Беттакки Лидия

Треснувшее зеркало для пленницы красоты

Я забилась в угол гостиной и рукавом велюрового домашнего халата вытерла слёзы. На душе было омерзительно обидно и больно, и я ещё раз осознала ошибку своего нового

замужества.

– Чего ревёшь? Я слезам не верю, и ты это прекрасно знаешь, – Флавио подошёл ко мне

вплотную и задышал перегаром, сверля меня неистовым звериным взглядом.

– Как же ты посмел поднять на меня руку? Ты вообще в своём уме? – всхлипывала я, чувствуя себя самой беззащитной и слабой женщиной на свете.

– Ты меня достала и толкнула сама на этот шаг. Ты всё ещё забываешь о том, что ты моя жена, и должна быть покорной. Если я сказал «нет», значит, нет, и не сметь мне перечить!!!

Мой муж смотрел на меня, словно бык, налитыми кровью глазами на раскрасневшемся от выпитого алкоголя лице.

– Но я же всего лишь хотела съездить навестить Алину и Олю, моих подруг. Что в этом такого? И ты их прекрасно знаешь к тому же, – как могла, оправдывалась я и дрожала, словно осиновый лист, на нервной почве, преданно, словно собачка, глядя на супруга.

Флавио подошёл ко мне вплотную и, схватив за подбородок, резко развернул моё лицо к себе.

– Ты меня за дурака принимаешь, да? – сквозь зубы процедил он. – Ты думаешь, я не знаю, что ты всё ещё навещаешь своего бывшего больного мужа. Самаритянка мне нашлась! Да ты просто любишь его и не можешь никак забыть. Не нужно мне было тебя вырывать из его среды обитания, ох, не надо было! – отчаянно тряс головой Флавио и сверлил меня таким взглядом, от которого мне стало ещё больше не по себе. – А я вот, как лох, повёлся и поверил тебе, что ты будешь любить только одного меня до конца дней. Пожалел тебя! Все вы, женщины, шлюхи, вам только деньги подавай, на пузо только брать и умеете, чтобы охмурить богатого мужика.

– Флавио, ну откуда у тебя такая фантазия? Если я даже и заезжала иногда навестить семью моего бывшего супруга, то это касалось исключительно деловых отношений. Да и почему я должна людей отвергать и пренебрегать теми, кто стали мне за пятнадцать лет жизни в Италии родными? Это, во-первых. Во-вторых, на пузо тебя никто не брал, это совершенно не наш был случай, следует заметить. Ты сам настоял на том, чтобы я окончательно оставила бывшего супруга и переехала жить к тебе. И потом ты захотел жениться на мне, объясняя сей факт тем, что в твоём социальном положении нужно выходить на люди исключительно с официальной женой, а не с сожительницей. Ты сам настоял на официальной женитьбе, мотивируя этим фактом. Это, в-третьих. Или я ошибаюсь?

Флавио словно меня не слышал и метнулся к комоду. Одним рывком открыв ящик, он извлёк оттуда коробок, похожий на маленький футляр, и одним махом открыл его. Руки супруга тряслись. Высыпав на тыльную часть ладони белый порошок, Флавио, закатывая глаза, стал втягивать его ноздрёй. Кокаин!!! О, Боже, только не это. Нет!!!

– Ты что задумал? Ты же обещал мне, что больше никогда в жизни не прикоснёшься к этой гадости!

Я подскочила к Флавио и смела у него с ладони полоску порошка.

– Ах, ты, сволочь! Ты что наделала?

Флавио, выпучивая налившиеся кровью глаза, кулаком заехал мне в челюсть так, что искры полетели из моих глаз. Затем он резко схватил меня за горло. Трясясь от гнева и выражаясь в мой адрес самыми нецензурными ругательными фразами, он принялся меня душить. Перед глазами замелькали «мушки». Я пыталась вырваться, но у меня не получилось. Цепкие и сильные ладони не хотели отпускать моё горло. Мрак, темнота и тишина накрыли меня….

Я открыла глаза и увидела перед собой нашу служанку Симону. Женщина с сочувствием посмотрела на меня, погладила меня по руке и убрала с моего горла мокрую льняную повязку. Я разомкнула губы и почувствовала во рту неприятный солоноватый вкус. Мне захотелось сплюнуть. Симона словно угадала моё желание – протянула мне бумажный носовой платок. Я выплюнула в него содержимое и не удивилась, что это была кровь. Почувствовала боль в верхней части челюсти и, дотронувшись языком до верхних зубов, поняла, что у меня шатается мост, который мне успешно вставил четыре года назад мой знакомый дантист по имени Жоржио. До меня начал доходить смысл произошедшего, меня избил Флавио. Подонок! За то, что я хотела отобрать у него кокаин, он набросился на меня с кулаками. И вот результат – он выбил мне зубы. Также у меня невыносимо ныло под ложечкой. Я распахнула свой халат и увидела чуть ниже правой груди огромный синяк. Неплохо он меня отметелил. Судя по всему, когда я уже находилась без сознания. Заявлю на него в полицию, твёрдо решила я. Ни один мужчина никогда так со мной себя не вёл и не поднимал руку, а этот вот что позволяет себе! Вообще крыша поехала! Ну, нет, так тебе это не сойдёт, сволочь! Внизу послышался скрип тормозов. Приехал, вернулся, козлиная рожа! Я встала с кровати и невольно посмотрела на себя в зеркало. Под левым глазом великолепно красовался огромный синяк.

– Аморе, любимая, а вот и я! Смотри, что я тебе купил.

В дверном проёме стоял, как ни в чём не бывало, улыбающийся Флавио с двумя шубами в руках. Я лишь злым взглядом окинула его и отошла к окну нашей спальни, из которого открывался великолепный вид на сад и ровно подстриженные кустики посередине бассейна. Меньше всего мне хотелось сейчас видеть эту ненавистную физиономию новоиспечённого агрессивного супруга.

– Ты всё ещё на меня сердишься? А напрасно. Ты же знаешь, как я тебя люблю. Ну, прости меня, крошечка, я немного погорячился.

Флавио задрал мой велюровый халат и попытался проникнуть ладонью в мои трусики. Меня стошнило. Челюсть противно ныла шатающимися зубами. Дёсны болели и кровоточили.

– Уйди от меня, – скомандовала я, отталкивая Флавио. – Ты вообще отдаёшь отчёт своему поведению? Как ты посмел поднять на меня руку?

По щекам покатились слёзы, нервы мои сдавали.

– Моя куколка, ну прости меня. Сам не знаю, что на меня нашло. Прости, ты же знаешь, какой у меня сейчас гнусный период. Последние переговоры с компаньонами сошли просто на нет. Наши капиталовложения в Африке на грани краха. А я ведь вложил миллионы евро. Пошёл на поводу у соучредителей и вот чувствую, что попал по самые "мама не горюй".

Флавио отвёл в сторону глаза и прикусил губу. Я вытерла слёзы бумажным платком. Он подошёл ко мне и сильной рукой притянул к себе. Как только супруг попытался припасть к моим губам, я небрежно оттолкнула его.

– Уйди. Мне больно. Посмотри, что ты мне натворил, – я открыла рот и показала свои окровавленные дёсны и шатающийся верхний мост, который мне пришлось вставить несколько лет назад, дабы скрыть выпавший передний зуб.

– Тезоро, драгоценная, я признаю свою вину и прошу у тебя искренне прощения! Это никогда больше не повторится, поверь мне.

Супруг сценично опустился на колени и принялся целовать мне руки, приговаривая:

– Ты единственная моя любовь. Я никого так не любил как тебя, поверь. Поэтому я и становлюсь таким сумасшедшим, прости меня, аморе, любимая. Сейчас же съездим к моему другу дантисту и отремонтируем твой прекрасный ротик.

– Хорошо. Я тебя прощу лишь при одном условии, – я серьёзно с вызовом посмотрела на супруга-лицедея.

– Говори, джойя, моя драгоценная. Я всё исполню, главное, чтобы ты меня простила.

– Ты с сегодняшнего дня больше не выпьешь ни капли алкоголя, договорились? Даже пива и вина.

– Любимая, но ведь вино это же и не алкоголь, по сути. Я же итальянец, и вино для меня – это всё равно, что молоко, поверь, – Флавио наивно улыбался, словно нашкодивший ребёнок. – Ты посмотри на меня, какой я сильный и здоровый мужчина. Ну, что мне это вино?

– От вина ты становишься агрессивным, сам того не замечая. Ведь ты не выпиваешь, как все нормальные люди, один бокал при приёме пищи. Тебе же нужно бутылку всосать, да ещё и сверху полирнуть виски или ромом. И это, по-твоему, нормально? – я была непреклонна, так как понимала, что Флавио нельзя давать слабину. – А наркотики? Ты же клялся, что завязал много лет назад? И теперь? Снова нюхаешь?

– Прости, меня, Лиза. Повторяю, этот долбаный период меня выбил из колеи. Я не знаю, чем мне успокоиться, чтобы отвлечься от мыслей, – глубоко вздохнул супруг. – Я вот по наставлению товарища заказал для нас с тобой путёвку в Кортину на горнолыжный курорт. Кстати, по этому поводу я прикупил для тебя две шубки, примерь их сейчас, будь добра.

Флавио снова подошёл ко мне и виновато потёрся носом о мою щёку.

– Ну, хорошо, аморе, уговорила! Обещаю тебе больше одного бокала за ужином не употреблять, но также при одном условии с моей стороны, – заявил Флавио.

– И каком же? – спросила я, глядя на раскрасневшуюся физиономию супруга.

– После ужина мы займёмся с тобой сексом в твою запретную дырочку, которая меня так манит. А вот ты всё ссылаешься на тот факт, что тебе туда больно, и не даёшь мне.

– А я и не отрицаю этот факт. Это извращённый секс. И к тому же вредный, – непреклонно отпарировала я.

– Глупенькая, ты даже не представляешь, какой можно испытывать от этого кайф и даже получать оргазм. Просто ты должна расслабиться и в остальном довериться мне. Я же твой муж, как никак, – лепетал Флавио, и в его глазах разгоралась самая настоящая кобелиная похоть. – Ладно, сменим аргумент, это я так просто, к слову. У меня с тобой в сексе нет приоритетов, и ты об этом знаешь. Ну-ка, примерь шубейку, будь добра.

Флавио поднёс мне манто из комбинированного песцового и норкового меха. Такой красоты я ещё никогда и нигде не видела. Меха переливались, словно бегающие живые зверьки. Я облачилась в это произведение стилистов марки « Кавалли» и посмотрела на себя в зеркало. Хорошо, ничего не скажу. Мои блондинистые пепельные локоны сочетались тоном с этим великолепным манто. Вот если бы ещё не фингал под глазом, который портил весь пейзаж!

– Сэй, беллиссима! Ты прекрасна! Сколько я перевидал на своём веку женщин, но ни одна не сравнится с твоей красотой, Лиза. Как же мне повезло с женой в третий раз. Ведь недаром говорят, что Бог любит троицу! Примерь и вот эту шубку тоже.

Флавио протянул мне на этот раз коротенький пиджачок из меха норки с великолепной отделкой чёрного цвета.

– Под джинсики, которые я тебе вчера купил в бутике элитных вещей «Аркадия». Ты будешь просто куколкой. Эх, как же мне все будут завидовать на курорте, глядя на такую жену! Ты ведь настоящая синьора. А там ещё на Кортине тебе и сапожки прикуплю! А ещё будет лучше, если ты будешь просто голенькая в этих шубках, мы с тобой займёмся любовью, и я буду трахать мою пушистую лисичку на нашем гостиничном ложе. Ну, ты как, довольна обновочками?

Флавио находился на эйфоричной ноте и, подхлёстнутый сексуальной фантазией, лепетал и сиял, как тульский самовар. Достав из кармана сотовый андроид «Нокиа», он набрал номер своего дантиста и, перекинувшись с ним парой фраз, отрапортовал мне:

– Собирайся, жёнушка! Поедем реставрировать твой ротик. Я исправлюсь, обещаю. На обратном пути я тебе сделаю ещё один подарочек, какой, пока не скажу.

На его физиономии появилась лукавая улыбка во весь рот.

– Сейчас пойду умоюсь, оденусь, и поедем, – бросила я и удалилась в ванную комнату.

– Может, сначала потрахаемся? Как ты на это смотришь? А потом я сам тебя одену, – донёсся из комнаты голос Флавио.

– Размечтался! – иронично хмыкнула я и включила в ванной комнате кран из настоящей бронзы. Дёсны ныли и кровоточили.

– Да, ну и видок у меня, однако! Придётся не одним слоем тонального крема замазываться, – вздохнула я, глядя на своё отражение в зеркале в виде сердца с позолоченным обрамлением в виде косы.

***

Я приехала в Италию примерно десяток лет назад. Моя лучшая подруга работала по контракту в русском ресторане в курортном городке на Адриатическом побережье, и так как по причине болезни матери она была вынуждена вернуться на Родину, Надя не хотела потерять рабочее место. На тот момент в начала 2000 годов русскоязычных иммигрантов было в Италии немного. И поэтому Надя, поговорив с хозяином ресторана синьором Луиджи, выдвинула мою кандидатуру на время своего отсутствия. Как ни странно, хозяин дал согласие и после бюрократических заморочек ходьбы по инстанциям выслал мне по почте заказным письмом все соответствующие документы для оформления рабочей визы. Я прибыла в город Киев в консульский отдел и подала документы на процедуру оформления визы. Когда же через две недели заботливая почтальонша тётя Галя принесла мне уведомление, я с радостью понеслась на почту. Распечатав заказной пакет, я открыла заграничный паспорт. В середине, на двадцатой странице, сияла лазерными печатями и штампами итальянская рабочая виза.

– Доченька, ты меня покинешь на целые полгода, – грустно кивала головой моя мама.

– Мамуля, ну, а что делать-то? Работы здесь больше никакой не осталось. Наш завод по производству конденсаторов, где я трудилась, закрыли. А так хоть поеду, мир посмотрю, да и Надьке сделаю доброе дело.

– Ой, доченька, переживаю я за тебя. Незнакомая страна, незнакомые люди. Язык совершенно тебе посторонний. И как у тебя там всё сложится? – не унималась моя мама, главный агроном области по специальности.

– Всё у меня будет окей, мамуля. Ты главное не волнуйся за меня. Надька же вон не пропала. И к тому же замуж собирается за итальяшку. Глядишь, и я там свою судьбу найду.

Маме ничего не оставалось, как согласиться со мной и благословить на дальнюю дорожку. Провожая меня на железнодорожном вокзале, мама вытирала слёзки на своих небесного цвета глазках ситцевым платочком в клеточку. Модная стрижка каре пепельно-русого оттенка ей была очень к лицу. Кроме меня, у мамы никого не было, так как мой папа отошёл в мир иной несколько лет назад из за болезни печени. Он был любитель выпить, пагубное пристрастие рано свалило его, и он умер на пятидесятилетнем рубеже, спустя две недели после своего дня рождения.

– Мамочка, перестань слёзы лить. Я, как приеду, сразу же тебе позвоню. Вот увидишь, всё у нас будет хорошо. Я денежек заработаю, тебе вещичек прикуплю, – я обняла маму и потёрлась носом о мамину щёку, пахнущую её любимыми духами « Пани Валевска».

Распрощавшись на перроне с мамой, я села в поезд и отбыла в направлении Украина – Италия, с пересадкой в Чопе на Венгрию. Затем из Венгрии на Венецию. Подруга встретила меня солнечным утром около центрального железнодорожного вокзала, и мы сразу же отправились на экскурсию по всемирно известному городу на воде. Я словно попала в сказку. Всё мне было диковинно и необычно. Затем к вечеру мы сели на местную электричку и двинулись в город, где мне предстояло проживать и работать. Ресторан под названием «Каза русса» находился в центре этого курортного городка на Адриатическом побережье. Я быстро освоила должность официантки, а также итальянские вводные фразы с названиями русских блюд на чужом тогда ещё для меня языке. Хозяин заведения был мной доволен и хвалил меня. Вскоре у меня появился поклонник по имени Жан Карло. Разведённый солидный бизнесмен, который был старше меня на шестнадцать лет. В мой выходной день мы ходили с ним гулять, кушали великолепное мороженое, и он стал задаривать меня подарками. Это были браслеты, колечки, фирменные вещи и прочие приятные сюрпризы. Когда же вернулась Надя, мне пришлось покинуть работу в ресторане, так как мои контракт и виза подошли к концу. Я, безусловно, соскучилась по маме, но почему-то не хотела покидать солнечную страну. И как раз в этот момент Жан Карло предложил мне сожительствовать и переехать к нему. Я согласилась. Так как он оказался очень обеспеченным человеком, работать мне было не нужно. Он регулярно выдавал мне деньги на расходы, не считая вместе проведённых шопингов, поездок и так  далее. У Жан-Карло от предыдущего первого брака было двое детей двойняшек – Валентино и Дебора, с которыми он меня также познакомил. Мы очень часто ходили с ними в рестораны и даже поехали вместе на Сицилию в летний сезон на десять дней. Но время шло, и у моего сожителя в бизнесе начались проблемы. Его частная фирма по продаже акустических систем элитных марок оказалась на грани разорения.

– Еизаветта, ты пойми меня правильно. У меня растут двое детей, которых мне придётся ставить на ноги. А я почти банкрот. Ты великолепная молодая женщина и заслуживаешь встретить мужчину, который тебя будет любить по-настоящему и женится на тебе. Ты ведь мечтаешь надеть белое платье. Сама не раз об этом твердила мне. А я не готов больше в своей жизни на шаг определённого рода, мне достаточно было брака с Кристиной, первой женой, – закуривая очередную сигарету, нервничал мой сожитель и шагал по комнате из угла в угол.

– Жан Карло, не вижу проблемы. Будем жить, как и жили до этого времени, – успокаивала я его. – Давай я также устроюсь куда-нибудь на работу. Я ведь понимаю, что тебе тяжело сейчас.

– Лиза, на какую ты устроишься работу? Разве что мыть полы, либо сиделкой. Я человек в обществе не последний, будет просто унизительно и не престижно для моей персоны иметь сожительницу, которая прислуживает уборщицей. Жизнь нам выстраивает определённые правила поведения по статусу. Ты должна меня понять. Я оплачу тебе билет на самолёт, и ты вернёшься к маме на родину. Сама ведь твердишь много раз, что соскучилась по маме и по родному городу.

– Значит, ты уже твёрдо решил расстаться со мной. Ну, что же, я настаивать не стану. Насильно мил не будешь. Только вот я в Украину возвращаться никак не хочу. Давай сделаем так. Моя приятельница-полячка, с которой я общаюсь на протяжении года, работает в больнице санитаркой и сиделкой. Но для того, чтобы попасть даже на такого рода работу, нужно окончить определённые курсы по специальности. Они стоят немало. Жан Карло, у меня к тебе просьба. Ты сможешь оплатить мне курсы и жильё на первое время моего обучения, а? – я решила мирно расстаться с сожителем и попросить его о последнем одолжении.

Немного поколебавшись, Жан Карло согласился. Я собрала свои вещи в чемоданы и переехала в другой город. Агнес встретила меня, помогла мне снять небольшую квартирку, и я пошла учиться на курсы. По окончании учёбы, получив диплом, я устроилась на работу в медицинский центр по реабилитации инвалидов. В основном это были люди, поступившие после аварий, пожаров и подобных происшествий. Зрелища были не столь приятные, но мне деваться было некуда, и я трудилась. Мыла несчастных мужчин и женщин с переломами, переодевала их и выносила за ними утку. Однажды к нам доставили одного парня. Он не увидел на охраняемом объекте, где трудился, открытый канализационный люк и угодил туда. Вследствие перелома у него начиналась газовая гангрена, и пришлось ампутировать ногу. Луиджи был необыкновенной красоты, словно киноактёр, или модель с обложки. Большие голубые глаза на его слегка смуглом лице вкупе с тёмными волосами придавали ему неповторимый шарм. Я поняла, что влюбилась. Мне, как ни странно, доставляло огромное удовольствие мыть его и переодевать. Молодой человек также проникся ко мне чувствами и вскоре предложил выйти за него замуж. Я сначала немного поколебалась, но вскоре согласилась. К тому же мои документы и вид на жительство подходили к концу, так что я рисковала остаться на нелегальном положении в стране, что могло грозить мне депортацией из страны.

– Доченька, может, тебе вовсе и ни к чему брак с калекой? – наставляла меня мама в очередном разговоре по телефону. – Ты же у меня вон какая красавица.

– Мамуля, и Луиджи также красив. Я же тебе высылала наши фотки.

– Да видела я, дочь. Вы, несомненно, красивая пара. Но он же ведь инвалид. И от этой горькой правды никуда не денешься. Ты пойми, что на тебе всегда хозяйство будет и обязанности. А жить на что вы будете?

– Мамуля, я ведь работаю. Да и родители у Луиджи очень обеспеченные люди. Со временем и он приловчится что-нибудь делать. Ведь сейчас существуют протезы, позволяющие орудовать ими, как своими ногами.

– Ой, дочка. Смотри сама. Но я хочу, чтобы ты была счастлива. Жаль, не смогу на свадьбу приехать к тебе. Я себя плохо чувствую, не выдержу перелёт в самолёте. Ты мне на видео сними торжество и вышли потом, – мамин голос задрожал, и я поняла, что она плачет. Бедная моя мамочка! К единственной дочери и то не сможет прибыть на свадьбу.

– Хорошо, мамуля. Как скажешь. Но мне будет тебя не хватать.

На мои глаза тоже навернулись слезы, и я попрощалась с мамой. Вскоре мы с Луиджи поженились. Мы не стали затевать шумную свадьбу, а просто устроили небольшое торжество с красивым ужином в ресторане, куда были приглашены лишь самые близкие и родные люди Луиджи. К тому времени он уже имел новый протез, разработанный по современным новейшим технологиям, и мог почти свободно передвигаться без костылей. Луиджи начал подрабатывать скульптором и делал чеканки прямо в своей лаборатории в гараже. Но наступили кризисные времена, его произведения стали невостребованными и никому не нужными. А нам приходилось оплачивать съём жилья, питание, прочие мелкие расходы. Родители помогали, чем могли, но средств катастрофически не хватало. К тому же на тот момент сократили и меня. Я встала на биржу труда, полгода мне выплачивали небольшое пособие по безработице. Однажды я, вернувшись из супермаркета, обратила внимание, что у Луиджи как-то странно блестят глаза. Супруг сослался на недомогание и молча отправился смотреть телевизор. Вскоре в нашем доме стали появляться «друзья» Луиджи, весьма подозрительные на вид люди. Он всегда находил оправдание, объяснял, что это коллеги «по цеху», то есть скульпторы. В один день в отсутствие супруга я обнаружила в мусорном ведре странный свёрток. Развернув его, я увидела использованный одноразовый шприц. Так вот что происходит в последнее время с моим супругом! Он стал наркоманом. Я набрала номер своей, ставшей на тот момент близкой, подруги Ольги и поделилась с ней новостью.

– Лиза, немедленно расскажи обо всём родителям Луиджи. Это серьёзные вещи. Самой тебе не справиться в этой ситуации. Наркомания – это страшно.

Последовав совету Ольги, я сию минуту помчалась к синьорам Марии и Тонино и ошарашила пожилых людей событием, связанным с их сыном. Бедные родители пришли в шок. Через пару дней прибыла бригада из психиатрии, и Луиджи принудительно увезли на лечение. Вот тебе и вышла замуж, хотела создать семью! Я в отчаянии разревелась. В этот момент раздался звонок моего мобильного.

– Пронто, – ответила я.

– Лизонька, здравствуй! Это тётя Маша, – я услышала в трубке дрожащий голос маминой лучшей подруги.

– Здравствуйте, тётя Маша! – ответила я, предчувствуя неладное.

– Девочка, ты только держись!

– Что случилось??

– Мама умерла вчера вечером. Инфаркт. Приехала скорая помощь, но ничего сделать уже было нельзя. Лизонька, мы ждём тебя на похороны.

Я молча выронила мобильный и не могла поверить в происходящее со мной. Речь у меня будто отнялась. Мамы больше нет. Моего самого близкого и родного человека не стало! Человека, с которым я всегда делила свои радости и печали. Пусть в последнее время только по телефону, но мама всегда была рядом. И вот теперь я осталась совершенно одна. Луиджи находился на лечении от наркомании, да и будет ли толк? Ведь, как правило, наркоманы полностью не излечиваются от этого страшного пристрастия. Денег нет, на что мне ехать на похороны? Пришла беда, открывай ворота! Хотелось ещё плакать, но слёз больше не было. Я молча накинула куртку и поплелась, находясь в прострации, в больницу к Луиджи.

***

Скрип тормозов раздался где-то рядом. Я вздрогнула и пошатнулась. Из «Мерседеса» последней марки на меня смотрел мужчина в полутёмных очках со шрамом на правой щеке, одетый в дорогой костюм в мелкую клетку с модным галстуком оранжевого цвета.

– Синьорина, вас подвезти?

Я остановилась и отрешённо смотрела на незнакомца. Мужчина заметил моё беспокойство и переспросил:

– Вам плохо? Садитесь в машину, я вас подвезу.

Мужчина вышел из авто, я невольно обратила внимание на его безупречный вид и крепкое телосложение. Он открыл мне дверь своего автомобиля, и я уселась на сидение из белоснежной кожи. В салоне витал аромат дорогого парфюма и нового материала.

– Меня зовут Флавио, – мужчина протянул мне руку с перстнем на среднем пальце и приподнял очки.

– Елизаветта, – вздохнула я и пожала руку мужчине.

– Какое красивое имя! Простите, а вы не итальянка? Могу я поинтересоваться, откуда такая красивая девушка пожаловала в Италию?

– Из Украины, – ответила я и снова вздохнула.

– О! Украина и Россия – это превосходно! Именно там рождаются самые красивые женщины в мире! Комплименты вашей маме!

При слове «мама» мои глаза наполнились слезами, и я расплакалась.

– О, Боже! Я вас чем-то обидел? Что происходит?

Я рассказала Флавио о только что свалившемся на меня известии о смерти матери, о супруге, который находился на лечении и о том, что у меня в кармане нет ни гроша на поездку на похороны.

– Ох, мне очень жаль, Елизаветта! Примите мои соболезнования. Я сразу догадался по вашему внешнему виду, когда увидел на остановке, что у вас проблемы, и вы обеспокоены. А давайте пойдём в кафе и чего-нибудь выпьем? Вам нужно успокоиться.

Я лишь молча кивнула головой. Флавио щёлкнул автоматическим ключом зажигания, и машина плавно покатила в сторону центра.

Уютное кафе на центральной площади под названием «Моретто» встретило вежливыми, одетыми с иголочки официантами, деревянными резными столиками и соломенными креслами. Флавио открыл меню и окинул его взглядом.

– Я буду кафе шеккерато, кофе с добавлением крема-виски. А что желает очаровательное создание по имени Елизаветта?

На самом деле мне абсолютно ничего не хотелось, в горло ничего не лезло, но я всё же заказала чашечку горячего шоколада. Флавио начал рассказывать о себе. Он был по профессии адвокатом, а также по совместительству занимался бизнесом по инвестициям недвижимости в таких странах, как Африка и Румыния.

– Вот, возьми, – открыв портмоне, протянул он мне три купюры достоинством в 100 евро. – Езжай на похороны матери.

– Флавио, я не могу принять от вас такой подарок, – смутилась я. – Немедленно уберите деньги.

– Бери, бери. И не нужно со мной на вы. Я ещё не такой старый, как кажусь, – на лице Флавио мелькнула улыбка.

Я поблагодарила своего нового знакомого и заторопилась в больницу к супругу. Флавио взял мой номер телефона, мы распрощались. Подумав и порассуждав, я решила не ехать на похороны матери, а просто помогла деньгами, которые мне вручил Флавио. Пусть мама останется навсегда в моей памяти такой, как была всегда, красивым и добрым человеком. Не смогу я видеть мать в гробу, да ещё Луиджи сейчас на лечении. Как его оставлять одного? Маму похоронит тётя Маша. Она всё поймёт и не осудит меня.

Через три дня мне позвонил Флавио, предложил встретиться и поужинать с ним в рыбном ресторане. Я согласилась. Я нуждалась в моральной поддержке в этот нелёгкий для меня жизненный период. А Флавио обладал харизмой, прирожденной манерой успокаивать и был хорошим психологом.

– Елизаветта, ты прости меня, если я вмешиваюсь в твою личную жизнь, но ты такая красивая молодая женщина и заслуживаешь более достойного образа жизни. Зачем тебе наркоман, да к тому же калека? Какое с ним у тебя будущее? Наркоманов, как правило, бывших не бывает. Это даже доказано статистикой. Если твой супруг уже подсел на эту гадость, то вряд ли он прекратит этим заниматься. Для этого требуется колоссальная сила воли. Я сам когда-то по молодости, не скрою, баловался порошочком. Но это был всего лишь эпизод и ничего большее, поверь. Я завязал с этим раз и навсегда. Я больше чем уверен – ты живёшь с Луиджи из-за жалости к нему, а не по любви.

– Флавио, ты мне предлагаешь оставить мужа? – догадалась я, куда клонит мой друг, и посмотрела на него удивлёнными глазами.

– Да. Ты правильно поняла меня. Он, во всяком случае, останется не один, а с родителями. Как ты мне уже говорила и насколько мне стало известно, вы в хороших отношениях, они тебя сумели полюбить, как дочь.

– Да, Флавио. Я хотела от него даже родить ребёнка, но не получилось забеременеть. А сейчас и подавно не знаю, стоит ли вообще? Мы оба безработные, и на какие средства потом ребёнка растить и давать будущее?

