Беттакки Лидия

Девушка с обочины

Лидия Беттакки

Девушка с обочины

Книга о непростой судьбе обычной девушки из России в начале жизненного пути, которая по определенным обстоятельствам приезжает в чужую страну. Стремление устроиться, добиться успехов и благополучия привели ее на обочину жизни. Внутренне сопротивляясь, страдая она пытается вырваться. И ей везет, несмотря на сложности и перипетии, в которые она попадает, счастье улыбается ей.

© Лидия Беттакки, 2017

© Издательство”videlka”, 2017

Часть первая.

Я стояла на полупустой трассе, покуривая очередную сигарету и коченея от холода. Стрелки часов показывали два ночи.

Девчонок разобрали клиенты. Осталась только я. Зыбко-то как и промозгло! Брррр!!! На мне была ко– ротенькая кожаная курточка красного цвета, под ней

– облегающее платьице леопардовой расцветки и ла– ковые чёрные ботфорды на высоченном каблуке. Для мартовской ночной погоды я была одета достаточно легкомысленно. К тому же жутко хотелось спать. И зачем это я припёрлась в чужую страну? Ещё и занялась проституцией?

У себя на родине я была студенткой института и еще недавно мне даже в голову не могло прийти, что вот так перевернётся моя жизнь. Подруга ненавязчиво предложила прокатиться за границу, подзаработать – я согласилась. А куда деваться? Дома – нищета, вечно пьяная мать. Чуть-что – сразу мордобой. Мне для учёбы нужны были деньги и как минимум домашний покой, чтобы сосредоточиться на конспектах и рефератах. А с пьяной мамашей и её собутыльниками стало не– выносимо находиться под одной крышей. Порой доходило до того, что приходилось прятаться у бабушки, родной и доброй старушки.

– Эй, красавица! Сколько ты хочешь? – притормозил рядом “Фиат”, и молодой человек высунул физиономию из окна.

– Пятьдесят евро. Оральный и традиционный секс в машине, – ответила я.

– Садись, – кивнул мужчина и открыл дверь авто– мобиля.

Я уселась в машину и мы поехали на пустырь, куда я и ещё три девчонки привозили клиентов.

– Пожалуйста, деньги вперёд, – вежливо попросила я.

Мужчина открыл бумажник и выудил оттуда купюру оранжевого цвета. Я взяла деньги и спрятала в сумочку. Затем достала презерватив и надела его на мужской орган, чем-то похожий на банан. После пятиминутного орального контакта, мы приступили к традиционному. И почему он так долго не кончает? Нам больше 15 минут нельзя ублажать клиента. Таковы правила дорожной проституции, хочешь больше секса – плати!

– Эй, уважаемый, время моего сервиса истекло, – похлопала я по спине полуобнаженного мужчину.

– И сколько ты хочешь за продолжение? – спросил он, тупо пялясь на меня.

– Ещё пятьдесят. А вообще-то, мой рабочий день на сегодня закончен. Меня ждут подруги, – на ломаном итальянском попыталась я обьяснить клиенту ситуацию.

– Что ты хочешь этим сказать? Я заплатил деньги и не кончил? – нагло спросил он.

Я ощутила накатившую тревогу. И где ты взялся на мою голову? Все предыдущие клиенты были нормальными людьми, без претензий. Они знают правила дорожных проституток и не перечат. Либо доплачивают за услугу, либо отвозят на место, где взяли.

Подруги – Маринка и Таня – советовали никогда не показывать клиенту, что боишься его.

– Это твои проблемы, – отчеканила я и натянула на правую ногу длинный сапог из лаковой кожи, которые только вчера нам купил хозяин сутенёр. – Всё, дорогой. Я вне сервиса на сегодня. Магазин закрыт. Вези меня обратно, – чувствуя неладное бойко настаивала я.

Мужчина прищурил глаза и процедил:

– А ты уверена, что будет как ты скажешь? И вообще, знаешь, кто я такой?

– Мне по фиг, кто ты. Не хочешь везти обратно, я сама дойду. Чао!

Я уже приготовилась выйти, как вдруг взревел мотор и этот очумевший дурак понёсся на всех газах по ночной незнакомой мне дороге.

– Эй ты, придурок! Ты что делаешь?! Немедленно останови! – истерично закричала я что было мочи.

– Ещё пикнешь – пеняй на себя, – мужчина вытащил из кармана пистолет и наставил его мне в бок одной рукой.

На ходу, распахнув дверь изо всех сил я закричала:

– Люди, помогите! Аюто!

В сумраке ночи мелькали маленькие домики, незнакомые тропинки, частные массивы. Я поняла, что он меня куда-то хочет завезти, и приняла решение: выход один – бежать! Не помня себя, я сделала рывок дверью и выпрыгнула из машины, покатившись вниз. Треск рвавшихся колгот, которые цеплялись за непонятно– шероховатое, и острая боль от ушибов вгоняли меня в панику. О боже, где я? Опомнившись, я посмотрела на бетонное ограждение, за которым мелькали фары несущихся машин. Так, нужно срочно оставновить машину, постараться вспомнить место работы и добраться туда. Девчонки-то заждались меня небось.

Кое-как поднявшись с земли, я заметила, что колготы на мне изорваны в клочья, а чуть выше колена сочится кровь. Я достала из сумочки влажную салфетку и приложила к царапине. Начало печь. Интересно, что еще я повредила? Попыталась рассмотреть себя во тьме. Вроде цела, ничего не сломано. Я поднялась с земли и перелезла через бетонный забор. Пройдя метров десять я стала голосовать машину, но автомобили проносились мимо, не останавливаясь. “Ну и влипла же!” – лихорадочно думала я. Вдруг неподалёку на аварийной полосе затормозила машина. Я бегом на подворачивающихся каблуках кинулась к ней.

– Прошу Вас, помогите! Я не знаю где нахожусь! На меня напали! – бросилась я в истерике на капот машины.

Мужчина средних лет, высокого роста вышел из машины и подошёл ко мне.

– Прошу Вас, успокойтесь. Пойдёмте в машину.

Мужчина пытался меня успокоить и аккуратно взял под руку. Я села в машину и никак не могла прийти в себя, содрагаясь в рыданиях.

– Как тебя зовут?– спросил он.

– Людмила, – достала я из сумочки бумажный носовой платок.

– А меня Этторе. Как ты здесь очутилась? – мужчина рассматривал мое испуганное лицо, изодранные ноги в рваных колготах и с сочившейся кровью из раны. – Тебя избили? Ты убегала от кого-то? – предположил мужчи– на.

Я с трудом понимала по-итальянски и попыталась объяснить ему, что в Италии я всего неделю.

– Вот оно что! Понимаю. А ты откуда?

– Из России.

– Тебе повезло, я немного говорю по-русски. У меня много заказчиков из России и Украины, – произнёс мужчина на понятном русском языке.

Я слегка успокоилась и рассказала мужчине свою историю.

– Да уж, что и говорить, плохая ситуация. Ну, а где вас поселили в Италии. Ты хотя бы название города помнишь?

– В том и дело, что нет. Помню, что час езды на поезде. Мы с девчонками добирались на “рабочую точку” на электричке. На железнодорожном вокзале брали такси до места. Я не знаю, где нахожусь и очень– очень сожалею о том, что приехала в Италию.

Тут я снова расплакалась.

– Ну, перестань. Италия прекрасна. Вон посмотри какой красивый купол церкви на фоне прожектора.

Этторе указал на переливающийся золотой купол церкви.

– И что мне с тобой делать? – задумчиво произнёс он.

– Не оставлять же тебя в таком положении одну.

Я никак не могла упокоиться и чувствовала, что была на грани нервного срыва.

– Выпей воды, – мужчина протянул мне одноразовый пластиковый стаканчик и налил в него воды.

Захлёбываясь, я сделала пару глотков. Затем вытерла слёзы и открыла сумочку, чтобы достать сигареты. В ответ мужчина вытащил из бардачка пачку сигарет “Диана”. Мы закурили. В этот момент раздался звонок его мобильника.

– Пронто.

Мужской голос что-то застрекотал на ухо Этторе. В ответ он возбужденно отвечал. После, закрыв трубку сотового, тяжело вздохнул, прикусив антенну губами.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я.

– Случилось. Моя сестра в больнице. Она потеряла ребёнка – пятого по счету. Звонил её муж и сообщил мне эту новость. С ума сойти – пятый выкидыш!

– Мне жаль. А почему так происходит с вашей сестрой?

– У неё слабая матка. Едва наступает третий месяц беременности – теряет ребёнка. Врачи советовали ей не беременеть. Но они с мужем даже слышать не хотят об этом!

– Понимаю, как печально, – посочувствовала я.

– Послушай, что будем делать? Где ты живёшь не помнишь, куда везти тебя не знаешь. Твой вид оставляет желать лучшего, – недовольно и с раздражением в голосе Этторе задал свой вопрос.

Я разревелась. Нервы здали. Безусловно Этторе имел право. Как снег на голову свалилась без имени и флага.

– Ну, перестань плакать, – погладил он меня по плечу.

– У меня есть предложение. Я живу неподалеку. Можем заехать, ты выберешь необходимое из гардероба моей сестры, позавтракаем, а завтра пойдём в магазин и купим тебе что-нибудь подходящее из вещей.

Паника накрыла меня. Но трезвым умом я понимала, что другого пути нет. Паспорт мой – у хозяина. При мне только ксерокопия первой страницы и всё. Ладно, хуже чем есть не будет. Либо он палач, либо ангел-хранитель.

– Хорошо, Этторе. Поехали, – преодолевая страх, ответила я.

Машина понеслась по автомагистрали. Начинался рассвет. Я не понимала, где нахожусь и куда мы

едем. Одним словом, находилась в состоянии шока и прострации.

Этторе мчался по автостраде. Встречных машин почти не было. Сегодня воскресенье – никто не работает. Откуда, интересно, Этторе ехал в такой поздний час? Я заметила, что он начал зевать.

– Ох, накатывает сон. Был с друзьями на ужине, а потом пошли на дискотеку. У нас в Италии дискотеки с двенадцати ночи и до шести утра в субботу открыты, – словно прочитал мои мысли Этторе.

Я слушала его и всё ещё находилась в прострации. Мне хотелось выпить, чтобы на минуту не думать о случившемся и о той неизвестни, которая ждет меня. Как только приедем, обязательно попрошу спиртного. Этторе притормозил у платного шлагбаума скоростной дороги, вытащил купюру и просунул в автомат. Шлагбаум поднялся, машина съехала с автострады, и мы поехали по незнакомым улочкам и дорогам. Спустя минут десять остановились у трёхэтажного дома и Этторе выключил мотор белой “Альфа Ромео Джульетта”.

– Мы приехали, – он пристально посмотрел на меня.

– Можем идти.

Я открыла дверь машины и попыталась выйти, но тут же ощутила простреливающую боль в ноге.

– Ай, – вскрикнула я.

– Что случилось? – спросил мужчина.

– Больно ступить, – я поморщилась.

– Наверное ушиблась при падении. В состоянии шока не разобралась, а вот теперь организм начинает осознавать, что с ним приключилось и болевые синдромы выходят наружу. Так бывает.

– Я тоже так думаю, – согласилась я и попыталась встать. На этот раз у меня получилось, но боль простреливала в лодыжке.

– Сможешь идти? Опирайся на меня, – Этторе подошёл ко мне и подставил свою руку.

Мы вошли в дом. Пожилая женщина с маленькой собачкой на поводке встретила нас и доброжелательно кивнула Этторе головой, окинув меня взглядом с ног до головы. Тем временем, он открыл ключом дверь в подьезд и пропустил меня вперёд. Я вошла в красивый холл с мраморными полами и стоящими в вазах цветами. Добротные лампы освещали подьезд. Мы направились к лифту, сияющим словно зеркало панелью. Вот как здесь живут! Не сравнить с нашими подьездами, которые пахнут кошачей мочой и разбросанными окурками. Мы зашли в лифт, надраенный и блестящий – с огромным зеркалом во всю заднюю панель лифта. Да уж! Моё отражение в зеркале оставляло желать лучшего, лучше бы и не смотрелась. Распухшие глаза, нос, размазанные тени и порваные колготки, ссадины и царапины.

Этторе смотрел на меня и что-то напоминающее улыбку скользнуло по его лицу. Лифт остановился на нужном этаже, мы вышли и он открыл передо мной красивую дубовую дверь с золотыми ручками.

– Проходи, – галантно пригласил он меня в квартиру.

Я вошла в уютную гостинную с большим диваном из велюра, компактной “стенкой” и огромным плазменным телевизором. Дальше виднелась кухня со стеклянным столом и современной кухонной мебелью.

– Ты как, в порядке? Успокоилась? – спросил Этторе.

– Не совсем. Непривычно. Скрывать не стану – страшно.

– Хочешь сказать, что меня боишься?

– Нет, – слукавила я. – Просто непривычное состояние от пережитого шок.

– Не волнуйся. Я не причиню вреда. Пойдём со мной в комнату сестры и для начала ты выберешь себе что– нибудь из одежды. Кстати, как твоя нога?

– Болит, но уже меньше. А можно я сниму с себя эти “кандалы”? Сил больше нет.

– Разумется. Помочь тебе?

С помощью Этторе я сняла сапожищи. В этот момент из правого сапога на пол выпали деньги: шесть купюр по пятьдесят евро, которые я заработала за ночь. По наставлению хозяина, мы с девушками должны были прятать деньги в сапоги, оставляя в кошельке не более одной купюры. В случае грабежа, грабитель останется ни с чем, вернее с одной купюрой. На лице Этторе проскользнуло смущение, а мне стало неловко за случившийся конфуз.

– Прости, – прошептала я, – издержки профессии. Я совсем забыла, что у меня в потайном месте деньги.

– Понимаю, ничего страшного.

– Этторе, – отчаянно вздохнула я, – поверь, меня тол– кнули жизненные обстоятельства на такойт отчаянный шаг. Мне самой мерзко. Ты даже не представляешь, как я себя ненавижу!

– Я понимаю. От хорошей жизни мало кто решится на такое, поэтому не собираюсь тебя осуждать. На вот, держи, обувайся, – Этторе поднёс смешные комнатные тапочки в виде мордочек обезьянок. – Тапочки моей сестры.

Я обулась. Размер подошел.

– В самый раз, смотри-ка. Прикольные, никогда таких не видела.

– Ну, что, Людмила, будем завтракать? Или может для начала душ?

– Пожалуй, выберу душ. Я в таком ужасном виде, – и панически окинула себя взглядом.

– Пойдём, там в шкафу есть полотенца и банный халат. Мы вошли в просторную комнату с односпальной кроватью, небольшим телевизором на тумбе и шифоньером с лакированными белыми панелями. Этторе распахнул створку шкафа и вытащил с полки махровый халат розового цвета и такой же расцветки два полотенца: одно большое банное, другое поменьше.

– Держи. Шампуни и мыльные средства найдёшь в ванной на полке.

Этторе провёл меня по коридору к деревянной двери в ванную комнату. Я вошла и первым делом, скинув с себя все вещи, встала в белоснежную ванну с гидромассажем. Отрегулировав температуру воды, я стояла под струей теплой воды. Я принялась натирать тело мыльной пеной с ароматом апельсина, словно пытаясь смыть с себя всё, что со мной произошло за эту ночь. За какие-то четыре часа я пропустила через себя шесть мужиков. Это было только начало. Хозяин настаивал, что норма за ночь – минимум 500 евро, что означало не менее десяти клиентов.

Паника, ужас сковали моё сознание: «Нет, я этого не выдержу! Уж лучше сбежать и вернуться на родину. А что там? Снова пьяная мать, собутыльники, безденежье и безработица. Никогда не забуду, как однажды, прийдя со школы я увидела мать, ублажающую двоих мужиков. Один брал её сзади, а другому она делала

минет. Заметив в коридоре мою тень, один из них крикнул мне: “Чего прячешься? Присоединяйся, не пожалеешь”. Я быстро схватила своё пальто и, хлопнув дверью, бросилась восвояси к соседке по двору Ленке. Один раз мамаша умудрилась подцепить сифилис от очередного поклонника-собутыльника, за ней прибыла принудительная бригада врачей и её увезли на лечение. После того случая меня игнорировали в нашем дворе, соседи тыкали пальцами и отворачивались в прямом смысле этого слова. Лишь Ленка – подружка детства

– не оставляла меня в трудную минуту. Натерпелась я от своей мамаши, поэму и решилась сбежать раз и навсегда.

Я выключила воду и вытерлась пушистым ароматным полотенцем, осмотрев своё отражение в большом зеркале. На меня смотрели сонные уставшие глаза и тоскливое выражение лица. Высушив волосы феном, я одела халат и вышла из ванной. Аромат кофе витал в воздухе.

– Я здесь, – позвал голос Этторе.

Я прошла в гостинную. На столе, накрытом льняной скатертью ручной работы, стояла кафетиера – турочка для приготовления кофе, чашки на блюдцах, упаковки сока и горячие дымящиеся булочки.

– Присаживайся, завтрак готов, – тихо улыбаясь, мужчина пригласил меня к столу.

Я села за стол. Этторе налил мне чашку кофе.

– Хочешь молока? – спосил он у меня.

– Нет, спасибо. Я молоко с детства не пью. От одного запаха начинает тошнить. Перепоила бабушка в детстве,

– пояснила я.

– Вот как? А я без молока жить не могу. Может йогурт хочешь?

– Да, хочу. Спасибо, – кивнула я головой.

Этторе открыл холодильник и выудил оттуда три пластиковых баночки с йогуртами.

– Выбирай. Вот греческий с кокосовой стружкой, вот “Даноне” с черносливом, а вот “Йомо” с клубникой.

– Пожалуй, попробую вот этот, – указала я на тот, что с черносливом.

Мы принялись за завтрак. Булочки оказались невероятно вкусными, с запахом корицы, а нежнейший йогурт таял во рту. Кофе заметно отличался от нашего, сваренного по-турецки. Помню как-то раз мамаша после очередного излияния с утра маялась похмельем и заварила себе полную чашку кофе. Тут с ней случилась истерика. Она начала задыхаться в прямом смысле слова. Я перепугалась и хотела вызвать скорую помощь, но пришедшая соседка тётя Зина разрядила обстановку и скомандовала моей матери:

– Света, задержи на пять секунд дыхание, а потом резко выпусти. И так десять раз. Это у тебя паническая атака. У меня во время климакса такое случалось, особенно после пьянок. Это реакция кофеина на алкоголь. Ты уж должна выбирать – кофе или водка. А лучше ни то, ни другое. Лучше чашка зелёного чая.

Мать, помню, выполнила дыхательные упражнения и паника отступила. Но потом это повторялось неод– нократно. Врачи поставили диагноз – вегетососудистая дистония, при которой алкогололь противопоказан. Но пристрастие к нему было сильнее, и мать продолжала пить, так что время от времени её “накрывало”. А какой моя мама была в молодости красавицей,

глаз не отвести! Блондинка с длинными волосами и большими зелёными глазами, как у кошки, всегда умело накрашенными, это придавало ей необходимого шарма. Говорили, что она похожа на Бриджитт Бардо, и мне подружки завидовали, когда мы с мамой ходили в кафе на мороженое или просто погулять. После развода с отцом мама стала топить горе в бутылке и проклятая водка сгубила ее красоту и молодость.

Этторе смотрел на меня. После сушки феном мои волосы были взлохмачены, лицо – без косметики.

– А ты очень красивая, и без косметики нравишься мне больше, – подметил он.

