Олег Мазурин

Женщины-убийцы

История неслыханных преступлений

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эти «героини» были неистовы и неудержимы в своих злодеяниях. Они шли против господа Бога, который сказал: «Не убий!» Но они не страшились кары небесной. Вкусив человеческой крови, они превратились в диких и безжалостных хищников. Они умерщвляли других людей ради власти, ради своих маниакальных идей, ради своих сексуальных извращений. А иногда просто ради забавы. А ведь убийство — это ужасный грех, это самое тягчайшее и страшное преступление на земле не имеющее ни оправдания, ни прощения, а если это преступление совершает женщина, то оно страшнее и тяжелее вдвойне.

Так что же толкает женщин на криминал? При каких обстоятельствах они это делают? По каким причинам? И какие у них при этом присутствуют мотивы?

Психологи утверждают, что женская агрессивность более скрытая и более сильная, чем мужская. А женская драка во много раз безжалостнее и коварнее мужской. Оскорбленная дама готова растерзать свою обидчицу на мелкие кусочки. В ход идут каблуки, шпильки, ногти, зонтики, предметы девичьего туалета и запрещенные приемы. Даже вид крови или мольба о пощаде не действуют на разъяренную драчунью. А если фемина решает убить счастливую соперницу или неверного любовника, то идет в своих коварных замыслах до конца. Она точно их лишит жизни. Можете не сомневаться. Это мужчина может сто раз подумать и передумать. А женщину ничто уже не остановит на пути к цели. Вот почему киллеры-барышни так ценны для спецслужб: у них просто нет отказов и сбоев. Эта «машина» запрограммирована на убийство. И если цель перед ними поставлена — клиент будет скорее мертв, чем жив.

А ради того, чтобы отомстить сильному полу некоторые представительницы слабого пола изобретают такие способы мести — что просто диву даешься! Мужчины здесь явно отдыхают! Тем более психологические особенности мужчины и женщины, как известно, различаются. Разные они планеты. И хотя притягиваются они к друг другу по законам сексуального тяготения, но все же они — разные! И логика у них разная. И агрессия. И жестокость. И мотивы.

В современной психологии и психиатрии для более эффективной диагностики пациентов используются так называемые проективные методики: цветовой тест Люшера, пятна Роршаха, тематический апперцептивный тест (ТАТ), рисуночные тесты и др. Так что же они могут нам интересного рассказать о женской агрессивности?

Например, возьмем ТАТ, разработанный в Гарвардской психологической клинике Генри Мюрреем во второй половине 30-х годов. Этот тест представляет собой набор из 31 таблицы с черно-белыми фотографическими изображениями на тонком белом матовом картоне. Одна из таблиц — чистый белый лист. Обследуемому предъявляется в определенном порядке 20 таблиц из этого набора (их выбор определяется полом и возрастом обследуемого). На таблицах изображены разные люди и ситуации. Каждая картинка направлена на выявления одной или той потребности. Испытуемый должен описать чувства и мысли персонажей, что было, что есть и что будет. Он невольно идентифицирует себя с рисуночным героем и проецирует на него свои чувства и мысли.

Так вот, на одной из картинок теста изображена женщина, которая сомкнула руки на горле другой женщины, и похоже, что сталкивает ее с лестницы. Эта таблица направлена на выявление скрытой агрессии у представительниц прекрасного пола. При виде этой картинки у большинства женщин выявляется это состояние. Причем их рассказы ярки, полны крови, кровожадны, жестоки. У мужчин меньше жутких историй при описании картинки, где мужчина схвачен сзади тремя руками, фигуры его противников не видны, меньше подавленной агрессии. Дело в том, что представители сильного пола обычно не сдерживают внутри себя агрессию, а проявляют ее внешне. То есть если мужчину обидели, он тут же вспыхивает как солома от избытка негативных эмоций, и стремиться нанести врагу адекватный ответ! «Отделал» обидчика — и выпустил пар. Эмоции улеглись, злость улетучилась. Месть состоялась. Схема мужской реакции на нанесенное оскорбление довольно-таки проста и примитивна. А вот женщины в подобных ситуациях действуют иначе, тем более, если противник физически сильнее них. Они взращивают и лелеют месть изнутри, внешне оставаясь вполне спокойными и любезными. И вряд ли кто догадывается, что у них в душе уже поселилась зло и ненависть. Они могут вынашивать коварный план расправы долгое время, но когда наступает подходящий момент, незамедлительно приводят его в действие. Обидчик посрамлен, повержен, покалечен, а еще страшнее — убит, а женщина с чувством глубокого удовлетворения избавляется от агрессии.

Вот почему женщины скрытые и спокойные убийцы. Так сказать тихий омут, где есть место всяким черным мыслям. Внешне эти дамы — улыбчивые и добрые ангелы, а внутри — просто дьяволицы! Там просто все кипит, бушует, клокочет. Как бурная вода перед плотиной. Еще чуть-чуть и нахлынут эмоции, взбунтуется психика, отключиться здравый смысл — и тогда прорвет злая энергия преграду разума! Затопит кровью все вокруг и никого не простит и не пощадит!

Женщины-маньяки так же опасны, как и маньяки-мужчины, но не так заметны. Поэтому они получают возможность убивать на протяжении более долгого времени. Серийные убийства всегда ужасают своей жестокостью, но когда речь идёт о женщинах серийных убийцах, матерях, поражаешься вдвойне. Женщины становятся серийными убийцами крайне редко, вот поэтому их истории привлекают повышенное внимание.

Майкл Келлегер в свое книге «Наиболее редкие убийцы» утверждает, что женщины наиболее успешные, острожные, точные, методичные серийные убийцы. Келлегер проанализировал истории сотни маньячек, которые действовали в США, Канаде и странах Европы начиная с 1900 года. В среднем, им удавалось убивать на протяжении восьми лет — вдвое больше, чем среднестатистическому мужчине-маньяку.

В книге Кэрол Дэвис «Женщины, которые убивают» есть типология женщин, совершающих серийные убийства. Их пять видов.

Первый вид — «Черные вдовы» (названы в честь самки паука «черная вдова», которая съедает своего партнёра после любовного акта). Такие дамы, как правило, начинает убивать после двадцатипятилетнего возраста, а ее жертвами становятся мужья, любовники, члены семьи и вообще любые люди, с которыми она установила доверительные отношения. За десять-пятнадцать лет эта «вдова» изводит со света семь-восемь человек и более (ныне известный максимум — сорок три). Любимое орудие убийства — отравляющие вещества, способные имитировать естественный конец жертвы. Главная цель подобных убийств — это финансы и недвижимость.

Второй вид женщин-убийц — «Ангелы смерти». Они начинают убивать с двадцати лет. Обычно такие работают в больницах, госпиталях, домах для престарелых, приютах, хосписах — то есть, в местах, где случаи смерти происходят постоянно и каждое убийство можно списать на естественную смерть. «Ангелы» играют роль Бога, решая кого убить первым. Они убеждены, что они не твари небесные, а избранники божьи. Это именно им предоставлено право судить людей. Эдакие Раскольниковы в женском обличье. Как правило, эти «небесные избранники» для умерщвления людей применяют медицинские препараты. Средняя «производительность» ангела — шесть-девять жертв за два года (в одном случае жертв было шестнадцать).

Третий вид — «Сексуальные хищницы». Как правило, это особы тридцати лет и старше. Они очень часто меняют места проживания, болеют нимфоманией. Вступая в беспорядочные половые контакты, они порой в минуты психопатического криза лишают жизни своих партнеров. Их криминальная карьера продолжается, в среднем, три года. За это время они убивают в среднем пять-шесть человек.

Четвертый вид — «Мстительницы». Эти начинают убивать в двадцатидвухлетнем возрасте, а их жертвами становятся либо члены семьи, либо известные личности, либо члены каких-либо организаций, имеющих для убийцы символическое значение. В среднем за пять лет «мстительница» успевает убить две-три жертвы. Эти преступницы отличаются крайней осторожностью, и очень долго и аккуратно планируют свои преступления.

И наконец, пятый вид. Так называемые «Корыстные убийцы».. Эти маньячки лишают жизни людей ради денег, а их жертвами становятся или конкуренты или посторонние люди, с которыми убийцы входили в контакт. Это наиболее осторожные и изобретательные серийные убийцы. Как правило, они начинают действовать в двадцатипятилетнем возрасте и через лет десять они успевают сколотить себе состояние. В среднем, на счету у каждой с десяток, а то порой и с дюжину жертв. Выбор оружия, средств и способов умерщвления людей у этих особ отличается завидным многообразием.

Можно конечно поспорить с этой типологией. В нашем исследовании мы имеем дело не с простыми людьми, а с историческими личностями, о которых написано немало книг и статей. Некоторые из них не попадают под вышеуказанные категории. Нельзя их втиснуть в эти рамки: «хищницы», «мстительницы», «ангелы смерти», «черные вдовы»… Это узко. Наши героини в кавычках шире этих границ. Гораздо шире.

Задача автора не состояла в том, что взять и, не мудрствуя лукаво, пересказать биографию «героинь», перечислить их «подвиги», сосчитать количество жертв, залить страницы массой крови и трупами, удивить шокирующими подробностями. Нет, такой задачи не было. Просто-напросто хотелось найти те психологические причины, те «звоночки», после которых эти женщины начали творить свои злодеяния. Хотелось понять: в какой период жизни, и по какой причине началось их личностное падение. Где тот старт, что привел этих особ к печальному финишу.

Поэтому в этой книге мы попытаемся ответить на ряд интересующих нас вопросов, а именно: что заставляло знаменитых женщин действовать так жестоко. По какой причине? Что этому способствовало? Детские травмы? Окружающая среда? Какие-то психические или невротические заболевания? Какой нездоровой прихотью или идей они были одержимы, раз стали маньячками.

И при ответе на эти вопросы нам никак не обойтись без науки о человеческой душе — психологии. В данной науке существует множество течений и направлений. И каждое учение только по-своему и только со своей стороны изучает индивида. У них неодинаковые подходы к изучению человеческой психики. Разные методики, методы, способы, средства. И в тестировании, и в коррекции, и в мониторинге. Да, все теории отличаются друг от друга, но какую из них нам взять за основу? Ведь адепты некоторых направлений не утруждают себя копанием в душе человека. Им совершенно неинтересно из чего состоит структура личности и что за психические процессы происходят в мозгу.

Например, бихевиоризм. Для специалистов этой теории все элементарно в этом мире (кстати, основой для их направления послужила теория Павлова о рефлексах). Для них человеческий мозг — это просто «черный ящик». Главное — что на входе и что на выходе. Возникает какой-то определенный стимул (жизненная ситуация), за ним следует определенная психологическая реакция. Методом проб и ошибок (реакций) и изучается человек. Это все просто и надежно, но нам хочется что-нибудь поинтереснее (хотя бихевиоризм и его современные модификации считается весьма результативной психокоррекционной методикой). Нам нужна теория, где изучается человеческая душа, описывается структура личности, где обрисовываются скрытые потребности индивида, его чувства, мысли эмоции, сексуальная энергия. Так сказать, необходима та теория, с помощью которой можно залезть внутрь человека и долго и тщательно там покопаться. И здесь нас, вероятнее всего, выручит известный врач и психолог Зигмунд Фрейд. Вернее, его любимое и тщательно выпестованное детище — психоанализ.

Кто из нас не слышал такие психологические термины как: «либидо», «фобия», «Эго», «Эдипов комплекс», «перенос», «идентификация»… И это список можно продолжать и продолжать. Психоанализ порой спорен, неоднозначен, но по-прежнему могуч и эффективен. И он постоянно развивается. И в описании наших героинь мы не могли пройти мимо этого учения. Классика никогда не подводит, все об этом знают.

Но теория теорией. Она мертва без практики. Так что в нашем исследовании помог опыт психокоррекционной работы автора. И именно в тот момент, когда, казалось бы, нет ответа на вопрос, зачем она (героиня) так поступила. Почему решила расправиться со своей жертвой, хотя первоначально и не планировала этого делать. И почему расправилась именно тем способом, а не другим. Что за зигзаг сделала ее психика за столь краткий период.

Для данной книги мы взяли выборочно десять «героинь» разных исторических эпох. Почему разных эпох? Да только по одной простой причине: доказать тот факт, что за две тысячи лет от рождества Христова мир человеческих преступлений ничуть не изменился. И каждая эпоха выдает миру таких монстров-садистов — что волосы на голове дыбом встают от ужаса! И откуда такие звери появляются?! Откуда в них столько злобы, изощренности и коварства? Кто им привил такую сильнейшую нелюбовь к людям?! Явно, что не Господь Бог, ни его сын божий Иисус Христос, ни дух святой. Есть у маньячек один всеобщий кумир на все времена и эпохи — это падший архангел Люцифер или проще Дьявол! Он — путеводная звезда для особ с нездоровой манией.

Но изверги-убийцы берут пример не только с Дьявола, но и с себя подобных. Разные эпохи — разные примеры. Средневековая маньячка изучает опыт древнеримской маньячки, а современная — и древнеримской и средневековой. Как убивать, как издеваться, как мучить. Как фиксировать эти преступления. Описанием и подсчетом в своих дневниках? Или коллекционированием вещей и предметов жертв?

Они учатся друг у друга, уважают, чтят.

Они связанны через века невидимой кровавой нитью.

Они — одного поля ягоды!

И они — маньяки!

Правда, если вдаваться в скрупулезную терминологию и подробности, то не всех наших «героинь» можно назвать настоящими стопроцентными маньячками. У некоторых из них не так было много жертв на счету, и не все они являлись психически больными людьми, но по сути их все-таки можно окрестить «маньячками». Ведь всеми ими двигали и руководили разные маниакальные идеи. Кто-то стремился достичь верховной власти, устраняя всех на своем пути и не гнушаясь никакими методами. Кто-то убивал, мстя за свою поруганную честь. Кто-то травил людей в отместку за свое тяжелое детство. Кто-то умерщвлял народ ради забавы. А кто-то от скуки. Все эти «героини» разные и по характеру и темпераменту, да и исторические эпохи тоже разные, но всех их объединяет одно но страшное стремление — убивать себе подобных! Издеваться над ними, применять насилие, мучить. И все они однозначно — стопроцентные убийцы! И совершенно не важно, сколько человек лишила жизни эта персона, троих или сто. Или может все шестьсот. И не важно, по каким причинам. Важно, что все они все по своему определению — душегубы.

На их примере мы попытаемся проследить историю превращения нормальной женщины в зверя-маньяка. Попробуем изучить, проанализировать, понять природу данной метаморфозы, и тем самым раскусить этих монстров в женском обличье. Так сказать разложить по полочкам их звериную душу. Хорошо или плохо это мы сделаем судить вам, дорогой читатель.

Для читателей так же сообщаю, что персонажи как первой, так и второй книги существовали в реальности и не выдуманы автором.

Надеемся, что данная книга найдет широкий отклик среди любителей истории, психологии, философии, культурологии, публицистики и криминального жанра.

ГЛАВА 1

ИЗАБЕЛЛА КАСТИЛЬСКАЯ. НЕИСТОВАЯ КАТОЛИЧКА

Vade retro, Satana! — Изыди, Сатана!

латинское крылатое выражение и название католической молитвы

1492 год. Испания.

У этой красивой и энергичной женщины лицо было нежное, светлокожее, а волосы длинные, золотистые и кудрявые — казалось, будто ангел сошел с небес на землю. Правда роста она была невысокого, а ее телосложение не отличалось особым изяществом. Тем не менее, в облике этой всадницы чувствовалось врожденное благородство и достоинство. Да, на вид она была вылитый херувим. Но как говориться внешность порой обманчива. Внутри этого «крылатого существа» на самом деле сидела кровожадная и жестокая дьяволица!

Эту всадницу звали Изабелла. Она была королевой Кастилии.

Вместе со своим мужем Фернандо Арагонским она проводили в Испании политику массовой христианизации. Супруги решили захватить мусульманскую Гранаду и насильственно крестить евреев и мусульман. А так как Изабелла Кастильская и Фернандо Арагонский были католиками, то естественно мечтали превратить Испанию в исключительно католическое королевство. Инквизиция судила каждого подозреваемого в ереси с особым пристрастием, а имущество еретиков конфисковалось и шло на войну с Гранадой. Для поощрения доносчиков им отдавали часть имущества оклеветанных или взаправду разоблаченных людей, поэтому число «благожелателей» с каждым днем росло. Кому не хотелось поживиться за чужой счет?

В этом году 31 марта в гранадском городе Альгамбра она совместно со своим мужем подписала указ об изгнании из Испании, Сардинии и Сицилии евреев. В историю он вошел под названиями: «Альгамбрский декрет», «Гранадский эдикт» или «Эдикт об изгнании». Этот указ предписывал всем евреям королевства в трёхмесячный срок либо креститься, либо покинуть пределы страны. Если оставшиеся после этого срока еретики не принимали католическую веру или не уезжали из страны, то их объявляли вне закона. Их ждали ужасные пытки и верная смерть. Чаще — смерть на костре. Многие евреи, не желая отступаться от своей веры, бежали в Португалию, остальные — кто в Италию, кто в Османскую империю, а кто и в страны Северной Африки. Декрет касался всех последователей иудаизма, независимо от этнической принадлежности. Закон делал их беззащитными от преступных посягательств и лишал права на законный суд. Понятно, что в таких условиях испанские евреи не могли полноценно заниматься торговлей, ремеслом, ростовщичеством. Чтобы полноценно жить и работать в королевстве, им надо было лишь принять католическое крещение, но не все это делали и за это попадали под суд Инквизиции. А Изабелла Кастильская фанатично преданная католической вере ревностно следила за исполнением этого суда. Она любила сама отправлять еретиков на казнь. Вот и сегодня она в окружении многочисленных вельмож, судей, приближенных присутствовала на выездном заседании Инквизиции.

Изабелла Кастильская тронула поводья…

Великолепный иберийский жеребец, махая хвостом и гривой, радостно «затанцевал» под ней. Королева строже натянула удила — и конь вмиг присмирел. Она проехалась вдоль толпы мавров, арабов и евреев, окруженных полусотнею ощетинившими копьями и алебардами стражников в кирасах и шлемах с перьями. Истовая католичка отобрала среди толпы парочку еретиков для беседы о жизни и подлинной вере. Королевскими собеседниками поневоле оказались юноша-араб и старик-еврей. Их живо подвели к венценосной всаднице. Клятвопреступники, не смея взглянуть на королеву, низко опустили голову. Изабелла решила начать с юноши. Королева грозно посмотрела на араба. Ее зеленовато-голубые глаза-хамелеоны, характерные для династии Трастамара, сверкнули презрением и ненавистью.

«Ты веришь во Христа, презренный отступник?» — спросила араба Изабелла.

«Я верю в Аллаха», — с достоинством ответил темнокожий юноша.

«А что за такое Аллах? Мне неведомо сие слово».

«Аллах- это наш Создатель и управитель всего сущего. У Аллаха нет равных в этом мире. И нет бога в этом мире кроме него и пророка Мухаммеда. Он сильнее вашего Христа, он непобедим».

«Если ты не отречешься от веры, то пойдешь на костер. Согласен ли ты, еретик, страдать за Аллаха? Заслуживает ли он такой жертвы? Но в случае если ты отречешься от своего идола и поверишь в нашего сына божьего Иисуса, то я велю сохранить тебе жизнь. Выбирай… Так каков твой окончательный ответ?…»

Араб дерзко усмехнулся.

«Ваше величество, я веры не продаю. Аллах — для меня это все. И мое существование зависит только от него».

На бледном лице королевы вспыхнули пунцовые пятна сильного гнева.

«Ты лжешь, еретик! Твое существование зависит от меня, твоей королевы! И от моего бога, что распоряжается мною! Хочу казню, хочу милую! И на то будет воля Всевышнего. Он меня спасает и направляет на благие дела. А благое дело — это уничтожение с корнем всех неверующих во Христа! И вот мое королевское решение. Тебя еретика, исчадие ада, на костер! Сгори сорная трава, очисти сей мир от скверны! На костер богохульника, на костер!» — в ярости закричала королева.

Араба потащили к столбу, привязали и закидали хворостом…

К венценосной особе подвели еврея. Это был так называемый марран — еврей, крещеный после Гранадского эдикта.

Альгамбрский декретделал евреев беззащитными от посягательств на их жизнь и имущество, и те иудеи, кто не захотел уехать из страны, вынуждены были креститься. Но большинство из них тайно продолжали исповедовать иудаизм, а значит, считались еретиками и подлежали суду Инквизиции. Этот старик пытался обмануть Инквизицию, притворяясь рядовым христианином, но агенты суда легко его вычислили. По словам доброжелателей-соседей религиозный клятвопреступник хранил в доме Торы и отказывался работать или вообще что-либо делать в субботу. Благодаря этому доносу старика арестовали, судили и определили суровое и ужасное наказание — сожжение на костре.

Но у старика был еще шанс спастись от смерти: кроме суда Инквизиции был и неформальный королевский суд. Королева — помазанница Божья — могла либо отменить приговор, либо утвердить. Ее слово — точно закон! Как скажет, так и будет.

Королева строго посмотрела на еврея.

«Старик, ты веришь во Христа?» — спросила она.

«Верю», — смирено сказал еретик. — «О, ваше величество, каждый человек является сыном Божьим, и каждому открыта дорога к совершенствованию в направлении соединения с Богом, всем людям даются средства к достижению этого предназначения — свободная воля и божественная помощь».

«Но ты дважды обманул свою королеву, старик. В первый раз, когда исповедовал свою веру — иудаизм. А это неправильная ложная вера. Во второй раз, когда крестился, притворяясь настоящим католиком, но продолжал оставаться рьяным клятвопреступником. Но тебя разоблачили мои преданные слуги. И что ты скажешь в свое оправдание, старик?»

«О, ваше величество, я иудей и католик одновременно. Бог един для всех. Евреев, арабов, кастильцев, гранадцев. А то, что кто-то прикрывается именем Бога и делает вид, что исполняют Его волю, а на самом деле убивает, насилует и грабит — это все его неправда. И нет никакого оправдания тем, кто, говорит, что верует в бога, продолжает преследовать другого брата лишь только потому, что тот верит в Бога иначе. Кому я помешал своим, узренным и понятым по-моему богом?»

«Ты умен, старик, оттого ты и опасен для моей веры. Ты никогда не откажешься от своего Талмуда, Торы, шестисот тринадцати извлеченных из Пятикнижия предписаний и прочей другой ереси. И ты будешь склонять на свою сторону заблудших душ, приучая к своей ложной вере. Так что оправляйся на костер дважды еретик!»

«Пощадите, о ваше величество, у меня жена, дети, внуки, на кого я их покину!» — стал умолять старик, но королева была тверда и непреклонна и лишь отрицательно покачала своей кудряво-золотистой головой.

Еврея тоже привязали к столбу и обложили сухими сучьями и ветками.

Палачи поднесли огонь к хворосту… Королева, не сходя с коня, с мрачным и нескрываемым удовольствием наблюдала за экзекуцией. Ее глаза-хамелеоны стали зелеными и радостно злыми. Кастильская дьяволица наслаждалась гибелью клятвопреступников.

Первым «сжарился» араб. Он стоически переносил все мучения и боль и все время пока не умер, восклицал: «Аллаху Акбар! Аллах величайший!»

Что касается еврея-старика, то огонь вокруг него горел с недостаточной силой. То ли по злому умыслу то ли по не знанию дела хворост и дрова положили поверх сухих веточек, которые использовались для розжига, и огонь поглотил их, но не смог охватить положенные сверху дрова. Палач, чувствуя свою вину, решил ее исправить: он обложил клятвопреступника большим количеством хвороста. Но огонь продолжал гореть только снизу и выжег нижнюю часть тела осужденного. Ноги старика обуглились до черноты, скупые мужские слезы буквально вырвались из его расширенных глаз, но не оттого, что он пожелал плакать, а оттого что он терпел нестерпимую боль — так сильны были его мучения! Он не мог сгореть по-человечески. Старик выл как зверь, умоляя его добить. Это было похоже на самый настоящий ад.

Еврей, корчась в страшных муках, взывал время от времени к богу:

«Господь, будь милостив ко мне! Помогите огню подняться, я не могу сгореть».

Отступник находился в агонии до тех пор, пока один из сердобольных охранников не догадался, что происходит, и крючком алебарды убрал часть хвороста. Тогда пламя вспыхнуло с такой силой, что охватило всю верхнюю часть туловища еретика. Старик забился еще в большой агонии, стал изгибаться… Это было ужасное зрелище. Публика плакала навзрыд, наблюдая за страшными мучениями старца. Вскоре несчастный клятвопреступник умер, и душа его полетела на аудиенцию с богом. А огонь все больше и больше обрабатывал и кусал тело еретика. Вскоре из бушующего пламени публике был виден лишь неподвижный скрюченный и обугленный труп, или вернее то, что от него осталось.

Так расправлялась со своими врагами королева Испании Изабелла Кастильская.

В 1483 году фанатичная католичка назначила своего духовника — Томаса Торквемаду — первым великим инквизитором Кастилии и Арагона, а затем Валенсии и Каталонии. Начались массовые религиозные чистки. Спасаясь от расправы и не желая отступать от своей веры, Испанию в то время покинула большая часть евреев и арабов. Это более 200 тысяч человек. А те, кто остался в живых и не покинул королевство, вынуждены были принимать христианство, хотя это редко спасало новоявленных католиков от смерти на костре. Летописец той поры Себастьян де Ольмедо называл Торквемаду «молотом еретиков, светом Испании, спасителем своей страны, честью своего ордена». Имя Томаса Торквемады станет со временем именем нарицательным. Так испанцы будут называть промеж собой жестоких религиозных фанатиков.

Торквемада хотя и считался представителем древнего кастильского рода, но не был чистым испанцем. Он приходился племянником кардиналу Хуану де Торквемаде, который был потомком крещенных евреев. Его дед и бабка были в свое время обращены в святую католическую веру. Выходит первый инквизитор Испании уничтожал представителей своей же национальности? Как ту не вспомнить одиозного злодея Адольфа Гитлера. По отцовской линии он был из рода евреев-ашкеназов, но в угоду своей национал-социалистической идеи он истреблял своих сородичей не просто сотнями тысяч, а миллионами.

Как же Торквемада удостоился быть доверенным лицом самой Изабеллы Кастильской? Всему «виной» ее мать — Изабелла Португальская.

Когда-то Торквемада служил приором в маленьком монастыре Санта-Крус ла Реал в Сеговии, который часто посещали представители высшего кастильского общества, в том числе и королева-мать Изабелла Португальская с маленькой Изабеллой. Торквемада своим душевными качествами, истовой верой в бога и крайним аскетизмом произвел на королеву благоприятное впечатление.

Когда королева овдовела, брат Томас считал своим долгом регулярно посещать и утешать ее. От монастыря Санта-Крус до Аревало было около 50 километров, и этот путь он преодолевал пешком. Торквемада никогда не использовал мулов для поездок, он шел в одиночку через неспокойную и опасную страну, даже не взяв с собой куска хлеба. Он уже привык поститься и уже не помнил вкуса мяса, которого не ел уже больше десяти лет, и хроническое чувство голода было для него нормальным явлением, что он его просто не замечал. Ему была неведома усталость, безразлична жара, холод, голод, и не страшны дикие звери, которые жили в пустынных районах между Сеговией и Аревало. Чтобы защищаться от кабанов, медведей, волков и диких кошек монах брал всегда с собой крепкую и сучковатую палку. Он любил говорить, что: «Звери, так же как и язычники, в сущности, трусы, их можно ошеломить внезапным нападением; они страшны только в том случае, если люди теряют бдительность».

Он был тогда молод и полон сил и верил, что ему благоволит сам Господь.

Такое внимание и преданность вассала к госпоже своей не могла не восхищать Изабеллу Португальскую. Вскоре королева назначила служителя доминиканского ордена духовником принцессы. И тогда Торквемада рьяно взялся за воспитание и образование венценосной девочки.

Поначалу казалось, что назначение Торквемады наставником юной Изабеллы выглядело не очень перспективным: ведь у нее было никаких шансов на корону. Но Торквемада, знал, чего не знали другие, а если не знал, то доверял своей интуиции. И она подсказывала ему, что это назначение — просто счастливый случай. Торквемада буквально вцепился в этот статус духовника принцессы. И он не прогадал. Впоследствии он стал доверенным лицом Изабеллы и через нее осуществлял свое решающее влияние на политическую жизнь всей Испании.

Томас Торквемада высоко ценил достоинства Изабеллы. А она, в свою очередь, восхищалась духовником и уважала его жизненные убеждения и фанатичную преданность богу. В придворном мире, где принцессу окружали одни лишь льстивые и угодливые люди, он и действительно был выдающейся личностью и заметно выделялся среди них.

Но не стоит думать о Торквемаде как о человеке, охваченном исключительно верой и религиозными чувствами. Этим монахом двигал очень рациональный и жесткий политический расчет. Ему нужна была неограниченная власть и над гражданскими людьми и церковными, и через Изабеллу он мог получить ее. Влияя на принцессу, а затем и на королеву, он мог продвигать свои идеи, решения, воплощать в жизнь самые смелые замыслы и убирать своих политических врагов. В принципе так со временем и получилось. Изабелла стала королевой Испании, а он ее «правой рукой».

Кстати, королева Кастилии Изабелла не уступала в жестокости своему первому инквизитору Торквемаде. Она тоже прославилась своей беспощадностью и жестокосердием по отношению к тем, кто не являлся католиками.

Пытки были главным орудием королевы в деле уничтожения иноверных. Ведь для судей главное было признание обвиняемого. А пытки помогали это сделать. Они были настолько мучительными и ужасными, что практически многие признавали свою вину. Допросы с пристрастием длился часами, а то и днями. Судьи даже перекусывали между истязаниями и продолжали дальше свое черное дело. Не щадили ни детей, ни беременных женщин ни стариков. И даже если кто-то выдерживал пытки, их все равно признавали виновными: у палачей была бурная фантазия и изобретательный и коварный ум. Если кого-то оправдывали, то это были уже не жильцы, а калеки. Некоторых суд освобождал еще до вынесения приговора по причине их болезни или физической дряхлости. Такие попадали или в богадельню, или в приют.

К разным пыткам прибегала Изабелла Кастильская и ее приближенные, чтобы заставить человека отступиться от своей веры или признаться в сделке с Дьяволом.

Одной из ужасных пыток тогда была «растяжка» — насильственное растягивание тела с помощью веревочных лебедок. От такого истязания лопались сухожилия, связки, трещали кости — боль была неимоверная!

Если это не помогало, еретика вздергивали на дыбе. В то время это была наиболее распространенная пытка. Руки жертвы связывались за спиной, а другой конец веревки перебрасывали через кольцо лебедки. Жертву либо оставляли в такой позиции, либо сильно и непрерывно дергали за веревку. Для пущего эффекта применялись утяжелители, их привязывали к ногам, а тело рвали щипцами.

Еще один вид пыток назывался «Кресло инквизиции». То было особенное кресло. С шипами. Обнаженную жертву усаживали на кресло в такой позе, что при малейшем движении в его кожу вонзались шипы. Как правило, издевательства длились по несколько часов, мучители протыкали конечности обвиняемому, рвали щипцами его кожу, мышцы.

В то время существовала еще одна страшная пытка. Она называлась «Охрана колыбели». Известный палач Ипполито Марсили называл это истязание «переломным моментом в истории пыток». При этом способе нет сломанных пальцев, позвонков, рук, вывернутых лодыжек, раздробленных суставов. Смысл истязания был в том, чтобы держать жертву в бодрствующем состоянии так долго, как только возможно. Жертве связывали за спиной руки, а с помощью лебедки поднимали на верхушку деревянного треугольного бруса на трех ножках, либо пирамидального навеса на столбах, а затем постепенно опускали. Верхушка острой пирамиды проникала в интимную область человека. Боль для жертвы была адской, и жертва порой теряла сознание. Если это происходило, то беднягу приводили в сознание, и пытка возобновлялась. И так до победного конца. Пока еретик не признавался во всех преступлениях века. Для усиления болевых ощущений к ногам жертвы привязывали гири — и промежность просто разрывалась на части!

Считалось, что если человек лишался чувств при пытках, значит, дьявол усыпил обвиняемого чтобы спасти от допроса. Если еретик умирал, не выдержав пыток или кончал жизнь самоубийством то это тоже списывалось на коварство Сатаны: дескать, лукавый избавил своего подданного от признания своей дьявольской сущности.

А затем апогей пыток — казнь! Либо сожжение на костре, либо… Бедные люди, что сними только не вытворяли палачи! Отсекали голову мечом, топором, секирой, вешали, удушали, топили в воде, калечили насмерть.

Но вернемся к нашей королеве.

Датой рождения неистовой католички во всех энциклопедиях и справочниках значится 22 апреля 1451 года. Она появилась на свет в укрепленном замке Мадригал-де-лас-Альтас-Торрес, что возле города Авила Она была дочерью короля Кастилии Хуана II-го от второго брака.

Ее мать, Изабелла Португальская, дочь герцога де Бежа, несмотря на свою молодость, имела более жесткий и стойкий характер, чем ее супруг Хуан. Невзирая на дворцовые интриги, она родила в 1453 году второго ребенка, на этот раз сына, названного Альфонсо, тем самым сумев обеспечить преемственность королевской власти.

Изабеллу-младшую с детства обучали чтению, письму, прививали светские манеры. Но так как детство своё она провела вдали от королевского двора и её не рассматривали как наследницу трона, образование её было поверхностным. Поэтому жизнь юной Изабеллы протекала в спокойной, но насыщенной религиозностью атмосфере. Принцесса с золотистыми кудряшками и миленьким личиком оказалась весьма усердной ученицей. Особенно рьяно она изучала богословские предметы, христианские заповеди и добродетели. Более того, во всей Кастилии (да и за ее пределами) вряд ли можно было бы отыскать хотя бы одну такую принцессу, равную ей в желании беспрекословно и с большим пиететом перенимать взгляды своего духовного наставника.

Как пишет историк Эжен Франсуа Россев Сент-Илер: «голос Торквемады Изабелла с детства привыкла принимать за голос Бога».

Торквемада действительно был голосом Бога: Всевышний во время религиозных трансов раба божьего Томас вещал ему своим громогласным потусторонним голосом с небес, что Изабелла станет в свое время королевой Кастилии. Поэтому Торквемада в это слепо верил и страстно этого желал. И данная вера, слепая и непоколебимая, невольно передавалась юной Изабелле, помогая той преодолевать на своем жизненном пути все самое негативное: невзгоды, сомнение, страхи, разочарования, неудачи, минуты слабости. Однажды во время молитвы, в порыве религиозных чувств, Торквемада попросил принцессу встать на колени и дать клятву в том, что когда она придет к власти, то обратит Кастилию в католичество. Поддавшись душевному порыву, Изабелла пообещала наставнику, что при первой же возможности она это сделает. Она, как и ее духовник, мечтала о тотальной христианизации не только Кастильского королевства, но и всего мира. Вот когда в уме юной Изабеллы зародилось маниакальная идея сделать всех людей католиками — а значит счастливыми (это в ее понимании). Именно с этого момента началось зарождения и становления той ипостаси принцессы, которую впоследствии все евреи и арабы окрестят «Неистовой Католичкой» и которую проклянут на все времена.

Уже было сказано о том, что королевское образование Изабеллы носило поверхностный характер, поэтому многие пробелы в своём образовании девочке, а затем и девушке, пришлось восполнять самой. Подобный вывод можно сделать на основании того, что Изабелла, помимо глубокой фанатичности и осведомленности в религиозных вопросах, была более образованной, чем ее будущий супруг, принц Фернандо Арагонский. В ту эпоху, когда даже среди аристократии хватало безграмотных женщин, образованность Изабеллы просто поражала ее современников.

Зато ее некоторые наставники чрезмерно рьяно учили девочку придворным танцам, пению, игре на музыкальных инструментах и традиционным женским занятиям того времени — шитью, рукоделию и ведению домашнего хозяйств. И это принцессе нравилось. А шитье и рукоделие стало ее пожизненным хобби.

Уже в юности Изабелла среди своих сверстниц и даже дам старшего возраста выгодно выделялась умом, решительностью, упорством, твердым непреклонным характером. Да, внешность ее была чисто женской — красивое ангельское лицо, длинные кудрявые волосы, глубокие красивые глаза, но вот характер… В большой степени он был мужским. Инфанта занималась различными физическими упражнениями и вместе со своим младшим братом Альфонсо совершала многокилометровые кроссы по окрестным холмам. И тем самым приобрела крепкое здоровье, неутомимость, работоспособность и стойкость. Плюс к тому же инфанта очень любила лошадей и верховую езду. Она была настоящей воинствующей амазонкой. Позже Изабелла проводила время в походах, порой сама командовала войсками, а в полководческой палатке вместе со своими секретарями занималась чтением и составлением государственных бумаг. Вместе со своими верноподданными она делила тяготы и лишения солдатской жизни и стоически переносила походные условия. Такое поведение не было присуще кастильским королевам, обычно более привычных к ярким нарядам, скучным ассамблеям и светской болтовне.

Но наряду с хорошими качествами у Изабеллы развивались и плохие. Например, самонадеянность, упрямство, жестокость, нетерпимость к критике, чужим мнениям и вероисповеданиям. И конечно, у нее как у представительницы королевской крови была завышенная неадекватная самооценка. Но на то она и королева чтобы чувствовать себя умнее, хитрее и выше других людей.

К тому же картины насилия, происходящие при дворе при смене одних королевских фаворитов на других, свидетельствовавшие о непрочности королевской власти, не могли не быть замечены и не и пережиты юной инфантой. Но она не сломалась и не ушла в себя. Напротив, эти кровавые преступления и сцены циничного бессердечия внушили Изабелле ответную защитную реакцию в виде бессознательного стремления к жесткости и репрессиям. Что потом вылилось во вполне осознанную в будущем жестокость по отношению к людям других вероисповеданий.

Была у нее в детстве еще одно особое качество, которое и сделало ее потом воинствующей католичкой. Это — богобоязненность. Тогда при дворе очень большое внимание уделялось религиозному воспитанию девочки. Изабелла учила молитвы, пела псалмы, читала и заучивала отрывки из Библии. И все это на сложном и «мертвом» языке — латыни. Она так сильно любила Отца Небесного, что панически боялась его. Боялась, что он ее накажет за какое-то прегрешение, поэтому часами истово молилась Ему и читала Библию.

На определенном духовном уровне развития человеку может помочь ощущение благоговейного трепета перед мощью и величием Всевышнего. Испытывать одновременный страх и наслаждение от бесконечной вселенной-Бога — разве это не здорово?! Человек в таком случае старается соблюдать божьи заповеди и не грешить. Он страшиться прогневить Всевышнего, он страшиться его небесной кары. Такая богобоязнь фактически вытекает из любви. Если человек кого-то любит, то естественно он боится его огорчить. Но в Библии богобоязненность не рассматривается как часть любви, а как нечто отличное от нее. Богобоязненный человек — это человек, вкусивший однажды дар Божий — благодать — и боящийся ее потерять.

Изабелла очень страшилась потерять благодать Всевышнего. На этой почве у нее родился религиозный фанатизм. Она стала одержима слепой верой в правоту своих религиозных убеждений, в превосходство и исключительность католицизма, и его последователей и в том числе в «собственном лице».

Согласно изречению американского философа Джорджа Сантаяны, «Фанатизм состоит в удвоении усилий, когда забыта цель». А Уинстон Черчилль сказал, что «фанатик — тот, кто не способен изменить своё решение и никогда не сменит тему». Эти определения дат нам понять что фанатик — это человек, кто предъявляет крайне строгих требования к другим и нетерпим к каким-либо отклонениям. Словно лошадь, на которую надели шоры. Она видит только впереди себя, а вокруг себя ничего не замечает. Ее путь прост и прям.

Изабелла видела тоже только один путь и один свет — это католическая вера и Отец небесный. А ее фанатизм впоследствии превратился в манию. В манию убивать людей-некатоликов.

20 июля 1454 году умирает отец Изабеллы — Хуан II. Корону Кастилии наследует ее сводный брат — Энрике IV. Из-за своей неспособности зачать наследника он получил в народе прозвище «Бессильный» или «Импотент». Энрике воспитывался под присмотром Альваро де Луна, фаворита своего отца. Альваро де Луна был герцогом Трухильо, коннетаблем Кастилии, великим магистром ордена Святого Иакова и фактическим правителем страны при короле Хуане II. Но герцог умер за год до кончины своего сюзерена — Хуана II. Причем не своей смертью. Этому поспособствовала королева. Она умела убедить дворян и короля, что герцог виновен в отравлении Марии Арагонской. И заставила осудить и обезглавить дона Альваро де Луна.

После смерти супруга Изабелла Португальская, став вдовствующей королевой, погрузилась в траур и постепенно ушла в себя. Она часто впадала в депрессию, уныние, страдала меланхолией и ипохондрией, практически не разговаривала ни с кем и проводила свое время одна в своей комнате. Она все еще оставалась значимой звездой на политическом небосклоне Испании: ведь она была матерью наследников престола — Изабеллы и Альфонсо. Чтобы уменьшить ее политическое влияние Энрике и его приспешники отправили королеву-мать вместе с ее детьми в почетную ссылку в замок Аревало и выставили вокруг него надежную охрану, тем самым отняв тем у вдовы всякую надежду на то, что она хоть когда-нибудь выйдет оттуда. Но с другой стороны согласившись на эту ссылку, она могла быть вполне уверена, что теперь ее и ее детей не тронет приемный сын. В замке королева чувствовала себя в безопасности и могла спокойно заняться воспитанием Изабеллы и Альфонсо, а также заботиться о бедных, сирых и убогих.

Тем временем следующим воспитателем короля Энрике IV стал Хуан Пачеко.

Юный Хуан когда-то был пажом Альваро де Луны, и с детства был очень дружен с Энрике IV. По версии некоторых историков паж и королевский наследник состояли в гомосексуальной связи. Используя свое влияние на короля Пачеко, он со временем сосредоточил в своих руках всю власть в государстве. Сначала он станет маркизом де Вильена, а затем герцогом Эскалона. Надменность и стяжательство фаворита нажили ему немало врагов среди придворных. Они были твердо убеждены, что тот использует расположение короля не для блага государства, а исключительно для обогащения собственного кармана.

В возрасте 15 лет Энрике женили на инфанте Бланке Наваррской, дочери Бланки I Наваррской и Хуана II Арагонского. Но вскоре брак был отменен папой Николаем V, так как Энрике IV после свадьбы, так и ни разу(!) и не исполнил свой супружеский долг. Официальное обследование подтвердило, что супруга короля все еще девственница. Было еще и неофициальное расследование. Опрос одним дотошным священником проституток подтвердил мужскую состоятельность короля. Папа аннулировал брак на том основании, что какое-то «сверхъестественное колдовство» удерживало Энрике от консуммации. Бедная королева была отослана домой, где её семья поместила её под стражу, а потом отравила.

Второй женой Энрике стала Жуана Португальская, сестра короляАльфонса V Африканца. Но так как король предпочитал больше мужчин чем женщин, то новобрачная тоже, как и Бланка Наваррская, долгое время оставалась девственницей. Но женская созревшая плоть требовало свое, и Жуана нашла выход из положения. Ее «первооткрывателем» и любовником стал испанский дворянин и любимец короля Бельтран де ла Куэва.

Когда-то Энрике IV проездом останавливался в доме отца Бельтрана — Диего Фернандеса де ла Куэвы. В благодарность за гостеприимство король предложил вельможе отправить к своему двору своего старшего сына, однако Диего пожелал оставить его при себе, и ко двору отправил второго сына — Бельтрана. Юный красавчик быстро завоевал доверие и любовь короля, сделал карьеру и женился на племяннице кардинала Мендосы. Король, правда, долго и безуспешно искал любви Бельтрана, но тот не подавался на уловки Энрике и кормил обещаниями.

Вскоре у Бельтрана и Жуаны родилась девочка Хуана. Она воспринималась всеми как плод адюльтера и получила прозвище «Бельтранеха» в честь своего отца. Так как король ревновал Бельтрана к своей жене и был раздосадован изменой Жуаны и насмешками двора, то вскоре развелся с супругой. Но своего фаворита корольв знак благодарности за рождение пусть и не своей дочери сделал графом де Ледесма, что еще больше возмутило часть придворных.

Король Энрике вызывал лишь презрение и недовольство у всех слоев населения Испании. Он не только был рогоносцем, гомосексуалистом, слабым безвольным человеком, венценосной особой, не способной управлять государством, но еще и плохим полководцем. Король, вступив на престол в 1454, для популяризации среди знати и народа объявил войну маврам. Кастильцы разгромили мавров, дошли до стен Гранады и овладели Гибралтаром, но… нерешительный и боязливый Энрике, избегая решающих сражений, свёл на нет все эти победы. Эта военная неудача еще более усилили недовольство королем в Кастилии.

Неспособность Энрике зачать ребенка, сомнительность происхождение на свет якобы его дочери Хуаны Бельтранехи сделали вопрос о престолонаследии актуальным.

В это время ссыльная инфанта, проживала в замке Аревало действительно суровую и аскетическую жизнь. Под бдительным руководством Торквемады она молилась, училась, укрепляла свой дух и сделалась поистине железной девушкой.

А противники Энрике не дремали. Многие влиятельные гранды Кастилии давили на короля с целью вернуть из ссылки опальных Изабеллу и Альфонсо. Чтобы успокоить знатную оппозицию и избежать заговора против себя Энрике вынужден был призвать ко двору своих сводных родственников. Якобы для того, чтобы они получили при дворе более полное и надлежащее для королевских отпрысков образование. Теперь гранды-оппозиционеры должны были публично засвидетельствовать свою преданность новой инфанте и инфанту: они не должны сомневаться в том, что Изабелла и Альфонсо вычеркнуты королем из списка возможных наследников. Это был ловкий и дальновидный ход, но Энрике не развил этот политический успех. Будучи человеком недалеким и плохим придворным интриганом, он вскоре совершил грубейшую ошибку, которая перечеркнула его политические достижения.

Уже первый день придворной жизни Изабеллы показал истинные намерения Энрике по отношению к инфанте. Во время торжественного обеда Изабелле приближенные короля запретили сидеть за главным обеденным столом. Ей указали на другой стол, который считался на ступень ниже королевского. Пылая внутри от сильного гнева и унижения, Изабелла все же была вынуждена сдержать свой первоначальный порыв и подчиниться распоряжению Энрике. Ее возмущенный и оскорбленный брат Альфонсо в знак солидарности и поддержки тоже решил расположиться рядом с сестрой. Дон Альфонсо Каррильо де Акунья, архиепископ города Толедо, приметив публичное унижение инфанты и инфанта, тоже принял решение не сидеть за королевским столом… Это был прямой вызов архиепископа непопулярному среди народа и знати королю.

5 июня 1465 года, уставшие от выходок короля, его подданные собрались в Авиле. Возглавлял недовольных грандов все тот же дон Альфонсо Каррильо де Акунья. Его активно поддерживали дон Родриго Пиментель, граф де Бенавенте, а также дон Альваро де Суньига и дон Диего Лопес де Суньига. Самые отчаянные и смелые мятежники бросили к подножию трона чучело, украшенное знаками королевского достоинства, и начали выкрикивать в адрес его величества оскорбительные слова. Толпа мятежных грандов неофициально провозгласили королем 12-тилетнего брата Изабеллы — Альфонсо. Под звуки труб и верноподданнические клятвы.

«Кастилия для короля Альфонсо!» — кричали дворяне.

Под давлением знати и опасаясь за свою жизнь, явно перетрусившийся король Энрике IV вынужден был объявить своим наследником своего младшего брата.

Изабелла была средним ребёнком, и она в первую очередь должна была претендовать на кастильскую корону, но она не обиделась на брата за такую «подставу», она все еще была лояльна к нему: все-таки как-никак родственник, поди, не чужой. Король наивно полагал, что Альфонсо женится на «его» дочери Бельтранехе, но… парламент Кастилии — Кортесы, куда помимо знати и духовенства входили представители городов, взяв под контроль юного Альфонсо, вступили в борьбу с королем Энрике за верховную власть.

Состоялась битва при Ольмедо (1467 г.). Сторонников инфанта Альфонсо возглавлял архиепископ Толедо — Альфонсо Карильо де Акуньи, а королевские войска сам Энрике IV и епископ Мендоса, который впоследствии был ранен в руку. Здесь королю впервые повезло. Сражение началось во второй половине дня и продолжалось без каких-то заметных результатов. Архиепископ Толедо, армия которого значительно уступала противнику по численности, дисциплинировано отошел на прежние позиции, оставив монарху поле битвы.

В то время вся Кастилия разделилась на два враждующих лагеря: северные провинции были за короля, южные — за инфанта.

Чтобы убрать одного из своих политических конкурентов, Энрике прибег к хитрости. Он объявил всем, что выдает свою сводную сестру замуж за дона Педро Гирона — одного из самых состоятельных и влиятельных вельмож Кастилии, великого магистра католического военного ордена Калатрава, но старого развратника и подлеца. Узнав об этом, Изабелла пришла в неописуемый ужас: она не хотела связываться брачными узами с мерзким и противным доном Гироном и погибать в цвете лет в ненавистном замужестве. Два дня и две ночи она истово молилась Богу, призывая Всевышнего огородить Изабеллу от посягательств на ее честь. Ее подруга детства — Беатрис де Бобадилья — так прониклась ее горем, что даже вручила ей кинжал для того, чтобы она зарезала гнусного жениха. Но эта смерть была бы явной, и кто знает, сумела бы она, женщина, убить более сильного, хотя и пожилого мужчину. Тогда Изабелла придумала более эффективное и тихое решение проблемы. Ей уже надоело быть пешкой в чужой политической игре, и она решила сама пробивать стежку к кастильскому трону. Наступило время действовать решительно и цинично. Вскоре нареченный дон Педро Гирон скончался недалеко от города, где должна была состояться свадебная церемония. Три дня он корчился от сильнейших болей в горле и желудке, а потом у него началась сильнейшая рвота, а следом за рвотой из горла пошла кровь, и старого дона не стало. Оказывается: агент инфанты, переодевшись в священнослужителя, подсыпал старому развратнику в вино медленно действующий яд. Изабелла торжествовала: план ее удался. Теперь искушенная в тайных дворцовых интригах она посылает удачливого киллера к ее брату Альфонсо. Тот внедряется в кухонную прислугу юного наследника.

И вскоре случается еще одна странная смерть. 5 июля 1468 года внезапно погибает юный Альфонсо. Во время обеда ему принесли жареную рыбу, и он отведал ее. После чего он внезапно упал под стол и впал в глубокую кому. А через несколько часов, не смотря на все усилия самых искусных лекарей, не приходя в сознание, Альфонсо умер. Его почерневшие губы явно свидетельствовали об отравлении. А помощник повара в этот же день таинственно исчез.

Изабелла еще больше радовалось этой смерти: один из конкурентов за кастильский трон был устранен. Эффективно и без излишнего шума. Оставался самый главный сопериник — Энрике. Для вида принцесса надела траурное платье и предалась напускному горю. Даже проронила несколько слезинок. Вот это выдержка! Вот это хладнокровие! Суровая школа выживания в детстве давала о себе знать. Теперь Изабелла научилась убивать людей, но пока еще в малом количестве.

Итак, Альфонсо умер, и взоры мятежных дворян и депутатов обратились в сторону Изабеллы. Но та не торопилась свергать с престола своего сводного брата и поддерживать мятежников. Энрике был покорен поступком сестры и в знак благодарности официально провозгласил её наследницей Кастильского престола.

Это был звездный час Изабеллы!

В 1468 году на холме Гисандо у комплекса кельтиберских скульптур «Быки Гисандо» (в настоящее время это муниципалитет Испании Эль-Тьембло, входящий в состав провинции Авила) был подписан договор между королем Кастилии Энрике IV и его сводной сестрой инфантой Изабеллой. По этому договору Изабелла получала титул принцессы Астурийской и становилась наследницей Кастильской короны. Король брал на себя обязательства не принуждать сестру к нежелательному для нее браку, но… и она обязывалась не выходить замуж без согласия брата.

Энрике IV сделал несколько попыток выдать Изабеллу замуж, предлагая ей своих, удобных ему кандидатов. Например, сватал ей португальского короля Альфонса V-го. Альфонс был сыном короля Дуарти, умершего в 1438 году, и Элеоноры Арагонской, дочери короля Арагона Фердинанда I. А еще он был старшим братом бывшей супруги короля. Португальский монарх был очень богат, но стар для Изабеллы. Другой нежелательным для Изабеллы женихом был вышеупомянутый дон Педро Гирон, друга детства Энрике. Потом к инфанте набивались в женихи младший брат английского короля Эдуарда IV и брат французского короля Людовик XI — Шарль, герцог Беррийский. Но всем соискателям ее руки и сердца инфанта вежливо, но категорично отказала.

Энрике явно недооценивал свою сестру. В этой 17-летней девушке с ангельским лицом таилась железная воля, несгибаемый характер, невероятная целеустремленность, фанатическая одержимость и мощные политические амбиции. Изабелла уже давно повзрослела и мечтала сама править Кастилией, а братец ей только мешал в этом. Энрике еще не понимал, что в хитроумной политической партии против него его сестра уже вовсю играет белыми, а не черными фигурами. И что она уже не слабая «пешка», а мощный и непобедимый «ферзь», а иначе — «королева»! А «шахматным консультантом» у нее выступал архиепископ Толедо — Альфонсо Карильо де Акунья.

