И тогда он бросил ей в лицо:

– Об одном жалею: что не прирезал тебя на озере! Главная ошибка всей моей жизни, что не прирезал! – после чего повернулся к ней спиной.

– А я говорила: не надо приезжать! – напомнила Лена, принимая из рук следователя рыдающую племянницу.

– Нет, надо, – ответил за Вику Юрий Степанович. – Она должна была его увидеть. Понять до конца, что он за человек. Страшный человек, скорее – просто вычислительная машина без души.

– Тамара тоже это мне говорила, – сказала Вика сквозь слезы. – Но я не верила, не могла поверить. Он же меня любил!

– Возможно. Может, именно поэтому он проявил слабость, оставив тебя в живых на озере. – Следователь как-то естественно перешел с Викой на «ты», словно подчеркивая неофициальность беседы. – И в результате ему это стоило свободы, потому что без твоей помощи мы бы до сих пор его не поймали. Из-за этого он и беснуется, не может себе простить. Но ты не расстраивайся. Подумай о том, сколько еще жизней мог погубить этот монстр, оставаясь на свободе. Ты их спасла. А что до его любви, то любовь такого человека ненамного лучше его ненависти: в любой день он мог изменить свое отношение и тогда просто раздавил бы тебя, как наскучившую игрушку.

– Юрий Степанович, так как же он все-таки остался жив? – не удержалась от вопроса Лена.

– Расскажу, но не сейчас, – пообещал тот, торопливо прощаясь с обеими.

Обещание свое следователь выполнил недели через три в свой законный выходной день. Организовал встречу Матвей. Стол ломился от разнообразного мяса, приготовленного на углях. Бутылки тоже прилагались к натюрморту.

– Что-то многовато! – заметила Таня.

– Не порти композицию! – ощерился Матвей.

– Слышь, ты! Андрюшка сейчас с тобой нянчиться не будет, так что убирай половину!

– Ничего, я его в нужный момент скотчем к стулу примотаю, – утешил Таню Смирнов.

– Ты Таньке зубы заговариваешь, или она тебя в больнице успела на свою сторону переманить? – с подозрением поинтересовался Матвей.

Смирнов не ответил, поскольку в этот момент приехал долгожданный следователь, он просто изобразил рукой что-то вроде тайного масонского знака. Они сразу поняли друг друга.

– Да вы что устроили?! – ахнул Юрий Степанович, оценив старания хозяев.

– Спокойно, все по протоколу, – солидно заявил Матвей. – Отмечаем окончание дела.

– Да какое там окончание! – вздохнул следак. – Сагитов не признался ни в одном эпизоде! Каждый его шаг приходится доказывать, и только этим припирать его к стенке! Нам очень его нож помог – на нем оказались следы крови всех его жертв. И записи с ваших камер! Остальное собираем по крохам. И пусть я сегодня уже могу обрисовать вам всю картину в целом, до суда дело еще доводить и доводить! Многое пока – просто домыслы, позволяющие связать эпизоды в единое целое.

– Ну, за это как раз первый тост! – Матвей разлил коньяк по рюмкам. – Чтоб дело довести до конца! На пожизненное этот субъект честно наработал.

– Еще как! – кивнул Юрий Степанович, отдавая должное шашлыкам. – Его бы энергию да в мирных целях…

Постепенно застолье плавно перетекло в рассказ. Остальная аудитория затаив дыхание слушала следователя.