– Не то что когда ты меня подобрал на дороге, – подметила я.

– Да, никогда бы не подумал, что сегодня ночью встречу такое чудо, как ты.

– Этторе, а ты женат? – спросила я.

– Я встречался на протяжении десяти лет с женщиной. Но до женитьбы дело так и не дошло. Мы вовремя поняли, что разные, и расстались.

– Понятно. Прости за вопрос, а сколько тебе лет?

– А сколько ты мне дашь? – Этторе улыбнулся белоснежной улыбкой.

– Лет тридцать, тридцать пять.

– Ну, спасибо за комплимент. Мне сорок три года. Через три месяца будет сорок четыре.

– Да ты что? – мои глаза расширились от удивления.

– Никогда бы не сказала. В чём же секрет твоей молодости?

– Занимаюсь спортом, хожу в бассейн. Стараюсь правильно питаться, не пью, но от бокала хорошего вина не откажусь. Вот курю, но обязательно брошу.

Кстати, если ты останешься, можем сегодня вечером пойти поужинать в хорошем ресторанчике моего друга. Попробуешь ризотто ди маре.

– А что это? – спросила я.

– Это такое блюдо из вареного риса и мидий, кальмаров, креветок, морских гребешков.

– Ух ты! Никогда не пробовала. Наверное, вкусно?

– Не то слово. Так что решай, ты моя гостья, я в твоём распоряжении. Но если хочешь уехать, задерживать тебя не стану.

Мне очень хотелось принять предложение Этторе и остаться, но чувство тревоги не покидало. Меня же будут искать или уже ищут. Маринка, с которой я приехала, наверняка переживает. Но вот куда мне ити? Я не помню ни названия города, куда нас привезли и поселили, ни улицу, абсолютно ничего.

– Так что, остаешься, Людмила? Я не причиню тебе зла, поверь. Живу я один и никто тебя здесь не побеспокоит. Внезапно на меня начали накатывать сон и усталость.

Сказывалось напряжение, перемена места и событий. Я начала зевать.

– Этторе, пожалуй, я останусь. Мне идти некуда. Этторе встал и протянул мне свою большую руку.

– Я рад, что ты согласилась. Пойдём, я уложу тебя спать. Тебе нужно отдохнуть. Да и мне не помешало бы вздремнуть часок другой после бессонной ночи.

Я взяла за руку Этторе, и мы направились в комнату его сестры.

– Вот, возьми. Он только из химчистки. В нём тебе будет удобнее, чем в банном халате, – Этторе раскрыл целлофановый кулёк и достал оттуда аккуратно сложенный спортивный костюм бежевого цвета с

красными лампасами.

– Спасибо. Думаю, он мне будет в самый раз, – с благодарностью ответила я.

– Не за что. Постарайся расслабиться и ни о чём не думать. Если что-нибудь понадобится – зови.

Этторе помахал мне рукой и удалился, закрыв за собой дверь. Я сразу же скинула халат и прямо на голое тело одела спортивный костюм. Он был действительно мне по размеру.

Ёлки-палки, а ведь у меня даже трусов нет. Разве что те, в которых я была и они остались в ванной комнате. Ладно, как проснусь, попрошу Этторе отвезти меня в торговую лавку, куплю что-нибудь из вещей. У меня были вещи, привезенные с собой из России, но они остались на квартире, где нас поселили с девчонками. А это неизвестно где. Благо, деньги есть – евро, что заработала. Они кстати остались скомканными на столике у входа. Надеюсь, Этторе не прикарманит их себе… Я рассуждала и не заметила, как заснула.

Открыв глаза, я не сразу сообразила, где нахожусь. Перед глазами пронеслись события прошлой ночи, и спустя минуту-две поняла, что нахожусь в квартире своего спасителя по имени Этторе. Окинув взглядом комнату, я посмотрела на часы-будильник, сделанные в форме красного сердца. Стрелки показывали два часа. Я села на кровать, и запах вкусного стал приятно щекотать нос. Захотелось пить. Я обула тапочки и вышла из комнаты.

– Проснулась? Как ты? – улыбающийся Этторе сидел за столом, накрытым скатертью с чашкой кофе и смотрел по телевизору авторалли.

Я с улыбкой кивнула в ответ.

– Спасибо, Этторе. Намного лучше.

– Будешь обедать? Я уже поел, не хотел тебя будить.

От аромата чеснока и тушенных помидор, у меня заурчал желудок. Я поняла, что голодна и с удовольствием чего-нибудь съела.

– Да, пожалуй, не откажусь. Признаюсь, проголодалась.

Мужчина принёс тарелку, столовые приборы, стакан и поставил передо мной. Затем принёс сковородку и раскрыл крышку, в которой дымились спагетти с мелко нарезанными помидорами, базиликом, кусочками ветчины и с великолепным ароматом чеснока. Этторе специальной ложкой с изогнутыми краями насыпал мне полную тарелку и посыпал сверху мелким тёртым сыром. Затем из бутылки вина налил мне в стакан бархатной жидкости бордового цвета.

– Приятного аппетита, – весело подмигнул он мне.

– Спасибо. А ты не выпьешь со мной? – удивилась я.

– Я не пью днём. Но как исключение, могу составить тебе компанию.

Этторе взял чистый стакан и налил себе немного вина.

– Ну, за наше необычное знакомство и за твоё второе рождение, – мужчина поднял бокал.

Мы чокнулись бокалами, и я, мгновенно выпив жидкость, принялась за еду. Тепло разлилось по моему телу. Спагетти были необыкновенно вкусными. Ничего подобного в своей жизни я не пробовала. Безусловно, в России мы готовили макароны. Помню, когда– то мама готовила отменные блюда. Макароны по– флотски и рожки с сыром и грибами у неё получались превосходными. Но то, что я смаковала сейчас, ни шло ни в какое сравнение.

– Нравится? – спросил Этторе.

– Очень вкусно, – одобрительно кивнула я головой. – И ты всё сам готовишь?

– Разумеется. Пока ты спала ко мне никто не приходил,

– рассмеялся Этторе. – Личного повара у меня нет.

– И где ты так здорово научился готовить?

– Жизнь заставила. Мы с сестрой рано остались без родителей, они погибли в автомобильной катастрофе, когда мне было двадцать два года, а сестре всего три года. Поэтому, я был ей вместо отца. Вот и приходилось заботится, в том числе, готовить кушать. Купил повареную книгу и начал осваивать азы. Готовить для себя и для Эльзы. Так зовут мою сестру.

Мне захотелось выпить, но было стыдно просить Этторе еще налить мне вина. Уж лучше позже.

– Я поджарил мясо, – мужчина принёс из кухни плоскую сковороду с кусочками мяса, усыпанными сверху специями.

Я взяла кусочек и попробовала. Мясо было необыкновенно вкусным и таяло во рту. Какой же он молодец, и готовит превосходно.

– Хочешь ещё вина? – спросил он.

Я кивнула головой. И мысли мои угадывает. На душе стало легко и весело. Этторе налил вина и я под мясную закуску выпила его.

После еды мне захотелось курить, и я пошла за сумочкой, в котрой находились сигареты. Открыв её, я обнаружила в кармашке сложенные аккуратно купюры денег, заработанных за ночь. Пока я спала, Этторе позаботился и сложил их в сумочку. Мы закурили.

– Пойдём прогуляемся через часок. Ты не против?

– Не против, Этторе. Хотела спросить у тебя, где можно

купить джинсы и футболку. И нижнее белье тоже, – немного краснея, добавила я.

– Разумеется можно. Мы отправимся в торговый центр, тут недалеко, – улыбаясь произнёс Этторе.

– Только я буду расплачиваться сама, договорились? Кстати, спасибо, что сложил деньги в сумочку.

– Ты моя гостья. Почему должна платить? Никаких оплат с твоей стороны я не приму, – категорично заявил Этторе. – Я пока в состоянии заплатить за трусы и джинсы для девушки.

Мужчина рассмеялся и игриво пальцем потеребил мне нос. Было неловко и в тоже время приятно. Теплом и благородством веяло от человека, который так запросто впустил к себе в дом незнакомую особу иностранного происхождения, которую подобрал на дороге.

– О! Фотографии сестры. Я же обещал.

Мужчина встал и удалился в комнату. Спустя две минуты он вернулся с большим альбомом в руках. Присев рядом со мной, он раскрыл его и начал показывать фотографии хорошенькой маленькой девчушки от младенчества и до наших дней.

– А сколько лет твоей сестре?

– Двадцать.

– Как и мне.

– Когда с родителями случилось несчатье, я вынужден был вернуться из Англии, где учился в Кэмбриджском университете, и стать для Эльзы опекуном.

– Ты жил в Англии? – удивлённо спосила я.

– Да. После окончания средней школы в Италии, я уехал в Англию, а когда родилась моя сестра – это стало огромным сюрпризом для меня. Я видел её только на

фотографиях, которые родители присылали по почте. И впервые я увидел Эльзу на похоронах у родителей.

– Вот как? А кем были родители?

– Мои родители были стилистами и дизайнерами по разработке моделей обуви. Они часто бывали в России, Армении и Венгрии, там у них были заказчики и компаньйоны, имеющие свои обувные фабрики. Я тоже мечтал стать стилистом, но работать в Америке или Европе. Чтобы овладеть английским языком, родители отправили меня учиться в Кэбридж. Но я недоучился и по сложившимся обстоятельствам продолжил бизнес родителей, но увы не в Америке, как мечтал.

– Понимаю, Этторе. У родителей так поздно родилась дочь?

– Так уж получилось. После моего рождения они мечтали о девочке, но мать никак не могла забеременеть. И вот на моё совершеннолетие мама подарила мне сестру, – Этторе улыбнулся и погладил фотографию с изображением сестры в розовеньком платьице.

– Да, в жизни бывает такое. У меня в России был парень, с которым я встречалась некоторое время. Так у него тоже так вышло, как у тебя. Он ушёл в армию, а мама вышла замуж и родила дочь Тоньку.

– Это жизнь. Только Бог знает когда и кому посылать детей. Я сам мечтал о ребёнке. Хотел иметь сына, помощника и наследника. Но не получилось устроить личную жизнь, и я посвятил себя воспитанию сестры. А вот пару лет назад отдал Эльзу замуж. Сейчас я покажу её свадебные фотографии.

Этторе открыл второй альбом и моему взору предстала девушка в красивом свадебном наряде бежевого цвета со смуглым темноглазым парнем на фоне моря.

– Людмила, дело идёт к вечеру. Сегодня воскресенье и на дорогах после обеда пробки. Ты не возражаешь, если мы сейчас отправимся в торговый центр за покупками?

– Нет, что ты. Как скажешь. Можно я в этом костюме и пойду?

– Разумеется. Обувь мы тебе тоже подберём.

В комнате сестры Этторе открыл вертикальный шкаф, где автоматически выдвигались полки с обувью. Кроссовки, мокасины, туфли на невысоком каблучке. Видно было, что сестра Этторе одевается скромно, но со вкусом.

– Этторе, я выберу пару мокасин защитного цвета, – указала я пальцем на пару обуви на верхней полке.

– Конечно. Всё что захочешь одевай, – улыбнулся мужчина.

– А твоя сестра не носит больше этих вещей?

– Нет, они только хранятся у меня. Она, когда вышла замуж, переехала к супругу и не захотела перевозить на новую квартиру старые вещи.

Я обулась в мокассины, припудрила лицо, прихватив сумочку вышла из квартиры и направились к машине.

Этторе припарковал автомобиль в специально отведённом месте у красивого здания с неоновой вывеской “Ипер”, откуда выходили и заходили люди.

– Вот мы и прибыли, – улыбнулся он мне.

Я вышла из “Альфа Ромео” и мы направились в торговый центр. Повсюду мелькали незнакомые лица и незнакомая речь доносилась со всех сторон. Я то и дело крутила головой, оглядываясь по сторонам. Яркие

прилавки, бары, рестораны-пиццерии, детский игровой павильон, галерея с магазинами одежды и обуви. И всё это под одной стекляной крышей двухэтажного торгового центра, каких в моём городишке не встречала никогда. Этторе заметил моё удивление и спросил:

– Для тебя это необычно?

– Будто на другой планете, – призналась я.

– Пойдём, – Этторе взял меня за руку, словно школьницу.

Мы пошли мимо толпы людей к магазинной лавке под названием “Киаби”, похожей на настоящий универмаг. Мужская, женская и детская одежда, интимные при– надлежности, а также бижутерия и косметика. Глаза разбегались от выбора и ассортимента. Спустя немного времени я выбрала две пары симпатичных трусиков, два лифчика, джинсы, кофточки на каждый день в виде водолазки и батника, ветровку. Из косметики – помаду розового тона, тушь и лайнер для подводки.

– Выбери себе духи, – предложил Этторе.

– Спасибо, Этторе, но мне неловко, что ты будешь платить, – призналась я.

– Это мелочи, Людмила. Выбирай, что душа пожелает. Ты моя гостья.

Я остановила свой выбор на флакончике духов под названием “Шанель-шанс”, которые мне пришлись по вкусу и расстворяли необычный аромат.

– Моя сестра обожает эту марку духов, – подметил Этторе.

Завершив покупки, Этторе расплатился и мы вышли, увешанные пакетами.

– Пойдём выберем тебе обувь, – Этторе указал рукой на магазин с вывеской “HM”.

Мы вошли в ярко освещённый лампами дневного цвета магазин и направились к прилавкам с обувью. Перемерив кучу обуви, я выбрала пару кроссовок, туфли на низком каблучке и пару сапог коричневого цвета на молнии. На высоком каблуке обувь брать не стала, они ассоциировались с моей работой.

– Этторе, спасибо тебе большое. Мне и в самом деле неудобно.

– Пустяки, – похлопал он меня по плечу. – Ты не проголодалась?

– Немного есть, – призналась я.

– Тогда пошли полакомимся мороженым. Настоящее итальянское.

Мы поднялись по эскалатору в кафе. По совету Этторе я выбрала мороженое со вкусом манго, кокоса и сливок. Мы присели за столик на стульчики, напоминавшие пеньки. Хорошенькая кареглазая девушка-официантка в белом фартуке принесла в пластмассовых вазочках мороженое из разноцветных шариков со взбитыми сливками и вафельными трубочками.

– Какая прелесть! – причмокивала я. – Райское на– слаждение. Вкусно-то как! Я всё больше влюбляюсь в итальянские блюда.

– Я рад, что тебе нравится, – подмигнул Этторе.

Мы вышли покурить. Я начинала привыкать к незна– комым лицам и лепетанию на итальянском языке со всех сторон. После мы немного погуляли по торговому центру, потом вышли и направились к машине. Уложив покупки в багаж, поехали к дому Этторе.

– Людмила, ты пока примеряла вещи, я успел позвонить в ресторан приятеля, чтобы заказать для нас столик. Но к сожалению ресторан закрыт, ты не будешь

возражать, если мы поужинаем пиццей в другом месте?

– галантно спросил Этторе.

– Не буду. Я давно мечтаю попробовать настоящую итальянскую пиццу.

– Тогда решено, – Этторе щёлкнул пальцами и улыбнулся. – Сегодня вечером ты будеш наслаждаться итальянской пиццей.

– Хорошо, спасибо.

Эмоции пробирали меня насквозь. Я, будто птица Фе– никс, возрождалась из пепла, и мне нравился этот оба– ятельный мужчина, которого я знала всего несколько часов.

Я переоделась в обновки: джинсы, футболку, ветровку и сапожки. Затем слегка подкрасилась и провела тонким слоем помадой по губам. Надушившись духами, я вышла в гостинную, где меня ждал Этторе.

– Ух ты, какая ты симпатяжка! – Этторе рассматривал меня с неподдельным интересом. Я тоже смотрела на него, переодетого в белую сорочку и тёмные джинсы. Волосы он аккуратно уложил гелем и зачесал их назад, отчего его глаза стали казаться ещё больше.

А он красивый мужчина, – подметила я. В нём есть шарм.

– Ну что, принцесса, пойдём? – поднялся он с дивана.

– Пошли, – ответила я.

Машина остановилась у ресторанчика под названием “КОНКОБА”.

– Этторе, дружище! Сколько зим, сколько лет! – едва мы уселись за столик в уютной пиццерии, к нам подошёл мужчина плотного телосложения с доброй улыбкой на усатом лице.

– Жан Пьеро, здравствуй, друг мой! – Этторе пожал мужчине руку. – Вот, решили поужинать у тебя.

– Я рад, – мужчина посмотрел на меня и протянул мне крупную руку. – Жан Пьеро.

– Людмила, – представилась я. – Простите, но я не говорю по-итальянски.

– О, твоя подруга не итальянка! – воскликнул мужчина.

– Ты верно подметил. Она русская, – согласно кивнул Этторе. – Дружище, а сообрази ка нам ризотто!

– К сожалению, в воскресенье мы рыбу не готовим. Сегодня в меню только пицца, – нахмурил густые брови Жан Пьеро. – Вас устроит такая альтернатива?

– Разумеется. Моя спутница мечтает о настоящей итальянской пицце, – улыбнулся Этторе.

Вскоре нам принесли по бокалу пенного итальянского пива «Перони» и дымящиеся пиццы. Мы пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за трапезу.

– Какая вкуснятина, – смаковала я и запивала свежайшим пивом, – ничего подобного не ела в своей жизни. Должна признаться, итальянская кухня сводит меня с ума всё больше.

– Я рад, что тебе нравится. У вас в России тоже вкусная кухня. Мне нравится борщ и пельмени. Когда я был в Нижнем Новгороде в командировке, напробовался. Мои родители бывали чаще меня в России.

– Наверное они и говорили хорошо по-русски?

– Да, неплохо. Помню, когда к нам домой приезжали русские персоны, мои родители общались с ними свободно.

– Да и мне тебя сам Господь Бог послал, Этторе. Если бы не ты, чтобы я сейчас делала? Подумать страшно. Я практически ничего не понимаю на вашем языке.

– Тебе повезло, – усмехнулся Этторе, – но я всего лишь несколько лет как владею русским языком.

– Наверное, тяжело было выучить?

– Поначалу да. А потом выучился. Кстати, у меня до сих пор под рукой и словари, и самоучители. Могу тебе подарить, будешь осваиваить итальянский язык.

– Хорошо. Только вот не знаю, задержусь ли я и насколько в Италии, – мною снова овладела тревога. – Возвращаться нет смысла. Меня никто и ничто не ждёт.

– У тебя никого нет? А родители?

Я вздохнула и подпёрла голову руками.

– Этторе, для меня это больная тема. Давай я тебе завтра расскажу о себе, хорошо? Не хочу омрачать вечер воспоминаниями.

– Как скажешь. Извини, если напомнил о плохом. Я не хотел.

– Не волнуйся. Ты здесь не при чём, – вздохнула я.

Я рассматривала интерьер пиццерии. Он был сделан в пастельных тонах, а в воздухе витал аромат свежего хлеба, как много лет назад в наших русских хлебных отделах. Вскоре мы распрощались с Жан Пьером, поблагодарили его за ужин и направились к машине.

***

Я открыла глаза и сладко потянулась. Стрелки на часах показывали 7.30. Через стену в гостинной слышались шаги, наверное Этторе копошился в сборах на работу. За окном накрапывал дождик и ветви деревьев колыхались на лёгком ветру. Я обулась в тапочки и потопала в ванную комнату. После душа, пошла в гостинную.

– Бон жорно, – с улыбкой поприветствовал меня Этторе, смотрящий выпуск новостей по телевизору.

– Доброе утро, – ответила я.