– Елизаветта, дети – это ещё не самое главное в жизни. Я был женат по молодости, у меня есть дочь от первого брака. Мы видимся иногда по выходным. Я не планирую больше детей. Во всяком случае, сейчас. Но я смогу тебе дать красивую и беззаботную жизнь. С прислугой и приятными сюрпризами.

Мне стало заманчиво предложение Флавио, я решилась. Поговорив с родителями Луиджи, я подала на развод и переехала к Флавио в его особняк. Он проживал на роскошной вилле с великолепным видом на Адриатическое побережье. У меня началась сказочная жизнь. Флавио буквально носил меня на руках и засыпал подарками. Это были дорогие колечки с бриллиантами, колье, роскошные вещи. Домработница по имени Симона, женщина средних лет, каждое утро приносила нам кофе в постель со свежайшими, только что выпеченными круассанами. Флавио был страстным и жарким, когда занимался со мной любовью. Мог неустанно часами заниматься сексом, несмотря на свой почти пятидесятилетний рубеж. Мы питались исключительно деликатесами, чаще в ресторанах. Я чувствовала с ним себя поистине настоящей женщиной и находилась на пике эйфории. Иногда вечерами после ужина мы поднимались на третий этаж виллы. Флавио разводил в камине огонь, зажигал в канделябрах свечи с ароматом ванили, которые при сгорании источали возбуждающий утонченный аромат. Он открывал бутылку с шампанским, разливал в фужеры, сделанные из настоящего золота, я включала музыкальный центр, ставила диск с «Энигмой», и из динамиков «Сони» последней модели плавно лилась музыка. Я отпивала глоток шампанского и начинала в такт музыке плавно двигаться. Флавио, закинув нога на ногу, попивая из своего фужера пузырящийся напиток, следил за каждым моим движением. Затем я медленно начинала снимать с себя одежду, всё так же двигаясь под звуки аккордов. Когда же на мне оставались лишь трусики и бюстгальтер, Флавио пальцем манил меня к себе и сажал к себе на колени лицом к нему. Я продолжала танцевать, извиваясь, сидя у него на руках. Тогда он притягивал меня к себе, начинал страстно целовать в губы, скользя рукой по моей груди и талии. Затем он, покрывая моё тело поцелуями, снимал с меня лифчик и трусики. Когда я оставалась голенькая, он подхватывал меня, всё так же, слившись в поцелуе, укладывал на медвежью шкуру, расстеленную на паркете возле камина, снимал с себя вещи, и мы в мерцании пламени огня занимались любовью. Это были незабываемые мгновения. Также Флавио любил изображать султана, шейха, а я должна была изображать его покорную жену и танцевать перед ним. Для этого случая мне пришлось приобрести костюм для восточных танцев и изучить движения в интернете. Я ставила в музыкальный центр диск с арабской красивой музыкой и начинала танцевать сексуальный танец живота, тряся медальончиками на бёдрах. Потом Флавио раздевал меня, оставляя лишь вуаль на моём лице, и мы занимались любовью.

– Елизаветта, выходи за меня замуж, – как-то, проснувшись утром в моих объятиях, предложил он мне. – Ведь твой развод уже готов с твоим бывшим. Сыграем свадьбу, пригласим твоих подруг. К тому же я баллотируюсь на пост мэра, мне просто необходим статус женатого мужчины. В моём окружении это очень важно.

– Я согласна, Флавио. Я стану твоей женой.

Мы слились в жарком поцелуе, крепко прижавшись друг к другу.

***

– Синьора Елизаветта Склернакова, вы согласны стать женой синьора Флавио Монтельпаре? – спросил у меня мэр города на церемонии бракосочетания в коммуне, местной мэрии.

– Да, согласна, – ответила я, сжимая в руке букетик роз, светясь от счастья.

– Согласны ли вы, синьор Флавио, взять в жёны синьору Елизаветту Склернакову?

– Да, согласен, – ответил Флавио и согласно кивнул головой.

Затем мы обменялись кольцами, принесёнными на маленькой атласной подушечке Ольгиной дочерью Алессией. В этот день девочка была нарядно одета в платье розового цвета с фатином и под тон ему в изящные туфельки со стразами и розочками.

Её длинные волосы были аккуратно уложены локонами и закреплены шпильками в виде цветочков под цвет туфелек. Нас объявили мужем и женой, и мы под крики «Горько!» присутствующих гостей слились с Флавио в нежном поцелуе. Он страстно меня целовал и обнимал за талию, обтянутую корсетом свадебного платья, расшитым настоящими камнями сваровски.

– Папа, поздравляю тебя! – наш поцелуй прервал тонкий голосок.

Перед нами стояла дочь Флавио с бокалом шампанского и смотрела на нас.

– Спасибо, София, за поздравления, – ответил Флавио, обнял дочь и чмокнул её в щёку.

Девушка как-то натянуто улыбнулась, окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы. Худая, среднего роста с большими карими глазами, носом с горбинкой, на котором восседали новомодные очки. Девушка не была страшной. Но и красавицей её также было нельзя назвать. Одета она была также простенько: белая блуза, чёрные брюки в обтяжку и туфли «балерины» из тёмно-бордовой кожи.

– Тебе нравится моя жена Елизаветта? – спросил Флавио у дочери и указал на меня довольным собственническим взглядом.

Девушка снова выдавила из себя улыбку и произнесла:

– Да, она красива. У тебя совершенный вкус, папа. Следует признаться, Елизаветта получше даже, чем Инна.

– София, она не просто красива, она обворожительна. Я обожаю её и уверен, что она меня сделает, а вернее, уже сделала самым счастливым мужчиной на свете.

Флавио притянул меня к себе и снова на глазах у всех страстно поцеловал.

Дочь, извинившись, удалилась. К нам подошли мои подружки Оля и Алина. Алина была одета в элегантный костюм бежевого цвета из благородного шёлка: юбку до колен и пиджачок. На Оле также был элегантный костюм горчичного цвета, состоящий из платья и длинного пиджака.

– Лизка, ты принцесса! Платье шикарное. Какая ты в нём красивая! – восхищалась Алина, не сводя с меня своих голубых глаз, умело подведённых тёмно-синим лайнером.

– Согласна с тобой, – рассмеялась я. – Не то, что тогда я одевала с Луиджи из секонд-хенда. На большее тогда у Луиджи просто не было средств, оно и понятно. А это специально сшито по последнему каталогу марки «Дельза». Это платье – эксклюзив чистой воды.

Я хвасталась свадебным нарядом и крутилась перед подружками. Флавио, улыбаясь, стоял рядом и потягивал шампанское из красивого фужера.

– А сейчас вылетит птичка! – воскликнул фотограф, направив на меня с девчонками цифровой фотоаппарат.

Мы фотографировались на фоне мэрии, в местном парке на фоне фонтана и на фоне адриатических волн пальмового пляжа. Флавио то и дело целовал меня и прижимался ко мне. Через брюки его элегантного костюма серо-синего цвета от «Армани» отчётливо виднелось его возбуждённое достоинство.

– Елизаветта, я тебя уже хочу, – шептал он мне на ухо. – Как только прибудем на торжество, обязательно уединимся и займёмся любовью. Ты не будешь против?

Затем мы на свадебном кабриолете, антикварной машине «Фиат» белого цвета, увешанной шариками, отправились отмечать наше бракосочетание. Белоснежный катер, арендованный для гостей, припаркованный к берегу, мирно покачивался на волнах Адриатики и был украшен шарами и бантами. Как только мы переступили борт в сопровождении гостей, из динамиков полилась музыка, и мужчина с микрофоном в руках подошёл к нам.

«Квандо ла феста коминчера ту сарай режина»… «Когда начнётся праздник, ты будешь королевой», – пел нарядно одетый мужчина знаменитый хит Эроса Рамацотти.

Два официанта, одетые в белоснежные сорочки и тёмные брюки, поднесли нам бокалы на позолоченном подносе в виде двух ангелов, перевязанные фатином. Их наполнили шампанским « Дон Периньон». Мы чокнулись фужерами, и я отпила пузырящуюся, горьковатую на вкус жидкость. Флавио же выпил содержимое сразу. Залпом. Мы с гостями прошли на палубу, где стояли накрытые столики с белоснежными скатертями и серебряными столовыми приборами. Всё это было украшено настоящими живыми цветами. Мы уселись за столик, отведённый для нас двоих, и Флавио сразу наполнил бокалы шампанским.

– За тебя, моя невеста и уже жена! – поднял он бокал, осушая его до дна.

Катер тронулся и медленно поплыл по волнам. Официанты стали разносить на столы экзотические закуски из омаров и прочих продуктов моря с тарталетками со всяческими начинками из деликатесов. Я была голодна, поэтому сразу же принялась за трапезу.

– Елизаветта, подожди, не ешь пока, иди сюда. На секунду.

Я оставила еду, Флавио схватил меня за руку и потащил куда-то по лестнице на палубу второго яруса катера.

– Куда ты меня ведёшь? – спросила я.

– А вот куда! Смотри.

Я чуть было не споткнулась в запутавшихся шелках подъюбников платья. Моему взору на корме катера предстала машинка кабриолет последней марки «Ауди» белого цвета.

– Ой, Флавио! А что здесь делает эта машина? – удивлённо спросила я.

– Малышка, ты разве не догадалась? Это мой тебе свадебный подарок! – ответил Флавио и притянул меня к себе. – Нравится?

Я вскрикнула от восторга. Такого шедевра я ещё не видела. Спортивная модель с кожаными сидениями переливалась и блестела в лучах ясного ласкового солнышка на фоне бегущих волн.

– Спасибо, любимый! Ты самый лучший на свете! – завизжала я и подпрыгнула так, что чуть было не сломала каблук дорогущих туфлей марки «Лори Блю».

– Ты знаешь, о чём я сейчас подумал? Вот как стемнеет, мы поднимемся сюда и займёмся любовью под открытым звёздным небом прямо здесь на палубе. Тебе нравится эта идея?

Я лишь согласно кивнула головой, погладив Флавио по уложенным с гелем волосам. Счастье приятным серотонином наполняло каждую мою клеточку, мне хотелось взлететь. Как же жаль, что мамочки нет сейчас рядом. Хотя я знаю, мама сейчас с небес радуется за меня и веселится там вместе со мной. Я подняла глаза к небу, словно пыталась отыскать на нём мамин лик.

***

Флавио припарковал « Ягуар» на паркинге отеля горнолыжного курорта, расчищенном от снега. Неоновая вывеска отеля «Кристалл», похожего на деревянный пятиэтажный домик, заманчиво мигала и манила своей роскошью и шиком элитной структуры.

– Мы приехали, супруга. Нравится тебе местечко?

– Да, Флавио. Здесь просто рай земной, я это уже чувствую всеми клетками.

Я улыбнулась, на эйфоричной ноте в предвкушении отдыха на снегу обняла мужа и поцеловала его, чем невольно пощекотала воротником песцового полушубка его нос. Флавио чихнул и покраснел.

– Ну что, лисичка моя, пойдём? Берём чемоданы и вперёд, наслаждаться жизнью!

Я согласно кивнула головой и, открыв полированную изнутри дверку автомобиля, вышла. Морозные сумерки защекотали мои щёки. Я невольно поёжилась от холода, несмотря на тёплую шубку и сапожки на натуральном меху. Флавио щёлкнул пультом, багаж открылся автоматически. Муж достал наши чемоданы: мой – расцветки под леопарда с бьюти-кейсом марки «Кавалли» и свой – синего цвета из натуральной кожи марки « Самсонит». Флавио снова щёлкнул дистанционным пультом ключей, и мы направились к стеклянным автоматическим раздвижным дверям на рецепцию отеля. Блестящий мраморный пол был начищен до такой степени, что я отчётливо видела своё отражение и ступала по нему, словно по льду, боясь поскользнуться. Подошедший швейцар погрузил наши чемоданы на металлическую с золотым напылением тележку. Симпатичная девушка, одетая в строгий брючный костюм бордового цвета, взяла на регистрацию наши с Флавио документы, выдав нам две пластиковые карточки, которые служили ключами от гостиничного номера. Затем она вежливо пояснила, на каком этаже наша комната. Мы последовали за швейцаром к лифту, отделанному зеркалами снаружи и изнутри. Остановив его на нужном нам этаже, швейцар провёл нас по коридору, покрытым ковровым покрытием красного цвета, расписанным цветами из золота и серебра. На стенах были повсюду развешаны картины в мерцании абажуров необычной формы. В воздухе стоял запах ванили и мяты. Мы остановились у нашего номера. Флавио провёл карточкой перед микрочипом, вмонтированным в добротную деревянную дверь. Микрочип замигал зелёным сигналом, и дверь отворилась. Швейцар снял с тележки наши чемоданы и вкатил их в гостиничный номер. Флавио открыл портмоне, протянул парню купюру достоинством в сто евро.

– Можешь быть свободен, – скомандовал ему Флавио.

– Спасибо. Приятного времяпровождения!

Как только за швейцаром закрылась дверь, Флавио щёлкнул выключателем, и под потолком вспыхнула люстра необычной красоты из хрустальных подвесок. Я ахнула при виде такой красоты, а также от обстановки – мебели современного дизайна и большой двуспальной кровати, заправленной шёлковым покрывалом салатной расцветки. Спустя три минуты люстра поменяла цвет, уже озаряя комнату розовым светом, а спустя две минуты – голубым.

И так через определённые интервалы – всеми цветами радуги. Наша комната стала похожа на северное сияние. Флавио подошёл к журнальному столику, на котором в серебряном ведёрке стояла бутылка с шампанским «Дон Периньон». Супруг откупорил её и разлил пузырящуюся жидкость в хрустальные фужеры. Я же не сводила глаз с нашей временной обители и рассматривала навороченный плазменный телевизор, прикреплённый к стене.

– Нравится, Елизаветта? – Флавио уловил мой восторженный взгляд.

– Ещё бы! Восхитительно!

– Видишь, как я постарался, чтобы угодить тебе! Ну, давай выпьем за нашу поездку, чтобы мы оттянулись по полной.

– Давай, – я взяла в руку наполненный бокал.

– За нас, Елизаветта!

Мы чокнулись бокалами, я отпила божественный напиток. Приятный хмель разлился по моему телу. Флавио снял с себя стёганую куртку и уселся на кровать.

– Класс, матрас – то, что надо. Мягкий, – проверил качество Флавио, надавливая на кровать массой тела и руками. – Иди сюда, моя лисичка!

Я с бокалом в руке подошла к супругу, он усадил меня к себе на колено. Глядя в мои глаза, он притянул меня к себе и стал страстно целовать. Затем, уложив меня на ложе, он стал снимать с меня одежду. За несколько секунд я предстала перед супругом обнажённой. Флавио также стянул с себя свитер, джинсы и остался в одних трусах, под которыми отчётливо выделялось его возбужденное достоинство.

– Лисичка моя, – прошептал он мне, – надень-ка шубку, будь добра. Я хочу с тобой заняться любовью именно когда ты в ней. Моя пушистая жёнушка.

Я подчинилась просьбе супруга и накинула песцовое манто. Флавио вошёл в меня сзади и стал искусно двигаться. После нашего любовного соития Флавио снова наполнил бокалы шампанским, мы умостились под атласное пуховое одеяло, прижавшись друг к другу.

– Моя сладкая лисичка, сейчас часок покемарим, а потом прошвырнёмся по магазинчикам и бутикам. Здесь такие продаются вещички, просто закачаешься! Сюда ведь съезжаются самые богатые люди всего мира, чтобы покататься на лыжах и отдаться шопингу. Это своего рода Куршевель.

– Вот как! А я даже не могла предполагать, что мы находимся в таком навороченном месте.

– А то! Ещё в каком! Здесь можно запросто встретить знаменитых итальянских актёров и актрис, даже взять у них автограф на память. Твой супруг в непрестижное место никогда бы не поехал.

– Я просто счастлива, Флавио! Спасибо тебе за всё. Ты самый лучший.

Я прижалась щекой к супругу и задремала…

Я открыла глаза и потянулась. Пуховое атласное одеяло приятно согревало моё обнажённое тело, приятная истома после почти всеночного соития с супругом разлилась по мне эйфоричной волной. Из санузла раздался нервный кашель Флавио и шум воды. А муженёк на ногах уже. Кстати, который час? Я потянулась к лакированной тумбочке и взяла свой смартфон. На циферблате монитора мобильного замерцали цифры: 9.05. Не поздно и не рано, однако. Перед глазами пронеслась проведённая в ласках и объятиях ночь. Впервые за всё время нашей супружеской жизни Флавио захотел, чтобы я родила ему ребёнка. Я, слегка опешившая, сначала не могла поверить в услышанное.

– Флавио, ты же категорически против спиногрызов, как ты сам не раз выражался. К тому же у тебя взрослая дочь от первого брака, и ты не скрывал тот факт, что имеешь также внебрачного сына от кубинки.

– Лиза, ты моя законная жена. И я хочу, чтобы ты мне родила. С тобой я буду чувствовать себя счастливым папой. Я уверен. Иногда люди меняют своё мнение, что произошло в моём случае.

Он страстно посмотрел мне в глаза. Я прочитала в очах мужа неподдельную тоску и какую-то возродившуюся надежду, что-то по-настоящему искреннее мелькнуло в них. Я погладила его по поседевшим вискам, притянула к себе, мы слились в жадном поцелуе. Затем, ненасытно занимаясь любовью, целовали друг друга, и я испытывала неизвестные мне ранее эмоции. Словно мы познакомились вчера и изучали друг друга по каждому сантиметру наших тел. После соития Флавио вскрикнул и впервые за всю нашу совместную жизнь кончил в меня.

– Ты родишь мне ребёнка, – содрогаясь в истоме после полученного оргазма, прошептал он мне, лаская и вдыхая аромат моих волос.

Затем последовал второй половой акт, по окончанию которого Флавио также не предохранялся. Я испытывала пик нежности и самые позитивные эмоции. А вдруг и на самом деле ребёночка ещё рожу. Мы живём на люксовской элитной вилле, деньги есть. Прислуга тоже. Что ещё нужно? Главное, чтобы здоровье не подкачало, ведь рожать в сорокалетнем рубеже становится опасно. Флавио поднялся с кровати, подошёл к мини-бару и откупорил бутылку с виски. Налив горячительную смесь в бокал, он поднял его и с улыбкой произнёс:

– За нашего малыша! Пусть это будет плод нашей любви, а не акт эгоизма, как происходит во многих семьях. Ты согласна со мной?

– Согласна. Только Флавио, прости, не хочу быть занудой. Но ты же обещал больше не прикасаться к крепким напиткам. Мог бы выпить шампанское, – поневоле упрекнула я снова супруга.

– Лиза, ты снова за своё. Я же чуть-чуть. Вот пригублю, и будем спатки. Если, конечно, будем. Ведь я тебя уже снова хочу. И мы же на курорте, ё-моё. Мы приехали, чтобы отдохнуть от проблем и забот. Во всяком случае, я. Ты не имеешь никаких проблем. Ты под моей опекой, Лиза. Это мне вечно приходится рисковать задницей во всех предпринимательских делах и важных решениях. Ладно, ни слова больше о работе. Ну, за малыша.

Флавио отпил три глотка и с бокалом в руке залез опять под одеяло. Поставив стакан на тумбочку, он снова принялся ласкать меня ладонью по ягодицам, мягко и плавно проникая в мою плоть.

– Бонжорно, миа беллиссима, доброе утро, моя красавица, – прервал мои воспоминания о минувшей ночи бодрый голос супруга.

Флавио вышел из санузла, укутанный на бёдрах банным полотенцем, со смартфоном в руке.

– Смотри, какие я фотки нащёлкал, – супруг открыл свою «галерею» на новомодном сотовом и продемонстрировал фотки с оголённым торсом, а также в полный рост перед зеркалом в санузле гостиничного номера.

– А для чего ты это сделал? Чтобы отправить потом любовнице? – с полуиронией процедила я и села, опершись на подушку.

– Если бы я хотел отправить фото любовнице, я бы тебе не стал их показывать. Я просто запечатлел себя на память о горнолыжном курорте, заодно и проверил, как работает селфи-камера на новом телефоне. Хочешь, тебя сфотографирую голенькую?

Флавио подошёл к кровати и рывком убрал одеяло. Наведя на меня объектив, он щёлкнул кнопкой.

– Флавио, прекрати, пожалуйста. Я с утра не в форме.

Я отстранила смартфон рукой, отворачиваясь, снова натянула на себя одеяло.

– Для меня ты всегда в форме. И на эти фотографии буду смотреть лишь только я.

Флавио засиял, словно начищенный самовар, в предвкушении шоппинга. Мой супруг, несмотря на все свои недостатки, отличался особенной чертой – он обожал совершать покупки, не жалея на это никаких средств. Особенно на дорогостоящую качественную обувь.

– Флавио, а давай сделаем так. Ты отправляйся вниз в ресторан завтракать. А я, пожалуй, пробегусь немножко. Ты не против?

– Ну, вот опять двадцать пять. Лиза, мы же с тобой на курорте. Я не для того привёз жену сюда, чтобы завтракать в гордом одиночестве. Бегать она собралась, видите ли! Потом после обеда пойдём вместе на пробежку. А сейчас я приказываю. Марш в ванную быстренько, чтобы была одета через пятнадцать минут.

Флавио моментально поменялся в лице. Тон его речи и взгляд моментально изменились, лицо приобрело обиженное выражение. Это было присуще его переменчивому характеру, к которому поневоле пришлось привыкнуть.

– Флавио, после обеда я, как правило, уже чувствую себя порядком уставшей. Поэтому и предпочитаю утренние часы для занятий фитнесом. Да и не ем я по утрам почти. Ну, что тебе стоит покушать без меня? Ведь у нас ещё есть в запасе целых три дня пребывания на горнолыжном курорте. Или тогда подожди меня в номере, потом спустимся вместе к завтраку.

– Потом уже будет зал закрыт. Уже почти десять утра. Ладно, не буду спорить. Хочешь, иди на свою пробежку. Но ты меня обидела, запомни.

Флавио быстро облачился в свою наглаженную сорочку, брюки и пуловер. Даже не посмотрев в мою сторону, он, громко хлопнув дверью, удалился. Что за характер? Хуже, чем капризная барышня ведёт себя порой. Зла не хватает. А ведь сам от меня требует, чтобы я была всегда в отличной форме. Дома я веду по большому счёту сидячий образ жизни, так как Флавио никуда меня без своего сопровождения не отпускает. Фитнесс-клуб мне также нельзя посещать. Там ведь посторонние мужчины станут поедать меня взглядами. Только разве что дома пара тренажеров и беговая дорожка в моём распоряжении. А я всегда предпочитала занятия спортом на свежем воздухе и бегаю уже много лет. Натянув чёрные лосины и тёплую кофточку из «пайла», я обула кроссовки, надела зимнюю ветровку и шапку. Вставила в уши наушники айпода с современной музыкой и отправилась на пробежку по окрестностям великолепной Кортины.

Вернувшись с пробежки, я открыла пластиковой картой гостиничный номер и вошла в него. Приятная истома разливалась по моему телу. Результат пробежки – пресловутые гормоны счастья эндорфины. Флавио лежал на кровати, отвернувшись к окну.

– Эй, супруг. Жёнушка прибыла. Сейчас приму душ и сразу на шопинг. Я мигом.

Ни ответа, никакой реакции. Обиделся, вот и играет в молчанку, как уже бывало не раз. Ладно, через час-другой попустит. Я скинула потную одежду и направилась в душевую кабинку. Приняв душ, я высушила волосы, подкрасила глаза и вышла из санузла.

– Флавио, я почти готова, – пропела я, на лету натягивая джинсы Рокко Барокко.

Супруг снова не ответил. Заснул. После сытного завтрака, видно, разморило его. К тому же курортная атмосфера и горный климат располагали к расслаблению и релаксу. Одевшись, я прилегла рядом и погладила Флавио по спине.

– Муженёк, я готова, ну, хватить дуться на меня, – я легла рядом с ним, прижалась к нему и хотела поцеловать в щёку. Как вдруг обнаружила, что глаза Флавио приоткрыты, а на подушке всё ярче проступают красные пятна.

Я затрясла супруга и истерически закричала. Его тело было бездыханным. Из зияющей раны на сонной артерии стекала кровь на подушку и на ворот его сорочки с пуловером.

– Флавио, прошу тебя, не умирай, очнись!!!

Я принялась хлопать его по щеке, но его лицо на ощупь было неприятно холодным. Паника и шок сковали моё сознание. Флавио был мёртв.

Я выскочила из номера и помчалась на ресепшен отеля. Содрогаясь в рыданиях, я объяснила суть происшедшего человеку в сером костюме. Тот набрал номер полиции. Уже спустя десять минут отель был полон людей и санитаров скорой помощи. Я находилась в прострации и только успевала повторять прибывавшим полицейским о случившемся. Вскоре накрытое чёрной клеёнкой тело Флавио специально прибывшая машина полиции увезла на экспертизу в морг. Меня же попросили остаться. Высокий мужчина, инспектор по имени Адриано, в подробностях расспрашивал меня о цели нашего приезда на курорт, записывая всё в ноутбук.

– А вот и нашлось вещественное доказательство.

Мужчина, который проводил в номере отеля обыск, держал в руке в резиновой перчатке маникюрную пилочку с острым наконечником для обрезания кутикул, которую я взяла с собой в путешествие. Она была в крови.

– Эту штучку я только что извлёк из-под кровати в присутствии свидетелей. Синьора Елизаветта, вам знакома эта вещь? – спросил у меня полицейский агент, одетый в гражданское.

– Да, это пилочка для ногтей из моего маникюрного набора, – согласно кивнула я головой.

Мужчина погрузил окровавленную пилку в целлофановый пакет и запечатал его.

– Синьора, к сожалению, вы обязаны проехать с нами в полицейский участок. Мы должны взять у вас отпечатки пальцев.

Адриано закрыл ноутбук и строго посмотрел на меня. От его взгляда мне стало не по себе. Неужто он подозревает меня в убийстве мужа?

Меня погрузили в полицейскую машину и под взгляды ротозеев и постояльцев отеля повезли по выездной заснеженной дороге. Сердце бешено колотилось, меня всю трясло. Сидящие рядом по бокам полицейские не обращали на меня никакого внимания, а лишь о чём-то разговаривали между собой. Я хотела проснуться, избавиться от этого кошмарного сна. Неужели это всё произошло наяву? Кто, интересно, позарился вот так хладнокровно убить супруга, да ещё и моим маникюрным прибором? Наверное, чтобы таким образом подставить меня. Неужели я не смогу доказать свою невиновность? По моим щекам покатились слёзы. Мне почему-то вдруг захотелось прижаться, как когда-то в детстве, к своей мамочке, чтобы она меня защитила, уберегла от этого всего зла и кошмара, свалившегося на меня в одночасье. Но мамы несколько лет уже, как нет в живых, и вообще никого у меня нет. Я осталась совершенно одна. Причём в такой глупой, страшно нелепой ситуации.

Машина въехала через металлические решётчатые ворота и остановилась около маленькой двери. Полицейский, крупный мужчина, открыл дверь машины и выпустил меня. Другой полицай взял меня под локоть, подтолкнул ко входу. Я прошла через закодированную дверь и последовала по узкому коридору. Повсюду стоял запах клопов и табака. Такой тревожный, будоражащий запах. Так, наверное, пахнет горе, простое человеческое горе, которым уже пропитались стены полицейского отделения.

– Проходите, синьора!

Полицейский распахнул дверь, я оказалась в небольшом офисе. За столом сидела женщина полицейская, похожая на ворону. С большим носом, на котором громоздились очки с толстыми линзами. Синий пиджак с погонами с выглядывающей из-под него сорочкой белого цвета с галстуком выгодно выделял её чёрные волосы и сверлящие тёмно-карие глаза, казавшиеся ещё больше из-за толстых линз очков.

– Присаживайся, – указала она мне на стул и посмотрела на полицейского. – Вы, Франко, пока можете быть свободны. Потом чуть позже я вас позову.

Полицейские молча удалились. Женщина открыла папку, в которой были: протокол, составленный на месте убийства и мои документы – удостоверение личности и вид на жительство. Полицейская представилась и стала задавать мне ряд вопросов, касающихся убийства.

Я снова всё пересказала, как произошло. Джада стучала клавиатурой компьютера. Затем по телефону кому-то позвонила, через три минуты вошёл парень в гражданской форме, велел мне следовать за ним.

– Сейчас, Елизаветта, иди сдавать отпечатки пальцев. Увидимся позже, – Джада скорчила на лице нечто вроде улыбки и снова уставилась в компьютер.

Я последовала за мужчиной в другой конец коридора. Он открыл дверь помещения, разделенного перегородками на секции. Я разглядела установку для снятия отпечатков пальцев, большую чернильную подушечку и зажимы, которыми крепили к столу формы. Мужчина велел закатать рукава. Я подчинилась, он взял меня за запястье и подвёл к чернильной подушечке. Чистая форма для отпечатков уже была прикреплена к доске. Он обхватил запястье левой рукой, а правой утопил мой большой палец в чернильной подушечке, после чего прокатал по поверхности пластины. Сняв отпечатки с большого пальца, он проделал ту же процедуру с указательным. Затем он проделал такую же манипуляцию с моей левой рукой. Подведя меня к рукомойнику, включил воду и протянул мне одноразовое мыло. Я попыталась отмыть чёрный мазут, который очень плохо смывался. Вода была холодной, что ещё больше осложняло мои действия. Мой аккуратный маникюр на наращенных ногтях наполовину стёрся. Когда я вытирала руки полотенцем, вошёл мужчина невысокого роста с фотоаппаратом в руках и пригласил пройти в соседнюю комнату, чтобы сфотографировать меня в профиль и анфас. В этот момент я себя как раз и стала ощущать криминальной персоной.

– Сейчас следуй за мной, – скомандовал полицейский и снова отвёл меня в кабинет Джады.