– У Сагитова действительно есть какой-то тайник на озере, но он наотрез отказался о нем говорить – мол, что найдем, то наше. Если сумеем. А он полиции в этом деле не помощник. Из-за тайника и разгорелся сыр-бор. В начале осени Артем – для удобства сохраним привычное имя! – совершенно случайно столкнулся с Сагитовым в городе. И узнал его, поскольку был хорошо с ним знаком еще с того времени, как оба состояли в пресловутой криминальной группировке. Только если Сагитов ускользнул от правосудия благодаря заранее продуманному плану, то Артему просто повезло. Все, что он тогда смог, – это унести ноги. А вот Сагитов – и для Артема это не было секретом – успел при побеге прихватить немало ценного. Поэтому их случайная встреча для Артема, который был на мели, стала подарком судьбы. Он отследил Сагитова, узнал, где и под каким именем тот живет. Потом вместе со своим новым приятелем, будем называть его по-прежнему Юрой, он оставил у нотариуса известное вам письмо. А после отправился прямиком к Сагитову с требованием заплатить за то, чтобы эта информация не увидела свет. Сагитов оказался в непростой ситуации. Делиться ему совершенно не хотелось, да и идти на поводу у шантажистов – дело, как известно, гиблое, потому что даже откупом не получается избавиться от них навсегда. Пускаться в бега? Но за ним следили. Быть может, именно тогда для этой цели был нанят третий – Кирилл Кислицов, он же водолаз. Чувствуя слежку, до весны Сагитов оттягивал время, отделываясь от Юры и Артема мелкими подачками и объясняя отсрочку тем, что тайник находится в озере, поэтому добраться до него можно только с наступлением тепла. А с приближением весны он начал действовать. Пробил брешь в стене, соединяющей его бокс с соседним. А свой заминировал. Но поскольку умирать он не собирался, а фрагменты тела, подтверждающие его гибель, были нужны, Сагитов вспомнил про своего брата Сашеньку Куликова. Точнее, он про него и не забывал, у этого человека все и всегда было просчитано загодя. И связи с братом он не терял именно потому, чтобы на всякий случай иметь под рукой «генный материал». Это не мои, а его слова. Когда он уводил Сашеньку из интерната, с ним увязались еще двое слабоумных ребят. Или Сагитов сам их прихватил, чтобы не акцентировать внимание на Сашеньке? Как бы то ни было, Сагитов избавился от них с помощью ножа. Он же распустил слух в Интернете о продаже воспитанников на органы, чтобы увести поиски брата в другое русло. Сашеньку он где-то держал до нужного дня – скорее всего, в деревне, потому что ездил за ним далеко и вернулся в тот день накануне взрыва поздно. Сашеньку он привез в бокс уже связанного – видимо, успел это сделать по дороге – и оставил там. Этот момент запечатлела камера: Сагитов выгружает из машины что-то явно тяжелое. А потом был взрыв. Сагитов переждал его, укрывшись под чугунной ванной в дальнем углу соседнего бокса. И все, он был свободен. Полиция быстро выяснила, кем на самом деле являлся Клим Воронин, но это уже не имело значения, поскольку по анализам ДНК, изъятым из останков, Алексея Сагитова объявили погибшим. Все его прошлые дела были автоматически закрыты. Так что письмо теперь могло спокойно приходить в прокуратуру. И шантажисты были Сагитову больше не страшны. Все, что ему оставалось, – это изъять содержимое тайника и вместе с ним преспокойно исчезнуть, начав где-нибудь новую безбедную жизнь. Сделать себе документы для него, как я полагаю, не являлось проблемой. О вас, Вика, он не думал. Напротив, гибель вашего общего ребенка была ему на руку: «генный материал», необходимый для экспертизы. Но дальше у Сагитова дело не заладилось. Уже почти чувствовавшие легкую добычу в руках, Артем с товарищами не могли так легко смириться с ее утратой. А гибель Сагитова списали на то, что у них появились конкуренты, которые устранили Алексея потому, что тем известно больше, чем известно этой троице. Поэтому эти трое и заторопились, всеми силами стремясь добраться до тайника первыми. Для начала взломали Викину квартиру. Нашли там спрятанные Сагитовым деньги. Крохи в сравнении с тем, что они собирались получить. И, убедившись, что настоящего тайника в квартире нет, переключили все свое внимание на озеро. Но искать небольшой тайник в огромном озере оказалось все равно что искать иголку в стоге сена. Да еще и вода ледяная. Вот почему, увидев однажды на причале Вику, они посчитали это знаком судьбы! Решили поймать ее. Вначале это пытался сделать водолаз в одиночку. Потом вас пытались перехватить на машине. Но обе попытки сорвались. А вскоре троица увидела на озере лодку с уже знакомыми им персонами! Что они могли при этом подумать? Что вы, Вика, узнали про клад и избавились от мужа, взяв Андрея в сообщники? Вполне возможно! По крайней мере, это объясняет их агрессивное поведение: они не стали за вами следить, а сразу решили напасть. Хотели, наверное, допросить вас с пристрастием. И снова – неудача. Потом – еще одна, опять на озере, на этот раз, когда Андрей решил осмотреть дно. А истинному хозяину тайника, Алексею Сагитову, оставалось только скрипеть зубами, глядя на эту возню, потому что она мешала ему самому незаметно добраться до схрона. Жил он, как я полагаю, все это время в гараже. Там, при соблюдении определенных мер осторожности, у него был минимум шансов столкнуться с кем-то из знакомых, да и в средствах он, как я думаю, тоже был ограничен – не зря ведь однажды пытался попасть в квартиру. Он не знал, что деньги из дивана уже украдены его конкурентами, а замки в связи с взломом сменены. Понял только, что его ключи почему-то не подходят к замку. Соседка заметила его, и он быстро сбежал, услышав шорох – в его планы не входило «воскресать». Тем временем отчаявшаяся троица пытается похитить Лену, а когда и этот их план срывается, выслеживает вас на даче и разводит под окнами одурманивающий костер. Эти планы им тоже срывают. На сей раз Иваныч. На озере они больше не появляются – водолаз заболевает все сильнее, – живут в лесном домике. Сагитов, выследив их, ведет с ними партизанскую войну. Чтобы под ногами не путались или так, ради удовольствия, сжигает одну их машину. Потом решает, что пора браться за основное дело. Но для того чтобы самому найти тайник, ему, оказывается, было нужно Викино обручальное кольцо! Зачем? Трудно сказать, но что-то он с ним сделал: не стоит забывать, что Сагитов, к сожалению, гений.