И Изабелла сделала ход конем! Она по совету «тренера» избрала своим нареченным молодого принца Арагонского — Фернандо II-го. Он был всего на один год старше своей невесты.

Бракосочетание Фернандо и Изабеллы состоялось 19 октября 1469 года в Вальядолиде. Но венчание было тайным, так как король Энрике был против этого брака. Чтобы провести за нос короля сваты жениха приехали в Кастилию, переодевшись купцами. Там они обо все договорились с Изабеллой и ее советником архиепископом Акунья. Было еще одно обстоятельство, и весьма серьезное, препятствующее заключению брака между принцессой Кастилии и принцем Арагона. Дело в том, что венценосные брачующиеся были двоюродными братом и сестрой, а для этого требовалось разрешение от Папы. Но к счастью приближенные жениха и невесты нашли выход из этого запутанного и почти безнадежного положения. Столь важная бумага была сфабрикована, а разрешение на венчание было получено уже задним числом.

Изабелла, несмотря на свой юный возраст, была весьма дальновидна и предусмотрительна. Она заключила с женихом брачный договор, в силу которого наследник Арагонского трона принимал на себя обязательства жить на родине невесты — в Кастилии, соблюдать законы этого королевства и ничего не предпринимать без согласия Изабеллы. Таким образом, Фернандо становился принцем-консортом при будущей королеве.

Династический брак Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского положил начало к объединению Кастилии и Арагона в одно сильное государство — Испания.

Энрике объявил на всю страну, что его сестра Изабелла нарушила договор и поэтому лишается право наследовать престол. Но приверженцы инфанты вступились за нее и междоусобица возобновилось. В ходе этого противостояния в 1794 году Энрике умер, а кортесы в 1476 году возвели на кастильский трон Изабеллу, но выдвинули ряд условий для молодой королевы.

Во-первых, управление государством должно быть сосредоточено только лишь в руках Изабеллы, а ее муж выступает при этом как её доверительное лицо. Во-вторых, акты о назначении на должность и произнесение судебных приговоров должны совершаться от имени обоих супругов, и что их имена должны чеканиться на монетах. В-третьих, казна и войско Кастилии и Леона должны находиться в исключительном распоряжении Изабеллы. И наконец, в-четвертых, оба королевства должны сохранять свою автономию.

В этот непростой для королевы момент к ней примкнул могущественный кардинал Педро Гонсалес де Мендоса.

Мендоса относился к группе примасов Испании. Его род славился своей беспрекословной верностью кастильским монархам. Отцом кардинала был влиятельный маркиз де Сантильяна, его старший брат Диего был в 1475 г. пожалован титулом герцога дель Инфантадо.

Раньше Мендоса поддерживал короля Энрике, который в свое время сделал ставку на верного священника, и даже в 1473 г. назначил его архиепископом Севильи с титулом кардинала, а затем сделал его и королевским канцлером. Но после смерти короля кардинал Мендоса перешел на сторону Изабеллы, находился при ней во время битвы при Торо и за свои услуги был по смерти Альфонсо Карильо назначен архиепископом Толедо.

Мендоса был причастен ко всем трём великим событиям правления католических монархов — падению Гранады, изгнанию евреев и арабов из Испании и открытию Америки. Именно через Мендосу Христофор Колумб смог добиться права быть представленным королеве и осуществить свое задуманное путешествие вокруг света. Могущество кардинала в годы правления Изабеллы Кастильской и Фернандо Арагонского было на столь огромно, что его за глаза испанцы называли «третьим королём Испании».

Вскоре гражданские междоусобия из-за престолонаследия возобновились. К этой борьбе подключился португальский король Альфонсо V. Он поддерживал права на кастильскую корону своей племянницы и невесты — Хуаны Бельтранехи. Недовольный ростом влияния на Изабеллу враждебного ему кардинала Мендосы, прежний сторонник короля Энрике IV — Альфонсо Каррильо де Акунья перешёл на сторону Бельтранехи и португальского короля.

В 1475 году король Альфонсо вторгся в Кастилию и начал войну против Изабеллы. Поначалу Альфонсо сопутствовала военная удача. Португальская армия овладела городами Торо и Самора, но вскоре она стала терпеть поражения за поражениями, так как большинство населения Кастилии поддерживали свою королеву.

1 марта 1476 года произошло сражение при городе Торо. Армию сторонников Изабеллы Кастильской (8400 воинов) возглавлял ее муж — Фернандо Арагонский, кардинал Мендоса и герцог Альба. Приверженцев Хуаны и португальскую армию (8500 чел.) возглавлял король Альфонсо, отступник Акунья и принц Португалии — Джон II. Король Испании, совершив продолжительный марш, атаковал противника с ходу. Сначала правое крыло войск кастильского короля было смято воинами принца Джона, но кастильское левое крыло и центр во главе с герцогом Альба и Мендоса после двухчасового боя нанесли решающее поражение противнику. Португальцы понесли тяжелые потери.

В октябре 1479 года португальцы сдались. Потерпевший поражение Альфонсо V вынужден был заключить мир с Изабеллой и Фернандо и отказаться от притязаний на кастильский престол.

Изабелла Кастильская была действительно незаурядной женщиной. Она сумела возвысить королевскую власть Кастилии до небывалой доселе высоты. Королева сильно ограничила самостоятельность кастильских грандов и независимость городов. Парламент все более утрачивал свою самостоятельность и подчинялся королевскому абсолютизму. Изабелла Кастильская в то время придумала великолепный политический инструмент для усиления своей власти. Он назывался «Святая Эрмандада».

Святая Эрмандада если буквально переводить — «святое братство». Это вооруженная организация по охране общественного порядка существовала во многих городах средневековой Испании, особенно — в Кастилии. Эти силы самообороны из крестьян и горожан создавались для защиты от разбойников, а также против беззакония дворянства или поддержки того или иного претендента на престол. Самая первая эрмандада была создана на севере страны для охраны маршрута пилигримов в Сантьяго-де-Компостелу в Галисии и для защиты пилигримов от разбойничающих рыцарей.

Святая Эрмандада объединяла все эрмандады Испании и обладала огромными полномочиями, даже в вопросах государственной важности. В руках королевы оказалась чуть не целая армия вооруженных людей. И это был важный козырь в деле удержания королевской власти.

Изабелла также ограничивала власть Ватикана на кастильскую католическую церковь и приближала эту церковь к себе. Чтобы подчинить своей власти три духовно-рыцарских ордена Кастилии — сантиагский, калатравский и алькантарский, Изабелла сделала своего мужа их великим магистром.

С 1480 года в Испании начала орудовать инквизиции нового типа — аутодафе еретиков и полная конфискация их имущества. За первые 18 лет новая машина по истреблению людей осудила около 104 тысяч человек, из них 8800 было сожжены на костре. В список еретиков входили евреи, мусульмане, члены сект, и даже христиане имевшие неосторожность выразить недовольство Папой или королевой.

Изабелла и Фернандо особенно рьяно заботились о конфискации имущества еретиков — им доставалась третья их часть по закону и, как правило, ещё почти столько же по праву сильнейшего. Дело в том, что они самолично выбирали трех изуверов для инквизиторского трибунала, и те не смели протестовать против нарушения привилегий Папы, которым по закону должны были доставаться остальные две трети.

Стоит отметить, что королева отметилась для истории и прогрессивным поступком: она покровительствовала знаменитому путешественнику Христофору Колумбу. Именно Изабелла Кастильская заложила все свои драгоценности, чтобы снарядить экспедицию Колумба.

Но открытие Америки принесло лишь беды коренным жителям. Ведь испанские дворяне умели лишь воевать, и, когда Колумб вернулся в Испанию, колонисты стали нападать на индейцев, убивать их, грабить их селения, насиловать женщин. Конкистадоры «подарили» аборигенам множество европейских болезней: сифилис, гонорея, оспа. От ангины и оспы вымирали целые индейские племена.

Насилия и жестокость колонистов вызвали всеобщее индейское восстание. И вернувшийся Колумб, обласканный и щедро вознагражденный на родине самой королевой Изабеллой Кастильской, был вынужден подавлять его с помощью хорошо вооруженных солдат. У тех были ружья, пистолеты, аркебузы, пушки, а у индейских вояк — лишь луки, стрелы да ножи. Но самым страшным для аборигенов оружием оказались не пушки и ружья, а отряды кавалеристов в сопровождении огромных охотничьих псов. Эти свирепые и кровожадные твари, хорошо натасканные и выдрессированные, дружно нападали на индейцев, перегрызали им горло, рвали их на куски и раздирали когтями животы. От таких собак не спасали ни стрелы, ни копья, ни ножи.

Карательная экспедиция против мятежников превратилась в настоящее побоище, после которого Колумб наложил на индейцев дань и послал несколько сотен обращенных в рабов пленных в Испанию.

Королева Изабелла Кастильская, видя сложности Колумба в деле покорения Южной Америки, распорядилась отправить на новооткрытые американские земли представителей папской инквизиции. Пусть теперь аборигены станут католиками и верными поданными испанского государства. И тогда они престанут воевать против испанцев. Теперь костры священной Инквизиции запылали почти по всей Южной Америке: местных жителей мучили и сжигали целыми сотнями, а то и тысячами. Ведь не все индейцы хотели быть поданными безумной королевы-маньячки.

Под именем бога и его сына Иисуса Христа творились и другие черные дела на вновь открытом континенте.

…1499 год.

Остров Гаити.

Отряд испанцев рано поутру окружил индейскую деревню. С господствующей возвышенности их взору открылось множество каменных и глиняных домиков, языческие деревянные идолы, центральная площадь, где собирались индейцы для экстренного совета, боевых танцев, праздников и жертвоприношений. Индейцы мирно спали. Троим краснокожим часовым не удалось предупредить своих соплеменников: испанцы захватили их в плен.

Солдаты были вооружены до зубов. Как огнестрельным оружием — аркебузами, ружьями, пистолетами, так и холодным — мечами, шпагами, кинжалами, алебардами, копьями. Даже некоторые солдаты имели гранаты с фитилями-запалами. Причем практически на всех вояках красовались прочные кирасы и шлемы. Так что индейские стрелы и дротики этим бойцам были нипочем. Усиливали и без того военную мощь конкистадоров три пушки, наведенные на хижины туземцев. Испанская артиллерия своими тяжелыми ядрами должны были посеять панику в рядах краснокожих и нанести существенный урон боевой силе противника. Все было готово к разграблению деревни и умерщвлению ее жителей. Особенно не повезет в этой бойне туземкам. Их не только жестоко убьют, но и предварительно над ними поиздеваются и подвергнут массовому изнасилованию. Солдаты, будучи в длительной и опасной экспедиции на острове, ох как изголодались по женскому телу: ведь их жены и подруги остались на другом краю Света.

Командующий отрядом и его заместитель, перед тем как напасть на деревню, затеяли на склоне холма маленький совет.

«Капитан Педро, мы должны обращать их в свою веру, так сказала наша королева, а не истреблять, — сказал первый конкистадор, заместитель.

«Они не хотят принимать нашу веру, Альваро» — ответил второй конкистадор, командир отряда. — «Они еретики. Ученики Дьявола. Они по его приказу награждают нас черными болезнями и поклоняются своим идолам. Те туземцы, что хотели креститься, уже крестились, а это племя — ни в какую! Упорствуют. Значит, они не только наши злейшие враги, но и гнуснейшие еретики. Так что именем нашей королевы Изабеллы Кастильской и именем короля Арагонского Фернандо приказываю сжечь эту клятвопреступную деревню и ее жителей!»

«О, святая дева Мария, это жестоко. Соблаговолите поступить разумнее, Альваро. Часть жителей, может статься, обратить в плен и отправить на рудники или плантации. За рабов дадут много золота и денег».

Капитан снисходительно улыбнулся.

«Ты мне всегда нравился Педро, своей преданностью, смелостью, мы даже были женаты на одной и той женщины, посему я поверяю тебе одну тайну. Тем более мне нужен компаньон в этом деле… Есть слухи, что в доме вождя в тайнике под полом хранится сокровища всего племени. И там их так много — что нам и не снилось! Ежели мы завладеем оным сокровищем, то станем одними из самых богатейших людей на этом свете. Мы вернемся в Испанию, приобретем роскошные замки, земли, стада лошадей и прочей скотины, обзаведемся сотнею слуг и будем женаты на самых первых красавицах Кастилии и Арагона. Ну как, Педро, заманчивое предложение? Так что от уничтожения всех краснокожих мы выручим гораздо больше средств, чем от их продажи, а лишние свидетели нам не нужны…»

«Даже, дети?»

«Мы никого не оставим в живых Педро. Ее Величество наказала нам убивать еретиков. И мы подчиняемся королевской воле. Да сопутствует нам удача в оном весьма опасном предприятии. Deus adjuvet nobis (Да поможет нам бог)! И королева!»

«Огонь!» — скомандовал Альваро.

«Огонь!» — продублировали капитана канониры и поднесли огонь к запалам.

Порох вспыхнул. Пушки громогласно пальнули, и три ядра со свистом полетели в цель. Наводчики были весьма опытны и метки. Одно ядро пробило и разрушило стену хижины. Второе вывернуло с корнем трехметрового идола и скопало землю. Третье зажгла сухую крышу другого домика. Когда напуганные и растерявшиеся индейцы выбежали из своих домов, кто с томагавком, кто с луком, кто с копьем, а кто и с ножом, по ним грохнули дружные выстрелы. Расправа над туземцами началась… Не щадили головорезы ни детей ни женщин, ни стариков, тем более взрослых мужчин. Индейцы сопротивлялись отчаянно, но силы были неравные. Вскоре их почти всех перебили. Но подлому капитану Альваро де Соуза, организовавшего эту безумную и жестокую расправу, все же не удалось завладеть индейским кладом. Меткий туземец попал стрелой ему в прямо глаз. И вскоре командир отряда умер на руках своих солдат., а его друг Педро впоследствии стал одним из самых богатых донов в Испании.

Во все времена любовь к богу — это похвальное человеческое устремление. Приверженность к вере — тоже хорошее человеческое качество. Фанатизм к вере — тоже неплохо. Но… если эта доведенная до крайности любовь и приверженность к своим убеждениям порождает ненависть и желание убивать других людей, причем в массовом порядке — это уже нарушение человеческой психики. Фанатизм легко превращается в маниакальную идею. Фанатизм — это на грани психики, а мания — за гранью. Любовь к богу превратилась у Изабеллы Кастильской в манию убивать тех людей, кто не верит в ЕЕ бога.

Она убивала людей с особой жестокостью. С помощью страшных пыток и казней. Она оправдывала себя и свои поступки. Если взять классический психоанализ, то это все называется рационализация — способ разумного оправдания любых поступков противоречащих внутренним нормам. Это один из защитных механизмов психики. Почему так происходит. Опять нам поможет дедушка Фрейд.

По его теории человек состоит из трех составляющих (структура личности). Первое это «Оно»(Id) — наиболее примитивная дикая материя, которая охватывает все врожденное, подчиненное предмету удовольствия и ничего незнающее о реальности. Вторая составляющая это «Я»(Ego) — сознание. Оно следует принципу реальности, при этом вырабатывает для себя ряд механизмов, позволяющих адаптироваться к внешнему миру. Третья составляющая структуры личности это «Сверх-Я»(Super Ego) — источник моральных и религиозных чувств, этакий внутренний цензор, который строго контролирует и наказывает человека. Еще «Сверх-Я» — продукт влияния исходящего от других людей. Данная составляющая возникает в раннем детстве.

«Оно» всегда находится в конфликте со «Сверх-Я». Идет необъявленная война. Каждый миг, каждый час, день и всю жизнь. «Оно» не хочет ничего видеть, слышать. Для него нет никакого закона ни морального, ни человеческого, ни правового. Для него нет разумных объяснений, нет реальностей. Ему плевать на все. «Оно» — агрессор, «Оно» — завоеватель. Нужен секс? Плевать на публичность и мнение людей. Сделаем это на глазах людей. Снова возникло это желание? Сделаем с человеком, который не хочет этого, но мы его насильно возьмем (вот в чем природа многих изнасилований и сексуальных домогательств). Нужно излить агрессию ударить кого-то. Извольте! Нет ничего проще. Бей, да посильнее. Ничего если нас посадят за это в тюрьму. Ничего если человек может скончаться от побоев. «Оно» все можно. И эта структура точно неуправляемая.

И чтобы сдержать эту дикую энергию, на помощь человеку призвано вышеупомянутое «Сверх-Я». Эта структурная составляющая контролирует и сдерживает «Оно», спасает нас от глупых, порой непоправимых и роковых поступков. Для сдерживания необузданного агрессора «Сверх-Я» вырабатывает ряд психологических оборонительных укреплений — так называемых защитных механизмов.

Это: отрицание — подавление внутренних импульсов идущих от «Сверх-Я», формирование реакций — когда люди мотив неприятный для себя выражают в мотиве противоположного типа, проекция — приписывание другим людям своих недостатков, мыслей, чувств, интеллектуализация — попытка уйти от угрожающей ситуации путем абстракции, замещение — частичное удовлетворение неприемлемого мотива нравственно допустимым способом. И наконец, ранее упомянутая рационализация.

У практически всех маниакальных особ, предыдущих, настоящих и будущих, «Оно» неизменно побеждало «Супер-Я». Темное и злое начало одерживало верх над светлым и добрым. Необузданные страсти и маниакальные идеи превалировали у этих женщин над моралью и законом. Они были сами — закон. Извращенный, губительный, но закон. И диктовали его другим. Приближенным, близким, посторонним жертвам. Кто с помощью власти, кто с помощью своего положения, а кто и с помощью яда и удавки.

Диктовала свою волю «ОНО» и Изабелле.

В последние годы жизни Изабелла Кастильская заметно сдала: из энергичной легендарной воительницы она превратилась в медлительную и меланхоличную затворницу. У нее всегда было плохое настроение и угрюмое выражение лица. Все ее раздражало. Она редко смеялась. Видимо слишком много сил она отдала в борьбе за власть и католическую веру. Слишком много энергии она потратила, чтобы умерщвлять и пытать людей не ее вероисповедания. Так что сил на остаток жизни нашей героине явно не хватило.

И одиночество накрывало ее с головой. Ей не с кем было даже из близких поговорить. Сын — Хуан Астурийский — умер в 1497 году. Старшая дочь — Изабелла Астурийская — почила в бозе в 1498 году, младшая — Екатерина Арагонская — жила далеко в Англии с мужем королем Англии Генрихом Тюдором, третья — Мария Арагонская в Португалии, четвёртая — Хуана Безумная — самая красивая и утонченная среди дочерей, страдала психическими расстройствами, а потом и вовсе сошла с ума.

Единственное, что скрашивало последние дни жизни королевы — это вышивание. Вышивание с самого детства до преклонных лет осталось её самым любимым занятием и в то же время отдыхом от государственных дел.

Изабелла Кастильская умерла в 1504 году. Ей было всего 53 года! Неистовая Католичка была похоронена в Королевской капелле в Гранаде.

Чувствуя скорое приближение смерти, Изабелла вынуждена была объявить наследницей Испанского государства свою не вполне нормальную дочь Хуану. Поэтому в завещании были оговорены специальные условия. Хуана стала королевой Кастилии 27 ноября 1504 года. Выйдя замуж за герцога Бургундского Филиппа Красивого, после его смерти, окончательно сошла с ума и была заключена в монастырь. До самой ее смерти (это1555 год) за неё правили её отец и старший сын.

Даже после смерти Изабеллы религиозные преследования на некатоликов не прекращались: казна ее мужа Фернандо и казна святой Инквизиции нуждалась во все новых доходах. Вкусивший легкой крови с подачи маньячки Изабеллы Кастильской, чудище-вампир в образе Инквизиции и королевских приближенных жаждал еще большей крови и никак не мог ею насытиться.

ГЛАВА 2

ЖЕНЕВЬЕВА ДЕ СЕЗ. СМЕРТОНОСНАЯ КАПУЦИНКА

Каждый убийца, вероятно,

чей-то хороший знакомый

Агата Кристи

Середина XVIII-го века.

Юг Франции.

Время правления короля Людовика XV по прозвищу Возлюбленный.

Недалеко от замка графа де Сез.

Зловещая ярко-желтая луна освещала лесную поляну. Ночную тишину нарушало лишь уханья филина и стрекот цикад.

Зловещая фигура в капюшоне воткнула гвоздь в правую ладонь молодой крестьянки и стукнула со всей силы по нему молотком… Острый и длинный гвоздь пробил девичью руку и вошел в шершавый и смолянистый сосновый ствол. Жертва закричала от боли, но, к сожалению, девушку никто не мог услышать в лесу, тем более у нее во рту был кляп. Она лишь дико замычала, и слезы брызнули из округлившихся глаз. Когда второй гвоздь вошел в левую ладонь — девушка потеряла сознание. Маньяк не спеша разжег костер. Он не торопился расправляться с жертвой: ему хотелось ее немного помучить.

Злодей подошел к девушке, развязал узел на шнуровке, которая скрепляла лиф платья, и обнажил две упругие выпуклости. Затем ножом распорол подол платья посередине. До самого живота. Подоткнул две половинки грубой материи наверх — и теперь другие женские прелести предстали перед его взором. Но маньяк не планировал насиловать жертву, он придумал для нее нечто изощренное.

Он выхватил из костра начинавшийся гореть сук и, обернувшись к жертве, вдруг ткнул им в нежную грудь. Девушка от жуткой боли очнулась, но после повторного прижигания отключилась. Запахло горелым мясом. Садист был явно доволен своей затеей. Это только начало пытки. А теперь продолжение… Злодей противно ухмыльнулся и сунул раскаленный сук между девичьих ног. Бедняжка снова пришла в себя, но… неожиданно умерла от болевого шока! Голова ее бессильно упала на грудь, и девушка затихла. Маньяк был явно разочарован скорой смертью своей жертвы. Кошка еще вдоволь не наигралась мышкой. Только лишь придушила немного — а она раз и погибла!

Жаль…

Где-то за деревьями послышался топот лошадиных копыт и лай собаки. Ехал какой-то всадник. Возможно, это был охотник. Маньяк не стал искушать судьбу и спешно покинуть место преступления.

На следующий день местные жители нашли распятую на сосне молодую крестьянку и ужаснулись: под разрезанным платьем на ее теле остались следы пытки огнем, а неподалеку чернело пепелище потухшего костра. Люди стали гадать, кто же мог учинить такое злодеяние.

Оборотень?! Лесной монстр?! Ведьма?!

Вампир?!

Или человек-убийца?!

Вскоре с угрожающей частотой стали пропадать без вести или погибать мучительной смертью другие молодые женщины и девушки, как крестьянки, так и дворянки. Неизвестный маньяк не прекращал охоту на представительниц слабого пола, причем выбирал самых симпатичных и хорошеньких. Все думали, что это оборотень и прозвали его почему-то «Французская Волчица».

Однажды в реке выловили утопленницу. Это была симпатичная молоденькая белошвейка, у которой недавно случился бурный роман с графом Франсуа де Сезом. И самое главное на шее несчастной жертвы висел серебреный крестик, подаренный знатным любовником.

Хозяин здешнего замка — граф Франсуа де Сез — привлекательный сорокалетний брюнет с благородной осанкой и с жизнерадостным веселым нравом любил покутить, модно и щегольски одеться и обожал женское общество. Он был отчаянным донжуаном. Часто он говорил своей жене графине Женевьеве де Сез, что отправляется якобы на охоту, а на самом деле посещал своих обворожительных любовниц, простолюдинок, так и дворянок. Графиня интуитивно чувствовала, что здесь что-то не так, слишком часто муж уезжал на охоту, но факт измены она не могла доказать. А слухи? Стоит ли им верить? Да и мало что народ болтает.

Когда число жертв перевалило за двадцать, народ зароптал. Особенно, женщины. Они устали жить в ужасе и страхе за свою жизнь и жизнь своих дочерей и близких. Юг Франции был готов устроить бунт, если столичные власти не предпримут решительных мер по поимке душегуба-садиста. Из Парижа были присланы королевские драгуны и опытный полицейский сыщик Обертэн.

Но не прошло и пяти дней как случилось новое преступление.

…Обертэн снял шляпу и озадачено протер платком вспотевший затылок. Он внимательно осматривал мертвое тело красивой девушки. Ей было всего лет семнадцать. Какой-то изверг сбросил ее в колодец, и она захлебнулась в воде. Хотя может ее сначала убили, а потом сбросили в колодец? Все может быть.

Сыщик присел на корточки и внимательнее пригляделся к покойнице, особенно к области ее шеи. Хм… так и есть. Ссадины. По-научному это называется — странгуляционная борозда Кто-то душил ее. Но чем? Руками, веревкой, чулком? Или ее повесили на дереве, а потом вынули из петли? Ведь выраженность борозды зависит от материала, из которого была изготовлена петля, и степени повреждения кожи. Борозда от полужесткой петли более глубокая, границы ее хорошо очерчены. Жесткая петля всегда формирует глубокую борозду. Нет, это не подходит по описанию и характеру ссадин. Здесь странгуляционная борозда выражена слабо, с крайне нечеткими контурами, мало отличается от обычного цвета кожных покровов, имеет несколько желтовато-серый оттенок. Это значит от мягкой петли. Выходит, жертву душили, чулком? И вполне вероятно, что ее собственным. Чтобы подтвердить свою догадку Обертэн чуть задрал подол женского платья: так и есть на правой ноге не хватает чулка. Видимо этим чулком убийца и задушил девушку, а потом уже сбросил ее в колодец.

Итак, причина смерти ясна.

Обертэн достал из саквояжа рабочие перчатки, надел их.

«Господи, ежели ты в сей час взираешь на меня с небес, то прошу, прости меня за сей грех, — промолвил сыщик и, ослабив шнуровку лифа, оголил грудь убитой.

Так и есть, следы прижиганий на груди, как в случае с крестьянкой, распятой в лесу. Значит, девушку перед смертью пытали.

Обертэн завязал лиф. К сыщику подошел его помощник Жан.

«Сударь, я выяснил нечто любопытное…» — сказал подручный.

«Ну…»

«Ее зовут Жюли. Она дочь галантерейщика Гийома Жиресса. Люди горят, что она встречалась… С кем бы вы думали?…»

«Ну, не тени кота за хвост, говори».

«С графом Франсуа де Сез!»

Обертэн радостно воскликнул:

«Есть! Все совпало! Крестик, найденный на шее утопленницы- белошвейки Антуанетты принадлежал тому же Франсуа де Сез! Он и есть убийца своих любовниц! Срочно едем к нему в замок арестовывать. И возьми конных драгун в подмогу. Вдруг он окажет решительное сопротивление! Ах, нет, сначала отправимся к городскому судье за разрешением».

Вскоре судья, выслушав доводы Обертэна, приказал незамедлительно арестовать графа и заточить в крепость. Его жена — Женевьева де Сез — была вне себя от горя. Она так любила своего мужа, что расставание с ним было для нее подобно смерти.

Зловещие тучи правосудия и людской молвы сгустились над графом. Но Франсуа упорно отрицал свою причастность к гибели любовниц и клялся всеми святыми, что никого из них он даже пальцем не тронул. Но Обертэн чувствовал, что на сей раз он поймал госпожу удачу за хвост — улики и факты были на лицо! Поэтому он ни на минуту не переставал наседать на насильника-графа, вынуждая того чистосердечно признаться в своих злодеяниях. Но аристократ оказался крепким орешком: граф не хотел сознаваться в том, чего он якобы не совершал. Тогда Обертэн усилил давление на подозреваемого.

«Ваше сиятельство, — заявлял он — Не угодно ли вам рассказать, да подробнее, как вы лишали жизни своих жертв. Допустим, как вы утопили белошвейку Антуанетту в реке. Или Жюли Жиресс в колодце…»

Дворянин гневно прервал сыщика:

«Сударь, соблаговолите умерить свой ищейский пыл! Еще раз вам повторяю: не убивал я никого, не убивал! Слышите, милостивый государь?! Не убивал!!! Ваши надуманные обвинения — это просто чудовищный бред! Скажите, отчего я обязан умерщвлять тех людей, которые доставляют мне физическое наслаждение и радость?! Тех людей, которые мне безумно нравятся?! Я дарил им цветы, дорогие подарки, украшения и свою нежность. Так зачем мне их убивать?! Так что ваши измышления, господин Обертэн, явно противоречат здравому смыслу. Не так ли?!..»

Обертэн с сомнением покачал головой.

«Вы умерщвляли, граф, своих любовниц, дабы никто не узнал о ваших похождениях. Тем более ваша жена. А подарки в силу своего корыстолюбия и расчетливости вы забирали обратно…»

«…Какая чудовищная ложь?!» — воскликнул де Сез.

Но сыщик даже бровью не повел.

«…Только в одном случае вы, милостивый государь, дали промах: запамятовали снять крестик с шеи несчастной белошвейки».

Граф запылал гневом.

«Бред! Неслыханный бред! Я убивал своих любимых?! Чудовищное обвинение! Господи, ты видишь, что твориться на нашей земле?! Не дай свершиться нечестному правосудию!»

Но Обертэн по-прежнему не сдавался:

«Покайтесь, граф, вас же все равно казнят. Все улики, факты, доказательства, ваше сиятельство, против вас. И Всевышний вам уже точно не поможет. Уж он-то видел сверху все ваши злодеяния, оттого и не спешит к вам на выручку».

Но Франсуа по-прежнему не хотел ни в чем признаваться, и это слегка настораживало сыщика. Он, конечно же, мог формально подойти к этому уголовному делу. Ведь приказ столичных властей он с честью выполнил: убийца-насильник схвачен и скоро будет казнен. Так чего же еще желать доблестному Обертэну? Вскоре он приедет в славный город Париж, его, наверное, похвалят, наградят, поощрят энной суммой. Все вроде будет замечательно, но… Обертэн был действительно самым лучшим сыщиком во Франции, и подходил к работе всегда весьма профессионально и дотошно. И если он чувствовал, хоть какую-то заковырку в деле, он не закрывал его до полного прояснения.

Так и здесь, в деле графа де Сез. Что-то здесь не стыковалось и не сглаживалось. И это обстоятельство не позволяло сыщику прекратить расследование против маньяка благородных кровей. Плюс к тому же еще оставалось несколько дней до начала судебного процесса по делу графа.

Обертэн погрыз перо и задумался…

Слишком все гладко. Франсуа — донжуан и убийца. Донжуан это точно, но вот убийца… Спорный вопрос. Лишать жизни своих возлюбленных — это неразумно и противоестественно для повесы. Граф любит говорить о женщинах, восхищаться ими. Вряд ли такой ловелас будет убивать то, что ему дорого и вызывает восхищение. Но, а если предположить что де Сез сумасшедший? Не похоже. Общаясь с ним, Обертэн не заметил каких-то психических отклонений у дворянина. Речь его грамотна, а мысли здравые. Нет, здесь что-то не так…

Обертэн взял перо, обмакнул в чернильницу и принялся чертить что-то на листе белоснежной бумаги. Это была предполагаемая схема преступлений: кружочки-жертвы, кружочки-подозреваемые, кружочки-места убийств. От одной окружности к другой шли стрелочки, надписи, знаки вопроса, восклицательные знаки, цифры.

Сыщик пытался понять: кто же на самом деле убийца? Через несколько дней графа могут осудить и приговорить к казни. И если сыщик совершил ошибку, то пострадает ни в чем неповинный человек. Поломав голову над разными версиями, да так что она разболелась не на шутку, Обертэн отправился спать.

Утром следователь решил прогуляться по окрестностям южного городка, наслаждаясь солнечной хорошей погодой. И вдруг он увидел прелюбопытнейшую и забавную сцену. Кудрявый мальчик-сорванец, чумазый и плохо одетый, соорудил ловушку для птиц. Это была простая корзиночка, приподнятая вверх палочкой, к которой была привязана тонкая веревочка. Эта почти невидимая веревочка тянулась к кустам, где в засаде сидел проказник. Идея ловушки была проста: Недалекая птичка, привлекаемая халявной едой, заходит под корзиночку, начнет клевать зерно, а юный ловчий дергает за веревочку… Палочка вылетает из-под корзиночки, и она сверху накрывает бедное пернатое существо. Итак, птаха поймана и не может вызолиться из плетеной темницы, а удачливый охотник на седьмом небе от счастья! Сам Обертэн в детстве делал такие западни и ловил глупеньких и несчастных пташек.

Обертэн минут с пятнадцать наблюдал за сидящим в засаде мальчиком… и вдруг сыщика осенило! Есть отличная идея! А что если попробовать вот так?! Он стремглав бросился к лошади, вскочил на нее и поскакал в тюрьму к Франсуа де Сезу. Прибыв туда, сыщик снова принялся общаться с арестантом. И вот что Обертэн сказал благородному заключенному:

«Я знаю, ваше сиятельство, что вашу последнюю любовь зовут Мари. Ей девятнадцать лет. Я видел ее и понимаю вас, граф, как мужчина. В нее нельзя не влюбиться. Она прекрасна и свежа как распустившийся бутон розы. Она дочь ростовщика Филиппа Готена».

Франсуа де Сез ошеломленно посмотрел на сыщика.

«Да сие верно, Обертэн, ее зовут Мари, и она прекрасна как утреннее солнце или как… Помните, дорогой Обертэн, испанского пересмешника Лопе де Вега… «Собака на сене»… «Как роза, рдея изнутри и вся блестя росою зыбкой, глядит с пурпуровой улыбкой на слезы утреней зари, она в меня вперяла взгляд, залившись огненным румянцем. Так пламенеющим багрянцем ланиты яблока горят»… Вот такой розой для меня является прекрасная Мари… Но соблаговолите объяснить, сударь, вам-то какой интерес до оного обстоятельства?»

«Ваше сиятельство, есть интерес. Да еще какой! Не удивляйтесь, любезный граф, но я хочу устроить вам с ней тайное свидание. Здесь в тюрьме. Какова идея?!».

Знатный арестант еще больше поразился.

«Вот как?! Но с какой целью? Впрочем, если вы сие устроите, милый Обертэн, я буду вам так благодарен! Я заплачу вам хорошую сумму! Золотом, луидорами, пистолями! Чем хотите!»

Сыщик улыбнулся.

«Полно, граф, мне искренне жаль вас и… Считайте что я выполняю вашу последнюю просьбу. Ведь скоро вас казнят. И сие ужасно».

Франсуа в порыве нахлынувших на него чувств обнял Обертэна.

«Благодарю, сударь!» — воскликнул граф.

Сыщик выполнил свое обещание, и к графу в темницу провели юную Мари. После двухчасового свидания Обертэн лично отвез прелестницу Мари к ее отцу. Помощники сыщика через народ пустили слух о любовном свидании графа и дочери ростовщика. А сам Обертэн вместе со своими помощниками и пятью драгунами устроил засаду около дома юной красотки.

На следующую ночь сыщик увидел подъехавшую к дому ростовщика экипаж, запряженный четверкой лошадей. Из нее вышел аббат. Его лицо скрывал накинутый на голову черный капюшон. Когда Мари вышла из дома и села в карету со священнослужителем, Обертэн и его компания последовали за ними. На опушке леса карета остановилась. Фигура в черном выволокла из экипажа бесчувственную Мари (видимо, в карете маньяк избил ее до полусмерти) и поволокла в лес. Сыщик, помощники и драгуны последовали за ней. Злодей остановился и, достав веревку, накинул на шею бедняжки петлю. Он явно собиралась удавить девушку, но это не входило в планы Обертэна. Он со своей компанией кинулся на помощь девушке. Злодей бросилась бежать, но его повалили на землю и скрутили.

«Именем короля вы арестованы!» — торжественно воскликнул сыщик.

Когда аббата подняли с земли, и чей-то факел осветил его лицо, все ахнули от удивления.

Перед ними стояла… некто иная как сама Женевьева де Сез!

«Графиня?» — растерянно произнес сыщик. — «Что вы тут делаете? Соблаговолите ответить».

Неужели она решилась на убийство, чтобы отвести все подозрения от мужа? Но графиня хранила молчание и не отвечала на вопросы. Ее отвезли в тюрьму. Вместе с ней отвезли туда и кучера экипажа — слугу графини Жана. Только в присутствии судей и главного свидетеля — Жана — графиня Женевьева де Сез призналась, что всех несчастных женщин она убила из чувства мести и жуткой ревности. Властная аристократка рассказала, какими жестокими и изощренными способами она уничтожала соперниц. Женевьева де Сез вела двойную жизнь, умело перевоплощаясь то в монаха, то в аббата, то в простолюдина. Она была непревзойденной актрисой, которая коварно скрывала злобу и холодный расчет под маской добропорядочной и покладистой жены. Кто бы мог подумать, что графиня де Сез и есть настоящая убийца местных красавиц!

Когда ее муж узнал о том, кто на самом деле лишал жизни его любовниц, то впал в шок. А затем он потребовал немедленного свидания с супругой-убийцей, но ему было решительно отказано.

Чтобы совершать преступления подобные тем, что совершала графиня, недостаточно быть хорошей актрисой или хладнокровным убийцей, надо быть еще к тому же весьма расчетливым и умным человеком. Разрабатывать целые спецоперации по устранению более юных конкуренток за мужнюю любовь — это не каждой женщине дано! А Женевьева де Сез была неплохо образована до того времени.

Тогда важными центрами женского образования во Франции являлись монастыри. При них существовали школы, где вместе с готовившимися к пострижению девушками обучались и те, кто намеревался возвратиться в светское общество.

В период с 1590 по 1640 года во Франции превалировала идеологии католицизма. Для того чтобы охватить ею как можно больше людей, самые главные и влиятельные адепты веры поставили пред собой три конкретных задачи: реформировать вероучение, проповедовать его и обучать ему заблудших душ. Последнюю задачу — педагогическую — идеологи католицизма возложили на растущие как грибы после дождя христианские организации, такие как: ордена иезуитов, бенедиктинок, визитандинок, урсулинок и капуцинок. Вот они-то и стали центрами образовательной деятельности и оплотом католической веры. Всего к 1711 году на территории Франции было основано 38 религиозных образовательных организаций орденов. А при них — монастырские школы. Теперь вопросами женского воспитания и содержания образования занимались эти учреждения. Туда дворяне охотно отдавали своих прелестных дочек, дабы они получали хорошее образование и росли в атмосфере целомудрия и покорности богу.

Родители Женевьевы решили тоже не отставать от современных веяний и отдали свою прелестную дочку в подобную школу. Это учебное заведение находилась при монастыре ордена капуцинок. Юная Женевьева с успехом постигала школьные предметы, была усидчива, внимательна, трудолюбива, целеустремленна, читала крупнейших теологов и педагогов того времени: Иеронима, Иоанна Златоуста, Пьера Дюбуа, Филиппа Наваррского, Ратхера Веронского, Винсента Бове, Эгидия Римского, Жоффруа де ла Тур Ландри и др.

Самым любимым автором для Женевьевы в то время стал живший в IV–V веках Иероним Стридонский (настоящее имя — Софроний Евсевий Иероним) — церковный писатель, аскет, создатель канонического латинского текста Библии (почитается и в православной и в католической церкви как святой).

Его система женского воспитания и обучения пользовалась огромной популярностью на протяжении нескольких веков и была включена в педагогические системы, представленные в трудах Винсента Бове, Ф. Фенелона и Ш. Роллена.

Иероним главной целью воспитания женщины считал воспитание души. Для этого он разработал целую методику обучения. В нее входило наглядное обучение чтению и письму с параллельным с обучением истории, святому Писанию, греческой поэзии и латыни. Он призывал к активному участию матери в обучении девочки, скромности учениц в одежде, еде, мыслях. Нравственное воспитание девочек осуществлялось через чтение религиозной литературы, для чего Иеронимом был разработан целый комплекс книг и программ для их усвоения.

В своей знаменитой рукописи «О сохранении девственности» («Письма к Евстохии») он призывал учениц смолоду беречь свою честь и отдать ее лишь любимому человеку, а если это не произойдет, то дать обет безбрачия.

Иероним несколько противоречит себе. Героине письма — Евстохии — он советует избегать каждого встречного из мужчин, дабы сохранить свою непорочность. Но если она будет следовать этому совету, то, как тогда как она найдет своего принца на белом коне? Или кто-то где-то ее нечаянно увидит, внезапно влюбиться и жениться на ней? На вечно молчаливой (не немая ли она с рождения?) и вечно прячущейся от его внимания (не в своем ли она уме?) монашке. Так что ли выходит? Но это Иеронима мало беспокоит, главное провозглашать якобы прописные истины.

«Избегай и мужчин,…с отращенными наподобие женских волосами, с козлиной бородой, в чёрном плаще», — также вещал богослов.

Иероним предостерегает Евстохию не только от мужчин, но и от некоторых женщин — от тех, «которые хотят казаться, но не быть девами» от вдовиц, которые «ходят, подняв голову и игривыми шагами», и в то же время «принимают некоторое питие для бесплодия», а другие «принимают лекарства для вытравливания плода, при этом и сами умирают и отправляются в ад, виновные в трёх преступлениях — в самоубийстве, в прелюбодеянии, в детоубийстве ещё не рождённого чада». Евстохии следует сторониться некоторых вдов, ведущих неправедный образ жизни: «у вдов раскраснелись щёки, разгладились морщины так, что легко понять, что они не потеряли, но ищут мужей. Весь дом полон ласкателями, полон пиршествами». Не рекомендует Иероним своей ученице встречаться также и со светскими дамами: «Учись в этом случае святой гордости: знай, что ты выше этой знати». Опасны и те, кто внешне выглядит более благообразно, чем есть на самом деле: «Траурное платье, пояс из грубой ткани, руки и ноги не вымытые, — один живот, так как его не видать, наполнен пищей».

Другой ученый — Филипп Наваррский — в своем богословском сочинении «Четыре возраста человека», как истый крестоносец, был не очень высокого мнения о представительницах прекрасного пола, особенно молоденького возраста. Воспитанием девочки, девушки, по мнению ученого должен был заниматься вначале отец, а затем муж. А долг женщины состоял в том, чтобы повиноваться отцу, мужу, быть стыдливой, скромной, не проявлять самостоятельности даже в делах благотворительности. И в том случаи если девушка не собиралась стать монахиней, то ее не следовало обучать ни чтению, ни письму, ни счету, а лишь ремеслу.

В отношении вопросов женского воспитания французская образовательно-воспитательная системаосновывалась на библейских текстах, а именно Послании к Ефесянам св. апостола Павла (Гл. V, стихи 2224), где говорится «Жены, повинуйтесь своим мужьям».

В XVII веке во Франции появилось новая форма реализации общественных устремлений женщин — салон. Первый открылся в Париже в 1617 году. Хозяйкой его являлась мадам де Рамбуйе. В салон она приглашала различных ученых, деятелей искусств, писателей для обсуждения актуальных проблем. Разговор тет-а-тет запрещался, хозяйка салона выбирала тему для дискуссии и руководила ею. Наиболее значительными салонами в то время были салоны мадам де Жофрен, мадемуазель Д'Эпине, мадам Неккер, мадам дю Деффан и др.

Женевьева как губка впитывала в себя доктрины и концепции богословов, ученых, церковных деятелей о том, как правильно вести себя в этом мире и как быть достойной женщиной и женой.

И вот школа окончена. Женевьева покидает монастырь, возвращается домой — и сразу попадает в светское общество!

И вот первый в ее замке бал — и она в шоке! Она растеряна, смущена, напугана. И было от чего! Она окунулась с головой в совершенно другой круг. Здесь царили другие нравы, другие убеждения, другие манеры, другое поведение. Данный мир был полной противоположностью тому миру, где она до сих пор пребывала. К тому миру, к которому так долго и усердно приучали и призывали святоши-наставники. И ее доселе взращенные католической религией добродетели — строгое закрытое воспитание, аскетизм, богобоязнь. созерцание, скромность, невинность — все это трещало теперь под натиском мирских соблазнов. Женевьеве было нелегко. Тем более «плод» — юная дворянка — уже поспел и истекал соками любви и самых нескромных желаний, настойчиво призывая кого-нибудь «надкусить» его. Но на мужчин — потенциальных первооткрывателей ее «самого святого», она настороженно смотрела, рассматривая почти всех соблазнителями, и согласно Иерониму хранила свою девственность для будущего мужа. Поэтому сочный, и созревший плод — Женевьева — был до поры до времени цел и даже ни разу никем не попробован.

И вот появился он — ее первый мужчина! Красавчик и соблазнитель Франсуа де Сез! Бывшая капуцинка ему сразу приглянулась, и он, не теряя даром времени, атаковал предмет вожделения по всем законам мужского соблазнения, но девушка была неприступна как крепость. Но это так казалось. Даже не смотря на то, что ее бывший кумир Иероним призывал избегать мужчин «с отращенными наподобие женских волосами, с козлиной бородой и в чёрном плаще» (а это все соответствовало внешности Франсуа) девушка была не прочь выйти за графа замуж. Но еще одну строгую заповедь Иеронима о девственности она строго блюла. И не потому, что она не желала отдаться настойчивому де Сезу до свадьбы (ее тело ох как жаждало этого момента!), а потому что боялась потерять красивого и богатого поклонника. Ведь добившись своей цели, граф мог тут же охладеть к завоеванной девушке и отказаться вообще от женитьбы на ней. И Женевьева, закусив от страсти чуть ли не до крови свои сочные переспелые губки, стиснув алчущие мужской ласки прекрасные бедра и сцепив в замок, до хруста, до боли, свои прелестные бархатистые ручки, усердно молилась Всевышнему и героически отбивала все атаки нескромного и настойчивого Франсуа. И не зря она оборонялась и терпела! Пришлось графу-повесе все-таки жениться на Женевьеве, чтобы вдоволь насладиться скромной и неприступной красавицей. Честь и хвала преподобному Иерониму! Все-таки он помог своей почитательнице охмурить богатого и красивого мужа!

После первой брачной ночи Женевьева будто вырвалась на свободу. Запретные и потаенные чувства, мысли и мечтания, которые она доблестно сдерживала на протяжении многих лет, хлынули через край. Она с головой погрузилась в светскую жизнь. Она отдавалась с неистовой страстью своему обожаемому мужу, и теперь уже кокетливо смотрела на других мужчин и не боялась их. Она обожала хорошие вещи, украшения, любила наряжаться, ходить по шляпным салонам и кондитерским. Она любила развлекаться, сплетничать. И очень обожала балы за их радостную и торжественную атмосферу! Ту атмосферу, где присутствуют тяжелые ажурные люстры с сотнею зажженных свечей, толпы гостей в разноцветных нарядных и красивых одеждах, музыканты, церемониймейстеры, смех, улыбки, флирт, музыка, веселье! И ощущение незабываемого праздника!

Женевьева очень любила ездить на балы, которые проходили в Париже в здании оперного театра «Гранд Опера». Особенно когда там устраивали маскарады. По указу Людовика XV в этом театре с 1715 года стали проводить платные общественные балы. С этой поры даже среднее сословие могло за некоторую плату принять участие в нем. В дальнейшем балы разделили на придворные, общественные и семейные.

В начале XVIII века на балах царили в основном парные танцы: паспье, бурре, ригодон, гавот. При Людовике XIV и XV гавот стал любимым танцем на придворных балах, позже им стал менуэт. Начало XVIII века можно смело назвать эпохой менуэта. Этот танец отличался от других танцев не только движением и музыкой, но стремлением к строгой красоте форм, утонченности и элегантности выражения.

Но к середине столетия на смену пышным, неторопливым и изысканным танцам высшего общества приходят танцы доступные широким общественным кругам. Парные танцы вытесняют массовые. Появляются в последствии ставшие популярными — полонез и контрданс, а затем и котильон. Контрданс, например, объединял однотипные танцы — кадриль, экосез, англез, гроссфатер, лансье — выстроенные люди в каре или по линии, где четное число пар стояло друг против друга.

Женевьева обожала новомодный бальный танец «Котильон». Котильон сначала исполнялся в конце бала как прощальное выступление всех участников, а затем стал центром танцевального вечера.

…И вот графиня де Сез на балу в роскошном платье лазурного цвета. Оно так идет к ее голубым глазам. У Женевьевы — веер из слоновой кости и лазоревого атласа украшенный росписью и драгоценными камнями, длинные перчатки из бархата, бальные бархатные туфли небесно-синего цвета с бантиком и светлые шелковые чулки со стразами. Русые волосы уложены в высокую красивую прическу с лентами и цветочками. Она великолепна. Мужчины охают от восторга, а ее любимый Франсуа просто носит ее на руках от счастья.

Танец сменяются танцем. Полонез, кадриль, экосез, англез, гросфатер, лансье, котильон…

Графиня танцует без устали. Кругом мелькают милые лица, радостные улыбки, роскошные и разноцветные бальные наряды, веера, шляпки, мраморные колоны, свечи, стулья, кресла, зеваки…

А графиня все танцует…

Женевьеве тогда казалось, что такая веселая и счастливая жизнь будет длиться вечно. Но нет ничего вечного на этой земле. Пришла пора — и кончились праздники для любительницы балов. Насытившись графиней, Франсуа де Сез начал охладевать к ней. Она ему уже изрядно поднадоела. Сорванная дерзкой рукой прекраснейшая и свежайшая роза, отдав своему покорителю весь свой благоухающий аромат, молодость, страсть и восхитительный цвет, была безжалостно измята и выброшена на пыльную дорогу увядать в гордом одиночестве.

Теперь граф редко появлялся в ее покоях ночью, а на балах все больше флиртовал с незнакомыми красавицами, что вызывало дикую ревность у графини, а потом благоверный стал слишком часто ездить на охоту, чего раньше не было. Женевьева заподозрила что-то неладное. А когда случайно узнала об измене мужа с одной баронессой, то на несколько дней слегла в постель от душевного потрясения. После сердечная рана зарубцевалась, но с тех пор слепая ревность навечно поселилась в душе графини и начала разъедать ее изнутри.

Как сказал великий французский философ Ларошфуко: «Ревность до некоторой степени разумна и справедлива, ибо она хочет сохранить нам наше достояние или то, что мы считаем таковым».

Венецианский мавр и полководец Отелло тоже хотел сохранить свое достояние — Дездемону. И не придумал ничего лучшего, как задушить свою возлюбленную.

Другой литературный пример. Герой драмы М.Ю. Лермонтова «Маскарад» — Евгений Александрович Арбенин, человек не первой молодости, игрок по натуре и по профессии, разбогатев на картах, страстно влюбляется в свою юную жену — Нину. Он тоже, как венецианский мавр, страшно ревнует свою супругу и пытается сохранить возле себя свое сокровище. Воспаленный дикой ревностью мозг Арбенина подсказывает ему абсурдное и ужасное решение: чтобы удержать Нину ее надо… убить!(?)

Во время бала разгоряченная танцами, Нина просит мужа принести ей мороженое. Евгений перед тем, как подать блюдечко с мороженым жене, подсыпает туда яд. Яд — быстродействующий, сильный, и в ту же ночь, в страшных мучениях, Нина умирает.

Графиня Женевьева де Сез тоже не желает расставаться со своим «драгоценным камушком» — мужем. И чтобы сохранить его при себе потихоньку начинает устранять его возлюбленных. Она страшно боялась потерять мужа. И возможно сильно любила. Но чрезмерная страсть и ревность болезненно сказалась на психике графине, что и привело потом к дурным последствиям.

Таких ситуаций как с Женевьевой случалось за всю историю человечества великое множество.

Ревность в адекватной форме — это нормальная эмоциональная реакция. Человеку хочется только одному обладать своим партнером, он — его собственность, и он боится потерять объект, как в сексуальном плане, так и в эмоциональном. Он испытывает чувство обиды по отношению к индивиду, которого ревнивец считает своим соперником. Убежденность в наличии соперника является основным моментом данной эмоциональный реакции, не важно, существует ли этот конкурент на самом деле или нет.

Ревность к тому же еще и двигатель эволюции. Формы поведения, которые обеспечивают единоличное обладание объектом, дозволяют передавать свои собственные гены, а не гены соперника.

Но если ревность необоснованна, то уходит много времени, сил и нервов на попытки устранить несуществующего конкурента. И тогда может развиться «комплекс Отелло» или патологическая ревность. Такая ревность основана на безосновательных доказательствах, недоверии, бредовых и навязчивых идеях, иррациональных чувствах, которые порой сочетаются с недопустимыми формами поведения, где главной темой является озабоченность сексуальной неверностью партнера. В этом состоянии человек может сделать, что угодно лишь бы удержать своего партнера. Даже пойти на убийство. Что и продемонстрировала нам наша «героиня». А убийство из ревности — это умышленное лишение жизни другого человека, за что в современном мире карается различными сроками заключения.

Сначала Женевьева только убивала фавориток Франсуа — и ничего более! Умертвила — и сразу как мышка шмыг в замок! Притаилась в будуаре, отдышалась, пришла в себя, напудрила нос, натерла виски духами — и в залу! Как ни в чем не бывало. В руки — томик любимого с юности Иеронима, под прелестную задницу — мягкое кресло! Сидит, читает, делает вид, что никуда не отлучалась и тем более ничего преступного не совершала. Да, поначалу это было так. Но затем Женевьеве показалось мало лишать жизни соперниц, она решила их еще и истязать. Ревность за гранью разумного привела графиню к психическим расстройствам. Она компенсировала нравственную боль и сексуальную неудовлетворенность болью физической жертвы. Она люто ненавидела каждую любовницу мужа. За то, что «по их вине» она, знатная графиня, довольствовалась лишь тоскливыми и одинокими вечерами в холодном замке, холодной постелью и холодностью супруга. И в то же время ужасно им завидовала. За то, что не ей, а этим простолюдинкам доставались ласки и тело любимого мужа.