– Как спалось?

– Отлично, спасибо.

– Погода сегодня видишь какая, дождик.

– Да, в марте в России обычно начинает дождить. Но в этом году много было снега, и он, наверное, ещё не расстаял.

– Знаю, знаю. Помню когда-то приехал в Россию по делам, так застрял в снегу по колено и выбраться никак не мог. Пришлось отменить рейс на самолёт и ждать в отеле лётную погоду.

– У нас зимы лютые, что да, то да, – согласно кивнула я головой.

– Людмила, послушай. Я тут подумал, а не позавтракать ли нам в кафешке. Там по утрам пекут такие вкусные круассаны, просто пальчики оближешь, – подмигнул Этторе.

– Как скажешь. Хорошо, – с улыбкой ответила я.

– Тогда иди одевайся.

Я вернулась в комнату и впрыгнула в новые джинсы, водолазку и курточку.

– Готова, – впорхнула я в гостинную.

– Тогда пойдем, – Этторе взял с вешалки большой зонт, и мы вышли из квартиры.

***

Бар “Пикколо Араньё”, что в переводе означает маленький паучок, находился в пятидесяти метрах от дома Этторе. Уютный большой зал в современном

стиле и столиками в виде забавных бутылочных пробок, красного цвета. Я уселась за один из них, Этторе сел рядом.

– Что будешь? – спросил он у меня.

– Капучино. И если можно, круассан с абрикосовым джемом, – попросила я, глядя на Этторе.

– Хорошо. Я, пожалуй, закажу то же самое.

Этторе поднялся и последовал к барной стойке. Спустя пять минут нам принесли на пластиковом подносе, сделанным под дерево, капучино, две горячие булочки одну с джемом, другую с отрубями.

– Ну и вкусные же у вас булочки! – восхищалась я, запивая пекарское лакомство пеннистым капучино.

– Постепенно ты почувствуешь превосходство всей итальянской кухни, обещаю, – улыбнулся Этторе и посмотрел на часы.

– К сожалению, мне пора. Ждут заказчики.

– Пойдём, – я допила капучино и вытерла рот салфет– кой.

Этторе расплатился, и мы вышли из бара.

– Держи ключи от апартаментов, хочешь – подожди пока я вернусь, а хочешь – вот держи мою кредитку погуляй по магазинам, – Этторе протянул мне пластиковую карточку.

– Этторе, я подожду тебя дома. А по магазинам мы погуляем вместе.

– Договорились. Обещаю не задерживаться, – Этторе проникновенно посмотрел в мои глаза и протянул связку ключей с оригинальным брелком в виде значка с надписью «мореллато».

Прошло несколько дней…

Этторе вернулся с работы и поцеловал меня. Его глаза светились неподдельным счастьем и новизной чувств.

– Через три дня мы поедем в Рим в Российский консульский отдел по вопросу восстановления твоего паспорта. А завтра к нам придёт моя сестра с мужем в гости. Я ничего им не говорил о тебе. Просто сказал, что их ждет сюрприз.

Глаза Этторе светились, как у влюбленного мальчишки.

– Я приготовлю любимое блюдо сестры – ризотто кон фрутти ди маре. Она его обожает. Благо чувствует себя нормально. Отошла от последнего выкидыша, – вздохнул Этторе и отвёл глаза в сторону.

– Этторе, можно я внесу лепту? Приготовлю свое блюдо.

– Разумеется. Это мне нравится, – Этторе подмигнул и чмокнул меня в щеку.

– Тогда я приготовлю “мимозу”. Это блюдо мы обычно готовим на праздники.

– Здорово.

Этторе притянул меня к себе и крепко прижал.

Ввосемьвечерараздалсязвоноквдверь.Послышались дружеские приветствия. Я сидела в гостинной, одетая в цветное платье, купленное накануне, с подобранными в заколку волосами.

– А вот и мой сюрприз, – Этторе указал на меня рукой,

– моя невеста Людмила.

Эльза натянуто улыбнулась и произнесла:

– Да, братишка. На самом деле сюрприз. Ну и тихоня же ты, однако.

Я внимательно рассматривала, во что Эльза была одета и как причёсана.

– Эльза, смотри какую красивую девушку встретил твой брат.

Эльза пропустив мимо ушей слова супруга, решительно подошла ко мне и протянула руку:

– Я – Эльза, сестра Этторе, будем знакомы.

– Людмила. Очень приятно. Я в Италии недавно, поэтому плохо говорю по-итальянски.

– Этторе, не знала, что ты перешёл на иностранок,

– молодая женщина резко развернулась и с вызовом посмотрела на брата.

– Эльза, – вступился её супруг. – Это личное дело твоего брата.

– Да, да, конечно, разумеется, – с плохо скрываемой фальшью в голосе произнесла Эльза, – он большой у нас мальчик и вправе поступать как знает.

– Рэмо – супруг Эльзы, – мужчина подошёл ко мне и представился. – А ты откуда родом?

– Из России. Очень приятно, – пожала я руку приятного мужчины высокого роста и крупного телосложения.

– Ох, знаменитые русские женщины! Всегда красавицы и обожаемы итальянскими мужчинами, – надменно усмехнулась снова Эльза.

– Дорогие мои, прошу к столу! – Этторе пригласил за накрытый блюдами стол. – Мы постарались к вашему приходу и приготовили вкусные блюда.

Эльза сидела напротив, то и дело сверлила меня взглядом. Этторе становилось неловко за поведение сестры. Я же понимала это по-своему – ни в чём не нуждавшаяся Эльза выросла под опёкой брата, который ни в чём не отказывал, и теперь она просто ревностно относилась к выбору его женщины и спутницы.

Наверное, по этой причине Этторе так и не устроил свою личную жизнь.

– Простите, мне нужно выйти, – встала я из-за стола и отправилась в ванную комнату.

– И зачем тебе сдалась эта русская? Мало итальянок? Это же разрушительницы семей, и вообще по-моему они все лёгкого поведения, у них только деньги на уме, – с трудом разбирала я реплики Эльзы, доносившиеся из гостинной. – Эльза, я холост и давно один. Поэтому меня Людмила ни у кого не уводила. А женщины лёгкого по– ведения встречаются и среди итальянок, кстати, деньги интересуют их намного больше.

– Не знаю, братик, – Эльза надула губки. – Делай, как считаешь нужным, но я бы не подпускала вот так сразу чужеземку. Облапошит тебя, будешь знать.

Ванная комната была рядом со стеной гостинной, и мне стало неприятно от услышанного. Ведь я не преследовала по отношению к Этторе корыстных целей. Так сложились обстоятельства, мы встретились, и я оказалась под крышей его дома, и между нами вдруг возникла симпатия.

– Эльза, я уверен, со временем ты узнаешь Людмилу и вы подружитесь, – слышала я голос Этторе, который пытался втолковать сестре, – она милая и бескорыстная девушка.

– Все они поначалу мягкие и пушистые. Да и с какой стати мне её нужно узнавать? Держи её для себя, траться, балуй, занимайтесь сексом. А когда надоешь ей, она развернётся и уйдёт в поисках другой лёгкой добычи, переключится на новый обьект содержания. А ты останешься с носом, – хихикнула Эльза.

– Дорогая, давай не будем судить строго людей раньше времени. Мы же не знаем эту девушку, – вмешался супруг Эльзы, – твой брат мудрый мужчина и сам решит, как ему поступить.

– Да всё и так понятно. У иностранок цель одна – разбить семью, либо разорить наивного итальянца– дурачка. Мою коллегу по работе муж бросил с двумя детьми и ушёл к русской, так она теперь бедняга не знает, как жить дальше и вообще находится в жуткой депрессии.

– Это ты про Донателлу? – спросил Этторе.

– Да. Бедная женщина.

– Эта женщина – психически больной человек, и ей впору посетить хорошего психиатра. И пусть она поблагодарит эту русскую, которая вовремя увела её мужа и спасла его от тюрьмы.

– От какой тюрьмы? Ты о чём? – недоумевала Эльза.

– От самой что ни на есть элементарной. Её супруг рано или поздно убил бы жену-психопатку. Выдержать характер и выбрики Донателлы только он сумел. Так что русская и её спасла от лютой смерти, можно сказать, – философствовал Этторе.

В этот момент я вышла из ванной комнаты и как ни в чём не бывало села за стол. Эльза натянула фальшивую дежурную улыбку и снова начала сверлить меня взглядом. Рэмо нахваливал приготовленную мной “мимозу”, рассыпая комплименты. В отличие от супруги он вёл себя дорожелательно и вежливо. Вскоре, ссылаясь на поздний час, Эльза с мужем распрощались и уехали домой.

– Как тебе моя сестра? – спросил Этторе, как только закрыл дверь за супругами.

– Симпатичная, только, кажется, она недовольна твоим выбором. Да и вообще не любит иностранок. Или я ошибаюсь?

Мужчина вздохнул и прикусил губу. Он догадывался, что я слышала их разговор.

– Эльза, как и другие женщины-итальянки, страдает предрассудками.

– У неё был печальный опыт?

– Да нет. Типичная женская ревность. Вдобавок дискриминация, ярко выраженная в Италии. Часто итальянцы слышат звон, но не знают, где он. Безусловно кто-то имел не очень хороший опыт с девушками– иностранками. Но это не значит, что все ищут только наживу и хотят обмануть. Я был на вашей родине и мои родители какой-то период жили в России. Русские

– хлебосольный и гостеприимный народ. В этом я не раз убеждался. Но Эльзе, к сожалению, это не понять. Главное, ты со мной и я тебя никому не отдам. Плевать мне на то, кто там и что думает.

Этторе притянул меня к себе, и мы слились в сладком поцелуе.

– Этторе, я завтра хотела бы проехаться днём в “Ипер”. На каком автобусе туда можно добраться?

– Подожди меня, я вернусь с работы, и мы поедем на машине, – Этторе смотрел в мои глаза и гладил меня по волосам.

– Я бы хотела приготовить запеканку и купить кое– какие продукты. Возьмем с собой закуску в Рим и если проголодаемся нам будет, что покушать в дороге.

– Какая же ты умничка, – Этторе поцеловал меня в щёку. – Мы сможем остановиться в ресторане и покушать в Риме, так что можешь не волноваться по этому поводу.

– Но я хотела сделать тебе сюрприз…

– Ну если настаиваешь, тогда запоминай: автобус но– мер четырнадцать останавливается у табачки возле на– шего дома, и тебе нужно выйти на конечной остановке. Запомнила?

– Запомнила, Этторе. В случае чего, я тебе позвоню.

– Разумеется, ангел мой, иди ко мне, – Этторе притянул меня к себе и нежно поцеловал. Я ласкала волосы и шею Этторе. Мы желали друг друга, и спустя пять минут я стонала от наслаждения в спальной комнате. Оргазм накрывал нас новой волной, наши тела содрогались в обьятиях друг друга.

– Ти амо, сей мио тезоро, – шептал Этторе и целовал мою грудь.

***

Когда я проснулась, Этторе не было. Сладко потянувшись, я посмотрела на часы. Стрелки показывали восемь утра. Пора вставать: утренние процедуры, выпью кофе с булочкой и поеду за покупками, затем испеку мясной рулет с яйцом и овощами по маминому рецепту. Ровно через час я добралась к “Иперу” и через пят– надцать минут с металлической корзинкой в руках прохаживалась вдоль стеллажей и выбирала нужные продукты. Расплатившись, я уложила продукты в по– лиэтиленовые мешки и направилась к выходу из торго– вого цетра. Неожиданно мой взгляд привлекла витрина с интимнымбельёммарки“Интимиссими”. Яостановилась и стала рассматривать лифчики, трусики с кружевами из атласной и хлопковых тканей. Вдруг кто-то вплотную приблизился ко мне и что-то острое воткнулось мне в

бок. Я резко повернулась и обомлела. Передо мной стоял хозяин-югослав и звериным взглядом смотрел на меня. Зрачки его тёмных глаз то сужались, то расширялись. По другую сторону приближался лысый мужчина высокого роста, одетый в кожаную куртку, который сверлил меня взглядом, не предвещающим ничего хорошего.

– Так, лепа дивойка, красивая девочка, без фокусов, быстро с нами на выход. Пикнешь, прирежу как собаку и вывезу туда, где искать никто не будет, – процедил сквозь зубы противный сутенёр.

Я поняла, что выхода нет, и от этих людей, а точнее бандитов можно ожидать чего угодно, поэтому покорно пошла к выходу. Бранко изображал, что обнимает меня за талию, а другой рукой не отпускал холодного оружия, судя по всему это был нож или отвёртка. Дикий панический страх охватил меня и ноги отказывались идти, но я старалась не подавать виду и молча шла в сопровождении двоих мужчин. Мы подошли к чёрному “БМВ”, припаркованному на отшибе торгового центра. Тот, который был высокого роста, открыл заднюю дверь и втолкнул меня в салон автомобиля, а сам пристроился рядом, схватил мою сумочку и перебросил её на переднее сидение. Бранко сел за руль, щёлкнул блокировкой дверей и повернулся ко мне лицом.

– А ничего у нас с тобой встреча получилась? Кто бы подумал? – он нагло улыбнулся и прикурил "Мальборо".

– А ты наверняка уже думала, что тебя никто искать не будет и ты станешь благородной синьорой итальянкой? Ошибаешься, крошка, я тебя породил, я тебя и убью. За твою душу было заплачено много денег.

– Бранко, я и не думала убегать никуда, поверь. Просто в ту ночь на меня напал клиент, судя по всему наркоман.

Мне пришлось выпрыгнуть из машины и бежать наутёк в незнакомой местности. Я выскочила на автостраду и не могла сориентироваться. Я не вру тебе, поверь, – по моему лицу потекли слёзы.

– Что ты мне сказки рассказываешь? Думаешь я поверю в то, что ты мне хочешь влить? – Бранко выпустил дым мне в лицо.

– Почему ты не веришь? Я не помнила даже названия того места и города, где ты нас поселил с девчонками, – всхлипнула я.

– Эх, курицы вы, курицы! Думаете, что Бранко лох, и его так запросто можно обвести вокруг пальца? Э нет, ты ошиблась. Я за тебя заплатил бешеные деньги и просто так не отпущу, – гнул свою линию сутенёр. – Будешь отрабатывать по полной. Но только на этот раз в более жёстких условиях.

– Что ты этим хочешь сказать? – очередной ком подкатил к моему горлу.

– Вечером узнаешь. На этот раз ты врядли сбежишь. Бранко завёл мотор, включил в магнитоле нацио-

нальную югославскую музыку, автомобиль тронулся и направился к выезду на автостраду. Я молча плакала и думала об Этторе. Завтра мы должны были ехать в Рим для восстановления моего паспорта. Всё было как во сне и вот так померкло. Бранко о чём-то перебрасывался фразами с мужчиной на своём языке. Я понимала некоторые слова. У меня снова появилось желание выскочить из машины, пусть даже на полном ходу, на огромной скорости. Подсознательно я понимала, что это реальная опасность, да и не так будет просто избавиться от сутенёра на этот раз. А может попробовать? Даже если разобьюсь вдребезги, кто обо мне заплачет? Мамаше я

давно уже не нужна. Этторе? Переживёт как-нибудь. Встретит новую пассию и забудет обо мне. Эх, что будет, то будет. Я резко отскочила к противоположной двери и схватилась за ручку автомобиля, как резкий удар по голове вырубил меня и я отключилась.

– Эй, каскадёрка, просыпайся. Приехали, – чья-то тяжёлая рука тормошила меня.

Я открыла глаза и увидела перед собой высокого югослава. Дверь автомобиля была открытой, и его наглая физиономия с ухмылкой смотрела на меня в упор. Я дала жестом понять, чтобы он отстранился и вышла из машины. Голова моя гудела, я схватилась за виски.

– Что, головные боли мучают? – ухмыльнулся Бранко, подкуривая сигарету. – Сама виновата. Я предупреждал тебя – без фокусов. Пришлось врезать, чтобы ты притормозила.

– Куда вы меня привезли? Что всё это значит?

Я огляделась по сторонам и поняла, что мы находимся на пустыре, где кроме старого заброшенного дома ничего нет. Меня охватил мандраж, и по щекам потекли слёзы. Тот, что повыше ростом, кажется его звали Зорон, приблизился ко мне и схватил за руку выше локтя.

– Давай пошли. Нечего раскисать тут. Ишь, плачет она.

– Пусти, мне больно, – пыталась я освободиться от хватки Зорона.

– Ух ты, какая нежная принцесса, больно ей. Давай шуруй, – подтолкнул он меня.

Я поняла, что если огрызаться и перечить этим нелюдям, то будет только хуже, и молча последовала за ними.

Пройдя несколько метров я увидела, как из будки вышел огромный пёс непонятной породы и подошёл к

нам. Бранко что-то крикнул ему по-югославски, и собака вернулась в будку. Зорон надавил на кнопку звонка, послышалось шарканье и дверь открыла женщина– мулатка, одетая в халат пёстрой расцветки. Зорон втолкнул меня в прихожую и распорядился мулатке увести меня. В нос ударил специфический запах, что– то вроде пота в перемешку с духами. Я последовала за женщиной по деревянной старой лестнице, ведущей наверх. Женщина остановилась перед одной из комнат, и распахнув дверь, велела войти, а сама удалилась.

Явошлавмаленькуюкомнатёнкусдвумякроватями, на одной из которых лежала девушка красивой внешности, одетая в старый потёртый халат леопардовой расцветки. Возле неё на тумбочке стояла тарелка с недоеденой пищей, что-то вроде кукурузы из консервных банок и кусочков то-ли рыбы, то-ли мяса.

– Чао, – приглушенно произнесла девушка.

– Чао, – поздоровалась я, осматривая убогий интерьер комнатушки, покрытый слоем пыли.

Кровати были застелены пожелтевшим застиранным бельём. О, Господи, куда меня заперли эти шакалы? – нервно вздохнула я.

– Чего стоишь? Присаживайся, – хриплым голосом произнесла девушка и посмотрела на меня красивыми глазами зелено-голубого цвета, в которых читалась неподдельная тоска и печаль.

Затем она полезла под стопку журналов и достала оттуда пачку сигарет и закурила.

– Будешь? – предложила она и протянула мне пачку “Дианы”.

Я вытащила из пачки сигарету, девушка поднесла зажигалку. После первой затяжки у меня начала

кружиться голова. Сказывался удар, нанесённый Зороном.

– Как тебя зовут? – спросила девушка.

– Люда, – ответила я.

– Меня Джанина. Ты откуда родом?

– Из России. А ты? – по акценту я поняла, что она не итальянка.

– Из Румынии.

– Скажи, Джанина, что это за дом? Зачем меня сюда привезли?

– Как зачем? Ты не в курсе? Для занятия проституцией и рождения детей на продажу богатым бездетным семьям.

Девушка приоткрыла халат и я увидела округлившийся животик. Мне стало не по себе.

– Как это? Ты беременна и занимаешься проституцией?

– я не могла поверить в происходящее.

– Да. Меня обрюхатил хозяин. И когда я рожу, ребёнка продадут бездетной супружеской паре. А пока я обслуживаю клиентов прямо в этом доме, в другой комнате. Они хорошо платят за то, чтобы оттрахать беременную.

– Какой кошмар! – я затряслась от страха.

– Да, крошка. И тебя ждёт та же участь. Так что будь готова, поблажек не будет. Здесь самое настоящее рабство.

– И что, отсюда никак нельзя выбраться?