– Кстати, а где кольцо, Викуль?! – спохватилась Лена.

– Не помню. Сунула куда-то.

– Потеряла?!

– Да говорю же: не помню! Не до того было! А дальше что, Юрий Степанович?

– Дальше это кольцо надо было как-то заполучить. Но как? Кольцо у Вики на пальце. Одна она не выходит. Тогда Сагитов решает установить слежку за всей компанией. Вешает на машины «жучки», проникает на участок, чтобы разместить чувствительный микрофон, который позволял ему прослушивать разговоры. Вот тут-то он снова сталкивается с Артемом и Юрой, которые, на свою беду, тоже зачем-то пробрались на участок! Чем эта встреча закончилась, вы знаете. Может, у Юры с Артемом и были шансы справиться с Сагитовым, он ведь появился один. Но в первые секунды они буквально оцепенели, увидев его, воскресшего из мертвых! А Сагитов, как вы знаете, времени не терял. Юру убил на месте, Артему удалось скрыться. Следующей жертвой Сагитова стала его мать, Тамара. Он узнал, что вы к ней поехали, прослушал ваш разговор, но не смог вас опередить. Поэтому ночью проник к матери, чтобы припугнуть и узнать у нее, не рассказала ли она Вике про Сашеньку, ведь про него никто не должен был знать. Но когда Тамара увидела воскресшего сына, сердце ее не выдержало. Сагитов и тут не теряется: он бьет мать в грудь ножом, пытаясь скрыть истинную причину ее смерти, чтобы бросить подозрение на конкурентов: Артема и Кирилла. В следующую ночь, не исключая наличия камер на участке, Сагитов пробирается туда и демонстративно забирает один микрофон. Но остается еще как минимум два, так и не обнаруженных нашими экспертами. Один – это тот, что нашел товарищ Лобзик. Второй до сих пор не найден. С помощью прослушки Сагитов узнает, что вы собираетесь поехать в гараж. Времени на то, чтобы как следует замести следы, у него нет, и он просто обливает все там растворителем, чтобы эксперты случайно не обнаружили новых отпечатков старого хозяина. Сработало! Но Сагитов лишился своего временного приюта, не посмев туда больше вернуться после обыска. На его счастье, погода наладилась, и он обосновался в лесу в шалаше. Попутно, подстегиваемый ненавистью, он подкарауливает и убивает Артема. Знал ли он, что в охотничьем домике остался больной водолаз? Скорее всего, да, след от его ботинка был найден возле крыльца. Но доказать это мы не можем, а говорить Сагитов, как я уже сообщил, отказывается. На все наши вопросы у него только один ответ: «Докажите!», брошенный с вызывающей ухмылкой. Этот человек, похоже, ненавидит всех людей, вместе взятых. Просто так, потому что иначе не может. Но я отвлекся! Вернемся к последнему микрофону, который все еще должен оставаться где-то здесь. Это не простая техника, не зря наши эксперты так ее и не обнаружили! Я почти уверен, что микрофоны были добыты Сагитовым через бедолагу профессора, который сполна расплатился за свой неблаговидный поступок. Именно с помощью последнего микрофона Сагитов узнал, что Вика с Андреем собрались на озеро вдвоем. Это был для него подарок судьбы! Он ловит такси, кидается в свой гараж, берет машину и мчится следом за вами. Оказавшись на озере, он крадет ключи, опрометчиво оставленные Андреем в машине, прокалывает шины и разбивает телефоны. А потом бьет Андрея ножом в живот. Не насмерть, чтобы выиграть время. Он ведь уверен, что Вика не бросит раненого человека, и это даст ему фору для завершения всей операции. Почему он оставил в живых Вику? Может, в нем взыграли какие-то чувства, но я, честно говоря, в них не верю. Этот человек никогда и ничего не делает просто так! Скорее всего, у него насчет Вики был какой-то отдельный план, какой – мы вряд ли узнаем. Но расчеты Сагитова оказались неверны. Он и подумать не мог, что истекающий кровью Андрей сможет трезво оценить ситуацию, заставит Вику бежать к шоссе, оставив его одного. И что Вика быстро свяжется с Матвеем. Когда Сагитов приехал на лодочную станцию, одним своим видом вогнав сторожа в столбняк, для него стало полнейшей неожиданностью, когда почти следом за ним туда же влетел и Матвей: он изначально был ближе к станции, чем Сагитов, поэтому успел добраться до нее за более короткий срок. Ну, – тут следователь улыбнулся, оглядел собеседников, – остальные подробности этой сцены мы опустим. Четверых участников задержания Алексея Сагитова можно понять. Слава богу, наши ребята успели подъехать, растащили, разняли, и все обошлось.