Женевьева помнила, вплоть до мельчайших подробностей, как убивала свою первую жертву.

Был очередной одинокий и скучный вечер, похожий как две капли воды на сотню предыдущих вечеров. В душе графини царило скверное настроение — и было отчего! Во-первых, в замке отсутствовал ее любимый муж: граф якобы отправился на три дня на охоту. Во-вторых, ее съедала хандра. И, в-третьих, еще не старое тело графини жаждало мужской ласки. Ведь ей всего тридцать два! А она как замурованная в замке «старуха». Куда ей да тех семнадцатилетних и двадцатилетних девиц, чьи нежные и сочные тела ласкает ее неверный супруг. Она знала, где он сейчас и у какой именно распутницы: ее верный слуга Жан проследил за графом и запомнил улицу, дом и номер.

Женевьева долго сносила предательство и обман графа. Но натянутая струна психики, пребывающая в долгом и мучительном стрессе, все-таки порвалась в какой-то момент. Графиню что-то вдруг резко дернуло, и она как ужаленная подскочила с кресла. Книга, вылетевшая из яростно дрожащих рук графини, прошелестев страницами, со стуком упала на пол. Этот стук был подобен сотне разорвавшихся бомб. Или самому мощному грому! В мозгу Женевьевы вспыхнула молния-решение. Все, терпение графини лопнуло! Пора рассчитаться с пассией мужа! И заодно и с неверным супругом! Он больше не будет лобзать бархатные ланиты и наливные перси своей похотливой сучки.

«Жан закладывай карету!» — распорядилась графиня. — «Но не парадную, нет, а ту, что похуже. Докрась ее правую сторону в черный цвет».

Пусть экипаж сливается с темнотой — это будет отличной маскировкой для графини.

Слуга умчался в конюшню. А Женевьева переоделась в рясу монаха. Теперь ее никто не узнает. Она еще не решила, каким способом будет убивать любовницу мужа, но на всякий случай взяла кинжал, веревку, склянку с ядом и…старые поношенные перчатки черного цвета.

…Женевьева долго сидела в засаде. Она смотрела на окно через занавеску кареты. Уже было темно. Фантазия ее буйно разыгралась. Она живо и ярко представляла картину, как молодая срамница, бесстыдно раскинув ноги, стонет и извивается под ее мужем. От этой сексуальной грезы графиня приходила в сильнейшее бешенство. Ей хотелось выскочить из кареты, ворваться в спальню и заколоть кинжалом обоих изменщиков. Но женщина из последних сил сдерживала свои дикие желания и терпеливо выжидала. И вот, наконец, дождалась. Ее муж, удовлетворено сияя улыбкой, вскочил на коня и ускакал. Но графиня точно знала, что он сегодня не вернется в замок — любимый же на «охоте»! И это его алиби. По всей вероятности, он будет сейчас кутить в какой-нибудь таверне с друзьями. Пить вино, играть в кости и щупать кабацких прислужниц. У Женевьевы де Сез было в запасе еще тридцать-сорок минут чтобы отомстить любовнице графа: вскоре должен был прийти ее муж-рогоносец.

«Следи за улицей!» — приказала графиня слуге. — «Как только появиться ее муж предупреди меня!»

Жан с рабской покорностью кивнул.

Женевьева де Сез поднялась на второй этаж и постучала бронзовым кольцом по двери.

«Кто там?» — осведомилась хозяйка. Ее голос был прелестен и певуч.

«Сие бедный монах, просит вашей милостыни», — притворилась бедной овечкой злодейка-волчица. — «Он голоден, не ел два дня, подайте хоть кусочек хлеба. Да храни, вас господь, наш благодетель. Аминь»…

После этой жалостливой, пробивающей до слез, просьбы дверь с готовностью отворилась. Теперь графиня воочию увидела свою соперницу.

До чего хороша девица! Прелестное, разрумяненное от недавних плотских утех, личико, голубые большие глаза, милая улыбка, длинные распущенные светлые волосы, стройный гибкий стан. Что же Франсуа разбирается в девушках. Когда-то и графиня была такой же молодой и привлекательной. Да, была, а теперь?…

Белокурый ангел повел незнакомца к столу.

«Отец святой, возьмите… не побрезгуйте… вот сыр, кусок хлеба…»

Девушка повернулась к графине спиной. Она собирала в узелок пропитание для святого отца. Это и ускорило развязку дела. Женевьева де Сез ловко накинула на шею девице веревку и стала душить…

Жертва попыталась освободиться от цепкого и смертоносного веревочного плена, но тщетно: злодейка ни на миг не ослаблял своей мертвой хватки. Огромные силы графине придавала дикая ревность, злость к жертве, кричащая от обмана душа и представление о том, что здесь творилось до ее прихода. Девица покраснела, захрипела, засучила ногами, натянулась струною — и вдруг обмякла… Тяжесть безжизненного тела повлекла преступницу к полу. И чтобы не упасть вместе с жертвой она успела выдернуть веревку из-под шеи. Девица грохнулась на паркет. Женевьева склонилась над задушенной.

Кажется, все. Она не дышит…

Убедившись, что фаворитка мужа мертва, преступница бросилась стремглав к выходу. Когда через пять минут она уехала, в дом пришел муж убитый. А тут как назло к нему в гости зашел сосед-зеленщик. Увидев мужа, склонившегося над мертвой супругой, торговец в ужасе побежал в полицию. Супруга задушенной девицы арестовали, обвинили в убийстве и казнили.

Это была первая жертва Женевьевы. А вот к следующей жертве — крестьянке — графиня уже готовилась с чувством, толком и расстановкой. Она даже взяла молоток и гвозди. Чтобы распять блудницу на сосне. После распятой крестьянки графиня вошла во вкус. Теперь для каждой жертвы она придумывала что-нибудь особенное и изощренное. И скуку маньячки как рукой сняло. Конвейер смерти по имени Женевьева де Сез заработал на полную мощь. Хорошо еще, что она при этом не убивала своих слуг и служанок как это делали другие маньячки типа Элизабет Батори или Дарьи Салтыковой, а то бы жертв было значительно больше.

Женевьеву де Сез перевезли в предместье Парижа Сен-Антуан и поместили в самую страшную тюрьму — Бастилию. В этой тюрьме в продолжении всего XVIII века побывали почти все знаменитости века: короли, вельможи, ученые, философы, романисты и даже книготорговцы. Знаменитый писатель и философ Вольтер здесь был два раза: в 1717 г и в 1726 году. Узниками этого мрачного тюремного комплекса были: сексуальный извращенец, аристократ и писатель Маркиз де Сад, мистик и авантюрист Алессандро Калиостро, его подруга графиня Жанна де Ламотт, министр финансов Николя Фуке, писатель Жан Франсуа Мармонтель и многие другие. В день взятия Бастилии 14 июля 1789 года в тюрьме находилось всего семь узников — четверо фальшивомонетчиков, двое душевнобольных и один душегуб.

Как тут не вспомнить великого романиста Александра Дюма. Его герои — граф Монте-Кристо и Железная маска тоже сидели в Бастилии. Наша «героиня» — графиня Женевьева де Сез — также удостоилась чести посетить знаменитую темницу. Теперь ее приютом стала камера с тройною дверью и окошком с решеткой. Графиню суд постановил казнить на площади при огромном стечении народа через обезглавливание.

Во Франции в то время казнили либо через четвертование, либо колесование, либо повешением за ребро, либо другими мучительными наказаниями, особо рьяно казни употреблялись против гугенотов. Также казнили преступников с помощью двуручного меча. В Уголовном кодексе Франции даже была статья под номером 12, которая гласила, что «всякому приговорённому к смерти отсекается голова». Вот ее и отсекали приговоренным. Французские палачи считались самыми лучшими специалистами в мире по обезглавливанию двуручным мечом.

Французских мастеров приглашал даже английский король Генрих VIII, который в какой-то момент надумал казнить надоевшую ему жену и бывшую любовницу Анну Болейн. Король на этот раз решил поэкспериментировать со способом умерщвления королевской преступницы. В то время в Англии экзекуции по обезглавливанию осужденных производилась с помощью секиры, а государю вдруг захотелось казнить разжалованную жену двуручным мечом. Но так как квалифицированных специалистов по этому делу в стране не наблюдалось, Генрих постановил пригласить палача из Франции. И он приехал. Из города Кале, со своим проверенным и не раз участвующим в казнях мечом. Французский плач прекрасно знал свое ремесло и отсек голову Анне Болейн с первого раза. Это случилось в Зеленой башне Тауэра в пятницу 19 мая 1536 года в восемь часов утра. На что венценосец радостно воскликнул:

«Наконец-то я избавился от этой старой тощей кобылы!»

Можно упомянуть здесь и литературного героя Александра Дюма — палача из Лилля. Он тоже был специалистом своего дела. По сюжету книги он на своем жизненном пути он встречается с крутой убийцей — миледи. Она же — леди Винтер, баронесса Шарлота Бакстер, графиня де ля Фер и прочая и прочая, всех имен и не упомнишь. Авантюристка, шпионка, киллер. Миледи губит брата палача. Потом по заказу кардинала Ришелье она организует ликвидацию герцога Бекингемского. Чтобы досадить своему злейшему врагу-Д'Артаньяну, она с помощью яда устраняет его возлюбленную — Констанцию, камеристку королевы. Затем хочет и его отравить, но не получается. Тогда она подсылает к нему двух киллеров. Но снова неудачно: мушкетер остается жив. Чтобы обезопасить себя от дальнейших покушений со стороны миледи Д'Артаньян с помощью друзей ловит ее и приговаривают к казни, то есть устраивают самосуд. Палач из Лилля за символическую плату отсекает голову миледи двуручным мечом.

В 1792 году двуручный меч и пули заменила гильотина. Эта машина для убийств была изобретена доктором Гийотеном и его учителем — доктором Луи. Смертоносное устройство сразу окрестили «Девой». Популярность этого убийственного механизма была настолько велика среди простого народа, что французы даже сочинили шутливую поговорку: мол, гильотина — это лучшее средство от перхоти (в иных вариантов «от облысения»). Отныне большинство смертных казней, кроме как по приговору военного суда, в этом случае преступника расстреливали, проводились через гильотинирование. Первым венценосным преступником, казненным c помощью гильотины, стал король Франции Людовик XVI. Это событие произошло 21 января 1793 года.

Гильотина не была отменена последующим строем ввиду чрезвычайного её удобства. Если бы маньячка Женевьева де Сез дожила бы до 1792 года то ее, несомненно, казнили бы с помощи гильотины.

Публика в то время очень любила казни. Например, сожжение на костре, повешение, четвертование или отсечение головы. Ведь зрелищ было мало тогда. Ясно ни кино, ни телевидения, ни театра тогда не существовало, а лишь балаганные шуты, циркачи и музыканты. А казнь известного человека было целым событием. Народ шел на казнь как на праздник. Наряжались в свои лучшие одежды, надевали самые дорогие украшения. Причем стекались люди к месту казни из самых отдаленных мест. И заранее: чтобы занять лучшее место. Всем хотелось посмотреть на ужасное и захватывающее зрелище. Празднично были одеты и представители местной власти: епископ, священники, бургомистр, судьи и судебные заседатели.

Обычно отступника привозили на тележке и в сопровождении палача. До места казни преступник добирался сквозь толпу зевак, которые не упускали случая посмеяться и поиздеваться над осужденным. Жертву приковывали цепями к столбу, либо привязывали, обкладывали хворостом, дровами, соломой. Перед тем как начать казнь священник предостерегал народ от коварства Дьявола и его слуг. Затем палач подносил к костру факел, и возгоралось пламя. В страшных мучениях, истошно крича, жертва умирала. После того чиновники и простой люд расходились по домам, подручные палача продолжали поддерживать огонь до тех пор, пока от жертвы не оставался один пепел. Палач собирал пепел в кучку и рассеивал под эшафотом.

Преступника могли так же запросто сварить в котле с кипящим маслом. Это поистине ужасная смерть и ужасная казнь.

Существовала тогда и мучительная тройная казнь. Этой экзекуции был «удостоен» позднее в 1563 году гугенот Жан де Польтро за то, что убил вождя католиков герцога де Гиза. Эту страшную казнь обычно применяли к предателям, но для киллера сделали исключение. Наказание начинали с виселицы. Человек должен был испытать ужас и боль удушья, но остаться в живых. Затем полупридушенного преступника растягивали и четвертовали. Как это происходило. Человека привязывали веревками за руки и за ноги к четверке дюжих лошадей и по команде судьи всадники устремлялись в разные стороны… Можно представить, что чувствовал человек, когда его еще живого растягивали по сторонам четыре лошадиные силы и потом разрывали на части… Адские муки! Адские страдания! Мозг разрывался от ужасающей боли! Да это была действительно страшная и жестокая казнь! После разорванное окровавленное тело выставляли на всеобщее обозрение, чтобы доходчиво и наглядно объяснить всем, какой конец ждет изменников родины и веры.

На публичную казнь приходили не только для того, чтобы посмотреть на казнь преступников, но и для лечебных целей(?) Описывают такой случай.

… Как только веревка была перерезана, а безжизненное тело упало на эшафот, одна из женщин все время находившаяся у помоста схватила мертвую руку преступника и стала проводить ею по своим щекам, шеи, груди(!) Следом начали ловить руку и другие женщины и касаться ее разных частей тела. Тянули за собой детей для того чтобы их тоже коснулась безжизненная длань казненного. Стражники и палач принялись отгонять безумных женщин от эшафота.

А вот другой случай, произошедший в Англии. Его описал один иностранный купец, бывший в это время по делам в Лондоне. Он наблюдал за казнью одного государственного преступника и вот что он увидел…

«Утонченная и прекрасная юная леди вся бледная и дрожащая, стояла в объятьях палача, а он открывал ей грудь на глазах у тысячи людей и прикладывал к этой груди мертвую руку повешенного».

Ужас! Кровь стынет в жилах о такой картины. Даже в фильме ужасов не увидишь подобного. Окровавленная, холодная и обмякшая рука лежит на пышущей здоровьем и красотой девичьей груди. Точно клиника!

Но надо знать нравы той эпохи. Дело в том, что по народным поверьям мертвое тело служило отличным медицинским средством от золотухи, бородавок, чирьев, прыщей и других кожаных заболеваниях. В это свято верила, как и чернь, так и знать. Богачи, как и вышеупомянутая леди, платили палачам деньги за «медицинские услуги», и их допускали на эшафот, а вот простой люд стремился «полечиться» забесплатно, поэтому их и гоняли стражники.

Люди верили в то, что у обезглавленного трупа целительная и обладающая магической силой кровь. Что она излечивает от подагры, экземы и даже эпилепсии. Порой на экзекуциях люди теснились около эшафота с чашками, кружками, ковшами и носовыми платками, чтобы поймать хоть каплю крови или ручеек. Палачи обогащались, торгуя сувенирами смоченными кровью умерщвленных преступников. Находились и ловкие дельцы, которые выкупали безродные трупы, чтобы затем распродать его по частям. Особенно ценились пальцы воров — считалась, что они привораживают удачу, везенье и богатство.

Надо сказать, что профессия палача была весьма престижная в то время и хорошо оплачиваемая. У работников этого ремесла была даже своя гильдия (что-то наподобие современных профсоюзов), которая составляла свои правила, памятки, руководства и стандарты. К концу XV века многие английские города имели официальных вешателей-палачей. Например, в 1534 году в Лондоне был популярен палач по фамилии Крэтвелл. Он вешал легко и непринужденно, он хорошо знал свое ремесло. У него осужденный мгновенно умирал от перелома шейных позвонков. Крэтвелл служил четыре года и сам был повешен за банальный грабеж при стечении двадцатитысячной толпы.

И вот приговор и дата казни французской волчицы — Женевьевы де Сез — была объявлена глашатаем. Преступнице в темнице сказали традиционную для этого случая фразу: «il aura la tête tranchée sur une place publique au nom du peuple français». Это означало, что ей «отсекут голову на публичном месте именем французского народа». А затем согласно тому же ритуалу объявили: «Мужайтесь, мадам де Сез! Час искупления настал!» и предложили бокал вина. Графиня не отказалась его выпить.

С утра окрестный народ стал стекаться к месту казни. Преступницу привезли в зарешеченной повозке, связанной. Стражники открыли навесной замок, дверцу и вытащили преступницу наружу. Провели сквозь улюлюкающую и орущую толпу к деревянному эшафоту.

Некогда властная и богатая женщина предстала перед публикой обыкновенной и лишенной всех титулов и благ преступницей. В простом крестьянском платье, босиком, с распущенными волосами. Она была бледна, спокойна, молчалива, но душа ее оставалась непокоренной. Ничем и никем. Ни богом, ни дьяволом, ни людьми. Лишь только одному человеку на свете она могла подчиниться — своему мужу. Но он сидел далеко в ложе почетных гостей и не делал никаких попыток к ней подойти.

Женевьева презрительным надменным взглядом обвела шумящую и злословящую толпу. Им бесовским выродкам не понять ни ее, ни ее страстную любовь к мужу, ни ее поступков. Поступков, а не убийств. Так мадам расценивала свои преступления по отношению к любовницам супруга. Ею двигало лишь возвышенное и благородное чувство — любовь к мужу. И это цель оправдывала средства. Ведь все это делалось ради сохранения любви и ради любимого! И пусть ее простит Франсуа. За то, что она так поступала с его мимолетными увлечениями. И Всевышний тоже пусть ее простит. Она лишь боролось за свое женское счастье — только и всего!

Ее муж — Франсуа де Сез — сегодня был одет во все черное. Как не крути, а Женевьева все-таки была его женой. И когда-то любимой женой. А траурный цвет одежды давал понять публике, что граф не смотря на злодейские преступления жены, будет скорбеть о скорой потери своей драгоценной половинки. Граф даже шептал какие-то молитвы и старался не смотреть в сторону эшафота. Совесть немного мучила дворянина: ведь не будь его многочисленных измен, то и Женевьева осталась бы жива. Впрочем, она сама виновата в случившемся. Пусть граф немного грешен, но грехи его жены не идут ни в какое сравнение с его грехами. Пусть он похотливый дамский угодник, но она-то — настоящая убийца! Она лишала людей жизни — а это самый страшный и ужасный грех на Земле. Она заключила сделку с Дьяволом и поэтому должна ответить перед Господом за свои проступки. Главное чтобы после казни ее призрак не появлялся в его родовом замке — а то граф сойдет с ума.

Франсуа зашептал сильнее:

«Святой Архангел Михаил, вождь небесных легионов, защити нас в битве против зла и преследований дьявола. Будь нашей защитой! Да сразит его Господь, об этом мы просим и умоляем. А ты, предводитель небесных легионов, низвергни сатану и прочих духов зла, бродящих по свету и развращающих души, низвергни их силою Божию в ад. Аминь!»

Граф перекрестился…

В это время его жена, закрыв глаза и подняв голову к небу, тоже усилено молилась.

«Радуйся, Дева Мария, полная благодати, с тобой Господь, благословенна ты в женах, и благословен плод чрева твоего Иисус. Святая Мария, Матерь Бога, молись за нас грешных, даже и в час смерти нашей! Аминь!»

К Женевьеве подошел палач. Выглядел он весьма колоритно. Обнаженный и загорелый мускулистый торс. На груди — большой золотой крест на простой шнуровке. На руках — красные длинные перчатки с раструбами. На теле — фартук как у мясника и тоже красного цвета. Кровавый зловещий цвет разбавляли коричневые штаны и высокие башмаки на шнуровке с загнутыми носками. Лицо «мясника» было скрыто под красной маской с прорезями для глаз. Он взял женщину под локоть и подтолкнул к здоровенному чурбану. Затем требовательно, но не сильно, нажал рукой сверху на ее красивое плечо: мол, опускайся на колени, приговоренная.

«Я люблю тебя Франсуа!» — крикнула в последний раз Женевьева. — «Прощай!!! И помни обо мне!!!»

От этого отчаянного и пронзительного крика у людей пошли аж мурашки по телу. И многим сразу стало жаль графиню: ведь гибнет она за свою единственную и неповторимую любовь. Может зря они на нее так ополчились? Может напрасно ее осуждали и злословили в ее адрес?

Бедняжка!

Палач уже посильнее и настойчивее надавил на плечо графини, и женщина на этот раз подчинилась. Присев на колени мадам-убийца откинув рукой свои длинные волосы с прелестной шеи, покорно положила свою прелестную головку на плаху. Помощник поднес палачу длинный двуручный меч с остро оточенным клинком. Пальцы палача крепко вцепились в массивную деревянную рукоятку… Кругом наступила зловещая тишина — публика замерла в немом ожидании.

И вот кульминация казни.

Взмах мечом!

Удар!..

И прекрасная женская головка, оставляя за собой кровавую дорожку, покатилась по помосту. Обезглавленное тело упало набок и зафонтанировало обильной кровью, оно жило еще секунд тридцать.

Народ разом ахнул…

Франсуа де Сез, прикрыв рукой глаза, в ужасе отвернулся. Скупая слеза предательски скатилась по щеке. Ему было, несомненно, жаль жену. Так как она его любить, наверное, никто и никогда не будет любить. Это точно. Но с другой стороны он испытал и огромное облегчение. Слава богу, что не его голова попала под меч слепой Фемиды! А ведь могла! Если бы Обертэн вовремя не изобличил его супругу в злодеяниях, то тогда сегодня не голова бы Женевьевы отлетела со стуком на помост, а — его. И еще один положительный момент был у этой казни: теперь уже никто не станет убивать его прелестных фавориток, и граф будет спокойно и без опаски наслаждаться их приятным обществом. И свои адюльтерные дела можно будет совершать практически в открытую, без всяких тайных ухищрений и конспирации. Он — вдовец и этим все сказано! Но самый главный положительный итог в смерти жены был заключен в следующем. То, что Женевьева убивала его возлюбленных — это еще полбеды. Хотя все эти смерти могло лишить его головы, но не в этом суть. Беда была бы в том и, причем реальная, что если бы графиня съедаемая ревностью и ненавистью в какой-то момент передумала умерщвлять девушек, а взялась бы за самого Франсуа! Вот тут бы было весело! Что бы она ему приготовила для отправки его на аудиенцию с Всевышним. Яд? Кинжал? Удавку? Или наемного убийцу — Жана? К счастью этого не произошло. Спасибо господу за милость! И спасибо Полю Обертэну, что он докопался до истины. В следующий раз, когда граф поедет в Париж по делам, то непременно заедет к Обертэну и еще раз — луидорами — поблагодарит сыщика за чудесное спасение.

Вот так печально закончила свою жизнь ревнивица и убийца Женевьева де Сез. Ирония судьбы, но… сейчас ее памятник стоит в Париже, как символ одновременно и верности и ревности.

ГЛАВА 3

МЭРИ ЭНН КОТТОН. БЕЗУМНАЯ ОТРАВИТЕЛЬНИЦА

Одно убийство делает человека преступником, а

миллионы убийств — героем. Все дело в масштабах

Чарльз Чаплин

Точная дата открытия мышьяка не известна. Но в первый раз он упоминается в трудах Диоскорида в I веке н. э. Затем встречается в записях Зозимоса (IV век н. э.) греческого писателя Олимпиодоруса (V век н. э.). В VIII веке арабский алхимик Гебер получил трехокись мышьяка. В 1250 году немецкий алхимик Альберт фон Больштедт сумел получить свободный металлический мышьяк. В 1760 г. француз Луи Клод Каде получил первое органическое соединение мышьяка, получившее известность как «жидкость Каде». В 1775 г. Карл Вильгельм Шееле получил мышьяковистую кислоту и мышьяковистый водород; в 1789 г. Антуан Лоран Лавуазье признал мышьяк самостоятельным химическим элементом. Элементарный мышьяк — это серебристо-серое или оловянно-белое вещество, в свежем изломе обладающее металлическим блеском. Но на воздухе он быстро тускнеет. Мышьяк — единственный металл, у которого температура кипения при нормальном давлении лежит ниже точки плавления.

В сознании многих слова «яд» и «мышьяк» идентичны. Так уже сложилось исторически. Многим известны рассказы о ядах Клеопатры, о ядах Локусты (Это Древний Рим). Отравляющим зельем Локусты пользовалась императрица Агриппина, устраняя своих мужей и политических соперников. А в Среднее века в Италии искусной отравительницей и изобретательницей ядом была Лукреция Борджиа.

Обычным орудием устранения политических и прочих противников яд был также в Средневековье. В Венеции, например, при дворе держали профессиональных отравителей. Они использовали для выполнения заказов разные отравляющие соединения. Но именно мышьяк был главным компонентом почти всех ядов. Ведь мышьяк не имеет ни вкуса, ни цвета, ни запаха.

Мышьяком англичане в 1821 году отравили великого Наполеона Бонапарта. Мышьяк незаметно подкладывали Наполеону в пищу. Причем, подкладывали небольшими порциями. Когда концентрация яда в организме стала критической, произошло смертельное отравление. Заказчик — французский король из династии Бурбонов — Людовик XVIII. Он опасался за свой трон, который мог отнять неугомонный Наполеон. (Вспомним бегство пленного полководца с острова Эльба и взятие им на сто дней власти во Франции). Организатором убийства Наполеона считается граф де Монтолон. Английский вельможа был заинтересован в убийстве Бонапарта еще и по другой причине, сугубо личной: по завещанию императора в случае его внезапной кончины граф получал бы крупную сумму денег.

Интересно, что в своем завещании Наполеон написал слова, которые тогда потрясли Европу: «Я умираю от руки английской олигархии и нанятого ею убийцы». Будучи не в силах отомстить заточившим на острове его англичанам, он обвинил их в своей преднамеренной смерти.

В России в царствование Анны Иоанновны в январе 1733 года вышел закон, запрещающий отпускать частным лицам «купоросное и янтарное масло, крепкую водку, мышьяк и цилибуху». Этот императорский эдикт был чрезвычайно суров и гласил: «Кто впредь тем мышьяком и прочими вышеозначенными материалы торговать станут и с тем пойманы или на кого донесено будет, тем и учинено будет жестокое наказание и сосланы имеют в ссылку без всякия пощады, тож ученено будет и тем, которые мимо аптек и ратуш у кого покупать будут. А ежели кто, купя таковые ядовитые материалы, чинить будет повреждение людям, таковые по розыску не токмо истязаны, но и смертию казнены будут, смотря по важности дела неотменно».

Да, действительно, жестокий закон. Либо каторга, либо эшафот. Третьего не дано. И пощады нарушителям явно не будет! Поэтому желающих торговать вышеназванными продуктами в частном порядке не находилось в то время.

На протяжении многих веков соединения мышьяка интересовали не только отравителей профессионального или любительского толка, но и специалистов: врачей, фармацевтов, токсикологов, судебных экспертов. Узнавать отравление мышьяком криминалисты научились безошибочно. Если в желудке отравленного человека находят белые фарфоровидные крупинки, то первым делом возникает подозрение на мышьяк. Симптомы мышьяковистого отравления — металлический вкус во рту, рвота, сильные боли в животе. Позже начинаются судороги, затем паралич и смерть. Проникая внутрь клеток, мышьяк связывается с белками и производит разрушение на молекулярном уровне. Попадая в организм в больших количествах, он сразу приводит к смертельному исходу. Если не в больших — то в течение длительного времени мышьяк вызывал слабость, помутнение сознания. После тошнота, рвота, диарея, снижение кровяного давления — и затем апогей отравления. В определенный час, накопившийся до нужной дозы в организме, мышьяк наносил жертве смертельный удар — и та скоропостижно умирала.

Мышьяк обладает способностью накапливаться и долго сохраняться в одном месте. Поэтому специалисты по судебно-химическим исследованиям для того чтобы удостовериться в естественной смерти человека, а не в его отравлении, в своих лабораториях тщательно изучают пробы земли, взятой из шести участков возле места захоронения человека, а также фрагменты досок гроба, одежды, украшений и…Волосы. В человеческих волосах яд может храниться веками. Кстати благодаря этому свойству ученые и открыли не только тайну отравления англичанами французского императора Наполеона, но русского царя Ивана Грозного и его жен.

Наиболее знаменитое и легкодоступное противоядие при отравлении мышьяком — это молоко. Точнее, главный белок молока — казеин. Он образует с мышьяком нерастворимое соединение, которое не всасывается в кровь.

Не секрет, что это вещество широко используют в изготовлении запрещенного ныне всем и конвенциями химического оружия. Соединения мышьяка входят во все основные группы известных боевых отравляющих веществ. Среди них — арсин, мышьяковистый водород. Это самое ядовитое из всех соединений мышьяка: достаточно в течение получаса подышать воздухом, в литре которого содержится суперничтожная доза этого вещества, чтобы через несколько дней отдать богу душу.

Хотя мало кто знает, что микродозы мышьяка повышают устойчивость человеческого организма и что в разумных пропорциях присутствует в нем с самого рождения. Стал мышьяк полезен и для стоматологии: его микродозы убивают зубной нерв. Не говоря о том, что долгое время его применяли для травли мышей, крыс, тараканов, пауков и прочей другой вредоносной живности.

Наша героиня — Мэри Энн Коттон — очень хорошо знала ядовитые свойства мышьяка и эффективно использовала его с целью устранения ненужных ей людей и финансового обогащения. И об этом мы сейчас расскажем.

На дворе стоял 1872 год.

Семилетний Чарльз Коттон-младший лежал на кровати недвижимым и умиротворенным, и казалось, будто он спит. Но это только казалось. На самом деле ребенок был мертв. Недавно прибывший доктор лишь констатировал смерть Чарли. Его мачеха, Мэри Энн Коттон была безутешна.

«О, господи, за что ты меня так наказал?» — причитала женщина. — «Мальчик мой, Чарли на кого ты меня покинул? За что мне все эти муки?! О, горе мне!»

Доктор положил руку на вздрагивающее от рыданий плечо Мэри. Он пытался ее утешить:

«Крепитесь, мэм, его уже не вернуть. Никак не вернуть. Нельзя ничем исправить данную ситуацию: его уже не воскресить нашими земными медицинскими методами. Только Всевышний способен это сделать. Может статься, там, на небесах, ему будет лучше, чем на Земле».

«О, горе мне!»

«Я вас понимаю, мэм… А скажите по вашему, отчего он мог умереть? Он чем-то в последнее время болел?»

«Я уверена, что он умер от желудочной лихорадки».

«Отчего вы так уверены, мэм?»

«У него ранее была желтуха. Его мучили постоянно желудочные боли. Затем не с того ни с сего начались лихорадочные приступы, ознобы. Температура была сначала тридцать семь, затем стала повышаться. Тридцать восемь, тридцать девять, сорок, сорок один… И вдруг резко подскочила до сорока трех. Вот смерть и случилась. Бедный мой мальчик».

«Понятно… Но странно как-то все это. Дело в том, что мой помощник осматривал вашего сына несколько раз и ничего похожего на кишечную инфекцию он не нашел. Он мне об этом докладывал. И тут неожиданная смерть…»

«Может статься, ваш помощник не обладает достаточной врачебной практикой, чтобы определить конкретную болезнь у какого-нибудь пациента. Не все доктора от бога, есть среди них и шарлатаны, тем более неучи», — горячо возразила миссис Коттон, состроив обиженное лицо: у меня, мол, доктор, горе, а вы лезете ко мне со своими нелепыми подозрениями.

Доктор задумался…

«Вполне возможно. Вскрытие это покажет. Кишечная это лихорадка или что-то другое… Всего хорошего, миссис Коттон… Эй, санитары, отвезите тело ко мне».

На улице доктора окликнула соседка Коттон, седая толстая баба в черном платке.

«Доктор, подождите».

Врач остановился и вопросительно взглянул на женщину.

«Да, мэм? Вы что-то хотите мне сказать?»

«Да, доктор».

«Говорите, мэм».

«Только, доктор, то, что я вас сейчас скажу, предназначено не для посторонних ушей. Это тайна. Жуткая тайна. Но я доверяю ее вам…»

«Благодарю за доверие, мэм. Я слушаю, слушаю…

«Так вот… Ребенок этот — Чарли — умер не от желудочной лихорадки…»

«А отчего?»

«Его отравили», — страшно округлив и без того большие глаза выпалила соседка.

«Кто?» — удивился доктор.

«Сама мамаша, вернее мачеха ребенка — Мэри Коттон».

«Это весьма серьезное обвинение в адрес миссис Коттон. Отчего вы так думаете? У вас есть веские доказательства?»

«Это не первый умерший в ее доме. Слишком многие в доме Коттонов умерли от подобных болезней живота за последние несколько месяцев.

«Вот как?»

«Да, да, именно так… И еще… Весной Мэри Энн послала ныне усопшего Чарльза, царство ему небесное, к местному аптекарю, для покупки небольшой порции мышьяка. Якобы он нужен был ей для травли мышей и тараканов. Аптекарь отказался продавать яд ребенку. Ведь наш закон гласит, что лицам моложе двадцати одного года нельзя продавать различные там ядовитые вещества. Тогда Мэри Энн попросила моего мужа купить препарат, и вот сейчас Чарли умирает подозрительной смертью».

Доктор внимательно выслушал рассказ женщины о странных событиях, происходящих в семействе Коттон, и про себя решил: при вскрытии трупа Чарльза он будет особенно внимательным: в желудке мальчика могут оказаться белые фарфоровидные крупинки, что укажет на отравление ребенка мышьяком. Хотя в желудке может оказаться и стрихнин и ртуть, или какой-нибудь трудный для распознания растительный яд.

Доктор вернулся в свой госпиталь и решил перед вскрытием ребенка немного перекусить и попить чая, но не успел. К доктору зашел младший правительственный чиновник Томас Рилей. Это был первый человек, которому Мэри Коттон сообщила о смерти Чарльза.

«Добрый день, доктор!» — первым поздоровался Рилей.

«Добрый день, мистер…» — замялся врач, пытаясь припомнить фамилию чиновника.

«Томас Рилей к вашим услугам», — поправил хозяина неожиданный гость.

«Добрый день, мистер Рилей», — наконец-то правильно поприветствовал чиновника доктор. — «Чем обязан, сэр?»

«Вы были недавно у миссис Коттон, если я не ошибаюсь?»

«Да, был. И нашел ужасным и немного странным то обстоятельство, что ее пасынок Чарли скоропостижно скончался».

«Вот, вот, доктор!» — воскликнул экзальтированно чиновник. — «Об этом подозрительном случае и я пришел с вами поговорить».

«Я вас внимательно слушаю, мистер Рилей…»

«Дело в том, что миссис Коттон незадолго до этого консультировалась со мной о возможности помещения Чарльза в исправительно-трудовой лагерь. Я сказал ей, что это было бы возможно, если бы она пошла туда с ним, но миссис Коттон отвергнула мое предложение. Еще она сказала одну странную фразу, о значении которой я только сейчас догадался. Слушайте, доктор… Она заявила мне, что ее мальчик Чарльз стоит на пути ее брака с неким Куик-Маннингом, и добавила, что, он, то есть Чарли, не будет долго создавать ей проблемы. Он вскоре отправиться на отдых, как и вся остальная семья Коттонов. Вот так она и сказала. Дословно. Мол, все отправятся на отдых. А какой это такой отдых? Я подразумеваю под этой загадочной фразой другой смысл: мол, все Коттон и Чарли отправятся на тот свет. Я видел Чарли воочию пять дней назад, и уверяю вас, сэр, что мальчик казался мне вполне здоровым и полным сил. И вот такой пассаж! Сегодня миссис Коттон сообщает мне о том, что ее любимый пасынок скончался от желудочной инфекции! Каково, доктор?! Я был несказанно удивлен! И сейчас я, дорогой доктор, направляюсь в деревенский полицейский участок, чтобы сообщить об этой странной смерти. Но… вот решил на всякий случай зайти к вам по дороге, чтобы вы проконсультировали меня по этому вопросу. Я весьма полагаюсь на вашу компетенцию и профессионализм, доктор. Вы можете либо укрепить меня в моих подозрениях либо рассеять их. Итак, что вы можете сказать, по этому трагическому и загадочному случаю, уважаемый доктор?…»

Врач сдвинул брови и заговорил… И здесь подозрения Рилея усилились, как только доктор также выразил сомнение в естественной причине смерти пасынка Мэри Энн, поскольку его помощник осматривал Чарли пять раз в течение предыдущей недели и не обнаружили у ребенка никаких отклонений, не говоря уже об угрозе жизни. Мистер Рилей убедительно попросил врача повременить с выпиской свидетельства о смерти, до тех пор, пока не проясняться обстоятельства этого странного дела. Доктор пошел чиновнику навстречу.

И тут Мэри Коттон допустила еще одну фатальную ошибку, повлиявшую на ее скорейшее разоблачение. Поскольку ее преступный и коварный мозг был так зациклен на цифрах суммы страховки, что вместо того, чтобы забрать тело мальчика у доктора, она со всех ног помчалась к страховому офису для получения денег по страховому полису Чарльза. Но прибыв туда, она к своему глубокому разочарованию и неудовольствию узнала, что они не выдадут деньги, пока она не предъявит свидетельство о смерти. Тогда отравительница, кипя от возмущения и сильнейшей ярости, отправилась к доктору за документами. Но врач ей сказал, что она не получит подписанного свидетельство о смерти, пока не будет проведено экспертиза. Первое вскрытие подтвердило первоначальный диагноз, все указывало на смерть по естественным причинам. Мистер Рилей был огорчен. Он, было, попытался инициировать расследование смерти Чарли, но Мэри заявила ему, что в этом случае ему придется оплатить похороны Чарльза. И Рилей отступил.

А Мэри была довольна собой: так идеально убить — не у каждого получиться. Она — «бесшумная» убийца. И очень «милосердная». Она же не резала своих жертв кухонным ножом, не разрывала их тела пистолетными пулями, не душила чулками или веревками. Жертвы умирали спокойно, особо не мучаясь, не зная в лицо своего убийцу.

Психологи давно уже пытаются разобраться в том, какие черты личности присущи всем отравителям и отравительницам? И вот что получается. Такие душегубы пытаются всегда скрыть то, что он делает, в отличие от тех, кто делает это открыто: стреляет, колит ножом, душит. Это — «заботливые» и тихие убийцы. Часто это кто-то из членов семьи или кто-то близких, может, даже вхож в семью — в общем «свой». Яд подсыпается близкому человеку месяцами, иногда на это уходит целый год. Злодей наблюдает за тем как угасает жизнь человека. Яд — оружие подлых, трусливых, скрытых и не уверенных в себе людей. Данные изверги не ведают мук совести и сожаления по поводу содеянного. Отравитель — это человек, стремящийся к власти над людьми, но своеобразным извращенным путем. Зачастую, он или она — двуличное существо, к тому же по обыкновению такие люди страдают психическими расстройствами.

Один мужчина-маньяк (это было в России) травил таллием всех тех, кто что-то плохо ему сделал, оскорбил или нагрубил, так сказать задел его честь. Это были и коллеги по работе, и соседи на лестничной площадке — даже целая семья. А первыми жертвами маньяка стали его дочь и жена. На дочери он «тренировался»: проверял, как действует яд. Он подсыпал токсичное вещество в суп, салаты, чай, кофе. Девочка с каждым днем таяла, слабела, у нее стали выпадать волосы — врачи бессильно бились над тем, чтобы правильно диагностировать болезнь. Они не знали, от чего умирает ребенок. Сначала думали что грипп, потом неизвестная инфекция. А вот отец знал этиологию болезни и с интересом наблюдал, как мучается его дочь и погибает. Он даже возил ее к врачам, в больницу, притворно заботился. Он мог дать антидот (противоядие) — и девочка бы выжила, но он довел свой страшный и бесчеловечный эксперимент до конца. Иссохшая, полысевшая девочка больше похожая на Бухенвальдского узника умерла в страшных мучениях. Эксперты, проведя кучу анализов, нашли в ее волосах токсичный метал таллий. Так как этого человека охарактеризовать после этого?! Зверь, сумасшедший, маньяк?! Но суд его признал вменяемым. Значит он недочеловек, а не зверь. Животное и то защищает своих детенышей.

А вот еще один вопиющий случай из жизни домашних отравителей, Он произошел в США, в штате Вирджиния. Некий молодой человек поступил в госпиталь с жалобами на боль в желудке. Врачи принялись улучшать его самочувствие с помощью лекарств и уколов, но приходила его жена, приносила ему банановый пудинг, и пациенту снова становилось плохо. Наконец кто-то из врачей предложил парню сделать анализ на наличие в организме тяжелых металлов. Пациент согласился. Провели анализ и ужаснулись: в организме оказалась огромная доза мышьяка. Но было уже слишком поздно, больной скончался. Жену умершего арестовали и осудили, а пресса прозвала ее потом «Банановая Лилли».

Да, на близкого человека никогда не подумаешь, что он твой потенциальный убийца. Этим-то и пользовалась Коттон. Она читала заметки в журналах и в газетах о случаях отравления и об их исполнителях. Она совершенствовалась в своем злодейском деле. Мэри хотела использовать впоследствии передовые открытия в области отравляющих веществ.

Она знала, что незначительная доза хлороформа усыпляет человека, а ударная доза этого вещества убивает человека наповал. Но при отравлении таким способом есть некоторые трудности в его исполнении. Это надо подойти к жертве сзади, тихо, незаметно, накинуть платок ей на нос и рот и держать его пока та не отключиться. При этом жертва будет сопротивляться, пальчикам исполнителя будет мокро, не дай бог, сама убийца наглотается токсичных паров и уснет. Хлопотно все это и небезопасно.

А вот если взять ртуть и разбросать по дому жертвы в незаметных местах или загнать в щели пола, то через некоторое время это вещество тоже вызовет отравление у человека. Но это медленная смерть, а порой хочется убить жертву поскорее. При незначительных дозах жертва может умереть через пять-десять лет. То есть она ничего не будет подозревать, у нее будет постоянно недомогание, головные боли, сонливость и так на протяжении многих лет — а потом раз и в одночасье она скончается. А от чего и почему никто никогда не и узнает.

Острое отравление ртутью проявляется через несколько часов после поступления вещества в организм. Возникает общая слабость, головная боль, отсутствие аппетита, вялость, сонливость, металлический привкус во рту, боль при глотании пищи, обильное слюноотделение, разбухание и кровоточивость десен, тошнота, рвота. Возможны сильнейшие боли в животе, даже понос с кровью. Если человек надышался паров ртути, то у него может развиться кашель, одышка, появляются боли в груди, сильный озноб, воспаление легких, катар верхних дыхательных путей. Температура тела поднимается до критической — до сорока градусов Цельсия. В случае тяжелого и острого отравления ртутью смерть пострадавшего наступает через несколько дней, а то и часов. Ртуть влияет и на нервную систему. Симптомы: повышенная утомляемость, головные боли, головокружения, апатия, депрессия, а также эмоциональная неустойчивость — неуверенность в себе, застенчивость, раздражительность, общая подавленность. Также наблюдаются: ослабления памяти и самоконтроля, снижение внимания и умственных способностей.

Все это коварная маньячка знала, но не пользовалась ртутью, это вещество было токсично и для самой отравительницы ведь ей приходилось жить рядом со своими жертвами и она могла сама умереть от своей же собственной ядовитой закладки под пол.

Знала Мэри и по цианистый калий.

В основе действия этого яда — химическое удушение. Он поражает митохондрии в клетках, те престают получать кислород и клетки погибают, как и сам человек. Цианистый калий — это скоротечная смерть. Наступает через 5-15 секунд. Вот почему этот яд в капсуле зашивали разведчикам всего мира в лацкан пиджака. При провале или неминуемой опасности раскусил ампулу зубами — и ты уже на небесах! Вспомним профессора Плейшнера из киноромана «Семнадцать мгновений весны». Если бы не ампула с ядом — он подвергся бы жесточайшим гестаповским пыткам, а там и мучительной и долгой смерти. А что самое страшное — выдал бы все явки и пароли и самого штандартенфюрера СС Штирлица, советского разведчика. Вот почему этим ядом отравился Адольф Гитлер и сам отравил свою любовницу Еву Браун (правда, предварительно он испытал яд на своей любимой овчарке). Он хотел для себя и свое любимой женщины быстрой смерти.

Путь введения цианистого калия — преоральный. Яд великолепно всасывается в желудочно-кишечный тракт. Правда, прием алкоголя и сладкого замедляет всасывание отравляющего вещества в желудок, но это все равно не спасет человека от смерти. Цианистый калий равномерно распределяется в крови, легко проникает в клетки. Он соединяется с глюкозой, солями оксида углерода и серосодержащими соединениями. Препарат застопоривает транспорт углекислого газа из легких, наступает эффект удушения. Яд отлично проникает через биологическую защиту, очень долгое время сохраняется в разложившихся человеческих тканях, волосах и гробовых досках. Что касается цинковых гробов, то там цианистый калий сохраняется почти неограниченное время. Период полувыведения около тридцати — сорока лет.

Но Мэри редко использовала этот вид яда. Дело в том, что при вскрытии трупа запах цианида чувствуется сразу. А зачем мисс Коттон лишние подозрения. Она же — тихий и незаметный убийца.

Пока она действовала с помощью проверенного яда — мышьяка. И пока уходила от наказания за свои преступления.

Мэри Коттон любила «чистенькую» работу. Без излишнего шума и без излишней пыли. Не надо никаких судорожных и сильных физических движений. Все чинно и типа благопристойно. Можно на прощание какую-нибудь цитату из библии или псалом прочитать уходящему в мир иной человеку. Да это цинично, но это приносило Мэри Коттон подлинное удовольствие. Вот это и есть настоящая работа профессионала-убийцы. И таких, как она, мало на этом свете. Мэри Коттон знала об этом и гордилась своей исключительностью.

Мэри Энн Робсон (Коттон) появилась на свет в октябре 1832 года в маленькой английской деревне Лоу Морсли. Родителям тогда исполнилось всего лишь 20 лет. Детство Мэри было безрадостным и бедным, как и у большинства ребят, рожденных в низших слоях общества Англии в начале XIX-ого столетия.

Отец Мэри был по профессии шахтер. Не видя божьего света и вдыхая вредную угольную пыль, он как проклятый вкалывал в забоях, с трудом зарабатывая деньги на пропитание семьи. Он был глубоко верующим человеком. Читал молитвы, псалмы, придерживался божественных заповедей, энергично и очень активно участвовал во всех начинаниях местной Методистской церкви. Имел прекрасный голос, пел в церковном хоре. Постоянно старался донести слово божье до колеблющихся и маловерующих членов общества. Религиозный фанатик держал в ежовых рукавицах и своих детей — Мэри Энн и Роберта. Он ввел для них жесткую дисциплину, заставлял молиться и соблюдать библейские заповеди. Иногда их наказывал за непослушание и нерадивость. Дети его очень боялись и уважали.

В своей книге «Мэри Энн Коттон: Ее История и Испытание» Артур Апплетон пишет: «Когда Мэри Энн была восемь, ее родители переехали всей семьей в город Мортон, где ее отец продолжал работать в шахтах до того дня (спустя приблизительно год после их переезда), когда он до смерти разбился при падении в шахту».

Итак, мистер Робсон расшибся. Видимо за усердное почитание божественных законов и богоугодные дела Всевышний раньше времени призвал папашу Мэри на небеса. А может, просто сжалился над ним, видя его каторжный труд. Так или иначе, но Мэри Энн и Роберт наполовину осиротели.

Жизнь в Викторианскую эпоху в Англии была очень тяжела, а для вдовы с маленькими детьми вдвойне тяжелее. Теперь семья Робсонов почувствовала в полной мере на себе что такое безденежье и голод. Мать задумывает послать дочку в трудовой лагерь на заработки. Страх быть посланной в трудовой лагерь и разлученной со своей матерью и братом, черной тенью лежала на детстве Мэри, и был причиной ее частых ночных кошмаров. Часто ей виделись в углу спальни медведи и разные чудища. И тогда доморощенные лекари назначали ей настойку из корня валерьяны. Мэри пила ее — и видение на время не появлялись. А затем по новому кругу. Страх — кошмар — валерьянка — покой — и снова страх…

Девчушке все же повезло: она не попала в трудовой лагерь. Произошло это благодаря одному событию, которое круто изменила ее жизнь, и жизнь ее матери. Видя, как страдают ее дети, мать пытается решить денежный вопрос. И решает его традиционным и вполне тривиальным способом для любой нуждающейся в деньгах женщины — она повторно выходит замуж. Итак, финансовый тыл обеспечен, дети накормлены, одеты, а то, что новый супруг чрезмерно ревнив, груб, драчлив и требует от нее ласки и секса, причем не в той форме, к которой она классически привыкла с прежним мужем, то это не беда — переживет! Главное что костлявые руки голода отступили от нежных шеек ее чад, и они повеселели. Каждая мать страдает за своих детей и любит их до безумия.

Мэри не приняла душою нового отца, этого грубого и заносчивого мужлана, который любил издеваться над ее матерью, но она очень обожала вещи, которые можно было покупать благодаря неплохой зарплате ее нового отчима. Новоявленный отец установил для пасынков еще более жесткую дисциплину, чем при их покойном папаше Робсоне. Они и шагу не могли ступить без его разрешения. Порой провинившимся детям он раздавал и подзатыльники. Мэри, Роберт и их мать терпели домашнего тирана: уж больно им не хотелось возвращаться в голодное и безденежное прошлое.

Мэри училась посредственно, была застенчивой, молчаливой и так и не смогла найти себе друзей в новой школе. У нее случаются нервные срывы, жуткие депрессии. Иногда к ней по ночам возвращаются ее «друзья по детству» — мохнатые медведи или лесные чудища. Девушка задумывается о побеге из отчего дома. Мэри поняла, что она уже достаточно взрослая, чтобы устраивать свою судьбу. А сидеть на шее отчима, ждать от него подачек и люто его ненавидеть она уже не хотела. И не могла. От своих кошмаров, переживаний, стрессов и отчимозависимости она могла избавиться только в одном случае — если будет сама зарабатывать деньги. И пусть любыми путями, невзирая на способы их получения и достижения. Пусть, лишь бы деньги были. Моральная сторона этого вопроса ее мало интересовала. Она верила: цель оправдывает средства!

И вот, в возрасте шестнадцати лет, не выдержав строгой дисциплины, установленной ее отчимом, а также моральных мучений, обуреваемая новой заманчивой целью и возможностями, Мэри пишет прощальную записку матери и тайком покидает родной дом. Вскоре она устраивается работницей на преуспевающею ферму в Южном Хэттоне. Начинается взрослая жизнь. Мэри, приученная благодаря своим двум отцам, родному и неродному, к трудолюбию, ответственности и дисциплине успешно справлялась со своей работой, не вызывая нареканий у хозяев. Она начинает исправно получает деньги, о которых она так долго мечтала. Ей бы впору накопить достойный капитал и открыть свое собственное дело — да вот беда! Девушке уже почти семнадцать лет! И она созрела для плотских утех и требует к себе повышенного мужского внимания. И не только внимания, а кое-что посущественнее, то, что она как-то, заливаясь краской жгучего и сладостного стыда, украдкой видела у отца и брата, когда они мылись. И как-то один раз у отчима, когда раньше времени пришла из школы домой и застала своих родителей в постели.

Но кто сорвет сей спелый, истекающий любовными соками плод, кто насладиться им первым? И он нашелся, наш герой. Непорочная Мэри наконец-то расстается со своей девичьей честью. В конюшне на стогу сена она получает первый сексуальный урок от… хозяина фермерского хозяйства. Несмотря на немного болезненное начало половой жизни, ей очень понравилось делать «это». И тут Мэри Энн просто прорвало! Словно джина выпустили из сосуда. Вот что значит жить долгое время под строгими запретами и табу. Поток самых сокровенных желаний и мыслей наконец-то прорвался сквозь дамбу жесточайшего контроля и устремился в океан удовольствия и страсти. Теперь для девушки началась жизнь без ограничений и запретов! Мэри стала вступать в половой контакт со всеми подряд мужчинами. С батраками, конюхами, местными парубками, с крестьянами постарше. Ей было без разницы с кем — лишь бы ощутить сладостные и незабываемые мгновения. В ее послужном списке оказался даже местный священник.

Мэри всем нравится. Своей доступностью, ненасытностью, молодым, упругим телом. Она привлекательна, сексуальна, весела и порой забавна. Мужчинам с ней легко и приятно. Естественно, при наличии такого множества разномастных любовников возникает здоровое и вполне настоящее мужское соперничество за безотказный и внешне милый сексуальный объект. И возникает жуткая ревность одного соперника к другому. У Мэри начинается жизнь, наполненная сексуальными скандалами. Ее ухажеры дерутся за нее, до крови, до полусмерти, лишь только за право обладать ею. Хоть на миг, хоть на часок. А она мечется между ними как сладкоежка в кондитерском магазине. И того хочется попробовать, и того. Глаза разбегаются. Пару раз ее колотили ревнивые жены ее любовников. И она вынуждена была ходить на работу с синяками под глазами. Но это не остудило ее похотливый пыл, Мэри продолжает свои сексуальные похождения. Хозяин фермерского хозяйства уже охладел к доступной для всех Мэри и ему уже не нравиться, что эта работница трудиться у него.