– Я пыталась убежать. Но собаки чуть не загрызли до смерти. Вот, смотри, – девушка показала на шее глубокий шрам. – Вовремя вызвали неотложку и зашили. Ну и Валмир, так этого не оставил, всыпал по полной за попытку бегства. Голодом морил три дня, пить не давал.

– Валмир, это кто?

– Это хозяин-албанец. Теперь он станет и твоим. Сегодня вечером появится, познакомится с тобой, будь готова. Он редкий извращенец.

Всё, что со мной происходило казалось ужасным страшным сном, от которого я должна проснуться в ласковых обьятиях Этторе. Но горькая реальность говорила, что я в плену. На этот раз в настоящем рабстве, и, как говорит Джанина, шансов убежать никаких. Эти сволочи отобрали в машине мою сумку с мобильным телефоном, в котором был записан номер Этторе. Вот дура, не запомнила его. Это всё, это конец. Я не знаю, куда меня увезли и насколько далеко от дома Этторе, и в какой я глуши. Мысли, словно кубло ядовитых змей, пронзали разум и впивались ядовитыми языками в моё подсознание. Дверь распахнулась, вошла мулатка с подносом в руках и поставила его передо мной. Я посмотрела на тарелку с подобием овощного супа и маленьким ломтиком хлеба.

– Давай, ешь, – скомандовала та. – Скоро приедет хозяин и позовет тебя.

– Не буду есть, не голодна, – отрезала я в нервной лихорадке.

– Твоё дело, – лишь пожала руками женщина и удалилась, хлопнув дверью.

Глядя на румынку, я задумалась над тем, что мне делать в сложившейся ситуации. Я помнила, что добрая, любимая бабушка всегда учила молиться в сложных ситуациях, ведь Господь всегда слышит абсолютно любого человека, а ещё есть ангел-хранитель, который готов помочь 24 в сутки своим подопечным. Я стала молиться: "Господи, я не знаю, что мне делать. Помоги мне, прости меня если я оступилась в жизни". Не успела я окончить молитву, как в дверь позвонили. Это оказался обычный электрик. Но в друзьях у него была местная полиция. Он без труда узнал известного сербского сутенёра, находившемся в розыске, в мужчине открывшем дверь. Я слышала как дверь хлопнула и воцарилась тишина. Спустя час в дом ворвался наряд полиции. Полицейские удерживая нашего изверга, выводили девочек по одной, когда дошёл черёд до меня, мою левую руку пронзила жгучая боль и я увидела струйку крови стекающую с запястья. Проклятый серб успел задеть меня ножом, но к счастью рана оказалась не смертельной, но крови я потеряла много. Меня отвезли в больницу.

Очнулась я на каталке в больнице, в специально отгороженной комнате, ведущей в коридор, за которым прибывали автомобили скорой помощи и привозили людей. Из окошка перегородки виднелась очередь людей, выстроившаяся у входа в приёмный покой. Моя левая рука была перевязана бинтами. Рядом сидел мужчина в белом халате и что-то писал в тетрадь, похожую на журнал учёта. Я попробовала привстать, но не смогла, пересохшими и потрескавшимися губами я позвала его. Мне очень хотелось пить.

– Можно вас на секунду?

Мужчина отложил писанину и посмотрел в мою сторону. Затем поднялся и подошёл.

– Здравствуйте, я рад, что вы очнулись, – нечто вроде улыбки мелькнуло на его лице. – С вами ничего страшного не произошло, вы потеряли немного крови и сознание.

Мысленно я прокрутила события сегодняшнего дня и мандраж пробрал моё тело. Я провела языком по пересохшим губам и прерывисто сделала вздох.

– Можно воды? – попросила я у доктора.

– Да, конечно. Минуту.

Доктор принёс в одноразовом стаканчике натуральную воду без газа, набранную из подвешенного пластикового сосуда ёмкостью в литров десять. Дрожащими руками я выпила воду. Врач вернулся к своему столу и по комутаторному телефонному аппарату набрал номер. Вскоре вошёл полицейский и задал мне вопрос:

– Добрый вечер, синьорина. Я рад, что вы очнулись. Я – Сальваторе Беленкиа. Вы в состоянии ответить на некоторые вопросы? Мы не задержим вас надолго.

– Разумеется, – кивнула я головой.

– Вы можете встать и пройти с нами к офису? Это рядом с приёмным покоем.

– Думаю, что да, – ответила я и приподнялась с каталки. Голова кружилась, но я готова была идти, преодолевая слабость. Метров через двадцать мы подошли к кабинету с надписью “Полиция”. Вот как, при местной больнице имеется полицейский участок. Сальваторе отворил дверь и впустил меня во внутрь. Я прошла в помещение, где за компьютером сидел еще один полицейский и что– то искал глазами в мониторе. Бросив на меня взгляд, он

произнёс:

– Добрый вечер, присаживайтесь, – указал он на стул, стоящий рядом.

Я села. Сальваторе достал из шкафчика какие-то бумаги и присел рядом со мной.

– Итак, вижу, вы в состоянии ответить на некоторые наши вопросы?

– Разумеется, – кивнула я головой и ощутила мурашки пробежавшие по телу.

– Вас забрала скорая помощь с резаной раной венной артерии по адресу виа Дель Пополо, 234 при облаве, чтобы обезвредить преступника по имени Валмир Кроблос. Скажите, на каком основании вы хотели покончить жизнь самоубийством? Не думаю, что это произошло случайно?

– Меня похитили и по словам девушки, с которой мне удалось пообщаться в том доме, я попала в настоящее рабство. Джанина сказала, что у меня не будет никаких шансов сбежать и что хозяин меня оплодотворит, как и её, с последующей продажей ребёнка в бездетную семью, – пояснила я человеку в форме.

– Да, этот человек настоящий зверь, который не остановится ради выгоды ни перед чем. Вам повезло. Мы его обезвредили, и на этот раз ему карцера не избежать. У Вас имеется документ, подтверждающий личность?

Я в подробностях рассказала полицейским как меня привезли в Италию, как я познакомилась с Этторе и вот, повстречавшись в торговом центре со своим хозяином, попала в ещё один поворот, благодаря которому сейчас даю показания. Мужчина всё записывал на компьютере, резво отбивая клавишами.

– Вы помните название города, куда вас привезли?

– Нет, к сожалению, – отрицательно покачала я головой. – Только город, где живет Этторе.

– А от этого города, вы говорите, на электричке примерно час езды?

– Да, минут сорок пять, не меньше.

Мужчина что-то поискал в компьютере, затем нажал на мышь, и через принтер вылетели листки бумаг.

– Вам кто-нибудь знаком? – полицейский дал мне в руки распечатанные фотографии мужчин и женщин.

Я без труда на одной из них узнала Бранко, а на другой

– свою подругу Наташку.

– Я знаю эту девушку, – воскликнула я. – Мы с ней вместе приехали в Италию. А это наш хозяин, – указала я на изображение Бранко.

Мужчина молча покачал головой и посмотрел на меня.

– Всё понятно. Вчера в доме вашего хозяина мы произвели обыск, где обнаружили семь паспортов девушек русской национальности, возможно и ваш там имеется в наличии. Но самого преступника нам задержать не удалось. В его апартаментах была лишь его сожительница из Молдавии, которую мы арестовали.

– О ней я ничего не знаю. Я успела познакомиться только с девушками, с которыми нас расселили на вилле и мы вместе стояли на трассе.

– Понимаю. Но дело в том, что вы проходите как свидетель по делу арестованного и взятого под стражу Вальмира Кроблоса. Теперь вам предстоит засвидетельствовать факт работорговли и принуждения к проституции в отношении гражданина Бранко. Но это будет не здесь, а в центральном отделении полиции. Вы согласны написать на него заявление? – мужчина пристально посмотрел на меня. – Вам на основании

судебного разбирательства в качестве свидетельницы будет предоставлен временный вид на жительство. И вам вернут паспорт. В противном случае, вы рискуете быть депортированы из страны в течении 24 часов.

Безусловно, мне хотелось остаться в Италии и вернуться к Этторе. Но в то же время я настораживалась, а что если последует возмездие? Ведь Бранко может вычислить мой адрес в России или здесь, в Италии, и отомстить. Даже спустя годы.

– Можете быть спокойны, – словно прочитал мои мысли полицейский, – вы будете находиться в полной безопасности, это вам гарантировано. В такой стране как Италия полиция работает оперативно.

– Хорошо, я согласна написать заявление.

– Отлично. Сделаем так. Вы эту ночь переночуете в больнице. Вас покормят и дадут свободную палату. Завтра утром прибудет полицейский наряд и вас доставят в центральный отдел. Там вы напишите заявление у старшего следователя, после чего вам вручат паспорт и запрос на вид на жительство. Мы постараемся определить вас в приют для беженцев с возможным трудоустройством на работу, – обьяснил мне план действий мужчина.

– А можно вопрос?

– Да, конечно.

– А где сейчас находится девушка по имени Наталия Воронина? – указала я на фотографию подруги.

– Эту информацию вам предоставят завтра в квестуре, районном отделении полиции, – пояснил Сальваторе.

– Пожалуйста, распишитесь вот здесь, – полицейский вытащил из принтера распечатанный рапорт и указал мне на графу, где я должна была оставить подпись.

Я расписалась на бумагах, хотя ничего не понимала, что там написано.

– Сейчас вы свободны. Пойдёмте со мной, – скомандовал Сальваторе.

– До свидания, спасибо за информацию, – мужчина за столом пожал мне руку.

– До свидания.

Мы вышли из кабинета и пошли по коридору, на этот раз в другом направлении – к отделению под названием “Medicina”, что в переводе на русский означает тера– певтическое отделение. Полицейский вошёл в орди– наторскую и, поговорив с завотделением, пояснил мне:

– Здесь оставляю тебя до завтра, Людмила. Завтра, за тобой приедут и доставят в отделение. Не волнуйся. Всё будет хорошо.

– Договорились, буду ждать. До завтра.

Я последовала за доктором в свободную одноместную палату. Позже меня покормили отварным рисом с овощами, котлеткой, приготовленной на пару и стаканом персикового сока. Я лежала на чистенькой больничной койке, скинув джинсы и прокручивая в голове события сегодняшнего дня.

Полицейские, как и обещали, прибыли в больничное отделение к девяти утра. Я успела позавтракать фрук– товым соком и печеньем с йогуртом.

Мы подошли к машине расцветки голубого и белого тонов с надписью на крыле "Полиция". Меня усадили на заднее сидение рядом с полицейским плотного телосложения по имени Алваро. На переднем устроился Сальваторе, а за рулём был симпатичный молодой мужчина на вид чуть старше меня. По-моему, его звали

Джоржио. Мы поехали по незнакомому мне городу, стояла солнечная тёплая погодка. Мелькали за окном уютные дома и домишки, чистенькие дворики и витрины магазинов.

Вскоре водитель притормозил у здания, огороженного решётчатым металлическим забором. Ворота автоматически открылись и мы въехали на территорию полицейского отделения. У входа стояли полицейские, которые курили и, жестикулируя руками, болтали. Сальваторе поздоровался с ними, и я, следуя за ним, пошла по широкому коридору. Мужчина остановился у большой двери и отворил её, пропуская меня. За столом с папками и бумагами сидела женщина в полицейской форме с короткой стрижкой и без грамма косметики, издалека напоминающая юношу.

– Добрый день, – поздоровалась она и посмотрела на меня, – присаживайтесь.

Женщина указала рукой на стул и открыла папку с бумагами. Я поздоровалась с ней и присела на металлический стул.

– Мы свободны, Сильвия? – спросил Сальваторе.

– Да, конечно. Можете идти, – согласно кивнула головой женщина.

– Людмила, – обратился он ко мне, – оставляем тебя Сильвии. Потом увидимся.

Я кивнула головой. Женщина взяла в руки лист бумаги и произнесла моё имя и фамилию.

– Вас так зовут? – пристально посмотрела она на меня.

– Да, имено так, – меня начала пробирать дрожь.

– Скажите, Вы были знакомы с гражданином Бранко Зелевичем?

– Да, – ответила я.

– В каких отношениях Вы с ним находились? И как попали к нему?

Ничего не тая, я рассказала о том, как добровольно приехала в Италию и как нас поселили с девочками на вилле. Женщина сосредоточено стучала клавиатурой компьютера.

– А с этой персоной ты была знакома? – протянула мне Сильвия ксерокопию загранпаспорта Наташи.

– Конечно! – воскликнула я, – это моя подруга. Это она мне предложила поехать в Италию. А где она сейчас?

Женщина сделала грустную гримасу на лице и ответила.

– Она находится в травматологическом отделении с многочисленными телесными повреждениями и переломами.

– Как? – испуганно воскликнула я. – Что с ней?

– Её сбила машина на дороге. Она перенесла две операции.

– Когда это произошло?

– Две недели назад. Ситуация критична.

Ком подступил к горлу. Наташенька, подруженька моя! Как же так?

– Простите, Сильвия, а в какой больнице она? – сквозь слёзы выдавила я.

– От нашего города 70 км. Сейчас я распечатаю адрес.

Сильвия набрала что-то на компьютере и вытащила из принтера распечатанный лист.

– Это моя подруга, с которой я приехала сюда, – слеза невольно потекла по моей щеке.

– Понимаю, не плач и успокойся. Поедешь, навестишь её и всё разузнаешь, – женщина взяла пакет бумажных носовых платков и протянула мне. – Не повезло твоей

подруге, это факт. – Людмила, ты успокоилась? – спросила полицейская.

Я кивнула головой.

– Тогда продолжим разговор. Как ты попала в Италию? Женщина сосредоточено записывала. По завершению моего рассказа она сделала звонок по внутреннему телефону. Спустя пять минут в кабинет вошел мужчина невысокого роста, одетый в гражданское и протянул

Сильвии конверт.

– Итак, на основании твоих показаний компетентные органы полиции уполномочены выдать тебе запрос вида на жительство. Вот твой паспорт, который коллеги нашли при обыске апартаментов Бранко.

Женщина протянула мне документ. Мое сердце бешенно заколотилось. Слава Богу, я ведь извелась по этому поводу!

– Сейчас у тебя возьмут отпечатки пальцев, как свидетельницы, проходящей по делу. Потом заполним формуляр для запроса вида на жительство и ты свободна,

– улыбнулась Сильвия и сделала очередной звонок.

За мной пришёл всё тот же невысокий мужчина, и мы пройдя по коридору вошли в небольшую комнату, где мне нанесли чёрный мазут на ладони и взяли отпечатки пальцев. Потом сделали фотографии в профиль и анфас. После мы вернулись в кабинет Сильвии. Полицейская заполнила анкету и оторвав корешок на конце листа, протянула его мне.

– Держи, это подтверждение, что ты находишься в стране легально. У тебя нет телефона, чтобы нам связаться с тобой. И прописки, разумеется тоже нет, – уточнила Сильвия.

– Нет. Телефон у меня отобрали, а адрес Этторе не

помню, – отрицателно помахала я головой.

– Я тебе оставлю свой мобильный телефон, и как только найдёшь Этторе – обязательно дай мне знать. Ты ведь сейчас к нему поедешь?

– Нет, Сильвия. У меня нет денег. Всё что было – отобрали. Я не знаю куда мне идти.

Полицейская посмотрела на меня и призадумалась. Затем открыла журнал, похожий на блокнот и позвонила. Обмолвившись парой фраз по телефону она пояснила мне:

– К сожалению в местном каритасе-приюте для бездомных людей мест нет, есть другое убежище и там наверняка найдётся место. К тому же тебе выдадут минимальное месячное пособие, на которое ты сможешь купить билет на поезд и добраться к Этторе. Я распоряжусь, чтобы Альваро отвёз тебя туда.

– Спасибо Вам, Сильвия. Даже не знаю, чтобы я делала, – с неподдельной благодарностью смотрела я на полицейскую.

– Это моя работа, – улыбнулась она и подмигнула своими карими глазами.

***

Приют для беженцев когда-то был отелем. Но в кризисные времена туристов стало меньше. В итоге дело закончилось банкротсвом для хозяина гостиницы. Благодаря муниципалитетным связям и политическому убежищу Марчелло Маццанте (так звали хозяина гостиницы) предложили открыть приют для беженцев. Государство оплачивало некоторую сумму на беженцев, в основном состоящих из иммигрантов,

покинувших родину из-за войны, разрухи, и он должен был обеспечить их жильём. Марчелло устраивал такой вариант, это было лучше, чем закрыть отель. Контингент беженцев состоял из чернокожих и азиатов.

В этот приют поступила и я. Хозяин приюта был со мной любезен и отвёл меня в свободную комнату. Было всё простенько, но уютно. Первым долгом я приняла душ и укутавшись в полотенце прилегла на кровать. Ну и дела, как же мне попасть к Этторе? Где раздобыть денег на билет на поезд? Там я сориентируюсь на местности, городок небольшой. Мои мысли прервал стук. В дверях стоял темнокожий парень и жестом давал понять, что пришло время ужина. Парень не понимал по-итальянски и объяснялся жестами и мимикой. Я дала ему понять, что сейчас спущусь. Натянув джинсы, изрядно испачкавшиеся за последние дни, и футболку, я спустилась в холл бывшего отеля и села за общий стол с темнокожей публикой, которая на меня смотрела будто увидела НЛО. Я чувствовала себя неловко и вежливо улыбалась в ответ. В основном в приюте были мужчины, но были и женщины-мулатки с детьми и темнокожие. Неожиданно я увидела как к столу подошли мужчина и женщина европеидной наружности и сели за другой конец стола. Начали подавать в одноразовых пластиковых тарелках ужин. Официантами работали два парня-мулата, одетые в почти одинаковые майки и джинсы. На тарелках дымились горячие рожки с томатным соусом, посыпаные пармезаном. Я была голодна и сразу принялась за еду. Люди о чём-то болтали и уплетали ужин. На второе принесли тушенную куринную грудку и салат. Потом был салат из фруктов и кофе в одноразовых маленьких стаканчиках. Поужинав,

я поднялась из-за стола и вышла на террассу подышать вечерним воздухом. Недалеко от себя я услышала русскую речь. Оглянувшись, я увидела женщину, которая была на краю стола за ужином. Она разговаривала по телефону и смеялась. Мужчина, с которым она была, сидел в вестибюле и смотрел телевизор. Закончив разговор, она спрятала телефон в карман джинсового платья и вытащила из другого кармана пачку сигарет. Я решила подойти к ней.

– Добрый вечер, приятно услышать родную речь, – улыбнувшись, заговорила я на русском языке.

– Добрый вечер, – с нескрываемым любопытством посмотрела она на меня, и я обратила внимание на необычно красивые большие глаза небесного цвета. – Вы русская?

– Да, из России. Людмила, – представилаcь я и протянула руку.

– Татьяна, очень приятно, – она пожала мне руку. – А мы из Украины. Теперь, наверное уже бывшей.

Женщина опустила глаза и тяжело вздознула. Сделав затяжку, она затушила окурок. Мне очень хотелось курить и я не выдержала и поросила у неё сигарету. Татьяна вытащила пачку “Мальборо” и протянула мне. Я закурила. Мы разговорились. Мне стало известно, что Таня и её гражданский муж вынуждено покинули Донецк из-за боевых действий. Они наспех сделали польскую визу и бежали из-под бомбардировок на Донбассе.

– Мы сначала осели в Польше. Работали на местном колбасном комбинате. Но там адские условия труда: мы были вынуждены трудиться по 13-14 часов в день всего за 2 евро в час, и при этом таскать на себе по

15 килограммов тяжестей с колбасными массами.