– Да, кстати, – вспомнил Юрий Степанович, когда они уже расставались вечером после веселого дружеского застолья, – Сагитов все-таки был из двойни. Но второй младенец, девочка, родилась мертвой. Мы нашли акушерку, принимавшую роды. И она вспомнила этот случай. Спустя столько лет! Некоторые эпизоды так и въедаются в память. Вот и этот тоже был из таких. Тамара очень плакала, жалела именно девочку. Но Алексей, наверное, еще в чреве матери начал яростную борьбу за выживание, просчитав все на несколько ходов вперед… А колечко, Вика, все-таки постарайтесь найти! Если в тайнике спрятано что-то ценное, то в случае его обнаружения вам положен процент. А меня, честно скажу, просто снедает жгучее любопытство.

– Этим колечком еще надо знать, как пользоваться, – заметил Матвей. – Но мы постараемся!

«Мы». Это дружное «мы» было Вике очень и очень дорого. Сама того не заметив, она как будто влилась в дружную семью, с которой тяжело теперь будет расстаться! А расставаться пришла пора. Дело было закончено, опасность миновала. Вон, даже Иваныч уже перебрался в свой домик. И Вика вышла-таки на работу. Пора и домой возвращаться. Все уже спали, когда она выскользнула во двор. И стояла возле бани, обхватив себя руками и глотая слезы. Дело, как ни странно, было вовсе не в Климе, который лучше бы оказался мертв! Лена утащила его портрет и отказалась признаваться, куда именно. Впрочем, Вика и сама догадывалась, куда… А вот Сашеньке они решили все вместе поставить памятник. Этот мальчик принял мученическую смерть от руки старшего брата. Могилка все-таки обрела его имя. Но плакала Вика сейчас не из-за этого. Причина ее слез была куда более банальна. Просто она решила, что эта ночь после посещения следователя будет последней, которую она проведет под смирновской крышей. Не будет больше веселых и дружных пробуждений и завтраков, и шашлыков, и бани, и веселой возни в саду. И комнатки с тихо тикающими часами, и голосящего из курятника петуха. И беседки. И соловья в кустах. И этой шелковистой травки на газоне, на которую можно выйти из дома в любую минуту. И ночного неба, не по-городскому звездного. Как много, оказывается, Вика успевала замечать походя, между делом, и ко многому успела привязаться!

Тихо хлопнула входная дверь. Кто-то вышел во двор. Смирнов! Вика узнала его шаги. И взмолилась: только бы он прошел мимо! Но он прямиком направился к Вике. Встал у нее за спиной:

– Викуль, ты чего?

– Завтра я уеду, Смирнов, – сглотнув слезы, сказала она.

– Почему? – спросил он после небольшой паузы. – Что я снова сделал не так?

– Да ничего. Просто у меня есть своя квартира.

– Так ведь и у меня есть. Стоит себе, есть не просит. И твоя без тебя не заскучает. Чем тебе здесь плохо, Викуль?