После ее трехлетней службы на ферме, и огромного количества скандалов связанных с ее беспорядочной половой жизнью, Мэри вынуждена уехать домой. Она пытается обучаться портному делу. Но незадолго до этого она, уже, будучи беременной, выходит замуж за шахтера Уильяма Моубрея.

После свадьбы, которая состоялась в июле 1852 года, Уильям и Мэри путешествуют по всей стране в поисках хоть какой-нибудь работы. Уильям пытается прокормить семью, работая то шахтером, строителем, то разнорабочим на железной дороге. Жена в этом деле ему не помощник: она постоянно ходит беременной. В течение первых пяти лет Мэри родила Уильяму пятерых детей, четыре из которых умерли в младенчестве, не достигнув и двух лет. Даже если считать, что детская смертность в то время в Англии была очень высокой, то это количество умерших младенцев было весьма подозрительным фактом, хотя окружающие люди и родственники списывали все эти смерти на слабое здоровье самой роженицы, и эти случаи рассматривалось как просто неблагоприятное стечение обстоятельств.

Постепенно хроническое безденежье и смерть новорожденных стали разрушать брак Мэри и Вилли. Начались ссоры, брань, выяснения отношений. Уильяма настолько допекли горячие и шумные перебранки, что он устроился на пароход с названием «Ньюбёрн», приписанного к городу Сандерленду, и стал редко появляться дома. Но Мэри не смогла вынести одиночества (не с кем было ругаться) и перебралась к мужу в Сандерленд. Но это лишь усугубило дело. Ссоры возобновились вновь и стали еще крепче и шумнее. Супруги просто ненавидели друг друга.

И вот в январе 1865 Уильям вернулся домой, чтобы подлечить поврежденную на работе ногу. Мэри стала помогать ему «лечиться», но своим проверенным на умерших детях методом: она постоянно подсыпала мужу в еду и питье мышьяк. Как не старались доктора поставить на ноги Уильяма, он с каждым днем заметно слабел и хирел и вскоре умер от внезапного кишечного расстройства. За скончавшегося мужа Мэри получила хорошее вознаграждение: ведь он был застрахован на кругленькую сумму. Первым делом Мэри купила себе зеленое красивое платье, о котором так долго мечтала. Затем она пошла в приличную ресторацию, угостилась хорошим вином и протанцевала весь вечер то с одним поклонником, то с другим. И переспала по очереди и с тем и с другим. Так сказать вспомнила свою шестнадцатилетнюю незамужнюю молодость, когда она не пропускала ни одних штанов. Один из родственников Моубрея, случайно очутившийся в этой самой ресторации, был немало удивлен, когда увидел танцующую канкан «безутешную вдову» Мэри Энн в новом платье изумрудного цвета. Она была весела, пьяна и раскована. Родственник первым делом подумал, что она тронулась умом от горя.

Мэри ликовала. Пока никто не мог заподозрить ее в злодейских преступлениях. Отравлено четверо детей, муж — а ей хоть бы что! Просто пока она делает все правильно. Она добивается того, чтобы каждым случаем смерти занимались разные доктора. Потом она часто переезжает с места на место и тем самым заметает свои следы. Ее трудно просчитать и поймать. И все-таки она молодец! Разработать такую схему обогащения — не каждому дано! А ведь все просто! Страхования жизни близкого человека, затем убийство его — и получение денег по полису. Непыльное и весьма неопасное дельце.

После смерти мужа, Мэри переезжает с единственной оставшейся в живых дочерью Изабель на Северо-восток Англии в графство Дарем, а именно: город Сиэм («Гавань Сиэма»), где готовит новое преступление. Ее намеченная жертва — местный житель Джозеф Наттрасс. Но он помолвлен с другой женщиной, и все попытки Мэри обольстить Джо оканчиваются неудачей. Поняв тщетность попыток заполучить Джозефа, злодейка покидает «Гавань Сиэма», а Наттрасс намерен жениться на своей возлюбленной и тем самым спастись от неминуемой смерти и разорения. Мэри кусает локти от досады: ее план не удался!

Она как хитрая лиса путает следы после неудачной аферы и снова возвращается в свою старую нору — Сандерленд. Изабеллу она отдает на попечение ее бабушке, а сама устраивается на новое место работы — Сандерлендский госпиталь, занимающейся лечением инфекционной лихорадкой. Здесь она попадает в свою стихию. В Сандерлендской госпитале, коварная злодейка становиться ответственной за хранение мыла, мышьяка и прочих хозяйственных принадлежностей. Теперь не надо покупать яд в аптеке и светиться, здесь его можно взять вполне бесплатно и легально.

Мэри со всеми пациентами и коллегами дружелюбна и мила — и все ее обожают до безумия. Постепенно она усыпляет их бдительность. Для них она самая что не на есть распрекрасная на этом свете женщина и медсестра! Но вот наступает момент, когда хитрая лиса Мэри Энн Моубрей превращается в кровожадную акулу. Она уже почувствовала запах свежей крови и намечает себе определенную жертву. И кто же этот «счастливчик» спросите вы? А это не кто иной, как один из ее пациентов — инженер Джордж Вард. Она с ним часто разговаривает, флиртует, обольщает… Теплый нежный взгляд, ласковая улыбка, доброе слово, робкое прикосновение руки, касание стройным бедром — и вот, наконец, контрольный и жгучий поцелуй! Прямо в губы! И рыбка (а в нашем случае целое рыбище) попадается в ловко расставленные сети! Джордж увлечен, очарован и восхищен медсестрой Коттон! И это само собой разумеющееся: мы-то знаем о ее бурной и развратной молодости и знаем, как она может соблазнять и завоевывать практически любого мужчину.

После умопомрачительного секса в подсобке хозсестры Коттон совращенный инженер делает Мэри предложение руки и сердца. Вскоре его выписывают и больницы. А в августе 1865 года безумно влюбленные Мэри Моубрей и Джордж Вард венчаются в церкви городка Монквирмаус.

Итак, часть плана выполнена. Мэри заполучает «богатенького Буратино» и добивается устойчивого финансового и семейного положения, но она не торопится забирать дочь Изабеллу к себе, в особняк инженера. Осмотревшись и накупив разных тряпок и украшений, Мэри начинает осуществлять завершающую часть своего плана под названием «Устранение мужа». Она начинает заниматься своим привычным делом — подсыпать мышьяк в еду намеченной жертве. И, бедный Джордж, смотря влюбленными глазами на свою прелестную женушку и восхищаясь ее кулинарными способностями, вынужден был кушать (даже порой с аппетитом и словами: «молодец, милая, вкусно приготовлено!») сдобренные мышьяковой приправой жареных индеек и пудинги. Поэтому не удивительно, что, несмотря на успешное излечение в Сандерлендском госпитале от всех болезней, у Джорджа Варда вновь начинаются проблемы со здоровьем. И он снова ложиться в больницу.

Его там интенсивно лечат — но все напрасно! Ведь рядом дорогая и ненаглядная супруга Мэри Энн. Она постоянно «корректирует» его лечение мышьяковым методом. И этот вклад во врачевание мистера Варда становиться, в конце концов, решающим. К удивлению докторов больной Джордж Вард умирает в октябре 1866 после продолжительной и тяжелой болезни — паралича и хронических проблем с желудком. Врач, который наблюдал Джорджа, выдвинул обвинения против персонала госпиталя. По его мнению они лечили больного неправильными методами, от того он и умер. Естественно эту точку зрения, рьяно и активно поддерживал и сама отравительница. Тем самым она отводила от себя все возможные подозрения. И это ей удалось. Никто не смог заподозрить ее в смерти собственного мужа. Кровожадная акула Мэри Робсон-Моубрей снова превратилась в хитрую лису заметающую следы.

И вот похоронив инженера, унаследовав его имущество и дом и получив солидную страховку Мэри начала поиски очередной жертвы.

И тут ей подвернулся судомонтажник Джеймс Робинсон. Недавно он овдовел и нуждался в домохозяйке, которая могла бы присматривать за его домом и детьми.

На дворе стоял ноябрь 1866 года. Мэри оделась как можно сексапильнее и наряднее и пришла на собеседование к вдовцу Робинсону. Тот был очарован милой и привлекательной женщиной и предложил ей работать у него. Вскоре Мэри принесла в дом немного мышьяка, и за два дня до Рождества один из детей Робинсона скончался от желудочной лихорадки. Шокированный горем, после смерти жены и сына, Джеймс впал в жуткую депрессию, от которой его спасла вся та же милая и привлекательная Мэри Коттон. Она его утешала и поддерживала, как могла. Прибегла даже к такому мощному и эффективному способу лечения как сексотерапия. С помощью этой терапии она помогла вдовцу пережить горе и… вскоре забеременела от него(!). Робинсон предложил домработнице стать его женой.

Новый брак казалось не за горами, но в марте 1867 года у Мэри серьезно заболела мать. Раздасованная Мэри вынуждена вернуться в родной дом, чтобы ухаживать за престарелой женщиной. И делал она это весьма оригинально.

После прибытия злодейки в родные пенаты состояние здоровья старухи Робсон стало постепенно ухудшаться. Она начала жаловаться дочери на боли в желудке, металлический привкус во рту, тошноту, резкую слабость. Мэри кивала головой дела вид, что сочувствует матери, а сама продолжала подсыпать ей в пищу мышьяк. Благодаря этой «заботе», мать Мэри Коттон скончалась спустя девять дней после приезда дочери. Мэри забрала свою дочь Изабеллу и переехала в дом Робинсона.

Юная Изабелла, которая до этого была девочкой с прекрасным и крепким здоровьем (кровь с молоком!), вскоре стала часто болеть. Так же, как и двое детей Робинсона. А симптомы у них были одинаковыми: боли в животе, слабость, недомогание, тошнота. В конце апреля, в течение двух недель, Изабелла и двое ее сводных брата умирают один за другим. Джеймс Робинсон опять пребывает в сильнейшем горе. Он очень переживает смерть своих детей и падчерицы, и, находясь в стрессовом состоянии, упорно не замечает тех фактов, которые косвенно указывают на причастность Мэри к этим самым смертям. Он даже откладывает свой траур на время свадьбы с Мэри, которая происходит в начале августа. Мэри чтобы запутать след в брачном свидетельстве использует фамилию Моубрей. Злодейка настолько невысокого мнения об умственных способностях своего нового суженого, что теряет всякую осторожность и зарывается в своих преступлениях. Она травить свою родившуюся в ноябре дочь к первому марта 1868. Пять умерших детей за столь небольшой срок — разве это не подозрительно?

Джеймса начинает прозревать относительно своей новой супруги, Для начала он связывает частые смертельные случаи с появлением Мэри в его доме. И то что они умирают от одной и той же болезни и испытывают одни и те же симптомы, похожие на отравление. Плюс к тому она постоянно требует от него все больше и больше денег и любит красивую жизнь. Да и есть у этой женщины внутри какая-то червоточина, хитрость, подлость. Всегда аккуратный и щепетильный в своих домашних финансах, Джеймс был несказанно удивлен, когда получил письмо от строительной компании со списком долгов, в которые его женушка влезла втайне от него. Вечером за ужином в семье Робинсонов состоялся жуткий скандал. Итог его был неожиданным: взбешенный выпадами жены Джеймс поколотил Мэри и выгнал из дома. Причем, навсегда и со всеми вещами.

В начале 1870 года, после бессмысленных скитаний по улицам, Мэри снова крупно повезло. Ее приятельница Маргарет Коттон представила Мэри своего брата Фредерика Коттона. Тот недавно потерял жену и двоих детей. И теперь его отрадой были двое оставшихся сыновей — Фредерик-младший и Чарльз. Плутовка Мэри всякими правдами и неправдами очаровывает Фредерика Коттона. Но дальнейшим ее планам теперь мешает его сестра — сваха Маргарет. Она вечно путается у влюбленных под ногами и учит уму-разуму своего недалекого братца. На выручку злодейке Мэри снова приходит проверенный годами и жертвами яд под названием «мышьяк». В конце марта Маргарет неожиданно умирает от все той же болезни желудка. Дальше — повтор сценария «Робинсон и Мэри». Женщина утешает объятого горем Фредерика не только притворными словами, показным участием и наигранной лаской, но и ненасытным умелым телом. Вскоре она беременеет от Фредерика. Следующий пункт сценария — «свадьба». Она состоялась в сентябре 1870.

Мэри вносит себя в брачные документы под фамилией «Мэри Энн Моубрей», хотя юридически ее фамилия — Робинсон. И по закону она еще не разведена с Джеймсом. Вот так Мэри Энн Робсон-Моубрей-Робинсон, к своим тяжким преступлениям — убийствам — прибавляет преступление менее тяжкое — двубрачие, двоемужие или по-научному бигамия. Злодейка быстро обживается в доме Коттонов, наводит там свои порядки и страхует «на всякий случай» жизни мужа и двух его сыновей.

В начале 1871 года Мэри как плодовитая кошка рожает очередного своего ребенка. Мальчику дают имя Роберт или Бобби (Боб). И вдруг Мэри узнает через сарафанное радио, что ее несбывшаяся мечта и самый искусный любовник — Джозеф Наттрасс так и не женился и живет по соседству, в Западном Окленде. Мэри как магнитом тянет к Наттрассу. Она хочет снова ощутить те незабываемые мгновения восхитительного секса, которые были когда-то у нее с Джо. Под различными предлогами хитрая лиса Мэри уговаривает своего мужа переехать в Окленд, и тот соглашается. Вскоре Мэри оказывается в жарких объятьях Наттрасса. Тот несказанно удивлен появлениям в его доме бывшей возлюбленной. Любовная связь восстанавливается в полной мере. Пока Мэри не собирается убивать Джозефа: он ей нужен для плотских утех. У нее на очереди — Фредерик Коттон. Муж-рогоносец исправно и с аппетитом поедает пищу сдобренную бесцветным ядовитым порошком. Декабрь 1871 года становиться для мистера Коттона последним в его жизни. Очередная ударная доза мышьяка — и милый Фредди умирает от пресловутой «желудочной лихорадки».

Итак, законный супруг устранен, деньги по страховке получены, и можно, не таясь, позвать в теперь уже свой трехэтажный дом Джозефа и жить с ним как муж и жена. Мэри становится с годами все прижимистее. Деньги по страховке за Коттона она кладет в банк под проценты, а сама устраивается на работу сиделкой к Джону Куик-Маннингу, чиновнику акциза. Этот чиновник весьма перспективен для Мэри. И в плане финансов и по жизни. Она по своему неизменному и не раз апробированному плану очаровывает Куик-Маннинга, соблазняет, беременеет от него и рожает девочку.

Теперь Джозеф Наттрасс стал не нужен Мэри. Впрочем, как и дети Фредерика Коттона и ее. И она решительно действует. Традиционный способ решения проблем маньячки — это яд. И он творит свое черное отравляющее дело. Фредерик Коттон-младший умирает в марте 1872 года, малютка Бобби вскоре присоединяется к нему на том же погосте и рядом с его могилой. Вскоре землекопы на местном кладбище роют третью могилу. В нее уже кладут и отпевают лучшего любовника отравительницы — Джозефа Наттрасса. Все умершие официально скончались от смертельной болезни — желудочной лихорадки.

Да, это было «убийственным делом», сравнимым, наверное, только с настоящим подвигом, стать мужем или близким родственником Мэри Энн Коттон. Никто не выживал после такого родства. Лишь только одному человеку несказанно повезло остаться в живых после породнения с коварной отравительницей. То был Джеймс Робинсон. Остальные — мужья, дети, пасынки — скончались от коварной и смертельной желудочной лихорадки — за исключением молодого Чарльза Коттона и детей Робинсона. Но страховой полис, который Мэри оформила на Чарльза, ждал своего часа.

И час икс настал: она отравила Чарльза и всякими правдами и неправдами заполучила долгожданную страховку.

Возможно, отравление очередной жертвы сошло бы с рук злодейке Мэри, (как это было всегда), и она продолжила бы воплощать в жизнь сою нехитрую схему: «женитьба — убийство — деньги», но местные журналисты и газетчики уцепились за эту историю. Они сообщили обывателям о смерти Чарльза Коттона, о результатах аутопсии, но, ссылаясь на злоречия и слухи, витающие в Западном Окленде, ясно намекнули, что его мачеха и есть настоящий отравитель ребенка. Эти публикации всколыхнули общественность, и отношение к Мэри Коттон стало резко отрицательным и подозрительным. Многие в открытую говорили, что Мэри убийца не только своего пасынка, но и других членов семьи как бывших, так и нынешних. Промелькнула версия о том, что роль желудочной лихорадки, сведший в могилу множество близких Коттон, играл какой-то невидимый и трудный для распознания яд. Назывались и предполагаемые токсические вещества, такие как: мышьяк, стрихнин, ртуть и др. А один пронырливый и наглый корреспондент пошел дальше всех и даже открыто назвал мотив всех этих убийств — финансовое обогащение за счет страховых выплат за умерших людей.

Мэри была в шоке. Она и не думала, что вполне обыденное и в который раз исполненное отравление рядовой жертвы обернется для нее такими последствиями. Ее потенциальная жертва — Куик-Маннинг — был потрясен и напуган оклендскими пересудами и сразу же дал от ворот поворот навязчивой Мэри. Впрочем, та особо и не настаивала на женитьбе, она на время притихла и затаилась в своем особняке: миссис Коттон в страхе и великом волнении ожидала дальнейшее развитие событий. Ее беспокоил лишь один вопрос: разоблачать ее или нет? Или все снова сойдет ей с рук. Она стала по-маленьку готовиться к бегству из Англии.

Зашевелилась и местная полиция. По факту гибели Чарльза Коттона-младшего назначили повторную экспертизу. Тот доктор, что проводил первую аутопсию ребенка, сумел сохранить образцы тканей с живота Чарли, для того чтобы провести лабораторные исследования, но в круговороте дел и забот забыл о них. Но теперь в связи с новыми обстоятельствами дела по факту смерти Чарльза Коттона-младшего врач провел исследования и, наконец, установил присутствие мышьяка в тканях умершего. Доктор обратился в полицию, которая и арестовала Мэри. Тело ребенка эксгумировали и провели тщательные анализы. И на этот раз вскрытие показало, что мальчика отравили мышьяком.

Также было выкопано тело Джозефа Наттрасса, а за ним — еще шесть трупов. Всех мертвецов проверили на присутствие в их организме и тканях мышьяка. Все сошлось: и другие жертвы злодейки Коттон были отравлены именно этим ядом. Сторона обвинения настаивала на дальнейших эксгумациях близких Мэри, но судом было принято неоднозначное решение: инкриминировать отравительнице лишь один преступный эпизод — убийство молодого Чарльза Коттона. Правда на смертную казнь это не тянуло и к лицевому счету душегубки прибавили еще шесть смертей. Конечно, имелись непроверенные данные, что она убила гораздо больше людей — свыше 20 жертв за 20-летний период (с 1852 по 1872 год). Маньячка умертвила 10 своих детей, 5 пасынков, 4 мужей, 1 любовника, 1 приятельницу и собственную мать.

Суд над Мэри Энн Коттон начался в марте 1873 года. Обвинение предоставило многочисленных очевидцев, которые свидетельствовали о закупках Мэри Энн мышьяка, длинный список жертв желудочной лихорадки в ее прошлом, и ее заявления относительно Чарльза, являющегося препятствием к ее бракосочетанию с Куик-Маннингом.

…Мэри Энн сумрачно смотрела на публику, судей, прокурора, адвоката, присяжных, охранников. Особенно на присяжных. Ведь них зависела теперь ее дальнейшая судьба. Либо она оборвется на эшафоте, либо продолжиться на свободе. Интересно поверят ли они словам защиты, сжалятся ли они над бедной домохозяйкой, простят ли ей невинные прегрешения. Кто знает…

И вот в последний раз адвокат взял слово:

«Ваша честь, моя подсудимая абсолютно невиновна. Она не совершала тех преступлений, которые ей инкриминируют. И вот мои доказательства. Ее приемный сын Чарльз Коттон, возможно, отравился мышьяком, который использовался в краске для зеленых обоях дома Коттонов. Мы уже провели их химический анализ. Вдыхая пары яда в течение долгого времени, ребенок накапливал его в организме, и когда концентрация яда стала критической, он тут же скончался. Зеленые обои — вот убийца маленького Чарли, а не подсудимая. Это же очевидно, ваша честь. Поэтому обвиняемая Мэри Энн Коттон должна быть оправдана. И это тоже очевидно. Не так ли, ваша честь?»

Судья задумался, а государственный обвинитель отразил выпад ловкого адвоката:

«Ваша честь я протестую против такого нелепого доказательства, если бы дело обстояло так, а не иначе, то и другие бы члены семьи, в том числе и сама подсудимая, умерли бы также как и Чарльз от паров ядовитых обоев. Но этого не произошло. Как видите, подсудимая Мэри Энн Коттон вполне жива и здорова».

Адвокат возразил:

«Но, господин прокурор, смешно и даже нелепо сравнивать организм ребенка и взрослого человека. Смертельная доза мышьяка для взрослого и ребенка совершенно разные. И детскому организму достаточно всего лишь малая толика яда, в то время как взрослому требуется этого вещества в разы больше. И вполне может быть, я этого не отрицаю, что моя подзащитная уже сама объята этим смертельным недугом. И пройдет еще немного времени, и она сама умрет без всяких на то смертных приговоров. Она жаловалась мне на тошноту, металлический вкус во рту, плохое самочувствие, боли в желудке. На лицо симптомы отравления мышьяком. Моя подзащитная возможно уже обречена, так пусть она умрет на свободе на глазах у родственников. Я считаю это проявлением высшей справедливости и правильности будущего судебного приговора. Поэтому, ваша честь, я вполне официально прошу назначить врачебную экспертизу по поводу здоровья моей подзащитной. Разве это не очевидно?»

Судьи озабоченно зашептались. Вскоре главный судья ударил небольшим деревянным молотком с фигурной ручкой по специальной подставке для усиления звука и провозгласил:

«Господин адвокат, мы отклоняем вашу теорию о ядовитых зеленых обоях как необосновательную и просим жюри присяжных удалиться на совещание для вынесения приговора».

После этих сухих и убийственных слов подсудимая и ее защитник упали духом: версия с зелеными обоями не прошла.

Через полтора часа суд присяжных объявил Мэри Энн Коттон виновной в убийстве своего пасынка — Чарльза Коттона и приговорил к смертной казни через повешение. Но Мэри не согласилась с решением (как она говорила) продажного суда и не признавала себя преступницей. Она писала многочисленные жалобы, ходатайства, письма своим сторонникам, где утверждала, что она невиновна и что о ней говорят «самую ужасную ложь»!

В отчаянии она написала мужу, Джеймсу Робинсону, письмо и попросила, чтобы тот посетил ее в тюрьме с дочкой и двумя пасынками. Вот строки из этого послания: «…Если в Вас есть хоть капля сострадания — вы можете спасти мою жизнь… Я должна сказать Вам: Вы — причина всех моих бед. Вы отказались от меня. Оставили, заставляя меня блуждать с ребенком на руках… не имея места приклонить голову».

Но Робинсон игнорировал это письма, как и все последующие: ему не нужна была жена-убийца. Но Мэри строчила письма ему снова и снова с просьбой о встрече. Она просила его ходатайствовать в ее поддержку. Но Робинсон не стал спасать свою жену-душегубицу. Не стал приезжать к ней и на свидания. Вскоре преступнице в тюрьму пришло письмо от семейной пары, которая удочерили ее малютку рожденную отравительницей от чиновника и несостоявшегося мужа Куик-Маннинга. Она ответила на письмо, прося приемных родителей заботиться о ее малыше и поцеловать его от ее имени.

24 марта 1873 года Мэри Энн Коттон взошла на эшафот. Казнь проводил пожилой палач. По злому умыслу или по халатности, а может по какой-то другой причине, но палач неправильно закрепил петлю на шее преступницы. Поэтому когда люк под ногами преступницы открылся, вместо того, чтобы умереть моментально, Мэри Энн боролась за жизнь в течение трех минут. И эта смерть была неприглядна и мучительна!

Ее белое лицо от прекращения кровоснабжение головы по мере удушения синело. От потери сознания опорожнился и мочевой пузырь. Потом изо рта пошла кровавая пена — ведь дыхательные пути были закрыты не полностью, и в легкие попадало какое-то количество воздуха, несмотря на петлю.

Агонизировала преступница долго. Фаза конвульсий наступила примерно через 45 секунд после повешения. Настоящая агония началась, когда боль от удушения, стала невыносимой. Мэри начала судорожно дергать ногами. При этом пошли мощные движения грудной клетки — жертва безуспешно пыталась вдохнуть хоть глоток воздуха, и скорость этих движений стремительно нарастала. Казалось, что Мэри бьется в припадке истерического смеха — настолько быстро сотрясались ее плечи и грудь. По телу преступницы шла сильная дрожь, мышцы попеременно быстро спазматически сокращались и расслаблялись, как бы вибрируя. Эти движения были настолько сильными и частыми, что присутствующие на казни люди слышали как гудит веревка. Ноги Мэри то поджимались к подбородку, то синхронно дергались в разные стороны, то раздельно. Коттон поневоле исполняла «пляску висельника».

Злодейка мучилась бы еще дольше, если бы палач не догадался схватить ее за бедра и с силой потянуть вниз. Он использовал при этом всю тяжесть своего тела. Наконец-то веревка хорошо затянулась — и вскоре отравительница умерла.

Поскольку злодейка и отравительница Мэри Энн Коттон до конца своей жизни придерживалась позиции невиновности, никогда не будет известно точно, сколько жертв на самом деле она уничтожила, и сколько людей умерло от естественных причин. Знает эту черную статистику только она сама, но вряд ли она уже об этом когда-нибудь расскажет.

Мэри очень хотела избавиться от своих детских страхов, быть богатой и нравиться всем мужчинам без исключения. Иметь детей, мужа. Но, к сожалению, эти цели она достигала преступным путем, постепенно превращаясь в кровожадную убийцу и нимфоманку. Да она стала состоятельной женщиной, но каким путем? Путем убийства ни в чем не повинных близких — детей, пасынков, мужей, собственной матери. Ей казались эти пути к богатству и влиянию праведными, но в итоге они для нее оказались губительными.

Ее дурная слава в Британии не померкла и до сих пор. Эта первая английская серийный убийца живет в народной памяти в виде популярной детской считалочки:

Mary Ann Cotton,

She's dead and she's rotten

She lies in her bed,

With her fingers up her bottom.

Мэри Энн Коттон,

Она мертва и гниет

Она лежит в своей «постели»,

Пальцы вверх, на днище гроба.

ГЛАВА 4

ДЕЛЬФИНА ЛА ЛОРИ. МАДАМ СМЕРТЬ

В таком нелепом занятии, как убийство,

находит свое подтверждение вся тупость

жизни, которой покоряются.

Теодор Адорно

Согласно статистике женщины становятся серийными убийцами гораздо реже, чем мужчины. Но если становятся — то только держись! Эти злодейки ни в чем не уступают сильному полу. И в издевательствах, и в наказаниях, и в убийствах. Особенно этому потворствует доступность человеческих ресурсов и безнаказанность за преступления. То есть, когда не надо выслеживать жертву, караулить, заманивать к себе, когда она находиться в полной зависимости от тебя, и только ты вправе решать, жить ей или нет, когда она сама приходит по одному твоему только зову, когда жертва не может некому пожаловаться или обратиться в суд за издевательства и мучения. В таких случаях совершать злодеяния маньячкам становится гораздо легче.

Вспомним, как издевались над своими служанками такие одиозные личности как Элизабет Батори, Дарья Салтыкова (о них в первой книге автора), Браунригг. Правда у англичанки миссис Браунригг, жившая в XVIII в отличие от первых двух была одна жертва, она замучила до смерти свою воспитанницу, но это не делает ей чести. Но как говориться бог есть на этой земле. Все три «героини», как их не прикрывали чиновники и влиятельные родственники, как они не откупались от суда и следствия, все же поплатились за свои злодеяния. Батори заживо замуровали в ее же собственном замке, Салтыкову пожизненно заключили в монастырскую тюрьму, а Браунригг отправили на эшафот.

Еще одной хозяйкой-садисткой, которая мучила и убивала своих слуг, была американка французского происхождения Дельфина Ла Лори. И о ней пойдет речь в этой главе. Но перенесемся на несколько веков назад. В США, в город Нью-Орлеан.

Чуточку истории…

Территория этого города была открыта испанскими конкистадорами еще в начале XVI века. Но в 1680 году у испанцев её отвоевали более боеспособные и нахальные французы и приступили к колонизации южных провинций долины Миссисипи. Возникают города-форты Сент-Луис, Форт-Арканзас, а в 1718 году и Нувель Орлеан (Новый Орлеан). Город был основан по приказу луизианского губернатора Жана Батиста де Бенвиля и назван в честь Филлипа Орлеанского, регента Людовика XV-го. В 1763 году завершается колониальная война, французы терпят поражение, и город снова переходит в руки испанцев. Но потомки Карла Великого не сдаются. В 1800 году будущий великий полководец и император Наполеон Бонапарт предъявил Испании свои права на Нувель Орлеан. В течение следующих трех лет никто здесь не знал, какой же из стран принадлежит город. В 1803 году Наполеон Бонапарт продаёт город молодому государству — Соединенные Штаты Америки, вследствие чего доселе католический Новый Орлеан попадает под влияние протестантской культуры.

В 1803 году население города насчитывало уже 10 000 жителей, 50 % из них были европейского происхождения, а вторая половина состояла из африканских невольников. Центром города являлся роскошный Французский квартал, застроенный великолепными особняками. После присоединения города к США, в нём начинается бурный экономический рост. За короткий срок население города вдвое увеличивается. Новый Орлеан превращается в крупный речной порт и торговый центр. Все чаще и чаще его называют Парижем Нового Света.

И вот наступил 1833 год…

Нью-Орлеан. Тот самый знаменитый Французский квартал. Дома-дворцы, дома-великаны.

Особняк по адресу Ройял Стрит, номер 1140.

Владелица дома — мадам Дельфина Ла Лори — тщательно готовилась к вечернему балу. Поправив красивое жемчужное платье, она властно крикнула в глубину огромного зала:

«Эй, кто там из слуг? Позовите мне Лию! Пусть эта девчонка приведет в порядок мои волосы!»

Распоряжение хозяйки незамедлительно передали другим слугам, и вскоре в зале появилась негритяночка-рабыня Лия — девочка двенадцати лет. На ней было серое платье, а поверху платья — белый фартук, закрывающий плечи. На тонкой чернокожей шее красовалась оранжевая бабочка, а на голове — такого же цвета платок. Наряд служанки гармонично дополняли оранжевые сандалии. Взгляд Лии был осторожным и пугливым. Маленькая рабыня старалась не смотреть на мадам Ла Лори. Девочка до ужаса боялась хозяйки, знала не понаслышке, что та в гневе может ударить, избить, покалечить и даже убить провинившегося слугу. О ее пыточной комнате на третьем этаже особняка ходили легенды среди прислуги. Рабы панически боялись своей жестокой госпожи-садистки и старались ничем ее не разгневать. Им явно не хотелось быть избитыми, покалеченными или убитыми.

Лия боязливо и вежливо улыбнулась мадам. Хозяйка повелительным жестом показала девочке, что нужно делать и важно уселась в кресло. Девочка стала аккуратно ее причесывать. Но в какой-то момент она нечаянно дернула Ла Лори за волосы.

«Ах ты, мерзавка!» — вскрикнула мадам. — «Как ты смеешь?!»

Она вскочила с кресла и ударила девочку по лицу, а потом и по голове. Ребенок сжался как щенок и заплакал.

«Госпожа, я сделала этот нечаянно! Простите меня, я больше так не буду, я исправлюсь! Пожалейте сироту!»

Но мадам не повела и бровью. Зубы ее сжались от ненависти и гнева. Глаза заполыхали огнем бешенства.

«Генри, принеси мне кнут!» — распорядилась она.

Камердинер тут же принес его. Девочка кинулась с мольбой на колени.

«Пощадите, госпожа!» — все еще надеялась на милость хозяйки Лия.

Но щадить провинившуюся служанку рабовладелица явно не собиралась. Она люто ненавидела своих рабов, как, впрочем, и рабов всего мира. И на то у нее были весьма веские причины. Когда-то на плантации ее матери и отца в Гаити случился бунт чернокожих рабов. Эти мятежники зверски убили ее родителей, а затем подожгли особняк вкупе с обширнейшими плантациями. С тех пор мадам Ла Лори «смертельно» мстила темнокожим рабам, особенно с Гаити. Кстати Лия была привезена в США из этой же французской колонии и поэтому была так нелюбима хозяйкой.

Дельфина взмахнула кнутом…

Вжик! Кожаная плеть хлестко ударила по хрупким детским плечам.

Вжик! И плеть попала по ребрам.

«Не бейте мне, госпожа! Мне больно!» — зарыдала девочка.

«Ах, ты, дрянь!» — еще больше распалилась мадам и продолжила беспощадно хлестать рабыню.

Девочка, прикрывая голову детскими ручонками, уворачивалась и пыталась спастись от разящего кнута, но мадам доставала ее везде. Заходилась в отчаянном крике, Лия бегала по зале, а мадам носилась за ней, не на миг не прекращая экзекуцию. Ла Лори задаст трепку этой несносной девчонке! В следующий раз не будет ее дергать за волосы. Спасаясь от разящей боли Лия, разбежалась и прыгнула в высокое и большое окно. Раздался звон разбитого стекла, и вместе с многочисленными осколками на широкий балкон второго этажа вылетела Лия. По инерции, а больше от страха, она рванула вперед и перемахнула через ажурную ограду балкона — но неудачно! Лия не смогла правильно сгруппироваться и полетела вниз головой…

Раздался страшный шлепок! Это ударилось детское тельце о булыжную мостовую. Голова девочки раскроилась как спелый арбуз. Кровь хлынула на мостовую. Смерть маленькой рабыни наступила мгновенно.

«Ах, ты, подлая девка, — сокрушалась убийца. — «Она нанесла мне непоправимый убыток. Разбито чудесное зальное стекло, надо заказывать новое. А это так дорого стоит. Мерзавка, что и говорить Она разорила меня полностью».

Пока слуги и прохожие склонялись над безжизненным телом девочки и оглядывали его, Ла Лори, сокрушенно и расстроено покачивая головой, осматривала разбитое окно и причитала над ним как над убитым человеком. Оно ее волновала в сто раз больше, чем жизнь рабыни.

Эта история не осталась незамеченной. И хотя жизнь раба тогда в США не стоила и пенни, общественность Нью-Орлеана была возмущена поведением француженки. А жители квартала немедленно подали жалобу на соседку-садистку. И богатую аристократку Дельфину Ла Лори, как не удивительно, но судили. Правда… ее связи в высшем обществе и деньги помогли ей избежать серьезного наказания. Суд приговорил мадам к штрафу в 300 долларов и вынес строгое внушение. Плюс к тому же у мадам Ла Лори по судебному решению конфисковали домашних слуг. Но вскоре она вернула их. Ее изощренный ум придумал одну ловкую комбинацию, которую она быстро осуществила. Она просто подговорила своих знакомых купить ее реквизированных рабов на аукционе и продать ей же! И эта хитроумная сделка состоялась. И в первый же день после возращения слуг в особняк мадам Ла Лори устроила им Варфоломеевскую ночь. Садистка била их, мучила, унижала, калечила, а одного раба даже убила. Потом она купила новых слуг, и жестокости богатой маньячки продолжались. В народе поползли слухи, что на чердаке особняка безумная Ла Лори устроила камеру пыток, и рабы, попавшие туда, уже никогда оттуда не возвращаются.

Мари Дельфина Ла Лори (девичья фамилия Маккарти) родилась в 1775 году в городе Нью-Орлеан, США. Ее семья была богата, родовита и принадлежала к высшему новоорлеанскому обществу, так что девочка с детства привыкла к роскоши, дорогим вещам, балам и приемам. И когда она выросла и превратилась в хозяйку шикарного особняка-дворца, то очень любила устраивать роскошные ужины, суаре и балы для местных сливок общества. На эти приемы собирался весь высший свет Нью-Орлеана, включая и главного городского судью. Именно он впоследствии поможет мадам Ла Лори избежать сурового наказания в деле об убийстве маленькой Лии.

Вскоре Дельфина стала наследницей огромного состояния. Это произошло в результате одного трагического случая, о нем автор упоминал выше. Это когда ее отец и мать поехали на свое роскошное ранчо в Гаити, чтобы отдохнуть, привести в порядок хозяйство и проверить финансовые документы (не обманывает ли их управляющий?) и были зверски убиты восставшими чернокожими рабами. Подпорченный огнем особняк на Гаити Ла Лори отроила заново, подыскала нового толкового управляющего (предыдущего убили вместе с ее родителями), восстановила плантации и наладила бизнес. После она вернулась в Нью-Орлеан.

Замуж Дельфина Ла Лори выходила трижды. Первый раз — за богатого испанца дона Рамона де Лопез Ангуло, второй раз — за работорговца Жана Бланка, а в третий — за доктора Леонардо Луи Ла Лори. От первых двух она родила двух дочерей. Как умерли ее первые мужья, доподлинно неизвестно. Возможно, она их отравила с целью избавиться от них и стать еще богаче. Но это только версия, имеющая право на существование. И не более того. Хотя, зная коварный характер и дурные наклонности Мари Дельфины Ла Лори, можно все-таки предположить что, она могла это сделать. Но оставим темное прошлое нашей героини в покое и перенесемся в 1832 год.

В этом году чета Ла Лори приобрела неплохой особняк по адресу Ройал Стрит, 1140, который в последствие станут в народе называть как «Поместье Ла Лори».

В то время профессия дантист была весьма уважаемой, почетной и редкой в Новом Свете, в принципе, как и в Старом. Поэтому доктора Ла Лори очень ценили и почитали в Новом Орлеане, и он был вхож в лучшие дома города. А его жена — мадам Ла Лори слыла среди представителей высшего общества Нью-Орлеана идеальной хозяйкой и вообще женщиной приятной во всех отношениях. Она тоже пользовалась уважением у новоорлеанского высшего света. К ней очень любили приходить на вечерние приемы и балы. Там было весело, сытно, занятно и полезно новыми деловыми знакомствами и связями.

На людях, во время балов или праздничных ужинов, Дельфина Ла Лори обращалась со своими слугами вежливо, подчеркнуто и доброжелательно. Но ее соседи в буднее время видели совсем другую Ла Лори и другую картину ее обращения со слугами, во многом отличную от той, что лицезрели знатные гости на тожественных приемах. Соседи видели, как она кричит на слуг, бьет их, мучает, издевается над ними. Здесь маньячка была само собой и представала во всей своей «садисткой» красе. Постепенно, слухи о ее жестокости распространялись по всему Французскому кварталу, а после — и по всему Новому Орлеану.

Американские ученые Ввани Ройчоудхури и Михаил Симкин из университета штата Калифорния в Лос-Анджелесе (США) проанализировали поведения маньяков с математической точки зрения и выяснили, что оно неплохо укладывается в известную математическую функцию под названием «чертова лестница». График данной функции аналогичен лестнице с неравными по своей длине ступенями, высота которых постепенно возрастает при движении от нуля к единице. Преступная деятельность многих маньяков и маньячек походит на эту лестницу. Количество убийств возрастает по экспоненциальному закону, а временные промежутки между ними сокращаются по тому же принципу. Это объясняется тем, что в мозге злодеев находится группа нервных клеток, отвечающая за желание совершить очередное убийство, и эти нейроны постепенно наращивают свою активность и достигают в какой-то момент критического предела. Тогда желание умертвить кого-нибудь у маньяка становится непреодолимым, и он отправляется на поиски очередной жертвы. После совершения убийства, наступает долгожданная разрядка, группа клеток «вырубается» на некоторое время, а затем постепенно начинают накапливать в себе смертоубийственную энергию. И все повторяется снова и будет повторяться до тех пор, пока маньяка не схватят или он пока не умрет своей естественной смертью.

Вот и нейроны, запрограммированные мозгом на убийство у мадам Ла Лори, резко активизировались в какой-то момент. В тот миг садистке срочно нужна была новая жертва. Для того, чтобы погасить очаг нейронного возбуждения и заодно развлечься.

Как это происходило…

Как-то в особняке Ла Лори давали праздничный бал. Внезапно в разгар танцев мадам почувствовала какое-то легкое недомогание, а затем и немотивированную раздражительность. Извинившись перед гостями за плохое самочувствие, она ушла в свои покои. Там Ла Лори прилегла на кровать и попыталась отдохнуть, но дурное состояние не проходило. В душе женщины закипала какая-то иррациональная злость, ожесточение, дикая сила. Возбужденный мозг давал приказания мадам причинить кому-нибудь боль или умертвить. Дельфина поняла: это не просто какое-то недомогание или пустяковое эмоциональное расстройство, это весьма серьезная болезнь. И чтобы недомогание прошло, Ла Лори нужна была разрядка отрицательной энергии. И свежая кровь! Надо попытать, помучить или умертвить кого-нибудь из слуг. И тогда самочувствие ее точно улучшиться. Как и настроение.

Пора действовать!

Мари Дельфина решительно поднялась в «пыточную». Там сидели на корточках два провинившихся раба. Их руки были прикованы к стене длинными цепями. Рабов уже не кормили два дня. В полутемной комнате их трудно было рассмотреть, лишь по белоснежным белкам глаз и белому оскалу можно было определить их местонахождения. Графиня чтобы лучше рассмотреть жертвенных агнцев зажгла еще свечи. Звякнула цепь. Навстречу графине протянулась жилистая с крупными венами рука.

«Госпожа, сжальтесь, дайте нам кусочек хлеба», — с мольбой обратился к хозяйке первый пленник.

Ла Лори зловеще улыбнулась.

«Хлеба? Сейчас я тебя накормлю досыта, мерзавец».

Ей, кажется, в голову пришла одна невероятная и смелая мысль. Ни один врач не мог додуматься до этого. А она додумалась. Мадам сорвала с негра набедренную повязку.

«Только не убивайте!» — взмолился он.

«Убивать? Сие просто. Лучше я сделать тебе операцию по смене пола. Ты был до сей поры Томом, а ныне станешь Луизой! Так сказать чудесное превращение из мужчины в женщину!» — воскликнула зловеще мадам.

«Нет, нет!» — в ужасе закричал раб. — «Госпожа, не делайте этого! Заклинаю вас всеми святыми! Только не это».

На губах графиня продолжала играть садистская улыбка.

«Отчего бы не сделать? Пациент имеется, хирургический инструмент — тоже. Ничто и никто не помешает проведению сложнейшей операции. Сейчас ты побываешь в шкуре женщины, презренный раб! Я также поиздеваюсь над вами, как вы издевались над моей семьей».

«Госпожа, я не издевался над вашей семьей! Это не я! Пощадите меня несчастного и моих деток!»

«Замолчи, подлый раб!..»

Мадам Ла Лори заткнула рот рабу кляпом (второму негру — тоже), надела белый длинный фартук, чтобы не запачкать платье, белые медицинские перчатки. Взяла большой и острый нож и… экспериментальная операции по смене пола началась. Без всякой на то анестезии и усыпления. Бедняга ужасно мычал от нестерпимой боли, а по его глазам текли крупные слезы. Раб несколько раз терял сознание и приходил в себя. Затем он все-таки умер. От нестерпимой боли и потери крови. А Ла Лори торжествовала: она сделала то, что хотела.

«Теперь ты будешь сыт навечно… Луиза…» — перевела дух Ла Лори.

«А тебя тоже накормить, чернокожая обезьяна?» — повернулась мучительница ко второму пленнику, который трясся от сильнейшего страха.

Пленник вытаращил глаза и отрицательно и энергично замотал головой. Он только что увидел и пережил такую картину, что не в одном страшном сне не присниться! Его бил и никак не отпускал крупный озноб ужаса: ведь чернокожий не знал, что она, мучительница и убийца благородных кровей, приготовила ему! И сколько ему предстоит пережить и испытать сейчас, было только отцу небесному известно. Раб не хотел боли, он не хотел умирать.

Злодейка взяла небольшую кувалду, с трудом подняла вверх… Тресь! Ла Лори с размаху заехала по ноге раба! Раздался хруст сломанных пальцев! Потом он размозжила все пять пальцев и на второй ноге. Маньячка не успокоилась на этом. Она перебила пальцы и на обеих руках. Но и это ей оказалось мало. В конце концов, она размозжила голову бедному слуге, и тот скоренько отдал богу душу.

И тут графиня резко успокоилась, даже повеселела. Вид двух истерзанных, окровавленных и что не маловажно мертвых тел, привел ее в хорошее душевное равновесие. Нейроны, запрограммированные мозгом на убийство, у мадам Ла Лори резко снизили свою «смертельную» активность. Злодейка сняла забрызганный кровью фартук, перчатки, вытерла полотенцем руки, вернулась к себе будуар, припудрилась, натерла виски ароматными духами и вышла в наипрекраснейшем расположении духа к гостям. И даже станцевала мазурку и котильон.

Что и говорить мадам Ла Лори любила покуражиться над слугами. Особенно в час маниакального недомогания. Некоторых рабов сумасшедшая садистка прибивала к полу, зашивала им губы, сдирала кожу, ломала ноги и руки. Женщинам она отрезала груди, гениталии.

Мадам очень любила изучать анатомию. Строение тела, мышц, внутренних органов, скелета. А потом применяла эти знания на практике в своей пыточной. Сама вскрывала трупы, отрезала части тела, даже у живых, распиливала кости, изучала внутренности, сердце, легкие, печень. Она могла подогу созерцать мертвые тела. Это ее завораживало…

Стопроцентная маньячка!

Муж Дельфины знал о ее пыточной на чердаке, даже потакал ее капризам и даже иногда участвовал в издевательствах и казнях. Он видимо тоже «сошел с ума» от безнаказанности и моря крови. Садист и садистка — два сапога парочка! Они считали себя высшей кастой общества, а рабов — самой нижайшей. Они для них были игрушкой, забавой.

Ведь раб — это недочеловек!

Действительно жизнь раба никогда ничего не стоила. Во все эпохи, во все времена. Например, в Древнем Мире. Раб был просто вещью. Его могли избить, убить и хозяину ничего за это не было. Невольниками как скотом торговали на рынке. А там кому из рабов повезет. Самая достойная участь — это попасть в город в дом знатного патриция или богача, хуже — на сельскохозяйственные работы, в бордель или в гладиаторы. Куда тяжелее — попасть в каменоломни или в сельское имение богатого патриция. Сельские рабы, как известно, живут в самых тяжелых условиях, изнуряемые голодом, частыми побоями, нещадной эксплуатацией…

Хозяин имел право не лечить заболевшего раба. Его могли отвезти на остров Асклепия на Тибре и там его оставить умирать от голода и болезни. Поэтому на острове иногда случались акты каннибализма.

Самое страшное для древнеримского раба — это была отсылка на рудники и каменоломни. Там невольники быстро истощались и умирали от непосильного труда и кнутов надсмотрщиков. Но за рабов, работающих на вредных для здоровья рудниках, хозяева получали очень хорошую прибыль.

Казалось, что в XIX веке уже не должно быть рабства на планете Земля, но оно еще существовало. Как, например, в Соединенных Штатах.

Впервые африканские невольники были завезены в британскую Виргинию английскими колонистами в 1619 году. А через двести лет (1860 год), из 12-миллионного населения 15 американских штатов, где сохранялось рабство, 4 миллиона являлись рабами.

Труд рабов широко использовался на плантациях и рудниках, позволяя североамериканским рабовладельцам получать высокие прибыли. В первой половине XIX века национальное богатство США в большой степени было основано на жестокой эксплуатации рабов. За период с XVI века по XIX век в страны Америки было завезено около 12 миллионов африканцев, из них около 645 тысяч — на территорию современных Соединенных Штатов.

Колонистам для освоения земель нужна была дешевая рабочая сила.

Индейцев колонисты не смогли превратить в рабов, те были свободолюбивы и считали, что лучше умереть с честью в бою, чем гнуть спину на бледнолицего. А вот рабы, завезенные из Африки — это как раз и был достойный выход из положения!

Перемещение к африканскому побережью захваченных рабов, скованных между собой цепями на шее часто превращался в «марш смерти», во время которого погибали двое из каждых пяти человек. По прибытии на место негров запихивали в клетки до момента осмотра их и продажи.

Сохранились описания некого Джона Барбота о мытарствах рабов на побережье:

«Рабов… помещают в клетку или тюрьму… рядом с берегом, а когда европейцы приходят за ними, их выводят на большой пустырь, где этих людей подробно обследуют судовые врачи, разглядывая каждого, от ребенка до мужчин и женщин, стоящих обнаженными… Тех, кого сочли подходящими и здоровыми, отводят в одну сторону… ставя на грудь раскаленными железными клеймами знаки французских, английских или голландских компаний… После этого клейменых рабов загоняют обратно в клетки, где они ожидают отправки, иногда в течение десяти-пятнадцати дней…»

Потом их группами размещали в сырых, темных и душных трюмах, на узком тесном пространстве, прикованными друг к другу цепями за шею и ноги и задыхающимися в смраде собственных экскрементов. В такой жутчайшей атмосфере ощущение страдания и удушье столь велико, что доводило некоторых невольников до сумасшествия. Рабы порою убивали друг друга в отчаянной попытке ухватить хоть глоток воздуха. Часто невольники чтобы прекратить страдания кончали жизнь самоубийством, прыгая за борт судна и уходя навечно под воду. Порой палуба, где находились рабы, была настолько покрыта кровью и слизью, что настоящую напоминала скотобойню.

Хозяева часто издевались над невольниками, доводили их до отчаяния. Тогда рабы либо восставали и убивали господ, либо просто убегали. Но порой даже заурядный побег означал смерть.

В XVIII веке в Виргинском кодексе о рабах говорилось:

«Ввиду того, что невольники часто убегают и прячутся, притаившись на болотах, в лесах и в других укромных местах, убивая свиней и нанося иной ущерб жителям… если раб не возвращается немедленно, то любой может убить или уничтожить таких рабов теми методами и способами, которые он… сочтет нужным…Если же раб будет пойман… должно быть… признано законным суду графства назначить такое наказание указанному рабу, будь то расчленение или иное… какое они (эти суды) сочтут уместным, в целях перевоспитания любого такого неисправимого раба и устрашения прочих от подобных деяний…»

Кодекс имел огромное психологическое воздействие на рабов. Невольников приучали к жесткой дисциплине и внушали им мысль об их неполноценности и необходимости знать свое место. Рабы должны были испытывать благоговейный страх перед хозяином, властью. Для достижения этих целей рабовладельцы нагружали рабов тяжелой работой, разделяли их семьи, опаивали «сладостным опиумом» — религией, разобщали путем деления их на полевых работников и более привилегированных домашних слуг и, физически воздействовали с помощью своих верных псов — надсмотрщиков.

Виргинским кодексом за побег или иное преступление рабовладельцу было разрешено расчленить раба заживо. В Мэриленде в 1723 году было узаконено отрезание ушей черному рабу, поднявшему руку на белого господина, а за более серьезные злодеяния рабы подлежали смертной казни через повешение, а их тела следовало было четвертовать и выставить напоказ.

Да, рабов избивали, издевались над ними, заставляли трудиться день и ночь. Иногда за непослушание или бунт убивали. Но то, что делала Ла Лори со своими рабами — просто в уме не укладывается.

Зададимся вопросом: а почему мадам Ла Лори так любила умерщвлять своих рабов? Только ли оттого что она мстила за своих убитых родителей? Или от того что страдала психическими расстройствами? Ведь она не просто лишала жизни невольников, а предварительно их мучила и издевалась над ними. Она была стопроцентной садисткой! И садизм являлся основой всех ее совершаемых преступлений, в том числе и убийств.

Вот, например, кошка играет с пойманной мышкой, пока та не перестанет убегать или шевелиться. Как только жертва прекращает сопротивление, кошка ее убивает. Но до поры до времени усатому полосатому зверю нравиться мучить жертву. Может природа садизма человека в самой природе и заложено? Выходит, заложено. А именно в инстинкте размножения. Садизм часто тесно связан с сексом и с эротическими чувствами.

Садизм — это получения удовольствия путем причинения боли или насилия над партнером. Возможно, еще, будучи ребенком, Мари Дельфина случайно видела акт физической близости между родителями и восприняла это как проявление грубого принуждения. И это вызвало у нее шок. С тех пор для Дельфины секс или какое-нибудь иное удовольствие было непосредственно связано только с насилием. Ведь как говорит дедушка Фрейд, формирование сексуальных предпочтений и поведения происходит в детстве. Так что девиз — «если хочешь получить удовольствие — причини боль человеку» — для Ла Лори был ведущим с детства. Но сначала маленькая Дельфина довольствовалась лишь безобидной формой садизма — ломала игрушки, отрывала куклам головы и конечности, кусала своих нянь. Впоследствии эта легкая и не опасная для окружающих форма переросла в самый настоящий и изощренный садизм, несущий другим людям лишь смерть и боль.

Но обратимся к психиатрической практике.