Потом мы поняли, что есть угроза реально подорвать здоровье и приняли решение уехать в Италию. У моего гражданского мужа были небольшие связи и знакомства. И вот мы четыре месяца назад прибыли в Италию, остановились у русской женщины, которая много лет замужем за итальянцем. Вместе они воспитывают двоих детей. Пробыли у них месяц. Я готовила кушать, убирала, стирала, присматривала за детьми. Но гость дорог до поры до времени, и мы начали понимать, что пора уходить. В это время вышел закон о том, что беженцы, прибывшие из горячих точек мира, в том числе из Украины, имеют право на минимальное пособие от государства и жильё. Вот таким образом мы с Колюней и очутились здесь, – женщина завершила рассказ и

вытащила сигареты.

– Ну, а что тебя привело в наше убежище? – спросила она у меня. – Ничего, что я на ты? Вижу ты молоденькая.

– Не против. Перейдём на ты. А сколько Вам лет? – поинтересовалась я.

– Мне 45, но давай со мной тоже на ты, – подмигнула Таня.

– Сорок пять? Никогда бы не дала. Максимум 35.

– Спасибо, у меня сыну 25. В Донецке остался. Переживаю за него. Как бы на боевые действия не призвали. Вот обоснуюсь, обязательно заберу его в Италию.

– Моей маме 46. Но ты выглядишь лучше, чем она, – вздохнула я, вспоминая пьяную мать. Если бы не проклятая водка, будь она не ладна!

– Будешь ещё сигарету? Бери. – Таня протянула мне пачку.

Я вытащила сигарету, женщина поднесла зажигалку,

я прикурила и неуверенно начала свой рассказ. Таня подошла ко мне поближе и обняла меня.

– Моя ты бедолажка, – погладила она меня по волосам, – ты по сути мне в дочери годишься. Жаль, что у тебя так сложились обстоятельства.

– Таня, здесь в Италии есть человек, который, я уверена, ждёт меня и разыскивает. Я в этом больше чем уверена. Но у меня нет денег на билет. Эти сволочи югославы отобрали сумку с моими сбережениями. Даже не знаю, как быть, – всхлипнула я.

– Люда, успокойся. – Таня погладила меня по волосам.

– Я знаю, как тебе помочь.

– В каком смысле? – посмотрела я на женщину.

– Поскольку мы имеем статус беженцев, Италия выплачивает нам по 200 евро в месяц на человека. Это мало, но учитывая что нас одевает приют и мы питаемся бесплатно, на мелкие расходы хватает. Так вот, я недавно гуляла в местном парке и случайно разговорилась с одной бабулькой. Она мне предложила у неё в доме работу, убираться, гладить и т.д. Но я не имею права работать, нас контролируют. Если узнают, то выселят из приюта и муниципальные власти снимут статус беженца. Так вот, может ты у неё поработаешь?

– Конечно, Танечка, я готова. Спасибо тебе, – от радости чмокнула я в щеку женщину.

– Тогда завтра с утра пойду и поговорю с синьорой Эральдой.

У меня поднялось настроение. Вот и денег заработаю на дорогу к Этторе. Я представляю как он испереживался за дни моего исчезновения.

– Люда, а пойдём ко мне в номер. Я хочу поделиться с тобой некоторыми вещами. Вижу, у нас размеры

совпадают, – Таня окинула меня взглядом. – У тебя же нет даже в чём спать.

– Абсолютно. В больнице спала в футболке, что на мне.

– Тогда пойдём, – Таня взяла меня за руку и мы пошли к лестнице, ведущей с другого входа в бывший отель.

Поднявшись на второй этаж, мы остановились у двери бывшего гостиничного номера. Открыв двери, я очутилась в такой же комнате, как и моя. Таня распахнула створку шифоньера и вытащила содержимое на кровать.

– Таня, а твой муж, не против, что ты мне даришь вещи? – спросила я смущаясь.

– Нет, что ты. Колюня добрый и хороший. Так что не стесняйся и выбирай, что душа пожелает. Когда-то добрые люди поделились со мной, теперь я тоже хочу поделиться с тобой.

Мне было неловко, но всё же я выбрала пижаму из атласной ткани синего цвета, джинсы, футболку тёмного цвета с аппликацией и спортивную кофту. Вещи были почти новые с приятным ароматом стирального порошка.

– Выбери ещё чего-нибудь, – настаивала Таня. – Нам всё равно привезут одежду в понедельник.

– Спасибо, Танюша, мне достаточно, – поблагодарила

я.

– Тогда возьми вот это, – Таня выдвинула нижний

ящик шкафа и протянула мне две пары трусиков «танга» с этикеткой. – Бери, ты молоденькая и тебе они будут в самый раз. Я вышла из этого возраста и такой фасон не по мне, – подмигнула мне женщина.

– Спасибо. Я твоя должница, – и обняла её по– дружески.

– Это жизнь, всякое может случиться. И кто нам ещё

поможет и выручит, если не мы друг друга. Тем более на чужбине.

Я согласно кивнула головой. Таня была права. В её словах был заложен жизненный смысл.

В этот момент открылась дверь и вошёл Николай.

– Коля, познакомься. Это Люда, она из России. По определённым обстоятельствам очутилась в убежище. Я решила с ней поделиться моим нехитрым гардеробом.

– Правильно. Меня зовут Николай, или просто Коля,

– мужчина протянул мне пухлую ладонь с пальцами, похожими на сардельки.

– Люда, – пожала я руку Николая.

– Как же приятно встретить русскоязычного человека среди совершенно чужой нам публики.

– Я вас понимаю. Непросто находиться в чужой среде.

– У нас не оставалось выхода, – развёл руками Николай,

– война на родине, поэтому пришлось принимать устав чужого монастыря.

– Да, бедные люди. Мы в России наслышаны о событиях в Украине.

– Я рассказала Люде, какой мы преодолели путь и как чуть не посрывали внутренности в Польше на каторжной работёнке.

– Да, Польша – это жесть, – усмехнулся Николай, – будет о чём вспомнить на досуге.

Мы ещё немного поболтали, я поблагодарила Николая и Люду за одежду, пожелав им спокойной ночи, отправилась в свою комнату.

*** Джузеппина Гранателли– приятнаяженщинапожилого

возраста распахнула перед нами калитку своего дома. С

улыбкой на лице она пригласила нас с Таней в дом. Мы вошли в просторную гостинную с большим камином и старинной мебелью.

– Желаете чай, кофе? Или прохладительные напитки?

– Спасибо, Джузеппина. Мы позавтракали, – вежливо отказалась Таня.

Женщина покорно улыбнулась в ответ и жестом дала понять, мол, как вам будет угодно.

– Джузеппина, я к тебе по делу, – начала Таня деловой разговор. – Привела тебе девочку для работы.

Джузеппина окинула меня взглядом и протянула мне свою руку, морщинистую, но довольно ухоженную, с красивым маникюром и лаком бордового цвета, и большим перстнем в виде ракушки на среднем пальце.

– Меня зовут Джузеппиной.

– А меня Людмилой, – пожала я руку женщины.

– Ох, какое у тебя сложное имя! И не выговорить, – шутя наморщилась Джузеппина. – Я буду называть тебя просто Милой? Можно?

– Как Вам будет угодно, – ответила я с улыбкой.

– Тогда давай присядем. Я должна объяснить твои обязанности, – женщина указала на мягкий кожаный диван с расписными подушками.

Мы присели, и женщина начала рассказ.

Джузеппина вышла замуж рано, в восемнадцать лет, и сразу же после замужества родила двоих детей мальчика и девочку. Её муж, Грациано, был старше на десять лет. Молодые люди любили друг друга и жили душа в душу. Грациано окончил университет и устроился на работу в банк кассиром. С годами он пошёл на повышение и к сорока пяти годам его утвердили на должность директора банка.

Джузеппина не работала. Занималась хозяйством и растила детей. Вскоре Энрико, старший сын, выучился на доктора, женился и покинул родительское гнездо. Младшая сестра Тициана закончила консерваторию и уехала по назначению в театр Ла Скала. Пожилые люди остались одни. Дети и внуки изредка их навещали. Вскоре синьор Грациано тяжело заболел болезнью Альцгеймера. У него начались провалы в памяти, он забывал и порой не узнавал даже жену.

Как-то раз Джузеппина отлучилась к соседке, пока муж дремал после обеда. По приходу домой женщина не обнаружила мужа. Спустя полчаса ей позвонили и сказали, что супруг упал в канализационный люк и с травмами доставлен в больницу. Она немедленно отправилась в больницу. Лечащий врач констатировал неутишительный диагноз и критическое состояние синьора Грациано.

– Нам жаль, синьора. Мы делаем всё возможное, но у вашего мужа тяжёлые травмы, несовместимые с жизнью.

Женщина была безутешна в своем горе и за спасение мужа кинулась к образу Святой Девы Марии. Но, синьор Грациано утром скончался. Женщина овдовела и осталась совсем одна в большом особняке.

Часть вторая.

После сытного и вкусного ужина в рыбном ресторане, Эльза и Федерико продолжили субботнюю вечернюю программу в одной из местных дискотек под названием "Миу Миу". Молодые люди вошли в заведение,

наполненное публикой разных возрастов. Усевшись за уютный столик на мягком кожаном уголке, они заказали по бокалу шампанского и принялись лицезреть публику танцпола. Федерико смотрел куда-то в правую сторону на танцующих пар. Вдруг Эльза толкнула мужа в бок:

– Смотри, смотри, вот эта паршивка! Говорила я, что иностранкам нельзя верить, разве была не права?

На танцполе с молодым парнем отплясывала девушка, похожая как две капли воды на Люду. Одетая в короткую юбку из кожи и сапоги на высоких каблуках. Парень, танцующий рядом с ней, то и дело обнимал её, игриво целовал, то в шею, то в губы. Федерико поменялся в лице и грустно покачал головой:

– Ты была права. Твой брат места не находит, а эта бесстыдница развлекается с новым кавалером, – презрительно процедил Федерико.

– Сейчас обрадую братулечку.

Эльза достала из сумочки смартфон и включила фотокамеру. Клац, клац, – в момент запечатлела девушку с парнем. Затем поднялась и подошла поближе, чтобы сфотографировать поближе лицо. Готово! Ну, братик, держись. И не говори, что твоя сестра идиотка. Эльза отправила Этторе смской фото девушки и подписала: “Нашлась твоя пропажа. И как видишь не одна”. И вставила смайлик с высунутым языком.

Через пять минут пришло сообщение “Не верю. Где вы?”

Ответ от Эльзы: “Дискотека “Миу миу” Этторе: “Еду!”

– Сейчас будет шоу, Федерико! Как мне хочется посмотреть, как Этторе опозорит эту проходимку. А ещё лучше, набьёт ей морду, – злорадно воскликнула Эльза.

Через десять минут в дискотеку ворвался Этторе с видом не предвещающим ничего хорошего.

– Эй братик, мы здесь, – Эльза встала из-за стола и помахала рукой Этторе.

Среди шумной толпы и гудящей музыки Этторе не сразу заметил сестру.

– Присаживайся, – велела сестра и посмотрела на нервного Этторе.

– Где она?

– Вот, собственной персоной, – Эльза указала на танцующую девушку. – Говорила тебе, что все русские шлюхи, а ты мне не верил.

Этторе направился на танцпол и приблизившись к молодой паре, оттолкнул молодого человека и взял за локоть девушку.

“Ну, вот мы и встретились. И не стыдно тебе было пудрить мне мозги и смываться, как последней воровке.” Девушка вытаращила глаза и смотрела на Этторе, словно увидела всемирную катастрофу. Молодой человек, стоящий рядом злобно посмотрел на Этторе и уже замахнулся, чтобы отвешать оплеуху, как девушка остановив руку жениха на чистейшем итальянском

языке произнесла:

– Мужчина, что Вам угодно? Кто от Вас смывался? Вы в своём уме?

Этторе присмотрелся поближе и понял, что перед ним не Людмила, а поразительно похожая на неё девушка. У Людмилы глаза голубые, а у этой девушки карие. Но как же они похожи!!!

– Ты не понял или тебе объяснить популярно? – парень сжал кулаки и надвигался на Этторе. – А лучше будет, пойдём выйдем и поговорим на улицу.

– Марио, прошу тебя, не надо. Мы уладили конфликт. Мужчина обознался, такое бывает, – девушка пыталась успокоить жениха.

Этторе стоял рядом и смотрел в ступоре на них, не говоря ни слова. Затем он развернулся и молча пошёл к столику, за которым сидели Эльза и Федерико.

– Это не Людмила. Она не имеет абсолютно никакого отношения к ней, – вздохнул Этторе. – Эта девушка итальянка. Ну и кретин же я, чуть не получил по физиономии.

– Не может быть, – протянула Эльза. – Они же похожи, словно две капли воды.

– Увы, это не Людмила. Случаются в жизни поразительные сходства.

– А мы обрадовались, что разоблачили, – усмехнулся Федерико.

– Я не думаю, что твоя пассия проводит время по– другому. Где-то жмётся с кем-то. Или трахается, – язвила Эльза и кусала губу от того, что проиграла игру.

– Ничего. Рано или поздно у тебя упадут розовые очки и ты узнаешь истинное личико проходимки, – парировала сестра.

Этторе молча окинул взглядом Эльзу и пошёл к барной стойке, чтобы заказать выпивку.

– Пожалуйста, одну анисовую водку «самбуку»,– попросил он у бармена, ловко взбивающего коктейль в металлической ёмкости.

Осушив рюмку обжигающего ликёра, Этторе направился к выходу, чтобы покурить. Шумная толпа молодёжи неугомонно лепетала. В этот момент вышли на улицу девушка с поразительным сходством и её парень. Они закурили и принялись оживленно болтать.

Этторе неловко подошёл к молодой паре.

– Прошу прощения за конфуз, но я не хотел причинить вреда, поверьте. Вы поразительно похожи на девушку, которая несколько дней назад исчезла. Я не знаю, что и думать, – пытался оправдаться Этторе.

Девушка улыбнулась и понимающе покачала головой.

– Не волнуйтесь. Я поняла, что Вы обознались. Такое случается.

– Моника, нам пора, – парень взял девушку за руку и бросил ревнивый взгляд на Этторе.

Этторе затушил окурок и, ухмыльнувшись, покачал головой.

***

– Детка, держи, это денежки за работу. Я очень довольна тобой и мне жаль расставаться. Послушай, Мила, а может ты останешься у меня? Смотри какой просторный и большой дом. Места хватит. Я буду тебе хорошо платить, да и мне будет не так одиноко, – синьора Джузеппина протянула аккуратно сложенные купюры с доброжелательной улыбкой на морщинистом лице.

Я расстерялась и не знала, как реагировать. На лету придумав причину, я деликатно ответила женщине:

– Джузеппина, мне необходимо отыскать одну родственницу, которая прислуживает здесь в Италии в одной семье. Речь идёт о маминой двоюродной сестре, которая просила её отыскать.

– Ну, смотри, как будет удобно. Когда пожелаешь, можешь возвращаться ко мне и я с удовольствием оформлю тебя на работу.

Я распрощалась с синьорой и зашла в приют для беженцев, чтобы попрощаться с Таней и её мужем.

– Ну, как говорится, ни пуха, ни пера! Пусть всё получится, и чтобы ты больше не попадала в передряги! Татьяна, одетая в белоснежное трикотажное платье,

обняла меня и поцеловала.

– Спасибо тебе, Танечка, за всё, что ты сделала, – по щеке невольно покатилась слеза.

– Ну, ну, что ты! Брось немедленно плакать. Вытри слёзы и беги навстречу к своему принцу. Я уверена, он ждёт тебя! Прости, что не смогу проводить на вокзал,

– через полчаса начнётся послеобеденная перекличка беженцев. Но вокзал находится рядом, в километре от нас. Смотри, вон остановка автобуса…

– Поняла, – кивнула я головой. – А где Коля? Я хотела с ним попрощаться.

– Он спит. После обеда задремал. Пойду его будить на перекличку.

– Передавай ему привет.

– Обязательно передам, зайка.

– Пока, Танечка.

– Пока, Люда. Удачи тебе!

Я направилась в сторону остановки. Погода портилась, серые тучи сгущались над провинциальным маленьким городком. Зонтика у меня не было, поэтому нужо было успеть доехать до вокзала, а там под навесом платформы никакой дождь не страшен.

***

Электричка доставила в знакомый мне городок. Я сориентировлась на местности и пошагала к дому, где

жил Этторе. Надавив на кнопку звонка цитофона, моё сердце бешенно заколотилось. До сих пор не верилось, что мне удалось вернуться к Этторе и мы опять будем вместе. Дверь отворила Эльза и бросила на меня неодобрительный взгляд.

– Снова ты? – просверлила она меня в упор чёрными глазами.

– Здравствуй! Этторе дома? – вежливо спросила я.

– Этторе в отьезде по работе, – неуверенно ответила Эльза и глаза её растерянно забегали. – И вообще, Людмила, не хочу тебя расстраивать, но должна тебя поставить в известность: у Этторе другая женщина, с которой он собирается пожениться. Так что хочешь совет

– не ищи брата. Во-первых, он не пара тебе, а во-вторых, он занят. Извини, но я тороплюсь!

Эльза закрыла перед моим носом дверь. Я стояла огорошенная новостью, огретая ушатом холодной воды. Я так спешила к Этторе, думала он будет рад моему возвращению, а что в итоге? Он в отьезде и к тому же у него есть женщина. Что ж, его право, его жизнь! Кто я для него? Девушка с обочины, попавшая в беду ночной жизни. Он просто пожалел меня и всё. Наивная дурочка, размечталась! Эх, не судьба.

Я молча поплелась обратно к вокзалу. На душе было больно и обидно. Нужно взять билет и вернуться к синьоре Джузеппине. Не помешало бы и домой позвонить, узнать, как мама. Хотя, что с ней может быть? Я не заметила как добрела к вокзалу и уже направилась к билетной кассе. Вдруг чья-то рука опустилась мне на плечо. О, Боже! Неужто кто-то из сутенёров? На этот раз я не буду подаваться их дрессировке, а просто начну кричать о помощи. Итальяцы народ не равнодушный

и отреагируют на зов помощи. Я повернула лицо и обомлела. Передо мной стоял… Этторе.

– Это ты? Глазам своим не верю!

Этторе принялся меня обнимать и целовать.

– Значит твоя сестра соврала мне? – я всхлипнула прижавшись к Этторе.

– Что значит соврала? – Этторе внимательно посмотрел мне в глаза.

– Я только что была у тебя дома. Эльза отворила мне и сказала, что ты в отьезде и скоро женишься, – пояснила я.

– Ну, Эльза! Ну я ей устрою головомойку! Плохо воспитал её, жалел и угождал во всём. В итоге благодарность. Так и норовит вставить нос в мою личную жизнь. Вот випера! Гадюка!

Я рыдала на груди Этторе, он молча гладил меня по слегка немытым волосам. Проходящие люди бросали в нашу сторону вопросительные взгляды. Наверное, думали, что мы расстаёмся, а оказалось, наоборот, мы встретились.

– Ну что же мы стоим! Пойдём домой. Как же я ждал тебя, моё сокровище, девочка моя! Я думал, что потерял тебя навсегда.

Я вытерла слёзы. Мы взялись за руки и направились к машине.

***

Приняв горячий душ, я обмоталась в полотенце и сидела напротив Этторе, поджав ноги в мягком кресле, ставшим для меня привычным за короткий отрезок времени и попивала ароматный кофе. Изложив суть

внезапного исчезновения, я не стала скрывать, что меня может искать полиция и что мне будет необходимо обратиться в полицейский участок, чтобы оставить координаты проживания.