Она не ответила. Она не знала, что ему ответить.

– Викуль… – Он коснулся руками ее плеч, легко, едва ощутимо. А потом вдруг сжал их, развернул Вику к себе: – Я прошу тебя, останься! Ты не представляешь, как ты мне нужна! Пусть даже вечным ежиком, направляющим на меня колючки! Не уезжай!

Вика хотела, как обычно, строго прикрикнуть на него: «Смирнов, ты что себе позволяешь?!» Но вместо этого неожиданно вдруг разрыдалась, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Ненавижу… Ненавижу тебя, Смирнов! – шептала она сквозь слезы.

Он ничего ей не отвечал, просто был рядом. Потом, когда она начала успокаиваться, повел ее в беседку, все так же обнимая за плечи, взял салфетку из стопки на столе, вытер ей лицо. Вика молча сносила все, что он делал. А он вдруг…

Он посмел ее поцеловать! Она резко вдохнула, выходя из оцепенения. Андрей напрягся – видимо, ожидал, что она сейчас ударит его в еще нежные швы. Зря он так про нее подумал, она бы не смогла! Просто рванулась прочь, осененная внезапной мыслью! Он отпустил ее и замер в ожидании расправы.

– Ну ты и сволочь, Смирнов! – выдохнула Вика. И не успел он, как обычно, кивнуть в ответ, как она напустилась на него с удвоенной силой: – ТЫ ЧТО, РАНЬШЕ ЭТОГО СДЕЛАТЬ НЕ МОГ?!

– Викуль… – Глаза у него стали шальные, она никогда у него раньше таких не видела. – Вот и пойми после этого женщин…

– Да при чем здесь женщины? Я просто вспомнила, где я колечко оставила! Бывают же такие логические цепочки, да? Сейчас вот как подумала, а не убить ли тебя за твою выходку прямо на месте, так и вспомнила, как мы сидели в приемном покое и ждали, пока тебя прооперируют. Колечко в Ленкиной сумочке! Жди меня здесь, я сейчас!

Вика вспорхнула по лестнице в их с Леной комнату, быстро нащупала сумочку, схватила и кинулась обратно. Вытряхнула все содержимое на стол в беседке. Как и большинство женских сумочек, Ленина вопреки всем законам физики изнутри была куда больше, чем снаружи. Чего в ней только не было! Духи, косметика, салфетки, ключи, несколько брелоков без ключей, визитки, пилки для ногтей, сразу три штуки, какая-то мелкая бижутерия. Отложив все сверкающей кучкой в сторону, Вика разворошила ее и с победным восклицанием достала свое колечко.

– Вот! Вот оно где!

– Викуль, ты молодец! И что теперь будем делать?

– Как что?

– Ты уснешь до утра? Я лично – нет. Может, махнем с тобой на это озеро прямо сейчас? Ночи-то светлые.

– Куда-куда махнем? – послышалось от крыльца. Нет, в этом доме спят или нет?! Матвей в семейных трусах, на этот раз в ромашку, подошел к беседке.

– Вот… – Смирнов вкратце обрисовал ему суть дела. Матвей воззрился на него:

– Андрюха, ты что, больной?! Разве ты сейчас сможешь нырять?

– А нырять и не потребуется, Матвей. Я уверен, что тайник где-то на острове. Ну, или совсем недалеко от кромки воды.

– Ладно, уговорил, я с вами. Только ключи от машины возьму.

– И штаны бы неплохо, – подсказал ему вслед Смирнов.

Они выехали… Да, как обычно, впятером! А кто бы в этом сомневался? Одного Иваныча не стали будить, раз сам не проснулся. Втиснулись все в одну машину – Смирнов настоял на том, что надо будет забрать из гаража джип Клима. Потому что, возможно, не зря он поехал на станцию именно на нем. И въехал на территорию, хотя мог бы оставить машину в лесу поблизости. Андрей был уверен, что это неспроста!

После того как они добрались до станции и успокоили несчастного сторожа, уже начавшего заикаться, командовать тоже взялся Андрей. Климову машину поставили так, как она стояла всегда – четко на пятачок парковки с номером бывшего бокса. Лодку Смирнов взял именно ту, на которой они ездили с Викой – благо, ключи от бокса еще не вернул – сославшись на то, что Матвеева слишком большая, не подойдет. В этой они впятером разместились не без труда. Но все-таки разместились, после чего осторожно двинулись к острову. А прибыв на место, пустили лодку в дрейф.