Типичный случай легкой безобидной формы садизма — это когда партнер перед тем сексом нарочно оскорбляет свою партнершу и на него это действует лучше всякой прелюдии. Потом происходит само соитие. Либо другой вариант. Партнер длительное время обвиняет партнершу во всех смертных грехах, морально унижает, третирует, пытается заставить чувствовать себя виноватой, а потом якобы прощает и заставляет искупить свою вину горячим сексом. Женщина привыкает к роли жертвы, а также к роли плохой жены («Не умеешь готовить!»), плохого водителя («Вечно ты царапаешь машину, а мне платить за ремонт!») содержанки («Это я тебя обеспечиваю, так что заткнись!») и сносит все унижения и придирки. И молчит. Характер ее сломлен — чего садист и добивается! Потом это все усугубляется. И с каждым разом все сильнее. Чтобы заняться любовью женщине уже необходимо, чтобы ее отругал или унизил партнер, иначе хорошего и полноценного секса никак не получиться.

Другой случай легкого садизма. Это, например когда супруги или сожители ссорятся, оскорбляют друг друга, ругают по чем зря, пытаются принизить и унизить партнера. Потом происходит бурное примирение через постель. Секс от этого становиться ярче, острее, лучше. Затем, когда сексуальная жизнь снова становится скучной и однообразной, партнеры ищут любую причину чтобы поссориться (вплоть до невымытой тарелки) и потом снова неистово «мирятся». У некоторых пар это становиться замкнутым кругом. И такая игра ни к чему хорошему это не ведет. Ссоры становятся все интенсивнее и могут привести к разводу.

Другие привязывают партнершу к кровати кожаными ремнями или приковывают наручниками. Такое насильственное удержание длиться довольно долго. Садист получает удовольствия от созерцания беспомощного состояния партнера. А после захватывающий секс. Причем эти игры дополняются со всеми атрибутами садистских игр — плетками, хлыстами, цепями, ошейниками, кожаные бикини, комбидрессы, шорты, майки. Иногда партнер, выйдя за рамки игры может и взаправду отхлестать свой сексуальный объект плеткой или хлыстом. И будет получать наслаждение от данной экзекуции.

Когда «садизм» всего лишь ролевая игра, то в этом нет ничего предрассудительного. От такой игры возникают интересные ощущения, необычные переживания, новые яркие впечатления. В какой-то мере легкий садистский флирт помогает разнообразить половую жизнь у многих людей. Но, а если человеку начинает нравиться причинять боль партнеру? Причем осознанно. И видя, что его партнерше не по душе такое обращение, он все равно нарочно причиняет ей боль, и может даже ударить — то это уже выходит за рамки здравого смысла и весьма плохо для совместной жизни. Про таких экзекуторов в народе говорят: «домашний тиран».

Такой особе не нужна нормальная сексуальная разрядка, ему подавай извращенную. Ему необходимо предварительно поиздеваться над человеком. Например, запереть объект любви в комнату или подвал и не кормить несколько дней. От этого объект пытки слабеет, истощается, мучается. А поддонку все мало, он продлевает пытку голодом. Затем освобождает жертву из заточения и насилует, может даже избить. Еще хуже, когда садист получает удовлетворения не от секса, а от убийства партнера. Вот если кто-то переходит грань между игрой и реальной жизнью, то со временем становится либо истязателям либо душегубом, а то и того сквернее — серийным убийцей.

Так вот выясняется вторая причина, почему мадам Ла Лори нравилось изводить со свету людей, пытать и мучить. При ее неуравновешенной и больной психике недостаток секса (муж изменял ей и редко спал с нею) она восполняла насилием и убийством. Садизм ей заменил секс. И когда долго у Ла Лори не было сексуального партнера, у Дельфины портилось настроение, и отрицательная энергия находила себе выход в издевательствах и избиениях. А чаще — в убийствах.

Как учит нас история, в каждом деле когда-нибудь наступает развязка. Развязка с «Камерой пыток» мадам Ла Лори произошла 11 апреля 1834 года.

Садистка-аристократка посадила в «Камеру пыток» одного чернокожего раба. А его жена — повариха — пытаясь отстоять мужа, выпрашивала прощения за него у госпожи, но мадам Ла Лори не только отказала ей в просьбе, но и приказала приковать негритянку цепью на кухне. Правда, только за одну руку. Садистка Дельфина была полностью уверена, что рабыня никуда не сбежит. И пока Мадам Смерть предвкушала скорую расправу над рабом, а потом и над его супругой, повариха решилась на подвиг ради любимого.

В то время многие дома были оснащены каминами, а в одной из трех стен камина находился шкаф с железной дверью, расположенный достаточно близко к огню, чтобы в нем можно было тушить или разогревать блюда. Так же в этих шкафах можно было печь бисквиты, пироги, булочки и даже торты. Аналогичные камины использовали вплоть до XIX-го века (огромные печи, которые теперь ассоциируются с викторианской эпохой, были запатентованы в 1815 годы, но вошли в употребление только в 1840-х).

…Поварихе как раз нужен был камин, а вернее огонь, разожженный внутри его. Женщина сняла с себя колпак, попыталась дотянуться им до пламени, но потерпела неудачу! Негритянка на минуту задумалась: как же ей добраться до спасительного огня?

Аллилуйя, есть идея!

Рабыня взяла кочергу и насадила на нее колпак. Надо так сделать, чтобы он не слетел с кочерги. Но чем его закрепить? Негритянка увидела на кухонном столе моток ниток, которыми она иногда зашивала тушки индейки или курицы во время жарки. Вот это то, что женщине было срочно необходимо. Она примотала нитками колпак к кочерге и возобновила свою попытку дотянуться до огня. Теперь все получилось. Языки пламени лизнули ткань — и колпак загорелся. Теперь повариха принялась осуществлять свою идею. Она дотянулась импровизированным факелом до кухонных штор, и хищник-огонь, почувствовав легкую добычу, вгрызся в нее своими ненасытными и рыжими зубами. Ткань занялась огнем. Окно было открыто, и изроскошного особняка повалил черный дым.

«Караул! Пожар! Помогите!» — завопила как можно истошнее бедная кухарка.

Соседи и несколько зевак, услышав призывы о помощи и завидев клубы дыма из открытого окна, сбежались к особняку с ведрами и кувшинами, наполненными водою. Приехали на выручку и доблестные пожарные. Они-то и стали усмирять коварный огонь и выручать повариху.

Надо отдать должное рабыне. За ее смелость, сообразительность и героизм. Она, конечно же, могла погибнуть в огне, но отчаяние и тревога за жизнь мужа пересилило страх смерти, и она вот таким оригинальным и пожароопасным способом сумела привлечь к себе внимание окружающих и спастись. Не решилась бы она на такой подвиг, то погибла бы вместе с мужем. Причем, мучительной смертью. Кто-то из них раньше, а кто-то позже. Мадам Смерть не пощадила бы рабов в любом случае.

Пока тушили пожар, Ла Лори и ее муж выносили шкатулки с драгоценностями, акциями и деньгами из особняка, а их добровольные помощники — ценные вещи и предметы интерьера. Но тут у всех официальных и неофициальных спасателей возник очевидный и вполне напрашивающийся вопрос: а где же слуги четы Ла Лори, почему они им не помогают и почему их нигде не видно? Мадам Ла Лори пыталась убедить людей, что все ее рабы в полной безопасности и тут недалеко, но слухи о зловещем чердаке как-то сами собой всплыли у многих в памяти. У Дельфины потребовали ключи от чердака, но она ответила категорическим отказом. Тогда несколько добровольцев, пожарных и один полицейский поднялись по лестнице и дружно взломали чердачную дверь, а вернее, просто вынесли с петель.

«Камера пыток» потрясла всех очевидцев до жути! Кто-то сразу поседел от увиденного, кого-то стошнило, кто-то с криком «о, боже!» просто убежал, а наиболее смелые шагнули вперед…

И что они увидели?!

О, ужас!!!

На полу валялись отрезанные пальцы рук, ног, уши, кончики носа, другие человеческие конечности и органы, на столе — окровавленные бинты, кухонные ножи, топорики и хирургические инструменты. В углу стоял железный ломик с засохшей на острие кровью. Один раб, прикованный к стене и кляпом во рту, был мертв, на теле — ужасные травмы и порезы, а в его пробитом черепе торчала палка, которой мадам Ла Лори в плане медицинского эксперимента или просто забавы ради пыталась перемешать мозги. Нашли очевидцы в «Камере пыток» и семерых истощенных, голодных и избитых рабов, прикованных к стенам. У некоторых были отрезаны пальцы, уши и кисти рук. Место удаления конечностей маньячка Ла Лори «милосердно» прижгла раскаленной кочергой. Чтоб не умерли. А то некого было бы ей истязать и убивать. По сообщению газеты «Нью-Орлеанская Пчела» все спасенные рабы выжили, не умер ни один. В том числе и муж доблестной поварихи. Их всех отвезли в госпиталь для бедных.

Между тем, слухи об убийце и изверге Дельфине Ла Лори и ее «чердаке пыток» стали распространяться по городу с невероятной быстротой. Вскоре у особняка злодейки собралась внушительная толпа, страстно желающая линчевать маньячку.

…Мадам Ла Лори не на шутку взволнованная заглянула за край тяжелой портьеры из дорогой ткани. Разношерстный и разгневанный народ стоял под ее окнами и выкрикивал ругательства в ее адрес:

«Исчадие ада, ты заслуживаешь смерти!»

«Судить убийцу!»

«Судить мало, казнить убийцу!»

«Арестуйте ее прокурор!»

«Садистка! Душегуб!»

«Ученица Дьявола!»

Наиболее решительные призывали ворваться в особняк, схватить Ла Лори и скинуть с балкона, а другие убить на месте. Страсти накалялись. Несколько булыжников полетели в сторону дома. Раздался звон разбитого стекла, и Дельфина в панике отшатнулась от окна. Тяжелый камень со стуком упал на дубовый паркет. Кто-то восторженно воскликнул: «Попал!» И тут же раздались дружные и одобрительные аплодисменты в адрес меткого стрелка.

«Дорогой, кажется ситуация становиться весьма и весьма критической», — обратилась Дельфина к встревоженному мужу — «Скоро эта чернь разнесет наш особняк в щепки или подожгут со всех сторон, а нас выволокут на улицу как простых смертных и растерзают на мелкие-мелкие кусочки. Не угодно ли вам, уважаемый супруг, срочно послать за комиссаром полиции и его людьми? Ведь он нам премногим обязан. Нежели мы напрасно принимали у себя дома этого дармоеда? Досыта кормили, допьяна поили, причем лучшими винами, джином, ромом и виски. Он курил наши дорогие сигары. Причем в огромном количестве!..

«Ты преувеличиваешь, дорогая, не такое уж огромное»…

…«Не перебивай. Мне виднее, сколько он выкурил, съел и выпил. Это я веду финансовые и хозяйственные дела и мне лучше знать, сколько, что и почем. А какие замечательные и недешевые подарки мы ему делали на Рождество и День благодарения! Так пусть этот толстый дармоед отработает свой хлеб! Пусть он заступиться за нас!»

Господин Ла Лори попытался успокоить напуганную жену.

«Дорогая, я уже послал за ним единственного нашего слугу. Он скоро придет».

И действительно вскоре в особняк к чете Ла Лори пожаловал сам шеф городской полиции и привел с собой еще и усиление — человек десять подчиненных, вооруженных ружьями и пистолетами. Полицейские немного оттеснили протестующих от дома садистки. Комиссар помнил добро от супругов Ла Лори и платил им тем же. Дельфина немного успокоилась. Страх быть растерзанной толпой на время исчез в ее душе.

К вечеру супругов посетили еще одни важные гости: главный городской судья, который не раз спасал Ла Лори от карающего меча правосудия, и городской прокурор. С прокурором было его доверенное лицо — коммерческий адвокат, а также рабовладелец и управляющий плантациями сахарного тростника в Бел Чэйсе 23-летний Джуда Бенджамин (будущий известный и крупнейший американский политический деятель). Два года назад он был принят в коллегию адвокатов в 1833 году и женился на Натали Боше де Сен-Мартен, 16-летней дочери богатой и известной в Новом Орлеане креольской французской семьи. Джуда тоже часто посещал торжественные приемы мадам Ла Лори и был им многим обязан. Именно на одном из балов, устраиваемых в доме графини, и произошла судьбоносная встреча Бенджамина и его невесты — Натали.

Все влиятельные чиновники собрались за вечерним ужином в парадной зале особняка.

Прокурор первым обратился к Дельфине.

«История ваша, мадам Ла Лори надела много шума в городе, да и в самом штате. Многие знатные жители города и почти весь простой народ требуют вашего скорейшего ареста, следствия и суда. Но я пока тяну время. Мадам, вам следует как можно скорее покинуть Нью-Орлеан и уехать в какое-нибудь безопасное место. В другой город, другой штат. Куда угодно. Если вы этого не сделаете, то мне под давлением общественности придется арестовать вас и начать расследования в отношении ваших медицинских опытов…

«А мне придется судить вас», — поддакнул главный судья. — А зная, какой резонанс придают оному делу, то мягкого приговора в отношении вас избежать будет весьма и весьма трудно…»

«Вот именно!» — воскликнул прокурор. — «Нам, вашим искренним и наилучшим друзьям придется с позиции правосудия карать вас! А это ужасно!»

«Я вас поняла, мой любезный друг», — встрепенулась доселе подавленная и тихая мадам». — Благодарю за живое и трепетное участие в нашей судьбе. Мы с мужем не желаем вам причинять неприятности по службе и вскоре покинем сей город. Но, господа, дайте нам всего один день и в ночь мы уже отправимся в путешествие по просторам нашей страны. Уверяю, никто из вас не останется обиженным или обделенным, чек на энную сумму будет у вас уже завтра. Я надеюсь на вашу помощь, господа».

Гости восторженно загалдели, допили вино и раскланялись с хозяевами. Кажется, за вечерним столом было найдено решение, устраивающее обе стороны. У четы Ла Лори появился один день свободы гарантированный местной властью, и они потратили его с пользой. Супруги продали дом, сняли все свои сбережения в банках, собрали в кучу припрятанные до поры до времени все драгоценности, акции, деньги, золото. Затем с помощью новых слуг завернули в холщевые тряпки картины известных художников, антикварные вазы, статуэтки, часы, собрали и упаковали в коробы, чемоданы и ящики все свое остальное добро, купили билет на пароход и ночью, как и обещали своим высокопоставленным покровителям, исчезли из Нью-Орлеана. А комиссар полиции вместе со своими подчиненными позаботился об охране супругов и безопасной доставке багажа к пароходу. Естественно за хорошее вознаграждение от преступной парочки.

Чета Ла Лори не стала испытывать судьбу и жить в США: слава о «геройских» достижениях «Мадам Смерть» бежала впереди нее и не гарантировала супругам спокойной жизни в любом из штатов Америки. Злословие толпы, кривые ухмылки, злобные взгляды, ядовитые выпады местных газет, молчаливое презрение местечкового высшего общества — к чему им все это?! Им теперь нужна тишина и покой! И полная неузнаваемость. Поэтому вскоре Ла Лори покинули Новый Свет и прибыли в Старый — в Европу.

И вот прошло семь лет и следы четы Ла Лори наконец-то отыскались во Франции. Они жили там и весьма неплохо. Аристократы давали балы, сытно ели, хорошо пили, вели светскую жизнь и… охотились.

Стоял чудесный сентябрьский день! Ярко-желтое солнце, синее небо, белые облака. И море зелени!

На волнистой местности среди скалистых холмов и мягких округлых долин раскинулись великолепные буковые леса Франции. Старые дубы, ясени, тополя и грабы своими зелеными кронами образовывали мощные своды над землей.

А кругом трава, трава, трава… Изумрудная, шелковистая, ласкающая взгляд. И лесные цветы. Душистые, яркие, веселые.

Беззаботные птички порхают, поют, щебечут…

Мадам Ла Лори с наслаждением вдохнула ароматный запах леса…

Какой здесь великолепный воздух! Душа мадам пела в унисон с пернатыми. Как тут красиво, спокойно и блажено. Сказка — а не место! Невдалеке трубят рога, гикают егеря, лают бурбонские пойнтеры. Идет травля вепря. И бывшая преступница и убийца Дельфина Ла Лори — участница этого представления. Теперь, если ей повезет, она будет снова убивать, но не человека, а зверя.

Невдалеке привязанная поводьями к суку огромного ясеня, стояла дорогая и породистая лошадь мадам. Муж Дельфины — притаился в засаде в ста шагах от жены. В руках Дельфина держала великолепное и дорогое охотничье ружье с капсюльным замком. Приклад у оружия был из ореха, оконечность цевья украшена накладкой из позолоченного металла, оформленной гравированным ампирным орнаментом. Поверхность крышки отделена гравированным растительным орнаментом в стиле ампир. На соединительной планке стволов гравировкой была сделана надпись: «Marie Delphine LaLaurie». Предохранительная скоба украшена тоже гравировкой. Часть туловища и хвост чудовища переходила на гребень приклада, образуя объемное украшение, а щека приклада была обрамлена резным изображением василиска, с языком, оканчивающимся крупной цветочной розеткой. Сказка — а не ружье! Произведение искусств!

На поясе у Ла Лори висел изящный и дорогой кинжал. Через плечо охотничья сумка — ягдташ.

А как мадам прекрасна одета! По последней французской моде. Фиолетовая «амазонка» с белым ажурным воротником, приталенное, состоящие из узкого кафтана — жюстокор и двух юбок — распашной и нижней. Верхняя распашная юбка из толстой ткани называлась «скромницей», а нижнюю шутники того времени окрестили «шалуньей». Немодное жабо мадам заменил пышный шарф-галстук. На ногах — белые обтягивающие трикотажные кальсоны и черные сапоги из мягкой тонкой кожи. На голове — фиолетовый элегантный невысокий цилиндр с закрепленной на полях белой длиной вуалью. А на руках — изящные красивые перчатки из тончайшей мягкой кожи. Тут надо отметить, что в то время и кавалеры, и дамы носили перчатки практически всегда. Существовало даже особое правило, предписывающее молящимся особам снимать хотя бы одну (!) перчатку в церкви, чтобы перекреститься.

Чтобы не кусали комары, Дельфина Ла Лори натерла лицо лавандовым маслом.

Находясь в томительном ожидании мадам Ла Лори почему-то вспомнила о своем житие-бытие в Новом Орлеане. Пригрезился ей тот самый роскошный дом, что стоял на улице Ройял Стрит номер 1140 во Французском квартале, великолепные балы, веселые ужины, прием и прочее. Если бы не эти гадкие рабы она бы жила в Нью-Орлеане и поныне. Хотя во Франции ей тоже прекрасно живется. У нее во владении старинный замок ее предков, поля, леса. И она тоже иногда устраивает для соседей и чиновников званые вечера и танцы. Но мадам уже не убивает слуг, а лишь издевается над ними и бьет. Тем более они не чернокожие, а бледнолицые — зачем их убивать? Правда, недавно, один слуга скончался от ее жестоких побоев — ну и поделом ему! Незачем было гневить свою госпожу глупой ухмылкой. Да и два года назад мадам замучила до смерти одну девушку-служанку. Но это мелочи по сравнению с тем, что она творила в США. Хотя порой так хочется ей вспомнить свои заокеанские «подвиги». Взять, например, человека три-четыре и поиздеваться вдоволь. И чтобы это сопровождалось обилием крови, истязаниями, медицинскими экспериментами и мучительной смертью жертв.

Хочется вспомнить, но…

Сдерживает себя изо всех сил Дельфина. Боится, что сильно увлечется этим, а потом, если ее разоблачат, куда ей бежать? В Африку, в Азию или в Австралию? Нет, ей пока здесь на родине предков все устраивает. А мучить и убивать людей она будет и здесь. По-маленьку, незаметно, постепенно, без излишней шумихи и скандалов. Как говорится во французской народной пословице: «Волк меняет шкуру, но не натуру». А она кровожадная «волчица» по имени Мари Дельфина Ла Лори никогда не изменить своих привычек. Так что берегитесь, люди новоорлеанской волчицы! Она вас продолжит поедать и уничтожать. А пока нехватку в людской крови Ла Лори компенсирует убийством лесных животных. В последнее время ей очень нравиться охотиться на диких зверей. Ведь вид застреленного животного — его остекленелых, расширенных в ужасе, зрачков, смертельного оскала и алой крови — ничем не хуже чем вид убитого человека. Все та же красная кровь, испуг в застывших навечно зрачках, и та же гримаса смерти. А разделка животного ничем не отличается от разделки человека. Мадам Ла Лори — по жизни охотница. И за двуногими тварями и за четвероногими.

…В лесу закуковала кукушка.

Мадам Ла Лори улыбнулась. У нее было прекрасное настроение.

«Кукушка, кукушка, сколько мне осталось жить?» — спросила она у пичуги и приготовилась считать ее кукования.

Аристократка внимательно прислушалась… но кукушка тут же замолчала. По губам женщины скользнула саркастическая усмешка.

«Глупая птица. А мифы гласят, что сама древнегреческая богиня Гера покровительствовала кукушке, а Зевс и вовсе превращался в нее. Ясно, что кукушка — никчемная птица. А считать кукования — это все выдумки глупого народа. Сколько мне Всевышний определил столько мне и жить».

Сегодня будет славная охота. Мадам это чувствует. Она вопреки предостережениям сошла с высокого деревянного помоста на землю. Дело в том, что охота на кабана сопряжена с настоящей опасностью, так как секач нередко бросается на охотников. Поэтому при загонной охоте на вепря иногда делают для охотников невысокие платформы, с которых кабаны, вследствие неподвижности своей шеи, не могут сбросить охотника. Но ничего, мадам Ла Лори успеет увидеть приближающегося секача, заскочит на помост и пальнет по зверю. И может быть, даже попадет в него. Вот тогда она и будет хвастать всем своим друзьям и знакомым о славной виктории над зверем. А голову вепря она распорядиться повесить на стену трофеев в замке.

Где-то раздался выстрел.

«Попал!» — восторженно воскликнул кто-то за деревьями.

И вдруг раздался хруст сломанных веток и послышался бешеный топот. Ла Лори развернулась влево…

Вот он кабан! Собственной персоной. Он стремительно выскочил из-за кустов на Дельфину! И это был поистине монстр, чудовище! Крупный экземпляр! И самый опасный из них — «Одинец» (старый кабан, живущий в одиночестве).

Вид его был грозен. Короткая и плотная туша с толстыми и высокими ногами. Большая, мощная, клиновидно вытянутая вперед голова, уши длиннее, стоячие, острые, здоровые и острые клыки. Щетина чёрно-бурого цвета с примесью желтоватого, подшерсток буровато-серого, морда, хвост, нижняя часть ног и копыта — чёрного. Длина его тела была чуть ли не два метра, а высота в холке — почти метр! Весом он был под 250 килограмм!

Точно лесной монстр!

Маленькие глаза великана-секача сверкали неукротимым бешенством и злобой. Он был кем-то их охотников подранен и от этого зверюга еще более осатанел.

Лошадь встала от страха на дыбы, и, оторвав уздечку от дерева, бешеным галопом рванула в чащу леса.

Ла Лори растерялась и испугалась: так неожиданно зверь выскочил на нее. Естественно выстрелить она не успела. Не успела и отскочить. Если бы у нее это получилось, мадам могла бы спастись, так как кабан обычно, проносясь мимо, редко возвращается обратно для нового нападения. Но охотница стояла прямо на пути этого парнокопытного тарана. От страха она не могла сдвинуться с места, все члены ее тела будто парализовало. Так, в одно мгновение, Нью-Орлеанская злодейка превратилась из мощной убийцы в беспомощную жертву.

Лесной монстр кинулся на охотницу! Его смертоносные и острейшие клыки вонзились в живот женщине, вспарывая его как самый оточенный хирургический скальпель. Из раны женщины хлынула кровь, и показались кишки. От сильнейшего удара мадам подлетела вверх и упала на землю как сломанная кукла. Ружье, кокетливый цилиндр с вуалью полетели куда-то в заросли. Парнокопытный монстр поднялся на дыбы и передними копытами ударил по жертве. Раздался хруст переломанной руки. Кабан в ярости стал топтать и бодать женщину. Сломал ей другую руку, ключицу, голень. Наконец туша в два с половиною центнера снова взвился на дыбы и свои коронным ударом размозжил Дельфине голову! Этот выпад оказался смертельным…

Ужасное зрелище! И ужасная кончина!

На выручку женщине уже спешил муж и другие охотники. Они стреляли по секачу на ходу, пытаясь в него попасть. Но тот не стал искушать судьбу и ринулся сквозь кусты дальше. Вслед зверю зажужжали смертоносными пчелами пули — но не попали! Кабан-убийца скрылся в лесу.

Запыхавшиеся и взволнованные участники охоты обступили тело Ла Лори. Кого-то тут же вырвало от увиденной картины. Но помощь уже опоздала: женщина была мертва. Ее тело походило на кровавое месиво. Рваные раны, размозженная переломанная голова, переломанные кости, вывалившиеся наружу кишки. От благородной аристократки ничего не осталось, лишь бесформенная безжизненная масса. Этот окровавленный искалеченный кусок тела трудно была принять за человека, тем более женщину.

Убийца-зверь уничтожил убийцу-женщину. Причем она погибла в ужасных мучениях, переломанная, изувеченная, истерзанная. Так когда-то умирали ее жертвы — рабы. Она ломала их, калечила, лишала жизни. И Господь отплатил ей такой же монетой.

Жуткая смерть. Но как сказал Мольер: «Дурная смерть приводит к дурной гибели». Так и в этом случае. Маньячка Ла Лори, безусловно, заслужила эту участь. Безнаказанно творив злодеяния на одном краю света, она на другой краю света получила возмездие за все свои преступления.

Дом под номером 1140 на улице Ройал Стрит после того как его покинула супруги Ла Лори часто менял хозяев. Только из-за призраков, то ли из-за темной нехорошей ауры, то ли из-за зловещей истории первых владельцев дома. Доподлинно неизвестно по каким причинам сменялись владельцы. Только факт остается фактом: купив дом, новые хозяева его вскоре продавали и уезжали восвояси.

В наши дни дом маньячки Ла Лори пользуется популярностью у жителей и туристов Нового Орлеана. В интернете можно даже найти снимки этого зловещего особняка. В 2007 году дом «Мадам Смерть» купил известный голливудский актер Николас Кейдж, но год спустя снова выставил его на продажу — наверное, там оказалось страшно и некомфортно жить. Или может голливудской звезде однажды ночью привиделся бесплотный дух Дельфины Ла Лори и он испугался.

Кто знает?

Для справки: рабство в США было отменено после завершения Гражданской войны и ратификации Тринадцатой поправки к конституции страны в декабре 1865 года. Эта поправка фактически положила конец торговле людьми в Соединенных Штатах. Отныне рабство стало противозаконным и антиконституционным. Последним из штатов, принявший поправку номер 13 оказался Миссисипи. Он ратифицировал ее в символическом для этой поправки году — в 2013-ом!

ГЛАВА 5

ВЕРА РЕНЦИ. СМОТРИТЕЛЬНИЦА «МУЗЕЯ СМЕРТИ»

Убийство ради материальной выгоды -

еще не настоящее и чистое Зло,

чистым оно будет, когда убийца, помимо

выгоды, на которую он рассчитывает,

получает наслаждение от содеянного

Жорж Батай

1930-е годы.

Бухарест.

Покачиваясь от изрядно выпитого вина и держа бокал в одной руке, а в другой ключ, красивая женщина в черном вечернем платье подошла к подвальной двери и замерла…

Она прицелилась, воткнула ключ в замочную скважину и несколько раз повернула. Затем потянула за дверную ручку… От резкого движения из бокала выплеснулось немного красной жидкости и попало на платье. Но пьяная женщина не обратила на это никакого внимания. Тяжелая дверь натужно заскрипела и со скрипом отварилась… Пахнуло сыростью, холодом и мертвечиной. Женщина зашла в темный подвал. Тишину нарушали лишь капли воды, размеренно падающие с потолка.

Она поставила бокал на пол и зажгла свечи…

Вот оно ее богатство! Множество цинковых и герметично закрытых гробов. Они стояли на высоких деревянных стеллажах. Аккуратно, ряд за рядом. Мадам с трудом открыла крышку одного из гробов. В нем лежал красивый мужчина, одетый в черный фрак и белую сорочку. Казалось, он не умер, а спал безмятежным сном. Женщина ласково прикоснулась рукой к бледной холодной щеке, погладила и заговорила:

«Здравствуй, мой ненаглядный Густав… Как поживаешь? Хорошо? Я рада за тебя. Спрашиваешь, как у меня дела? Благодарю, прекрасно… Я вспоминаю нашу последнюю встречу. О, это прекрасное французское вино, оно вскружило мою голову. Твои нежные руки, горячие поцелуи — они сводили меня с ума. А это волшебная ночь любви, полная страсти и огня. Такое Густав не забывается».

Женщина погладила широкие плечи и грудь мертвеца и поцеловала в бледные безжизненные губы.

«Я думаю, ты по-прежнему любишь меня, Густав. Я тебя тоже. Отныне мы не расстанемся вовек. Ты же так хотел быть со мной всегда вместе. И я пошла тебе навстречу. Теперь ты меня уже никогда не покинешь, и будешь любить меня всю жизнь. Наверное, Густав, это и есть та вечная любовь, о которой люди все время говорят. Ведь любовь мертвеца — неподкупна и непорочна. Мертвец никогда меня не предаст, и не будет изменять направо и налево. Он не будет разбрасывать носки по всему дому, его одежда будет непременно оказываться в шкафу, а не где попало. Он не станет встряхивать пепел на ковер, напиваться до свиноподобного состояния и храпеть по ночам. Не будет увлекаться картами, скачками, борделями. Мертвец — идеальный любовник для женщины. Не правда ли, мой милый Густав?…»

Но Густав ей ничего не ответил. Не возразил, не отпарировал, не ухмыльнулся. Он лежал смирно, не шелохнувшись с закрытыми очами, и его уже мало что интересовало в этом мирском свете, ведь он же был покойником! Но для странной женщины Густав продолжал оставаться «живым».

…Когда Густав надоел, извращенка взялась за другого покойника, а затем и за третьего.

Пообщавшись таким образом с мертвецами, сумасшедшая красавица, удовлетворенная морально и физически, покинула покойницкую. Дверь в подвал закрылась, закрылся и импровизированный «Музей Смерти». Его «смотрительница» пошла наверх допивать вино.

Вера Ренци родилась в 1903 году и происходила из богатой венгерской семьи. Когда девочке исполнилось десять лет, ее семья переехала в пригород Бухареста. Родители особо не обременяли себя воспитанием своей дочери, часто закрывали глаза на ее детские шалости, многое ей прощали, вечно потакали ее капризам, а также ее необычным просьбам и желаниям. Главное — чтобы их деточка не плакала и была всегда весела. Все делалось папашей и мамашей Ренци для счастья дочери. Не удивительно, что маленькая Верочка росла избалованным, неуправляемым и своенравным ребёнком — ведь ей все можно!

Но родители Веры совершали серьезные педагогические ошибки, чрезмерно балуя свое чадо и пуская его воспитание на самотек, особенно такое важное как половое. Они не заметили тот факт, что у дочки очень рано стал проявляться интерес к противоположному полу. Сначала были невинные игры «в больницу», «мужа и жену», затем детская, а потом подростковая мастурбация, а после… Лет в тринадцать у Веры случился и первый сексуальный контакт с взрослым мужчиной. В пятнадцать лет у нее были в основном в друзьях только парни и мужчины, и порой значительно старше ее. В этом возрасте она часто сбегала из дома и предавалась беспорядочной любви со своими возлюбленными. Но эти романы не были долговременными. Проведя с очередным бой-френдом несколько дней (а иногда и неделю), юная нимфоманка как ни в чем не бывало возвращалась домой. Возникала пауза в несколько ночей. Затем она увлекалась новым воздыхателем и опять покидала отчий дом. Тело и лоно ее всегда требовало постоянной мужской ласки. У нее было на лицо чистейшая нимфомания — навязчивое желание дружить и заниматься сексом с мужчинами.

По характеру Вера была очень ревнивой и подозрительной. К тому же умела искусно лгать и придумывала невероятные и красивые истории, которые казались окружающим вполне правдивыми и искренними. Это помогало ей выпутаться из различных щекотливых и неприятных ситуациях и всякий раз оправдывать себя и свои сексуальные похождения. Ей была присуща и демонстративность поведения. Ради достижения цели или какой-то выгоды для себя она могла легко впасть с истерику или искусно изобразить ее. Тогда из ее глаз щедро лились слезы, она кричала, орала, причитала, каталась по полу, грозилась покончить жизнь самоубийством. Вера могла легко разжалобить человека и вызвать у него сочувствие, симпатию. Главное, чтобы было все по ее указке и чтобы все с ней считались.

Надо отдать должное Вере: она умела и знала, как очаровать сильный пол. И не только своей милой, лукавой и зовущей к греху мордашкой. Или сладкой соблазнительной улыбкой вкупе с очаровательными глазками с длинными, удивленно распахнутыми ресницами, затягивающими всякого нормального мужчину в омут умопомрачительной страсти. Или своей сексапильной фигурой, грудью, стройными ножками и явно читающимся по лицу богатым опытом по виртуозному исполнению постельных сцен, но и своими классными и порой откровенными сексуальными нарядами. Ренци была отъявленной модницей и имела неплохой вкус к хорошим вещам. Тут она была на высоте!

Тогда в одежде 20-х господствовали два различных стиля. С одной стороны — стиль унисекс с его брючными костюмами, с другой — отголосок дансингомании, охватившей весь мир — короткие платья в стиле джазовых танцовщиц. Желая быть с сильным полом на равных, дамы стали активно носили мужскую одежду. Чрезвычайно популярными были мужские сорочки и брюки. Модели платьев тех лет отличались прямым кроем, ассиметричным подолом, заниженной талией, отсутствием рукавов и вызывающими вырезами на спине, доходящими почти до талии. У Веры была хорошая фигура и ей шли практически все фасоны и модели женской одежды. В то время она, подражая венгерским модницам, носила в дамской сумочке крохотную табакерку с опиумом. Но когда девушка в первый раз употребила наркотик, у нее появились неприятные ощущения — тошнота, рвота, головокружение, и Вера прекратила таскать опиум с собой.

Макияж у Веры был под стать новым веяниям. Тени — темно-серых и черных тонов. Интенсивно подведенные глаза, насыщенные красные и вишневые оттенки губной помады — все это было прямым копированием образов роковых красавиц из немого кино. В конце 1921 года мода начала диктовать постепенное уменьшение длины платьев. И Вера стала носить короткие платья. Прекрасным дополнением к этому служили ажурные чулки и туфли на высоком каблуке. Теперь представители сильного пола так и норовили заглянуть ей под подол, и мельком увидеть то место, где сходились ее стройные и красивые ножки. Что и говорить, Ренци в то время была весьма эффектной женщиной, мимо которой не мог пройти равнодушно ни один мужчина. Поэтому молодая кокетка не знала отбоя в поклонниках, и беспорядочный секс нимфоманки все продолжался.

Правда, время, в которое расцветала наша «роза» — Вера Ренци — тогда было непростым для Венгрии.

После распада Австро-Венгрии после Первой мировой войны на территории Венгрии 31 октября 1918 года образовалось самостоятельное национальное государство, во главе которого встал граф Михай Каройи. Но вновь созданное правительство не смогло вывести страну из кризиса. В январе 1919 года румынские войска оккупировали Трансильванию, что негативно отразилось на политическом имидже венгерского правительства. Граф Михай Каройи подал в отставку, и власть перешла к социал-демократам и коммунистам. 21 марта 1919 года была провозглашена Венгерская советская республика. И даже была создана венгерская Красная Армия, которая в июне 1919 года совершила победоносный поход на Словакию. Однако Венгерская советская республика долго не просуществовала. 6 августа румынские войска разгромили венгерские части и захватили Будапешт. После свержения первого коммунистического режима Венгрия была объявлена королевством во главе с регентом, за которым сохранялось обращение «Ваша светлость». Регентом 1 марта 1920 был провозглашён адмирал Миклош Хорти.

После ухода из Будапешта румынских войск Хорти вступил в город на белом коне и заявил о том, что прощает «грешную столицу», осквернившую родину. Хорти поддерживала армия из разобщенных, полубандитских, полусамостоятельных вооружённых формирований. Именно эти части истребляли коммунистов, евреев и других левых оппозиционеров. В 1920 году Антанта (военно-политический блок России, Англии и Франции, созданный в качестве противовеса «Тройственному союзу») вывела войска из Венгрии, но… в этом же самом году, 4 июня, был заключён договор между странами-победительницами в Большом Трианонском дворце Версаля. В историю он вошел под названием «Трианонский договор». Он вступил в силу 26 июля 1921. В результате его была юридически оформлена потеря Венгрией значительных территорий: Словакия и Подкарпатская Русь вошли в состав Чехословакии, Трансильвания и восточная часть Баната были присоединены к Румынии. Хорватия, Бачка и западная часть Баната вошли в состав Королевства сербов, хорватов и словенцев, Бургенланд был передан Австрии. Численность венгерской армии должна была не превышать тридцати пяти тысяч солдат, и она должна была стать наёмной.

По этому грабительскому договору Венгрия лишилась 2/3 территории и населения (где помимо словаков и румын, проживало 3 миллионов этнических венгров), 88 % лесных ресурсов, 83 % производства чугуна и 67 % банковско-кредитной системы и большей части экономической инфраструктуры. Это договор в Венгрии восприняли как национальную трагедию. По всей стране был объявлен национальный траур и приспущены официальные флаги (вплоть до 1938 года). Отныне в школах ученики каждый день перед уроками прилежно читали молитву о воссоединении Венгрии.

При адмирале Хорти Венгрия оставалась королевством, но престол был вакантен (после официального низложения последнего короля Карла IV, он же — Карл Первый Австрийский). Хорти стал адмиралом без флота: ведь Венгрия по договору лишилась выхода к морю. Хорти стал регентом в королевстве без короля.

Установив авторитарный режим, Хорти запретил не только коммунистическую партию, но и фашистскую. Адмирал, страдая, как истинный патриот, от грабительского раздела своей страны, мечтал о воссоединении Венгрии в прежних границах. Он не мог смириться с потерей своих земель и людей. Поэтому идея реваншизма стала одной из стержневых в политике Миклоша Хорти.

Вере тогда исполнилось семнадцать лет. Ее мало интересовала политика. Да и внешняя и внутренняя ситуация в стране — тоже. На адмирала Миклоша Хорти ей также было глубоко наплевать. Как впрочем, и на всех государственных мужей и политиканах вместе взятых. Ее занимало то, что было всего ближе к ее сердцу, голове и телу, а именно: наряды, косметика, парфюмерия, мужчины и секс. И она отдавалась этим увлечениям сполна, с особым вдохновением и непревзойденным мастерством. Пресловутый Фрейдовский «принцип удовольствия» двигал в ту пору душой и телом красотки Верочки. Но жизнь порой делает такие крутые повороты — что только держись! Такой поворот случился и в судьбе Веры Ренци.

Наступил момент, когда ее родители вздохнули с огромным облегчением. Дело в том, что их любящая погулять и развлечься на полную катушку доченька наконец-то взялась за ум и решила выйти замуж. До молоденькой и обаятельной ветреницы в какой-то момент (видимо после очередного расставания с очередным кавалером) дошла одна четкая и очевидная мысль: зачем отдаваться мужикам бесплатно и ради интереса, если можно отдаваться с тем же интересом, но уже с огромной выгодой. Надо подороже продать свое стройное тело, красивые ножки, миловидное личико и сексапильные губы. Пока она не подурнела, не «износилась» и не сделалась старше. А то потом поздно будет!

«Carpe diem!» (Лови момент!) — промелькнула в голове у девушки известная латинская пословица.

И Вера поймала «этот момент»! «Им» оказался один успешный и одинокий бизнесмен из Бухареста. Он, правда, был намного старше невесты, но родителей это обстоятельство отнюдь не смущало. Да и если честно им было уже все равно в данной ситуации: они были безумно счастливы спихнуть своенравную дочку в чужие руки и навсегда избавиться от ночных бессонниц и нервных потрясений, связанных с Вериными похождениями. Плюс к тому же папаше и мамаше Верочки теперь уже не надо было экономить на еде и тратиться на гардероб и косметику распущенной и непутевой дочери — все расходы обязался взять на себя их будущий зять. Родители девушки были счастливы еще и по другой причине: они искренне и вполне обосновано считали, что уж теперь-то после славной женитьбы дочка остепениться, присмиреет и забросить свои похождения налево и направо.

Выйдя замуж и переехав в огромный двухэтажный дом с большим винным подвалом в центре Бухареста, Вера поначалу действительно остепенилась и принялась обустраивать семейное гнездышко. У нее родился сын Лоренсо. Но после родов у Веры развилась некая форма психических отклонений, а именно — патологическая ревность. В психиатрии ее называют синдром Фреголи. Ревность без какой-либо причины вообще. То есть человек просто ревнует, сам не понимая, к кому, и почему. Данный синдром — первый признак развития у человека шизофрении. Если раньше у Веры присутствовала ревность в норме, то теперь это чувство стало неадекватным, а порой гипертрофированным.

Сначала у Веры возникли бредовые идеи (это была первая стадия болезни). Девушка вдруг стала подозревать своего уже немолодого супруга в том, что тот изменять ей с другими женщинами. Никаких доказательств супружеского адюльтера у девушки не было, но она почему-то была твердо уверена в том, что муж ей неверен и часто и безуспешно выслеживала его. Когда Вере не удалось улучить своего благоверного в измене, она начала устраивать ему шумные скандалы. Причем устраивала, как положено: с битьем посуды, с истерикой (она это умела!) и с набором нелепых обвинений в супружеский адрес. После нескольких таких ссор муж почувствовал себя некомфортно дома и стал задерживаться на работе. Он приходил поздно домой, даже порой не ужинал, лишь только для того, чтобы свести свое общение со сварливой и ревнивой женой к минимуму. Но это еще больше усугубило ситуацию. Вера укрепилась в своих подозрениях в измене мужа. У нее уже наступила вторая стадия болезни — «Навязчивые идеи». У людей, имеющих в голове такие нездоровые идеи, возникает чрезмерное желание проверять партнера, следить за ним, караулить. Самое страшное, что если болезнь и дальше прогрессирует, то развивается третья и последняя ее стадия — «Сверхценные идеи». Человек, «заболевший» ревностью на такой стадии, очень неадекватен и опасен. В порывах немотивированной ревности он способен на все, что угодно. Даже — на убийство партнера.

И вскоре самое страшное случилось — Вера вступила в третью фазу болезни. Агрессия, злость, раздражительность накапливалась в ней с невероятной быстротой, грозя вот-вот вырваться наружу. Ревность ело ее поедом. Как прожорливая саранча. И как-то раз психика Веры не выдержала.

…Однажды вечером, когда пожилой супруг решил не задерживаться на работе, а прийти пораньше домой на ужин и попытаться примириться с ревнивой женой, Вера подмешала ему в вино ударную дозу мышьяка и… благоверный в страшных и ужасных мучениях скончался. В тот момент Ренци испытала огромное физическое и моральное облегчение — ревновать мужа было уже не к кому и не зачем. Очаг патологической ревности в воспаленном и нездоровом мозгу Ренци временно приутих. Родным Вера сказала, что муж завел роман на стороне и бросил ее с сыном. Через год ревнивая отравительница заявила, что у нее имеется достоверная информация о том, что ее бывший супруг погиб в автокатастрофе. Не сумев предоставить никаких доказательств гибели мужа, она, тем не менее, получила официальную справку о его смерти. Как это ей удалось? Весьма тривиально: отравительница попросту купила справку за хорошие деньги у одного чиновника — своего бывшего любовника. Поэтому по прошествии энного времени Вера Ренци была официально признана вдовой.

Вскоре Ренци вступила в новый брак. На этот раз мужем стал человек близкий ей по возрасту. Однако и здесь пошли ссоры и размолвки: Вера также сильно ревновала нового мужа, как и в случае с первым. Пожар аномальной ревности снова заполыхал в женском мозгу. Когда новому супругу надоело терпеть скандалы и оправдываться в несуществующих амурных связях, то он назло Вере действительно завел любовную интрижку с одной из знакомых дам. И «шпионка» вскоре застукала в кафе своего благоверного вместе с любовницей. Там Вера закатила первый скандал супругу, а дома второй.

«Ты изменяешь мне с этой рыжей потаскухой!» — кричала в ярости Вера. — «Как ты мог, мерзавец!»

«Замолчи, истеричка!» — прикрикнул на нее муж. — «Я устал от тебя и твоих интриг! Довольно! Я не хочу с тобой больше жить! И я подам на развод! Ты так и знай!»

Вера, уже ничего не соображая от сильной ревности, в бешенстве схватила с камина канделябр и замахнулась на изменщика… Но тот опередил ее. Сильный удар кулаком в лицо опрокинул женщину на пол. Он ударил ее еще раз. И еще… Разъяренный мужчина бил Веру ногами и руками. В результате чего муж жестоко избил Ренци.

Но Вера не пошла жаловаться в полицию (чего опасался ее муж), а доктору сказала, что она нечаянно упала с лестницы. Женщина долго лежала в постели и лечилась. Синяки постепенно заживали и сходили на нет. Но душевные раны не заживали. Она затаила сильную обиду на супруга. Муж делал попытки примериться с Верой: купил дорогое кольцо с бриллиантами, дорогие духи. Но для Веры теперь супруг престал существовать. Он убил в ней все женское и человеческое начало. Так с ней еще никто не обращался. И она решила мстить супружнику. В этом деле она решила идти проторенным путем: она снова достала мышьяк и снова всыпала его в бокал с вином.

Вечером на торжественном ужине по случаю примирения сторон сладкая месть и свершилась. Король ядов — мышьяк сделал свое черное дело и супруг, рухнув со стула на пол, стал агонизировать в сильнейших мучениях. Человек умирал, а на Веру накатила неожиданная радость. Видя как супруг катаясь по полу, держится за горло, а и из-за рта его идет кровавая пена, она испытывала огромное наслаждение. Она кончено могла дать мужу самое распространенное противоядие от мышьяка — молоко, и изменщик остался бы жить, но Вера не захотела: так сильна была и велика ее обида за нанесенные ненавистным супругом физические и моральные унижения. Когда муж, окончательно пораженный смертоносными токсинами, дернулся в последней судороге и затих, в голове у Веры в голове промелькнула счастливая мысль:

«Он умер! Я отомщена! И слава Всевышнему!»

Она испытала сильнейшее счастье, затем сильнейшее возбуждения и… неожиданный оргазм… Такое было с ней впервые.

Отравительница снова сообщила семье и друзьям, что муж бросил её. Спустя год Вера заявила, что получила от него письмо, где он информирует ее о том, что никогда не вернется домой. Больше Вера не выходила замуж.

Неожиданная реакция на смерть мужа была «первым звоночком», запустившим впоследствии машину убийств по названию «Вера Ренци». Именно после этого случая эта женщина начала свои «героические» похождения. Она словно с цепи сорвалась. Ей требовались все новые и новые жертвы, а именно — внешне симпатичные и женатые мужчины. Примерно тридцати-пятидесяти лет. Закрепилась и психологическая реакция: мужчина умирает, а маньячка испытывает и моральное и физическое наслаждение. И жертва — обязательно женатый мужчина. Если он с ней вступает в любовную связь — значит, он неверен жене и своей семье. Как когда-то были неверны и ее мужья. Вера мстила всем изменщикам мира от своего лица и лица всех женщин. Её любовниками, а затем и жертвами были люди разных слоев и разного социального положения. И все они пропадали без вести через месяцы, недели, а то и вовсе через считанные дни после начала романа. Вера, как мы знаем, имела способность непревзойденно лгать, фантазировать, сочинять, и она всякий раз придумывала «достоверные» истории, о том, как мужчины оказывались неверными и бросали её.

Так Вера Ренци через триста веков стала воплощением другой венгерской маньячки — Элизабет Батори. Та тоже была из Трансильвании. Возможно, злой дух Кровавой графини вселился в тело маленькой Веры еще при рождении. Кто знает…

Большинство маньяков, как и наша героиня, получают сексуальную разрядку и энергетическую подпитку за счет истязаемых и убиваемых жертв. Психологи утверждают, что сексуальные маньяки способны испытывать оргазм, во много крат превышающий по интенсивности ощущений оргазм обыкновенных людей.

Прежде всего, у маньяков присутствует так называемое «половое давление». Это понятие появилось благодаря серийному убийце Анатолию Сливко. Позже это состояние описали и подтвердили другими маньяками. По их словам, «половое давление» очень похоже на «ломку» у наркоманов. И для того чтобы избавиться от физических и психологических мучений зависимому от убийств маньяку приходиться срочно искать «свежую» жертву. Загнать в угол, напугать, добиться ее беспомощного состояния и разрядить на ней свою черную энергию. И нередко за счет жизни другого человека.

Так и наша «героиня» Вера Ренци. Когда ее донимало «половое давление» она срочно искала мужчин для знакомства. Далее вы уже знаете схему. Романтический ужин, убийство — сексуальная разрядка. Второй способ снятия полового давления у Веры заключался в ее посещении в подвале мертвецов. Разговор по душам с покойниками, извращенные игры — и вот она снова сексуальная разрядка.

Другим основным психофизическим отличием серийных убийц является способность к «экстатическому генерализированному оргазму». От среднестатистического оргазма нормального человека оргазм маньяка отличается гораздо большей интенсивностью и продолжительностью (может длиться больше часа). Необходимое условие такого рода оргазма — пограничное состояние жертвы между жизнью и смертью. Например, серийный убийца Михасевич из города Витебска (Белоруссия) описывал, что он чувствовал, когда душил свои жертвы. Когда умирающий хрипел и бился в конвульсиях, он ощущал, вернее, внушал себе, что энергия умирающего постепенно переходит к нему. И происходила мощная разрядка организма. По документальным описаниям, сила генерализированного экстаза такова, что когда известный маньяк Чикатило «приходил к финишу», то он в диком «опьянении» носился по лесу, рыча как дикий зверь, разбрасывая вещи жертвы по лесу и ломая толстые сучья на деревьях. А сила ударов ножом по мертвому телу жертвы превышала все мыслимые и немыслимые пределы.

Еще история помнит такую ирландскую маньячку с медицинским уклоном по имени Джейн Топпан. Она испытывала сильнейший экстатический генерализированный оргазм, когда наблюдала за жертвой, находящейся между жизнью и смертью и «ощущала» как энергия и тепло жарты передается ей. У нее тоже было «половое давление». Когда она долго не убивала, она впадала в депрессию. У нее появлялась дикая злость, раздражительность, нервозность. Ее «ломало» и физически и психологически. До той поры пока она не совершала новое преступление.

Так было и с Ренци.

Известно, что маньяки очень любят коллекционировать вещи своих жертв, потом рассматривать их и вспоминать обстоятельства при которых произошло убийство. Злодеи стараются заново пережить и вспомнить свои звериные чувства и ощущения.

Иногда маньяки могут вести и дневник, в котором подчитывают количество жертв или описывают сами убийства. Кто-то рисует в нем крестики, кто-то — треугольники, кто-то — кружочки. Так они обозначают количество загубленных душ. Это «греет» им их черную и подлую душу.

Любопытно, что женщины-маньячки редко когда оставляют на память об убитых жертвах какие-нибудь вещи. Это больше касается мужчин-маньяков. Почти всегда нелюди в мужском обличье, надругавшись над жертвой и убив ее, берут на память какие-нибудь ее вещи: часики, цепочки, кольца, телефоны, колготки, трусики, бюстгальтеры и другое. Все это будет напоминать им об их «славной» «победе», «удачной охоте», и навивать приятные воспоминания или что еще хуже — звать на новые кровавые «подвиги». Маньяки — что чудовищно — дарят вещи умерщвленных и растерзанных ими людей своим близким. Жене — кофту жертвы, матери — золотые серьги убитой. Таких примеров много.

Что касается нашей «героини», то она коллекционировала покойников в цинковых гробах. Это было чудо действенным бальзамом на ее черную душу. Разглядывая мертвецов, она радовалась своим многочисленным победам над сильным полом. Непонятно, но каким-то чудесным образом трупы сохранялись и не подвергались процессу распада. Вряд ли Вера Ренци обладала познаниями в области бальзамирования тел, хотя может и не без ее помощи трупы лежали долго в целости. Может что-то она и делала для этого, история это, увы, умалчивает. Но факт остается фактом: покойники в подвале не гнили, а превращались в восковые фигуры. Попытаемся объяснить этот феномен. Дело в том, что жиры тела в сочетании с солями калия, натрия и воды входили в соединение и походили по своей консистенции на воск. А холод сохранял эту консистенцию. Тело мумифицировалось и оставалось долгое время нетронутым гниением. Поэтому Вера могла свободно разговаривать и «забавляться» с ними как с живыми.

Это подвал больше напоминал музей восковых фигур мадам Тюссо. Но в отличие от мадам Тюссо, которая стремилась к общедоступности и широкой известности своего культурного заведения, мадам Ренци тщательно скрывала и оберегала свой «Музей Смерти» от любых посторонних взглядов и истово хранила о нем сою неприглядную и страшную тайну.