Женщина сидела всё так же за компьютером и жевала бутерброд, запивая его «Фантой».

– На, держи, перекуси. Небось, ничего не ела с утра. Тебе ещё здесь долго придётся находиться.

Джада протянула мне сандвич, завёрнутый в пищевую прозрачную целлофановую плёнку. Она была права. Ведь я, по сути, со вчерашнего вечера ничего не держала во рту. Но аппетита не было совершенно, потребности в еде мой организм явно не испытывал. Нервы мои были на пределе, но неприятные спазмы в желудке словно советовали мне проглотить бутерброд. Дрожащими руками я развернула плёнку, откусила мягкий хлеб с ветчиной и помидором. Джада окинула меня сочувствующим взглядом и произнесла:

– Не волнуйся, Елизаветта, если ты и в самом деле непричастна к убийству супруга, тебя отпустят. Вот сейчас осталось последнее слово за экспертом.

Я лишь молча покачала согласно головой, глотая бутерброд. Мне всё ещё не верилось, что Флавио больше нет на свете. Несмотря на его припадки насилия и избиения, мне было невыносимо больно осознавать потерю и мириться с тем, что его больше нет. Я не могла никак понять причину такой нелепой насильственной смерти. У него не было ни друзей, ни врагов, как он сам не раз высказывался. Я находилась в прострации. Джада протянула мне пол–литровую бутылку минеральной воды без газа.

– Грацие, спасибо, – поблагодарила я.

В этот момент распахнулась дверь, вошли двое мужчин. Один из них был одет в полицейскую форму, другой в тёмные вельветовые брюки и пуловер коричневого цвета, из-под которого выглядывал воротник отглаженной белой сорочки в мелкую полоску. В руках он держал бумажные листы с печатями. Бросив в мою сторону не предвещающий ничего хорошего взгляд, он отрапортовал:

– Синьора Елизаветта Склернакова. В результате экспертизы, проведённой на орудии убийства синьора Флавио Монтельпаре, обнаружены ваши отпечатки пальцев. Нам очень жаль, но вы подозреваетесь в умышленном убийстве по статье 589 Итальянского уголовного кодекса. По распоряжению прокурора мажистрата Массимилиано Сорди вы арестованы. Сейчас прибудет наряд полиции и вас увезут в карцер.

Земля уплыла из-под ног. Нет! Этого не может быть! Только не это!!! Из моей груди вырвался истерический крик:

– Я не убивала Флавио! Меня кто-то подло подставил! Неужели непонятно? Я на момент убийства была на пробежке, метрдотель может подтвердить этот факт!

– А вот персонал, который убирал гостиничные номера в корпусе, где вы находились, доказывает обратное. А именно, что вы с супругом разговаривали на повышенных тонах, а точнее, ругались. Впрочем, эти факты не так важны. На пилочке для ногтей ваши отпечатки пальцев. И этих фактов уже вполне достаточно для вашего ареста. Теперь вам сможет помочь только разве что адвокат.

– Я могу позвонить подруге и попросить её поискать адвоката? – лихорадочно дрожа всем телом, спросила я.

– К сожалению, сейчас нет. Только когда вас доставят в следственный изолятор. После проверки наверняка тюремная полиция позволит вам позвонить. Вы не волнуйтесь. Мобильный телефон передадут, как ваши личные вещи, начальнику СИЗО. А сейчас пойдёмте с нами. Полицейский взял меня под локоть, и мы направились на выход. На прощание я лишь взглядом окинула Джаду, как бы мысленно поблагодарила её за обед. Женщина, вздыхая, провожала меня сочувственным взглядом, глядя своими чёрными глазами из-под больших очков. На выходе из полицейского отделения уже был припаркован микроавтобус тёмно-синего цвета с голубой полосой, с надписью «Полиция пенетенциариа» («Тюремная полиция») с двумя мужчинами высокого роста, одетыми в полицейскую форму, слегка отличающуюся от традиционной государственной. Я сразу поняла, что это по мою душу. Спустя полчаса езды ворота раскрылись, машина въехала во двор с шестиэтажным зданием с решётками на окнах глиняного цвета. Вот меня и доставили по назначению. Это и есть женская тюрьма…

***

– Раздевайся, – скомандовала женщина-полицейский с коротко остриженными волосами непонятного цвета, крупного телосложения, с грубыми чертами лица, надевая на свои крупные, словно у мужика, ладони одноразовые перчатки из латекса.

Я, потупив взгляд, сняла с себя джинсы и свитер, оставшись в трусиках и лифчике.

– И это тоже снимай.

Мне было стыдно, но я понимала, что придётся подчиниться свирепой мужланке. Я стояла перед ней совершенно голая. Женщина, окинув меня взглядом, подошла ко мне, велела наклониться и опереться руками на стол. Это ещё зачем? Я недоумевала и смотрела на неё, как на сумасшедшую.

– Я тебе сказала, нагнуться и расставить широко ноги! – уже повышенным тоном повторила полицейская, рывком развернула меня на 180 градусов и наклонила к столу.

Я почувствовала, как рукой, а вернее, двумя пальцами она проникла мне в промежность и проделала вращательные движения, чем мне сделала больно. Затем средний палец она ввела мне в анус и проделала те же манипуляции.

– Свободна, – буркнула полицейская и сняла перчатки, брезгливо швырнув их в урну. – Одевайся.

Я натянула джинсы и пуловер.

– А это также необходимо снять и сдать, – указала мужланка с квадратной покрасневшей мордой на мои бриллиантовые серьги и кольцо, сделанные в виде розы на ладони. Эксклюзивная работа мастера-ювелира, стоящая баснословных денег. Эту вещицу Флавио преподнёс мне на день рождения, когда мы были в путешествии на Сардинии. Никогда не забуду тот момент, когда ужинали на террасе ресторанчика. Флавио игриво предложил мне закрыть глаза и протянуть ему руку. Я приостановила трапезу из отменной рыбки и ракообразных морепродуктов, подчиняясь воле супруга. Открыв глаза, я увидела в ладони бархатную коробочку красного цвета с мерцающими в ней на шёлковой подушечке серьгами и колечком. Я взвизгнула от восторга. Флавио смотрел на меня в полумраке горящей свечи, его загорелая кожа выделялась на фоне бежевой сорочки фирмы « Армани», в его глазах читалась неподдельная любовь и страсть.

– А это ещё зачем? Почему я драгоценности не могу иметь при себе? Единственная память о супруге, которая у меня осталась, – недоумевая, посмотрела я на полицейскую.

– Крошка, ты задаёшь много вопросов. Ты, наверное, забыла, где находишься? Пожалуйста, подчиняйся уставу, либо мне придётся применить к тебе более суровые меры, – полицейская скорчила надменную гримасу.

Я покорно расстегнула серьги, вынула их из мочек ушей, сняла кольцо. Женщина упаковала ювелирные изделия в специальную пронумерованную коробку и убрала в ячейку шкафа.

– Ты не переживай. Как освободишься, тебе это вернут. Но ты пока об этом не думай. В твоём случае это произойдёт не скоро, – отчеканила мужланка с неподдельной ухмылкой на самодовольной физиономии.

– Простите, могу я позвонить? – обратилась я к ней.

– Да, можешь. Звони, – женщина придвинула мне стационарный телефонный аппарат.

– А могу я позвонить с моего мобильного?

– Это запрещено, – отрицательно покачала головой полицейская, надменно окинув меня взглядом.

– Просто у меня в мобильном в памяти вбит телефон подруги. Я хотела ей позвонить с просьбой, чтобы она мне наняла адвоката.

– Ничем не могу помочь. Твой сотовый под наблюдением у следователя, – пожала плечами женщина и открыла сейф с ключами.

– А теперь следуй за мной.

Она открыла большую решётчатую дверь, мы пошли по большому помещению с затхлым запахом и решётками на окнах.

Миновав коридор с металлическими дверями розового цвета со встроенными в них огромными глазками, за которыми раздавались женские голоса, полицейская остановилась у последней и толкнула её.

– Заходи, – скомандовала она мне.

Я очутилась в комнате без единого окна, похожей на подвальное помещение, на стенах которой выступала плесень. Две односпальные кровати, расположенные одна напротив другой, были накрыты застиранными простынями почти серого цвета, со свёрнутыми верблюжьими одеялами, на которых отчётливо виднелись коричневого цвета дырки, прожжённые сигаретами. Посередине камеры стоял ободранный столик с металлической пепельницей и бутылкой минеральной воды без газа. В углу за перегородкой находились унитаз и рукомойник с выцветшими полотенцами.

– Располагайся и не скучай, – с ухмылкой подтолкнула меня полицейская, с гулом запирая на засовы железную дверь.

Я молча опустилась на одну из так называемых кроватей и, уткнувшись в подушку, от которой разило чем-то затхлым и застиранным, разрыдалась. В памяти всплывали эпизоды моего беззаботного детства. Мои мама и папа водили меня на центральную улицу по выходным дням кушать вкуснейший пломбир в кафе с ласковым названием «Алёнушка», где было мороженое несравненного вкуса с апельсиновым или клубничным сиропом. Никакое новомодное эскимо даже итальянского производства не шло в сравнение с этим неповторимым вкусом детства. Я вспоминала свою спортивную школу, где ходила в секцию спортивной гимнастики, под команды строгого тренера Нины Ивановны выполняя сальто и колесо на бревне, а также сложные пируэты. Спортивную школу я совмещала с музыкальной по классу фортепиано. Её в последние годы я посещать не хотела вообще, разве что через очередные скандалы с мамой, которые временами доходили до мордобоев. Хотя она старалась не бить меня. Никогда не забуду, как после просмотра фильма «Укротительница тигров» я мечтала стать тоже укротителем хищников. Когда в наш городишко весной приезжал передвижной цирк Шапито, я всегда с нетерпением ждала выхода дрессировщиков и представляла себя на их месте. Я вспоминала свои первые свидания с моим парнем по имени Юрий, красивым и высоким юношей, который только вернулся из армии. Мама была категорически против нашей дружбы. Один раз, во избежание нашей встречи, она легла в полном смысле слова перед входной дверью, чтобы не пустить меня на свидание к нему. А я всё равно переступила через мать и, хлопнув дверью, ушла. «Мамочка, милая, хорошая моя! Прости за всю боль, что я тебе причинила. Только сейчас я стала понимать, как же я тебя люблю, и как же мне тебя не хватает!» Мои рыдания прервало лязганье двери. Я оторвала голову от взмокшей от слёз подушки и увидела на пороге женщину средних лет, одетую в джинсы и спортивную кофту. Крашеные в рыже-каштановый цвет волосы, нос с горбинкой и глубоко посаженные глаза зелёного цвета, в которых читались ухмылка и какая-то неприязнь. Женщина окинула меня взглядом и уселась на противоположную кровать.

– Ну, что смотришь подруга, здравствуй! – бросила она мне.

– Здравствуйте, – ответила я недоуменно. – Мы с вами знакомы?

– А как же. Здесь поневоле все становятся подругами, хочешь ты этого или нет, – хриплым баритоном протянула женщина.

Она встала с кровати и подошла ко мне.

– Меня зовут Терезой, – протянула она мне руку с коротко остриженными ногтями.

– Елизаветта, – пожала я руку ей.

Женщина села рядом со мной и посмотрела в мои заплаканные опухшие глаза.

– Плачешь? Понимаю. Нелегко адаптироваться к тюремной обстановке. Но придётся, деваться уже некуда. Тебя за что упекли?

Я рассказала свою историю о внезапной загадочной гибели Флавио, о моей непричастности к этому злоумышленному подстроенному убийству. Женщина вытащила из кармана спортивной кофты пачку «Кэмел» и предложила мне закурить.

– Спасибо, Тереза, я не курю.

– Ну, как хочешь. А я подымлю, – щёлкнув зажигалкой, затянулась Тереза. – А меня вот упекли за развращение малолетних.

– Это как? – не поняла я.

– Очень просто, – выпустила дым женщина и внимательно посмотрела на меня. – Я работала в общеобразовательной школе, преподавала математику. Как-то раз я осталась наедине с одним из учеников старших классов, который ко мне испытывал симпатию и не только. Я помогала ему подтянуть предмет для сдачи экзаменов. Алессио был сказочно красив и не выглядел на свои семнадцать, а минимум лет на двадцать пять. Такой высокий, мужественный парень. И вот в конце наших занятий он притянул меня к себе и нежно поцеловал в губы. Я не ожидала, буквально опешила, хотела было оттолкнуть от себя парня, но мягкие молоденькие губки сделали своё дело, я не стала сопротивляться. Мы целовались долго, я ласкала парня, расстегивая на нём рубашку, наслаждалась красотой его молодого тела. Я закрыла дверь класса на ключ, и мы продолжили нашу прелюдию. Алессио был возбуждён и извлёк из джинсов своё достоинство, которое меня сразило своими размерами. У меня возникло бешеное желание заняться с ним сексом сию же минуту, так как мужчины у меня долгое время не было, но внутренний инстинкт подсказал мне, что для этого надо выбрать более подходящую обстановку. Например, у меня дома. Я удовлетворила юношу, сделав ему минет.

– Мой прелестный мальчик, в следующий раз встречаемся у меня дома. Так будет лучше для нас обоих. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Парень согласился, и мы стали встречаться у меня на квартире. Я обучила Алессио всем премудростям секса, в том числе и анального, от которого я всегда была без ума. Он был страстен и впитывал, словно губка, все мои жесты, навыки и желания. Но в один прекрасный день нас разоблачили, отец Алессио заявил на меня. Он встроил микротелекамеру в карман джинсов парня, и наш половой акт со всеми подробностями был представлен полиции. Я не смогла отвертеться, меня арестовали. Вот по этой причине я здесь и не знаю, чего ждать, сколько мне придётся мотать срок.

Тереза щёлкнула снова зажигалкой, задумавшись, задымила.

– Ужин, – открылась дверь в камеру. Женщина в спецовке вкатила тележку с дымящейся в одноразовых тарелках едой.

Молча поставив всё на стол, она развернулась и закрыла дверь. Я окинула взглядом блюда из белого риса с подгоревшими кусками мяса. Большая полуторалитровая бутылка воды без газа стояла между тарелками из пожелтевшей пластмассы и таких же вилок.

– Перекусим? Я голодна, если честно. А ты? – спросила Тереза.

– Я не очень, если честно. Мне до сих пор всё, что произошло, кажется глупым и нелепым сном, – вздохнула я.

– Понимаю тебя. Но придётся привыкать, Елизаветта. По твоей тяжёлой статье уголовного кодекса придётся немало здесь чалиться.

Мы уселись на прикрученные к полу металлические стульчики и принялись за трапезу. Мясо было противным на вкус, а рис переваренным и горьковатым. В моей голове не укладывалось, что буквально ещё вчера мы с Флавио ужинали в красивом элитном ресторане Кортины свежайшими омарами и фаршированными кальмарами, запивая это всё кулинарное искусство нежнейшим белым вином с фруктовым ароматом. А сегодня счастье так жестоко отвернулось от меня. Только вот за что?

– Ну, как? Нравится тебе еда? – усмехнулась Тереза.

– Да уж, всю жизнь мечтала, – обгрызая кусок мяса, который в прямом смысле слова застревал в горле, иронично ответила я. – Вкусно, однако, прямо объедение.

После трапезы Тереза снова закурила и присела на кровать рядом со мной.

– Я вот что тебе хочу сказать, Елизаветта. Ты слышала наверняка, что чистосердечное признание всегда считалось самой смягчающей мерой. Ты не докажешь свою невиновность, вот увидишь. Я немного старше тебя и, как педагог, знаю, о чём говорю.

– Ты мне предлагаешь сознаться в том, чего я не делала? – удивилась я.

– А у тебя не будет выхода, – Тереза сверлила меня взглядом. – На пилочке обнаружены именно твои отпечатки пальцев, а не чьи-нибудь. Это серьёзная улика.

– Я в том, чего не совершала, признаваться не стану. Я не смогла бы убить собственного мужа, а точнее, кормильца и покровителя, который меня обувал, одевал, ни в чём не отказывал. Я же не сумасшедшая, – я не сдавалась и стояла на своём.

– Ладно, поступай, как знаешь. Я тебе хотела всего лишь помочь дельным советом. Давай спать. Поздно уже.

Тереза раскатала на всю длину лежанки одеяло и, скинув джинсы, юркнула под одеяло.

– Бона нотте, спокойной ночи, – бросила она мне.

– Спокойной ночи, – ответила я и молча уставилась в потолок с пятнами плесени.

Сна не было ни в одном глазу. Словно на киноленте, я всё ещё перемалывала в памяти все события нынешнего дня. Бледное лицо Флавио с приоткрытыми глазами, стекающая на подушку струйка крови, полиция, панические глаза постояльцев отеля и ротозеев, сбежавшихся смотреть на случившееся. Мой арест, увозящая меня полиция, тоскливо скучающий наш автомобиль, золотистый «Ягуар», припаркованный у отеля, на который я невольно бросила взгляд через решётчатое окно воронка, в котором меня увозили, и вот незаслуженные тюремные нары. Такого не пожелаешь даже врагу. Кто же на самом деле реальный убийца мужа? Кто сейчас займётся траурной процессией и на каком кладбище Флавио будет похоронен? Глаза сквозь пелену слёз стали смыкаться, я не заметила, как заснула.

Когда я открыла глаза, обнаружила, что кровать, где спала Тереза, оказалась пуста. И куда она могла подеваться? Ведь здесь нельзя выходить по собственному желанию, это тюрьма, а не курорт.

Лязгнула дверь, всё та же женщина в спецодежде вкатила тележку с чайником и чашкой.

– Завтрак, – бросила она, небрежно ставя на стол металлический алюминиевый чайник и металлическую кружку. Булочку в обёртке и сахар она так же небрежно швырнула на стол.

– Простите, а куда подевалась моя сокамерница? – спросила я.

Женщина ничего не ответила и молча вышла из камеры, всё так же с грохотом лязгнув дверью.

Я уселась за столик и распечатала круассан с повидлом. Налив себе чаю из дымящегося чайника, принялась за завтрак.

И почему мне не пояснили, куда делась Тереза. Неужто сбежала? Хотя, как можно отсюда убежать? Скорее всего, её освободили. Будет теперь платить адвокату на свободе и посещать судебные процессы, как это обычно происходит в Италии. Это не убийство, как в моём случае, а так, небольшое преступление.

– Елизаветта. Тебя переводят в другую камеру. Следуй за мной.

Вошла полицейская и велела следовать за ней…

После пяти минут ходьбы по тому же коридору с решётками на дверях я переступила порог новой камеры. В нос снова ударил запах чего-то специфичного и какого-то дешёвого парфюма. На этот раз передо мной были расположены четыре кровати: одна двухъярусная, на которой, скрестив ноги по-турецки, сидела прыщавая шатенка, держа в руках пудреницу. На другой односпальной кровати сидели две девушки блондинки, одна расчёсывала волосы, а другая грызла яблоко. Они молча, в упор посмотрели на меня. Четвёртая же койка, накрытая застиранным бельём и верблюжьим одеялом, была пуста. Стандартная тюремная постель, как я уже догадалась. Почувствовав себя неловко, я села на рядом стоящий стул, находившийся около шкафа, напоминающего старую кладовку.

– Встань. Это не твоё место, – с натянутой ухмылкой процедила писклявым голосом блондинка.

Я недоуменно посмотрела на неё. Мне стало вдруг ужасно обидно за такое гостеприимство. В чём я провинилась? Я, разумеется, была наслышана о женских тюрьмах и о беспределе, творящемся там, но вот чтобы так сразу, с напором…

– Ты зашла сюда последней, и тебя здесь никто не ждал. А как известно, кто сюда входит последним, тот должен слушать, что говорят старшие. Ты всё поняла? – слегка повышенным тоном с хрипотцой сказала брюнетка и искоса просверлила меня взглядом, выпуская дым мне в лицо.

– Я, по-моему, ничего не сказала и не возражала, – ответила я, послушно поднимаясь со стула.

– А ты и не должна ничего говорить. А возражать тем более. Мы уже и так всё про тебя знаем, – буравя меня взглядом голубых холодных глаз, твёрдо произнесла блондинка.

– Да, да красавица. Здесь новости летят со скоростью звука. Тебя зовут Елизаветтой, ты русская, – с иронией артистично размахивала руками брюнетка.

Затем женщина резко отвернула голову в сторону и легла на живот, опёршись на руки не отводя от меня глаз.

– Мой отец испортил себе всю жизнь из-за русской. Она его раздела буквально до трусов, он потратил на неё целое состояние. Наглая и расчётливая тварь! Моя мать не спала ночи и рыдала навзрыд.

– Сюзанна, ты же говорила, что ты из бедной семьи. Может, твоя мать роняла слёзы по такой непутёвой дочери, как ты? – бросила блондинка с ухмылкой, прищуривая глаз.

– Нет, дорогая. Она плакала из-за русской шлюхи, которая разбила нашу семью. И ты знаешь, что я тебе скажу, – женщина вдруг резко вскочила, метнулась ко мне и схватила меня за свитер, – правильно сделали, что тебя посадили. И не делай такое ангельское личико, будто ты невиновна. Нужно жить, не летая в облаках, как это делаете вы, русские. Ты убила мужа. Хотела таким образом заполучить богатство и состояние своего супруга, стать обладательницей всего этого добра. А он, насколько нам, стало быть, известно, был богатеньким дядей.

– Сюзанна, прекрати! – оттянула её блондинка. – У всех нас здесь рыльце в пуху. Чего наехала так человека? Вон как она вся дрожит от испуга. Оставь её в покое.

Брюнетка отпустила меня и взобралась снова на свои верхние нары, возле которых на стене была приклеена пара фотографий и железная подкова с красным перцем посередине, что по итальянским поверьям означает « Порта Фортуна» («приносящее удачу»). Другая блондинка задрала халат и, спустив трусы, бесцеремонно уселась на унитаз, расположенный в углу комнаты. Я испуганно и шокированно смотрела на это, потом уловила взгляд другой блондинки.

– Здесь тебе придётся адаптироваться, милашка. В душ нас водят только раз в неделю в баню. И кушаем мы тоже здесь в основном. Еда, потом сама убедишься, какая, – Сильвана с ухмылкой бросила взгляд на небольшой ободранный столик в углу камеры.

Господи, неужели я больше никогда не вырвусь из этого кошмара? Нужно всеми путями вспомнить телефон Алинки. Иначе мне пожизненно прозябать в итальянской тюрьме…

– На прогулку, – лязгнула засовами дверь, в проёме появилась всё та же полицейская.

Девушки молча накинули на себя верхнюю, на вид потасканную, потрёпанную одежду и направились к выходу из камеры. Я не хотела идти на прогулку, но Сюзанна подтолкнула меня и уже с улыбкой подбодрила:

– Не раскисай, красавица. Жизнь и здесь продолжается. Так что давай следуй за нами.

И громко рассмеялась своим хриплым баритоном.

***

Вот так радикальным образом перевернулась в одночасье вся моя жизнь. Я привыкала к тюремному режиму, хоть это было непросто. По утрам у меня поневоле градом катились слёзы. Вставали мы в семь часов, начинался завтрак. Мы выходили в небольшую комнату, похожую на столовую, и там завтракали. Как мне пояснили потом сокамерницы, это только в подследственную камеру приносят еду, что было в моём случае. А Тереза была всего лишь подсадной «уткой», а ни какой не заключенной. Историю про мальчика она выучила заранее, чтобы вступить со мной в диалог и выведать, вру я или нет насчёт убийства мужа. Так вот почему она настаивала на моём чистосердечном признании! Ментовка ушлая. Думала, что я вот так запросто поведусь на эту уловку и возьму на себя вину. Как же она обо мне хорошо подумала, однако.

Я сумела наладить отношения с Сюзанной. А также Миреллой и Сильваной. Сюзанне исполнилось сорок пять лет, она находилась под следствием за содержание нелегального борделя, что в Италии по закону категорически запрещено. Мирелла была арестована за сбыт наркотиков. Сильвана же оказалась в неволе за государственную кражу. Мне катастрофически стало не хватать моих пробежек, я начала заниматься гимнастикой прямо в камере. В основном это происходило перед завтраком, или же вечером, когда весь женский корпус выводили на прогулку. Я оставалась в камере, настраивала старенькую магнитолу на канал современной дискотечной музыки, натягивала шорты и майку, которые мне подарила Сильвана, и начинала в такт музыке двигаться, начиная с ходьбы, заканчивая танцевальными движениями. Потом я стелила на пол верблюжье одеяло и приступала к упражнениям на пресс. Без занятий спортом я долгое время жить не могла. Это стало для меня своего рода наркотиком, от которого за годы в основном самостоятельных тренировок возникла зависимость. Я совершала на свободе пробежки даже в те дни, когда температурила, в плохую погоду, в дождь и в зной. Помню сосновый парк напротив нашего дома, где мы проживали с Луиджи. По утрам я бегала, словно по ковру из сосновых иголок, в котором ноги просто утопали. Я, вдыхая утренний пихтовый аромат, наслаждалась рассветом или закатом. Через две недели моего пребывания в тюрьме, когда я читала после обеда, дверь в камеру отворилась, и меня позвала надзирательница.

– Елизаветта, к тебе пришли.

Я оторвалась от чтения какого-то потрёпанного журнала, валявшегося в камере, и поспешила на выход. На вопрос «кто меня ищет», полицейская ничего не ответила, лишь велела следовать за ней. Сердце бешено застучало. Кто бы это мог быть? Спустившись по лестнице и миновав такой же коридор с решётками, только тёмно-синего цвета, мы остановились у деревянной двери.

– Заходи, – открыла большим ключом дверь Кристиана, так звали полицейскую с голубым беретом на голове, худощавую брюнетку в форме надзирательницы.

Я вошла в маленькую комнатушку и чуть не лишилась чувств. На привинченном к полу стуле сидела моя подруга Алина. Как всегда, элегантная, одетая в симпатичную шубку из белого козлика и узкую серую юбку. С Алинкой я была знакома много лет. Нас с Луиджи пригласили на свадьбу, мне необходимо было купить наряд. Мы отправились на шопинг и случайно зашли в магазин одежды с названием «Чао-чао». Миловидная блондинка показала мне ассортимент вечерних платьев. По её акценту нетрудно было догадаться, что она не итальянка. На вопрос, откуда женщина родом, она ответила, что из Украины. Дальше мы продолжили знакомство на нашем родном языке. Обменявшись номерами телефонов, мы стали созваниваться и виделись за чашечкой кофе, на совместных ужинах или обедах. Я доверяла Алине свои тайны, и также она мне. Мы дорожили дружбой.

– Алиночка, хорошая моя! – бросилась я в объятия дорогой мне подружки. – Как ты меня нашла? Глазам своим не верю!

– Лиза, привет! Да газеты и журналы только и гудят об убийстве Флавио Монтельпаре женой иностранкой в гостиничном номере престижного горнолыжного курорта. Ты себе даже не представляешь, что происходит сейчас там в нашем регионе. Все русские женщины автоматически превратились в изгоев перед итальянцами. Они и раньше нас недолюбливали, а теперь и подавно. Подружка моя, как же это получилось, что ты замочила его? Небось, нервы сдали у тебя, да? Ведь он ещё тот был подарок, я помню, как он избивал тебя в последнее время.

Алина держала мою руку в своей и гладила её своими тёплыми ладошками. Я испытывала эмоции радости и в тоже время тревоги. На глаза навернулись слёзы.

– Алинка, я его не убивала. Меня всего лишь кто-то подло подставил. Я же не совсем чокнутая, чтобы пойти на такое. Уж ты-то мне должна верить.

– Ой, зайка. Проблема очень сложная. Только вот как тебе доказать свою невиновность? Адвокат хороший нужен. Или, ещё лучше, частный детектив. Адвокат только бабки качать будет тупо, и всё. Я, разумеется, постараюсь тебе помочь. У моего мужа есть один приятель – частный детектив. Вот мы его и наймём для тебя. Всё будет хорошо. Поверь мне.

Я согласно кивала головой, по моему лицу текли слёзы. Алинка вытащила из сумки пакет бумажных носовых платков, две плитки моего любимого шоколада «Бачи» и протянула его мне.

– Не плачь, моя хорошая, всё образуется, справедливость обязательно восторжествует. А это тебе сладости для радости.

Стоящая рядом полицейская тут же отобрала у меня шоколад.

– Сначала это должно пройти проверку, нет ли там наркотиков, или ещё неизвестно чего. А потом будешь лакомиться. По-другому, к сожалению, нельзя, – деловито пояснила Кристиана. – Таковы правила тюремного режима содержания.

Алина удивлённо оценивающе посмотрела на полицейскую и натянуто улыбнулась.

– Да, подружка. Незавидное у тебя положение. Ну, а как с сокамерницами у тебя сложились отношения? Ты хоть ладишь с ними?

– Вначале было тяжело. А сейчас уже привыкла. Ты же знаешь, что у меня, к счастью, покладистый и практичный характер. Но мне здесь очень плохо, Алиночка. Питаемся мы разной гадостью. Здесь, конечно, есть продовольственная лавка, но там всё стоит дорого, и деньги, что у меня были, я уже истратила. Мне до сих пор кажется, что это сон, и я вот-вот проснусь. Прошу тебя, помоги мне, если сможешь!

Я снова зарыдала. Алина же успокаивала меня, обнимая по-дружески, гладила мои не совсем чистые, пропитанные табачным дымом сокамерниц волосы.

– А из вещей у тебя что есть? – поинтересовалась она, глядя на мой халат с номером на груди.