– Разумеется, моя девочка! Завтра с утра отправимся в отделение. А сейчас поедем купим тебе одежду. Ты прости, Людмила, у моей сестры спесивый характер. Твои вещи, она выбросила, думая, что ты меня бросила и больше не вернёшься. Я, дурак, поверил Эльзе и позволил отнести в мусорные контейнеры твои вещи. Но мы всё уладим. На этот раз я отвезу тебя в лучшие бутики женской одежды. Не сердишься, моя бусинка? – Этторе подошёл и присел на корточки глядя мне в глаза.

– Нет, Этторе. Так сложились обстоятельства. Я не могла тебе сообщить где нахожусь. Так что нет ничьей вины.

Я улыбнулась и погладила его по растрепавшимся отросшим волосам с едва заметной сединой. Мы слились в жарком поцелуе. Этторе взял меня на руки и отнёс в спальню. Сладкие моменты счастья вскружили голову, и мы наслаждались друг другом.

– Я больше никогда тебя не потеряю. Потому что люблю тебя.

Мы утонули в сладком оргазме.

Через час счастливая и в приподнятом настроении, словно и не бывало пережитого кошмара, увешанная одеждой новомодных брэндов, я вертелась у зеркала в красивых вещах, а Этторе, восхищаясь, бросал комплименты.

Шли дни, утром я просыпалась в обьятиях Этторе, провожала его на работу и бездельничала: смотрела телевизор, гуляла по магазинам. Мы сьездили в

больницу, где лечилась Наташа, но её перевели в реабилитационный центр в другом конце Италии. Я поняла, что не смогу навестить подругу в ближайшее время и лишь надеялась, что она не одна и за ней есть кому присмотреть. Было безумно жаль подругу, к которой я успела привязаться.

Иногда я звонила матери, но телефон был занят или никто не отвечал. Редко мать могла адекватно поговорить со мной. То и дело в квартире раздавались чьи-то голоса. Не сложно было догадаться, что это мамины собутыльники. Тогда я вешала трубку.

– Этторе, я начинаю откровенно скучать и не знаю, куда себя девать в твоё отсутствие. Может мне попробовать устроиться на работу? – за ужином завела я тему.

– Я могу поговорить с приятелем, у него жена открыла бутик женской одежды. Она тоже русская, если я не ошибаюсь.

– Пожалуйста, поговори. Как же я тебя люблю!

Я подскочила к Этторе и от счастья расцеловала в обе щеки. Приятный запах туалетной воды защекотал мне ноздри.

***

Вероника Николаевна подъехала в назначенное время. «Фольксваген стейшен вагон» тёмно-синего цвета остановился у ресторана “Маре верде”, что в переводе означает зелёное море. Женщина среднего роста, блондинка с модной стрижкой карэ и умело нанесенным макияжем, одетая в бордового цвета облегающее платье длиною до колен и чёрный стильный пиджачок, с такой же стильной сумкой марки “Гуччи” вышла из машины и направилась ко входу в ресторан.

– Вероника! – позвал Этторе вошедшую женщину и помахал рукой, – мы здесь.

Женщина поздоровалась с оффициантом и подошла к нашему столику.

– Добрый день! – с обаятельной улыбкой, весело и в тоже время уверенно произнесла она. – Простите, что заставила ждать. Пробки на дорогах.

– Мы так и поняли,– улыбнулся Этторе. – Хочу вам представить свою спутницу и вашу землячку.

Этторе посмотрел на меня и подмигнул. Я улыбнулась и протянула женщине руку.

– Людмила.

– Вероника Николаевна. Можно просто Вероника, – пожала она мою руку.

Я обратила внимание, как переливается на среднем пальце перстень в виде бантика тонкой ювелирной работы, сделанный из белого золота. Аккуратные ногти, покрытые красным гелевым лаком, подчёркивали ухоженность женщины.

– Надеюсь, мы подружимся, – Вероника сняла пиджак и повесила его на бильце стула.

– Что будем заказывать? Предпочитаете рыбу или что– нибудь из мяса? – вмешался Этторе, рассматривая меню.

– Я, пожалуй, буду салат из морепродуктов. Соблюдаю диету, – обаятельно улыбаясь произнесла Вероника.

– А я от спагетти с креветками и мидиями не откажусь. Очень мне нравится это блюдо, – подмигнула я. – Благо, я не поправляюсь от итальянской кухни.

– Тогда я тоже, – подтвердил Этторе. – Бутылочку вина возьмём? Как вы на это смотрите?

– Положительно, – подмигнула я.

– Я за рулём, но компанию вам составлю, – кокетливо

подняла брови Вероника Николаевна, и её глаза небесного цвета стали ещё больше на фоне аккуратно подкрашенных ресниц.

Официант принял заказ, и мы разговорились. Вероника Николаевна предложила после обеда поехать в бутик и познакомиться с местом работы. Женщина проникновенно рассматривала, словно изучала мою мимику и жесты. Этакий психологический момент, который возникает между работодателем и наёмным работником. Официант принёс бутылку вина и откупорил её. Разлив золотистую жидкость в бокалы, мужчина удалился.

– За знакомство, – Этторе поднял бокал и чокнулся с нами.

Я пригубила вино. На вкус оно было полусладким и пахло фруктами.

– М-м-м, вкусное вино. Такое молодое и приятное, – похвалила напиток Вероника.

– Вы правы, – подметила я. – Но признаться честно, я только в Италии научилась понимать истинные качества этого напитка. У нас в России изредка довольствовалась шампанским, советским. А в основном с друзьями пили водку или коньяк.

– Я тоже пила крепкие спиртные напитки, когда жила в Украине. Но это было много лет назад. Возраст и перемена места жительства изменили привычки.

В этот момент официант принёс блюда и пожелал приятного аппетита.

Из разговора стало известно, что Вероника Николаевна многолетживетв Италии, вышлазамужзаобеспеченного итальянца, который открыл жене бутик. Так сложилось, что у них с мужем детей не было. Вероника у синьора

Стефано была второй женой, но от первого брака у него осталось двое детей и уже есть двое внуков.

– Я особо не расстраиваюсь по этому поводу, – потя– гивая вино призналась женщина, – дети это проблемы, заботы и т. д. У меня есть маленький, но всё-таки биз– нес, и мне жить интересно. Я никогда не хватала звёзд с неба. Существуют в жизни ценности, которые не имеют материальной оценки. Это здоровье, любовь, отношения.

Я слушала Веронику Николаевну и размышляла. Она права. Есть же вещи, которые не купишь ни за какие деньги.

После трапезы мы отправились в бутик. Вскоре Этторе притормозил у тротуара с неоновой вывеской “Ника”. Ловко отворив автоматическую серанду, женщина открыла прозрачную стеклянную дверь с металлической ручкой. Мое внимание привлек торговый зал с кронштейнами с женскими платьями и юбками. На полочках в качестве сопутствующего товара были аккуратно разложены интимные комплекты белья и ночные сорочки всевозможных расцветок.

– Нравится?

– Да, очень красивый магазин, сделан со вкусом, – с восхищением ответила я.

Этторе стоял рядом и обнимал меня за талию.

***

Я приступила к работе. Вероника Николаевна объяснила, как устроен кассовый аппарат и как пользоваться кредитными карточками в случае оплаты.

Торговля шла хорошо, и Вероника едва успевала пополнять бутик новыми брендовыми марками. Особенно пользовался спросом женский ассортимент больших размеров. Я была любезна с покупателями, хотя иногда попадались особы с каверзным характером. Приходилось наклеивать дежурную улыбку и терпеть капризы недовольных дамочек.

***

Сегодня я решила позвонить соседке тёте Зине и распросить, как там поживает моя драгоценная мамаша. Домой звонить было бесполезно, никто не ответит. Я купила в киоске телефонную карточку и зашла в ближайший телефонный автомат.

– Алло, слушаю Вас, – услышала я знакомый голос соседки.

– Тётя Зина, здравствуйте. Узнаёте? Это Люда.

– Людочка, девочка, ты откуда звонишь?

– Из Италии, тётя Зина.

– Как же тебя хорошо слышно, словно ты рядом. Хорошо, что ты позвонила, а то мы не знали, где тебя искать.

– Что-нибудь случилось? – спросила я, предчувствуя неладное.

– Да, Людочка. Мама твоя в больнице.

– Что с ней? – испугалась я.

– Двустроннее воспаление лёгких, плохо ей.

– О, Боже! Как это произошло?

– У нас сильные холода. Мама переболела гриппом и перенесла его на ногах. Тут еще она устроилась убирать

подьезды. Потом понеслось, ты сама в курсе – посиделки, пьянки, собутыльники. Вспотела где-то и разгоряченная выскочила на улицу, перемёрзла и вот результат. Позавчера ночью ей стало хуже, и она постучалась к нам, горя от температуры и задыхаясь от кашля. Мы с Колей вызвали неотложку, её забрали в городскую больницу, в реанимационное отделение. Её прокололи и прокапали, утром перевели в терапевтическое отделение. Люда, твоя мать совершенно одна, ее никто кроме меня не проведывает. Послушай, а ты приехать не сможешь?

– Ой, тётя Зиночка, я жду документы на легализацию и мне удалось устроиться на работу в магазин женской одежды. Поэтому приехать не получится.

– Какая же ты молодец, Людмилка. Я всегда гордилась тобой. А чем вы торгуете в магазине?

– Мы продаём женскую одежду. Тётя Зина, я понимаю, что за лечение и медикаменты нужно платить, давайте я через Вестерн Юнион вам отправлю денежный перевод на расходы для мамы: лекарства, медикаменты, продукты питания.

– Да, Людочка, – вздохнула тётя Зина, – здесь ничего не изменилось, к сожалению.

– Сегодня или завтра я пришлю на ваше имя денежку и позвоню, продиктую цифры для получения перевода.

– Договорились, детка. Я сегодня буду у твоей мамы после обеда.

– Передавайте от меня привет.

– Обязательно передам. Понесу ей свеженьких оладушков, сегодня утром нажарила.

Завершилось время телефонной карточки и в трубке раздался длинный гудок. Не успела попрощаться с тётей Зиной. Ну и дела! Мама загремела в больницу. Будем

надеяться – ничего серьёзного. Сегодня же попрошу у Вероники Николаевны небольшой аванс и отправлю деньги.

***

Я подняла железную серанду и открыла бутик. Включив лампы дневного освещения и кассовый аппарат, я обратила внимание на кронштейны с платьями и блузами новой коллекции грядущего сезона. Пока поправляла одежду на вешалках в глубине торгового зала с улицы раздался стук каблучков и в магазин впорхнула Вероника Николаевна, одетая в модное облегающее платье с геометрическим рисунком серого и синего цветов. В тон прекрасно сочеталась меховая жилетка из чернобурки с кожаной вставкой– поясом на талии. Сапоги ботфорды из замши марки

«Лори Блю» добавляли неповторимый шарм женщине сорока восьми лет, которая совершенно не выглядела на свой возраст.

– Людочка, здравствуй, – приветливо улыбнулась она,

– давно пришла?

– Здравствуйте, Вероника Николаевна! Нет, минут десять назад.

– Хорошо, будешь кофе? – моя начальница подошла к электрической машинке для приготовления кофе и включила её.

– Спасибо, Вероника Николаевна, я уже выпила порцию. Много не хочу. Хотела вас попросить об услуге,

– вздохнула я.

– Говори, Люда, – женщина посмотрела на меня глазами небесного цвета и поднесла маленькую

одноразовую чашечку с ароматным дымящим кофе к губам, накрашенным алой помадой.

– У меня дома в России проблемы. Мать попала в больницу с двусторонним воспалением лёгких. Вы не могли бы мне выдать аванс за этот месяц? Я хочу отправить деньги для лечения мамы.

– Конечно, вечером ты получишь аванс, – понимающе кивнула головой Вероника Николаевна, – мне жаль, что у тебя болеет мать.

– Спасибо. Вы ангел, – поблагодарила я женщину.

– Я всё понимаю и помогаю время от времени сестре и маме.

Вероника допила кофе и посмотрела на ручные часы тонкой работы, судя по всему из белого золота.

– Людочка, мне нужно отлучиться. У меня визит в клинику к гинекологу. Терпеть не могу врачей, но климакстерический период и проверяться необходимо. Должна будет подойти женщина – Светлана, я отложила для неё две пары кроссовок «Найк», она просила. И потом должен прийти мужчина по имени Алессандро, для него в зеленом пакете интимный комплект белья для его невесты. Ты всё поняла?

– Да, конечно, разумеется, Вероника Николаевна. Не волнуйтесь. Я всё сделаю, как Вы велели, – улыбнулась я.

– Хорошо. Думаю к закрытию магазина успею вернуться, – подмигнула мне начальница и прихватив сумочку-ридикюльчик из кожи крокодила марки “Ферре” и брелок от “Фольксвагена” в виде сердечка из стразов вышла из магазина.

Я вышла на порог магазина покурить. Увидев мужчину, идущего в сторону нашего бутика, затушила сигарету в

специльной пепельнице, наполненной песком и вошла в магазин.

– Добрый вечер, – поздоровался мужчина.

– Добрый, – любезно ответила я.

Мужчина был среднего роста, одетый в стёганную куртку бордового цвета и коричневые джинсы.

– Прошу прощения, я просил отложить комплект женского белья, – смущаясь сказал мужчина.

– Да, Вероника меня предупредила. Вот ваш комплект,

– я протянула пакет.

– Сколько? – мужчина открыл добротный бумажник из натуральной кожи.

– Стоимость комплекта пятьдесят евро, но Вероника сделала скидку 30%, – пояснила я мужчине.

– Спасибо. Вероника всегда любезна, она необыкновенная женщина. Я вылечил её мужа, когда у него была травма коленного сустава.

– Вот, как! Вы врач? – поинтересовалась я.

– Да. Ортопед, – улыбнулся мужчина, – могу оставить визитную карточку на всякий случай.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Мужчина достал из бумажника визитку и протянул мне.

– Меня зовут Алессандро. Впрочем, вы уже знаете, – протянул он мне руку.

– А меня Людмилой, очень приятно, – я пожала руку мужчины.

– Судя по акценту, вы русская, как и Вероника?

– Угадали. Из России.

– Искренние комплименты русским женщинам. Они самые красивые в мире. Чуть было не забыл, так бы и ушёл.

Алессандро усмехнулся и вытащил из кошелька кредитную карту. Я провела платёжку и вернула мужчине чек.

– Благодарю вас. Было приятно познакомиться. В скором времени вернусь к вам за покупкой.

– Спасибо вам, Алессандро. До свидания. Мужчина помахал мне рукой и удалился.

***

Вероника Николаевна вернулась к закрытию бутика.

– Добрый вечер. Всё хорошо? – поинтересовалась я.

– Да. Прописали кучу анализов и процедур. Ох, как ненавижу я ходить по докторам, но, как говорится, назвался груздем – полезай в кузов. Благо, всё по медицинскому страховому полису. Ах-да, я же тебе пообещала деньги для мамы.

Вероника открыла кошелёк и протянула мне несколько купюр.

– Спасибо вам, – поблагодарила я.

Я отчиталась о проделанной работе и о визите Алессандро.

– А Света не появилась?

– Нет, Вероника Николаевна.

– Странно, обещала зайти. Я ей позвоню, узнаю что к чему.

***

– Тётя Зина, диктую вам цифры. Записывайте. Я продиктовала цифры.

– Спасибо, Людочка. Сегодня отдам доктору сколько будет нужно.

– Как мама себя чувствует?

– Получше. Ты не переживай. Всё будет хорошо.

Я отсоединилась и направилась в супермаркет. Сегодня суббота и Вероника Николаевна выделила мне выходной.

Я скупилась и подойдя к дому увидела в почтовом ящике уведомление. Я смогла разобрать только одно слово «квестура», центральное полицейское отделение. О, Господи, неужто будут таскать из-за сутенёров. Нервная дрожь неприятно пробирала меня изнутри.

***

Этторе внимательно прочитал содержимое конверта и улыбнувшись поцеловал меня в щеку.

– Девочка моя, вот и пришли твои документы на вид на жительство. В понедельник нам нужно явиться в полицейский отдел для получения информации.

– Неужели? – не верилось мне. – Значит я буду на легальном положении в стране.

– Разумеется. И когда я возьму отпуск, мы сможем с тобой провести его на Лазурном берегу Франции.

От радости, словно ребёнок, я захлопала в ладоши и повисла на шее Этторе.

*** Утром я позвонила домой.

– Тётя Зина, маму выписали?

– Да, Людочка. Но случилось еще одно несчастье. Мама попала под машину и сломала ногу в коленном суставе.

– Этого ещё не хватало! Как это произошло?

– Переходиладорогуинеувиделамчащийавтомобиль.

– Небось пьяная была?

– Нет. Сейчас она не пьёт. Ей антибиотики назначили, а их смешивать нельзя с алкоголем. Да и её собутыльники запропастились, перестали ходить. Беда в том, что ей гипс-то наложили и она прикована к постели. Я хожу к ней в больницу. Кушать приношу и подмываю её. Людочка, приезжай, детка. Это всё-таки мама.

– Хорошо, тётя Зина, я сегодня поговорю с хозяйкой. Если она меня отпустит, я приеду.

На этот раз мне нужно ехать домой.

***

– Любимая моя девочка! Я прибыл с восхитительной новостью! – воскликнул Этторэ едва распахнув входную дверь.

Я обняла его и крепко прижалась к нему. Как же я соскучилась! Словно не виделись вечность.

– Моя сладенькая! Как же ты вкусно пахнешь! – Этторе покрывал поцелуями мою шею, растёгивая молнию спортивной кофточки.

– Я соскучился за тобой.

– И я тоже, любимый, – я смотрела Этторе в глаза и гладила его по щетинистой щеке.

Вскоре мы прямо в гостинной занялись любовью на пушистом цветном коврике. Мой возлюбленный был страстен и любвеобилен. Я жадно целовала его тело, с каждой минутой ощущая, что влюбляюсь в Этторе все больше и больше. После мы отправились в ванную комнату и плескались под душем, резвясь, словно

малые дети. Обернувшись в мягкие полотенца, мы обнялись и закурили, лежа в кровати. Я решила ничего не рассказывать о случившемся с мамой, чтобы не омрачать настроение и в целом вечер. Поговорю с ним завтра.

– Этторе, ты проголодался? – спросила я, рисуя на его обнажённой груди незамысловатый узор.

– Немного, моя куколка! А ты? – Этторе прильнул к моей шейке и облизнул мочку уха.

– И я тоже. Пойду-ка я накрывать на стол. У меня всё готово.

– Ты моя умничка! Сладенькая моя девочка! Как же мне повезло!

Я накрыла на стол и положила в тарелки голубцы, разлила в бокалы розовое молодое вино.

– Так что у тебя за новость? – спросила я, запивая трапезу вином.

– На выставке случайно повстречал приятеля Родоль– фо. Помнишь, я тебе о нём рассказывал. Так вот он предложил стать соучредителем универмага по продаже кожаных и меховых изделий. Мы даже заключили контракт с некоторыми русскими бизнесменами о закупке меховых изделий.

– Вот это да, Этторе! Новость ошеломительная! Как же я рада! Да, мы, русские женщины, обожаем шубки и дублёнки. Песец, чернобурка, норка! Это же просто мечта каждой! Красотища! – всплестнула я руками и мечтательно закатила глазки. – Жаль в Италии так не ходят. Натуральный мех здесь считается дурным тоном да и совсем не холодно тут. Климат другой.