– И дальше что? – спросил Матвей.

– А дальше наблюдаем за этим кольцом. – Смирнов вытащил его на белый свет летней ночи, еще и подсвеченной ярким ликом луны.

Они качались на легких волнах, иногда запускали мотор, чтобы сдвинуться на пару метров, и снова дрейфовали возле пресловутого острова.

И наконец заметили: один из камешков в кольце, обрамляющих бриллиант, вдруг засветился. Сам по себе. Днем бы они этого, может быть, и не увидели, если бы не знали, куда смотреть.

– Это что? – Матвей привстал, чтобы лучше разглядеть. Камешек сразу погас.

– Сядь, Матвей, – покачал головой Смирнов. – Ты заслоняешь внедорожник. А кольцо реагирует только тогда, когда ловит оба сигнала: от него и с острова. Сагитов умно это придумал! Никто не смог бы отыскать тайник, не имея сразу и того и другого. Но Клим невольно выдал свой секрет, когда, заполучив кольцо, въехал на машине именно на стоянку.

Наблюдая за крошечным огоньком в кольце, то слабеющим, то разгорающимся, вся компания осторожно приблизилась к острову.

– А дальше что? – спросил Матвей.

– Дальше, мне кажется, все-таки придется окунуться, – сказал Смирнов, водя кольцом вверх-вниз и наблюдая за огоньком. – Но это недалеко, где-то у поверхности воды.

– Андрюха, не дури! – встревожился Матвей.

– Не дурю. Вода никогда еще меня не подводила. Я в нее верю.

– Тогда и я с тобой! – вызвалась Вика.

– В том случае, если мне потребуется твоя помощь, Викуль. А пока не надо, не раскачивай лишний раз несчастную лодку, иначе все искупаемся.

– Тогда вот… тут где-то бухта веревки была… будешь держаться за конец! – скомандовал Матвей. – И не спорь!

– Ладно, разматывай, – вздохнул Андрей. И так ловко, как это умел только он, скользнул за борт. Подплыл вплотную к острову. Все с замиранием сердца наблюдали за ним и за огоньком, трепещущим у него в руке то ярче, то тусклее. Изредка слышались всплески воды. Потом зашелестели камни – над поверхностью озера эти звуки разносились очень далеко.

– Андрюха, ну что?! – не выдержал Матвей.

– Тащи! – Веревка ушла резко вниз.

Матвей послушно стал вытравливать веревку, к которой было что-то привязано. Сам Смирнов не спеша доплыл до лодки. Забраться ему помогли – все-таки он был не слишком здоров.

– Только и дел: сдвинуть камень с ниши под выступом, – сказал Андрей, отдышавшись. – С суши до него никак не добраться, а из воды ни за что не разглядишь, если нет маячка. Как все оказалось просто!

– Девчонки, держите лодку, чтоб не опрокинулась! – Матвей ухватился за что-то двумя руками, с усилием подтянул и почти уронил на дно герметично запаянный сундучок, ну прямо как в фильмах про пиратские клады!

– Во! Сейчас откроем! – радостно воскликнул Матвей.

– Я бы не стал этого делать, – покачал головой Смирнов. – И, зная Алексея Сагитова, доверил бы это дело экспертам.

– И тебе не интересно, что там?

– Конечно же, интересно. Но в этом случае осторожность не повредит.

На том и порешили, задвинув сундучок под скамейку.

– Вот твое колечко, Викуль. – Андрей протянул ей руку. Вика даже не шелохнулась, чтобы его забрать. Глядя ей в лицо, Смирнов отвел руку за борт. А потом разжал пальцы, и обручальное кольцо, сверкнув искоркой, скрылось на дне.

PS-1. В найденном сундучке, кроме сверхсекретной аппаратуры, оказалось немало самых настоящих, уникальных драгоценностей. Но Вика, зная историю их происхождения, даже не стала на них смотреть. Она бы и от компенсации за найденный клад отказалась, если бы не Лена и Таня, помешавшие ей это сделать.

PS-2. Вика с Андреем поженились через год. На второй день свадьбу продолжили праздновать, естественно, на даче. А утром третьего дня в бассейне у Рублевых обнаружился огромный живой сом. Какими судьбами и с какой целью он туда попал – о том история умалчивает…

Content

Дарья Кожевникова
Если это судьба