– Мы здесь никуда не ходим, разве что на прогулку. Вон халат мне выдали и пижаму. А на когда нас выводят прогулку, надеваю пуховичок, который в день ареста был на мне, подаренный ещё Флавио. Да сапожки, в которых я также была тогда на курорте. Я абсолютно ничего не успела взять из гостиничного номера, находясь в таком шоке, что мне было не до вещей тогда. К тому же мне не дали времени сориентироваться. А в камере у меня есть утеплённые тапочки, которые мне тут выдали, чем-то похожие на наши валеночки «прощай, молодость», – вытирая слезы, пояснила я подруге особенности тюремной жизни.

– Я в следующий раз обязательно тебе подкину одежонку. Ты ведь не можешь ходить в одном и том же. И держись мне. Ты обязательно выйдешь отсюда, я тебе обещаю, – Алинка смотрела на меня сочувственным взглядом. Подруге было искренне жаль меня, что я вот так нелепо влипла и должна нести незаслуженное наказание за чью-то вину.

– На, держи, покупай себе достойную еду. Ещё не хватало, чтобы ты слегла, или отравилась, что ещё лучше, – Алина открыла кошелёк и протянула мне купюру достоинством в сто евро.

– Спасибо, Алиночка. Я никогда не сомневалась, что ты моя настоящая подруга. Я обязательно отдам долг.

Кристиана указала на часы, дав понять, что свидание окончено, пришло время уводить меня в камеру. Я ещё раз обняла Алинку, попрощалась с ней и последовала за полицейской по холодному тюремному коридору, пропитанному атмосферой искалеченных жизней и судеб.

***

Прошло две недели. После съеденного обеда меня вдруг резко стошнило, вырвало прямо в камере на глазах у моих сокамерниц.

– Наверное, сегодня несвежая рыба была. То-то мне она показалась с душком, – подметила Сюзанна. – Вот я её и не стала есть. А эта была рада стараться, налегала на форельку, вот результат.

– Ну, а я тоже ела, мне ничего, как видишь, – возразила, прикуривая сигарету, Мирелла.

– Елизаветта, послушай, а ты, случайно, не того? – Сильвана иронично нарисовала в воздухе округлость живота.

Я вытерла лицо застиранным полотенцем и призадумалась. А в самом деле, месячных нет.

– Девчонки, а если Сильвана права? Как можно выйти здесь на гинеколога? – спросила я.

– Очень просто. Скажи надзирательнице, и тебя оформят на осмотр. Сюда часто беременные попадают. Одна, помню, грохнулась в обморок у меня на глазах, когда я только срок свой начала мотать. Ну и зрелище было, однако. Башку о тумбу разбила, кровищи было сколько! Никогда не забуду, – закурила Сюзанна.

– Вот это клюква! Муженёк в мир иной отошёл по чей-то неведомой воле и оставил о себе автограф, – ухмыльнулась Сюзанна и засмеялась. – Нарочно не придумаешь.

Я обхватила голову руками и снова разревелась. Мои слёзы скатывались прямо на не совсем чистый мраморный тюремный пол. Я вспомнила нашу последнюю ночь с Флавио. Первую и последнюю, когда он не предохранялся и вливал в мою плоть энное количество оплодотворяющей жидкости.

– Ты мне родишь сына, Лиза. Он будет такой красивый, как ты, и мужественный, как я. Неужели он что-то предчувствовал?!

Флавио смотрел мне в глаза, целовал в губы. В эти моменты я всё ему прощала и видела в нём лишь своего любимого, желанного человека. Нахлынули снова воспоминания того красивого беззаботного периода, когда мы с Флавио только познакомились. Про доброго, щедрого, симпатичного синьора со шрамом на правой щеке, который его ничуть не портил, а наоборот, придавал определённый стиль и обаяние. Ведь шрамы, как известно, мужчин украшают…

***

Офис адвоката и частного сыщика по совместительству Алессандро Пьерагостини находился в двенадцати километрах от дома, где проживали Алина и её супруг Сильвио. Прибыв к нему в назначенное время, Алина изложила суть своего визита – о заключении подруги. Адвокат записал все ему необходимые данные, касающиеся расследования, и посмотрел на девушку проникновенным орлиным взглядом.

– Синьора Алина Чезанелли. Суть вашего визита ясна. Я буду работать оперативно и сделаю для вашей подруги всё возможное. А сейчас можете быть свободны. Как только появятся нужная информация и новости, касающиеся вашей подруги, я сразу же поставлю вас в известность.

– Спасибо вам огромное, синьор Алессандро. До встречи. Арриведерчи. С нетерпением буду ждать от вас новостей.

Алина и детектив обменялись рукопожатием, и элегантная блондинка с новомодной стрижкой каре вышла из офиса.

Алессандро закурил «Мальборо тач» и сосредоточенно принялся рассуждать по поводу деталей расследования: «Первым долгом нужно найти доступ к контактам Флавио Моникезе. А это значит – мне нужны его записные книжки, либо будет ещё лучше воспользоваться интернетом. Несомненно, у мецената имелся в наличии ноутбук. Только, судя по всему, сейчас ноут где-то в полиции и уже находится под наблюдением у оперов. Попробую связаться со своим товарищем, который занимает хорошую должность в полицейском отделении. Надеюсь, он мне поможет в этом деле. Неплохо обратиться к Джованни, моему старому приятелю. Насколько мне известно, он отменный хакер и умеет взламывать почтовые ящики и сайты». Алессандро отыскал в памяти смартфона номер Джованни.

– Пронто, слушаю. Привет, дружище. Это Алессандро. Мне срочно нужна твоя помощь. Могу я тебя побеспокоить через пару часиков?

– О, какие люди! Сколько зим, сколько лет! Привет, Алессандро! Разумеется. Я, как всегда, на работе в своём компьютерном центре. Приезжай, когда захочешь.

– Отлично. Скоро буду. До встречи.

Алессандро отключился и убрал свой «Самсунг» в карман фирменного стильного велюрового пиджака, который был ему очень к лицу, выгодно подчёркивая его волосы смоляного цвета и большие карие глаза.

***

– Одевайся, – скомандовала женщина-гинеколог и вытащила гинекологическое зеркало из моего влагалища.

Я молча слезла с кресла и натянула свои застиранные трусы.

– Подожди, не надевай пока свитер. Нужно взять из вены специальные анализы крови, – остановила она меня. – Присядь-ка сюда.

Я села на стул и протянула женщине руку. Ловким движением она засандалила мне в вену шприц и набрала в него кровь.

– Ну, милочка, я тебе так скажу. Девяносто процентов, судя по гинекологическому осмотру матки, ты беременна. Но ещё допускается десять, что у тебя гормональный сбой на почве стресса, который случается у многих женщин, находящихся в тюремных стенах. Так что анализы дадут стопроцентный результат и подтверждение.

– Доктор, меня всё время тошнит. Я ничего не могу делать, и жуткое головокружение, – жаловалась я.

– Вот, держи. Принимай по одной таблетке после завтрака. Это витамины для женщин с проблемами, связанными с гормональными сбоями. Также оказывают благотворительное действие на беременность на ранних сроках, в особенности с токсикозами, – пояснила гинеколог и протянула мне упаковку таблеток.

– Глория, можешь уводить синьору, – бросила она полицейской в предбаннике амбулатории.

– Как только прибудут анализы, тебя снова приведут сюда, тогда я тебе скажу окончательный результат. Арриведерчи.

– Арриведерчи. Грацие, спасибо за витамины, – попрощалась я и зашагала за Глорией.

***

Алессандро остановился у компьютерного центра под названием «Новейшие технологии» и вышел из своей новенькой « Альфа Ромео Джульетта».

– Дружище! Сколько зим, сколько лет! – воскликнул, увидев Алессандро, оторвавшись от монитора компьютера, мужчина невысокого роста с лысой круглой головой.

– Привет, Джованни! Рад тебя видеть.

Мужчины обменялись рукопожатием. После пары дружеских фраз Алессандро сказал:

– Послушай, я вот к тебе по какому делу хочу обратиться. Мне нужна информация об одном синьоре, на каких сайтах и социальных сетях во всемирной паутине задействованы его анкеты. И, разумеется, доступ к его профилю, то есть пассворд и логин.

– Я понял, дружище. Дай-ка мне его данные.

Алессандро продиктовал фамилию и имя:

– Флавио Монтельпаре. Год рождения 1963. Родился в Цюрихе, но проживал и воспитывался в Италии в регионе Марке.

Джованни застучал клавишами ноута и после небольшой паузы выдал информацию.

– Нашёл. Флавио Монтельпаре зарегистрирован на сайте знакомств «Баду», « Фейсбук», а также в социальной сети « Линкедин». Сейчас я скопирую пароль его почтового ящика.

Джованни поклацал мышью и воскликнул:

– Готово! Сейчас я тебе распечатаю необходимые данные на принтере. И вот его пароль к доступу личной анкеты на сайте «Баду» и « Фейсбук». Насчёт «Линкедин» придётся потрудиться. Подойди ко мне завтра, я тебе всё приготовлю. Договорились?

Мужчина вытащил из принтера распечатанные листы и протянул их Алессандро.

– Спасибо, дружище. Никогда не сомневался в твоей гениальности. В субботу вечером, если ты не занят, пойдём вместе на ужин, если ты не против. Разумеется, я угощаю.

– Договорились, Алессандро. В пятницу вечером я тебе позвоню, – с доброй улыбкой на круглом лице ответил Джованни.

Мужчины обменялись рукопожатием, и Алессандро направился на выход из компьютерного центра…

***

– Ну, что, милашка. Анализы твои готовы. Всё подтвердилось. Поздравляю. Ты беременна. Срок полтора месяца. Жаль вот только, что, судя по всему, в таких условиях придётся рожать, – сочувственно сказала гинеколог и вручила мне заключение. – Это первые роды у тебя?

– Да. Первые, – согласно кивнула я головой. Нервная дрожь пробрала меня изнутри. – Только вот для кого мне теперь рожать? Мне под сорок. Никого и ничего у меня нет на этой земле. Даже если и сумею доказать свою невиновность, куда я с ребёнком потом?

– Не захочешь – отдашь на воспитание в семью, твоё право. Но аборт не делай. Могут возникнуть фатальные последствия. Настоятельно, как профессионал, советую рожать.

Я лишь молча качала головой, не зная, плакать мне от этой новости или смеяться. Смогу ли я доказать генетическое отношение ребёнка к Флавио? И главное – кому? Ведь, небось, сейчас его имущество и недвижимость приберут к рукам его родственнички и дочка от первого брака. Для меня, разумеется, этот малыш желанный. Ведь я так всегда мечтала о крошке. Только смогу ли я потом сама всё начать с нуля и поставить его, да и себя на ноги? Я молча шла за полицейской в свою камеру. После витаминной терапии токсикоз у меня и, правда, прошёл. Результаты были налицо, я себя чувствовала сравнительно неплохо. Не успела я известить сокамерниц о событии, как полицейская позвала меня:

– Елизаветта, к тебе пришли.

Я последовала за Глорией в уже знакомую мне камеру для свиданий с заключенными.

– Алиночка, моя радость! Какой сюрприз! – на пороге завопила я.

Я кинулась в объятия подруги, прослезившись, как обычно.

– Привет, Лизуша! Вот пожаловала к тебе с хорошей новостью. Буквально вчера виделась с Алессандро, адвокатом и частным сыщиком в одном лице. Он мне сообщил, что уже начал вести расследование по поводу убийства Флавио. И уже у него в руках имеются кое-какие факты, выступившие в твою пользу.

Алинкины глаза василькового цвета радостно блестели.

– Смотри, что я тебе принесла.

Алина раскрыла пакет, вытащив оттуда несколько батничков разных цветов и две юбки: одну длинную, а другую чуть покороче. В другом пакете был симпатичный спортивный костюм лилового цвета и милые тапочки с нарисованными котятами.

– Алиночка! Спасибо тебе. Ты, наверное, потратилась. Зачем ты так беспокоилась обо мне?

Я поцеловала в щёку подругу и рассказала ей новость.

– А у меня тоже событие. Только вот сама не знаю, хорошо это или плохо, – вздохнула я и отвела взгляд в сторону. – Я беременна.

– Ты беременна? – глаза Алины стали размером с яблоко.

– Да, моя дорогая. И не знаю, что мне делать. Оставлять ребёнка мне или нет.

– Лиза, что за вопросы. Конечно, оставлять. Вон скоро сыщик поможет тебе, и ты будешь на свободе. Олька будет нянькой тебе. Она, кстати, тебе привет передаёт. На днях мы виделись с ней.

– Боже, как же я соскучилась по ней, по её дочке. Никогда не забуду, как они приехали к нам с Флавио на виллу, и Оля была просто сражена наповал роскошью, в которой я только начинала тогда проживать с Флавио.

Я зарыдала, вспоминая свою недолгую красивую жизнь в сказочном двухэтажном дворце. Особенно в самом начале наших с Флавио отношений, когда он ещё не был агрессивным и не бил меня.

– Лиза, всё будет хорошо. А сейчас тем более. У тебя появится малыш. Может, глядишь, попадёшь под амнистию. Хотя, я думаю, ты выйдешь намного раньше, и твой ребёнок появится на свободе. Я уверена, Алессандро справится с задачей.

Алина успокаивала меня, как могла. Но я прекрасно знала и понимала, что если в Италии сажают в тюрьму, то это надолго. Либо не сажают вовсе. Здесь два пути: или-или, третьего не дано, следуя итальянскому своеобразному законодательству.

– Елизаветта, твоё время истекло. Нам пора, – скомандовала полицейская и подошла ко мне. – Вещи придётся сдать для проверки, как ты уже знаешь, а потом уже станешь надевать.

Я попрощалась с Алиной, полицейская взяла у меня пакет с вещами, и я отправилась снова в свою камеру.

***

Алессандро после сытного ужина, состоявшего из огромного куска отбивной «Фьёрентина» из говяжьего мяса, порции зелёного листового салата с овощами и бокала красного вина, умостился за экраном стационарного компьютера марки «HP”. Когда на мониторе загорелись значки файлов, мужчина щёлкнул мышью, чтобы открыть страницу Гугл. Затем он ввёл данные в поисковую систему сайта знакомств. Через несколько секунд была открыта страница социальной виртуальной сети знакомств «Баду». Алессандро ввёл данные, ник и пассворд, распечатанные другом. Открылась анкета Флавио Монтельпаре, зарегистрированного на сайте под именем Фульвио с фотографией мужчины приятной внешности в полупрозрачных тёмных очках и кожаной куртке с меховым воротником. Далее сыщик открыл чат. В левой колонке отображались в ряд анкеты женщин различных возрастов. Пожалуй, первая, симпатичная шатенка в тёмном, с декольте, выделяющим её пышную грудь. Вот их диалог.

Фульвио: «Бона сера, добрый вечер. Милое создание, я вас не беспокою?»

Мариелла: «Бона сера. Нет, что вы. Такой приятный синьор меня не может беспокоить».

И затем продолжение ни к чему не обязывающей переписки, завершившейся на фразе «До скорого».

Ещё две анкеты точно такие же, обычный виртуальный флирт.

А вот следующая особа, Линда, симпатичная блондинка 38 лет. Переписка здесь довольно– таки длинная, заканчивается датой незадолго до убийства Флавио и фразой:

«Благодарю тебя за прекрасно проведённые моменты. Будь счастлив. Но предательства я тебе не прощу…» И после этой фразы переписка прерывается. Линда заблокировала Фульвио и переместила его анкету в игнор. Вот это уже интересно. Кстати, в переписке указан электронный адрес Линды. Возможно, Флавио и Линда также общались по емейлу. Сыщик щёлкнул мышью, ввёл в нужный поисковик электронный адрес Флавио и пассворд, оставленный Джованни. Открылась страница почтового ящика. За последние два месяца было двести непрочитанных емейлов. В основном реклама, какие-то деловые предложения и прочее… Детектив нажал мышкой на стрелку – прочитанные сообщения. На мониторе появились письма со смайликами и фотографиями молодой красивой женщины по имени Мелисса. Нетрудно было догадаться, что под этим именем скрывается Линда из чата «Баду». Алессандро стал открывать письма. Его взору предстали полученные сообщения с обнажённой особой, а также фото её половых органов. Содержание писем было в основном эротического характера, на них Флавио отвечал такой же разыгравшейся эротической фантазией. Последние два письма были такого рода:

«Флавио, что происходит? Почему ты не отвечаешь ни по телефону, ни в чате? У тебя всё в порядке?» Судя по датам написанных и отправленных писем это было незадолго до смерти мужчины. А что, если Линда, то есть Мелисса имеет самое прямое отношение к его смерти? «Мне необходимо встретиться с ней, я даже примерно знаю, как. Сейчас я зарегистрируюсь на сайте знакомств, создам личный аккаунт и приглашу дамочку на чашечку кофе. Наверняка она не откажется». Сказано – сделано. Алессандро быстро заполнил анкету сайта «Баду» и выбрал ник Вальтер. Загрузив фотографию своего двоюродного брата, который проживал в Америке и имел с ним внешнее сходство, Алессандро принялся искать профиль Линды Мелиссы среди анкет девушек и женщин.

***

Миреллу осудили, перевели в другую тюрьму, и на её место пришла девушка-сербка, арестованная за нахождение в Италии по фальшивым документам. Сладжана была великолепной красоты блондинкой и в недалёком прошлом снималась в фильмах для взрослых. После ужина мы познакомились с ней, и она начала рассказ о себе. Сладжана была родом из Сербии, из города Новый Сад. При военных действиях девяностых годов из-за взрыва бомбы погибла вся её семья: старший брат, мать, отец. Девушка чудом уцелела благодаря счастливой случайности, так как она на момент дома отсутствовала. Она ездила на кастинг моделей в Будапешт, откуда вскоре получила контракт на работу манекенщицей для подиумов, а именно – для показа коллекции одежды венгерского модельера Пишты Лукаса. Вернувшись в родную Сербию, Сладжана была ошарашена новостью о смерти домочадцев и впала в горькое отчаянье, оставшись без жилья и родных людей. Перекантовавшись у подруги на квартире около месяца, девушка поняла, что в Сербии никакие перспективы ей не светят. Плюс разруха после военных действий и полнейшее отсутствие средств к существованию. Сладжана села в поезд и отправилась снова в Будапешт. Но там девушку на этот раз ожидало очередное разочарование. В агентстве моделей поменялся директор, и за время отсутствия Сладжаны пополнили штаты новыми моделями. В отчаянии девушка, хлопнув дверью, покинула агентство и зашла, чтобы выпить чего-нибудь спиртного, дабы снять нервный стресс, в кафе, которое находилось в десяти метрах от агентства. Заказав порцию виски и кока-колы, Сладжана расположилась за деревянным столиком и закурила свои любимые коричневые «Море». Неподалёку от неё за столиком сидел мужчина средних лет. Попивая из чашки кофе, он просматривал какую-то документацию. Сладжана цедила через соломинку коктейль и рассуждала. Как же дальше жить? В разбомблённую Сербию возвращаться не было никакого смысла, в Будапеште она, кроме агентства мод, ничего совершенно не знала. Не говоря уже о незнакомом, непонятном и сложном языке. Мужчина встал из-за своего столика и прошёл к барной стойке, чтобы заказать себе ещё кофе, невольно столкнувшись взглядом с рассеянной взволнованной хорошенькой блондиночкой. Он сделал заказ, вернулся к своему столику и стал теперь уже откровенно, не стесняясь, сверлить взглядом Сладжану, курящую одну за другой сигареты. Мужчина допил кофе, встал из-за стола и подошёл к Сладжане.

– Простите, не помешаю? – спросил он низким с хрипотцой голосом.

Сладжана дала ему понять, что по-венгерски почти не понимает. Тогда незнакомец повторил фразу на английском языке.

– Нет, – ответила она и окинула взглядом незнакомца.

Мужчина был одет в строгий костюм тёмно-серого цвета, голубую сорочку, из-под которой виднелась золотая цепь с висящим медальоном в виде доллара. Аккуратно уложенные, слегка волнистые волосы с благородной проседью на висках и щетина на скуластых щеках выделяли его благородные черты лица. Мужчина посмотрел оценивающе на Сладжану серыми, глубоко посаженными глазами и спросил:

– Прошу прощения за вторжение, но, по-моему, вы чем-то расстроены, и мне искренне жаль, если это именно так.

У Сладжаны было муторно на душе, и она, как на духу, выдала всё, что с ней произошло: про внезапную потерю семьи и о бесперспективной в конечном итоге поездке в Венгрию.

– Я так надеялась на работу манекенщицы, но передо мной просто захлопнули дверь, и вот теперь я оказалась на улице в полном смысле слова.

Девушка вздохнула, глаза её заблестели.

– Наверное, вам меня сам Бог послал, – улыбнулся мужчина. – Вы не поверите, но я как раз занимаюсь поиском девушек для работы фотомодели, но с несколько специфичным уклоном.

– Что вы имеете в виду? – любопытно спросила Сладжана.

– Буду сразу откровенен и прямолинеен. Речь идёт о съемках для эротических журналов и фильмов. Кстати, меня зовут Джон, – мужчина потянул руку, блеснув перстнем с чёрным камнем на среднем пальце.

– Сладжана, – пожала руку девушка.

Джон был по национальности американцем и работал импресарио, подбирал фотомоделей, а также танцовщиц в ночные клубы.

– Ты молода и красива. Поэтому я могу тебе гарантировать приличный заработок, благодаря которому ты в скором времени сумеешь значительно поправить своё финансовое положение, даже приобрести недвижимость у себя на родине, либо здесь, в Будапеште, как это уже сделали многие мои подопечные девушки.

Безусловно, Сладжане была заманчива идея, сулящая заработок. Но одно «НО» не совсем вписывалось в её рамки и характер – съёмки в откровенных эротических фотосессиях.

– Джон, я всегда должна буду позировать совершенно голой?

– Да, именно так. Но в этом нет ничего плохого. К тому же на сегодняшний день мало кого можно удивить голой попкой, – усмехнулся мужчина, – за то платят приличные деньги.

Сладжане деваться была некуда, она дала своё согласие.

– Тогда не будем терять время и сразу же отправимся к одному влиятельному человеку, продюсеру для оформления контракта, – Джон расплатился за кофе и за коктейль Сладжаны, после чего они направились к роскошному «Мерседесу», припаркованным у входа кафе. Усевшись в шикарный салон из кожи, мужчина завёл мотор, и они поехали в сторону трассы, ведущей за город. Спустя минут двадцать езды автомобиль остановился у красивого, огороженного забором особняка с современными вычеканенными воротами и встроенной телекамерой.

– Мы приехали, – улыбнулся Джон, выходя из машины.

Сладжана выбралась из автомобиля и была слегка удивлена, почему Джон привёз её в какой-то частный сектор, а не в офис, которые имеются при всех структурах модельных агентств. Нервная дрожь пронзила девушку. «Уж не вляпалась ли я в какое-нибудь дерьмо ненароком?» – засомневалась про себя она, но менять что-либо было поздно.

Джон надавил на кнопку звонка, через пять секунд калитка и ворота плавно открылись. Мужчина жестом велел следовать за ним. Сладжана и Джон пошли по тропинке, выложенной из дорогого мрамора, окружённой великолепными экзотическими растениями и кустарниками. Около добротной двери из красного дерева стоял мужчина атлетического телосложения, одетый в облегающую футболку марки «Гуччи» и такие же облегающие джинсы светлого цвета.

– Хеллоу, Джон, – пожал ему руку мужчина. – Рад тебя видеть.

– Хеллоу, май френд! Привет, мой друг! Вот привёз тебе пополнение штатов. Прошу любить и жаловать, – Джон провёл рукой по талии Сладжаны. – По-моему, данные неплохие.

– Она просто прекрасна. Настоящий яркий пахнущий цветочек, – восхищённым взглядом оценил мужчина Сладжану. – Ну, что же мы здесь застряли на пороге? Пойдёмте в дом.

Сладжана последовала за мужчинами по винтажной лестнице. Поднявшись на второй этаж, они вошли в уютную гостиную с огромным диваном из белой кожи и расписной зеркальной стеной длиной в метров десять. Около неё был расположен крупных габаритов аквариум с экзотическими рыбами всевозможных расцветок, снующими туда-сюда. Приглядевшись повнимательнее, Сладжана заметила также в углу комнаты террариум со змеёй, свернувшейся серпантином на деревянном бруске. В лучах подсветки девушка распознала, что это питон.

– Кстати, прошу прощения, я не представился. Меня зовут Марио, – мужчина улыбнулся и протянул девушке свою широкую ладонь.

– Сладжана, – пожала руку она.

– Ну, что же, давайте присядем и перейдём ближе к делу, – Марио жестом указал на диван. – Желаете чай, кофе? Прохладительные напитки?

– Если можно, я выпью чего-нибудь спиртного, – попросила Сладжана. – Виски имеется в наличии у вас?

Мужчина окинул оценивающим взглядом девушку и произнёс:

– Сладжана, у меня девушки ничего крепче шампанского не употребляют. Так что про крепкие напитки тебе придётся забыть. От них портится кожа и появляется целлюлит, что для съёмок совсем ни к чему. На косметические и СПА процедуры у нас и так уходят колоссальные суммы.

– Хорошо, давайте шампанское, – согласно кивнула головой Сладжана.

– И я тоже не откажусь, – подмигнул игриво Джон.

Марио вышел из гостиной и вскоре вернулся с тремя бокалами в одной руке, в другой он держал бутылку шампанского « Балатон» венгерского производства. Поставив фужеры на стеклянный журнальный столик, стоящий около кровати, мужчина откупорил бутылку и разлил её содержимое в бокалы.

– За знакомство, – произнёс он тост и хлебнул из фужера.

Джон и Сладжана также отпили из своих бокалов. Шампанское было полусладким и пахло фруктами.

Марио стал пояснять Сладжане, в чём будет заключаться её работа фотомодели. Он достал два журнала, лежавших на полке, с изображением хорошеньких голеньких девушек.

– Примерно это будет выглядеть так, – продемонстрировал он Сладжане фотографии, перелистывая страницы. – Главное – не комплексовать перед фотокамерой и вести себя раскованно. Прямо с завтрашнего дня и начнём.

Сладжана молча смотрела на голых фотомоделей, внутренняя моральная ломка накатила на неё. Она никогда не могла даже предположить, что станет зарабатывать на жизнь таким способом. Но высокий заработок и безвыходное положение сделали своё дело, она согласилась. Марио выделил ей комнату в своём особняке, принёс ей необходимые предметы личной гигиены и чистый велюровый халат.

– Сегодня переночуешь у меня, а завтра я позабочусь о съёме квартиры для тебя, ты будешь жить отдельно.

Сладжана лишь покорно покивала головой. Поужинав салатом и куриной грудкой, которую Марио заказал в ресторане неподалёку от своего дома, девушка улеглась спать на мягкую просторную кровать, которая, как она догадалась, служила для гостей. Сон никак не шёл к ней. Давала знать о себе резкая перемена событий. На следующий день после завтрака Марио провёл Сладжану на третий этаж особняка. Там была отведена комната для съёмок с великолепным диваном, накрытым леопардовым покрывалом. В углу стояло специально отведённое зеркало-трюмо с гримом, косметикой, всевозможными блесками и средствами для укладки волос. На близко расположенных полках находились разнообразные купальники, пеньюары, обувь на платформе с высоченными каблуками.

– Сейчас придёт косметолог-визажист и подготовит тебя к съёмкам, – Марио подвёл Сладжану к трюмо и усадил перед зеркалом.

Через пять минут вошла симпатичная девушка с бьюти-кейсом в руках. Улыбнувшись, она что-то произнесла на венгерском языке. Сладжана тоже улыбнулась в ответ. Марио пояснил визажистке, что новенькая не понимает венгерского языка. Девушка что-то сказала Марио, и тот перевёл Сладжане:

– Ева говорит, чтобы ты разделась догола.

Сладжана, всё ещё немного стесняясь, разделась, и девушка велела раздвинуть ноги, указав сесть на рядом стоящий стул. Сладжана подчинилась. Девушка присела и стала всматриваться в её промежность, что-то пролепетав Марио.

– Сладжана, Ева сейчас должна сделать тебе бикини-дизайн. То есть специальным косметическим воском уберёт излишнюю растительность на твоём интимном месте. Приляг, будь добра, на диван.

Девушка встала со стула и улеглась на диван. Ева вытащила пластмассовую баночку и надела перчатки. Раскатав в шарик специальный воск, она стала водить им по промежности Сладжаны, истребляя волоски. Процедура была слегка болезненной, но терпимой.

– Готово, – Ева проделала последний манёвр воском. – Теперь вставай, я нанесу грим и причешу тебя.

Сладжана вернулась на стул около трюмо. Ева стала наносить на личико девушки тональный крем, затем тени, тушь и подводку. Завершила грим визажистка толстым слоем блеска для губ сливового цвета. Сладжана посмотрела на своё отражение и не узнала себя. Затем Ева умело оттянула утюжком длинные пряди Сладжаны и налакировала аккуратную причёску.

– Не забудь вот это, – Марио поднёс какой-то пузырёк Еве.

– Разумеется, – согласно кивнула головой Ева.

Визажистка велела Сладжане встать и нанесла на её тело спрей цвета загара с блёстками. Девушка выглядела, словно кукла.

– Теперь надень вот это, – Марио поднёс Сладжане трусики-стринги чёрного цвета, сделанные под кожу. – У тебя какой размер ноги?

– Тридцать восьмой, – ответила она.

Марио подошёл к полке с обувью и выбрал для девушки великолепные босоножки с камнями на высоченном каблуке. Затем он открыл ящик трюмо, взял оттуда длинные серьги и в тон им браслет.

– Ну, вот, ты готова. Сейчас придёт фотограф, будет тебя снимать для фотосессии.