…И вот очередной романтический ужин. Присутствуют и все его атрибуты: стол, накрытый белоснежной скатертью и уставленный всевозможными яствами, отличное французское вино, красивые хрустальные бокалы на длинных ножках, натертые до блеска приборы, зажженные свечи. Присутствуют и действующие лица спектакля. Красавчик-обольститель Ласло и его (как он думает) жертва соблазнения — Вера. Сегодня Ренци выглядит потрясающе! На ней — красивое и длинное (до пола) вечернее платье черного цвета. Это платье с открытой спиной, а вырез у него — о, боже, ниже талии! Спереди — тоже глубокий вырез. Этот наряд чрезвычайно провокационен. Он открывает похотливому мужскому взору превосходную практически оголенную грудь, прекрасные оголенные плечи и прекрасную оголенную спину. Образ роковой женщины дополнял томный ласкающий взгляд, чарующая кокетливая улыбка, красивый макияж, красивая прическа и красивые золотые украшения. Какой мужчина устоит перед такой красавицей?! И в правду — никакой!

Ветреный Казанова — Ласло — даже и не догадывается, что он на этот раз сам жертва, или перефразируя иначе — загнанный в ловушку зверь, а она — охотник. И что черное платье хозяйки — это будущий и скорый траур по его легкомысленной персоне.

«Ты прекрасна Вера!» — восхищенно восклицает мужчина, берет ее руку и целует.

Она благосклонно смотрит на него, притворно улыбается, а про себя думает:

«Вот сволочь! Его жена сейчас и не догадывается, что ее муж изменяет с другой женщиной. Думает что он на деловых переговорах. Наивная дурочка! Все мужчины — обманщики и лгуны. Интересно, с каким количеством женщин он переспал, находясь в законном браке? Но недолго тебе развлекаться на стороне красавчик Ласло, сегодня твой последний день жизни. И твоя красота будет навечно принадлежать мне. Ты будешь моим… уже скоро…»

Ласло, не отпуская ее руки, принялся любоваться ею.

«Какие у вас чудные и манящие пальчики».

«Вам нравятся?…»

«Очень…»

Он поцеловал ее средний палец — Вера вздрогнула… Ласло стал перебирать ее пальцы, мягко теребить, нежно поглаживать, целовать — Вера притворно закрыла глаза: будто ей это ласка доставляет удовольствие. Он стал покрывать поцелуями ее чудесную бархатную ручку, поднимаясь все выше и выше… Локоток… предплечье… плечо… И вот ее ласковые трепетные губы. И… страстный и продолжительный поцелуй.

Вера подняла бокал и сказала первый тост:

«За нашу любовь, Ласло!»

Ухажер тоже поднял бокал. Сосуды соприкоснулись — и хрусталь чудесно и красиво зазвенел в честь здравицы. Ласло выпил, а Вера лишь пригубила вино. Охотница затаилась и напряглась. Она готовилась к финалу спектакля. Сейчас все случиться. Повелитель ядов — мышьяк продемонстрирует свою убойную силу. Он ни разу не подводил Веру. Верится, что и на этот раз все будет замечательно. Отравительница с интересом наблюдала за Ласло. Итак, токсин попал внутрь организма. Что дальше?…

Лицо мужчины вдруг сморщилось от неприятного ощущения: мышьяк стал действовать на стенки желудка. Ласло сморщился еще сильнее, появились колющая боль в животе. Затем появилась боль резкая и сильная: это желудок начал кровоточить. Яд все глубже и глубже проникал в организм. И вот боли участились и стали невыносимы. Иммунная защита организма уже была не в силах сопротивляться мощной токсичной атаке. Ласло, держась за живот, сполз на пол.

А Вера окровенено издевалась над судорожно дергающейся жертвой:

«Ты меня никогда не покинешь Ласло? Отвечай, что ты молчишь? Тебе больно, мой мальчик? Но потерпи немного, скоро боль уйдет, и ты будешь моим свеженьким сувениром на память».

Мужчина силился что-то сказать, но не мог. Он корчился от сильных болей. Вскоре наступил и паралич дыхательных путей, и жертва затихла. А хозяйка, рассматривая и любуясь мертвым красавчиком, получила долгожданную сексуальную разрядку…

Вера Ренци — редкий случай среди женщин-маньячек. Цель таких злодеек — извращенные сексуальные отношения, или по-научному перверзия.

А что такое сексуальная перверзия? Это любой вид взрослого сексуального поведения, где гетеросексуальный половой контакт не является желанной целью. Зигмунд Фрейд употреблял и отдавал предпочтение в своих научных произведениях словам «перверзия», а не словам «аномалия» или «отклонение». Почему? А на том основании, что такого рода поведение — есть результат неправильного (искаженного) развития либидо и психической субстанции «Я».

Психоаналитики считают, что сексуальные перверзии выполняют защитную функцию для человека. Они помогают индивидууму бороться со страхом и тревогой, справляться с ними, вытеснять их и избегать. Источник тревоги или страха варьирует от одного сексуального отклонения к другому. По психоанализу перверзия — это нереализованный негатив от неврозов. Если больной неврозом человек вытесняет свои фобии, то перверзный больной реализует в реальности эти невротические импульсы. Другое крыло специалистов по психоанализу утверждает, что перверзный больной регрессирует к инфантильной сексуальности (вспомним пять фаз психосексуального развития по Фрейду), а невротик использует другие психологические защиты вместо того чтобы на пару с перверзным регрессировать. Оба научных утверждения имеют в виду, что перверзное поведение индивида — это есть возрождения одного из составных инстинктов, которые образуют инфантильную сексуальность, из которых формируется взрослый гетеросексуальный инстинкт.

Есть и третья точка зрения на данную проблему. Дело в том, что ребенок уже изначально полиморфно перверзен («полиморфный» — значит многовидный, многообразный, многоформеный), и отклонения представляют собой регрессии от одной или к другой перверзной предрасположенности инфантильной сексуальности. Согласно классике психоанализа, инфантильные сексуальные желания ребенка не концентрируются в каком-либо одном направлении, а они относятся к различным эрогенным зонам.

Несмотря на эти исчерпывающие объяснения о различии невротика и перверзного больного, не существует мало-мальски какого-нибудь удовлетворительного объяснения, почему одни индивидуумы становятся перверзными личностями, а другие — невротическими. Почему у кого-то включается одна психологическая защита и вытесняет невротическую реакцию, а у другого врубается иная психологическая защита, которая запускает в дело перверзные реакции.

То есть пошли к субстанции «Я» дикие сексуальные импульсы, а там «Я» должно под влиянием «Супер-Я» (мораль, социальные запреты) решить, как сопротивляться. Какую психологическую погранзаставу поставить на пути бесцеремонного и первобытного «Оно» (инстинкты). Бывает, перепутались, замкнули не те клеммы в субстанции «Я», и вот уже по мозгу побежал «перверзный» ток либидо, в другой раз снова перемешались провода-нейроны и соединились — и теперь уже в голове бьет иной ток, невротический, вытесненный. Человек — это арена борьбы сознательного «Я» и бессознательного «Оно». Кто побеждает тому и венок лавровый. Победила «Я» — человек психически адекватный. Реализует свои способности, становится чемпионом Олимпийских игр, доктором наук, успешным предпринимателем, знаменитым художником, актером, музыкантом, занимается благотворительной деятельностью и меценатством. Выиграло «Оно» — человек психически неадекватен. Такие люди реализуют свои способности в другом направлении. Они превращаются в душевнобольных, убийц, садистов и маньяков.

Психологи квалифицирует перверзии как поведенческие расстройства на том основании, что «симптомами» здесь является доставляющее удовольствие поведение, в отличие от невротических симптомов, которые приносят страдания. Сексуальных перверзий на белом свете весьма много: гомосексуализм, эксгибиционизм, вуайризм, фетишизм, нарциссизм, садизм, мазохизм, педофилия и так далее.

У Веры Ренци была одна из страшных перверзий — некрофилия. Некрофилия (от греческого «necros» — мертвый, «philia» — влечение, любовь) — половое влечение к трупам. Встречается исключительно редко у женщин, в основном, у мужчин, но тоже не так часто. Развивается в основном при психических заболеваниях и у лиц с тяжелыми врожденными психическими патологиями. Некрофилия считается среди психиатров разновидностью фетишизма (роль фетиша играет мертвое тело). Иногда сочетаться с садизмом (некросадизм), это проявляется в осквернении, и надругательстве над трупами и даже в поедании трупов. Такие жуткие личности раскапывают свежие могилы, прокрадываются в дома, где есть покойники, проникают в морги и на кладбище. Могут даже устроиться работать санитарами в морг или на кладбище копателями могил. Этих подонков неудержимо влечет к трупам. Некоторые извращенцы с этой тяжелой перверзией совершают убийства и надругательства над мертвецом телом. Описаны случаи совершения полового акта с трупами. В России был случай, когда парень из-за сильной любви во время бурной ссоры убил свою возлюбленную, положил ее голую в ванную с холодной водой и в течение недели совершал с ней половые акты(!)

Жуть!!!

Некоторые психологи считают, что элементы некрофилии присутствуют также и при сексуальном контакте мужчины с представительницей прекрасного пола, которая находится в бессознательном состоянии. Либо по причине глубокого опьянения, либо по причине крепкого сна на фоне сильной физической усталости, либо по причине умышленного применения к ней наркотических и медикаментозных средств — например, клофелина. Сюда же относится и повышенный интерес к обрядам захоронения, ритуалам, гробам, кладбищам и покойникам.

Но вернемся к нашей «героине».

Однажды к Вере приехал погостить ее сын — Лоренцо. Он с размахом кутил несколько дней у одной девицы, затем проиграл все свои деньги в карты в казино и, оставшись на мели, решил пожить за счет своей богатой матушки.

Вечером Вера пришла домой и увидела пьяного в мат Лоренцо. Он валялся на огромном белом диване из кожи. Гостевой зал был весь в сигаретном дыму. В руках он держал бутылку вина и отхлебывал из горлышка. На дорогом персидском ковре валялись окурки, пустые бутылки и виднелись винные пятна. Гувернантку Вера отпустила еще днем домой, шофера тоже, и больше слуг в особняке не было.

Осоловелый взгляд парня уткнулся в Веру. Лоренцо хмельно улыбнулся.

«А, мамашка, пришла. Милости просим…»

Женщина чуть не задохнулась от возмущения.

«Ты что себе позволяешь, гаденыш! Устроил здесь бордель! А ну вон из моего дома! Ах, мерзавец!»

«А ну не ори на меня!» — зло крикнул Лоренцо. — «Теперь ты у меня в руках! Убийца!»

«Что?» — оторопела Ренци.

«А то! Ты знаешь, где я взял вино?! В подвале! А что я там увидел? Правильно, августейшего папашу, который по твоим словам разбился в автокатастрофе. И еще несколько жмуриков. И гробы… Жуть! Это ты их всех убила, а отца тоже. Ты — извращенка и убийца! Ты поняла, кто ты? Ладно, я бражничаю, развратничаю, по горло в кутежах, но я честен пред богом, я не умерщвляю людей, как ты! А ты сумасшедшая женщина их умерщвляешь!.. Ты дьявол! Вот ты кто!..»

Услышав все это, Вера сильно взволновалась и испугалась, но постаралась быстро взять в себя в руки. Сын узнал ее страшную тайну, но что он предпримет дальше? Сдаст мать в полицию или в психиатрическую лечебницу? Он на это способен! И он это точно сделает! И вот почему! Избавившись от матери, он станет единственным наследником семейства Ренци, и в силу своего развращенного и легкомысленного характера а также недостойного образа жизни промотает все семейное состояние! И вполне возможно продаст этот роскошный дом! Наверняка он это сделает. От этой мысли Вере сразу стало не по себе.

Нет, не бывать тому! Она так просто не сдастся! Вера принудила себя улыбнуться.

«Как ты нашел ключ от подвала, ведь я его спрятала в надежном месте?» — примирительно сбавила тон маньячка.

Рот Лоренцо расплылся в довольной улыбке.

«Я просто сильно захотел выпить. И это великое желание помогло мне отыскать заветный ключ. Как сказал Жюль Верн: «Кто ищет, тот всегда найдет». Верно, моя мамашка? Ты думаешь, я пойду в полицию? Или позвоню в психушку? Ошибаешься. Зачем мне это? Это невыгодно. А выгодно что?… А вот что, послушай… Теперь я на всю жизнь обеспечен. Вот так-то! Ты просто будешь выдавать мне энные суммы на личные расходы и исполнять мои самые заветные желания. И тебе хорошо и мне хорошо… Считаешь, что это шантаж? Нет, это не шантаж, это подарок от твоего драгоценного сынули. Он подарил тебе свободу и сохранил твою тайну. Теперь ты должна меня благодарить, чтобы я никому не рассказал о твоих жмуриках и о твоих преступлениях… А теперь подойди ко мне… ближе, еще ближе…»

Мать покорно подошла к сыну. Он взял ее за руку.

«Я пьян, развратен, извращен, и я хочу женщину. И прямо сейчас. И вот что я придумал. Мне никогда не приходилось делать «этого» с тобой, с моей матерью. Так что давай попробуем заняться «этим». Интересно, что из этого получиться».

«Ты в своем уме, Лоренцо! Я твоя мать!..» — отдернув руку, возмутилась Вера.

«Я знаю, что ты моя мать», — похотливо усмехнулся шантажист. — «Но надо все попробовать в жизни. И даже кровосмешение, или, как говорят господа ученые, инцест. Тем более не забывай, я хотя и извращенец, но не до такой степени как ты. Ты, маман, извращенка, каких свет еще не видывал! И вряд ли увидит! Если ты с мертвыми можешь это делать, то с живым сыном и подавно сделаешь. Ну что звонить в полицию или как?…»

Вера, закусив губу до крови и смирив гордость, неохотно скинула с плеч бретельки платья, и оно, шурша, соскользнуло вниз. Женщина притворно подчинилась сыну.

…Когда Лоренцо, удовлетворенный, отключился, Вера пошла на кухню, достала мышьяк и всыпала его в бутылку вина. В эту же ночь ее сын скончался от отравления, выпив после пробуждения «заряженного» напитка. Вера была довольна: главный и единственный свидетель ее преступлений и психических отклонений исчез. Жалко ли ей было сына? Нисколько. Он уже давно был отрезанной ветвью. Вера редко видела сына и отвыкла от него. К тому же он узнал ее страшную тайну, и он ее шантажировал. Она убила не сына своего, а пьяницу, шантажиста, картежника, развратника да еще и кровосмесителя в одном лице. Просто одним мерзавцем стало меньше на этом свете — только и всего! Так туда ему и дорога!

Она купила Лоренцо цинковый гроб, и ночью лично сам владелец похоронного бюро и его сын доставили его в особняк. Это был эксклюзивный и экстренный заказ. Гробовщики привели в порядок покойника, набальзамировали, надели на него хороший костюм, уложили в гроб и перетащили в подвал. Вера щедро заплатила отцу и сыну. Владелец похоронного бюро умел держать язык за зубами и сам доставлял гробы и занимался покойниками странной богачки. Поэтому маньячка с ним долго и сотрудничала, не скупясь ни на какие деньги и чаевые.

За десять лет Вера Ренци умертвила тридцать пять мужчин(!). Но как веревочке не виться…

Однажды обманутая жена одного из Вериных любовников проследила за неверным мужем. Она запомнила на всякий случай дом, куда он вошел, улицу и номер. Врываться к Ренци эта женщина не стала: она просто хотела устроить грандиозный скандал адюльтерщику дома со всеми для такого случая атрибутами. С руганью, битьем посуды и рукоприкладством. Даже приготовила тяжелую чугунную сковородку, чтобы врезать неверному супружнику по голове. Но прошел день, второй, третий, четвертый — а супруг все не объявлялся. Тогда неуемная злость на мужа-изменщика неожиданно уступила место вполне здоровой и нормальной тревоге за его жизнь. Что с ним? И где он?

Встревоженная женщина обратилась в полицию с просьбой проверить злосчастный особняк: а вдруг там до сих пор находиться ее благоверный! Блюстители порядка, не воспринимая всерьез обеспокоенности обманутой женщины по поводу ее мужа-ловеласа, втайне посмеялись над ее персоной, но заявление к рассмотрению все же приняли. Так, ради галочки. Знали бы господа полицейские, что их ждет завтра в жилище, а точнее — в подвале некой богатой жительницы Бухареста Веры Ренци — вряд ли бы они сунулись туда! Но они пока не знали об этом, и, доживая служебный вечер, играли в карты, пили ракию и рассказывали байки о супружеских изменах.

На следующий день копы обыскали дом Веры Ренци и к своему ужасу в винном погребе нашли тридцать два(!) цинковых гроба, в каждом из которых лежал мужской труп. Веру арестовали, и она сразу призналась в том, что отравила этих мужчин мышьяком. Призналась Вера и в убийстве двоих своих мужей и сына.

Это была сенсация века! Даже у судей и следователей повидавшего всякого на своем веку волосы вставали дыбом от Вериных рассказов. Надо же такое учудить! Забальзамированные трупы в гробах — музей смерти да и только! Плюс ее ненормальное поведение: диалоги с мертвыми, созерцания трупов, извращенные забавы с ними, убийства без видимых мотивов, просто так ради удовлетворения своей воспаленной бредовыми идеями психики. Некоторые участники судебного процесса над Ренци потом долго лечились у психиатров от нервного срыва и навязчивых идей, а один конвоир и вовсе сошел с ума.

Вера была признана виновной в тридцати пяти убийствах и приговорена к пожизненному заключению. Умерла она в тюрьме. Точная дата ее смерти неизвестна.

Зато известна дата смерти адмирала Миклоша Хорти — 9 февраля 1957 года. Он выступил потом инициатором участия Венгрии во Второй Мировой войне. Являясь союзником фашистской Германии, адмирал Хорти удовлетворил свои реваншистские устремления. Благодаря военной и политической поддержке Третьего Рейха Венгрия по решениям Венского арбитража получила в 1938 году часть Закарпатской Украины и Словакии, а в 1940 году часть Румынии, а именно — Трансильванию.

В апреле 1941 года венгерские войска приняли участие во вторжении в Югославию. А 27 июня под давлением Гитлера Венгрия объявила войну СССР.

В марте 1944 года он дал согласие на ввод в Венгрию немецких войск, а с ними и подразделений СС. Эсэсовцы, засучив рукава, принялись методично уничтожать и заодно депортировать в Германию местных евреев и цыган. Многих из них замучили в концлагере Аушвиц.

После окончания войны югославское правительство настаивало на аресте и суде 77-летнего Хорти по обвинению в массовых убийствах, организованных венгерскими военными в Воеводине в 1942 году. Но адмиралу повезло: он не был осужден как военный преступник, но от греха подальше он перебрался с семьёй в Португалию, в город Эшторил, где прожил ещё очень долго.

И Хорти и Ренци вошли в мировую историю, но по-разному. Кто как политический деятель, кто как маньяк-убийца. Только одному поставили памятник, другому — нет. Хотя Хорти тоже был убийцей. В имя своей цели возрождения Венгрия он сделал страну сателлитом фашистской Германии, двести тысяч ее граждан воевали и гибли на Восточном фронте. Ради этой цели в 1942 году венгерские фашисты устроили массовую резню в югославской Воеводине. Ради объединения венгерских земель Миклош Хорти отправил в нацистские концлагеря 437 тысяч венгерских евреев.

В Венгрии в деревне Кереки, область Шомодь, недалеко от южного берега озера Балатон, был открыт довольно скромный памятник адмиралу Миклошу Хорти, а в венгерском селе Чокако в 60 километрах от Будапешта — бюст адмирала Миклоша Хорти. А место захоронения Веры вообще неизвестно.

Вот так по-разному вошли в историю двое убийц. Один под личиной государственного деятеля, другой — под личиной маньяка. Один лишал жизни людей ради своих политических амбиций и в какой-то мере страны, другой — ради своей личной похоти и извращенного ума. История расставила этих одиозных венгров по своим местам и воздала «почести» в виде человеческих проклятий и ненависти.

Но Вера Ренци даже среди всех более или мене известных женщин-маньячек выделяется свое исключительностью. Да, часто в человеческой истории встречались такие злодейки, кто мучил или убивал своих поданных. Кто травил своих врагов или любовников, кто умерщвлял людей с целью завладения их богатствами и денежными средствами, а кто и ради страховки, кто серийно отправлял на небеса людей определенной профессии или наружности. Но вот такой ненормальной маньячки, которая бы убивала и складировала мертвецов в подвале и после забавлялась с ними, еще пока не было. Так что смотрительница «Музея Смерти» — Вера Ренци — надолго сохранить свое первенство среди самых необычных и извращенных дам с маниакальными идеями. Но только до тех пор, пока не придет новая, более извращенная и коварная маньячка. Ведь черный дух венгерских злодеек Элизабет Батори и Веры Ренци никуда не исчезает, а ищет свое воплощение среди современных женщин.

ГЛАВА 6

ЛИНДА ХАЗЗАРД. ДОКТОР-САДИСТ

Со смертью каждого человека

умирает неведомый мир

Антуан де Экзюпери

1909 год.

США. Штат Вашингтон.

Город Оллала.

Санаторий «Дикие Холмы».

26-летний английский лорд Юджин Уэйклин лежал в постели и терзался смутными сомнениями. Лечение в этом частном санатории его явно не устраивало. Он заплатил бешеные деньги за месячный курс диеты по методике доктора Линды Хаззард, но не видел и не чувствовал никакого эффекта от этой терапии, зато его драгоценное здоровье ухудшалось чуть ли не с каждым днем. Силы аристократа таяли на глазах. И было отчего! Казалось, его морили голодом, а не врачевали. Ему давали суп из помидоров и спаржи два раза в день. Плюс иногда к этому добавляли несколько апельсинов или сок из апельсинов. Голодание конечно полезно, но не до такой же степени! Еще немного подобной диеты и Юджин скончается от голодной смерти. Хотя владельцы заведения — супруги Хаззард — утверждают, что он скоро поправиться(?!). Право, они в своем уме?! Раз говорят подобную глупость!

И еще одно обстоятельство настораживало Уэйклина в последнее время. Причем, даже в большей степени, чем странная диета. Сэм Хаззард, муж хозяйки санатория, советовал подписать бумаги, где говорилось о том, что если вдруг Юджин скоропостижно скончается, то энную сумму денег он завещает чете Хаззард. А сумма по завещанию была немаленькая по тем временам. Причем Сэмюель приходил к Уэйклину в тот момент, когда пациенту было особенно дурно, и он плохо соображал. Лорд уже давно понял, что он попал вовсе не в лечебное учреждение, а в место, где орудуют ловкие мошенники, а быть может даже и хладнокровные убийцы.

От этой мысли молодому человеку стало нехорошо. И он решил действовать.

Юджин с трудом встал с кровати, достал из-под нее дорожный чемодан и стал ворошить его…

Вскоре среди кучи вещей нужных и ненужных лорд отыскал популярный в то время среди англичан револьвер бирмингемской фирмы «Веблей и Скотт». У лорда имелась карманная модель этого оружия — «Веблей Покит» 1898 года выпуска. С коротким стволом и ручкой из дорогих пород дерева. Лорд проверил наличие в барабане патронов и, спрятав оружие под подушку, стал ожидать появления лже-врача Сэмюеля Хаззарда.

«Ну, мистер мошенник, держитесь, я вас выведу на чистую воду» — злорадно подумал Уэйклин. — Пусть справедливость восторжествует!»

Когда в палату вошел Сэм Хаззард с участливым лицом и какими-то бумагами, лорд, ничего не став объяснять, тут же вытащил из-под подушки револьвер и наставил на врача.

«Руки вверх, доктор», — спокойным тоном произнес лорд. — «И не делайте резких движений. Предупреждаю, сэр, я искусный стрелок, и с такого расстояния попаду в вас даже с закрытыми глазами».

«А-а?…»

«Повторяю для слабо слышащих и плохо соображающих людей. Я чемпион графства по стрельбе из револьвера системы «Веблей» и попаду в вас с первого выстрела. Так что… руки вверх и поживее!»

Глаза у Сэма округлились от страха. Лицо приняло кислое выражение, и от этого топорщащиеся до этого времени кончики усов опустились вниз. Хаззард попытался выяснить причину необычного поведения больного:

«Что это значит, сэр? Вы в своем уме? Потрудитесь убрать оружие, иначе я вызову полицию».

«Вы, мистер Хаззард и ваша супруга, миссис Хаззард — отъявленные мошенники. И это я вызову полицию, чтобы она арестовала вас. Следователи разворошат ваше осиное гнездо, а прокурор и судья воздадут вам обоим по заслугам. Я, к сожалению, не профессиональный представитель фемиды, и не знаю, какой вам срок определят в суде, но полагаю, что вам и вашей сообщнице-жене за ваши преступления сидеть в тюрьме до скончания века».

Мозг Хаззарда лихорадочно заработал.

Все пропало! Если его с Линдой арестует полиция, то им точно несдобровать! Господи, что же делать?! Выбежать из палаты, по всей видимости, Сэму не удастся: если верить больному, то он подстрелить его как куропатку, а это его явно не устраивает. Но нужен какой-то выход из неожиданно сложившейся ситуации. Все-таки он бывший офицер и не привык сдаваться! И Хаззард, молниеносно прокрутив в голове десятки вариантов по спасению своей шкуры, принял правильное, по его мнению, решение.

Он демонстративно поднял руки верх, и когда лорд на минуту расслабился или возможно ему сделалось внезапно плохо, Сэм как дикая кошка кинулся на Юджина и вырвал револьвер из слабых рук. Дальше было делом техники. Прижав правой рукой горло лорда, он левой приставил ствол к виску противника и нажал на курок…

Раздался грохот выстрела. Пуля пробила правую височную кость англичанина и застряла в мозгу. Кровь засочилась из смертельной раны. Лорд мгновенно скончался. Сэм стер платком свои отпечатки пальцев с рукоятки «Веблея», вложил его в руку Юджина и пошел к жене совещаться, что делать дальше. Он был весьма город собой: так достойно выйти из ситуации — не каждый может! Все получилось как нельзя лучше: он живой и невредимый, семейный бизнес сохранен, а шантажист погиб. В полиции Хаззард скажет, что пациент покончил жизнь самоубийством. И здесь будет трудно подкопаться. Отпечатки пальцев на оружии принадлежали только Юджину.

И вот два года спустя на авансцену «драматического театра» под названием «Дикие Холмы» выходят новые персонажи. Пока они только статисты. Но они-то, в конце концов, и помогут правосудию разоблачить ведущих «актеров» театра» — чету Хаззард. И о них сейчас пойдет наша речь…

Богатые англичанки — сестры Доротея и Клара Уильямсон — собирали дорожные чемоданы и коробки. В этом им помогали их преданные гувернантки. Вещей было множество: нижнее, верхнее белье, модные платья, шарфики, аксессуары, обувь, косметика, парфюмерия, лекарства, любимые книги. Не забыли сестры Уильямсон взять в дорогу и свои лучшие украшения: золотые сережки, золотые кольца с бриллиантами, золотые цепочки и медальоны. Сегодня сестры отправляются чуть ли не в кругосветное путешествие на огромном лайнере. Их путь лежит за океан! А именно в Канаду, а далее — в США, штат Вашингтон. Там недалеко от городка Оллала находится частный маленький санаторий «Дикие Холмы». Они едут туда за стройной красивой фигурой и за здоровьем! Слухи о чудесном лечебном учреждении, избавляющем от всех невзгод и болезней, дошли и до Европы, в том числе и до Туманного Альбиона. Цена недельного курса диеты — 100 долларов. Для состоятельных сестер Уильямсон это просто задаром!

Что и говорить, волшебное место — санаторий! Рай для отпускников!

Отдыхай, кушай вволю, спи, лечись на здоровье! Хорошо если это учреждение расположено где-нибудь на курорте в хорошей климатической зоне, а лучше, если поближе к морю. Но озеро и река тоже хорошо. Минеральные воды, лечебные грязи, морские купания, лечебная физкультура, физиотерапия и диета — все для блага человека!

Миллионам людям санатории помогает поправить здоровье, излечить от некоторых болезней и поднять настроение на целый год. А многим женщинам курс лечения в лечебно-профилактическом заведении помогает похудеть. А кто из представительниц прекрасного пола не мечтает иметь стройную подтянутую фигуру?

Курсов для похудения на свете существует невероятное множество! Посмотрите сами: средиземноморская диета, диета Аткинса, диета Монтиньяка, диета углеводного чередования, низкожировая диета, диета «не есть ничего после шести или семи вечера», «киношная» диета, японская диета, кремлевская диета, шоколадная диета, монодиеты — всех не упомнишь и не перечислишь! Есть даже водочная! Да-да, не удивляйтесь, такая диета на самом деле существует!

Ее рецепт прост. Надо всего лишь 150 грамм водки в день. Пить в течение 5 дней. По 50 грамм три раза. Ни в коем случае не запивать и не заедать! Утверждают что это экспресс-диета для балерин. Одна балерина потеряла за 5 дней 15 кг! Водка сжигает жиры лучше, чем лимон! Не верите? Знаменитая супермодель Элизабет Хёрли, фигуре которой позавидует любая женщина, придерживается этого метода похудения. В свои сорок четыре года она выглядит просто потрясающе! Элегантно, свежо, со вкусом! В одном из своих недавних интервью призналась, что худеет благодаря чередованию вина и водки. Во время светских тусовок она предпочитает меньше уделять внимание сладостям, а больше налегать на крепкий алкоголь.

«Вообще-то я не так люблю водку, но когда на вечеринке, то обычно беру маленькую порцию с большим количеством льда и сока лайма. Сначала все это мне напоминала лекарство, но теперь я привыкла», — рассказала звезда.

А вот знаменитый древнегреческий философ и математик Пифагор не придерживался диет, а систематически голодал по 40 дней на одной воде, справедливо считая, что это повышает умственные и творческие способности. Такого же 40-дневного поста он требовал и от каждого из своих многочисленных учеников и последователей. Кроме того, Пифагор начал с девятнадцати лет придерживаться строго вегетарианской диеты. Он не ел мяса, не пил вина, а довольствоваться лишь медом и хлебом. Основной же его пищей были вареные и сырые овощи. Благодаря вегетарианской диете Пифагор дожил до весьма преклонных лет, сохраняя ясность мышления, чистоту духовных помыслов и устремлений.

Известный диетолог и писатель Герберт Шелтон говорил, что правильная диета это та, которой можно придерживаться всю жизнь. Вегетарианство Пифагора — это и есть тот случай.

Вегетарианская диета — это классическая диета, о ней практически все знают, а вот о чукотской способе похудеть мало кто знает. Его можно отнести к экстремальным и необычным диетам. Чтобы попробовать ее надо на время переехать жить к чукчам в чум. Они всю жизнь сидят на «малоуглеводной диете». Для них это нормальный режим питания, за тысячи лет их организм приспособился к такому рациону. Так питались их отцы, деды, прадеды. Всё лето они собирают дикоросы — главный поставщик так необходимой для организма клетчатки. Пьют огромное количество чаев из трав, что способствует выводу из организма кетонов (вредных продуктов распада жиров и белков). А главное потребляют — сырое мясо и рыбу (строганину), что обеспечивает организм необходимыми витаминами.

Но сестры Уильямсон в ту пору не знали о чукотской малоуглеводной диете, а рассчитывали на чудодейственную заморскую диету от доктора Линды Хаззард.

Обе сестры были богатыми леди, они унаследовали от деда крупные имения в Англии и Австралии — а что толку? Им уже за тридцать (Доротее 37 лет, а Кларе — 33), но обе до сих пор не замужем. Правда, у Клары одно время был красавец-мужчина, но он оказался подлецом и альфонсом. Проел, промотал, прокутил часть ее денежек — и исчез в неизвестном направлении! Наверное, жиголо переметнулся к другой очередной богачке и теперь как с дойной коровы выкачивает с нее средства для своих развлечений. Все может быть. Но Клара уже забыла о нем. Или делала вид что забыла. Она теперь часто вздыхала и бредила одной мечтой: вот бы кто-нибудь из мужчин полюбил ее по-настоящему! Но, наверное, никто не полюбит. А всему виной — лишний вес и нездоровый цвет лица Клары. Это она так решила. Хотя, по правде сказать, она имела вполне нормальный вес для своего роста и комплекции, и цвет лица вполне соответствовал норме.

Другая «старая дева» — Доротея — тоже хотела стать стройнее, красивее и найти достойного мужа. Ради этого сестрицы перепробовали множество диет — но, увы, ничего не помогало!

Молодые женщины не находили себе места от скуки, не зная чем заняться и чем развлечься. Страдая ипохондрией, они находили у себя то одну болезнь, то другую, как герой книги Джерома Клапки Джерома «Трое в лодке не считая собаки». Они штудировали медицинские справочники, трактаты, книги, пили различные травы и настои, глотали различные лекарства, пилюли, порошки, ездили по разным странам, общались со специалистами-врачами, колдунам, экстрасенсам, шаманами, занимались йогой, гимнастикой, верховой ездой, пытаясь избавиться от своих мнимых заболеваний — и все напрасно! Они по-прежнему считали себя глубоко нездоровыми и несчастливыми людьми. Они пытались найти на этом свете чудодейственное средство для укрепления здоровья — какой-нибудь эликсир бессмертия. Но, ни напиток тибетских монахов, ни китайская пропись, ни индийский чесночно-молочный эликсир, ни египетский чай из суданской розы — каркадэ, не сулил сестрам вечной красоты и вечной молодости, тем более, вечной жизни.

И вот, наконец, озабоченным аристократкам улыбнулась удача. В их руки попала монография неизвестного им доселе американского доктора Линды Хаззард под названием «Голодание для излечивания болезней». В книге говорилось, что причина всех болезней — неправильное питание. А лечебное голодание — панацея от всех недугов вплоть до самых неизлечимых. Глубокое очищение организма от накопившихся шлаков может спасти больного от лейкемии, рака легких, цирроза печени и др. Сестры Уильямсон были в полном восторге: все-таки они отыскали ту медицинскую концепцию, то средство Макропулоса, которое поможет им быстро и легко исцелиться от всех болезней! Вскоре они узнали, что доктор Хаззард содержит санаторий в штате Вашингтон, что недалеко от канадской границы, и принимает там всех желающих выздороветь. Впечатлила сестер и газетная реклама санатория «Дикие Холмы»:

«В этом пасторальном, тихом местечке, окруженным дивной природой, вдали от города и суеты, вы, наши горячо любимые пациенты и гости, подлечите свои нервы, избавитесь от жировых отложений, морщин, целлюлита, ваша коже станет свежее, а вы стройнее, здоровее и красивее. Метод лечебного голодания доктора Линды Хаззард — ученицы великого Эдуарда Дьюи — просто творит чудеса! Он исцеляет от любой болезни, даже самой смертельной и запущенной! В нашем санатории вас ждет комфортная обстановка, отличный сервис, внимательный и вежливый персонал. «Дикие Холмы» — это хорошие отзывы по всему миру и умеренные цены. Мы ждем вас в гости! Приезжайте! Милости просим! Вы не пожалеете!»

Дальше в статье следовали придуманные «истории успеха» якобы исцелившихся больных. Все они, что не удивительно, наперебой превозносили непревзойденный метод голодания и его автора — Линду Хаззард.

Клара и Дора решили непременно встретиться с чудо-врачом и пройти курс диеты. Собрав свои вещи, сестрички дружно отправились сначала в Канаду, а потом и в Соединенные Штаты. Миссис Хаззард оказалась строгой, решительной и симпатичной сорокачетырехлетней дамой, излучающей всепобеждающий оптимизм и веру в свой уникальный метод. Линда Хаззард сразу очаровала сестер Уильямсон, несмотря на то, что ее фамилия созвучна слову «опасность».

Санаторий «Дикие холмы» английским аристократкам тоже понравился. Место было тихое и уединенное, вокруг только лес и дивная природа, связь с внешним миром отсутствовала. Сестер даже поселили в отдельный и уютный флигель. За отдельную плату.

Через пару дней Клара и Дора съели свой первый целебный бульон из помидоров и спаржи и запили все это апельсиновым соком. Больше им ничего не полагалось. Сестры Уильямсон еще не знали, что местные жители давно прозвали «Дикие холмы» «Холмами голода», и что смертность среди больных подозрительно высока для данного лечебного учреждения, и что его пациенты иногда бродят возле фермерских хозяйств и объедают с кустов ягоду: для истощенных организмов больных требовались витамины и полезные микроэлементы. Само собой, сестры также не располагали информацией о настоящей биографии врача, которому столь неосторожно доверились.

Но пока что сестры ни о чем не догадывались и с рабской покорностью, с искрящим оптимизмом и с детской восторженностью ели супы из томатов и спаржи. И наслаждались природой, спокойной и тихой обстановкой и высококлассным сервисом, который обеспечивали посменно меняющиеся вежливые и предупредительные медсестры. На данный момент сестрам нравилось лечиться в санатории «Дикие Холмы». И пока что Клара и Доротея верили в могущество и авторитет докторши «Опасность».

Пока…

Но познакомимся с нашей «героиней» Линдой Хаззард поближе и узнаем нечто любопытное из ее биографии…

Линда Барфилд Хаззард родилась в 1867 в деревне Карвер, штат Миннесота. В 18-летнем возрасте она впервые вышла замуж, родила двоих детей. Она с детства мечтала о карьере медика и в итоге осуществила свою мечту, получив диплом врача. В те времена женщин с высшим медицинским образованием было мало, поэтому личность и профессия докторши Хаззард вызывало у окружающих ее людей большое уважение и доверие.

В молодости Линда попала под влияние сторонника лечебного голодания большой длительности — доктора Э. Дьюи. Некоторые его больные воздерживались от пищи до пятидесяти и более дней(!).

«Уже во время прохождения курса медицинских наук, — писал Дьюи, — я стал сомневаться в эффективности медикаментов, но после окончания обучения я сперва лечил больных обычными методами. Среди моих пациентов была девушка, больная тифом, которая инстинктивно требовала, чтобы ей разрешили голодать, так как всякая пища ей была противна. Поскольку все, что она ела, вызывало у нее рвоту, мне пришлось разрешить ей голодать. И чудо произошло — девушка полностью выздоровела! Этот случай побудил меня применять голодание и на других своих больных. Опыт и дальше убеждал меня в целительных свойствах лечебного голодания. Я все более стал полагаться на голодание и полностью исключал из своей практики медикаменты».

Ученица Дьюи и его последовательница врач Линда Барфилд Хаззард опубликовала популярную в Англии и Америке книгу «Голод для излечивания болезней». Она дополнила метод доктора Дьюи, указав на необходимость использования клизм, водных процедур, массажа, гимнастики и вегетарианской диеты после лечения.

Ради карьеры врача Линда пошла на большие жертвы. В 1898 году, когда же ей пришлось выбирать между работой и семьей, она без колебаний выбрала работу, бросив на произвол судьбы своих деток и мужа. Линда была весьма амбициозной и всегда считала, что цель оправдывает средства. В этот переломный и судьбоносный момент Хаззард исполнилось всего тридцать один год. Она была женщина в самом расцвете сил. И она уже ставила перед собой совсем другие задачи и планы, чем раньше. Отныне они стали более великими и фантастическими. Ей хотелось быть не просто доктором, а доктором с мировым именем. Чтобы ее повсюду знали и писали о ней. Для этого она запланировала сочинить пару книжек на медицинскую тему. Одну она потом и написала.

Итак, перефразируя нашего гениального поэта А.С. Пушкина, Линда Хаззард не захотела больше быть «столбовой дворянкой» — просто врачом, а захотела стать «владычицей морской» — знаменитым медицинским светилом. И карьеристка стала действовать в этом направлении. Хаззард начала частную практику, еще не имея на то лицензии, что в будущем ее спасло от крупных неприятностей.

В 1902 году она впервые опробовала свой авторский метод лечебного голодания на одном своем пациенте — но неудачно! Мужчина умер, и патологоанатомы пришли к выводу, что смерть больного наступила от голода. Но вот любопытная деталь: золотые перстни с драгоценными камнями умершего странным и непонятным образом куда-то исчезли, а потом почему-то оказались целыми и невредимыми в шкатулке докторши Хаззард. Нет, это не было клептоманией, просто Линде нужны были средства для своей деятельности.

Женщина уже давно осознала, что ей не суждено стать врачом с мировым именем: не хватало просто-напросто умственных способностей и таких ценных качеств как: трудолюбие, упорство и человеколюбие. Ну не суждено ей быть мировым светилом, так не суждено. Ничего смертельного. Да, она от природы ленивая, неработоспособная, нецелеустремленная, пациенты вызывают у нее только чувство брезгливости и ненависти. Но не любит она людей не любит, особенно больных. Что ей поделать? Тогда почему бы не использовать имидж успешного доктора для обмана бедных пациентов и личного обогащения? Хорошая идея! Вот и перстни умершего мужчины сгодились в качестве первой добычи.

Если бы у Хаззард в тот момент была врачебная лицензия, то ее могли бы наказать за неверное лечение, и даже отдать под суд, но раз разрешения на врачебную практику у женщины не было, значит, не было и самого лечения. Просто больной занимался самолечением и уморил себя голодом сам. И неврач Линда Хаззард здесь оказалась совсем не причем. Но, а если бы у Линды нашли золотые украшения жертвы, то посадили бы ее за решетку как обыкновенную воровку, но мошеннице от медицины и здесь повезло. Никто из родственников заморенного голодом мужчины не мог даже и подумать, что Линда похитительница чужого добра, поэтому исчезновение ювелирных изделий покойника списали на обыкновенную пропажу.

Отделавшись легким испугом и опасаясь людских кривотолков, Линда решила переменить место жительства. Этим действием она спасала свою пока официально незапятнанную репутацию.

Вскоре Линда заключила повторный брак. Ее мужа звали Сэмюель. Сэм — в прошлом боевой офицер, изгнанный из армии за подлог и кражу — как нельзя лучше подходил предприимчивой Хаззард. Он был таким же нечестным, хитрым и непорядочным человеком как она. Так сказать, два сапога пара. С ним Линда и переехала в Сиэтл. Там мошенники решили строить совместную жизнь и начать новый проект по честному способу изъятия денег у доверчивых граждан. В 1908 году проект начал существовать под названием «санаторий «Дикие холмы», где больных якобы ждало чудесное исцеление посредством передового метода лечебного голодания. Люди поверили рекламе и поехали к Линде лечиться.

Так как терапия по методу доктора Линды Хаззард было хорошо замаскированным жульничеством, но, правда, с серьезными последствиями, то первая смерть не заставила себя долго ждать. В 1908 году после пятидесяти дней прожитых на бульоне из спаржи и томатов умерла Дейзи Хаглунд — мать ресторатора Ивара Хаглунда. Официальная версия для надзорных учреждений гласила: рак желудка. В этом же году «излечились» навеки еще две жертвы четы Хаззард — миссис Элгин Кокси Ида Уилкокс.

В 1909 году этот список пополнили Тиндалл Бланш и Виола Хитон.

Погибших клиентов становилось все больше, и банковские счета супругов Хаззард росли как на дрожжах. Линда как заправский патологоанатом сама проводила вскрытия умерших больных, причем делала это в собственной ванной. Версии гибели пациентов были различны: инсульт, инфаркт миокарда, лейкемия, цирроз печени, рак легких и прочее — в общем, что угодно только не смерть от голода. Да, встречались случаи гибели больных не от голода, а от естественных причин, но их доля в общей статистике смертей в санатории «Дикие холмы» была ничтожна мала.

В 1910 году умерли от «чудодейственной терапии» миссис Хаззард некто Мод Уитни и граф Эдуард Эрдман.

28 Марта 1910 граф Эдуард Эрдман, гражданский инженер, умер от голодания в больнице Сиэтла. Он скрыто вел дневник, в котором подробно описывал свое лечение в санатории «Дикие Холмы», а также его ощущения, возникавшие во время предписанного Линдой Хаззард пациенту курса терапии. К счастью для истории маньячка не знала, что граф ведет записи, а так бы она изъяла их у больного любыми правдами и неправдами. Ведь это документ скрупулезно фиксировал и, в конце концов, зафиксировал хронику ее преступлений. Ниже приводятся выдержки из дневника гражданского инженера Эдуарда Эрдмана:

1 Февраля. Впервые увидел доктора миссис Хаззард и начал лечение с этой даты. Завтрак не подают. Суп-пюре на обед. На ужин тоже суп-пюре.

5–7 Февраля. На завтрак один апельсин. Обед — суп-пюре. На ужин суп-пюре.

8 Февраля. Завтрак из одного апельсина. На обед и на ужин суп-пюре.

9-11 Февраля. Один апельсин вместо завтрака. Суп на обед и ужин.

12 Февраля. Один апельсин на завтрак. Один — на ужин.

13 Февраля. Два апельсина на завтрак. Ужина нет.

14 Февраля. Одна чашка густого томатного бульона в 18:00

15 Февраля. Одна чашка горячего густого томатного суп ночью и утром.

16 Февраля. Одна чашка горячего томатного суп-пюре в 18:00 часов. Спал лучше, чем прошлой ночью. Частые головокружения. Глаза у меня жёлтые с красными прожилками.

17 Февраля. Съел сегодня три апельсина…

19 Февраля. Консультировался со своим домашним доктором Доунсоном. Спал хорошо ночью.

20 Февраля. Свежевыжатый сок из двух небольших апельсинов в 10 часов утра. Весь день кружится голова. Выпил снова свежевыжатый сок из двух небольших апельсинов в 17: 00.

21 Февраля. Съел одну чашку томатного бульона. Боли в спине, чуть ниже ребер.

22 Февраля. В 10.00 утра выпил сок из двух небольших апельсинов. Боли в спине в правой стороне чуть ниже ребер.

23 Февраля. Мало спал прошлой ночью. Съел два небольших апельсины в 9 часов утра. Чувствовал себя очень плохо. Съел два небольших апельсина в 18: 00.

24 Февраля. В среду ночью спал лучше. Головная боль. Утром съел два небольших апельсина. В 10 утра съел полторы чашки горячего томатного супа. В 18.00 давление сердца подскочило до девяносто пяти и потом еще больше.

25 Февраля. Спал очень хорошо четверг ночью. Выпил полтора стакана томатного бульона. В 11: 00 снова полтора стакана томатного бульона. В 6 часов боль в правом нижем ребре.

26 Февраля. Плохо спал в пятницу вечером. Боль в правой стороне спины чуть ниже ребер. Боль ушла ночью. Ел снова томатный бульон. В 10:45 утра съел два с половиной маленьких апельсинов. В 4:30 почувствовал лучше…

Эта убийственная диета продолжались вплоть до госпитализации Эдуарда Эрдманда 28 марта. Врачи уже не могли ему ничем помочь: больной скоропостижно скончался от голода.

Не менее загадочная смерть случилась и в 1911 году. Англичанин Эйван Флюкс приехал в США с целью купить какое-нибудь приличное ранчо, и заодно поправить здоровье. Так как супруги Хаззард не скупились на рекламу своего лечебного учреждения, то и в Европе их хорошо знали, тем более на Туманном Альбионе. Читал о чудо-докторе Линде Хаззард и богатый Флюкс. Видел на фотографиях и саму ученицу великого Дьюи. Ничего на вид, симпатичная приятная сорокалетняя женщина — такой всецело можно доверять!

Разве мог подумать Флюкс, что эта женщина одна из самых страшных серийных убийц начала XX века. Потом Эйван приобрел и проштудировал ученый труд Линды Хаззард — «Голодание для излечивания болезней» и наивно стал полагать, что нашел панацею от всех своих недугов. И своего доктора. Ему очень захотелось попасть в ее частный, расположенный на лоне природы, санаторий, чтобы под присмотром заботливой Линды Хаззард и ее супруга оздоровиться по полной программе. Так Эйван Флюкс оказался на лечении в «Диких Холмах». Там состоятельного пациента гостеприимно встретила сама Линда Хаззард и расспросила о цели его прибытия в Америку и финансовых возможностей. Богач, ни о чём не подозревая, все выложил милой докторше. Как на исповеди. Сколько ему лет, семейное положение, чем болеет и какой суммой он располагает. Даже в каких банках. Линда заставила Флюкса написать завещание на случай его незапланированной смерти. Естественно в пользу миссис Хаззард. Эйван, забыв об осторожности, подписал все предложенные ему докторшей бумаги. А через пятьдесят три дня «лечебного голодания» пациент скончался (до чего живуч был бизнесмен!), а на его счете оказалось всего лишь 70 долларов. Деньги, припасенные на покупку недвижимости, плавно перекочевали на счет Линды Хаззард.

Ловко сработала злодейка — даже ни к чему не подкопаешься! Человек добровольно завещал деньги Хаззард, и она их получила. Как сказал один киногерой: «Были денежки ваши, а стали наши!»

В 1911 году жертвами убийцы Линды Хаззард также стали: Фрэнк Саусхард, С.A. Харрисон и Льюис Эллсворт Радер.

А в 1913 умерли от «полезной» диеты Ида Андерсон и Мэри Бэйли.

Многие умершие в «Диких холмах» упоминали в своих завещаниях Линду Хаззард и ее гостеприимный санаторий. Когда родственники «навечно излеченных» пациентов приезжали за телами умерших, то порой не могли найти те ценные вещи, которые их близкие должны были иметь при себе. А Линда Хаззард делала удивленное лицо и беспомощно разводила руками: мол, я здесь не причем. Дескать, я в упор не видела ни золотых крестиков с цепочками, ни колец, ни медальонов.

Состоятельные пациенты нередко упоминают в завещаниях своих лечащих докторов. Эта традиция существует в Европе с тех пор, когда к врачам относились как членам своей семьи. Поэтому порой не совсем преданные эскулапы, поправ клятву Гиппократа, стремились поскорее отправить на тот свет своих патронов в надежде заполучить долгожданное наследство.

И таких примеров много. В середине ХХ — го века доктор Джон Бодкин Адамс не устоял перед таким соблазном. Обвиняемый подозревался в убийстве 163(!) человек и присвоении их денег, но суд неожиданно вынес ему оправдательный вердикт, что было воспринято многими как издевательство над правосудием.

А что касается женщин-медсестер и женщин-врачей, убивавших по тем или иным причинам больных, то среди них есть весьма интересные особы.

Например, Анна-Мария Ханн. Она эмигрировала в США из Германии. Женщина работала сиделкой, ухаживая за пожилыми людьми и инвалидами. За пять лет (с 1932 по 1937 годы) она убила пять больных и присвоила их деньги. Четверых отравила, а одного задушила, сымитировав самоубийство. Но убийцу невольно просекли банковские клерки. Их смутило необъяснимое увеличение количества средств денег на ее счете. Клерки известили об этом полицию. Ханн стала первой женщиной, казненной на электрическом стуле в штате Огайо.

Или дело четырех медсестер из венской городской больницы «Лайнц». 28-летняя Мария Грубер, 29-летняя Ирена Лайдорф и др. В 1989 году против них было выдвинуто обвинение в том, что они умерщвляли престарелых пациентов. Больные умирали от передозировки снотворных и других сильнодействующих препаратов, вводимых внутривенно. Затем медсестры придумали новый способ убийства. Они заливали старикам большое количество воды в рот и дыхательные пути, чтобы те задохнулись. Этот метод назывался у маньячек «Полоскание рта». Смерть наступала в результате отека легких.

Два года длилось следствие, и, наконец, в апреле 1991 года судебный процесс завершился. В этом деле фигурировало 42 случая умерщвления, но суд доказал лишь 21 убийство. «Ведьмы из Лайнца» были приговорены к различным срокам: Вальтрауд Вагнер и Ирене Лайдорф — к пожизненному заключению, Стефания Майер — к двадцати, а Мария Грубер — к пятнадцати годам тюремного заключения.

Вальтрауд Вагнер, неудавшаяся медсестра, но прилежная санитарка, умертвила пятнадцать человек. Она любила дежурить по ночам, так легче было осуществлять свои преступные замыслы. Она лишала жизни не только простых пациентов, но и знаменитостей. Так, например «прилежной» санитаркой были устранены известный экономист, а также бывшая балерина Венской Оперы.

Или Беверли Эллит, английская медсестра, получившая у журналистов прозвище «Ангел смерти». В 1991 году злодейка в больнице убила четырех маленьких детей и нанесла серьезный вред здоровью еще пятерым. Она вводила малышам инсулин или калий для того чтобы вызвать у маленьких пациентов сильный сердечный приступ и имитировать их естественную кончину. Мотивы преступления до сих пор неизвестны.

Была и Джейн Топпан — медсестра, которая убивала своих пациентов с помощью смертельных инъекций (О ней подробно рассказано в первой книге о женщинах-маньяках).

Этой особе было все равно кого умерщвлять. Ее жертвами становились люди различных возрастов: и старики, и женщины, и дети. Всего убила 31 человека. Эта сестра «милосердия» ставила свои страшные опыты над больными людьми, не испытывая никаких мук совести, лишь только удовлетворяя раз за разом профессиональное любопытство. Она вкалывала пациентам то морфин, то атропин. Она вводила наркотические смеси и экспериментировала. Часто меняла предписанные врачами дозировки. Смотрела реакцию людей на лекарства. Как реагирует нервная система, кровеносная, пищеварительная. Джейн проводила много времени с пациентами наедине, делая им уколы и давая таблетки. И даже ложилась с ними в постель. Иногда вступала с ними в интимные отношения. Но именно в тот момент, когда пациенты находились в бессознательном или наркотическом состоянии. Или на грани смерти. Поэтому задача ее была такова — ввести объект в невменяемое состояние и воспользоваться его телом.

Ее девиз был такой: «Высшая моя цель — убить как можно больше людей. Как можно больше больных людей…»

Джейн была арестована, признана психиатрами невменяемой и по решению суда отправлена пожизненно в психбольницу.