– Мы для тебя подберём самую красивую дублёнку. В такой одежде ты сможешь ходить в Италии, – подмигнул

мне Этторе, – если захочешь, ты сможешь работать продавцом в нашем универмаге.

– Конечно, мой любимый, я захочу! Мне очень нравится в бутике у Вероники. Она прекрасная и добрая женщина. Но свой бизнес – другое дело, что ни говори.

– Я рад, что ты одобрила мою идею. К тому же теперь у тебя будут самые модные шубки и дубленки. Давай выпьем за начало моего нового предприятия.

Этторе наполнил бокалы рубиновым вином. Мы выпили на брудершафт и, поцеловавшись, приступили к еде.

Часть третья.

Самолёт приземлился в аэропорту Шереметьево. Я успешно миновала паспортный контроль, забрала с вертушки чемодан и направилась к выходу. Погода стояла пасмурная и туманная, не сравнимая с солнечной Италией. Интересно, сколько возьмёт таксист до моего городка?

– Молодой человек, сколько будет стоить доехать до Старого Оскола? – поинтересовалась я у парня моего возраста, откровенно скучавшего и слушавшего радио в своём “Форде”.

Окинув меня взглядом, парень ответил:

– Сто пятьдесят долларов или по курсу в рублях.

Парень вытащил из бардачка калькулятор и быстро умножил цифры. Затем развернул табло с получившимся результатом.

– Мне подходит, – кивнула я.

– Тогда поехали.

***

Расплатившись с водителем, я вошла в подъезд хрущёвки. Запах кошачей мочи ударил в нос. Ох, ничего не поменялось. Поднявшись на второй этаж, я поставила на грязный цементный пол чемодан и позвонила в квартиру тёти Зины. Послышался лай собаки Микки.

– Иду, иду, – знакомый голос соседки раздался из глубины квартиры. Распахнулась дверь.

– Людочка, лапушка! Ты приехала. Заходи. Женщина стала обнимать меня.

– Какая же ты красивая, а модная-то какая! И пахнет от тебя приятно.

Тётя Зина рассматривала меня с ног до головы глазами полными радости.

– Раздевайся, Людочка. Я борщ сварила, давай покушай с дороги.

– Спасибо, тётя Зина, я не голодна. По дороге я остановилась в кафе и съела целых пять блинчиков с мясом. Я так соскучилась за нашей едой.

– Понимаю, лапушка. Ну тогда давай чайку заварю, – настаивала соседка.

Я скинула пальто и прошла за тётей Зиной на кухню. Знакомая и добрая атмосфера царила в её небольшой, но уютной и чистенькой со скромным интерьером

«двушке». Я присела на табурет, тётя Зина поставила на газ чайник.

– Тётя Зина, как мама? Легче ей?

– Всё о тебе спрашивает.

– Сейчас поеду к ней в больницу. Я столько гостинцев привезла из Италии, и для Вас тоже. Сейчас достану.

Я вышла в коридор. Открыв чемодан, вытащила упаковку с сыром, шоколадные конфеты и бутылку красного вина.

– Держите, это Вам, – я выложила на стол гостинцы.

Женщина всплеснула руками и глаза её заблестели радостным блеском.

– Детка, спасибо большое. Но не нужно было тратиться. Это огромных денег стоит?

– Ну что вы, тётя Зина, сущие пустяки. Кушайте на здоровье. А дядя Толя где? – поинтересовалась я.

– Толечка на работе. Устроился сторожем на стройку. Вот как прийдёт – обрадуется вкусняшкам. И вино он любит. Вот спасибо!

– Это хорошее, итальянское. Оно сделано из высших сортов винограда. Не подделка, как у нас на каждом шагу, что отравиться можно запросто.

– Это правильно подметила, лапушка. А вот и чайник закипел.

Соседка разлила заварку чая в фарфоровые чашки и добавила кипятку. Затем поставила на стол вазу с печеньем и пряниками. Тульские пряники, как же я соскучилась за нашими сладостями!

После чая я взяла ключи от нашей квартиры и, распрощавшись с тётей Зиной, направилась к себе домой.

***

– Мама! Я приехала, – я взяла мамину ладонь в свою и на глаза навернулись слёзы.

Мама смотрела на меня грустными глазами. Поседевшие волосы были растрёпаны на пожелтевшей

от времени подушке. Правая нога до колена была в гипсе.

– Здравствуй, Людочка! Я рада твоему приезду, доченька. Ты такая красавица. Прям как иностранка одета, тебе так идёт, – мамины глаза заблестели.

– Мамулечка, я тебе привезла много подарков. Ты теперь принарядишься и тоже будешь модной.

– Доченька, ты прости меня за всё! – мама принялась целовать мою руку и из её потухших глаз потекли слезы прямо мне на ладонь. – Я чувствую себя виноватой перед тобой. Но я клянусь, что изменюсь и больше в жизни к рюмке не прикоснусь, обещаю. Бог наказал болезнями за моё порочное поведение и халатное отношение к тебе. Прости меня, доченька!

– Мамочка, успокойся, пожалуйста! Что было, то прошло. Не нужно корить себя. Ведь я прекрасно помню, как ты пережила развод с папой. Тебе было очень тяжело.

– Если бы он мне не изменил с твоей крёстной, то ничего бы не было. Я не могла простить твоего отца. Вот и искала утешение в бутылке.

Мама плакала и всхлипывала. Я достала из сумки бумажный носовой платок и вытерла ей слёзы.

– Ну, не надо больше расстраиваться. Всё у нас хорошо. Сейчас я накормлю тебя вкусняшками, которые привезла из Италии.

Я помогла маме сесть и достала из сумки привезенные трамеззини и ассорти из сыра. Мама откусила кусочек незнакомого ей бутерброда и довольно покачала головой.

– Ммм, доченька. Как вкусно! Никогда раньше не ела подобного.

– Кушай на здоровье. Попробуй, какой сыр там делают!

Я открыла упаковку с сыром и отправила маме в рот кусочек деликатеса. В этот момент вошла медсестра, чтобы сделать укол. Бросив взгляд на иностранную еду, глаза молодой женщины заблестели голодным блеском. Я открыла сумку, вытащила упаковку с сыром и вручила её медсестре.

– Берите, не стесняйтесь. Это самый вкусный итальян– ский сыр.

Девушка покраснела и тихо произнесла:

– Нам не положено.

– Я же от сердца. Возьмите, прошу вас! – настаивала я, – это всего лишь угощение.

– Ну, ладно, уговорили, спасибо, – застенчиво улыбнулась девушка и взяла упаковку с сыром.

Затем она сделала укол и ещё раз поблагодарив меня покинула палату.

– Мама, ты не будешь против – пока ты в больнице, я сделаю ремонт в квартире?

– Хорошо, Людочка. Только это будет стоить денег? – мама посмотрела с грустью на меня.

– Мама, в моих интересах, чтобы наша квартира приобрела вид. Да и ты будешь жить в нормальной обстановке. Но только с одним условием, – подняла я вверх указательный палец.

– Догадываюсь, доча. Чтобы я больше ни капли не брала в рот спиртного, угадала?

– Именно так. Мамуль, ну зачем тебе эта дрянная бутылка. С папой вы давно не живёте, твоей душевной ране пора и затянуться, если проблема в этом. Да и ты вон какая молодая у меня. Тебя в порядок привести, подкрасить, приодеть, уложить. Дашь форы любому!

– Эх, доченька, и где же в нашем городке и кому

можно дать фору? Все либо женатые либо разведенные без гроша за душой. Либо ещё хуже – альфонсы. Вон наша соседка с первого этажа познакомилась с одним приезжим, так он её облапошил и обобрал квартиру. Все драгоценности украл и подался в неизвестном направлении. Она, бедная, так переживала, что чуть не помешалась умом.

– Мамочка, ну речь не о нашем русском женихе. Я тебя замуж в Италии отдам. Там знаешь сколько мужчин красивых и не женатых?

– Ой, дочка, да кому я нужна беззубая и в морщинах?

– Мама, а я для чего? Как только выздоровеешь, я возьмусь за тебя. Поедем в салон красоты, и сделают там из тебя бывалую Бриджит Бардо. Даже лучше, – я провела рукой по маминой голове уже порядком слипшихся грязных волос.

– Хорошо, доченька. Сделаю, как скажешь. У меня кроме тебя никого больше нет. Только бабулька наша Ариша, давно я у неё не была. Кстати ты съезди к ней. Она обрадуется.

– Нет, мама. Мы поедем с тобой вместе, когда ты выздоровеешь, договорились?

– Договорились, доча. Иди я обниму тебя. И прости меня за всё!

Мама стала всхлипывать и целовать меня. От неё пахло лекарствами, но главное – не перегаром, подумала я и обрадовалась в надежде, что мать больше не притронется к алкоголю.

Пока мама находилась на лечении, я привела в порядок квартиру. Поменяла половые покрытия, сменив старый линолеум на паркетный настил, переделала

стены на европейский манер и сменила мебель. Старую, подарила тёте Зине, которая была безумно рада.

– Как же я благодарна! Будет у нас на даче красота.

– Тётя Зина, я от души. Вы же знаете, – улыбнулась я.

– Дай Бог тебе здоровья, Людочка, и красивых деток.

– Спасибо. Ну что, я поехала забирать маму из больницы. Время поджимает, – бросила я взгляд на часы, купленные вчера у местного ремесленника в виде совы со светящимися глазами, которые так вписывались в интерьер переделанной прихожей.

– Беги, детка. Не буду тебя задерживать. Я сегодня пирожков с вишнями испеку, к вечеру вам с мамой поднесу, покушаете.

– Спасибо, тётя Зина. Я так соскучилась за нашей домашней выпечкой.

Мысленно я поглощала испечённые сладости. Помню, как бабушка пекла ватрушки с творогом, пирожки с абрикосовым вареньем и варила вкуснейший вермишелевый суп с курятиной. Когда я болела гриппом бабушка заботливо отпаивала меня бульйоном и натирала ноги горчицей.

Как только мама встанет на ноги, поедем её проведать.

***

Мама шла на поправку, Этторе звонил регулярно и уже не мог дождаться моего возвращения.

– Любимый, я тоже скучаю за тобой и жду то время, когда смогу обнять тебя!

– Моя девочка, ты самая сладенькая! Вероника передаёт привет, мы тебя ждём.

– Скоро приеду. Мне тебя так не хватает, любимый.

Я повесила трубку на рычаг и всплакнула. Как же соскучилась по нём, по его безумным страстным ласкам.

***

Маме наконец-то сняли гипс, я приодела её и привела в порядок. Наша знакомая парикмахер покрасила маме волосы и подстригла. Открывшийся центр эстетики СПА позаботился об омоложении и косметических процедурах. Мама преображалась на глазах и молодела. Мы много гуляли, ходили в театры и на выставки. Я заметила, как мужчины засматриваются на маму. Один из них даже пригласил нас на ужин в ресторан. Правда, страшненький и толстенький, с лысиной. Мама проигнорировала его приглашение.

– Он не в моём вкусе. Мужики мне радости не приносят. От них проблем больше чем пользы.

– Мамуля, смотри сама. Его дело, как говорится предложить, а наше – решать.

– Моё самое большое счастье в жизни – это ты, дочурка. И больше мне никто не нужен.

– Правильно, мамуля, мы будем искать тебе достойного мужчину.

Я обняла маму и потёрлась носом о её щеку. Такую родную и тёплую, которой мне, наверное, не хватало на протяжении всей жизни. На следующий день мы навестили бабушку. Она обрадовалась моему приезду и тут же стала хлопотать по хозяйству. Через час мы кушали вкусный пирог с домашним вареньем и запивали его чаем из самовара. Бабуля смотрела на меня своими глазами, источающими тепло и ласку. Только сейчас я поняла, как много для меня значат мама и бабушка.

***

Я забрала багаж с вертушки и вышла в зал прибывших пассажиров, с нетерпением высматривая глазами Этторе среди толпы ожидающих людей, но его нигде не было. Наверное опаздывает. Сейчас он непременно появится и заберёт меня, ведь он знал о моём прибытии. Вчера мы созванивались по телефону и я сообщила ему о своём прилёте.

Выйдя на улицу я лихорадочно осматривалась по сторонам, но Этторе не было. Я вытащила из сумки сотовый и набрала его номер, но автоответчик отрапортовал фразу, что абонент находится вне зоны доступа. Сердце почуяло неладное и тревожно застучало. Неужели что-то случилось? Кое-как я взяла себя в руки и подошла к стоянке такси. Продиктовав таксисту адрес, я погрузила чемоданы в багаж и устроилась на заднем сидении новенького «Фиата». Машина помчала по автомагистрали. Спустя полчаса я открыла дверь коттеджа и поднялась на наш этаж. Сердце вновь забилось с бешенной силой. Вкатив чемодан в квартиру, я включила в прихожей торшер. Запах дыма витал в апартаментах. Значит Этторе дома.

– Любимый, ты где? Я приехала. Смотри, что тебе привезла! – я растегнула молнию на сумке и хотела достать командирские часы, которые купила в подарок, но тут передо мной в дверном проёме возник силуэт Эльзы.

Она неистовым взглядом сверлила меня и курила. Чего раньше я никогда за ней не замечала.

– Явилась не запылилась, – съязвила она и выпустила дым мне в лицо.

– Эльза, здравствуй! Где Этторе? Что случилось?

– Случилось, это мало сказать, – надменно ответила Эльза. – Всё из-за тебя – проходимки. По твоей вине сейчас мой брат в реанимации под капельницами и неизвестно выживет ли вообще.

От слов Эльзы мне стало не по себе. Я не хотела верить в случившееся.

– Эльза, не томи. Обьясни, что произошло! По щекам катились слёзы.

– На моего брата совершено покушение, его хотели застрелить. Выяснилось – это были югославы, к которым ты имела отношение. Оказывается, ты у нас девушка с прошлым. Благо, полиция прибыла вовремя. И где ты только взялась на нашу голову?

Эльза тряслась от гнева и качала головой с шевелюрой вьющихся тёмных волос. Её правильные черты лица исказились гневом и ненавистью ко мне. Женщина затушила сигарету. Я начала догадываться, откуда дует ветер. Проклятый Бранко и его команда! Это он вышел на мой след и решил отомстить, покушаясь на Этторе. Мой бедный, любимый человек. За что ему досталось? Эльза права. Всё случилось по моей вине. Я вытащила сигареты и щёлкнула зажигалкой, опустившись на велюровый пуф в прихожей.

***

Я сидела напротив инспектора Марко Амбрози. Симпатичный молодой мужчина высокого роста сидел за компьютером и что-то вбивал в него, стуча клавишами и

глядя в раскрытую папку с большим количеством листов. Я продиктовала ему свои данные, и инспектор внёс их в компьютер. Полицейский был одет в пиджак тёмно– синего цвета на фоне белой сорочки с чёрным галстуком, чем выгодно подчёркивал смуглую кожу и уложенные гелем волосы тёмно-каштанового цвета.

– Скажите, синьора Людмила, вам знакомы эти люди? Видели вы их когда-нибудь?

Полицейский вытащил из принтера распечатанные портреты людей, на одном из которых была изображена Ариадна, молодая женщина, с чьей помошью я попала в Италию. Меня бросило в дрожь. Инспектор заметил моё замешательство и произнёс:

– Прошу вас. Сосредоточьтесь. Вы должны говорить только правду. Не забывайте о том, что временный вид на жительство вам выдан именно на основании следственного процесса, в котором вы проходите в качестве свидетеля. В случае дачи ложных показаний компетентные органы будут вынуждены изьять у вас документ.

Марко посмотрел на меня глазами из-под очков в чёрной оправе, от взгляда которого мне стало не по себе.

– Вот эта женщина мне знакома, – указала я рукой на Ариадну.

– При каких обстоятельствах вы познакомились?

– Она предложила мне трудоустройство за границей, на что я дала согласие.

– Пожалуйста подробней.

Полицейский снова внимательно посмотрел на меня. Мне стало неловко, но я вынуждена была изложить свою историю.

– На историческом факультете в институте я познакомилась с девушкой по имени Наталья. Мы подружились. Девушка проживала в общежитии, но умудрялась красиво и модно наряжаться. Мотивировала тем, что ей помогают родители и каждый месяц перечисляют деньги на расходы. У них в Молдавии налажен винный бизнес, которым они занимаются много лет. Потом Наталья сняла однокомнатную квартиру в центре города и пригласила меня и ещё парочку однокурсниц обмыть новоселье. После небольшого фуршета, выпроводив девчонок, я стала мыть посуду. Захмелевшая Наталья вдруг расплакалась.

– Наташа, ты чего? – я выключила кран с водой и подошла к подруге, сидящей на табуретке. – Что-нибудь случилось?

– Люда, я расскажу о себе одну вещь, после которой, не исключено, ты станешь меня презирать, и наша дружба оборвётся. Но только тебе я могу доверить эту тайну.

Наталья вытащила носовой платок и вытерла им потёкшую тушь. Я погладила подругу по плечу и попыталась успокоить.

– Прекрати. Что бы ни было, обещаю, не отвернусь от тебя. Рассказывай, что у тебя наболело.

– Люда, я зарабатываю на жизнь своим телом. Ты понимаешь, о чём я говорю?

– Ты хочешь сказать, что занимаешься проституцией?

– Именно так, – прошептала Наталья и отвела глаза в сторону. – Мои родители не в состоянии оплачивать учёбу в институте, мелкие и крупные расходы.

– Моя мать тоже мне ни копейки не даёт, к тому же пьёт, но я выбрала иной путь дохода. Я подрабатываю уборщицей в кафе по пару часов вечером, еще убираю

подъезд в нашем доме, – отпарировала я, испытывая некую брезгливость к Наталье после услышанной новости.

– Ну, а я не смогла смириться с копеечным сущест– вованием, поэтому и стала торговать телом. Я люблю хорошо одеваться, люблю деликатесы. Да и вообще, не скрою тот факт, что секс обожаю. Если день не потрахаюсь

– плохо себя чувствую. Ты кстати тоже хорошенькая и могла бы поправить своё материальное положение. Может скооперируемся? У меня мужички – богатенькие клиенты, а не левые пассажиры. Мария Леонидовна моя сутерша, классная баба, давай я тебя познакомлю с ней. Думаю, на тебя спрос будет неплохой.

– Наташа, даже речи быть не может. Я никогда не стану на этот путь. Уж лучше буду подъезды хлоркой драить, чем торговать телом.

– Моё дело предложить, а тебе решать. Кстати, мне поступило заманчивое предложение от одной дамочки – завербоваться на заработки за границу и я, скорее всего, дам согласие. Здесь, как ни крути, разве что на тряпки хватает. А мне хочется квартирку прикупить свою.

– И кто эта дамочка, если не секрет?

– Зовут её Ариадна и познакомились мы через Марию Леонидовну. Проще говоря, она меня заказала у неё.

– Как это заказала? В каком смысле?

– В самом что ни на есть прямом. Она представилась лесбиянкой и купила меня у мамки. Такое тоже бывет. Очень редко, но и дамочки не составляют исключение пользоваться услугами жриц любви. Но с Ариадной было по-другому. Ей нужен был повод, чтобы вызвать меня на разговор. А на самом деле она совершенно никакого не имеет отношения к нетрадиционной ориентации.

Наталья вытащила из пачки «Бонд» сигарету и щёлкнула зажигалкой.