Так началась карьера фотомодели Сладжаны. Она позировала для эротических журналов ведущих брендовых марок, в основном американских или английских. А также по совместительству она служила рекламой эротического нижнего белья и даже фаллоимитаторов. Особенно страшно было девушке позировать с огромным питоном, который по сценарию съемок обвивался вокруг её обнажённого тела, когда она стояла и лежала. Зарабатывала Сладжана неплохо, откладывая деньги на счёт, открытый в банке. Как-то раз Ричард, фотограф, прибывший из Лондона по завершению фотосессии, спросил у неё, не хотела бы она зарабатывать больше. Сладжана полюбопытствовала, что именно он хочет предложить.

– Речь идёт о порнографических фильмах. Но съёмки будут проходить не здесь, в Венгрии, а на территории Италии. Именно там живёт и снимает фильмы знаменитый режиссёр Жакомо Варони, – пояснил фотограф.

– Я буду сниматься в порнофильмах? – удивлённо переспросила Сладжана.

– А что здесь такого? Тебе будут платить в два, а то и в три раза больше, чем за съемки в Будапеште на фотосессиях.

– Одно дело фотосессия, а другое – трахаться на телекамеру, – возразила Сладжана.

– В общем, смотри сама, моё дело предложить тебе. А там выбор останется за тобой. Насильно тебя никто принуждать не собирается.

Сладжана закусила губу и продолжила позировать перед фотографом. Прошло три месяца. Девушка втянулась в ритм, зарабатывала деньги, тратя их на себя: одежду, косметику, а также собирала деньги на квартиру. Однажды пришёл Марио и поставил её в известность, что он закрывает фирму и уезжает к себе домой в Америку насовсем.

– А как же я? – в отчаянии спросила Сладжана.

– Я разговаривал с Джоном. Он может тебе помочь устроиться в ночной клуб стриптизёршей.

– Меня стриптизёршей? Я ведь не умею танцевать.

– Тебя обучат, не волнуйся. Я вынужден закрыть агентство из-за кризиса и из-за повышения налогов. Я не в состоянии выплачивать баснословные суммы, которыми облагает государство. Прости, Сладжана, что так вышло, но ты великолепная, шикарная фотомодель, я уверен, что как танцовщица ты также состоишься.

Ничего не оставалось, как принять предложение и начать работу в ночном клубе. Но там Сладжана с первых дней своего присутствия не ужилась с девушками, которые работали по ночам. Она постоянно конфликтовала с ними. Причина их ссор была проста: Сладжана обладала великолепным телом и красотой, а посетители ночного клуба, состоятельные мужчины, буквально засыпали её деньгами… После очередного скандала, на этот раз уже с шефом, которые подстроили конкурентки, мотивируя кражей кошелька, Сладжана приняла окончательное решение покинуть клуб. Выпив на съёмной квартире в гордом одиночестве бутылку водки «Палинка» и выкурив пачку сигарет, она собралась духом, вытащила блокнот и набрала номер Ричарда, который когда-то предложил ей сниматься в порнофильмах.

– Пронто, слушаю, – ответил мужской голос на том конце провода.

– Это Сладжана, фотомодель из Венгрии, надеюсь, вы помните меня. Мне срочно нужна работа.

– Да. Конечно, помню. Я рад, что ты обо мне вспомнила и приняла моё предложение. Завтра я за тобой приеду. В четыре дня буду в Будапеште.

На следующий день Ричард, как и обещал, прибыл в Венгрию к Сладжане. Девушка находилась в состоянии депрессии, попивая водку с кока-колой.

– Брось ты это дело, – возмутился Ричард, – от алкоголя портится кожа. Незачем тебе это. Уж лучше попробуй это.

Мужчина протянул ей банку с энергетическим напитком. Сладжана отпила содержимое и почувствовала прилив сил.

– Собирайся, у нас мало времени. Ведь чтобы добраться до Италии на машине, нужно почти сутки на дорогу. Да, кстати, мне нужен твой паспорт. Без визы тебя не впустят в страну.

Сладжана протянула свой документ Ричарду. Тот раскрыл его и пролистал.

– А как ты въехала в Венгрию? – спросил он.

– По ваучеру, – ответила она.

– Ах, да! Я совершенно забыл, что ты сербка. А как же тебе сделать срочно визу здесь, в Венгрии?

Немного подумав, он набрал чей-то номер в сотовом. Перекинувшись с кем-то парой фраз, Ричард закрыл телефон и отчаянно покачал головой.

– К сожалению, по твоему паспорту ты не сможешь попасть в Италию. Визу в Венгрии тебе выдать не могут. Но есть другой выход из положения. Ты въедешь в страну с группой туристов по общему ваучеру. А потом просто потеряешься и отойдёшь от них. Я буду ехать за вашим автобусом и заберу тебя, – предложил вариант Ричард.

Сказано – сделано. В тот же вечер Сладжана отправилась в большом комфортабельном автобусе в солнечную Италию. Как и договаривались заранее, в Венеции, где остановился автобус с туристами, Ричард забрал Сладжану к себе в машину, и они тронулись по автостраде в направлении центра Италии. Спустя три часа езды Ричард притормозил на улочке в небольшом провинциальном городке у моря.

– Приехали, – скомандовал он.

Сладжана вышла из автомобиля и последовала за мужчиной к двухэтажному коттеджу. Поднявшись по крутой лестнице на второй этаж, он надавил на кнопку звонка. Дверь открыла миловидная женщина средних лет с тёмными волнистыми волосами. Ричард что-то сказал ей по-итальянски и представил Сладжану. Женщину звали Ромина, она была женой режиссёра и также снималась в фильмах для взрослых. Повсюду на стенах висели её изображения, а также фото, где она держала себя за обнажённую грудь наманикюренными ноготками. Накормив Сладжану и Ричарда вкусными макаронами с кальмарами, она пояснила на английском языке суть работы девушки, которая и так в принципе была ясна, как божий день.

– Ты не волнуйся, все мужчины проверены, никаких болезней не имеют. Завтра с утра ты должна сдать все анализы на СПИД, ЗППП и гепатит. Как только результаты будут готовы, сразу приступим к съемкам. Ты в анус трахаешься? – спросила Ромина, попивая кофе из маленькой чашечки.

– Я пробовала когда-то с моим молодым человеком, но мне туда больно и некомфортно, – слегка смущаясь, пояснила Сладжана.

– К сожалению, для съемок придется научиться и привыкнуть. Для порно-актрисы это важный атрибут. Главное – расслабься, и ещё получишь удовольствие. Я тебя всему потом научу, – подмигнула мадам и закурила сигарету.

Ричард уехал, пожелав на прощание удачи, а для Сладжаны началась новая жизнь. Половые сношения перед видеокамерой с молодыми и красивыми парнями, сцены лесбийского секса с партнёршами, девушками примерно её возраста и с самой Роминой. Чтобы отключать мозг и заряжаться энергией, Сладжана стала курить марихуану и нюхать кокаин, как это делали её соратницы и коллеги по цеху. Съёмки порой начинались рано утром и заканчивались заполночь, что изрядно выматывало и лишало сил. Зарабатывала Сладжана на самом деле очень большие деньги. И оставалось накопить самую малость для покупки жилья. Итальянский язык она освоила довольно-таки быстро, уже почти всё понимала и изъяснялась. Как-то утром девушка пошла на местный рынок купить фруктов, и её остановила полиция для проверки документов. Сладжана продемонстрировала свой паспорт, разумеется, без наличия визы. Полицейские загребли девушку и доставили её в участок. После оформления документов по статусу нелегалки её сразу депортировали в Югославию. Она лишь успела прихватить некоторые свои личные вещи и предупредила Ромину по телефону, что её отправляют в аэропорт под конвоем полицейских. Прибыв на родину, Сладжана купила небольшую квартиру и поселилась в ней. Она также приобрела кое-что из мебели, но этого было мало. К тому же нужно было ещё на что-то жить и питаться. А в послевоенной Сербии ещё не восстановилось толком ничего. «Как же я буду дальше жить? Где теперь брать деньги? Ведь я не смогу пересечь границу Европы в течение пяти лет», – Сладжана снова впала в депрессию. Она созванивалась с Роминой практически каждую неделю, та её успокаивала, как могла. Однажды Ромина в очередном разговоре предложила Сладжане вернуться в Италию по поддельным документам.

– Ты не волнуйся. Всё пройдёт без сучка, без задоринки, ты главное, сфотографируйся на паспорт и вышли мне фотки почтой. Затем наш человек за тобой прибудет в Сербию и привезёт в Италию. Без тебя у нас работа сошла почти к нулю. Ты самая продвинутая актриса по сравнению с другими. И даже можешь стать порно-звездой в скором времени, я помогу тебе в карьере. Главное – приезжай, – буквально умоляла Ромина.

– Хорошо, Ромина. Я сделаю, как ты говоришь. Мне самой здесь нечего делать, – согласилась Сладжана. – Мне очень не хватает Италии.

– Тогда я тебе завтра по факсу отправлю адрес, куда выслать фотографии. Только постарайся это сделать как можно быстрее.

– Хорошо, Ромина. Это в моих интересах.

Сладжана сделала всё, как велела Ромина, и через неделю за ней пожаловал уже знакомый ей актёр по имени Фабрицио, мужчина средних лет, но в отличной спортивной, а также интимной форме. Он вручил ей паспорт на имя Жаклин Бастиани гражданки Франции. Сладжана собрала вещи в чемодан, уселась в только что купленный автомобильчик марки КИА белого цвета, и они с Фабрицио направились в Италию. Миновав удачно и без проблем границы, они въехали в Италию. И снова жизнь забурлила съёмками. Так продолжалось на протяжении двух лет. Как-то раз Сладжана зашла в местную дискотеку скоротать вечер и пропустить парочку коктейлей. Когда она вышла покурить на улицу, рядом с ней трое молодых людей повздорили и затеяли драку. Подъехавшая полиция загребла хулиганов со Сладжаной в придачу. Полицейские почему-то подумали, что она была с ними. Когда их привезли в участок, первым делом, как и полагается, взяли отпечатки пальцев. Тут же всплыл факт депортации Сладжаны, к тому же она находилась в стране по фальшивым документам. На этот раз её не стали депортировать и арестовали по всем статьям. Так она попала в тюрьму.

– Теперь я не знаю, что со мной будет, чего мне ждать, – вздохнула Сладжана, надув свои пухлые губки на кукольном личике и окидывая взглядом сокамерниц.

***

Алессандро отыскал нужную ему анкету, написал сообщение отсутствующей на данный момент в чате женщине:

« Дорогая Линда! Ты очень красива. Следует признаться, я сражён твоей красотой наповал. Могу я тебя пригласить на чашечку кофе?

Примерно через десять минут значок анкеты Линды загорелся зелёным цветом.

« Привет, Вальтер! А почему вот так сразу и на кофе? А почему бы нам не пообщаться?» – последовал ответ Линды.

« Согласен с тобой. Но я считаю, что взрослые умные люди прекрасно общаются и находят общий язык минимум, как за чашечкой ароматного кофе в уютной кафешке. Например, "Мокачё", что в центре города. Давай завтра в четыре?»

« Ну, хорошо. Договорились. А как я тебя узнаю? Фото в анкете твоё реальное, или нет?»

« Узнаешь, не волнуйся. Ты, главное, приди».

« Ладно. Завтра в "Мокачё" в четыре».

« До завтра, Линда. Приятных сновидений».

« Бона нотте. Спокойной ночи».

***

Алессандро прибыл на место встречи с Линдой на пятнадцать минут раньше и припарковался в десяти метрах от кафе « Мокачё». Ровно в четыре у кафе притормозила «Панда» чёрного цвета. Оттуда вышла блондинка высокого роста, одетая в пальто под леопарда, в сапогах на высоких каблуках. «Думаю, это и есть Линда, по описаниям и по фото в анкете сходится внешность», – смекнул сыщик.

Алессандро вышел из своего «Альфа Ромео» и направился к кафе.

– Вы Линда? – обратился он к молодой симпатичной женщине.

– Да, а вы, судя по всему Вальтер, если я не ошибаюсь?

– Именно так. Я Вальтер, приятно познакомиться, – мужчина протянул руку женщине.

– Линда, – пожала руку она и посмотрела с неподдельным интересом на статного элегантного Алессандро.– А вы в жизни даже интересней, чем на фотографии, следует заметить.

– Спасибо, вы тоже, взаимно. Ну, что же мы тут стоим? Пройдёмте за столик.

Линда кивнула головой, и они с Алессандро последовали к свободному столику в уютном, довольно переполненном кафе. «Ну, плутовка, не хочет выдавать своего настоящего имени. Ничего, сейчас я тебя сделаю по полной программе», – про себя подумал сыщик.

Усевшись за столик, Линда начала снова пожирать взглядом Алессандро. Ведь этот мужчина был на самом деле хорош собой: высокий, широкоплечий, с аккуратно подстриженными и уложенными тёмными волосами. Правильные черты лица и безукоризненно подобранная одежда придавали ему изысканный мужской средиземноморский шарм.

– Линда, что ты будешь пить? Ничего, что я на ты? – поинтересовался Алессандро.

– Я не откажусь от бокала шампанского, спасибо. Нет, что ты, Вальтер. Разумеется, перейдём на ты. Я ведь не стара ещё. Мне всего сорок один год, – кокетливо улыбнулась Линда, пристально глядя в тёмно-карие глаза сыщика-адвоката. Сомнений не было, Алессандро был в её вкусе и нравился ей.

– Хорошо, а я, пожалуй, выпью чашечку капучино, – Алессандро согласно кивнул головой и подозвал официанта.

Сделав заказ у молоденького официанта, Алессандро завёл разговор: чем Линда занимается, кем работает. На что она ответила, что имеет собственный магазин женской одежды и сама же в нём работает. Официант принёс заказанные напитки. Линда произнесла тост: «За знакомство», – и отпила из бокала пузырящуюся жидкость. Алессандро также отпил свой кофе и решил подойти ближе к делу.

– Линда, прости. Можно тебе задать один нескромный вопрос: ты случайно не была знакома с мужчиной по имени Флавио Моникезе?

Женщина слегка побледнела, но, как могла, старалась не подавать виду.

– Нет, не знаю такого. А кто этот человек? – на плохо скрываемых фальшивых нотах спросила она.

– Вот об этом я и хочу узнать у тебя. И ты сейчас мне всё расскажешь о Флавио Монтельпаре, – Алессандро не стал больше разыгрывать спектакль, молча вытащил из кармана удостоверение агента полиции, которое у него осталось со времён практики в полицейском отделении, и продемонстрировал его женщине. Ведь именно с полиции начиналась его карьера. – Разумеется, если ты соизволишь дать нужную мне информацию и не захочешь, чтобы спустя несколько дней тебя вызвали на допрос к комиссарио, то есть следователю по делу убийства, к которому именно ты имеешь самое прямое отношение, дорогая Мелисса.

Алессандро принял серьёзное выражение лица и пристально посмотрел в глаза Линде. На её лице отразилась явная паника, она не на шутку испугалась. Женщина не ожидала такого поворота событий их знакомства.

– Я не ослышалась? Убийство? – голос её задрожал.

– Именно так. Вся твоя переписка с Флавио в чате и по емейлу находится у меня. Так что советую тебе рассказать и чистосердечно признаться прямо сейчас, как обстояло дело. Разумеется, я окажу тебе адвокатскую помощь, чтобы срок тебе дали минимальный, а то, глядишь, оправдают и не посадят вообще.

– Я не убивала Флавио, клянусь, – по щекам Линды покатились слёзы.

– Послушай, мы находимся в публичном месте, здесь слезам не место. Возьми себя в руки, пойдем, пожалуй, побеседуем в моей машине. Так будет лучше.

– Я согласна. Так значит, вот почему Флавио мне не отвечал на звонки и емейлы, – задумчиво произнесла Мелисса, словно что-то припоминая.

Женщина вытерла слёзы бумажным носовым платком и молча последовала за Алессандро к выходу из кафе. Устроившись на переднем сидении его «Альфа Ромео Джульетта», она начала свой рассказ.

Мелисса – замужняя женщина без детей. Так уж получилось, что она вышла замуж по большой любви за дальнобойщика, красивого парня по имени Жермано, но совместной жизни, к сожалению, с ним не сложилось. Из-за его отлучек в рейсы дальнего назначения и нежелания иметь детей отношения с супругом сошли на нет. Но они продолжали делить четыре стены на двоих, разве что спали в разных комнатах, дабы не разводиться и не идти на съём жилья, за которое, разумеется, нужно было ежемесячно выкладывать немалую сумму. А в родительское гнездо Мелисса не хотела возвращаться. Таким образом, в отсутствие супруга она от скуки стала заглядывать в чат знакомств, дабы завести себе друга, а ещё лучше – любовника. Она охотно знакомилась в паутине интернета, выходила с мужчинами на чашечку кофе, но в постель шла лишь с избранными, кто ей на самом деле нравился и симпатизировал. В один вечер ей в чат постучался очередной кандидат под ником Фульвио. На выставленных фотографиях на Мелиссу смотрел мужчина мускулистого телосложения, позировавший в разных ракурсах, как с оголённым торсом, так и в одежде. Он ей понравился. Они стали переписываться в чате. Вскоре Флавио оставил Мелиссе свой емейл с просьбой выслать ему фото в купальном костюме, женщина согласилась. Таким образом они стали общаться по электронной почте и по сотовому. Фульвио, то есть Флавио каждый день звонил Мелиссе и обещал встретиться.

– Сейчас я нахожусь в Швейцарии в Цюрихе со своей матерью на похоронах моего дяди. Но обещаю, как только приеду, мы обязательно встретимся.

– С удовольствием. Я вся в ожидании, – от эйфории в предвкушении встречи воскликнула потерявшая надежду Мелисса, порядком измученная в поисках своего принца.

И вот настал долгожданный день, вернее, утро. Мелисса закрыла свой магазин и отправилась на встречу с Флавио, который должен был ожидать её на побережье недалеко от городишка Мелиссы у газетного киоска.

Женщина по поводу встречи оделась в облегающую чёрную юбку и такую же кофту с леопардовыми вставками, сделала причёску и отправилась на свидание. Подъехав в назначенное место на своей « Панде», она сразу узнала мужчину в солнцезащитных очках, читавшего газету, одетого в кашемировое пальто и костюм «тройку». Дорогие фирменные туфли прекрасно сочетались с его прикидом. Мелисса припарковала машину, вышла из нее к Флавио, идущему ей навстречу. Обменявшись рукопожатиями и объятиями, они решили позавтракать в кафе. Флавио сел в машину Мелиссы, они отправились по солнечному зимнему побережью в уютное кафе. Устроившись за удобным столиком на мягких кожаных сидениях красного цвета, они разговорились. Флавио признался, что он выучился когда-то в молодости на адвоката, но не стал работать по специальности, а выбрал бизнес-карьеру. У него успешно всё получилось благодаря инвестициям в недвижимость в странах третьего мира. После вкусного завтрака отменными пирожными со сливками и кофе они с Мелиссой отправились погулять по побережью. В конечном итоге по предложению Флавио они решили продолжить знакомство на квартире его сестры, отсутствовавшей на тот момент. Мелисса возражать не стала, так как уже порядком не имела связи с мужчиной. После откупоренной бутылки шампанского под звон бокалов последовали жаркие объятия и поцелуи. Мужчина и женщина разделись, перебрались на двуспальное ложе в тёмную спальню. Последовал жаркий секс. Флавио был искусным, горячим любовником, он умел доставить женщине истинное удовольствие. Прервал их соитие телефонный звонок на смартфон Флавио. Мужчина с кем-то возбужденно разговаривал, нервно шагая по квартире. По окончанию диалога они продолжили занятие любовью.

– Уже почти двенадцать, – бросил взгляд Флавио на часы. – Давай-ка собираться, Мелисса. Скоро придёт мой племянник из школы. Лучше, чтобы он меня не видел с тобой. Ты не обидишься, если мы сейчас оденемся и поедем пообедать в ресторане, а потом, прости, у меня дела. У меня назначена встреча с соучредителями новых инвестиций. Телефонный звонок, к сожалению, поменял мои планы.

– Хорошо, Флавио. Как скажешь, – согласилась Мелисса.

Она оделась, причесалась, припудрила носик.

– Ты просто прелесть, я очень рад нашему знакомству и думаю, у нас разгорится роман с красивым продолжением, – подмигнул Флавио, потёршись носом о щёку Мелиссы. – М-м-м, как ты приятно пахнешь.

– Мне тоже здорово с тобой. Да, я пользуюсь духами «Шанель Шанс».

– Буду знать. На следующее свидание непременно прихвачу предпочитаемый тобой парфюм.

Мелисса светилась от счастья. Во время обеда в уютной рыбной таверне Флавио пообещал Мелиссе открыть в скором времени новый магазин и пригласить её в путешествие на Канары. Он расплатился за обед, они с Линдой вышли из таверны. Мелисса доставила Флавио по указанному адресу, где у него была запланирована деловая встреча, они попрощались, женщина отбыла в своём направлении.

– Флавио мне ещё написал в тот день два сообщения на электронную почту, что он великолепно провёл время, что завтра мы пойдём с ним вместе на банкет, пожелал мне спокойной ночи. На следующий день он мне не ответил ни на одно моё письмо, что уже показалось странным. Я стала волноваться и решилась позвонить ему, но после пяти гудков срабатывал автоответчик. То же самое повторилось на другой день и в последующие дни. Я подумала, что у него возникли проблемы, он не может на данный момент общаться со мной. Может, снова срочно отбыл в незапланированную поездку и не имеет возможности быть на связи? Но всё-таки мне это казалось очень странным. В эпоху интернета не должно быть проблем такого рода. Тогда я поняла, что объяснение всему только лишь одно: он просто меня использовал, наобещал, наврал с три короба, пополнил свою так называемую коллекцию прекрасных дам. Вот тогда я решила заблокировать его в чате, чтобы в дальнейшем меня не беспокоил. Чтобы, если появится, остался с носом, – излагала Мелисса с неподдельной обидой в голосе.

– Да, причина банально проста, – усмехнулся Алессандро. – Такое случается в наше время сплошь и рядом. А почему ты всё-таки пригрозила Флавио, что никогда не простишь? Что ты имела в виду?

– А то, что если он появится, я его не впущу больше в свою жизнь. Алессандро, пойми меня правильно, я устала разочаровываться в мужчинах. Особенно в знакомствах в чате, где в основном ищут лишь одноразовый секс и ничего больше, – глаза Мелиссы заблестели.

– Мелисса, но ты же взрослая женщина и должна понимать, что на сегодняшний день обязательства серьёзных отношений берут на себя лишь единицы. А чат, я согласен с тобой, это джунгли. И, как правило, большинство – охотники на лёгкую добычу, всё стало в эпоху интернета доступным, можно менять женщин, как перчатки. Иллюзия большого выбора вводит человека в зависимость от постоянного нового количества интернет-знакомств. Здесь волен каждый делать то, что вздумается. Хочешь мой совет? Если не желаешь себя чувствовать обманутой и опустошённой, не знакомься больше в паутине. Либо знакомься в интернете на тематических форумах и блогах. Там действительно есть шанс встретить интересного человека. Ты красивая женщина. Возьми абонемент в фитнес-клуб, либо запишись на курсы иностранного языка. Или же просто участвуй в благотворительности каких-нибудь ассоциаций. Там, глядишь, и встретишь свою половинку.

– Так и сделаю, Алессандро. А к убийству Флавио, как ты уже сам понял, я непричастна. Этот человек был, как я догадываюсь, редким мерзавцем, но мне всё равно его очень жаль, – Мелисса взгрустнула и погрузилась в воспоминания.

– А мне ещё больше жаль его законную жену, русскую по национальности, которая сейчас находится под следствием в женской тюрьме. Да и к тому же она беременна. Но я должен в любом случае найти убийцу, – вздохнул Алессандро и щёлкнул зажигалкой.

– Так значит, он всё-таки был женат. Вот сволочь, а мне заливал, что живёт один на шикарной вилле, что пригласит меня туда на ужин. Ладно, о покойниках плохо нельзя, – прикусила нижнюю губу Мелисса. – Я могу идти, Алессандро?

– Конечно, Мелисса, ступай. Ты свободна. И прости, что побеспокоил. Арриведерчи, до свидания.

– Чао, Алессандро. Ну, что ты, я всё понимаю. Ты при исполнении обязанностей, не нужно извиняться. А впрочем, если захочешь, мой номер у тебя есть, можешь мне звонить, – намекая на дружбу, предложила Мелисса.

– Разумеется. Обязательно позвоню, – галантно ответил сыщик.

– Я буду ждать.

Мелисса подмигнула Алессандро, вышла из машины и зашагала к своей чёрной « Панде». «Да, не удалось пока найти истинного убийцу. Но будем усиленно искать», – Алессандро завёл мотор, и машина плавно тронулась в сумерки вечера…

На четвёртом месяце беременности меня прихватил жуткий цистит. Боли начались внезапно во время мочеиспускания. Причём таких болей и неприятных ощущений я не испытывала ещё никогда в жизни, несмотря на рецидивы цистита, которые у меня случались иногда в жизни.

– На вот, приложи между ног, – Сладжана наполнила бутылку горячей водой из-под крана и протянула её мне. – Я, помню, так всегда спасалась, когда между съёмками у меня случались приступы. Ведь цистит развивается также вследствие бурного секса.

– Ну, секса у меня здесь нет, это очевидно, – иронично усмехнулась я. – Поэтому, что могло спровоцировать приступ?

– У беременных такое случается часто, – бросила мне Мирелла, – у тебя, скорее всего, плод развивается крупный. Вот и давит тебе на область мочевого пузыря. Такое часто случается. Ну а горячую воду я тебе не советую ставить между ног, ещё глядишь, выкидыш случится. Ни в коем случае нельзя!

Пожалуй, Мирелла была права, меня вон как разнесло за последнее время, что кроме тюремного халата ничего больше не налезает. Сроку-то четыре месяца всего, а живот на все шесть. После очередного позыва в туалет боль усилилась, я заплакала.

– Ну, перестань. Понимаю, больно тебе, но что поделать. Ты беременна, никакие лекарства тебе принимать нельзя. Во имя малыша потерпи, так как цистит проходит и без медикаментов, – успокаивала меня, гладя по голове Сильвана. – А волос сколько седых уже у тебя, подруга. Корни отрастают, и становится заметно, но краситься тебе сейчас вредно будет. Разве что краски на натуральных основах. Ты скажи своей подруге, которая навещает тебя, пусть тебе принесёт краску, я покрашу тебя. Я работала одно время в парикмахерской и поэтому хорошо знаю парикмахерское дело.

– Нет, я краситься не буду, – отрицательно покачала я головой. – Ай, как мне плохо! Не могу больше терпеть. Позовите врача мне.

Я корчилась от боли и держалась за низ живота.

Сладжана подошла к тюремной двери и позвала полицейскую. Через минуту Кристиана вошла в камеру и подошла ко мне, стонущей от колик. Выяснив ситуацию, полицейская велела подождать и вышла из камеры. Примерно через десять минут она вернулась с худощавым мужчиной среднего роста, который оказался доктором. Я как раз в этот момент в очередной раз справляла нужду, корчась от болезненных ощущений.

– Это острый цистит, – констатировал он, обследовав мне паховую часть. – Нужен антибиотик Монурил. Тебе только он поможет в твоём случае.

– Доктор, но ведь я жду ребёнка. Разве можно мне сейчас принимать антибиотики?

– Монурил – это такое противовоспалительное средство, которое не имеет противопоказаний, его могут принимать также беременные, – с видом знатока пояснил доктор. – Уж хуже от него точно не станет.

Я не могла терпеть эту дикую жгущую боль, поэтому была согласна на всё, лишь бы прошло.

– Хорошо, доктор. Я согласна, – прошептала я, умоляюще посмотрев на мужчину и полицейскую.

Они удалились из камеры, а я снова почувствовала очередной позыв.

– Кошмар, откуда во мне столько жидкости?

– Это всё из за воспаления оболочки мочевого пузыря, – пояснила Сильвана. – А ты раньше вообще когда-нибудь болела циститом?

– Да. Помню, мне тогда было восемь лет, я находилась как раз в этот период у бабушки и, наверное, после физкультуры подхватила простуду.

– Ох, Елизаветта, да у тебя хронический характер. Почему же ты его не лечила раньше?

– Сильвана, я терпеть никогда не могла врачей, вот и обходилась народными средствами. То отваром шиповника, то грелкой, – ответила я.

Отворилась дверь, прибыли врач и Кристиана. Мужчина вытащил из своего портфеля упаковку голубого цвета, распечатал её. Наполнив стакан водой из бутылки, доктор растворил в нём мутный порошок и одноразовой чайной ложкой размешал его.

– Держи, пей, – протянул он мне стакан.

Я залпом выпила содержимое со сладковатым терпким вкусом и ароматом апельсина.

– Молодец. Вскоре должно наступить облегчение, – улыбнулся доктор. – Ну, а сейчас, чтобы снять боль мгновенно, я тебе сделаю укольчик бускопана.

Мужчина выудил из чемоданчика одноразовый шприц и ампулы. Набрав в него содержимое, он ловким движением всадил мне иглу в филейную часть. Я лишь слегка почувствовала прикосновение иглы. Видно было, что доктор профессионал и знал своё дело. Примерно через час боль, в самом деле, утихла. А на следующий день от цистита не осталось ни малейшего следа. Доктор был прав, антибиотик проявил эффект…

***

На следующий день ко мне пожаловала Алинка. Как всегда сияющая и жизнерадостная, она принесла для меня две сумки вещей.

– Лизуша, вот тебе вещички по размеру. Ты же ведь полнеешь у нас.

– Спасибо тебе, моя хорошая, – поблагодарила я подругу. Только ты одна обо мне и заботишься. Алиночка, какие новости от адвоката? Не нарыл ещё материалов в мою пользу?