Как не прискорбно, но люди в белых халатах давно уже стали инициирующим примером для различного рода маньяков. Как для мужского, так и для женского пола. Почему маньяки перевоплощаются в медицинских работников. Психологи объясняют это так: медики в процессе своей работы имеют дело с крайне эмоциональными реакциями больных, их болью, им разрешено делать с больными то, что запрещено другим людям. Они могут рисковать их здоровьем, назначая опасные операции, экспериментировать с лекарствами, подбирая что-то эффективное и спасительное для пациента. Они рискуют его жизнью, используя служебное положение, и ему никто ничего не скажет ведь он — врач! Маньяков любят перевоплощаться в медиках потому, что они, прикрываясь халатом и маской, могут творить свои злодеяния безнаказанно, согласно «профессиональным обязанностям».

Изучая поведения женщин-маньячек, английские ученые пришли к неожиданному выводу. Оказывается, каждая пятая женщина-убийца работала медсестрой или под медсестру. И не каждый из нас знает, что самый известный серийный душегуб — Джек-Потрошитель, творивший свои черные дела в самом сердце Англии — Лондоне, был по первой профессии фельдшером. И он любил орудовать скальпелем. И, между прочим, обладал определенными анатомическими знаниями, которые свойственны лишь профессиональному медику. (Самое интересное, что страна до сих пор не знает по имени своего «героя», его так и не нашли).

Маньяки и маньячки очень падки на медицинские темы. Их очень интересует устройство жизненно-важных человеческих органов. В чем причина этого нездорового интереса? А вот в чем. Им это очень важно знать: как убить жертву сразу, а как убить медленно, с расстановкой, чтобы жертва подольше помучилась. Или как привести в бессознательное состояние человека или его обездвижит, а потом безнаказанно над ним надругаться. Или как сломить его сопротивление. Физически или морально.

Маньяки, особенно педофилы, очень любят черпать знания из книг и журналов по психологии, психиатрии, медицины. Это понятно, к каждой жертве нужно найти свой подход. Многие маньяки коммуникативные люди (если их конечно можно назвать людьми), умеют хорошо общаться, умеют показать себя в выгодном свете, привлечь к себе внимание, интерес, могут легко входит в доверие. Особенно к доверчивым душам — детям.

В Белоруссии, например, правоохранительные органы очень долго разыскивали врача-маньяка, работавшего в узкопрофильном жанре. Чем же этот недочеловек занимался? Вот поистине дело маньяков живет. Из XIX века в век XX дух маньячки-медсестры Джейн Топпан перебрался в душу маньяка-врача. Возможно даже, что этот человек читал о похождениях коварной ирландки и копировал ее стиль работы с жертвами. Он устраивался на должность медицинского работника в детские лагеря отдыха и там творил свои гнусные дела. Маньяк проникал в девичьи спальни, делал малышам инъекции снотворного и обезболивающего средства, а после замирал над спящими девочками, но не лежал с ними на кровати, как это делала Коттон. Он не совершал с ними никаких развратных действий, не насиловал, не убивал. А сидел и смотрел на малышей долгим пристальным, но нехорошим взглядом. Проведя некоторое время в палате, он тихо и бесшумно уходил. Следователи терялись в догадках, пытаясь понять, для чего он это делает. И продолжали его вычислять, опасаясь, что от пассивного созерцания жертвы этот странный врач может перейти к активным развратным действиям, а что страшнее — к убийству.

Маньяка все-таки удалось схватить. Задержал его один из сотрудников охраны, увидев, как странный человек в белом халате выходит из спального корпуса. При задержании он не оказал никакого сопротивления. Каково же было удивление оперативников, когда выяснилось что это вовсе не врач, а обыкновенный бизнесмен пятидесяти лет, у которого жена, взрослые дети. Выяснился и секрет его странных посещений девичьих палат. Дело в том, что после сорока лет у этого псевдолекаря появились проблемы с потенцией. Он не придумал ничего лучшего, как усыплять на некоторое время девочек и во время созерцания их спящими представлять себе контактный секс с ними, получая при этом реальное половое удовлетворение. Малышам еще повезло, что латентный педофил не перешел от бескровных методов удовлетворения своей похоти к методам кровавым и насильственным.

Но в большинстве случаев маньяки-медики переступают грань, отделяющую человека от дикого зверя и убивают своих жертв. Также «разряжал» свою извращенную энергию (испорченное либидо) Сливко и самый известный в России и в мире маньяк-рекордсмен Чикатило. В свое время он тоже, как и Сливко трудился на педагогическом поприще. И тоже, как и многие убийцы увлекался медициной. И, так же, как и Джек-Потрошитель обрабатывал тела жертв медицинским скальпелем.

Снова подтверждается тезис о том, что современные маньяки учатся и перенимают опыт у других маньяков, причем живших в далеком прошлом. К сожалению, подобных примеров деятельности маньяков являющимися медицинскими работниками и маскирующие под них немало в наше время. И что самое печальное их становиться все больше и больше.

Но вернемся к нашим сестрам Уильямсон. Их «убойное лечение» в санатории «Дикие Холмы» все продолжалось.

После одного или трех дней человек обычно престает чувствовать голод. Дело в том, что когда исчезают запасы жира — появляется легкая тревога. Когда исчезают белки из организма, наступает апатия. Иммунная система постепенно начинает давать сбой.

И вот вопрос. Голодание, которое не приносить пользы, а приносить лишь смерть — разве это нормальный способ лечения? Здравый смысл должен был побудить пациентов отказаться от такой страной диеты. Но Линда Хаззард быстро подчинила своему психологическому влиянию англичанок. Сила ее разума и сила ее убеждения действовала на людей завораживающе. Люди слушали ее и подчинялись. Ее авторитет был велик. Как это не верить ей, это же доктор с мировым именем!

Миссис Хаззард время от времени навещала Клару и Доротею и вела с ними задушевные и проникновенные беседы. Иначе сказать, психологически «обрабатывала» больных. Она даже внушила сестрам парадоксальную мысль: чем хуже они чувствуют себя, тем лучше для них. Слабость, головокружение, голодные обмороки, рассеянное сознание — все это явные признаки того, что лечение действует на их организм положительно и пациент идет на поправку. Доктор Хаззард усыпляла и убаюкивала бдительность Клары и Доры подобного рода сказками. И постепенно парализовывала их волю к жизни и сопротивлению. Сестры, загипнотизировано и открыв рот, смотрели на гуру от медицины, словно две кобры, впившиеся взглядами в факира, играющего на дудочке. Уильямсон всецело доверяли своему врачу, а когда они начали осознавать, что здесь что-то не так, было уже поздно.

Англичанки упорно продолжали лечение.

Через несколько недель питания овощным супами и апельсинами они настолько ослабли, что не могли встать с постели. Теперь они уже физически не могли покинуть «Дикие холмы» и были всецело во власти коварной Линды.

Хаззард, видя, как угасают две англичанки, стала внушать им еще одну «умную» мысль, что, дескать, для их же безопасности будет лучше, если они передадут все свои драгоценности и деловые бумаги, включая документы на недвижимость, на хранение своему лечащему врачу. Так как сестры Уильямсон пока еще доверяли своему доктору, то согласились и на это предложение. Вскоре все ценности и бумаги оказалось в сейфе Линды Хаззард.

Поняв, что Клара в скором времени отдаст богу душу, Линда Хаззард настояла на том, чтобы англичанка написала завещание, по которому докторша должна была до конца своих дней получать ежегодную пенсию в размере 25 фунтов стерлингов. Сумма для тех времен была небольшая, но у коварной маньячки уже был план, как завладеть всем богатством сестер Уильямсон. К тому же в завещание «Миссис Опасность» предусмотрительно внесла пункт о том, что тело Клары после е смерти подлежит кремации, так что проблем с законом Линде Хаззард можно было не опасаться.

…Бледная худая Клара повернула голову в сторону кровати сестры. Тихим, лишенным жизненной силы, голосом она проговорила:

«Дорочка, милая, кажется, мы попали в беду».

Доротея тяжело вздохнула и с трудом ответила:

«Полагаю, что это так, сестра».

«Нас отсюда никто не впустит. Мы просто умрем от голода, а она эта мошенница завладеет нашим состоянием».

«Да, это верно…

«Так что же делать, Дора?»

Глаза Доротеи озарились лихорадочным блеском. Она достала клочок бумаги и нацарапала на ней карандашом какой-то коротенький текст. Закончив послание, она обратилась к сестре с просьбой:

«У меня есть идея. Клара, позови сиделку…»

Клара, еще не зная, что придумала сестра, позвонила в колокольчик.

Вошла сиделка — миловидная женщина лет тридцати. Сестры Уильямсон, увидев ее, взмолились:

«Милая женщина, помоги нам выбраться отсюда, а то мы непременно погибнем».

Медсестра отрицательно покачала головой и сказала:

«Уважаемые пациенты, курс лечения еще не закончен».

«Умоляем вас, мэм. Мы вам хорошо заплатим, даем честное благородное слово».

Медсестра мгновенно заинтересовалась предложением сестер Уильямсон. Неужели ведьма Хаззард не все изъяла у этих бедняжек и спрятала в свой сейф? Неужели эти полудохлые, похожие больше на скелеты, аристократки что-то утаили от докторши? Интересно, что они утаили? И сколько это стоит…

И точно! Сестры действительно кое-что припрятали до лучших времен. Доротея достала из-под подушки изящное золотое колечко в виде змейки с рубиновым глазком. Вдоль спины золотого гада шла полоска из семи мелких драгоценных камешков. Украшение маняще сверкнуло в полумраке бриллиантовыми лучиками. Медсестра открыла рот от восхищения. Какое красивое колечко! И оно по всей вероятности баснословной цены.

Доротея протянула сиделке кольцо-змейку.

«Возьмите, мэм, это колечко, оно дорого стоит. Взамен пошлите телеграмму на имя миссис Конвей в Австралию. Вот текст телеграммы. Если вы это сделаете, то мы спасемся. А если мы спасемся, то вознаградим вас неслыханно щедро и назначим вам пожизненную пенсию в тысячу фунтов ежегодно. Умоляем вас, спасите нас».

Медсестра задумалась: а почему бы нет? Почему не послать телеграмму и не обогатиться. Хозяйка вон с мужем морят голодом людей, богатеют за счет их жизней, а ей платят гроши. К тому же унижают ее и угрожают физической расправой. А ее кобель-муж так и норовит ущипнуть ее за задницу или за грудь, а то и вовсе прижать ее в темном углу с целью ею овладеть. Надоело ей быть униженной и оскорбленной. Медсестра тоже хочет жить припеваючи и не служить никаким хозяевам.

И женщина приняла предложение сестер. После сдачи дежурства он стремглав помчалась на местный почтамт.

Вскоре пожилая Маргарет Конвей, нянчившая сестер Уильямсон с самого их рождения, получила телеграмму, в которой умирающая миллионерша Доротея молила о своем спасении и спасении ее сестры — Клары.

Старушка Конвей уже давно покинула туманное и дождливое Британское королевство и проживала в вечнозеленой и солнечной Австралии. Но, получив телеграмму, она незамедлительно отправилась в путь в далекую Америку. К сожалению, старушка Конвей не являлась сказочной няней Мэри Поппинс и не могла, как стремительный ветер, переноситься с одного места в другое, поэтому чтобы пересечь Тихий океан и добраться до Оллалы, у героической бабушки ушло почти два месяца.

Но когда Конвей прибыла в санаторий «Дикие холмы», Клары Уильямсон уже не было в живых. В день смерти она весила около 22 кг. Дора была еще жива, хотя и походила на узника Бухенвальда. Доротею успели спасти. Старушке докторша Хаззард заявила, что больная сошла с ума. На руках у Линды было поддельное завещание Клары, по которому Хаззард имела право распоряжаться имуществом сестер Уильямсон, пока Доротея находиться в состоянии помешательства. Это и был хитроумный план миссис Хаззард по овладению богатствами сестер-англичанок.

Но Маргарет Конвей не поверила ей.

4 июля 1911 года пациентам санатория разрешили покинуть комнаты и отпраздновать День независимости США. Двое больных доковыляли до Конвей и слезно упросили ее забрать их из этого ужасного места. А сама Линда Хаззард, ничуть не стесняясь, щеголяла в красивом шелковом платье, кокетливой шляпке и… украшениях, ранее принадлежавших Кларе Уильямсон. Старушка Конвей узнала эти фамильные украшения. Она хорошо их помнила еще с тех времен, когда нянчила обеих сестер.

Няня Конвей попросила докторшу Хаззард забрать с собой Доротею, но Линда нагло потребовала у старушки 2 тысячи долларов отступных. Таких денег у няни не оказалось. Тогда бабуля Конвей разослала телеграммы с просьбой о помощи всем близким и дальних родственников семьи Уильямсон. Те в свою очередь связались с консулом Великобритании в США. А консул обратился к высокопоставленным американским чиновникам. Дело передали под контроль прокуратуре и полиции штата. И вскоре Линду Хаззард разоблачили и арестовали.

Врач-убийца Линда Хаззард предстала перед судом, но до своего ареста успела погубить еще двоих пациентов. В роли главного свидетеля обвинения выступила Доротея Уильямсон, которую медикам удалось привести в норму. Теперь англичанка могла самостоятельно есть, ходить и говорить.

Процесс подробно освещался в прессе и стал сенсацией по обе стороны океана. Зал суда был переполнен, и журналисты призывали публику не смотреть в глаза подсудимой, потому что взгляд Линды Хаззард якобы обладал мистической силой — он парализовал волю окружающих. Сама обвиняемая была, как всегда, тверда и оптимистична. Чудо-доктор Линда Хаззард говорила: «Они меня не повесят. У меня слишком крепкая шея». И оказалась права. За свою карьеру маньячка и воровка погубила более двадцати пациентов, но обвинили ее только в убийстве Клары Уильямсон. Самое интересно, что, несмотря на большую шумиху в прессе, на явные факты мошенничества с имуществом умерших в санатории людей, Линду Хаззард так и не приговорили к смерти.

Суд признал ее виновной и дал ей двадцать лет тюрьмы с возможностью помилования через два года. Удивительно, но в 1915 году губернатор штата Вашингтон помиловал Хаззард при условии, что она покинет страну. Линда Хаззард и ее муж, который так и не был осужден, быстренько собрали вещички и уехали в Новую Зеландию, где бывшая заключенная объявила себя диетологом и снова начала лечить людей. Сколько она «вылечила» там людей и обогатилась за их счет, никто не знает, но то, что произошло потом, напоминает фантастический триллер «Терминатор»-2, где робот из жидкой стали капле по капле собираясь в единое целое неожиданно воскресает. Воскресли в Оллале и Хаззарды.

Камбэк четы Хаззард пришелся на 1920 год, когда прежнего губернатора уже не было в живых. Супруги, как ни в чем не бывало, вернулись на старое место и снова открыли там свой санаторий. И снова стали рекламировать через газеты свое лечебное заведение. Так как у четы Хаззард не было лицензии на предоставление медицинских услуг в США, они переименовали свой санаторий в «Школу здоровья». Но сменив вывеску заведения, супруги Хаззард и не думали отказываться от своих проверенных способов лечения. Те же палаты, тот же курс голодания, тот же суп из спаржи или помидоров, апельсины, та же раскладка порций, та же периодичность приема пищи. Люди, зомбированные рекламой и книгой «Голод для излечивания болезней», продолжали приезжать к Линде Хаззард за выздоровлением, конечно не в том количестве, чем раньше (громкий судебный процесс все-таки сделал свое черное пиар-дело), но приезжали. Но видимо «доктор» Линда Хаззард стала осторожнее, поскольку кладбище «Диких Холмов» новыми пациентами не пополнялось. Единственное что банковские счета Хаззард регулярно пополнялись новыми суммами: все-таки умела Линда расположить к себе больных и завоевать их доверие. Так бы мошенники и наживались бы и дальше, если бы не случилась трагедия.

В 1935 году зловещий санаторий полностью сгорел. Поговаривали, что кто-то в отместку супругам Хаззард поджег его. Но официальная версия гласила: виновата замкнувшая ночью электропроводка. Очевидцы пожара рассказывали, что Линда как сумасшедшая бегала вокруг объятого сильным пламенем санатория почти в одном нижнем белье. Она орала, выла, рыдала, падала на колени, просила небеса о помощи и чуть не рвала на себе волосы. Но Бог отказался помогать погрязшей в грехах убийце, а доблестные пожарные как не старались (Линда пообещала им хорошие деньги) так и не смогли отстоять у ненасытного и мощного пламени собственность Хаззард. Видимо тот, кто поджигал «Школу здоровья», знал, как правильно это делать. Несомненно, это был профессионал высокого класса, которого наняли родственники замученных Хаззард пациентов.

Линда страшно переживала потерю своего налаженного бизнеса: плакали ее новые финансовые поступления! И не могла никак смириться с потерей своего любимого детища — санатория. Сколько здесь она людей замучила! И как мучила! Сколько она денег с них выкачала! Какие приятные воспоминания!

Эта трагедия серьезно подкосила здоровье маньячки. Она тяжело заболела. Через три года ее мужу — Сэмюелю — надоело возиться с больной женой, и он посоветовал ей последовать собственной теории голодания. Линда охотно ухватилась за спасительную соломинку и начала есть супы, разработанные по собственному рецепту. Но, как и следовало ожидать, терапия помидорами, спаржей и апельсинами не помогла. Она лишь худела и теряла силы. Смерть ее была не за горами.

…Довольный и умиротворенный Сэмюель Хаззард застегнул сорочку, вставил одну золотую запонку в прорези манжета, поправил манжет. Растеряно оглянулся по сторонам, посмотрел на пол…

«Милая, ты не видела, куда закатилась одна моя запонка?…»

С кровати свесилась прелестная девичья головка. Роскошные и длинные волосы русого цвета коснулись ковра. Изящный указательный палец с красивым маникюром сориентировал мистера Хаззарда в нужном направлении.

«Да вот она, мой зайчик. Возле туалетного столика валяется. Иди и подними».

Сэм так и сделал. Теперь в обеих манжетах красовались дорогие запонки. Мужчина не спеша надел серый жилет, затем пиджак.

«Благодарю, милая… Ты не хочешь меня проводить?» — седые усы Хаззарда затопорщились вверх.

«Нет!» — коротко и сердито выпалила девица.

«А что так?» — опешил мужчина.

«Я обижена на тебя».

«Так, так, это весьма любопытно. И за что же?» — Сэмюель заинтригованный неожиданным капризом девушки даже присел на краешек кровати.

Его любовница — двадцатидвухлетняя его ассистентка Рэчел — длинноногая и стройная красавица, пояснила:

«Ты обещал увезти меня отсюда в Нью-Йорк. Но время все идет, а мы торчим здесь в этой глуши! Когда подохнет твоя старуха?! Я уже не могу ждать, у меня лопается терпение!»

«Подожди еще немного, она скоро преставиться».

«Не могу ждать, сделай что-нибудь. Или я без тебя тогда уеду в город моей мечты».

«Но что я сделаю, дорогая?»

«Не знаю, ты мужчина, ты и решай!» — сердито натянула одеяло на себя Рэчел. — «Но я уже больше не могу так жить!

Озадаченный Сэм пошел домой. Мысли крутились в его голове со скоростью кометы.

Но как ему быть?! Как?! Ему не хотелось терять страстную и сексапильную девицу. Угораздило ему на старость лет влюбиться в молоденькую. Да и если честно он сам уже давно мечтал уехать подальше от этого проклятого места. Тем более за долгие годы «врачебной практики» мистер Хаззард скопил приличную сумму, а если еще, как говорят пьяные грузчики, окочуриться женушка, то сумма увеличиться вдвое. К тому же можно продать дом — за него дадут неплохие деньги. Плюс драгоценности и золото супруги. За эти украшения можно выручить сотни тысяч долларов. В общем, если все финансы собрать в кучу — то это будет невероятное состояние!

Все это так, но вот Линда пока не хочет умирать, она видимо на что-то надеется. А вдруг она решит выйти из голодания? И что тогда? Плакал его «Большое Яблоко» — Нью-Йорк и его любимая красавица Рэчел. Она-то точно, когда узнает о выздоровлении миссис Хаззард, смоется от него в город небоскребов. А там, в Сити, она найдет богатенького муженька и славно заживет на новом месте — вряд ли кто устоит пред ее красотой и чарами! А если этот богач еще очутиться с ней хоть на одну ночь в постели — то точно никогда не отлипнет от нее! Это девушка словно новомодная зажигалка «Zippo»! Как вспыхнет — мало не покажется! Как не крути, но Сэм в скором времени может потерять Рэчел, и, причем, навсегда! Это в том случае, если Линда захочет прекратить свою диету.

От этой мысли Сэмюелю стало не по себе. Его сразу прошиб холодный пот! Нет, нет, он не отдаст Рэчел никому! Он кое-что придумал! И Хаззард, захваченный гениальной идеей, поспешил домой…

Когда он зашел в спальню к жене, то там царил полумрак и присутствовал стойкий затхлый запах. Линда лежала в глубине перины, лицо заострилось, исхудало, только глаза горели лихорадочным блеском. Волнистые каштановые пряди волос беспорядочно разметались по большой подушке. Рядом с кроватью на столике сгрудились банки, кружечки, ложечки, ножички, апельсины, томаты. Увидев мужа, пожилая женщина слабо улыбнулась.

«Сэм, это ты?»

«Я, я, кто еще кроме меня».

Мистер Хаззард присел край постели. Линда усталым голосом начала:

«Ты знаешь, дорогой, я тут подумала и решила. Пожалуй, мне не стоит связываться с этой диетой. У меня есть внутреннее чувство, что она не принесет желаемого результата. И что я могу умереть от такой терапии. А это будет ужасно».

«Может тебе все-таки продолжить диету, а вдруг чудо произойдет, и ты излечишься? Как ты думаешь?» — надеждой спросил Сэмюель.

Линда с сомнением покачала головой.

«Нет, нет, я приняла решение, и оно окончательное. Мне просто необходимо выйти из голодания. Салатики из морковки, яблочки, кефир, потом легкие продукты… Иначе я погибну как наши пациенты. Ты знаешь, мне сегодня так захотелось жить… Как никогда».

«Ну что же… Раз ты так решила…» — мистер Хаззард напрягся и решительно попросил супругу. — «Давай, я тебе подушечку, милая, поправлю…»

«Да зачем ее поправлять…» — слегка заупрямилась Линда. — «Мне и так удобно…»

Но Сэм уже не слушал больную. Пришла пора действовать!

Он резко выдернул подушку из-под головы жены и, набросив ее на лицо Линды, что есть силы прижал. Потом навалился на подушку всем телом… Ослабленная голодом и болезнью миссис Хаззард не могла оказать достойное сопротивление пожилому, но еще здоровому и полному сил мужчине.

Подергавшись немного и посопротивлявшись, миссис Хаззард вскоре затихла.

Сэм, выждав пару минут, отнял подушку от лица супруги. Так и есть: Линда мертва. Но лик ее был ужасен. Насильственная смерть точно не красит человека. Сэм закрыл глаза свежеиспеченной покойнице, положил ее руки вдоль тела. Подушка-убийца снова вернулась на законное место — под голову жертве. Внимательнейшим образом осмотрев место преступления, мистер Хаззард с облегченной душой покинул спальню.

Дело сделано! Спит покойным сном, родная!

Итак, прощай, дорогая женушка! Прощай, треклятые «Дикие Холмы»! Прощай, Олллала! Да здравствует теперь Нью-Йорк!

Богатый вдовец со своей новой женой скоро прибудет в твои каменные джунгли. Он зверь и убийца прошел все круги ада и будет чувствовать в твоем многомиллионном чреве как в своей стихии.

Эксперты Общества по изучению призраков и паранормальных явлений недавно сделали несколько снимков бывшего санатория «Дикие холмы», где на одном из них зафиксировано белое облачко. Многие специалисты считают, что это призрак Клары Уильямсон. Ее неуспокоенная душа до сих пор бродит в этих местах. Хотя может быть этим бестелесным видением является застреленный лорд Юджин Уэйклин или кто-то другой из списка жертв докторши Хаззард. Здесь, на территории бывшего медучреждения, как справедливо считают ученые, присутствует особая паранормальная активность. Специалисты хотели бы поподробнее изучить эту зону, но проблема в том, что сейчас эта земля находится в частном владении и новые хозяева не пускают посторонних и любопытных на место, где, возможно, обитают души безвременно ушедших людей, в свое время поверивших в лжепророка от медицины Линду Хаззард.

ГЛАВА 7

МАРТА УАЙЗ. «СЕРАЯ МЫШКА» С ЗАДАТКАМИ МАНЬЯКА

Простейшая форма выживания — убийство.

Элиас Канетти

Люди травили друг друга еще с древних времен. Но сначала с помощью биологического оружия — яда насекомых, змей, скорпионов. Мифический Геракл убил гидру и смочил свои стрелы ее ядом, что увеличило их эффективность и смертоносную силу. А человечество получило слово «токсин» что по-гречески обозначает «отравленная стрела».

В 199 году нашей эры римские войска напали на город Гатру, что на территории современного Ирака. Защитники города бросали в легионеров со стен города глинные горшки, наполненные скорпионами, чей укус смертелен. За 400 лет до этого события воины Ганнибала посылали на палубы римлян горшки со змеиным ядом.

Ядовитые змеи часто использовались для устранения неугодных людей. Их подбрасывали жертвам в дом, чтобы чешуйчатые гады кусали жертву до смерти, либо смачивали змеиным ядом стрелы, кинжалы, мечи и ими поражали заказанных. Змеи служили и для нужд самоубийц. Вспомним, великую Клеопатру. Не желая попасть в плен к Октавиану, она велела принести египетскую кобру. Ядовитая гадина и укусила знаменитую царицу, отчего та быстро скончалась.

Пауков отравители тоже привлекали для уничтожения своих клиентов. Яд этих членистоногих — сильные токсины. Паук — безжалостный убийца. Поймав жертву в шелковые сети, он вкалывает ей смертоносную дозу отравы. Укус «черной вдовы» может вызвать у человека острую боль и мышечные спазмы. Укус трубкового паука — судороги, повышение кровяного давления и рвоту. Яд коричневого отшельника разрушает ткани и вызывает на месте укуса гангрену. Тарантул вообще опасен для человека. Недаром его назвали паук-волк. Встреча с этим членистоногим хищником может закончиться для человека плачевно. Яды других пауков тоже поражают клеточные мембраны и приводят к смерти клеток — а значит и человека.

Яд пауков, змей, скорпионов поражает в первую очередь каналы ионов в клетчатых мембранах. Каналы ионов — своего рода проводники сигналов между клетками. Они — своеобразные ворота, открываясь и закрываясь, они отслеживают поступление ионов калия, кальция, натрия, хлора через мембрану внутрь клетки. Каналы выполняют функцию включателя-выключателя, которая решает быть или не быть стуку сердца, течению мысли, вздоху, движению брови, век. Токсины могут открыть «ворота» или закрыть их. При закрытии-поломки происходят ряд неприятных последствий для человеческого организма: онемение, паралич, судороги, конвульсии и даже эпилептический припадок. А также повышается кровяное давление и происходит сердечная аритмия. Ну и апогей всего этого — физическая смерть.

К счастью для убийц, человеческая мысль, особенно мысль отравителя шагнула далеко вперед, и отравителю не надо было содержать где-нибудь в подземелье серпентарий, а заодно и инсектарий со змеями, пауками, скорпионами и прочими ядовитыми гадами для того чтобы разделаться с неугодными любовниками или политическими противниками. Ползучих гадов заменил яд. Достаточно было щепотки ядовитого зелья, и человек скоропостижно умирал. Допустим болиголова (с помощью которого покончил жизнь самоубийством Сократ), мышьяк, чемерица. Добавление этих веществ в вино решало любой вопрос быстро и бесшумно, в отличие от стилета или иного оружия. К тому же определить наличие яда в организме не представлялось возможным по причине отсталости медицины. Смерть жертвы выглядела вполне естественно. Вот почему отравление в Средние века было своего рода искусством — как архитектура, скульптура, музыка, живопись. И тот, кто овладевал этим искусством имел большое преимущество перед теми, кто являлся в нем профаном или любителем. Очень часто любители умирали от рук профессионалов-отравителей.

Чтобы отомстить за моральные и физические унижения наша «героиня» Марта Уайз в какой-то момент тоже вынуждена была прибегнуть к древнему искусству отравления. О том, как начиналась карьера тихой и незаметной отравительницы и пойдет наш дальнейший рассказ.

1923 год.

США.

Штат каштанов — Огайо.

Городское кладбище. Свежевырытая могила. Вокруг нее — застывшая в печальном безмолвии толпа людей в черных одеждах. Скорбные заплаканные лица. В руках у людей — траурные венки и цветы. У священника — крест и библия. Все они стопились у гроба из струганных, плотно сбитых досок, в котором лежал мужчина лет сорока. По простой белой рубашке из грубой домотканой ткани и темном незамысловатом жилете, что были надеты на покойника, можно было судить о принадлежности усопшего к непривилегированным слоям населения. И точно: этот мужчина в мирской жизни был фермером.

Где-то каркнула ворона. Затем другая.

«Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего новопреставленного Альберта!» — промолвил кто-то и всплакнул.

Вдруг из толпы выскочила растрепанная черноволосая женщина с темными безумными глазами и с охапкой белых цветов и бросилась на грудь покойнику. Она горько и душераздирающе зарыдала. Да так, что присутствующие застыли от ужаса. Эта женщина просто убивалась по преставившемуся фермеру. Дикий плач ее вскоре перешел практически в вой смертельно раненой волчицы. То была жена покойника — Марта Уайз.

«Ненормальная!» — тихо перешептывались родственники умершего и косились на воющую от горя женщину. Они явно недолюбливали Марту.

Но для миссис Уайз горя не было сильнее, чем это. Ведь умер ее муж. Пусть видят проклятые родственники, как она переживает. Пусть он ее бил, издевался над ней, но она его все равно любила. Выходит, по-настоящему любила, а он в свою очередь — ее. Колотил — значит, души в ней не чаял.

Но вот пришло время закапывать покойника. Марту силком оттащили от хладного тела мужа. Ящик закрыли крышкой, заколотили гвоздями и опустили на веревках в могилу. Скучающие, хмурые и равнодушные землекопы (сколько они перевидали на своем веку мертвецов — не счесть!) взяли в руки поскрипывающие при работе заступы и принялись закидывать яму комьями черной земли.

Через некоторое время последний приют фермера Альберта Уайза был готов. На новообразованный холмик водрузили каменное трапециевидное надгробье и обложили разномастными цветами красно-белых оттенков и венками с траурными лентами.

Когда все разошлись, Марта осталась у могилы. Но она уже не плакала. Просто нечем было уже плакать. Безутешная вдова не могла выдавить из себя ни слезинки. Она просто легла на холмик и попыталась его обнять. Марта долго лежала в такой позе, как вдруг… Противно каркнул ворон и сел на соседний памятник.

Женщина приподняла голову и посмотрела наверх. Темные и полные горя глаза широко открылись.

«Ты здесь?!» — спросила она у неведомого собеседника. — «Я знала, что придешь, я исполнила твою волю…»

Потом она взахлеб рассказывала соседям:

«Я взглянула на небо и увидела его — Дьявола! Ростом он был пятьдесят пять футов. Он был с хвостом. Длинна хвоста где-то двадцать пять футов. За спиной шесть огромных крыльев как у птицы. Крылья находятся одно под другим, размах каждого крыла — пятьдесят пять фута. Глаза что тарелки, ярко-желтые, страшные, неземные. Кажется, он пронзает эти взором тебя насквозь. Сильный, мускулистый мощный Он. Похож на человека. Волосы черные длинные, бородатый, только на голове большие мощные рога. Срамное место прикрыто набедренной повязкой. На поясе — человеческие черепа, зияющие пустыми глазницами. Цвет тела черно-синий. Я раньше его представляла больше зверем красного цвета, волосатого, лохматого, с копытами вместо ног, или драконом о семи головах и десяти рогах, а Он, оказывается, человеку подобен. Только с птичьими и звериными признаками. Ноги человеческие, мощные как секвойя, но вместо ногтей когти, острые, большущие. Топает он по земле, земля трясется и словно гром гремит где-то. Голос у нег мощный как труба. Я с ним даже разговаривала. Он одобрил мой поступок, хвалил и сказал, чтобы я продолжала это делать. А что делать, я не скажу. Это наша тайна. Это был самый умный архангел Бога. И он бессмертный. Все знают, что в свой первый приход Иисус Христос оторвал у него левую лапу и нанес ему на теле несколько сквозных незаживающих ран. Я внимательно глядела на него: вроде рука на месте, а раны? Я их если честно не рассмотрела на черно-синем туловище.

Он был не один, с ним прилетела и его армия. Окружили, вперили грозный взгляд в меня. Шесть архангелов у него. Сатана — король бесовский. Вельзевул — граф тьмы и демонов. Люцифер — дух астрального тела, Адроммелех — великий канцлер ада, Ваал — главнокомандующий легионами ада. Асмодей — истребитель человеческих жизней. А с ними — полчища злых духов-бесов. Легионы их — штук 30 тысяч. Их главная задача — напускать на людей различные искушения. Самые сильные духи — это духи корысти, жадности, зла, ненависти, злобы, зависти и гнева…

Кроме того, существует огромное количество чертей, но в их элиту входит всего 666 особей. Основное назначение чертей — напускать на людей различные болезни. Как и у людей, так и у «нечистых духов», существует военная и гражданская администрация. У бесов существует так называемая «бесовская гвардия.

Во главе каждого полка стоит бес-полковник. У бесов и чертей даже имеются свои знамена, значки, награды и отличия. Главной престижной наградой у них являются крылья, которыми их награждает сам Дьявол. Есть у нечистых и элитный полк разведки. Здесь собраны самые лучшие и отличившиеся бесы, а также демоны. Демоны — это злые ангелы черного цвета. Они самые хитрые и мощные…»

Но соседи не верили роскозням Марты: они знали, что у этой девушки не все в порядке с головой. И думали, что она окончательно свихнулась после смерти мужа и теперь бредит.

В психологии существует великолепный проективный тест «Нарисуй несуществующего животного». Он основан на теории психомоторной связи. Для диагностики состояния психики используется исследование моторики рисующей доминантной правой руки, зафиксированной в виде графического следа движения, рисунка. Согласно известному ученому И. М. Сеченову, всякое представление, возникающее в психике человека, заканчивается движением. То есть «всякая мысль заканчивается движением».

Испытуемому нужно нарисовать на листе несуществующее животное. Такое животное не должно походить на тех, что существуют на планете Земля. Пациента просят напрячь всю его фантазию, воображение. Для воссоздания несуществующего животного можно использовать абсолютно все. Еще животному нужно придумать имя. На задание дается всего лишь три минуты.

Если бы Марте Уайз дали выполнить этот тест, то она нарисовала бы Дьявола, что привиделся ей. На лицо у нее было явная шизофрения. Что потом подтвердят врачи. Обычно страдающие этой болезнью люди рисуют таких монстров. С клыками, рогами, когтями, копытами. Вместо рук — пушки, автоматы. Вместо ног — танковые гусеницы, постамент или треножник. В голову вмонтирован либо пистолет, либо пропеллер, либо винт. В глазах — электролампы, антенны, рукоятки.

Марта Хазель явилась на свет в 1884 в семье фермера в городе Медина, штат Огайо. У нее было три брата и одна сестра. До наших дней дошли только сведения о ее одном брате по имени Фред.

В 1906 году Марта Хазель познакомилась с мужчиной значительно старше ее. Его звали Альберт Уайз. Вскоре они поженились, и Марта взяла его фамилию. Жених, отличаясь отменной скупостью, не купил невесте даже обручального кольца. Брак не был счастливым. Марта быстро поняла, что мужу она нужна не в качестве любимой жены и хозяйки, а в качестве рабочей прислуги и сексуальной рабыни. И что жизнь замужней женщины ничем не отличается от жизни «в девках», и даже стала для нее более бедной, тяжелой и безрадостной.

Даже во время беременности Марта по распоряжению мужа выполняла тяжелую сельскохозяйственную работу, более свойственную физически крепким мужчинам, чем хрупким и слабым женщинам. Такие как: вспашка полей, колки свиней, заготовка дров. Плюс к тому Марта должна была выполнять и работу по дому: приготовление обеда, мытье полов, посуды, вынос очисток и помойных ведер, хождение к колодцу за водой. А ночью смертельно усталая и изможденная девушка должна была исполнять еще и свой супружеский долг.

Только когда муж засыпал и начинал храпеть, она сразу отключалась. Как убитая. А рано поутру ад для Марты начинался опять. Работа, работа, и еще раз работа. Поэтому в течение дня бедняжка Марта постоянно грезила о ночи, о том счастливом моменте, когда она пойдет спать. За любое непослушание или провинность следовало незамедлительное наказание! Причем с применением грубой физической силы. Альберт нещадно колотил женушку, причем, иногда очень жестоко. А иногда он просто издевался над ней. Видимо у фермера было что-то не в порядке с психикой, раз он так поступал.

Однажды за столом Марта нечаянно пролила кружку с молоком. Альберт пришел в неописуемую ярость и ударил жену по лицу кулаком. Она отлетела в угол и ударилась головой об бревенчатую стену. Домашний тиран продолжил ее избивать, причем ногами. Не вытерпев боли, Марта выбежала из дома, а Альберт погнался за ней. На улице он догнал ее и сбил с ног. Она упала лицом в грязь. Садист принялся вновь избивать жену. Причем его нисколько не смущало, что она беременная. Марта плакала и просила пощадить ее, но распоясавшегося бузотера уже нельзя было остановить. Искры сыпались из девичьих глаз, перед глазами то наступала, то отступала темнота, кружилась голова, и кричало от боли все тело. Девушка поняла, что скоро ей придет конец, и она принялась кричать о помощи. Но никто не приходил ей на помощь. Муж бьет жену, что здесь криминального? Бьет — значит, любит. На счастье свекровь сжалилась над Мартой и оттащила от девушки сына.

Естественно такого рода экзекуция ускорила роды и мальчик, которого уже хотели назвать в честь дебошира-отца Альбертом, не прожил и несколько часов.

Фермер погоревал о потери сына и после этого случая призадумался. Уж больно ему хотелось стать отцом. Поэтому он принял решение не бить больше жену… по животу. А вот по лицу можно и сколько угодно. Так для профилактики. И Марта часто ходила по дому и улице с синяками под глазами и желто-синими от ударов подбородком и скулами. Родственники над ней смеялись и издевались. А соседи и прочие жители города говорили о Марте, что он нерадивая жена и вот поэтому ее и бьют. Значит, поделом ей, поделом.

После этих событий что-то произошло с психикой Марты. Порой за ней замечали неадекватное поведение. Она потеряла интерес к жизни, часто у нее было снижение эмоционального фона, отсутствие положительных эмоций. Она стала агрессивной, замкнутой, озлобленной, раздражительной, неприветливой с окружающими. А чему удивляться? Ведь зло всегда порождает зло. А Альберт выбил из Марты все человеческое, хорошее, доброе и разумное и посеял в ней семена зла и ненависти. Марта возненавидела мужа, его хамоватых родственников и весь род людской. Она захотела отомстить им всем.

У Марты стала развиваться ипохондрия — навязчивое состояние, характеризующее повышенным вниманием к своему здоровью. Она штудировала медицинские справочники, знали все болезни, глубоко разбиралась в медицинской терминологии. Она добровольно вступила в клуб ипохондриков. Марта ходила к всевозможным врачам — хирургам, терапевтам, дерматологам, гинекологам, окулистам, невропатологам, психиатрам — и придумывая различные несуществующие болезни. Даже умышлено вредила своему здоровью. Например, мазала скипидаром руки, чтобы появились ожоги и пятна на коже: подозрение на экзему. Врачи ее неизменно выслушивали и отсылали домой. Потом стали скептически относились к ее жалобам и «болезням» и порой гнали ее чуть не взашей. Врачи отказывались ее лечить.

Потом врачи поставили Марте неутешительный диагноз: маниакально-депрессивный психоз.

Маниакально-депрессивный психоз — это психическая болезнь, характеризующаяся приступообразными и выраженными аффективными (эмоциональными) расстройствами. После приступа психическое состояние больного становится таким же, как до болезни. В развитии психоза большое значение имеет наследственность. Средний возраст заболевающих 35–40 лет. В основном болеют женщины.

Течение этой болезни различно, но чаще всего наблюдается чередование как депрессивных, так и маниакальных приступов. Продолжительность приступов варьируется по-разному — от одной недели до нескольких месяцев и более.

Сначала наступает первая фаза болезни — гипоманиакальное состояние.

У больных отмечаются гиперотличное настроение, повышенная работоспособность, невероятный прилив сил, необыкновенная бодрость, сверхцелеустремленность. Они строят радужные, полные оптимизма, планы на будущее, испытывают чувство общего благополучия, удовлетворения, окружающий мир для них становиться радостным и светлым, а люди милыми и приветливыми. Они на седьмом небе от счастья и дарят всем приветливые улыбки.

Гиперактивная деятельность проявляется у больных по-разному. Некоторые больные принимаются сразу за массу дел и не доводят ни одно из них до конца (непродуктивная мания). Другие сумбурно и часто неразумно сорят деньгами, пропивают в дорогих ресторанах, покупают ненужные вещи. Находясь в этой фазе, больные уверяют других людей, что обладают недюжинными способностями политического деятеля, художника, режиссера, писателя, сценариста, актера, ученого, а иногда и выдают себя за таковых (мания с псевдопаралитическими симптомами).

Затем межприступный спокойный период. Человек адекватен, критичен к своим прожектам и спокоен. В этом периоде у больных, как правило, не обнаруживается психопатологической симптоматики. Хотя возможны нарушения настроения, появляется подавленность, вялость, плохое самочувствие, особенно утром после пробуждения. Возможно в данный период и снижение психической активности.

А затем наступает вторая фаза болезни — депрессивная.

Больной впадает в длительную депрессию. Он раздражен, груб с окружающими, окружающее для него уже не радужно как прежде и не светло, порой у него возникают суицидальные идеи. При таком состоянии у больного наблюдается подавленное настроение, замедляется течение психических процессов, возникает заторможенность, двигательные нарушения, человек вынужден прибегнуть к помощи других людей, чтобы пройти хотя бы несколько метров. Порой человек впадает во временный ступор.

Иногда возникают депрессии с навязчивостями, параноидными и депрессивно-параноидными расстройствами.

В зависимости от особенностей структуры второй фазы выделяют типичные и атипичные депрессивные состояния. К типичным депрессивным состояниям относят анестетическую депрессию, депрессию с бредом самоуничижения или обвинения, тревожную депрессию и др.

В более тяжелых случаях этой болезни могут возникать: злоба (гневливая мания), бред (бредовая мания), галлюцинации (галлюцинаторно-бредовая мания) и состояния помрачения сознания (онейроидное маниакальное состояние). Больные заявляют о своих недюжинных способностях, незаурядных талантах и сильной харизме. В некоторых случаях у таких «талантливых» людей могут образовываться бредовые идеи величия (изобретательства, реформаторства).

К таким больным относилась и Марта Уайз. Она то впадала в депрессивное состояние, то в гипоманиакальное. Например, наступает новая неделя — женщина весела, бодра, говорлива, энергична и деятельна. Жизнь для кажется прекрасной и удивительной! А потом настает следующая неделя — и настроение Марты резко меняется. Она теперь раздражительна, озлоблена, молчалива и пассивна. И жизнь для нее рисуется в черных и мрачных красках!

Потом у Марты психиатры нашли еще одну психическую болезнь (в основном распространенную среди творческих людей) — шизофрению. А это болезнь, как и у женщин, так и у мужчин считается неизлечимой. Если человек однажды заболел данной болезнью, то это остается у него на всю жизнь. Марту ждала та же печальная участь.

К несчастью болезнь Марты прогрессировала. У Марты начала возникать мания преследования, конфликтность, раздражительность, самокопание. Стали проявляться и характерны внешние проявления шизофрении. Марта перестала следить за собой, порою у нее был плохой, неряшливый вид. На ранней стадии, когда не идет речи о клиническом диагнозе, эти признаки могут быть списаны на асоциальное поведение и обыкновенную лень человека, хотя на самом деле — это проявление глубокой психической болезни.

Ее никто не любил, и она мстила за это. Иногда Марта выкрикивала на улице разную ерунду, поджигала амбары, воровала мелкие вещи. Потерпевшие не обращались в полицию и не преследовали Марту за это: что сделаешь, если «она сумасшедшая».

У миссис Уайз стали возникать зрительные и слуховые галлюцинации, многообразные по своей природе. Иногда Марта слышала потусторонние голоса, видела яркие вспышки света, явления Дьявола со своей свитой, бесов, чертей или целые представление сравнимые с современными фильмами или спектаклями. Одно видение не давало ей покоя. Там грезилась красивая девушка с белокурыми волосами и зелеными глазами в красивом стариной платье. В руках он держала то кинжал, то бокал с вином. Иногда она являлась в окровавленном платье, и на ее пальцах унизанными золотыми перстнями и кольцами с драгоценными камнями тоже была кровь. Марта порой вступала с ней в разговоры. А средневековая красавица утверждала, что скоро Марта узнает ее имя и что у нее наладиться жизнь и будет она знаменита, как и она — видение.

Несмотря на ужасную жизнь, в которой не осталось ничего святого и человеческого, израненная, много раз битая и замученная душа Марты все же не сдавалась. В ней еще оставался один маленький и крохотный островок, где теплились ее самые добрые чувства и потаенные желания. Там на этом островке Марта мечтала о неземной любви, о хорошем отношении к себе, хотела, чтобы о ней заботились, лелеяли, превозносили ее. То есть она желала для себя элементарного женского счастья, которым она благодаря «достойному» мужу до сих пор была обделена.

И вот однажды судьба улыбнулась молодой женщине: она встретила одного симпатичного мужчину, который понял и оценил бедную Марту. Это был Уолтер Джонс — батрак, что работал на алчного и жестокого Альберта Уайза. И хотя Марта, страдающая от неизлечимой психической болезни, а также от непосильного труда и «воспитательной работы» супруга, и потеряла былую свою привлекательность и порой производила впечатления странной особы, Джонс все же оценил по достоинству ее душу и… красивые формы, особенно грудь и задницу. Он приласкал Марту, обогрел, понял и… однажды в темном сарае воспользовался ее честью. После этого тесного «общения» Уолтер пообещал любить подругу до гроба. Она поверила любовнику и отдалась своему испепеляющему чувству любви сполна. Марта и ухажер стали тайно встречаться. Но добрые люди сообщили об этом родственникам мужа Марты, а те в свою очередь — бузотеру Альберту. В тот же день взбешенный изменой жены, а главное, мыслью о том, что он стал посмешищем в глазах окружающих, фермер так отделал Марту, что она едва не отдала богу душу. А батрака Джонса он тоже избил и выкинул с работы, не заплатив ни цента. Неудачливая адюльтерщица долго лежала в постели и как подбитая собака зализывала раны и приходила в себя. Марта стала мечтать о полноценном реванше.

Теперь она ясно поняла для себя: муж — это препятствие на пути к ее счастью и его надо убрать. И тут ей снова явилось видение — средневековая красавица и сказала:

«Спроси у соседки-учительницы, кто такая была Лукреция Борджиа и тогда ты поймешь, как надо действовать в будущем».

Сказала и растворилась в воздухе. Будто ее и не было.

Едва Марта поправилась, и синяки на ее лице рассосались, она пошла к соседке и задала вопрос о некой Борджиа. Что это за женщина? В какие века жила и чем она прославилась? Соседка удивилась внезапному интересу малограмотной Марты к историческим личностям, но подробно и увлечено рассказала о знаменитой отравительнице. Марта восхитилась средневековой героиней. Как она ловко убирала своих соперников с исторической авансцены с помощью различных ядов.

Лукреция Борджиа, дочь кардинала, а затем Папы Римского Родриго Борджиа, была отравительница от бога. В своем ремесле она охотно использовала достижения науки и прогресса. Ей возили ядовитые плоды и коренья травы даже из Южной Америки. Из них она изготавливала различные отравляющие или парализующие смеси, которыми и убивала своих жертв.

Была у Лукреция одна тайна.

На одном из пальцев девушка носила специальный перстень с секретным механизмом. Внутри украшения хранился ядовитый порошок. Когда было необходимо, девушка нажимала крохотную кнопочку — и крышечка с камнем открывалась. Оттуда Лукреция высыпала порошок в какой-нибудь бокал или сосуд и снова закрывала тайник. Выпил гость «заряженного» вина — и он уже на небесах! Просто и результативно. Ходили слухи, что Борджиа даже умудрилась изобрести (путем экспериментов и смешения) свой яд — белый безвкусный порошок.

Обычно Лукреция добавляла яд в вино. В основном, в красное. Но порой варьировала дозировку. Человек мог умереть сразу, через сутки, месяц, даже годы. При отложенной смерти у жертвы выпадали волосы, зубы, отслаивалась кожа, и, в конце концов, наступала смерть от паралича дыхательных путей.

Порой к отравлению Лукреция относилась с фантазией и выдумкой.

Например, вручала после бурной ночи ничего не подозревающему и уже изрядно надоевшему ей кавалеру ключ. Якобы от ее спальни. А хитрость заключалось в самом предмете. Он вообще не подходил к замку двери. Один зубец ключа был специально остро-остро заточен и смазан сильнодействующим ядом. Беря в руки ключ нельзя было не оцарапаться. И тогда яд, попадая в ранку, проникал в кровь и спустя несколько часов или дней жертва умирала. Продолжительность жизни кавалера зависела от концентрации яда. Чем больше его было на острие зубца, тем быстрее умирал воздыхатель. Чем меньше — кончина «счастливчика» отсрочивалась на несколько часов позднее. Но в той или ином случае итог этой забавы был один и вовсе не веселый — смерть от отравления! И главное никто не мог доказать, что отравительницей является Лукреция Борджиа — так было все искусно сделано ею. Возникали у людей лишь смутные подозрения, версии, догадки, но никаких серьезных фактов ее причастности к тому или иному преступлению не было. А слухи, кривотолки и байки никто тогда не воспринимал всерьез.

Совершая свои злодеяния, Лукреция пользовалась еще одним фирменным рецептом клана Борджиа: отравление с помощью персика, разрезанного пополам ножом, отравленным лишь с одной стороны. Эта хитрость применялось на тот случай, если жертва проявляла излишнюю осторожность и недоверчивость. Тогда отравления были одним из основных форм заказных убийств и были весьма в моде, поэтому многие на просьбу скушать или выпить что-то спиртное гости подозрительно косились на угощавшего. И ждали, когда хозяин первым глотнет вина или отведает кусочек мяса. На худой конец мясо давали скушать хозяйской собаке или кошке. Никто не хотел быть отравленным и умирающим в невыносимых муках. Вот почему выдумка с ядовитым персиком была иногда единственным способом обмануть бдительного врага и отправить того на небеса.

Выслушав историю о средневековой злодейке от соседки, Марта теперь поняла значение слов видения в красивом платье. Надо тоже заделаться таким же непревзойденным специалистом по ядам, как эта Лукреция Борджиа и травить всех тех, кто встает у Марты на пути к ее светлому будущему.

Но с чего начать? И как?

Марта призадумалась…

В рассказах о похождениях дочери Папы Римского часто упоминался такой яд как мышьяк. Этой отравой Лукреция эффективно устраняла своих кавалеров и врагов. Значит, надо начать с него. А этот токсин можно свободно купить в аптеке. Говорят, он очень помогает от различных грызунов и насекомых.

Марта не долго думая сходила в ближайшую аптеку и купила мышьяк. Аптекарю она сказала, что отрава нужна ей для травли крыс. Не знал старик, продавший ядовитый порошок, что самой большой крысой в мировой истории станет вскоре житель его города и муж покупательницы — Альберт Уайз.

Марта стала по-маленьку подсыпать яд мужу. В воду, кофе, чай, супы, каши, другие блюда. Фермер стал с каждым днем чувствовать себя все хуже и хуже. Но он не знал, отчего ему так нездоровиться. Хотел сходить к врачу, но не успел. В один прекрасный и решающий день Марта сдобрила кушанье ударной дозой яда, и он сделала свое черное дело: ночью дорогой муженек в страшных и сильных мучениях скончался.

Свежеиспеченная отравительница в стиле а ля Борджиа — Марта Уайз — сильно возрадовалась этому событию. Благоверный умер — туда ему и дорога! Хотя на похоронах женщина исправно исполняла роль безутешной вдовы.

Марту впечатлили обряд погребения мужа: сама процессия, ее атрибуты, тихая и спокойная атмосфера, и сами покойники. Молчаливые, бледнолицые и умиротворенные. И теперь основным развлечением Марты Уайз отныне стали похороны. Она посещала практически каждое похоронное мероприятие, происходившее в их городе. Ей было абсолютно без разницы, кого хоронят. И знала ли она умершего или нет — для нее тоже было делом второстепенным. Главное, что она присутствовала на траурной процессии и «варилась» в траурной обстановке. На недоуменные вопросы обывателей, зачем ей это надо, она просто и доходчиво объясняла:

«Я очень люблю смотреть похороны».

А люди крутили пальцем у виска и говорили между собой:

«И впрямь она сумасшедшая».

А еще Марта любила городской некрополь за его тишину и безлюдность. Это было то место, где она оставалась наедине с собой, мыслями и видениями. Здесь ее никто не трогал и не третировал. Не осуждал и не подначивал. Это был «живой оазис» в виде одной замученной и несчастливой души в «мертвой пустыне» — кладбище.