– Надеюсь, разговор останется между нами. А насчёт работы за границей ты подумай. Денежки сулят немалые, да и там тебя никто не знает. А насчёт института не переживай, потом наверстаем упущенное. Ведь молодые ещё.

Больше на эту тему мы не говорили и продолжали мирно учиться. Я слегка охладела к Наталье, но продолжала общаться. Как-то после очередного пьяного скандала с мамашей, я приняла решение уехать. Наталья организовала встречу с Ариадной, и мы встретились в баре. Приятная блондинка, одетая в дорогую норковую шубу за бутылкой шампанского объяснила, что мы будем работать в Италии и для выезда нам необходимы загранпаспорта.

– У меня нет на это средств, – призналась я.

– Не беспокойся. Я позабочусь. Главное – твоё согласие, – улыбнулась Ариадна и наполнила бокалы шампанским. Женщина чем-то была похожа на французскую певицу Патрицию Каас, с такой милой улыбкой и стрижкой каре.

***

Я покинула офис полицейского участка. На душе было моторошно и зыбко. Нахлынувшие тучи не добавляли оптимизма. Я достала сигареты и щёлкнула зажигалкой. Сейчас перекурю и отправлюсь в больницу к Этторе, мне безумно жаль, что из-за меня случились такие проблемы. Затушив сигарету, я направилась к остановке и села в автобус. Войдя в холл больницы я узнала в каком

отделении лежит Этторе. Не успела выйти из лифта, как на меня набросилась Эльза, стоящая в коридоре.

– Чего пришла? – оскалила она зубы.

– Что за глупый вопрос, Эльза. Ты прекрасно знаешь, что Этторе мне дорогой и близкий человек. Я пришла его проведать.

– Послушай, прошу тебя, уходи из нашей жизни. Нам проблемы не нужны, поверь. У тебя есть работа, снимешь квартиру и будешь жить как все иммигрантки. Со временем встретишь подходящего мужчину, – как можно мягче произнесла Эльза, но эта наигранная вежливость давалась ей с трудом. – Оставь в покое Этторе.

– Эльза, я люблю твоего брата, а он любит меня.

– Но ты ему приносишь одни беды.

– Эльза, пойми, я тут не при чём. Я сама жертва обстоятельств. Могу рассказать, как всё было.

Но она не хотела меня слушать. Развернувшись и окинув презренным взглядом ушла восвояси. Я поняла, что мне в больнице делать нечего и змеючка-сестра не позволит увидеть Этторе.

Дальше мне идти было некуда и я решила навестить Наталью в реабилитационном центре, адрес которого мне дали в полиции.

Взяв билет на электричку, я устроилась в кресле и ровно через час прибыла. Я вышла на уютный перрон с красивыми цветочными клумбами и невероятной чистотой. Миновав территорию вокзала, я вытащила лист с адресом лечебного учреждения, где находилась Наталья. Увидев стоянку такси, подошла к водителю и протянула ему листок. Мужчина согласно кивнул головой, и я устроилась на заднем сидении новенькой

“Ланчии”. Автомобиль тронулся и поехал по булыжной мостовой.

Таксист притормозил около четырёхэтажного зда– ния “Сенто Стефано”. Это и был реабилитационный центр. Расплатившись, я направилась в регистратуру и пояснила приятной девушке в белом халате, сидящей за компьютером, цель моего визита. Она проверила базу данных в компьютере и отрицательно покачала головой.

– Синьора Наталия Воронина выписана. Вот это да! И где мне её искать?

– А вы не знаете, по какому адресу ее можно найти? – спросила я у девушки.

– Конечно, секунду.

Девушка нашла в компьютере адрес и распечатала мне на принтере.

– Спасибо большое, – обрадовалась я и направилась к выходу.

***

– Приехали, – воскликнул мужчина и остановил ма– шину около симпатичного котеджа с аккуратно под– стриженными газонами. Подойдя к калитке, я стала всматриваться в надписи на звонках жителей котеджа. А вот пожалуй и Наталья, увидела я знакомую фамилию и надавила на кнопку звонка. Спустя несколько секунд вышел мужчина средних лет и спросил:

– Простите, вы к кому?

– Прошу прощения, здесь проживает Наталья Воронина?

– Да, здесь. А вы, извините, кто?

– Я подруга Натальи. Мы вместе приехали в Италию.

На лице мужчины появилось нечто вроде ухмылки.

– Ах, вон оно что! Ну проходите, милости прошу.

Я последовала за мужчиной в опрятный с витающим ароматом ванили подьезд. Мужчина отворил входную дверь апартаментов и я вошла в просторную прихожую.

– Наталья, к тебе гости.

– Гости? – раздался удивленный голос Наталья из глу– бины квартиры. – Разве я кого-то жду?

Послышался шум и в проёме двери появилась Наташка собственной персоной в инвалидной коляске. На одной ноге в районе голени был прикреплен аппарат, состоящий из спиц и прочих штырей для правильного сращивания костей.

– Люська, неужели это ты? Боже, глазам своим не верю! – всплеснула руками Наталья. Глаза девушки заблестели.

– Она самая, зайка. Могу ущипнуть тебя, чтобы ты не думала, что это сон.

Я приблизилась к подруге и наклонившись смачно чмокнула её в обе щеки. Я заметила, что Наташа немного поправилась, но это её совершенно не портило. Оно и понятно, вон как не повезло бедняге, покалечилась как! Слава Богу, что вообще жива осталась.

– Ну что же мы так и будем тут стоять? Наталья, приглашай гостью в квартиру, – велел мужчина.

Наташка покатила в зал, я последовала за ней в просторную гостинную, обставленную красивой мебелью в стиле рокко-барокко.

– Присаживайся, дорогая, – указала Наталья на велюровое бордовое кресло.

Я умостилась, Наталья подкатила на коляске и потрепала меня по плечу. Я же уставилась на её

искалеченную ногу. Вот только мать выходила после перелома, а теперь подруга с травмой.

– Что, Людка, смотришь на мои увечия? – натянула улыбку Наталья.

– Ну а как же не смотреть. Как же угораздило тебя?

– Стояла на трассе, и на меня наехал джип. То ли специально, то ли нечаянно – никому неизвестно. Но поддонка задержали, хотя он и хотел смыться с места происшествия, – вздохнула Наталья и отвела глаза в сторону.

– Наталья, ты так и не представила мне гостью, – в комнату вошёл сожитель Наталии.

– Да, ты прав, Джузеппе. Познакомься – это моя подруга Людмила.

Мы обменялись рукопожатиями, и я заметила, как он пялится на мою грудь, выделяющуюся из-под свитера.

– Красивая у тебя подруга. Ладно, не буду вам мешать, у меня тренировка, а потом мне нужно Луиджи доставить к товарищу.

– Конечно, Джузеппе, иди собирайся, – согласно кивнула головой Наташа.

Вскоре мужчина, одетый в спортивный костюм и куртку с сумкой через плечо покинул квартиру, напоследок чмокнув Наталью.

– Подруга, ну вот мы и одни. Можем поболтать. И как тебе удалось меня найти? Кстати, ты же наверняка голодна. Давай я тебя покормлю, – предложила Наталья.

– Нет, дорогая, не беспокойся. Я в поезде перекусила, так что пока есть совершенно не хочу. Расскажи мне о себе, как ты с этим Джузеппе познакомилась.

– Познакомилась я с ним в больнице. Он приходил к своему начальнику, который был на реабилитации

после аварии. Так и познакомились. Он забрал меня к себе.

– А сколько ему лет?

– Будет сорок скоро.

– Не женатый?

– Разведён. Двое пацанов от первого брака.

– Понятно. А сам Джузеппе чем занимается по жизни?

– Он мастер спорта по карате, практикует современные методики массажа, типа шиатсу. Зарабатывает неплохо, но всё уходит на деток, – вздохнула Наташка и иронично ухмыльнулась.

– Вот как! А как же ты?

– Да мне сейчас много и не нужно. Куда я с такой ногой пойду. Главное отсидеться, а потом получу страховку и гульнём, – глаза Наташи засветились блеском. – Ну, а ты вообще, как устроилась в Италии.

Я рассказала Наталье о знакомстве с Этторе и о конфликте с его сестрой. Подруга, ни разу не перебив, выслушала меня.

– Эх, Люда, это итальянская дискриминация. Но я тебе настоятельно советую выждать время, и больше чем уверена, Этторе будет на твоей стороне. Он любит тебя и это очевидно. Даже не сомневайся, подруга.

– Я его тоже очень люблю, Наташа. Он так много сделал для меня и моей матери. Я кстати только из России приехала.

– И как съездила?

– Отлично. Буду надеяться, что мать с алкоголем завя– жет раз и навсегда.

– Да, я помню ты рассказывала, что она пьёт.

Я рассказала Наталье о своей поездке и о том, что произошло с Этторе за время моего отсутствия.

– Кошмар-то какой! И чего этим югославам понадобилось от Этторе? Он чем помешал им?

– В том-то и дело, что всё очень странно.

– Может дело вовсе и не в них?

– Кто его знает? Я вот думаю о другом, как теперь мне с Этторе воссоединиться. Эта мегера Эльза не пускает к нему.

– Ласточка, перемелется – мука будет. Вот увидишь. Джузика сыновья меня тоже не сразу восприняли. Да и до сих пор, наверное, не любят. Это очевидно. Мы здесь вообще, словно инородное тело для многих итальянских семей.

– Это точно, – вздохнула я. – Хотя обидно. Что мы им плохого сделали? Ну и пусть нам пришлось заниматься проституцией. Но ведь по-другому и не получилось бы попасть в Европу. Или мы от хорошей жизни пошли на этот шаг?

– Так-то оно так, Люся. Но им этого не понять. Сытый голодного не понимает, истина стара, как мир.

В этот момент запиликал мой мобильный. “Мама” высветилось на дисплее.

– Алло, – ответила я.

– Доченька, приветик. Это мама. Ты как долетела? – услышала я слегка взволнованный мамин голос.

– Мамуля, привет. Да всё у меня хорошо. А ты как?

– Да я нормально, но с бабушкой проблемы, – взволнованно произнесла мама.

– А что случилось?

– Да приболела гриппом. Плохо ей, возраст даёт о себе знать.

– Вот незадача. Мама, вы что сговорились там? Сначала ты, теперь бабушка.

– Доча, то был несчастный случай. А бабушка приболела. И я думаю ей недолго осталось.

– Мамуля, но ведь я только была дома.

– Людочка, я не настаиваю на том, чтобы ты приезжала. Я делюсь с тобой событиями. Ладно, не могу долго говорить, буду прекращать разговор, а то дорого будет стоить.

– Хорошо, мамуля. Я буду на связи. Я отсоединилась и прикусила губу.

– Вот блин, беда не приходит одна.

– Что случилось? – поинтересовалась Люда.

– Бабуля заболела. Только виделись ведь. И она такая бодренькая была, так мне радовалась.

– Это возраст, Люся. Никуда не денешься.

Мы ещё немного поболтали с Наташей, она напоила меня вкусным кофе с пирожными и я решила уехать в своём направлении.

– Может останешься? – спросила подруга.

– Нет, дорогуша. Переночую сегодня в отеле, а завтра отправлюсь к Веронике Николаевне. А там что-нибудь придумаю.

Я распрощалась с Наташей и отбыла на вокзал.

***

Проснувшись утром в гостинице, я толком не могла сообразить, где нахожусь. Солнышко ласково защекотало меня по лицу, и я потянулась. Взяв с тумбочки мобильник, я отыскала телефонный номер Вероники.

– Пронто, – спустя несколько гудков ответил мне знакомый голос.

– Вероника Николаевна, здравствуйте! Это Людмила.

– Людочка, здравствуй! С приездом! – проворковала женщина.

– Спасибо, вчера приехала и первым делом звоню вам. Когда мне приступить к работе?

В трубке повисло молчание.

– Людмила, ты меня прости, но тебе на работу больше выходить не нужно.

Я почувствовала, как меня пробирает нервная дрожь.

– То-есть как это? – переспросила я.

– Приехала моя племянница, дочь моего брата. Это произошло так неожиданно. У девушки с детства проб– лемы со слухом, она носит слуховой аппарат и я не могла не посочувствовать бедняге. Надеюсь ты поймёшь меня.

– Да, разумеется. Простите за беспокойство, Вероника Николаевна.

– Не обижайся. Войди в моё положение и пойми.

– Конечно, не волнуйтесь, до свидания.

Да, беда не ходит одна. И куда мне теперь податься – домой нельзя, Этторе в коме, выдра-сестрица не пускает к нему. Да и дома Эльза покоя не даст.

Ничего не остаётся как вернуться домой. Во всяком случае пересижу там этот период, а там будет видно. Недолго думая, я собрала нехитрый багаж и направилась в аэропорт.

***

Я сидела у бабушкиной кровати и гладила её по мягкой старенькой ладошке. Её потухшие глаза смотрели на меня и по её щеке текли слезы.

– Бабушка, что случилось? Почему ты плачешь? – я вытерла бабушкины слёзы носовым платком. – Я рядом.

– Людочка, я знаю, что умираю. Но прежде чем это произойдет, я должна тебе сказать очень важную вещь. Отпустить этот грех с души, и мне станет легче.

– Бабуля, о чём ты говоришь? – недоумевала я. – Какой ещё грех?

– Слушай меня внимательно, Людочка, и не перебивай. Только дай воды, пожалуйста, а то во рту пересохло.

Я поднесла бабуле кружку с водой, приподняла её на подушке и дала напиться.

– О, так будет получше. Дело было так. Твоя мама, когда закончила торговый техникум, на практике в магазине продтоваров познакомилась с твоим папой – грузчиком. Они начали встречаться и мама влюбилась в него. Тот любил крепко выпить с друзьями и мать игнорировал. А она сохла по нём и всё прощала.

В один день она призналась, что беременна. Я была против, но перечить не стала. Сыграли скромную свадьбу и стали молодожёны жить у нас. Вскоре твой папа загулял и запил с друзьями, а мать была почти на девятом месяце. Мы очень нуждались. Я тогда уже начала болеть, Светиных декретных хватало на молоко и хлеб. Твой отец заработанные деньги пропивал с дружками. Я переживала за дочь, как ей детёночка кормить и воспитывать. Когда начались схватки, я вызвала скорую помощь и мы поехали в роддом. Когда же из родильного зала вышла акушерка, она поздравила меня с рождением двух прекрасных внучек, и что родильница пока находится без сознания под наркозом, поскольку пришлось сделать кесарево сечение. Вместо

радости меня охватила паника. Господи две девочки появились на свет, а не одна! Чем же кормить и вообще куда с ними теперь с двумя девками-то?

– Как две? Бабушка, ты хочешь сказать, что..

– Люда, не перебивай меня, – бабушка судорожно вздохнула и на её лбу выступила испарина.

– Прости, – я вытерла ей пот со лба и поправила ситцевый платок.

– Так вот, я сидела в коридоре обхватив голову руками и думала, что же будет-то теперь с нами и как тянуть двоих внучек. И тут со мной рядом на стул сел мужчина прилично одетый с дипломатом в руке. Вид у него был тоскливый и обеспокоенный. Я спросила, что его мучает. Мужчина посмотрел на меня и с аккцентом тихо произнёс:

– Моя жена родила мёртвую девочку. У неё начались преждевременные роды. Мы – итальянцы и приехали в Россию на выставку мебели, которую производим в Италии. Моя жена всю беременность прекрасно чувствовала себя и никогда не жаловалась на здоровье. И вот как только мы приземлились и за нами приехала машина, чтобы доставить нас в Санкт-Петербург, проехав буквально пятьдесят километров, Анне-Марии стало вдруг плохо. И вот нас доставила скорая помощь сюда, где у моей жены начались преждевременные роды. Она родила дочь, в итоге потеряла много крови, и сейчас под угрозой стоит и её жизнь. Пять минут назад мне сообщили, что девочка родилась слабенькой и умерла. Господи, моя жена ведь так мечтала о дочурке и уже видела и слышала её голос. И вот теперь как она перенесёт такое потрясение? – мужчина схватился за голову и слёзы потекли ручьём по его лицу.

Было искренне жаль этого немолодого человека. И тут меня осенила мысль и я предложила ему вариант. Я и акушерка Галя, которую хорошо знала, в обмен на кругленькую сумму отдаём ему одну нашу малышку и они с женой забирают её в Италию по документам как и положено при выписке из роддома. Мужчина с радостью согласился, так как во благо жены был готов пойти на всё. Вот так, Людочка твоя грешная бабуля и поступила. Теперь можешь меня осуждать как тебе заблагорассудится, но я не могла поступить иначе. Мы бы просто не потянули бы вас с сестрой. Это было отчаяние, деточка моя. Если можешь прости меня за такой грех.

Бабушка странно посмотрела в потолок, сделала глубокий вздох и взгляд застыл на старенькой люстре.

– Бабушка, бабуля! Ты ни в чём не виновата, я не держу на тебя зла. Я всё понимаю. Ты хотела как лучше, родная моя!

Но бабушка не отвечала, и её застекленевший взгляд смотрел в одну точку. Я поняла, что это конец. Я взяла еще тёплую ладошку бабушки и поднесла к своим губам. Моя бабулечка, ты ведь вырастила меня и души во мне не чаяла. Ты любила меня всем сердцем. Господи, прошу тебя, отпусти её грех. Спи спокойно, бабулечка. Я поднялась, закрыла ей глаза и дала волю слезам, вспоминая своё детство и пристанище в доме, когда я пряталась от маминых пьянок и её добрые ласковые руки, которые меня лечили и гладили по голове, меняя повязку, пропитанную уксусом. Как она меня любила и старалась ни в чём не отказывать, тратя пенсию на игрушки и школьные принадлежности. Бабушка, царство тебе небесное! Я тебя никогда не забуду!

Бабушку похоронили через два дня. Поминки справили в её доме с соседями и близкими людьми. Моя мать держала слово и не притрагивалась к спиртному, даже к красному домашнему вину, которое принёс сосед дядя Витя по случаю поминок. Я всё перемалывала в голове бабушкино признание, и мне что-то подсказывало, что в скором времени встречусь со своей сестрой. Только вот где и когда, оставалось для меня загадкой.

Эпилог

Через два месяца за мной в Россию приехал Этторе. Наконец он вышел из комы и находился в нормальной форме. Как выяснилось, на него было совершено покушение не по вине югославов, как предполагала Эльза. На самом деле соучредитель совместного предприятия по продаже меховых и кожаных изделий по имени Родольфо, того самого предприятия, в которое вступил Этторе незадолго до моего отьезда, решил избавиться от Этторе и нанял киллера.

Этторе убедил меня уехать с ним в Италию, хотя я и не хотела. Как ни странно, Эльза сменила гнев на милость и уже не шипела как раньше. Рассказав Этторе о бабушкиной тайне, он сразу вспомнил поразительное сходство с девушкой из дискотеки. Дождавшись субботы, мы отправились в вечернее заведение и мне удалось познакомиться с Моникой, которая была и в самом деле похожа на меня как две капли воды. Как оказалось, девушка воспитывалась в семье бизнесменов-мебель-

щиков и была безумно рада встретить родную сестру. Теперь мы с ней общаемся, а её родители стали и моими. Этторе хочет жениться и мечтает, чтобы я родила ему сына. В скором времени у нас состоится бракосочетание. Завтра ко мне приезжает мама и останется жить у нас. Возможно Этторе познакомит её со своим приятелем, адвокатом, который овдовел два года назад. Надеюсь у нас у всех всё сложится и мы вместе будем счастливы.

Content

Беттакки Лидия Девушка с обочины