Алина отвела взгляд в сторону и произнесла:

– К сожалению, пока тишина. Ты же знаешь, как здесь в Италии ведутся следствия? Но он тебе обязательно поможет, я уверена. Ты выйдешь на свободу.

– Если честно, Алина, то мне уже всё равно. Квартиру на Украине я всё равно чувствую, что потеряла. Ведь я на похороны матери не поехала, уже полгода давно прошли. Так что я, как наследница, больше ничего не смогу доказать. Поэтому возвращаться мне некуда. Если останусь в тюрьме на долгий срок, то, может, к лучшему.

– Что ты такое говоришь? Прекрати немедленно так рассуждать и пессимистически смотреть на вещи. У тебя есть я, в конце концов, ты имеешь право на жилплощадь в доме у Флавио, тем более ты будешь с наследником по прямой. Можно и анализ ДНК провести для доказательства.

– Послушай, Алин. Ты знаешь, я вот всё не могу забыть такой момент, когда на нашей свадьбе подошла дочь Флавио с поздравлениями и произнесла такую фразу, что я лучше, чем Инна. Интересно, кто бы это мог быть? Да и имя русское, если я не ошибаюсь. Флавио мне никогда не рассказывал, кем была ему эта Инна, а я всё как-то не решалась ворошить его прошлое. Ты, как увидишь адвоката, изложи ему сей факт, вдруг пригодится.

– Обязательно спрошу. Ты главное, не падай духом. Всё у тебя будет хорошо. –

Подруга погладила меня по животу и чмокнула в щеку. Я всегда с нетерпением ждала визитов Алинки.

– Лиза, а почему бы тебе не подработать, как это делают некоторые женщины и девушки, находящиеся в стенах тюрьмы? – спросила меня в нашей столовой новая полицейская по имени Джулиана. – Ведь, насколько мне известно, ты совсем одна, надеяться и рассчитывать тебе не на кого.

– Да, Джулиана, именно так. Моя подруга помогает мне вещами, но вот как и чем придется расплачиваться за услуги адвоката, я уже задумывалась над этим не раз, – вздохнула я. – А что, есть такая возможность заработать деньги? И где, если не секрет?

– В соседнем корпусе есть обувная фабрика, где трудятся все желающие. Работа несложная, но нужно успевать. Ты, правда, в положении, но я думаю тебе не станет помехой посидеть или постоять у станка шесть часов пару месяцев, если, конечно, сапожный клей не вызовет у тебя побочную реакцию. Вскоре тебя переведут в специально отведенный корпус для будущих мам.

– Хорошо, Джулиана. Я согласна. Я себя превосходно чувствую, токсикоз больше не донимает меня, как раньше. Всё равно я бездельничаю в камере, либо болтаю ни о чём с сокамерницами, – обрадовалась я.

– Тогда завтра утром после завтрака я тебя сопровожу в обувной цех. Договорились?

– Отлично. Я буду ждать.

Мы распрощались, я направилась в камеру. Как только вошла, невольно стала свидетельницей сцены, как Сильвана со Сладжаной целовались в губы и обнимали друг друга. Я отвела глаза в сторону и разместилась на своей койке. Открыв книгу, любовный роман любимой писательницы Юлии Шиловой, принесенный Алинкой на последнем свидании, я окунулась в чтение. Женщины, продолжая ласкать друг друга, в конечном итоге скрылись в душевой кабинке. Ничего не поделаешь, в тюрьме распространён однополый секс. Если кому припечёт, то будет рад и оральным ласкам подруги по камере, главное – разрядиться оргазмом. Я же культурно отказала сокамернице Сильване ещё в начале моего ареста, дав ей понять, что у меня однополый секс не вызывает интереса. У меня такой похоти за всё время нахождения под стражей не наблюдалось, да и беременность, судя по всему, взяла своё. Организм гормонально перестроился, сейчас мои все мысли были заняты лишь ребёнком. Никогда бы не подумала, что придётся рожать в таких условиях. И вообще, как сложится вся моя дальнейшая жизнь? Известно одному лишь Богу. Ничего не поделаешь, испытание судьбой. Никак иначе сей факт не назовёшь. Из душевой кабинки послышался стон Сладжаны….

***

После завтрака ко мне, как обещала, подошла Джулиана. Сегодня она была умело накрашена, глаза её источали радость. У полицейской было хорошее настроение.

– Ты готова?

– Да, Джулиана.

– Тогда пойдём.

Обогнув тюремный корпус, мы направились в рядом стоящее здание, похожее на куб. Джулиана отворила металлическую дверь, а затем следующую. Я последовала за ней по коридору. Спустя несколько секунд я вошла в помещение, где за швейными машинками и за столами находились женщины, одетые в халаты кремового цвета. Каждая выполняла свою работу. Запах кожи и обувного клея ударил мне в нос. На моё появление никто почти не обратил внимания, лишь пара женщин предпенсионного возраста. Джулиана подвела меня к старушке с кудрявыми короткими седыми волосами, которая под агрегатом почти с неё ростом прессовала кусочки кожи. Женщина окинула меня взглядом, я сразу обратила внимание на её глаза карего цвета, из которых струились лучики света, но в то же время черты её лица были словно каменными.

– Пьерина, приставляю тебе в качестве ученицы Елизаветту. Расскажи ей и покажи, будь добра, что и как. Договорились? – представила меня полицейская и удалилась.

Старушка посмотрела мне искренне в глаза, а потом на мой живот и сочувственно произнесла:

– Детка, что же тебе так не повезло? За что тебя сюда упекли?

– За убийство, – вздохнула я. – Собственного мужа. Преступление, которого я не совершала, но ничего не смогла доказать.

Я поведала старушке свою историю, по моему лицу невольно потекли слёзы.

– Успокойся, детка. Я понимаю, тебе сейчас нелегко в сложившейся ситуации, но поверь, если ты невиновна, найдутся аргументы, которые выступят в твою пользу, тебя обязательно освободят. Это мне уже никогда не видать свободы. Так и сдохну на тюремных нарах. Хотя, кому я там нужна на свободе?

Пьерина перевела взгляд на кусочки кожи и стала их вводить под пресс агрегата. Я не решилась поинтересоваться, за что она отбывает срок, так как, судя по всему, за что-то очень тяжёлое, к тому же на вид старушке было лет за семьдесят. Затем я стала с Пьериной рядом, и она пояснила мне, для чего шлифуют кожу, куда она потом попадает.

– Хочешь попробовать? – спросила она у меня, указав на станок.

Я кивнула головой и стала вводить поочерёдно треугольные и прямоугольные полоски кожи под пресс, из-под которого выходили гладкие, словно глянцевые лоскутки. Работа была несложной. Главный принцип её заключался в том, чтобы пальцы рук не попали под прессуемую полоску. Так я начала работать на фабрике по производству обуви и кожгалантереи.

– Елизаветта, пойди-ка сюда, – позвала меня спустя пару часов работы вошедшая полицейская блондинка по имени Моника, худощавая женщина примерно моих лет.

Я оставила агрегат и подошла к ней.

– Елизаветта, ты находишься почти на пятом месяце беременности, поэтому тебе нельзя долгое время стоять на ногах, да и дышать клейными вредными кислотами. Таковы правила, они в местах для заключенных чётко отслеживаются в защиту будущих мам. Тебе сейчас будет лучше работать в соседнем цеху на сборке упаковок для кожаных браслетов, которые производит фабрика. Следуй за мной.

Я улыбнулась и последовала за Моникой в соседнее помещение, где за прямоугольным большим столом сидели женщины и собирали коробки из картона небольших размеров. Затем они прикрепляли к ним наклейки с соответствующими размерами S, M, L. За соседним столиком сидели две женщины, одна из них так же, как и я, в интересном положении, разве что с меньшим сроком. Они приклеивали на суперклей застёжки на магнитной основе к выкроенным кожаным браслетам, изготовленным в виде тесьмы с различными аппликациями в виде долларов, итальянских лир, а также с изображением актёров и мультипликационных героев. Я присела на свободный стул рядом с женщиной с полуседыми волосами, одетой в обычные серые спортивные брюки, чем-то похожие на пижаму, и такую же простецкую кофту. Её звали Паолой. Она протянула мне стопку коробков в развёрнутом первоначальном виде и показала, как их нужно собирать. Уловив несложные манипуляции, я принялась за работу. В процессе труда мы познакомились и разговорились. Паола была осуждена за махинацию в бухгалтерском деле на фирме, где она работала. Женщина, не скрывая удовольствия, разговаривала со мной. Остальные находившиеся за столом были малообщительны, с грустными лицами и молча собирали коробочки. Лишь иногда мы сталкивались взглядами. К концу дня я подустала. За мной пришла Джованна и провела меня в камеру.

– Слава труду! – поприветствовала меня Сладжана. – Ну, как работа? Понравилось тебе?

– Работа несложная, но, следует признаться, мне непривычно, – пояснила я. – Ой, я сегодня пообщалась там, в цеху, со старушенцией одной, она на прессовке кожи стоит, выравнивает под прессом лоскутки. Славная такая бабулька, маленького росточка, но я так и не решилась спросить, за что её упекли.

– Скорее всего, у неё пожизненное заключение, – предположила Мирелла.

– А разве такой вид наказания распространяется также и на женщин? – удивилась я.

– Разумеется. Здесь не существует разницы между полами. Законы писаны для всех одинаково.

Я лишь ухмыльнулась и направилась в душевую кабину. Мне было почему-то жаль Пьерину… И что могло сподвигнуть человека преклонного возраста угодить в эти стены?..

На следующий день из разговора с Паолой мне стало известно, что старушка на самом деле осуждена за тяжкое убийство и приговорена к пожизненному заключению.

– Даже поверить не могу, что эта бабушка-дюймовочка способна на такого рода преступление, – не скрывала я удивления. – Вот это «божий одуванчик» называется!

– Всё дело в том, Елизаветта, что она не совершала никакого преступления. Это сделали её дочь и зять. Они убили одного очень влиятельного человека. Вот наша Пьерина от большой любви к внучатам и, разумеется, к дочери взяла всю вину на себя, теперь до конца своих дней будет здесь работать и мотать свой срок.

– А на что она тратит деньги интересно? Могла бы сидеть себе в камере, на прогулки выходить да болтать с сокамерницами.

– Она их передаёт на свободу. Детям и внукам, – пояснила Паола.

***

Алессандро задумчиво курил и просматривал снова чат «Баду» с перепиской Флавио. Судя по всему, кроме Мелиссы, у того не было встреч в реальном мире, так как переписки с другими женщинами прерывались на словах: «Привет, как дела?», «До скорого». Вот ещё один интересный факт от Алины, поступивший сегодня. Кто такая Инна, о которой упомянула дочь Флавио на церемонии бракосочетания с Елизаветтой? Ни в одном электронном адресе за последние месяцы имя Инна нигде не фигурирует. «Боюсь, самому мне не справиться с задачей. Нужен инспектор, доверенное лицо в полиции. Микеле, как же я забыл. Старый друг, с которым я учился на курсах детективов и сыщиков несколько лет назад. Насколько я помню, он работал в полиции в отделе антимафии на руководящем посту», – Алессандро достал из стола слегка потрёпанную записную книгу и отыскал номер Микеле. После нескольких гудков сотового раздался знакомый хриплый голос приятеля.

– Пронто, слушаю.

– Микеле, здравствуй! Узнаёшь, кто звонит?

– Алессандро, ты?

– Узнал, дружище. Я рад. Как твои дела?

– У меня всё отлично. А ты какими судьбами? Сколько зим, сколько лет?

– Да вот, Микеле, дело к тебе есть. Нужна информация об одном человеке.

– Постараюсь тебе помочь, но я уже два года, как в отставке. Но в полицию я по-прежнему вхож и всегда в авторитете. Давай сделаем так, я завтра буду проездом в твоих краях, мы можем встретиться.

– Отлично, дружище. Как будешь рядом, позвони мне.

– Договорились…

Вечером позвонил Микеле.

– Друг, вот нарыл тебе полезную информацию о твоём клиенте. Флавио Монтельпаре несколько лет назад проживал с гражданкой Инной Стреминой, уроженкой республики Казахстан. Она находилась под следствием в конце девяностых годов по статье за вовлечение в проституцию. Кстати, судебный процесс ещё длится. Ты же знаешь, что в Италии эта тягомотина тянется годами.

– А как бы пообщаться с этой Инной? – спросил Алессандро.

– Очень просто. Я пришлю ей повестку, но на твой адрес, разумеется. Вот она и явится.

– Спасибо, дружище. По гроб жизни тебе должен.

– Да прекрати. Это мелочи жизни. Я дам знать, когда к тебе явится Инна.

В назначенный день и время к офису Алессандро прибыла « Ланчиа дельта » тёмно-синего цвета. Затушив сигарету в пепельнице, вышла худощавая женщина средних лет, одетая в модную куртку перламутрового цвета марки «Фэй» и светлые джинсы марки « Дольче Габбана». Женщина последовала к двухэтажному зданию и нажала на кнопку звонка с табличкой имени Алессандро:

– Я Инна Лесовская. Прибыла по повестке.

– Поднимайтесь на второй этаж, – пригласил сыщик.

Инна вошла в просторный кабинет офиса и положила на стол повестку.

– Присаживайтесь, – Алессандро указал на вертящийся офисный стул.

Инна уселась на стуле и расстегнула куртку, выпятив вперёд грудь четвёртого размера, выгодно выступающую из-под водолазки чёрного цвета.

– Инна, хочу сразу внести ясность о цели вашего визита. Насколько мне известно, вы сожительствовали несколько лет назад с человеком по имени Флавио Монтельпаре. Мне потребуется от вас кое-какая информация, касающаяся этого человека.

– Что-нибудь случилось? – спросила удивлённо Инна.

– Да. Его убили несколько месяцев назад, сейчас ведётся расследование.

– О, боже! А я какое имею к этому отношение? – тень испуга мелькнула на лице Инны.

– Дело в том, что сейчас под следствием находится в заключении его жена, и все улики против неё. Но, судя по всему, её кто-то подло подставил.

– Чем я могу помочь? Уж не подозреваете ли вы, что это дело моих рук?

– Пожалуйста, Инна, успокойтесь. Вы мне должны сейчас рассказать в деталях и подробностях о вашей связи с Флавио, по какой причине вы расстались с ним. Поймите, это очень важно.

– Ну, ладно, – вздохнула Инна и нервно затеребила сумку из мягкой кожи. – Простите, курить можно?

– Курите, – кивнул Алессандро.

Женщина вытащила из сумки пачку « Гламур Ваниль» и прикурила от красивой зажигалки.

– Дело обстояло так…

Инна приехала в Италию по предложению своей подруги, которая уже неоднократно была в солнечной стране. От неё не скрыли факт, что она должна будет заниматься проституцией. Молодая и весёлая девушка, но с маленьким ребёнком на руках, попавшая под сокращение и вынужденная выживать, недолго думая, согласилась. Спустя месяц она прибыла в Италию, была доставлена к сутенёру по имени Оргез и поселена в апартаментах в центре Италии с другими девушками, прибывшими из Албании и Румынии. Лишь одна была из республики Молдавия, с ней они смогли общаться на русском языке. Они работали по ночам на местном вечернем шоссе, обслуживали клиентов прямо в автомобилях. Иногда их забирали либо на дом, либо в отель, но это случалось крайне редко. Инна пользовалась спросом у мужчин и приносила своему хозяину хорошую прибыль. Но тот от патологической жадности требовал у неё ещё больших денег. Инна по своему нраву тоже была не промах. Она решила не идти на поводу у ушлого сутенёра, потихоньку начала прятать деньги и отсылать себе домой. Именно в один из таких моментов Оргез застал Инну, когда та отсчитывала купюры для отправления денежного перевода.

– Ах, ты, сволочь, вот что ты творишь без моего ведома! Я тебе этого не прощу, – озверел сутенёр и бросился на неё с кулаками.

Избитая, с синяками, Инна сбежала в ту же ночь и, переночевав в гостинице, утром отправилась прямиком в туристическое агентство за билетом на самолёт. Именно там стечением обстоятельств она познакомилась с Флавио, который заказывал билет на лайнер в Египет. Мужчина улетал для заключения рабочего контракта.

– Послушай, а зачем тебе лететь домой в Казахстан? Поехали со мной в Египет? – предложил мужчина.

Инна пришла в шок от неожиданного предложения.

– Простите, но ведь, по сути, мы не знакомы. Как это вот так сразу и в Египет?

– Ну, вот там и познакомимся. Для этого у нас будет ровно месяц.

Инне не хотелось возвращаться в свою страну, которая находилась в кризисном положении, где процветала безработица. Она очень скучала по маленькому сыну, но понимала, что если вернётся обратно домой, круг для неё замкнётся снова. Немного подумав, Инна согласилась на поездку с Флавио. Через пару дней на «боинге» они отправились в Египет. Мужчина привлекательной внешности нравился ей, и тот факт, что он не отвернулся от неё, когда узнал, что она промышляла древнейшим ремеслом, стимулировал её ещё больше. Время летело, парочка жила в Египте в Хургаде. Флавио занимался какими-то договорами и встречами с соучредителями. Инна же мирно грелась под египетским знойным солнцем, потягивая в шезлонге коктейли. Они проживали на снятой Флавио вилле и питались исключительно в ресторанах. Как-то раз Инна по телефону узнала пренеприятнейшую новость, это касалось её сына. Мальчик был болен редкой болезнью, под названием гемофелия, на родине она лечению не подлежала.

– Инна, хватит задницу греть под арабским солнцем. Ты должна вернуться домой и спасать сына. Иначе ты просто потеряешь мальчика, – сурово заявила мама.

– А чем я смогу помочь ему? Я же деньги высылаю регулярно, что ещё от меня требуется? – возмутилась Инна.

– Ты же мать, в конце концов. Кирилла нужно отвезти в Москву. Уж там наверняка найдутся специалисты, и его вылечат. А я не могу уже ездить на такие расстояния. У меня тоже здоровье барахлит, Инна, – поясняла мама.

– Хорошо, договорились. В скором времени приеду, – пообещала девушка и закрыла сотовый.

Поставив в известность Флавио о болезни сына, Инна через несколько дней села в самолёт и улетела к себе в Казахстан. Флавио регулярно звонил ей и ждал её на этот раз уже в Италии.

– Мы сына твоего вылечим, не волнуйся. Главное – приезжайте, – твердил он в энный раз. Инна успела понравиться Флавио, мужчина скучал по ней.

Но у хитрой Инны уже созрели другие планы в отношении Италии. Так как золотая клетка была не для неё, она решила на этот раз поступить иначе. Учитывая бедственное финансовое положение в стране, к Инне то и дело приходили подруги с просьбами помочь уехать в Италию на любую работу. Вот тут и зародилась идея создать свой мини-бордель, курировать девушек для занятия проституцией. Благодаря финансовой поддержке Флавио Инна снова получила визу в Италию и купила билет на самолёт. Вернувшись в солнечную страну, она стала проживать у Флавио на вилле. Он был щедр по отношению к ней, ни в чём не отказывал, но девушка стремилась к независимости и вынашивала свой план. Как-то раз после любовного соития она завела разговор:

– Флавио, послушай. Ты мне должен помочь в одном деле, – промурлыкала Инна и погладила гражданского супруга по небритой щеке.

– Я весь внимание, дорогая. Если это касается твоего сына, то я с радостью согласен помочь твоему мальчику. Но было бы лучше Кирилла забрать сюда в Италию, здесь его наверняка поставят на ноги, я не раз говорил об этом, – ответил Флавио.

– Это само собой разумеется. Но дело в том, что ко мне собираются приехать в Италию две подруги на пару месяцев, им потребуется квартира. Ты не смог бы подыскать для них квартиру и оформить контракт на своё имя? Ты же понимаешь, у меня пока ещё нет вида на жительство, я никак не смогу снять жильё под своим именем.

– Конечно, какие проблемы? Определим твоих подружек, – улыбнулся ни о чём не подозревающий Флавио.

Ровно через месяц прибыли на заработки две девушки, Люда и Света. Как и оговаривалось заранее, для занятий древнейшим ремеслом. Флавио снял двухэтажный особнячок для приехавших гостей и, разумеется, оформил контракт по съёму жилья на своё имя. Инна тем временем проинструктировала подружек, что и как.

– Значит, работать вы будете прямо здесь, в квартире принимать клиентов. О рекламе в эротический журнал позабочусь я. Презервативы вам также завтра доставлю и мобильные телефоны, по которым вы будете отвечать клиентам. Вводные фразы вы также должны знать и выучить наизусть. Тридцать процентов от заработка ваши, остальные мои. И чтобы не вздумали меня обманывать, я всё равно узнаю. Вон видите, в потолке при входе в дом встроенная телекамера? Я всё буду знать о вас, сколько и когда у вас было клиентов, – строго-настрого приказала Инна.

Девушки быстро освоили древнейшее ремесло и стали принимать в квартире клиентов. Но время шло, и их виза пребывания в стране подошла к концу. Как-то раз в дверь позвонил мужчина. Света как раз отсутствовала, была с одним человеком на обеде в ресторане. Люда, как всегда, в сексуальном халатике открыла дверь. Мужчина вошёл в апартаменты и улыбнулся. Люда сразу же сказала цену за интимные услуги и пригласила его в комнату, погружённую в красный полумрак. Но тот вытащил удостоверение полицейского и раскрыл его перед носом девушки.

– Мы в чём-то провинились? – недоумённо спросила Люда. – Да, мы занимаемся проституцией и принимаем клиентов на дому, но, насколько известно, в Италии это не запрещено. Или я ошибаюсь?

Полицейский был непреклонен и потребовал для проверки предъявить документы и контракт на аренду жилья. Люда удалилась в соседнюю комнату, спустя две минуты продемонстрировав свой паспорт с просроченной визой и договор на съём жилья, составленный в агентстве по недвижимости на имя Флавио.

Полицейский внимательно изучил данные контракта и сурово произнёс:

– Немедленно собирайся. Нам нужно проехать в участок для выяснения обстоятельств. А подруга твоя где сейчас?

– Она со своим товарищем в ресторане. Я не знаю, где именно, – ответила напуганная Люда.

– Позвони ей, пусть срочно прибудет сюда, – приказал полицейский.

Девушка ничего не понимала, но, предчувствуя беду, набрала номер Ольги. В телефоне ответил автоответчик: абонент вне зоны доступа.

– Ладно, за твоей подругой прибудут мои коллеги позже. А сейчас собирайся, поехали в участок.

Люда, натянув джинсы и пуловерчик, последовала за полицейским в машину, припаркованную недалеко от аллеи, ведущей к коттеджу, где они обитали со Светой. По приезду в полицейский участок у Людмилы взяли отпечатки пальцев и допросили, на каких основаниях она прибыла в Италию, кто этому поспособствовал. Девушка, ничего не тая, изложила суть под писанину на компьютере инспектора Лино Форинелли.

– Пожалуйста, распишитесь вот здесь, – протянул отпечатанный лист инспектор.

Люда черканула загогулину, пытаясь понять, о чём шла речь в напечатанном листе, но кроме фамилий и имён Светы, Инны и Флавио ничего не сумела толком понять, написанное на итальянском языке.

– А сейчас, уважаемая Людмила, наряд полиции доставит вас на квартиру. Вы в течение часа должны будете собрать все свои личные вещи, после предстоит депортация к вам на родину. К сожалению, виза ваша давно истекла, и вы не имеете права больше находиться в Италии, – сказал полицейский.

Девушке было жаль покидать солнечную страну, к тому же у неё появился к тому времени поклонник по имени Маурицио, предложивший ей выти за него замуж. Но законы иммиграции противоречили обстоятельствам, девушка была вынуждена покинуть страну. Как только полицейская «Альфа Ромео» отъехала, Люда краем глаза увидела, как припарковалась машина, оттуда вывели Свету, которую ждал тот же исход, что и её саму. После допроса и подписи документов девушку также принудили к депортации. Подружки встретились уже в аэропорту перед самым отлётом самолёта.

– Вот мы и съездили на заработки, подруга. Как теперь мой Маурицио меня найдёт? А я ведь уже почти начала в него влюбляться, – грустно произнесла Люда, нервно ёрзая на металлическом стуле в зале ожидания под пристальным контролем полицейских, приставленных к девушкам.

– Не дрейфь, Люда. Если суждено, то обязательно встретитесь. От своей судьбы ещё никто не ушёл, – успокаивала подругу Света. – Это мне вот как теперь быть? Хотела на квартиру заработать, и ни хрена не вышло. Ладно, переживу…

Девушек сопроводили по трапу в самолёт полицейские и вручили их паспорта пилотам по правилам депортированных граждан. Таким образом они отбыли на родину.

А тем временем полиция арестовала Флавио и Инну по статье уголовного законодательства за принуждение к занятиям проституцией.

– Что? Занятием проституцией? Этого не может быть! – не мог поверить в услышанное Флавио. – Инна, ты же просила меня снять квартиру для твоих подруг, которые прибыли на отдых в Италию? Значит, ты занималась сутенёрством всё это время, прикрываясь моим именем?

– Ну, что ты, Флавио! Я сама ничего не знала! Что за бред? – отпиралась Инна, как могла. – Вот уж сама бы никогда не подумала, что они пойдут на такое!

Но полицейские, видавшие виды, разумеется, не вникали в перебранку между парой аферистов. По существующим фактам и доказательствам Флавио и Инну упекли в тюрьму под следствие сроком на полгода. После решения суда Инну депортировали на родину, а Флавио откупился через одного влиятельного адвоката и вышел на свободу.

– Инна, а как же ты снова потом смогла въехать в страну после депортации? – спросил Алессандро.

– Очень просто. Я через брачное бюро познакомилась с итальянцем. Престарелым этаким дедушкой, который мечтал о молодой спутнице из бывших стран СНГ. Он приехал за мной в Алма-Ату, мы расписались в ЗАГСе, и я на основании законной жены въехала снова в страну, на этот раз уже с сыном, который нуждался в лечении. Благо комар носа не подточил, никто ни о чём не узнал.

Дедок по имени Антонио прожил недолго и помер, оставив всё имущество и пенсию на имя Инны. Но это всё происходило на территории северной части Италии, а Инна привыкла к морскому климату. Как только супруг отошёл в мир иной, они с сыном продали домишко в Пьемонте и переехали в центр Италии.

Алессандро и Микеле сидели в прокуренном офисе частного сыскного агенства и допивали ароматный кофе из чашечек, сделанных из венецианского стекла бирюзового цвета.

– Друг мой, я считаю, мы должны съездить на курорт, где отдыхали в тот период Флавио и Елизаветта, чтобы проверить память камеры видеонаблюдения отеля. Вероятно, там и всплывут все полезные факты. Поедем вместе. У меня имеется удостоверение полицейского, не будет никаких лишних вопросов. Давай прямо завтра совершим наш тур, – предложил Алессандро.

– Согласен с тобой. Завтра четверг, у меня как раз нет никаких неотложных дел, – ответил Микеле.

– Тогда до встречи.

Меня отстранили от фабричной работы, переведя в корпус беременных женщин и девушек. Почти каждый день нас осматривал гинеколог. Мой плод развивался хорошо, без каких-либо патологий, я себя чувствовала хорошо. Разве что усталость и набранный вес давали знать о себе. Особенно в вечернее время. К сожалению, в тюрьме не было УЗИ, чтобы можно было узнать пол ребёнка. Все подследственные только и говорили о том, кто же у них появится на свет. Мой живот был острым, судя по всему, как предугадывали сокамерницы, у меня должен был родиться мальчик. Дни летели, я была уже на восьмом месяце. Этой ночью я проснулась от острой режущей боли в животе. Сначала мне показалось, что меня прихватил понос. Но это было не так. Как только я встала с кровати, у меня отошли воды. Проснувшаяся сокамерница Милена позвала полицейскую, та немедленно вызвала врача. Прямо на каталке меня доставили в больничный корпус, сразу же взяли все анализы. Старший врач скомандовал:

– Нужно немедленно делать кесарево сечение, иначе есть риск гибели плода.

Я изнемогала от боли в низу живота. На каталке меня доставили в операционную и сделали внутривенный укол, после которого я больше ничего не помнила. Когда я очнулась в палате, меня известили, что я стала мамой прекрасного мальчика весом в четыре килограмма и ростом шестьдесят сантиметров. Господи, у меня родился сын! Как и мечтал Флавио. На мои глаза невольно навернулись слёзы.

– Понимаю вас, мамаша, рожденный в неволе малыш – это грустно. Но самое главное, что он появился на свет и будет рядом со своей мамочкой. Пока мальчик находится в барокамере, он ослаблен, так как на свет появился раньше указанного срока. Но к вечеру обещаю принести сына для кормления, – лопотала медсестра, меняющая содержимое капельницы.

Мне всё ещё не верилось, что я стала мамой. Самочувствие и эмоции были какими-то смешанными и странными, тревожными, но в то же время радостными. И как у нас всё сложится с сыном теперь? Кстати, нужно ему ещё придумать имя. Назову его в честь погибшего отца. Пусть и он носит имя Флавио. Вечером мне доставили моего мальчика. Розовощёкий малыш, одетый в ползунки голубого цвета и белого цвета распашонку с нарисованными на ней грибочками, как только увидел меня, сразу закатился криком. Я взяла его на руки и пыталась всмотреться в его черты лица, на кого же он похож? Вытащив из пижамы грудь, я поднесла малыша к соску. Он сразу же уцепился за него и стал причмокивать, чем сделал мне больно. Мальчик родился с русым цветом волос, с разрезом глаз и цветом точь в точь, как у Флавио. Огромные ресницы достались ему от меня.

***

– Алиночка, я сегодня не одна, – вошла я в комнату свиданий с Флавио на руках в сопровождении полицейской по имени Надин. Ей безумно нравился мой малыш, и она всегда улучала момент, чтобы подержать его на руках. Она также воспитывала двоих детей, но уже подросткового возраста.

Алинка, как всегда, цветущая и одетая в кожаный пиджачок розового цвета с разводами цвета фуксии и беленькие джинсики, которые облегали её стройную фигурку, при виде меня всплеснула руками.

– Ой, Боже, подружка, вот радость-то какая! Ну, поздравляю! Значит, у нас мальчик родился, судя по голубеньким ползуночкам. Я правильно угадала?

Алинка чмокнула меня в щеку и внимательно посмотрела на полуспящего Флавио.

– Какой же он хорошенький! Как жаль, я не знала, что ты стала мамой. Я бы подарочек принесла, – Алинкины умело накрашенные глаза василькового цвета светились неподдельной радостью. – Лизуш, ты уж прости меня, что я без подарка. Просто по моим подсчётам ты должна была родить в следующем месяце. А можно мне подержать твоего сыночка?

– Никаких, подарков, Алина. Ты с ума сошла. И так вон для меня столько всего делаешь! И вообще лучший мой подарочек – это ты! – улыбнулась я и протянула подруге Флавио. – У меня просто начались преждевременные роды, в результате которых мне вынуждены были сделать кесарево сечение.

Я рассказала Алине все, что со мной произошло неделю назад.

– Главное, что малыш родился здоровеньким. Моя ты бедолага, родить нормально и то не получилось. Это всё на нервной почве, Лизушка. Ну, а как же мы назвали наше маленькое чудо?

– Ты знаешь, я очень долго думала и решила назвать его Флавио, в честь отца. Смотри, как он похож на него: и нос папин, и ротик, и бровки. Разве что глазки мои.

– Да, вижу, подружка. А ресницы у него какие огромные! Никогда ещё у мальчиков таких не видела. Ну, это он уж точно от тебя унаследовал. Флавио – красивое и благородное имя, мне нравится. Главное, чтобы судьба у него сложилась достойная, – Алина вздохнула и погладила по нежной головке моего сынишку.

– А у меня тоже есть новость для тебя. Подожди.

Подруга отдала мне в руки Флавио и потянулась за сумочкой, стоящей на противоположном стуле.

– Я принесла твой любимый зефир в шоколаде и нашей русской варёной колбаски, специально вчера заехала в русский магазин к Сергею. Тебе, кстати, привет от него. Все тебя любят, сочувствуют и ждут. Полицейская все эти гостинцы, пока я тебя ждала, конфисковала и отправила, как обычно, на проверку.

– Спасибо, Алиночка. Только вот не знаю, можно ли мне сейчас зефир в шоколаде кушать. Я же кормящая мама. Вдруг диатез у Флавио высыплет. Ну, а колбаску схомякаю, это я люблю. Если ты не станешь возражать, сладостями поделюсь с сокамерницами.

– На здоровье. Лиза, я вижу, ты похудела, – рассматривала меня Алина, – Ты вообще, как себя чувствуешь?

– Хорошо. А что похудела, так это ещё лучше. Вода вся вышла, да и Флавио родился немаленьким, четыре кило и сто грамм, – пояснила я.

– Богатырь наш, красавчик. Ну, а теперь, подружка, взгляни-ка сюда, – Алинка вытащила из кожаной сумки горчичного цвета альбом с фотографиями. – Смотри, кого мы замуж выдали?

Алина открыла альбом. Моему взору предстала наша общая приятельница Алла с красивой причёской, в свадебном наряде современного покроя. Рядом с ней стоял интересный мужчина, одетый в элегантный костюм бежевого цвета с коричневым галстуком. Алла держала в руках изящно оформленный букетик красных роз.

– Глазам своим не верю! Аллка вышла замуж?!

– Как ни странно. И причём даже очень удачно. Этот мужчина из очень богатой семьи. Он слыл в наших краях завидным женихом: красавец, высшее юридическое образование, никогда не был женат, плюс из богатой семьи. Аллу с Лучано познакомила одна женщина, которая знала его. У них всё сложилось успешно и серьёзно. И вот результат – свадьба.

Я тесно никогда не была знакома с Аллой. Лишь пару раз видела её у Ольки дома. Помню, как подружка её то и дело критиковала, что Алла, несмотря на два неудавшиеся в Италии брака, продолжала, как Оля выражалась, подбирать разную шваль. Вот и на тот момент, насколько я помню, Алла встречалась с русским иммигрантом, который вёл себя по отношению к ней, по меньшей мере, нагло. Никогда ни копейки не тратил на неё, лишь использовал в своих корыстных целях. Алла же старалась не замечать недостатки избранника, делала ему подарки, готовила вкусные блюда, даже угощала в ресторанах за свой, разумеется, счёт. Проходимец же был только рад такого рода заботе.

– Ну, и дура же ты, – долдонила Олька. – Ты вкалываешь на фабрике от зари до заката на самых тяжёлых работах, оплачиваешь самостоятельно кредиты за машину и квартиру. Порой самой жрать нечего, так как денег просто не хватает, а ты ещё альфонса пригрела. И что ты в нём нашла? Он же страшный, как атомная война, ладно был бы красавец?! Я бы с ним на один гектар не села!

Оля скорчила брезгливую гримасу, щёлкнула зажигалкой, закурив свои "Кяравалле". Алла, слегка покраснев, потупила глаза в пол, принялась оправдываться.

– Оля, ну почему мне никто не верит и не понимает? Мне комфортно, спокойно с этим человеком. Ты же прекрасно знаешь, что за моими плечами два неудавшихся брака с итальяшками. Я не верю больше макаронникам и не признаю их!

– Ну да, поддержим отечественного производителя, я правильно поняла? – насмехалась Ольга. – Только смотри, чтобы твой Вован, как ты его называешь, по миру тебя не пустил. Да и женат он, дочь у него растёт в Кременчуге. Нахрена он тебе сдался?

– Я знаю, Оля. А он, кстати, собирается разводиться в скором времени, а там, глядишь, женится на мне, – наивно предполагала Алла.

– Ладно, поступай, как знаешь. Но я одно скажу и никогда не изменю своего мнения. Он тебе не пара, сладко тебе с ним не будет, это уж точно.

И вот те, пожалуйста, Аллка, наконец, взялась за ум, вышла замуж за достойного человека. Алина листала глянцевые фотографии с изображением красивой пары на фоне моря и природных пейзажей. Платье светло-голубого цвета с перламутровым бежевым оттенком было весьма к лицу Алле, подчёркивая её большие глаза сине-зелёного цвета. Оля же выступила в качестве свидетельницы. По случаю торжества она была одета в красный брючный костюм и элегантные туфли из кожи розового цвета с камнями по бокам. Красиво уложенные локоны, умелый макияж, очки в элегантной оправе очень ей шли. Заметно повзрослевшая дочь Ольги почти с неё ростом была одета в джинсовую модную рубашку и чёрные облегающие блестящие брючки. Отросшие волосы с вплетёнными декоративными косичками придавали девочке-подростку милый шарм.

– Вон как вымахала уже Олькина дочь! Скоро и её будем замуж отдавать, – подметила я и поменяла тему разговора. – Алиночка, что говорит Алессандро? Как дела продвигаются?

– В последний раз, когда я была у него, сказал, что уже нарыл многие факты, и дело осталось за малым. Не волнуйся, Лизуша, скоро ты и Флавио будете на свободе, гарантирую.

– Да не волнуюсь я. Мне уже и здесь как-то стало привычно, – вздохнула я и поцеловала в тёплую щёчку проснувшегося Флавио. Малыш закричал, сжимая ручонки в маленькие кулачки. Пришло время кормить…

***

Прошло два месяца. После завтрака я качала Флавио, напевая ему песенку из своего детства. Любимый мотивчик из мультика «Мама для мамонтёнка». Вошла надзирательница по имени Надин, симпатичная молодая женщина родом из Калабрии, подошла ко мне.

– Елизаветта, мне нужно поговорить с тобой.

– Я вся внимание, – ответила я.

– Послушай, в тюрьме решили устроить конкурс красоты. Ты не хочешь в нём принять участие? Ты ведь хорошо выглядишь для своих лет и вот как после родов похудела. Что удаётся немногим, заметь.

Полицейская говорила правду. Я в самом деле, как ни странно, сразу отощала после рождения Флавио. Весов в тюрьме не было, поэтому я не знала, на сколько килограммов я похудела. Но вещи на мне болтались, словно на вешалке.

– Это, безусловно, интересное мероприятие, Надин. Но я с маленьким ребёночком на руках. Смогу ли я?

– А почему бы и нет? Это будет длиться пару часов, не более. В крайнем случае, кто-нибудь из женщин присмотрит за ним. Так ты как? Согласна? Мы через час будем составлять список желающих.

– А что нужно для конкурса?

– Ничего. Твоё согласие. Об остальном позаботится спонсорская коллегия, – пояснила Надин и погладила по головке спящего Флавио.

– Я согласна принять участие, – улыбнулась я.

– Тогда сегодня вечером тебя сопроводят в актовый зал, где директор тюрьмы тебя и прочих конкуренток проинструктирует, расскажет правила конкурса.

Проснулся малыш и закричал. Пришло время снова кормить…

Вечером я с сыном на руках вошла в помещение, оборудованное под актовый зал, где уже собрались некоторые девушки и женщины, согласившиеся принять участие в конкурсе красоты.

– Елизаветта, какой сюрприз! – прозвенел рядом знакомый голос.

Я повернула голову и увидела Сладжану, слегка располневшую, с изменившимся цветом волос. Теперь она была не яркой длинноволосой блондинкой, а в своём натуральном цвете, тёмно-русом, со стрижкой каре, очень шедшей ей. От этого глаза девушки стали более выразительными, а черты лица – ярче.

– Здравствуй, Сладжана! – обняла я одной рукой бывшую сокамерницу. В другой руке мирно посапывал Флавио. – Я рада, что ты тоже будешь принимать участие в конкурсе. Грех такой красотуле, как ты, отказываться от этого мероприятия. Я больше, чем уверена, ты победишь.

Сладжана засветилась от комплиментов и лести в свой адрес. Она с улыбкой посмотрела на моего сынишку.

– Я также хочу поздравить тебя с рождением сына. Я слышала от надзирательниц, что ты родила. Какой же славный у тебя малыш. Как назвала?

– Спасибо за поздравления, Сладжана. Я назвала его в честь отца, Флавио. Наверное, это покажется странным, но сын похож на него, пусть имя будет в память о так нелепо погибшем муже. Никогда не забуду, как в последнюю нашу ночь он хотел, чтобы я родила ему сына.

Волна грустных воспоминаний нахлынула вновь, мои глаза заблестели, но я вовремя взяла себя в руки.

– Как в вашем корпусе обстоят дела? Тебя не перевели в другую камеру? – поинтересовалась я и тут, присмотревшись к Сладжане, заметила, что её шея усеяна синяками, а запястье правой руки разодрано почти до крови.

– Нет, никуда меня не перевели. Я всё в той же камере. Главное, чтобы со мной рядом всегда была Сильвана, моя лапочка, – глаза девушки засияли солнечными лучиками.

– Сладжана, прости за вопрос. А почему у тебя синяки на шее, рука разодрана?

Девушка глубоко вздохнула и как-то стыдливо отвела глаза в сторону.

– Я подралась с новой сокамерницей.

– А что произошло? – удивилась я, зная спокойный и неконфликтный характер Сладжаны. Насколько мне было известно, она никогда ни с кем не ссорилась.

– Несколько дней назад нам подселили новенькую, женщину 35 лет за непреднамеренное убийство. Карла по жизни практиковала восточные единоборства, даже побеждала на всемирных чемпионатах. И вот в ссоре с одним своим приятелем она зарядила ему по носу. Но так как удар был профессиональным, Карла повредила парню носовую перегородку, в результате чего произошло внутреннее кровоизлияние, и он умер. Женщину арестовали, доставили в тюрьму. Так вот она как-то ночью пыталась приставать к Сильване, соблазнять её. Я приревновала свою любимую, и у нас на этой почве возникла ссора с новой проходимкой.

– Сладжана, неужто ты сменила ориентацию? Насколько мне известно, ты девушка с богатым личным, а также профессиональным опытом, тебя интересовали мужчины. Ты понимаешь, о чём я говорю? – я вопросительно посмотрела на слегка раскрасневшуюся Сладжану. – Я понимаю, в стенах тюремной неволи не хватает тепла, любви, нежности и интима, наконец. Но уж не хочешь ли ты сказать, что…

– Да, – прервала меня Сладжана, не дав договорить фразу. – Я полюбила Сильвану. Сама не ожидала, Елизаветта. Ты правильно поняла, меня всегда интересовали мужчины. С женщинами у меня тоже были половые связи, но всего лишь в фильмах, наигранно и исключительно для съемок. Это был способ зарабатывания денег, ничего больше. А здесь, находясь под арестом, я стала понимать и осознавать, как мне необходимы любовь и ласка. Сильвана стала мне близким человеком во всех отношениях. Сначала для меня это было обычной игрой, а потом я стала испытывать какие-то неведомые мне раньше чувства к этой молодой женщине. Я поняла, что это любовь. К тому же я Сильване также не безразлична, она питает ко мне взаимные чувства. Я буду за неё бороться и никому не отдам, чего бы мне ни стоило.

Сладжана побледнела, в её глазах читались неподдельная ревность. Вот как психологически меняют людей тюремные условия. И это не единичный случай, насколько мне известно.

– Девочки, прошу внимания сюда, – раздался за спиной у входа в актовый зал мужской голос.

Вошёл мужчина среднего роста, одетый в элегантный костюм с галстуком и, взяв микрофон в руку, произнёс:

– Уважаемые синьоры и синьорины! В нашем исправительном заведении запланировано мероприятие – конкурс красоты. Организатором выступит модельер обуви, соучредитель фабрики, где некоторые из вас трудятся, Жоржио Торрези, а также стилист одежды новомодной марки Винченцо Лапрони. Вам предстоит по вечерам после работы в цеху репетировать дефилирование, пробовать вечерние наряды и подобранные к ним туфли.

Я обратила внимание, Жоржио как-то заискивающе смотрел на меня, когда нам привёз очередную партию туфелек для пробы. Красавец среднего роста, с чёрными волосами и бородой, разве что слегка плотного телосложения, с золотыми кольцами на мизинцах всегда внимательно рассматривал, как на мне смотрелись модели, произведённые довольно знаменитым модельером. Мне также импонировал этот мужчина, но я прекрасно понимала свою участь, ведь кто я для него? Убийца мужа, которая мотает срок, да ещё в придачу с маленьким ребёнком на руках. Как-то раз, когда я кормила грудью Флавио, в примерочную вошёл Жоржио. Увидев меня, он подошёл ко мне и с улыбкой посмотрел на моего причмокивающего сына.

– Какой у тебя прекрасный малыш, просто сказочный мальчик.

– Да, согласна, прекрасный и несчастный в одном лице, – вздохнула я.

– Понимаю, – согласился мужчина, сочувственно посмотрев на меня своими каре-серыми глазами, которые отражали доброту. – Обожаю маленьких деток, особенно мальчиков. К тому же я всегда мечтал о сыне. Но, к сожалению, мой брак потерпел фиаско, моя жена не смогла осчастливить меня наследником.

Я слушала хозяина фабрики. Мой малыш наелся и мирно заснул. Я убрала грудь под футболку и повернула малыша к себе.

– Можно мне его подержать? – спросил Жоржио.

– Конечно, только осторожно держите головку ему.

Мужчина взял у меня из рук сына и снова расплылся в улыбке.

– Прости за вопрос, я слышал, ты находишься под следствием по статье за убийство? – тихо спросил Жоржио.

– Да. Убийство мужа, которого я не совершала. Но ничего доказать не смогла, к сожалению.

– Мне очень жаль. А что говорит твой адвокат?

– Он в поисках доказательств в мою защиту. Но пока всё ещё безрезультатно, – вздохнула я и отвела глаза в сторону.

– Послушай, а что, если я помогу тебе с адвокатом? У меня есть одноклассник, по профессии адвокат. Насколько мне известно, он выиграл множество судебных процессов. Я думаю, он сумеет доказать твою невиновность.

– Спасибо вам огромное, Жоржио. Но я думаю, не стоит. Моя подруга постоянно на связи с нанятым уже адвокатом и сыщиком в одном лице. Я надеюсь, он рано или поздно поможет мне выйти отсюда.

– Я искренне тебе желаю, чтобы так именно и вышло. Такая красивая женщина, к тому же с маленьким ребёнком на руках не должна так несправедливо прозябать в тюрьме.

Жоржио с любовью смотрел на моего сыночка, и столько нежности плескалось в его глазах. Видно было, что он любит деток.

***

– Дружище, вот мы и прибыли по назначению, – Микеле притормозил свой «Джип» около элитного отеля под названием «Кристалл». Вытащив папку с документами, они с Алессандро вышли из машины и направились ко входу. На ресепшен мужчин встретила с улыбкой на лице миловидная девушка в красном пиджачке с бейджиком «Лаура». Микеле вытащил удостоверение и представился:

– Добрый день, я инспектор по расследованию убийства, которое произошло здесь несколько месяцев назад. Могу я пообщаться с хозяином отеля?

– Да, конечно. Сейчас я позову, – девушка сняла трубку стационарного телефона и набрала номер.

Поговорив с кем-то, она повесила трубку на рычаг.

– Сейчас синьор Аттилио спустится и примет вас, – любезно улыбнулась девушка, приглашая мужчин присесть на кожаный чёрный диван. – Располагайтесь.

Фабио и Микеле устроились на уютном диване и принялись лицезреть интерьер элитной туристической структуры.

Спустя минут десять в холл отеля вошёл симпатичный мужчина лет пятидесяти, чем-то похожий на покойного актёра Владимира Высоцкого. Он был одет в элегантный дорогой тёмно-синий костюм-тройку с галстуком небесного цвета.

– Добрый день, я синьор Аттилио Барлетта, хозяин отеля. Чем могу быть полезен? – галантно представился он с улыбкой на смуглом лице.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Микеле вытащил из нагрудного кармана куртки удостоверение и продемонстрировал его Аттилио. Алессандро последовал примеру Микеле, вытащив своё удостоверение адвоката и сыщика в одном лице.

– Мы прибыли к вам по одному важному делу, – начал разговор Микеле. – Несколько месяцев назад в вашем отеле произошло убийство синьора Флавио Монтельпаре. В качестве обвиняемой выступила синьора Елизаветта, которая на тот момент находилась на отдыхе с законным супругом. На орудии убийства были обнаружены её отпечатки пальцев, она была арестована в тот же день после подтверждения судмедэкспертизы. Дело не закрыто, следствие продолжается. По распоряжению прокурора и магистрата мы должны просмотреть запись телекамеры, которая расположена на этаже, где находилась супружеская пара в день убийства.

Микеле вытащил из папки рапорт, который он раздобыл благодаря старым связям в полиции. Синьор Аттилио бегло изучил содержимое документа и велел следовать за ним. Пройдя через холл отеля с фонтаном, красиво обставленный бронзовыми статуями, мужчины вошли в специально отведенный кабинет с тремя мониторами. Хозяин сел за компьютер и клацнул мышью. На мониторе открылась папка с датой. Потом высветился этаж корпуса отеля, где снимали комнату Флавио и Елизаветта.

– Вот, пожалуйста, к вашему вниманию съемка видеонаблюдения запрошенной вами даты.

Микеле и Алессандро уселись поближе к монитору и стали всматриваться в изображение. Замелькали на экране две женщины, одетые в спецовки. Горничные пришли на утреннюю уборку отеля. Открылась дверь одного из гостиничных номеров, оттуда вышла молодая пара с маленьким ребёнком на руках. Затем отворилась другая дверь, показалась женщина средних лет, дорого и красиво одетая. Спустя полчаса распахнулась дверь, вышла Елизаветта, одетая в спортивный костюм и куртку, отправилась на пробежку. Через десять минут вышел Флавио в пуловере и джинсах. Уборщица вкатила тележку с моющими средствами. Через полчаса мужчина вернулся в номер. И на этом месте плёнка видеонаблюдения прерывалась. Начиналась лента следующего дня…

– Вот мы и поймали кошку за хвост, – присвистнул Микеле и вопросительно посмотрел на синьора Аттилио. – Ну, что скажете на этот факт?

Мужчина в ступоре таращился на монитор компьютера и недоуменно качал головой.

– Не может быть! И чьих рук дело могло быть всё это?

***

Я надела в комнате, отведённой для примерочной, платье бирюзового цвета, которое мне очень шло. Особенно красиво выглядели мои отросшие волосы, перекрашенные в пепельный цвет сразу после рождения Флавио. Подойдя ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть получше своё отражение, я отодвинула стул, на который опиралось зеркало длиной во весь человеческий рост. Вдруг оно стало съезжать, я не успела его удержать, оно с грохотом повалилось на пол. О, Господи! В ступоре я смотрела на зеркало, как ни странно, уцелевшее.

– Что случилось? – в комнату вбежала Мирелла.

– Да, вот, я отодвинула стул. Думала, что зеркало закреплено, а оказалось, было просто подпёрто стулом, – растерянно, чувствуя себя виноватой, ответила я.

Я стала поднимать с пола зеркало и тут обратила внимание, что оно снизу дало трещину.

– Ну, уж теперь точно семь лет удачи не видать! Знаешь, есть примета такая! Видать, осудят тебя по полной, теперь не отвертишься, – присвистнула Рита, женщина средних лет, находящаяся под следствием за мошенничество. – А нам как теперь в него смотреться? А?

Вошли остальные женщины, чтобы одеться в наряды для показа мод.

– Ну и дела! – воскликнула Сладжана, держащая на руке белоснежное, словно у невесты, расшитое бисером платье.

– Девчонки, поймите же, я не нарочно!

– Что стряслось? – раздался за спиной знакомый голос полицейской.

Я увидела, как вошла Джованна с представительным темноволосым мужчиной среднего роста, со щетинистой бородой, одетым в кашемировое пальто тёмно-синего цвета. В руках он держал увесистую сумку с упаковками обуви.

– Да вот, неуклюжая Елизаветта обронила зеркало, а оно и треснуло снизу. Как в него теперь смотреться? Это же очень плохая примета, – протянула Милена.

– Зеркало – это не такая уж проблема. Завтра будет новое, – улыбнулся мужчина.

– Давайте ближе к делу. Хочу вам представить хозяина фабрики, а также главного спонсора конкурса красоты Жоржио Таризи, – произнесла Джованна и указала рукой на мужчину.

– Дорогие леди! Приятно с вами познакомиться. Как вам уже стало известно из уст Милены, меня зовут Жоржио Таризи. Я владелец обувных, а также текстильных фабрик, которые находятся в центре Италии и, разумеется, филиала, который находится здесь, на территории учреждения для заключенных. Хочу отметить и поблагодарить вас за отличную и, самое главное, качественную работу. Вы никогда не подводили меня, все задания выполнялись в срок. Поэтому я также рад оказать вам спонсорскую помощь в организации конкурса красоты. А по поводу треснувшего зеркала я не вижу причин для огорчения, обещаю, завтра в трёх, или даже четырёх экземплярах прибудут отменные зеркала. Поэтому прошу без ссор, уж будьте так добры, простите вашу коллегу по цеху.

На мне лица не было от произошедшей неприятности и веры в примету. Жоржио улыбнулся и подошёл ко мне.

– Ну, не нужно расстраиваться. Ничего не произошло. Следует признаться, у вас прекрасный наряд, у меня под него есть великолепные туфли. Какой размер у вас? – спросил Жоржио.

– Тридцать восьмой, – ответила я, заметив, как на меня смотрят остальные женщины и девушки.

Мужчина подошёл к коробкам с обувью и открыл одну из них. Выудив оттуда пару лаковых туфель на высоком каблуке, он поднёс их мне. Они, в самом деле, подходили к моему платью.

Жоржио смотрел на меня с каким-то неподдельным интересом. Остальные заметили это и молча глядели на меня. Раздался плач моего Флавио.

– Простите, у меня проснулся малыш. Мне нужно отойти, – виновато извинилась я перед спонсором конкурса.

– Да, конечно, разумеется. У вас, оказывается, ребёнок есть? Мальчик или девочка? – поинтересовался Жоржио.

– Мальчик, – ответила я и отошла к люльке, стоящей в углу комнаты.

***

По аллее соснового парка медленно шла молодая женщина, вытирая глаза бумажным носовым платком. Нетрудно было догадаться, что она плачет. Усевшись на скамейку, женщина вытащила сотовый телефон и стала что-то обсуждать на повышенных тонах. Завершив разговор, она со всей силы швырнула об землю смартфон, который разлетелся на куски и, снова закрыв лицо руками, стала судорожно содрогаться в рыданиях. Прохожие лишь изредка бросали вопросительные взгляды на незнакомку, но подойти и утешить её никто не решался. Кому в наше невесёлое и без того время нужны чьи-то проблемы? У этой женщины случилось горе. Муж ночью бросился под поезд. Она находилась у родителей в Болонье, в Эмилии Романии в центре Италии. По приезде соседка сообщила такую новость, да и в прессе уже успели опубликовать. Сподвиг супруга пойти на такой шаг наступивший кризис. Банально: потерял работу и ничего не нашёл взамен. Вот и решил свести счёты с жизнью, как это происходит довольно часто на сегодняшний день.

– Он потерял не только работу. Он абсолютно всё потерял, – прошептала женщина, уставившись стеклянным взглядом на ель около скамьи.

Она достала из сумочки пачку сигарет «Гламур Ваниль» и закурила, вспоминая, словно на киноленте, их с супругом жизнь. Донателла и Роберто имели свой бизнес: прачечные и два магазина с ассортиментом обуви и одежды для женщин. До 2010 года дела и торговля шли довольно-таки неплохо, но с приходом глобального кризиса пришлось закрывать магазины один за другим. В конечном итоге Донателла, Роберто и восьмилетний сын Антонио были вынуждены жить на доходы единственной собственной прачечной, которые и без того сходили почти на нет по приходам и расходам. Роберто понимал, что нужно что-то предпринимать. В один день судьба свела его с бизнесменом по имени Флавио, который искал соучредителя по капиталовложениям в недвижимость стран третьего мира. Доходы в дивидендах в виде приличных сумм Флавио гарантировал. У Роберто затеплилась надежда, он решился взять в банке кредит на кругленькую сумму, заложив собственный дом. Вначале Роберто получал от Флавио регулярно перечисления на счёт, а потом соучредитель просто перестал выплачивать обещанные суммы, исчез и не отвечал на телефонные звонки. А вскоре автоответчик вежливо пояснил, что данный абонент не существует. Роберто пришёл в ярость и поехал по указанному в документах адресу, где фигурировала прописка Флавио. Мужчина впал в ещё большее отчаянье, когда прибыл по указанному адресу и обнаружил лишь руины снесённого дома. Как позже выяснилось, дом был продан за копейки и пошёл под снос по приказу местной мэрии для строительства современного многоэтажного коттеджа. Роберто заявил на проходимца и афериста в одном лице, власти пообещали отыскать обидчика. Но время шло, от полиции не было ни слуху, ни духу, а кредиторы с каждым днём «наступали на уши» должнику. Роберто и Донателле ничего не оставалось, как продать прачечную, которая также перестала приносить доход. Но и вырученной от продажи суммы было мало на погашение долга в банке.

– Роберто, прошу тебя, давай не будем отчаиваться. В крайнем случае, даже если и потеряем жильё, переедем в Болонью к моим родителям, будем жить у них. К тому же они люди преклонного возраста, и не сегодня-завтра отбудут в мир иной, всё достанется нам, – успокаивала жена, как могла, впавшего в депрессию супруга, который уже на тот момент стал принимать по назначению врача-психиатра психотропные препараты, отвлекающие его от происходящей реальности. Супруг лишь безразлично соглашался, кивая головой, и снова уходил в себя, либо просто беспробудно спал по 12–15 часов. Просыпался, кушал и под воздействием препаратов снова засыпал. Донателла понимала, что жильё, а вернее, их добротный дом они в скором времени потеряют. Она стала постепенно перевозить вещи и некоторую утварь в дом своих родителей. И вот сегодня утром, вернувшись из очередной поездки, женщина была ошарашена новостью о гибели, а вернее, самоубийстве супруга. Полиция, а также медицинская экспертиза констатировали суицид на основании маниакально-депрессивного синдрома.

– Я не знаю, что мне теперь делать? Я всю жизнь любила Роберто и была предана лишь ему одному. Наш сын – это плод любви, он тоже обожал отца, который в нём души не чаял. Как мы будем жить, теперь лишившись кормильца?

Женщина снова зарыдала: «Выхода нет. После похорон обращусь в бюро по трудоустройству в местный центр занятости».

***

Итак, участница под номером двенадцать, Елизаветта Склернакова. Что вы нам продемонстрируете из ваших талантов? – спросил у меня начальник тюрьмы на сцене актового зала, украшенной по случаю мероприятия воздушными шарами и гирляндами.

– Я спою песню, хит знаменитого умершего Фредди Меркьюри «Шоу Моуст го», – ответила я.

Публика зааплодировала. Из стереодинамиков полились знакомые аккорды, я запела. По завершению исполнения зал снова всколыхнулся от аплодисментов. Некоторые женщины и девушки смахивали с глаз слёзы. Жоржио восхищённо кивал головой и тоже аплодировал.

– Браво! Брависсима! – раздавалось отовсюду.

Я поклонилась и с улыбкой посмотрела на начальника тюрьмы.

– Вау, вот это голос! Не ожидал, что в стенах тюремного заведения могут попадаться такие таланты. Право сказать, сражён наповал. Мало того, что красавица, вдобавок ко всему обладательница такого великолепного голоса. Скажи, а ты где-то училась мастерству пения, или это талант от Бога? – спросил мужчина.

– В детстве я окончила музыкальную школу по классу фортепиано, а также пела в школьном хоре. Но я не пошла в профессию по простой банальной причине – мне это не нравилось.

– Понятно. А жаль. Глядишь, судьба распорядилась бы иначе, – вздохнул начальник тюрьмы и подмигнул мне.

Я спустилась со сцены и первым делом подошла к албанке за своим Флавио. Мальчик расплакался, так как было время менять памперс. Иди сюда, мой славный сыночек. Сейчас мама тебя переоденет. Я поцеловала сынулю и удалилась в туалетную комнату.

Следующей выступила молодая женщина. Она также спела песню Лауры Паузини «Ин ассенца ди тэ». Девушка старалась, хоть и не дотягивала ноты и не совсем попадала в тональность. Мы все дружно зааплодировали ей, она, раскланявшись, удалилась. После неё выступила Сладжана. Она танцевала эротичный танец «Бурлеск», одетая в чёрные чулки с красной резинкой, коротюсенькую юбочку из чёрных и красных гипюровых воланов, в облегающем корсете с пайетками и аппликацией в виде женских губ на правой чашке лифа. Сладжана двигалась в такт музыке, чувствовался профессионализм и подготовка танцовщицы. Ведь она рассказывала, как тогда в Венгрии танцевала в ночном клубе.

– Итак, победила конкурс красоты участница под номером двенадцать по имени Елизаветта Склернакова! – проговорил в микрофон начальник тюрьмы. – Прошу подойти за наградой: короной и почётной лентой.

Зал разразился аплодисментами, я подошла к начальнику тюрьмы, который держал в руке алую ленту. Жоржио встал из-за стола жюри и поднёс на атласной подушечке симпатичную корону, изготовленную из стекла сваровски, переливающуюся всеми цветами радуги. Под звуки песни «Сэй беллиссима» («Ты прекрасна») в исполнении певицы Жанны Нанинни начальник тюрьмы перевязал мой торс лентой. Жоржио ловко прикрепил корону на моей голове. Я ощущала себя счастливой и не верила, что победила пусть хоть и тюремный, но всё же конкурс красоты. Откуда-то сбоку выстрелила хлопушка, на мою голову посыпалась мишура в виде золотистых и серебристых звёздочек. Жоржио смотрел на меня светящимися радостью глазами и, обнимая с поздравлениями, прошептал на ухо:

– Ты самая прекрасная пленница красоты! Я всё сделаю для того, чтобы тебя освободить!..

***

– Мама, мы послезавтра едем на экскурсию в Рим со всем классом, нужно принести классному руководителю взнос размером в пятьдесят евро, – оповестил Антонио, глядя матери в глаза вопросительным взглядом. – И я проголодался. Что у нас сегодня на обед?

– Ох, Бог ты мой! Снова деньги! У кого одалживать? И так уже вся в долгах, как в шелках.

Донателла, заметно осунувшаяся и похудевшая от навалившегося на неё горя, поднялась с дивана и зашагала по комнате.

– Не сегодня-завтра банк заберёт квартиру. На похороны отца пришлось влезть также в долг. Ну и жизнь настала, однако!

Донателла подошла к холодильнику, открыла створку. Ну вот, остался только кусочек сыра и пара ломтиков сырокопчёной ветчины. Соорудив нехитрый бутерброд, Донателла поставила его перед сыном на тарелке. Мальчик стал жадно его жевать, запивая минеральной водой без газа. Закончив нехитрую трапезу, Антонио удалился в свою комнату.

Донателла присела у камина и закурила. В её потухших от скорби и траура глазах читалась откровенная тоска и грусть. Как дальше жить? У сына подростковый возраст. Вырастает буквально на глазах из вещей. Да и жуёт всё время что-то, пресловутое подростковое обжорство. Кстати, нужно отлучиться в супермаркет за покупками. Женщина затушила окурок в пепельнице, подошла к комоду, вытащила оттуда кошелёк и снова нервно закрыла его. На хозяйство оставалось лишь пять евро. Донателла вздохнула и закусила верхнюю губу. Придётся идти в скупку золота и сдавать последнее, что осталось, а именно – обручальные кольца: своё и покойного Роберто. Женщина достала из шкатулки обручалку мужа, сняла с безымянного пальца кольцо и поднесла их к губам. Прости меня, Роберто, но у меня не остаётся никакого выхода. Даже последнее, что осталось, не получится сохранить на память о тебе. Женщина окинула взглядом фото покойного мужа в рамке и стала судорожно всхлипывать.

– Мама, я пошёл к Симоне, однокласснику! – раздался у входа в гостиную голос сына.

– Иди, мой славный. Только будь, пожалуйста, не поздно, – Донателла наспех вытерла слёзы, быстро убирая кольца в отделение кошелька.

***

Донателла получила от миловидной девушки деньги за проданное в пункте скупки золото и сразу отправилась в супермаркет за продуктами. Прохаживаясь мимо полок и рядов, женщина выискивала продукты по акции «офферта», либо просто уценённые, которые подходили к концу срока годности. Вскоре, набрав почти полную тележку всякой всячины, Донателла направилась к кассе. Выложив содержимое на кассовый конвейер, она встала в очередь. На выходе из супермаркета запиликал её сотовый. Кто это?

– Пронто, – ответила женщина.

– Синьора Донателла Змерилли? – спросил женский голос.

– Да, я вас слушаю.

– Вас беспокоят из центра занятости, куда вы обращались несколько дней назад в поисках работы.

– Да, я помню.

– Поступила вакансия на должность горничной в одном из элитных отелей, но, как мы уже предупреждали заранее, на удалении.

– Я согласна, – Донателла заметно воспряла духом.

– Тогда сегодня на пять часов мы будем ждать вас для оформления контракта на работу.

– Договорились. Я буду непременно.

Донателла отключилась и упаковала сумки с покупками в свою машину. Господи, неужели я нашла работу? Сына пока отправлю к родителям на время моего отсутствия, а сама подамся на заработки. Что поделаешь? В нашем регионе работы катастрофически нет и не предвидится в ближайшее время, судя по всему. Только слышно отовсюду: одна фабрика закрылась, другая. И так сплошь и рядом…

***

– Микеле, нам нужно продолжать искать более глубокую информацию о Флавио Моникезе. Ведь я нарыл кое-что о нём только благодаря Джованни, который с помощью интернета взломал электронные почтовые ящики, принадлежавшие Флавио. Инна, как мы убедились, непричастна к убийству бывшего сожителя, это очевидно. Но всё-таки, где-то же собака зарыта? – Алессандро закурил и выпустил, слегка морщась, дымок.

– Разумеется. Ведь камеру видеонаблюдения отключил именно тот, кто имеет к убийству прямое отношение.

В этот момент в кармане джинсовой куртки Микеле раздался звонок.

– Пронто, – ответил бывший опер.

С кем-то оживлённо перебрасываясь фразами, Микеле делал удивлённое лицо, жестикулируя руками. Отключившись, он сел напротив Алессандро и воскликнул:

– Дружище! На ловца и зверь бежит! Только что мой приятель из полиции поставил меня в известность об одном интересном факте, касающемся Флавио!

– И каком же? – Алессандро, распахнув и без того большие глаза, посмотрел на приятеля.

– Незадолго до убийства Флавио Моникезе в полицейское отделение поступило заявление от некоего гражданина по имени Роберто Санчес. В нём было указано, что Флавио Моникезе обманным путём присвоил себе кругленькую сумму. Я пока ещё подробностей не знаю, но завтра с утра всё станет ясно. Приятель будет ждать меня в отделении. Я мигом смотаюсь и приеду с нужной информацией.

– Отлично, друг. Будем надеяться, что мы у цели.

***

К вечеру прибыл Микеле.

– Ну, дружище, есть, чем меня порадовать? – спросил с хитроватой ухмылкой Алессандро.

– А как же? – ответил дружелюбной улыбкой Микеле. – Вот фотокопия заявления гражданина Роберто.

Алессандро бегло пробежал глазами бланк, распечатанный на компьютере и заверенный гербовой печатью отделения полиции с подписью и датой.

– Следовательно? – бросил взгляд на приятеля Алессандро.

– Следовательно, необходимо проверить штат работников персонала, работающего в отеле. Глядишь, всплывёт полезная нам деталька.

– Ты прав, Микеле.

– Значит, завтра с утра поедем снова к синьору Аттилио.

– Именно так и сделаем, дружище!

Микеле взял листы со списками работников отеля. Повара, горничные, метрдотели, швейцары. Рядом с колонкой персональных данных (фамилия, имя, отчество, год рождения) были указаны домашние адреса сослуживцев. В основном это были местные жители, лишь три человека значились приезжими. Сержио Мановати был племянником Аттилио и работал на должности метрдотеля на ресепшен. Две женщины, прибывшие издалека, были приняты на работу на должности горничных. Интуиция подсказывала бывшему оперу, что нужно допросить именно двух приезжих.

– Мне необходимо допросить вот этих двух особ, – Микеле посмотрел на Аттилио из-под очков с чёрной оправой.

– Нет проблем. Когда пожелаете.

– Значит, завтра, если не возражаете, я хотел бы пообщаться с вашими подопечными. В одиннадцать часов дня вас устроит?

– Хорошо. В одиннадцать часов дня у меня в офисе…

Донателла сидела напротив Аттилио за офисным столом. Мужчина внимательно изучал её трудовую книжку с записями предыдущих мест работы.

– Итак, синьора Донателла Змерилли. Поясняю на дальнейшее план работы и ваши обязанности. Вы будете жить на территории отеля, в выделенном для вас одноместном номере, в специальном корпусе для приезжего персонала. Питаться будете также с остальными подчинёнными в ресторане. С шести утра до двух часов дня предусмотрена уборка вестибюля и гостиничных номеров. Каждая горничная обслуживает десять комнат, потом перерыв на обед. После работа в ресторане: сервировка столов и мойка посуды на кухне. После ужина уборка ресторанного зала. Потом отбой.

Донателла слушала работодателя, всё больше понимая, что работа ей предстоит не из лёгких. Но, помня своё практически безвыходное положение, женщина лишь молча согласно кивала головой, слушая распоряжения и наставления Аттилио.

– А сейчас, пожалуйста, распишитесь вот здесь.

Мужчина протянул Донателле распечатанные на принтере листы контракта трудового соглашения, попросил расписаться в указанных колонках. Женщина поставила подписи и отдала обратно листы.

– Отлично. Сейчас вас проведут в ваши апартаменты, а завтра, как мы уже обсуждали, в шесть часов утра будьте готовы в холле отеля для вводного инструктажа и первой практики. До свидания.

Аттилио распрощался с Донателлой, и женщина, прихватив свой небольшой чемодан, отправилась в сопровождении швейцара в свою новую обитель.

***

Прошло два месяца. Донателла освоила свои обязанности работы в туристической структуре. Адаптироваться было непросто. В выделенных перерывах она запиралась в своей крошечной комнате с односпальной кроватью, именуемой гостиничным номером, давая волю слезам, оплакивая трагически погибшего супруга. Донателла также скучала по сыну, с которым она созванивалась почти каждый день. Мальчик продолжал посещать общеобразовательную школу, теперь уже по новому месту жительства, то есть у бабушки с дедушкой, родителей Донателлы. Для него тоже была весьма непривычна новая ситуация, радикальная перемена, связанная с отсутствием родителей, но он мужественно держался, так как понимал, что отца больше не вернуть, надежда на одну лишь маму, которая выступала в роли кормилицы. Поэтому она и вынуждена была уехать в поисках заработка.

– Донателла, сегодня твоя коллега отсутствует по состоянию здоровья. Розария заболела и лежит с температурой. Поэтому тебе придется убрать ещё пять комнат на втором этаже,– распорядился начальник в начале нового трудового дня.

Донателла, будучи уставшей, тем более что ещё пять комнат не входили в её прямые обязанности, всё же не стала, да и не могла перечить Аттилио. Поэтому ничего не оставалось, как согласиться, взять в специально отведённой ячейке для обслуживающего персонала пять пластиковых карточек-ключей, затем послушно отправиться работать. Женщина решила начать уборку именно с этих пяти сверхурочных гостиничных номеров и поднялась на служебном лифте на нужный этаж. Наведя порядок в трёх комнатах, она провела пластиковой картой в четвёртой по счёту двери и вошла в номер. Затем вкатила тележку с постельными принадлежностями, полотенцами, пакетиками с жидким мылом, упаковками с одноразовыми целлофановыми шапочками для душа и прочими аксессуарами гостиничного инвентаря. Остановила взгляд на развешанных на спинке стула женских вещах, шубках, стоящих рядом добротных и дорогих сапогах, а также почти небрежно брошенном на пуфике платье от «Дольче Габбаны» тёмно-бордового цвета. Тень зависти мелькнула на лице Донателлы. «Живут же люди! Вон, какое тряпьё позволяют себе, не то, что я, брошена за борт жизни на выживание. А ведь когда-то было и у меня совсем по-другому. Пусть не как у вип-персон, но мы с мужем могли позволить себе достойное существование, а также раз в год поездки на приличные курорты. Но это всё уже в прошлом, а настоящая реальность совсем не радует». Сделав глубокий вдох, Донателла принялась заправлять кровать, затем провела фланелевой тканью, служившей тряпкой по удалению пыли, по дорогой элитной эксклюзивной мебели и включила в розетку пылесос.

– Прошу прощения. Возьму свой сотовый и тут же удалюсь, – мужчина вошёл в гостиничный номер, взял на тумбе сотовый.

Донателла отключила пылесос и на мгновение пристально посмотрела на постояльца отеля. Что-то очень знакомое тронуло её, внутри пробежала неприятная нервная дрожь. Да это же тот самый мошенник, который отобрал деньги у её Роберто и благополучно скрылся. Вот он, так называемый убийца супруга.

– Что-нибудь не так? – спросил мужчина, заметив на себе подозрительный взгляд горничной.

– Так вот ты куда скрылся, гад ползучий! Разоритель! – не помня себя, крикнула Донателла.

– Я не понимаю, о чём вы? – мужчина смотрел на неё, словно на сумасшедшую.

– Ты, сволочь, безжалостно кинул на крупную сумму моего супруга. Роберто Санчес тебе ни о чём не говорит?

– Нет, – без тени сомнения отрицательно покачал головой мужчина. – Повторяю, уважаемая, вы меня с кем-то явно путаете.

– Подлец. Продолжаешь прикидываться дурачком невинным? Мразь!

Не помня себя, Донателла подскочила и отвесила мужчине звонкую пощёчину.

– Ты сумасшедшая! Я сейчас же сообщу управляющему отеля о твоём безумном поведении. Как можно брать на работу таких неуравновешенных людей? Психопатка!

Донателла попыталась вновь отвесить оплеуху, но на этот раз он перехватил её руку и толкнул женщину. Она ударилась о стену головой, но сумела сохранить равновесие. Взгляд Донателлы остановился на валявшейся рядом на столике маникюрной пилочке для ногтей с комбинированным острым наконечником для обрезания кутикул. Женщина схватила предмет и в сотую долю секунды набросилась на мужчину.

– Сейчас ты мне за всё ответишь! Твоя песенка спета. Больше ты никогда никого не сможешь кинуть и переступать хладнокровно по трупам, наживаясь на чужом горе!

Одним ударом она вонзила маникюрный прибор в шею мужчины. Тонкая струйка крови потекла на воротник его сорочки. Тело плавно опустилось на рядом стоящую кровать, из груди раздался полустон, глаза мужчины закатились. В агонии он перевернулся набок и спустя несколько минут его бездыханное тело замерло, истекая кровью из сонной артерии.

« Господи! Я убила его?! Зачем я это сделала?» – Донателла держала в руке окровавленный предмет и, выпучив глаза, лихорадочно смотрела то на него, то на стекающую на подушку кровь.

Панический страх охватил женщину. Ступор и состояние дереализации пронзило её. Пилку для ногтей она машинально швырнула под кровать и, выталкивая служебную тележку, покинула гостиничный номер. Затем она подошла к камере видеонаблюдения и выдернула шнур из устройства.

***

– Ну, ласточка, с освобождением тебя!

На этот раз уже с улыбкой всё та же мужланистая полицейская по имени Габриэлла, насколько мне потом стало известно её имя, протянула мне коробку с изъятыми в день ареста драгоценностями и мой смартфон. Мы находились в маленькой офисной комнатушке с прикреплённым на стене флагом Италии. Я держала Флавио на руках. Он теребил в ручонках плюшевую собачку, подаренную Элизой, заключенной и приговоренной за хулиганство, у которой также подрастал сынишка по имени Кристиан.

– Спасибо, – поблагодарила я вежливую мужланку и подумала: «Меня так внезапно и неожиданно освободили, что я в неведении, куда путь держать, главное – к кому? Алинку не успела поставить в известность, но думаю, что поеду сейчас именно к ней. Если она не станет возражать, перекантуюсь у неё первое время. У Ольги это будет нереально, там и так конфликтная семейная ситуация, дочь-подросток, хроническая безденежная рутина. Зачем им моё присутствие? Да и от сожителя Олькиного сарказма потом не оберёшься. Ведь кто я для него на данный момент? Зэчка, пусть даже и невиновная, но молва есть молва, а уж тем более о нас, русских, в Италии. Сейчас сяду на электричку, доберусь до нужной мне станции».

– Скажите, Габриэлла, а как добраться отсюда до железнодорожного вокзала? – спросила я у мужланки, подписывающей последний раппорт о моём освобождении.

– Сядешь на автобус 211 маршрута, на четвёртой остановке выйдешь.

– А далеко остановка?

– Нет, буквально в двадцати метрах от выхода из ИТК. Как только выйдешь, сразу увидишь.

– Спасибо,– поблагодарила я за информацию.

– Не за что. Ну, ещё раз тебя с освобождением, надеюсь, мы больше не увидимся. Во всяком случае, в стенах этого заведения. А ты расти большим и крепеньким на радость маме, – полицейская протянула мне отпечатанные документы, обняла меня и игриво потрепала Флавио за пухленькую розовенькую щечку. Сегодня Габриэлла искренне улыбалась, лицо её не казалось больше злым и суровым, как тогда, в день моего прибытия в эти ужасные стены. Я понимала, что эта женщина-полицейская в жизни была хорошим человеком, просто в силу обязательств вынуждена вести себя надменно, порой жестоко по отношению к подследственным и осуждённым. Я распрощалась с Габриэллой, молодая полицейская провела меня через пять металлических дверей с решётками. Мы миновали двор с колючей проволокой. Девушка, что-то сказав полицейскому в будке, помахала мне рукой:

– Арриведерчи, чао! – и вернулась в здание.

Решётчатые металлические ворота плавно поехали в правую сторону, и я очутилась на улице с редко проезжающими машинами. Я поняла, что тюрьма находилась на отшибе, на окраине населённого пункта. Воздух свободы и расцветающих кустарников ударил мне в голову пьянящим ароматом. Весна вступала в свои права. Всё казалось непривычным и необычным для меня, словно я прилетела с другой планеты. Так, а где же остановка? Я повертела головой и увидела пожилого мужчину, стоявшего под навесом примерно в семидесяти метрах. А вот и остановка. Я зашагала с уже начавшим капризничать от смены обстановки Флавио. Вдруг остановившийся красивый автомобиль посигналил мне. Я посмотрела и не поверила своим глазам: за рулём новенького « Порше Джип» сидел улыбающийся Жоржио, а на задних сидениях были мои подружки Алинка и Оля. Неужели это сон? Не поверила я в увиденное. Жоржио вышел из авто с букетом роз в руках и направился ко мне. Я молча смотрела на него.

– С освобождением, принцесса! – воскликнул мужчина с улыбкой на щетинистом смуглом благородном лице.

Жоржио подошёл ко мне, протянул букет с цветами и взял на руки Флавио. От эмоций закружилась голова, сердце забилось, словно раненая птица в клетке. Девчонки смотрели на нас из салона автомобиля. По лицу Алины катились слёзы. Оля же от радости корчила мне гримасы, подняв большой палец вверх. Подруги были искренне рады за меня.

Я уселась в уютный «Порше», машина плавно покатила по городской магистрали. Мне до сих пор не верилось, что я на свободе и вот так же, как раньше, могу щебетать со своими лучшими подружками.

– Девчонки, ущипните меня. Неужели это не сон?

– Не сон, подруженька. На этот раз всё настоящее. Будь уверена. Но тебя через несколько минут ожидает ещё один сюрприз, – интригующе посмотрела на меня Алинка.

– Ой, снова сюрпризы! Надеюсь, хорошие в этот раз?

– Разумеется. Не бойся. Твоя чёрная полосочка подошла к концу, будь спокойна. А вот мы, пожалуй, и у цели.

Жоржио притормозил около бара с неоновой вывеской «Бар рандеву».

– Ну, пошли, смелее, – приободрила меня Алина.

Я вышла из машины. Жоржио подхватил на руки Флавио, и мы все вместе вошли в красивый уютный зал с накрытыми нарядными скатёрками столиками. Людей было мало, в основном молодёжь, жующая сэндвичи и круассаны. Наверняка они перекусывали в перерывах между занятиями в университете, который находился в двадцати метрах от бара. Я следовала за Алиной. Она остановилась у столика, за которым сидели двое мужчин. Один из них был темноволосый, с большими карими глазами, одетый в серый модный пиджак и кофейного цвета джинсы. Другой – с лысой головой, одет в синий джемпер и чёрные джинсы.

Алина поздоровалась с ними и, глядя на меня, воскликнула:

– Настал главный момент для нашей пленницы. Хочу тебе представить твоих истинных спасителей – Микеле и Алессандро.

– Елизаветта, – обменялась я рукопожатиями с мужчинами.

– Ну, присаживайтесь, мил народ! – махнул рукой Микеле и жестом указал на стулья, обтянутые велюром.

Мы дружно уселись за уютный столик, я стала рассматривать мужчин.

– Я считаю, что по поводу освобождения Елизаветты нужно поднять бокалы. Что скажете на это, господа? – предложил Жоржио.

Все согласно кивнули. Жоржио направился к барной стойке. Спустя три минуты симпатичная официантка поднесла к нашему столику запотевшую бутылку шампанского «Мумм» и ловко откупорила его.

– Я хочу выпить за нашу пленницу красоты, за её освобождение, – поднял бокал с пузырящейся жидкостью Жоржио, останавливая взгляд на Микеле и Алессандро. – Разумеется, не без помощи этих благородных людей.

Мы дружно, в унисон звонко чокнулись бокалами, я отпила слегка горьковатый на вкус элитный слабоалкогольный напиток. С непривычки у меня закружилась голова, ведь я за столько времени своего заточения не употребляла ни капли алкоголя вообще. Закусив вкусными тарталетками, мы снова наполнили бокалы. На этот раз тост посвятили моим спасителям.

– Ну, что, пленница, ты готова узнать, как всё было на самом деле? – улыбнулся Микеле.

– Разумеется, – ответила я. – Мне интересно.

Микеле рассказал в подробностях о расследовании, и кто выступил в роли настоящего убийцы, а вернее, настоящей. Мне почему-то стало жаль Донателлу вопреки всем пережитым тюремным мучениям. Ведь она пошла на отчаянный шаг возмездия из-за нелепой смерти супруга, которого, по сути дела, проделанной афёрой толкнул под поезд Флавио.

– Эх, если бы я смогла иметь доступ к владениям Флавио и банковским счетам, то помогла бы средствами этой женщине. Даже наняла бы хорошего адвоката, – грустно вздохнула я.

– Ну вот, мать Тереза, самаритянка. Узнаю, узнаю, – иронично бросила Ольга и допила шампанское. – Ты прекращай мне благотворительность сеять. Алина вон как старалась, чтобы освободить тебя. Это хорошо, что существуют такие люди, как Микеле и Алессандро. А по-другому – томиться тебе, подруженька, за решёткой, если не до конца дней, то уж до глубокой старости, это точно.

Микеле тоже допил из своего фужера и заказал у подошедшей официантки кофе.

– Кстати, насчёт виллы и поместья. Всё это добро не принадлежало Флавио, – покачал головой мужчина.

– Как это? А кому? – недоумённо спросила я.

– Закадычному приятелю Флавио, который два года назад отбыл в Америку для разработки важного проекта архитектурного направления. Он доверял Флавио, так как был с ним знаком с детства, поэтому спокойно оставил ему ключи от виллы. И не только. Машины элитных марок и прочая атрибутика фигурируют в документах на имя синьора Стефано Бальдини.

Микеле вытащил из футляра электронную сигарету и задымил. Благо такого рода табак курить в помещениях в Италии разрешено законом.

– То есть, Микеле, вы хотите сказать, что всё, где мы находились и купались в роскоши, было лишь наигранной комедией со стороны Флавио? – не могла я поверить в услышанное.

– Именно так, Елизаветта. Флавио умело прикрывался маской успешного бизнесмена, но на самом деле он был голым королём. У него абсолютно ничего, кроме съёмной квартиры, не имелось, откуда их с матерью за неуплату выселили. Кстати, его старушка мать, доживает свои дни в доме для престарелых в Швейцарии. На его родине, где он родился и рос первые пять лет своей жизни.

– Ужас. Он мне говорил, что его родители умерли, он совершенно один в этом мире.

– Он тщательно скрывал это. Дабы не выступить в глазах людей мерзавцем.

– Значит, и то, что он был адвокатом, тоже блеф чистой воды? – разочарованно спросила я.

– Нет. Это правдивый факт, как ни странно. Флавио Монтельпаре окончил юридический факультет и некоторое время, на самом деле, работал адвокатом в частной конторе. Но ему, видишь ли, не нравилась монотонная офисная жизнь обычного клерка, трибуналы и судебные головоломки. Он хотел всё быстро и сразу. На тот момент много лет назад умер его отец в Швейцарии, и ему перепало, как наследнику первой линии, неплохое наследство, которое они с мамашей, сами того не замечая, пустили на ветер. Мама – на поездки и путешествия, а также на ювелирные украшения. Флавио – на разгульную жизнь и женщин. Следует заметить, он успел сделать капиталовложение в небольшой проект по строительству недвижимости в Румынии, но его бизнес не пошёл в гору, как он хотел. В скором времени ему пришла на ум идея выстраивать финансовые пирамиды и припеваючи жить на эти средства. То есть схема, по сути, банально проста. У одного взял деньги, у другого занял определённую сумму, а третьему отдал. Кого-то кинул, кого-то пожалел.

– Не могу поверить, что мой покойный муж при жизни был на самом деле таким непутёвым.

– К сожалению, это горькая правда, которая всплыла благодаря расследованиям и старым связям Микеле, – подметил Алессандро. – Главное, что ты теперь на свободе, всё позади.

Я молча хлопала ресницами, глядя на Микеле и Алессандро. Упрямый разум не хотел никак мириться с услышанным. Неужели вилла, на которой мы прожили вместе пусть короткий отрезок времени, была всего лишь иллюзией, замком из песка? А я зачем ему понадобилась? Свадьба и прочее?

– Микеле, а с какой целью Флавио женился на мне? Насколько мне известно, он баллотировался в мэры. Или это был тоже очередной блеф?

– Не совсем. Флавио по блату пытался баллотироваться в депутаты. Всё-таки у него за плечами высшее образование и небольшая карьера за плечами имелись. Благодаря старым связям он пробовал выбиться в мэрию, но, увы, не получилось. К тому же рано или поздно факты о его не божьем промысле всплыли бы наружу. За ним также закреплён один эпизод, когда Флавио навёл воров на апартаменты своей тёщи, матери бывшей жены. Старушка проживает в том же городке, где и его дочь София.

– А это ему ещё зачем понадобилось? – я чуть было не подпрыгнула на плетёном кресле.

– Синьора Мариелла обладала редкой коллекцией золотых антикварных изделий, а также икон на весьма внушительную сумму. Вот Флавио и подстроил в отсутствие женщины кражу. Полиция лишь спустя полгода разоблачила банду, которая промышляла разбоем, кражами и грабежами мирных граждан. Таково истинное лицо Флавио Монтельпаре. Так что рано или поздно, Елизаветта, он попал бы за решётку, ты осталась бы одна у разбитого корыта, плюс с маленьким ребёнком. Кстати, о ребёнке, я больше чему уверен, что и в плане малыша у него был не совсем чистый замысел. Но это всего лишь мои предположения. Это я так, к слову.

– Что вы имеете в виду, Микеле? – неприятный холод пробежал внутри меня.

– Елизаветта, – вздохнул сыщик. – Некоторые мужчины авантюрного покроя брюхатят жён или сожительниц, а когда ребёнок появляется на свет, по обоюдному желанию продают его в другие семьи. Либо, кто менее сговорчив, самостоятельно избавляются от жён, а тем более, если жена иностранного происхождения. На этом делают большие деньги.

– Нет! – испуганно выкрикнула я и прижала к себе маленького сыночка.

– Не нервничай так, Елизаветта. Это всего лишь мои предположения, – похлопал меня по плечу опер.

Я, словно во сне, смотрела на своё кольцо с бриллиантом, которое мне подарил на день рождения Флавио на курорте в Сардинии, мысленно представляя, сколько горя и зла может крыться за этим дорогим украшением. При первом же случае сдам его и серьги в скупку, на вырученные средства найму адвоката для Донателлы и просто помогу её семье, так жестоко пострадавшей от нечистых помыслов супруга.

– Подруженька, ты с нами, всё прекрасно, и дождь, и холодный ветер. Спасибо тебе, родная, за то, что ты есть на свете, – продекламировала Алинка, по-дружески меня обнимая.

– Да. И у моей прекрасной пленницы с сегодняшнего дня начнётся новая жизнь. Ничто больше не станет омрачать ни её, ни сыночка, – Жоржио взял Флавио в свои сильные ладони, поцеловал в макушку. Флавио же теребил ручонками его отросшую щетину и смеялся…

Content

Беттакки Лидия Треснувшее зеркало для пленницы красоты