Смерть мужа не стала облегчением для Марты. И выходом из положения тоже. Мать ее — София Хазель и ее тетка — Лили Дженке — были против отношений Марты и Уолтера. Они так достали бедных любовников, что в 1924 году Джонс вынужден был уехать в Кливленд, и Марта, «побитая» морально и пристыженная, осталась в Огайо без суженого и регулярной любви. Женщина явно пребывала в шоке: ведь за Уолтера она мечтала выйти замуж. Дальше было еще печальнее. Джонс не прислал из Кливленда ни одного письма бывшей возлюбленной, и отношения между ними прекратилось.

Марта, если выражаться языком классика, еще пуще взбеленилась. Ее душа яростно запела:

Маэстро, спрячьте скрипки, труби тромбонов медь

Это дело не для хлипких — месть, месть, месть!

Вам некто плюнул в душу: весьма дурная весть,

Что кусать в ночи подушку! месть, месть, месть!..

Обида душу гложет и может мозг разъесть

Один рецепт поможет: месть, месть, месть!..

А ночью вдову Уайз посетил Дьявол и сказал:

«Моя подданная Марта, отблагодари своих родственников — всех тех, кто погубил твою привязанность и любовь… В последний четверг ноября. Запомни, последний четверг ноября!»

И Лукавый исчез.

Женщина принялась размышлять:

«Так, так, последний четверг ноября… Какое это будет число?… Так это будет двадцать седьмое! День Благодарения! Мой любимый праздник! Значит, хозяин приказал убить их в праздничный день! И то верно! Будет большое застолье, много еды, никто не заметит, как я подсыплю в блюда порошок. К тому же за столом соберутся все мои обидчики. Мать, тетка, дядя, их соглядатаи. Вот я их разом и прикончу! Все они получат сполна. За меня, за Уолтера! И месть моя будет жестокой и беспощадной. Я их всех отравлю до единого! Пусть корчатся в ужасных мучениях!!! Да поможет мне Дьявол!»

Воодушевив себя таким внутренним монологом, Марта приободрилась, повеселела и сходила в аптеку. Там миссис Уайз приобрела большое количество мышьяка: теперь она досыта накормит им всех своих родственников!

Знакомый аптекарь не преминул поинтересоваться у покупательницы:

«Что, миссис Уайз, эти мерзкие твари все никак не переводятся?»

Марта зловеще улыбнулась:

«Только одна крыса издохла. Остальные никак не хотят помирать. Полагаю, доза яда мала, нужно купить мышьяка поболее для увеличения дозы. А после насыпать этим тварям порошка много-много, тогда наверняка они не выживут».

На что старик сочувственно произнес:

«Миссис Уайз, а вы правы, необходимо усилить концентрацию яда, и тогда этим мерзким и гадким грызунам несдобровать. Желаю вам успеха в этом нелегком деле!»

«Благодарю…»

Теперь у Марты были готовы «подарки» для всех членов семьи на День Благодарения. Это был ядовитое и убийственное порошковидное вещество — мышьяк.

В честь праздника готовилось много блюд. По традиции (от далекого 1621 года) — это фаршированная индейка с клюквенным сиропом и большой сладкий тыквенный пирог. Марта принимала участие в их приготовлении. Она же помогала выставлять на праздничный стол фрукты и овощи, символизирующие богатый осенний урожай — яблоки, апельсины, виноград, молодые тыквы, початки кукурузы, а также каштаны и орехи. Прошли через руки убийцы и другие рыбные и мясные блюда. Все они, как и индейка, тыквенный пирог, были сдобрены энным количеством бесцветного порошка без вкуса и запаха.

И вот 27 ноября 1924 года по старинной традиции несколько поколений одной семьи собрались в доме Хазель на праздничный обед. Сдвинутые столы, накрытые белоснежной скатертью, украшали не только различные блюда, но и букеты желтых, оранжевых, белых и красно-коричневых хризантем, дополненные веточками с ягодами. Эти цветы были тоже частью традиции Дня Благодарения. Они символизировали изобилие и щедрость матушки-природы.

После общей молитвы во славу Господа каждый из членов семьи произнес слова благодарения за всё то хорошее, что произошло в его жизни. Марта тоже поблагодарила Всевышнего за обильный урожай, за божью милость, проистекающую к ней, за удачно складывающуюся жизнь. Поблагодарила она также и своих близких за участие в ее судьбе и любовь к ней. Она даже заплакала от избытка чувств, а сама подумала, глядя на притворно-сладкие выражения лиц своих родственников:

«Скоро, скоро, отольются вам мои слезы. И я буду отомщена. Улыбайтесь, господа будущие покойники. Ваша смерть уже не за горами».

И она была права. На День благодарения вечером несколько членов семьи, в том числе и Софи Хазель, заболели тяжелой болезнью желудка. Практически все они потом выжили и восстановились в ближайшее время — видимо концентрация яда не была столь критической, но состояние здоровья одной отравленной — Софии Хазель постепенно ухудшалось, и 13 декабря ее уже не стало.

Тогда никто не стал подозревать Марту: все подумали, что отравились каким-то некачественным продуктом.

На Новый год Марта Уайз решила снова сделать «подарки» родственникам. И снова в качестве традиционного презента она выбрала мышьяк. На этот раз Марта, помня о малоэффективном покушении в день Благодарения, увеличила концентрацию ядовитого порошка в блюдах вдвое.

«Крысы и крысята должны подохнуть! С Новым, с тысяча девятьсот двадцать пятым годом, дорогие родственнички! «Счастья» и «добра»!» — злорадно думала маньячка.

Накануне к ней снова приходил Дьявол. Он одобрил ее решение попытаться еще раз свести в могилу родственников. Теперь Дьявол преследовал женщину повсюду. И когда она выпекала хлеб на кухне, и когда мыла посуду. А ранее он преследовал ее и в поле, и на кладбище, и в свинарнике. Марта вела с ним долгие беседы и консультировалась по разным вопросам, а он помогал ей дельными советами.

И вот наступил новогодний вечер. И опять семейство Дженке, Хазель и Уайз собрались вместе за праздничным столом. Снова начали с общей молитвы к богу и пожелания счастья и любви ближнему своему. Потом пили, ели, веселились… Водили хороводы вокруг елки, дарили друг другу новогодние подарки. Потом началось самое главное веселье. Все собравшиеся на торжество люди (кроме естественно Марты) стали жаловаться на резкое ухудшение здоровья и невыносимые боли в животе. Вызвали врачей. Внезапно захворавших от какой-то непонятной болезни людей срочно госпитализировали в больницу. Там отравленных долго лечили, но, к счастью для них, и, к несчастью и большому неудовольствию «Лукреции Борджиа из Огайо» — Марты Уайз, поставили на ноги. Только двоих пациентов медики не смогли спасти. Это были: дядя Марты — Фред Дженке и его жена Лили. В феврале 1925 года они скончались после мучительной желудочной лихорадки. И еще четверо племянников и племянниц Марты были парализованы таинственной болезнью.

В общей сложности, семнадцать родственников Марты Уайз заболело с похожими симптомами осенью и зимой 1924–1925 годов.

После кончины четы Дженке власти приступили к расследованию таинственных смертей. Шериф округа — Фред Росхон — вскоре узнал, что Марта Уайз часто покупала в местной аптеке мышьяк. Старик-аптекарь объяснял главе полиции, что миссис Уайз приобретала яд для травли крыс и мышей у нее дома. Но большое количества приобретенного мышьяка вызывало у шерифа вполне обоснованное подозрение. Таким объемом яда можно было вытравить не только крыс и мышей в доме Марты Уайз, но и всех грызунов в городе. Росхон нашел еще одну зацепку в этом странном деле. По рассказам соседей Марты, эта женщина жила в постойной ссоре со своими родственниками. Близкие ее не любили, как и она — их. Они ее третировали и обижали. Личностная неприязнь — чем не замечательный мотив для данного преступления! Шериф для того, чтобы доказать свою версию потребовал у прокурора разрешения на повторную аутопсию покойной Лили Дженке. Это разрешение Росхону вскоре дали.

Тело Лили Дженке эксгумировалии провели повторное вскрытие. Оно подтвердило наличие частиц мышьяка в пищеварительном тракте Лили. Глава полиции решил заняться подозреваемой вплотную. Марту арестовали и доставили на допрос к шерифу. Поначалу Уайз не признавала себя виновной в убийстве и стойко придерживалась версии о приобретении мышьяка для крыс, но, в конце концов, не выдержала психологического пресса, «сломалась» и выложила все начистоту.

Да, это она отравила тетю. Да, это она подсыпала мышьяк ей в кофейник. Да, это она — убийца. И только она!

23 марта 1925 года Марта предстала перед большим жюри в суде.

Несмотря на чистосердечное признание, Марта отрицала свою вину в деле по убийству своих близких. Она ссылалась на то, что выполняла поручение дьявола. Это он заставлял ее травить людей. А она не хотела этого делать, она очень любила своих родственников и вряд ли желала их смерти. Большое судейское жюри с иронией отнеслось к признательным словам подозреваемой, поэтому 7 апреля 1925 года Марте Уайз было предъявлено обвинение в убийстве первой степени.

Суд над Мартой начался 4 мая 1925 года. Она была представлена адвокатом Джозефом Сеймуром. Он утверждал, что его подзащитная Марта Уайз является душевнобольной и не подлежит тюремному наказанию за совершенные преступления. Дескать, эта бедная жанщина имеет целый букет самых различных психических заболеваний и что по ней можно студентам медицинских и психологических вузов изучать на практике психиатрию. У подзащитной в наличии и шизофрения, и маниакально-депрессивный психоз, и ипохондрия.

Сначала суд подался на уловки Сеймура, но потом удача отвернулась от адвоката и жюри поменяла свое решение. 6 мая двоюродная сестра Марты — Эдит Хазель — неожиданно кончает жизнь самоубийством, и убитый горем муж сестры Фред Хазель отказывается приходить на суд, а ведь они оба были подготовлены Сеймуром для дачи показаний в пользу подсудимой. Потом отрекся от своих показаний человек по имени Франк Мецгер. Тот рассказал обвинению на перекрестном допросе, что защита Уайз попросила его поддержать их версию о безумстве Марты. И наконец, решающим фактором для решения суда стало то, что многие члены семьи, включая сына Марты — Лестера, и трех детей Дженке, свидетельствовали против нее.

И вот наступил решающий судебный день. Целый час жюри обсуждала, какой приговор вынести Марте Уайз и в итоге постановили, что подсудимая Марта Уайз признается виновной в убийстве первой степени и приговаривается к пожизненному заключению в тюрьме, с условиями что может быть досрочно освобождена за примерное поведение.

В 1962 году губернатор штата Огайо — Майкл Ди Салле — пересмотрел первоначальный приговор Марты Уайз. Убийство первой степени он заменил убийством второй степени, а за хорошее и примерное поведение в тюрьме женщина получила досрочно-условное освобождение (УДО). И в возрасте 79 лет она вышла на свободу.

Но родственники Марты категорически отказались ее принимать. Никто не хотел рисковать своей жизнью и пускать в свой дом убийцу, пусть и освобожденную за примерное поведение. Дома для престарелых тоже отказали бывшей преступнице в приюте. По истечению трех дней скитаний и мытарств пожилая женщина вернулась в тюрьму. Там ей было комфортно, и там с ней обращались достаточно хорошо.

Потом она все-таки попала в приют для душевнобольных.

…Однажды на Марту что-то нашло. Наверное, наступила вторая фаза маниакально-депрессивного синдрома. Или резко обострилась шизофрения. Пожилая женщина сидела на кровати, будто заторможенная и вдруг подняла глаза к желтому потолку. Глаза ее широко расширились.

«Ты снова здесь, мой господин?… Зачем я тебе нужна?… Понятно… Положись на меня, мой господин, я выполню твою просьбу. Ты только не беспокойся и не злись. Я — твоя верная служанка. Я сделаю, как ты хочешь».

Марта Уайз перевела взгляд на женщину-психиатра, производящую осмотр пациентов и замерла. Ноздри ее от гнева расширились, она заскрежетала зубами и сжала кулаки. Вдруг словно молния она подлетела к врачу и набросилась на нее…

«На помощь!» — закричала докторша.

Санитары ринулись в палату.

Больная Марта Уайз вцепилась во врача пуще кошки, пытаясь загрызть его зубами, но та отчаянно сопротивлялась и не позволяла острым крепким зубам достать до его горла.

«Мой господин Дьявол приказал убить вас!» — кричала обезумевшая Марта. — «И я это сделаю!»

Санитарам — двум дюжим мужикам — удалось оторвать Уайз от бедного доктора, бросить на кровать и скрутить ей руки. Но Марта продолжала рваться в бой. Она выла, орала, плакала, пыталась укусить санитаров. Примчалась на помощь и медсестра.

Докторша, поправив растрепанные волосы и водрузив на голову упавшую шапочку с красным крестом, зло сказала:

«Медсестра, вколите ей успокоительный!.. Самое интересное: вела себя всегда тихо, спокойно, а тут раз — и приступ психомоторного возбуждения и агрессии!»

Марте сделали внутримышечно укол реланиума, и она через некоторое время успокоилась, но не заснула: у этой женщины был крепкий и выносливый организм. Потом она, как ни в чем не бывало, тихо и спокойно беседовала с медсестрой:

«Я взглянула и увидела его…» — улыбнулась безумной улыбкой душевнобольная миссис Уайз.

«Кого его, милая?» — участливо спросила сестра милосердия.

«Дьявола!» — расширила глаза Марта.

«Дьявола? Помилуй, Иисусе!..»

«Да, да, его самого!.. Ростом он — пятьдесят пять фута…»

«Пятьдесят пять футов! Господи, сохрани и защити от этой нечисти!..»

«С длинным хвостом…»

«С хвостом?…»

«Где-то двадцать пять футов…»

«Надо же!»

«…За спиной шесть огромных крыльев как у птицы».

«Ты погляди!..»

«…Крылья находятся одно под другим, размах каждого крыла — пятьдесят пять фута. Глаза что тарелки, ярко-желтые, страшные, неземные. Кажется, он пронзает эти взором тебя насквозь. Сильный, мускулистый мощный он. Похож на человека. Волосы черные длинные, бородатый, только на голове большие мощные рога. На поясе человеческие черепа зияют пустыми глазницами. Цвет тела черно-синий. Я раньше его представляла больше зверем красного цвета, волосатого, лохматого, с копытами вместо ног, или драконом о семи головах и десяти рогах, а Он, оказывается, человеку подобен. Только с птичьими и звериными признаками. Ноги человеческие, мощные как секвойя, но вместо ногтей когти, острые, большущие. Топает он по земле, земля трясется и словно гром гремит где-то. Голос у нег мощный как труба. Я с ним даже разговаривала. Он одобрил мой поступок, хвалил и сказал, чтобы я продолжала это делать. А что делать, я не скажу. Это наша тайна. Это был самый умный архангел Бога. И он бессмертный…»

Медсестра сделала вид, что соглашается с больной и заставила ее принять внутрь несколько таблеток. Уайз подчинилась. Вскоре она заснула безмятежным сном.

Медсестра взяла библию и стала листать… И вот наконец она нашла нужную страницу и прочла:

«И увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадем, на головах его — имена богохульные. Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него — как у медведя, а пасть у него — как пасть у льва; и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть. И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена, но эта смертельная рана исцелена. И дивилась вся земля, следя за зверем; и поклонились дракону, который дал власть зверю сему? и кто может сразиться с ним? И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и дана ему власть действовать сорок два месяца. И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его, и жилище Его, и живущих на небе. И дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом, и народом, и языком, и племенем. И поклоняться ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира».

Медсестра в задумчивости закрыла книгу.

«А она говорит, что дьявол похож на человека. Зверь он, чудище, а не человек! Вдохнул он свою черную силу в Марту, а теперь люди хорошие страдают. Сколько она безвинных отравила душегубка. Да и сейчас допекает людей своим дьявольским беснованием. Ее душу надо вернуть богу. И я об этом позабочусь».

Медсестра стала усердно молиться во имя спасения одержимой бесами Марты Уайз. Но напрасно она молилась: до конца жизни Марта так и не смогла излечиться от своей болезни. Умерла наша «героиня» 28 июня 1971 в возрасте 87-ми лет! Завидное здоровье было у шизофренички-убийцы. И неплохая продолжительность жизни для человека психически больного и неадекватного, иногда и здоровый человек вряд ли проживет столько. А вот Марта протянула. Она, загубившая множество человеческих жизней, спокойно спала, ела, пила и без проблем прожила до самой глубокой старости.

Так, где же высшая справедливость?

Единственная справедливость в том, что она была лишена свободы и не могла пойти угодно, уехать в другой город, в другой штат. То есть была лишена свободы передвижения. Ее каждый шаг, поведение, мысли, речи контролировали врачи и санитары. Если она начинала бузить — то сразу таблетку в рот или укол в предплечье! И Марта становилась послушной и тихой. Пусть Уайз и тяготило безрадостная и безнадежная мысль, что ей никогда в жизни вырваться на свободу, но она смиренно тянула свой крест. Ведь человек такое существо он привыкает ко всему даже к самым тяжелым обстоятельствам. Главное что ее насильственно не лишили жизни. А надо было бы. Ведь она отправила в мир иной множество людей. Следовало применить к ней правило око за око, зуб за зуб. Согласно ветхозаветному законодательству. За причиненный вред нужно отдать равноценную компенсацию. Так говорил Бог. Но Всевышний пожалел Марту. Видимо за те мучение и страдания, боль и унижения, насмешки и укоры, которые она терпела от мужа, его родственников и окружающих. За то, что растоптали ее любовь и душу. За то, что ее поливали грязью за спиной.

За око Царь небесный присудил Марте Уайз лишь одну треть ока.

Впервые широкой общественности Марта Уайз стала известна по серии статей, опубликованных в 1930 году в рубрике «Новости» в газете «Толедская пчела» (США). Тогда журналисты выступали в защиту преступницы. По их словам, Марта Уайз была вовсе не убийца и что она просто жертва бездушного общества, которое расплачивается за свою глупость. Ведь оно всячески игнорировало бедную женщину. Врачи не оказывали ей необходимую помощь, гнали ее взашей, социальные работники сквозь пальцы смотрели на ее страдания и тоже не помогали в трудную минуту. Окружающие люди сторонились ее и насмехались, но также не протягивали Марте руку помощи, а близкие вообще третировали ее и унижали и тем самым довели ее до сумасшествия, а затем и до преступления. Вот и получило все они по заслугам. Общество — критику и убийцу, а близкие — свою скорую и незапланированную смерть.

В 1962 году «Ведомости Сент-Джозефа» называли Марту Уайз одной из самых известных преступниц в истории штата Огайо и дали ей несколько интересных кличек — «Ядовитая вдова» и «Яд дьявола».

В 2008 году журналисты снова раскопали материал об этой женщине. История про Марту Уайз была показана на канале «Инвистигейшн Дискавари» в документальном сериале «Женщины-убийцы». С тех пор черная слава о безумной отравительнице перешла границы всемирной паутины — интернета.

ГЛАВА 8

ИРМА ГРЕЗЕ. «БЕЛОКУРЫЙ ДЬЯВОЛ»

Я стремлюсь к своей цели, я иду своей дорогой;

через медлительных и нерадивых перепрыгну я.

Пусть будет моя поступь их гибелью!

Фридрих Ницше

Внешность ее была весьма примечательна!

Красавица — что и говорить!

Открытый лоб, белокурые волосы до плеч, мягкие, немного вьющиеся и зачесанные назад. Большой рот, прямой нос, длинные ресницы, глаза красивые, но взгляд злобный, льдистый и решительный. Какой-то холодной красотой веяло от этой девушки, неодушевленной, страшной, морозообжигающей. Снежная королева — да и только!

Одежда у красотки тоже была интересна и оригинальна: черный джемпер без рукавов, под ним — белая рубашка с воротником навыпуск, на поясе — солдатский ремень, на красивых бедрах — клетчатая юбка до колен, а на стройных ножках — высокие черные сапоги, начищенные до блеска. На боку у девушки висела большая блестящая кобура с пистолетом, а в руках она держала плетеный кнут, которым поигрывала.

Девушка совсем не улыбалась. Ее идеальные жемчужные зубы были крепко сжаты от ненависти к людям не своей расы. Этой холодной и писаной красавицей являлась старшая надзирательница концлагеря Аушвиц-Биркенау — Ирма Грезе.

Ирме было невыносимо скучно сегодня, и она решила развлечься: построить пленных на плацу и кого-нибудь из них расстрелять. А что делать? Надо же как-то разогнать свою лагерную хандру. Солдаты по ее команде вывели из барака человек тридцать пленных. Все они были венгерскими евреями.

Нацистка на минуту задумалась:

«Убивать каждого третьего или через одного?»

Ей трудно было принять решение. Но ведь можно в этом случае положиться на жребий. А для получения ответа «да» или «нет» она попросту подбросить в воздух свою любимую монетку с изображением кумира нацистки — Адольфа Гитлера. Ее она возит с собой и бережет как оберег с 1933 года, когда ее собственно и отчеканили. Тогда Фюрер был избран рейхсканцлером Германии, и Баварский монетный двор в честь этого памятного события выпустил монету с изображение фюрера и надписью: «Unser (ist) die Zukunft» (на монете немецкая связка «ist» пропущена). Авторы изображения монеты не стали утруждать себя сочинительством лозунга, а взяли слова из гимна Гитлерюгенда. Юные нацисты орали тогда в едином экзальтированном порыве: «Unsere Fahne flattert uns voran!» («Наше знамя реет впереди!») и «Unser (ist) die Zukunft» («Будущее за нами!»). Только художники сделали небольшую орфографическую ошибочку (понятно, они же не филологи), но тем ценней эта была денежка для почитателей Гитлера и Третьего Рейха, в том числе для маньячки Ирмы Грезе.

Если монетка упадет «орлом» — то застрелю каждого второго, если «решка» — то каждого третьего.

Надзирательница подкинула монету. Та сверкнула в воздухе и, зазвенев, упала. Нацистка с азартом кинулась к ней…

«Решка!»

Итак, жребий брошен. Каждый третий враг должен умереть. Ирма Грезе отсчитала каждого третьего и вывела из строя. Они образовали шеренгу в десять человек. Немка достала автоматический пистолет «Браунинг», взвела затвор и… начала стрелять.

Грохот выстрелов заглушил на время стоны заключенных. Блестящие гильзы щедро выплевывались оружием и падали с характерным звоном на бетонный плац. Когда кончилась обойма, Ирма перезарядила пистолет и продолжила палить из него по пленным. Часть из них немка ранила, а часть убила. Добивать раненых не стала. Она же милосердная. Кому повезло — пусть пока живет. Значит, так судьба распорядилась.

«Хорошо позабавилась», — посчитала Грезе.

Она вставила разогретый выстрелами пистолет в кобуру, натянула застежной ремешок на головку кнопки и надавила на нее. Она щелкнула, и кобура закрылась. Представление закончилось. На дворе стоял июль 1943 года. В это время на Восточном фронте возле Курска шло широкомасштабное и ожесточенное сражение между немецкой и русской армиями. Гитлеровцы старались из-за всех сил использовать свой последний шанс чтобы преломить неудачно складывающийся для них ход Второй мировой войны.

…Ирма прошла к себе в кабинет. Там висело большое зеркало в массивной деревянной раме. Ирма распустила волосы и стала красоваться в зеркале. Она гримасничала, примеривала на лицо разные улыбки, манерно жестикулировала, принимала разные игривые и жеманные позы. Грезе не планировала всю жизнь оставаться надзирательницей. Она мечтала после окончания войны стать кинозвездой и сняться во множествах фильмах!

Вот это поистине великая цель!

Да, какая актриса в ней умирает! Чем она не Марика Рёкк, Сара Лиандер или Лилиан Харви или Грета Гарбо? Или Марлен Дитрих? Ирма обожала эту актрису! Ее провокационную манеру игры, ее талант перевоплощения. «Целую вашу руку, мадам», «Женщина, которая желанна» — в обоих этих фильмах она играла женщину-соблазнительницу, женщину-вамп. А фильм «Голубой ангел» — просто любимый фильм Грезе. 31 марта 1930 года он стал мировой сенсацией. Зрители обожали героиню Лолу в исполнении Дитрих и осаждали толпами кинотеатры. А Ирма Грезе будет новой Марлен Дитрих, и новой иконой киноиндустрии, пробуждающей в зрителях самые заветные мечты и желания.

Грезе приняла очередную театральную позу. Теперь Ирма превратилась в ее самую любимую актрису — Марику Рёкк. Надзирательница принялась пританцовывать у зеркала и петь что-тоиз киномюзикла «Королева Чардаша».

Марика Рёкк была звездой не только Третьего рейха но и всей Европы. Зрителей она завораживали своей привлекательной внешностью, пластичностью, органичностью, грациозностью и… сексуальностью.

Ее низкий сексапильный голос волновал всех мужчин мира, а ее голые стройные ножки и сексапильная фигура и вовсе сводили их с ума. Они все «хотели» ее до умопомрачения!

Шеф нацисткой пропаганды Йозеф Геббельс охотно пиарил Марику. И вот почему. Расчет был прост. Возбуждать мужские инстинкты — это вовсе не вредно и к тому же в традициях народного германского искусства. Нормальное половое возбуждение немецкий солдат разрядит спортивными подвигами, солдатской лихостью в бою или женитьбой на подходящей фройляйн. Семейный же бюргер направит его на свою законную супругу, и тем самым еще более упрочит брачные узы. В обоих случаях есть вероятность появления на свет новых арийцев, а Германии, ох, как нужны новые солдаты! Ведь им предстоит завоевать весь Мир.

Нацистские идеологи весьма поощряли и культивировали инстинкт насилия — национального, расового, воинского, полового. Ведь согласно дедушке Фрейду никакой другой инстинкт не близок так и не родствен инстинкту насилия, как сексуальный.

И Марика Рёкк — была тем стимулом, который вызывал нормальную реакцию у миллиона немецких мужчин, укреплял их семьи, повышал деторождаемость, и вел на подвиги. Актриса очень импонировала и духу, и букве нацистского менталитета.

И Ирма Грезе мечтала быть такой же сексуальной как эта актриса. Для того чтобы свести всех мужчин Германии с ума, а потом и зрителей всего мира!

А еще Ирма любила наряжаться в эсэсовский мундир. Такой красивый классический контраст — белого и черного цвета. Ей этот стиль, разработанный известным промышленником Хуго Боссом, весьма нравился. Может она когда-нибудь в кино сыграет роль сотрудницы СС? У нее большой опыт по этой части, сыграет весьма натурально. Он даже попросила одного художника-заключенного нарисовать ее огромный портрет, где она была изображена в форме и с хлыстом. Потом холст вставили в огромную массивную рамку и повесили в ее кабинете.

Время от времени, особенно, когда оставалась одна в кабинете, то любовалась своим нарисованным двойником. И гордость сразу распирала ее: вот она современная героиня «Песен о Нибелунгах»! Вот она мстительная фурия Кримхильда с волшебным мечом Зигфрида! Да, небольшое упущение, следовало бы ей попросить мастера-поляка вместо хлыста изобразить меч. Вот было бы здорово! Впрочем, еще ничего не потеряно, она попросит живописца нарисовать еще один ее портрет. И тоже во весь рост. Пусть там он ее изобразит в красивом средневековом платье, обязательно ярко-красного или алого цвета. С золотой короной на голове и с мячом в руке. И естественно на красивом белоснежном коне с роскошной попоной. Вот это будет великолепная картина! И любовники, само собой разумеющеюся, придут от этого эпохального полотна в полный восторг. Ведь они обожает германский эпос и обожает свою несравненную и сексапильную Ирмочку! И кстати это будет сюрпризом на день рождения одного из любовников. Она подарить ему саму себя, сначала в живописном варианте, а потом — в натуральном. Так что лучше вообще изобразить ее на картине голой и прикрытой лишь полупрозрачной развивающейся тканью. Нет, корону, меч, коня отставить — а, вот, платье убрать! Чтобы любовники возбуждались от этой картины и хотели ее до безумия!

Ирма состроила еще одну гримасу.

Она — точно актриса! Да еще какая!

Но сейчас война. И согласно этим реалиям будущая кинозвезда Ирма Грезе репетирует иные сцены и устраивает иные представления. Они совершенно не похожи на те, что показывают на экране. От этих «представлений» порой просто леденеет кровь, и волосы встают дыбом. И здесь на первый план выходили не актерские данные Грезе, а ее садистические наклонности.

Иногда Ирма могла забить человека до смерти кнутом или палкой. Просто по причине плохого настроения: поссорилась с любовником, либо съела пересоленную поварами котлету. Особенно она была зла и агрессивна, когда у нее начинался предменструальный синдром. Сразу нарушался сон, и как следствие — появлялись головные боли, бессонница — и опять как следствие — дневная сонливость. Ирма сразу впадала в депрессивное состояние, становилась раздражительной, нервной как оголенный провод. Болел сильно живот, появлялась повышенная потливость, даже менялись вкусовые ощущения и предпочтения. Ее начинал раздражать запах вареных яиц и рыбы. Она отказывалась от крепкого кофе и пила успокаивающий чай с липой и ромашкой. В такие минуты ей очень хотелось кого-нибудь избить до полусмерти или вообще убить. И горе было тому пленному, кто попадался у нее на пути в это роковое время. В основном, заключенные после этой фатальный встречи становились трупами.

…Как-то раз раздраженная Ирма, обходила шеренги пленных и внимательно вглядывалась в измученные и исхудалые лица. Какая-то женщина не понравилась ей. Рядом с заключенной стоял ее сын — мальчик-подросток. Грезе приказала вывести их из шеренги.

Ирма подошла к двум конвоирам со свирепыми немецкими овчарками и распорядилась натравить собак на мать с сыном. Солдаты, отдав под козырек и крикнув привычное «фас!», спустили собак с поводков. Злые здоровые и свирепые овчарки дружно набросились на женщину с сыном. Обессиленные от голода и непосильной работы пленные не смогли оказать активное сопротивление мощным, натренированным и привычным к крови животным.

Когда собак с трудом оттащили, пленные, покусанные и погрызенные, остались лежать неподвижно в лужицах крови. Мальчик был мертв: ему овчарки перегрызли горло. Женщина еще жила, но после ужасных ран, обильно истекала кровью. Вскоре и она умерла. Пленных, напуганных и шокированных увиденным, увели обратно в бараки. Трупы унесли, место трагедии залили из шланга и замыли от крови. Все это чем-то напоминало сцены из жизни Древнего Рима. Там тоже устраивали цирковые представления с участием диких животных. На арену Большого цирка или Колизея выводили безоружных плененных рабов и выпускали против них голодных тигров, львов, вепрей или волков. Нетрудно догадаться об итоге этой неравной битвы — море трупов и крови и сытые звери. Так и здесь. Только вместо галльских или фракийских рабов — венгерские и польские пленные, вместо арены цирка — плац концлагеря, а вместо Древнего Рима — нацистская Германия 40-х годов XX века.

Грезе была довольна показательной акцией. Пусть военнопленные еще больше бояться ее, пусть опасаются. Пусть знают силу немецкой армии. Может кто-то из них морально сломается и пойдет служить на благо великой Германии, либо в Русскую освободительную армию (РОА), либо в обслуживающие и вспомогательные подразделения Рейха, либо в полицию. Теперь их судьбы принадлежат фюреру и Германии. Не хочешь служить великой стране — тогда концлагерь или расстрел! Если желаешь — то трудись честно или вступай в ряды вооруженных сил Германии.

Ирма Грезе родилась 7 октября 1923 года близ города Пазевальк, расположенный на земле Мекленбург, Верхняя Померания. Город был примечателен тем, что в местном военном госпитале на Шутценштрассе после отравления горчичным газом с кратковременной слепотой осенью 1918 года проходил лечение 29-летний капрал Адольф Гитлер. После в своей книге «Майн кампф» (Моя борьба) Гитлер писал, что именно в этом госпитале он принял решение стать политиком. Позднее школьница Ирма Грезе, активный член Союза немецких девушек (аналог Гитлерюгенда для девушек), любила прогуливаться возле дома, где лечился великий фюрер, и созерцая местную достопримечательность, черпала вдохновение и жизненные силы для борьбы с врагами.

Ирма была пятым ребенком в семье. Её отец — крестьянин Альфред Грезе — вступил в НСДАП в 1937 году. Мать Ирмы — Берта Грезе — за год до этого покончила жизнь самоубийством. По каким причинам она это сделала, история умалчивает.

В школе Ирма плохо училась по предметам, зато любила наряжаться, участвовать в школьных спектаклях и рисовать. Зато как рисовала!

В психологии есть замечательные проективные тесты — рисуночные (спасибо, дедушке Фрейду!). Испытуемому дается задание нарисовать несуществующее животное (это для взрослых), либо «Я и моя семья» (для детей). По тому, что ребенок рисует, кого, какими цветами, психолог может интерпретировать характер, потребности, страхи и комплексы ребенка, а также его отношениями с родителями и расстановку сил в семье.

Если детская фигурка крупных размеров, наиболее и тщательно прорисована, выделены мелкие детали, ярко раскрашена — то ребенок ощущает важность собственной личности, свою уникальность, неповторимость, считает себя основным героем, вокруг которого вращается жизнь в семье. Если фигурка маленькая и слабо прорисована — то это свидетельствует о чувство беспомощности и неуверенности ребенка. О нем недостаточно заботятся родители, а требует заботы, ласки и внимания. Возможен и другой вариант: ребенок подавлен чрезмерной родительской опекой или строгим контролем и чувствует себя безынициативным и забитым. Ребенок рядом с отцом и матерью, оттеснив остальных членов семьи — подчеркивание своего исключительного положения среди других детей. Либо он рисует братьев и сестер очень маленькими, а себя очень большим. Если нарисованное дитя рядом с нарисованным отцом и размеры детской фигуры преувеличены — это говорит о сильном чувстве соперничества и желание ребенка занять такое же авторитетное место в семье. Если мама нарисована больших размеров, чем папа, то она точно глава семьи или как говорят «шея».

Ирма Грезе в школе рисовала всегда девочек с бантами, на головах у них неизменно были короны, диадемы, красивые шляпки с цветочками. Ее нарисованные героини носили украшения, платья с рюшами, с кружевами. Юная Грезе тщательно прорисовывала ресницы, глаза… Всегда ее героини были с букетами цветов. Это все говорило о демонстративности Ирмы. Нижние конечности она тоже изображала, как положено нормальному, уверенному в себе ребенку, со ступнями, с ногами-столбиками, отличие от своих неуверенных в себе одноклассниц, которые чертили на картонной бумаге ноги-нитки. Ирма рисовала себя по отношению к другим персонажам в больших размерах и выше их. Она подавляла их, доминировала над ними. И любимым цветом Ирмы был красный. Кстати у многих маньячек этот цвет приоритетный. А по проективному тесту доктора Макса Люшера — это означает сексуальность, агрессивность, целеустремленность, активность и волю.

Да характер Ирмы был колючим, напористым и агрессивным. Несмотря на свой юный возраст, она уже тогда отчетливо понимала, что не стоит ждать милостей от природы, а нужно пробивать себе дорогу в жизни самой и надеяться только на себе.

Ирма Грезе ясно осознавала, что ее умственные способности далеки от совершенства, поэтому особо не обременяла себя учебой и как следствие этого — не получив надлежащего образования, девушка в возрасте пятнадцати лет бросила школу. Зато Ирма проявила себя в Союзе немецких девушек. Ей грезилась военная карьера, а Адольф Гитлер — был ее кумиром! Она верила что «Гитлер — это девиз для всех, кто верит в возрождение Германии». Ей нравилась его идеология. Основа, которой было его высказывание, что арийская нация выше всех. Фюрер говорил на собраниях НСДАП, что другие нации надо стереть с лица земли или превратить в послушных рабов. Ирме понравились его несколько высказываний по этому поводу.

«Совесть — выдумка евреев». Или: «Необходимо свести славян до языка жестов. Никакой гигиены, никаких прививок. Только водка и табак!»

Он восхищалась тем, что фюрер — made self man (человек, который сам себя сделал). Простой ефрейтор кайзеровской армии дорос до главы государства. Его запросто могли расстрелять или убить из-за угла. Он сидел в тюрьме. Он начинал свою политическую карьеру снова и снова, но шел своим путем, уничтожая морально и физически противников и продвигая свои идеи. Он — за Великую Германию, за весь германский народ. Грезе знала, что любимым психологом Гитлера был его тезка — Адольф Адлер.

Чем был знаменит Адлер.

Адлер выдвинул идею о личностной сверхкомпенсации. Он в детстве часто и тяжело болел, надеялся, что выбор специальности врача поможет ему в борьбе с недугами. Он осуществил свою мечту: закончил медицинский факультет Венского университета и практиковался как врач-офтальмолог. Однако вскоре он стал интересоваться психиатрией и неврологией ради того, чтобы преодолеть свои душевные комплексы. И преодолевая себя, физически и морально, этот психоаналитик и придумал теорию сверхкомпенсации. И вот что он утверждал.

Формируя свой жизненный стиль, образ жизни, цели, индивид практически сам является творцом своей личности, которую он образует из своей наследственности и опыта. Он понимает, что он уникален, неповторим и способен управлять своей судьбой. В пику Фрейду Адлер заявлял, что люди — это не пешки в руках судьбы, а сознательные и целостные личности, самостоятельно строящие свою жизнь. А два врожденных и бессознательных чувства — неполноценности и стремления к превосходству — представляют собой позитивными источники энергии личности, нужной для ее развития.

Чувство неполноценности оказывать влияние на личность, и вызывает в нем дикое желание компенсировать свои недостатки. А чувство стремления к превосходству вызывает не мене дикое желание быть лучше всех в этом мире. И не только преодолеть свои физические и умственные недостатки, но и стать самым развитым в профессиональном плане и эрудированным. Данные чувства инициируют не только личностное развитие, но и общественное. Существует и особый механизм развития этих двух чувств. Он называется — компенсация. В случае сверхкомпенсации такие люди стараются, чтобы их мозги и знания и служили на пользу людям и на пользу страны. Примером такой сверхкомпенсации превосходства является известный греческий философ Демосфен, который преодолел свое заикание и стал выдающимся оратором. Или Франклин Рузвельт, преодолевший свою физическую слабость, на пути к своему президентству.

Или допустим, любимчик фройляйн Грезе — Йозеф Геббельс. Посмотришь на него со стороны — хромой, тщедушный, болезненный малый. Когда-то он был никем, но с помощью Фюрера, нацисткой идеологии и силы воли компенсировал все свои физические и психические недостатки и стал рейхсляйтером, рейхсминистром народного просвещения и пропаганды Германии и имперским руководителем пропаганды НСДАП. Это он сказал ставшую крылатой фразу: «Чем грандиознее ложь, тем легче ей готовы поверить».

Кроме Адлера Ирма Грезе ценила и его учителя — Зигмунда Фрейда. Австрийский титан мысли тоже прав по-своему. Фрейд сказал, что в основе всех человеческих стремлений и поступков лежит агрессивность, животный инстинкт, поэтому и будут люди убивать друг друга, истязать, жестоко обращаться, и будут новые войны, захват новых государств. И также в основе человеческих устремлений — принцип удовольствия. Еда, секс. Человек — это животное. Что несколько тысяч лет назад что сейчас. Интеллект, человеколюбие — выдумки евреев. Так говорил фюрер.

Эта философия Грезе подходит: оно оправдывает ее поведение и ее поступки. Убила — значит так надо. Человек человеку волк. Христианство — это зло оно пропагандирует любовь. Ирма Грезе была твердо уверена, что человек — животное. И живет он только согласно своим инстинктам. И им надо потакать. Других людей надо подминать под себя, либо убивать. Человек человеку волк. Сила всегда побеждает слабость. Правда — в силе.

Грезе была одурманена идеологией нацизма. И вот тогда темная сторона души с помощью этой идеологии Ирмы и вышла на свет. Макленбургская Сцилла, кровожадная и ужасная, покинув свою скалистую пещеру под мрачными сумрачными облаками, показала всем свой страшный облик — шесть жутких и мерзких голов с тремя рядами острых и часто расположенных зубов. И пронзительный лающий голос. И смертельно не повезло тем, кто попался на ее пути. А именно — людям не арийского происхождения и людям слабым. Она их умерщвляла сотнями.

В течение трёх лет Ирма сменила несколько специальностей.

В 1942 году Ирма Грезе вопреки воле отца вступила в подразделения СС. Некоторое время она работала ассистенткой медсестры в санатории СС в Хоэнлихен, но её карьера медработника, увы, не сложилась. Затем ее направили на службу в женский концентрационный лагерь Равенсбрюк.

В марте 1943 года девушку перевели в Аушвиц, а точнее, в одно из его подразделений — Биркенау (его еще называли Аушвиц 2) и назначали на должность старшей надзирательницы. Так еще молодая двадцатилетняя девушка стала вторым по значимости лицом в концлагере. Это был ее звездный час! Она искренне радовалась, что ее военная карьера движется по нарастающей.

Лагерь Биркенау. Что он собой представлял тогда?

Немного истории. Один из первых комендантов лагеря Аушвиц-Биркенау Рудольф Гесс в своей автобиографии рассказывал, что в 1941 году он был вызван в Берлин к Гиммлеру. Тот сообщил Гессу, что Гитлер дал распоряжение окончательно решить «еврейский вопрос» и что этот приказ должны выполнить подразделения СС. Надо было придать операции масштабность и массовость. «Пункты уничтожения, существовавшие на Востоке, не соответствуют этим задачам.

Для этой задачи Генрих Гиммлер выбрал Аушвиц.

Этот концентрационный лагерь со всеми его отделениями и лагерями-спутниками, был самым большим из концлагерей и лагерей уничтожения, созданных на польской земле. Массовое умерщвление заключенных-евреев производилось с помощью газа «Циклон-Б», ранее уже испытанным на советских военнопленных.

В октябре 1941 года в трех километрах от основного лагеря Аушвиц был построен еще один лагерь — Биркенау (Аушвиц-2). В нем в марте 1942 года фашисты при помощи «Циклона-Б» начали уничтожать заключенных. Для этой цели использовались четыре газовых камеры.

Большинство загнанных в газовые камеры были евреями. Весной-летом 1944 года Биркенау заполонили венгерские и польские евреи, и интенсивность уничтожения пленных увеличилась в разы.

Эсэсовцы четко организовали отбор и убийство вновь прибывших узников. Их строили в две колонны. В основном, по половому признаку. В первой находились лица только мужского пола: подростки, взрослые, пожилые люди. Во второй — девочки, девушки, женщины и их дети.

Жизнь или смерть заключенного зависела от прихоти немцев: либо принудительные работы, либо газовая камера. Большинство пленных приговаривались к смерти, лишь малую часть узников отбирали для подсобных работ в самом лагере или на военных предприятиях, расположенных в соседних от Биркенау лагерях. Часть заключенных служила материалом для медицинских опытов или сырьем для пошива сумок и кошельков.

Приговоренных к гибели людей нацисты заставляли догола раздеться, чтобы, якобы, пройти дезинфекцию. После этого всех загоняли в герметично закрытые помещения, закрывали двери на засовы и запускали туда газ. Заключенные задыхались от ядовитых паров и падали на бетонный пол. Смерть для узников наступала быстро, но была мучительной и страшной.

Затем обслуживающие крематории члены зондеркоманды — пленные-евреи — принимались за свое черное дело. Они вырывали у погибших золотые коронки, отрезали пальцы вместе с обручальными кольцами, скальпировали длинноволосых женщин. Часть вещей сжигалось, а часть направлялась для нужд населения Германии. Тела мертвецов сжигали в печах, кости размельчали, а пепел разбрасывали по полям. Через несколько месяцев вся зондеркоманда в полном составе отправлялась в газовые камеры вслед за убитыми узниками, а на их место назначали новых кочегаров-мародеров.

Рудольф Гесс вспоминал:

«Многие женщины прятали своих младенцев в грудах одежд. Солдаты «Зондеркоманд» заметили это и убеждали женщин брать младенцев с собой, ласково объясняя им необходимость этого. Маленькие дети плакали, когда их заставляли раздеваться в непривычной обстановке, но матери или солдаты «Зондеркоманд» ласково успокаивали их, и дети затихали, играя друг с другом или держа в руках игрушки. Я наблюдал за женщинами, которые знали или догадывались о том, что их ждет. В их глазах горел страх смерти, но они находили в себе мужество играть со своими детьми и поддерживать их. Однажды женщина, проходившая мимо, резко приблизилась ко мне и показала своих четверых детей. Они смело шагали, держась за руки. Старшие поддерживали младших, чтобы те не споткнулись. «Как вы можете убивать таких замечательных, красивых детей, неужели у вас нет сердца?» — прошептала мать».

У фашистов действительно не было сердца, как и у нашей «героини» Ирмы Грезе.

Каждый день в этом лагере здесь кто-то умирал. От холода, голода, от пыток, от насильственной смерти. Люди жили в переполненных бараках. Там царила жуткая теснота, вонь, смрад. Тут же лежали мертвые люди. Их иногда выносили за руки на перекличку, чтобы получить дополнительную порцию за мертвую душу.

«Фабрика смерти» — Биркенау работала вплоть до ноября 1944 года.

Выжившие заключённые лагеря в своих свидетельских показаниях признавали жестокость Ирмы Грезе. Среди прозвищ Ирмы были: «Светловолосый дьявол», «Ангел смерти», «Прекрасное чудовище» и др. Для пыток над ними немка использовала психические и физические методы. Она могла забить насмерть пленного кнутом, палкой, рукояткой пистолета, могла самолично расстрелять с десяток заключенных или отправить их в газовую камеру. Она морила голодом своих собак, а потом натравливала их на жертв. Она могла часами пытать и издеваться над пленным, пока тот не умирал. А мелкой шалостью для нее было просто избить до крови заключенного или отхлестать хлыстом. От этих акций Ирма Грезе испытывала колоссальное моральное и физическое удовлетворение. День без пытки или физического устранения заключенного для нее был потерянным днем. Она руководствовалась нацистскими идеями убить как можно больше людей неарийской нации и слабых здоровьем. Выживают сильнейшие. А война — это естественный человеческий отбор. И через десятки лет, когда Германия подомнет под себя большевистскую Россию, США, Англию и весь остальной мир, то на Земле будут править такие сверхчеловеки как Гитлер, Гиммлер, Борман и… она! Арийская раса станет выше и сильнее всех остальных рас.

Говорят что для кого-то война — беда, а для кого-то — и мать родна. Для Ирмы война была желанной «матерью». Мировая битва являлась источником удовлетворения самых звериных, извращенных и темных желаний молодой садистки. Страсть убивать по причине и без причины людей, пытать их мучить — это не что иное как реальное отклонения в психике. И эта страсть со временем превратилась в манию, а сама Ирма — в обыкновенную маньячку. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Последствиями, которые потом стали для сотни тысяч ни в чем не повинных людей ужасными и роковыми.

Грезе оставалась в Аушвице до января 1945 г, после чего была переведена в нацистский концентрационный лагерь на земле Нижняя Саксония Берген-Бельзен по своей собственной просьбе. Он располагался в километре от деревни Бельзен и в нескольких километрах к юго-западу от города Берген. Поэтому и получил двойное название. Ныне места с таким названием не существует.

Лагерь был основан в мае 1940 года для военнопленных из Бельгии и Франции. Первоначальное число заключённых составляло лишь 600 человек. В июле 1941 сюда поступили около 20 тысяч военнопленных из СССР, а к весне 1942 года 18 тысяч из них скончались от голода, холода и болезней. В апреле 1943 лагерь для военнопленных был закрыт и преобразован в концентрационный лагерь для временного содержания тех узников, которые владели иностранными паспортами, и которых можно было обменять на пленных германских солдат, содержащихся в лагерях союзников.

В лагере не было газовых камер. Но за 1943–1945 года здесь умерли около 50 тысяч пленных, и многие по вине садистки и нимфоманки Ирмы Грезе.

Зачастую все маньячки помешены на сексе. Не была исключением и Ирма Грезе. Видимо у таких людей бессознательное и дикое «Оно» настолько сильно, что подавляет и сознательное «Я» и нравственное «Супер Я». Инстинкт побеждает мораль. Нет запретов, есть лишь твое желание и похоть. Нимфоманка фройляйн Грезе спала с заключенными и предавалась с ними развращенным играм. Она даже заставляла пленных под страхом смерти насиловать друг друга. Это ее забавляло и веселило. Не забывала она уделить внимание и своим любовникам. Уже не раз повторялось, что у человека с нездоровой психикой обычно присутствуют и нездоровые способы сексуального удовлетворения. В западной прессе постоянно обсуждались всевозможные сексуальные девиации Ирмы Грезе, её многочисленные связи с эсэсовцами из охраны, с комендантом лагеря — Йозефом Крамером («Бельзенский зверь») и даже с Йозефом Менгеле.

Да, да, Ирма Грезе была любовницей известного нацистского преступника доктора Йозефа Менгеле. И помогала ему в некоторых экспериментах над заключенными как ассистентка. Ирме было всего 21 год в 1944 году, а доктору — 33.

Немного остановимся на этой зловещей и любопытной персоне — Менгеле.

Когда Йозефу Менгеле исполнилось двадцать один год, он попытался заняться военной карьерой. Вскоре он стал членом организации «Стальной шлем», которая потом объединилась с нацистской организацией штурмовиков (СА). Но из-за проблем со здоровьем вышел из организации и начал изучал медицину и антропологию в университетах Мюнхена, Бонна и Вены. В 1938 году получил степень доктора по теме: «Расовые различия структуры нижней челюсти».

В 1938 году Менгеле вступил в нацистскую партию и в подразделения СС. В 1940 году служил в качестве врача сапёрного батальона 5-ой танковой дивизии СС «Викинг». Во время одного боя спас двух танкистов из горящего танка. За этот подвиг он получил звание гауптштурмфюрера СС и награду Железный крест 1-го класса.

В 1942-ом Менгеле был ранен в сражениях против советских войск и признан непригодным к службе в регулярной армии. После госпиталя 24 мая 1943 года он получил должность доктора лагеря Освенцим. В августе 1944-го эта часть лагеря была закрыта, а все её заключенные (в основном цыгане) уничтожены в газовых камерах. После этого Менгеле перевели главным врачом в Биркенау.

Менгеле был нацистом до мозга костей. Он ненавидел людей не арийской расы. Поэтому опыты его над пленными были бесчеловечны и ужасны. Он подвергал ударам тока женщин, проверяя их выживаемость, стерилизовал с помощи рентгеновского излучения, занимался аутопсией живых младенцев, кастрировал мальчиков и мужчин без использования обезболивающих средств.

Особо доктора Менгеле интересовали близнецы. В 1943-ом году Менгеле лично отбирал близнецов из общего количества прибывавших в лагерь и размещал в специальных бараках. Из 3 тысяч близнецов определенных для страшных опытов остались в живых только 300. Менгеле пытался изменить цвет глаз ребёнка впрыскиванием различных химикатов в глаза, ампутировал конечности, органы, сшивал вместе близнецов и делал прочие зверства. Дети, выжившие после таких опытов, сразу умерщвлялись. Менгеле экспериментировал также и с людьми с физиологическими аномалиями, в частности с карликами.

После Биркенау, уже ближе к концу войны, доктор Менгеле был переведён в концентрационный лагерь Гросс-Розен. В апреле 1945-го, поняв, что война проиграна, и возмездия ему не избежать он, переодевшись в форму немецкого солдата, бежал из лагеря на запад. Но был задержан союзническими войсками и содержался как военнопленный возле Нюрнберга. Затем его опустили, так как его личность не была установлена. Долгое время таился на территории Баварии, но не выдержав постоянного нервного напряжения, в 1949 году бежал в Аргентину. Там он даже занялся бизнесом: открыл небольшую фабрику по производству лекарств. В Аргентине Менгеле жил припеваючи, жил на широкую ногу, водил дружбу с местными высокопоставленными чиновниками и генералами, но после того, как израильская разведка похитила в Буэнос-Айресе живущего под чужим именем нацистского преступника Адольфа Эйхмана, Менгеле бежал в Парагвай, а затем в Бразилию..

Смерть его была необычна: 7 февраля 1979 года во время купания в море у него случился инсульт, в результате чего он утонул.

Интересный факт. В 1993 году в известном советском фильме по произведению Джека Лондона «Сердца трех»-2 родственница Йозефа Менгеле — эстонская актриса и красавица Пирет Менгеле сыграла королеву племени инков Акатаву. (Сейчас актриса живет во Франции).

С доктором Менгеле Ирма Грезе вообще занималась сексом возле только что убитых или расчлененных для опыта пленных. И это нацистских преступников нисколько не смущало, а даже забавляло.

Когда в лагерь прибывали новые заключенные, Ирма как похотливая самка рассматривала тела узниц и думала с кем бы заняться любовью. Любовник ее — Менгеле — тоже изучал голых женщин и облизывался как кот на сметану. Те робели и смущались перед мужчиной, закрывали руками и бельем интимные места, но сильные охранницы отбирали одежду и не позволяли прикрыться.

Одних, некрасивых, слабых, немолодых Менгеле и его пассия Ирма отправляли в газовые камеры. «Доктор Зло» — Йозеф Менгеле — лично отправил более 400 000 человек в крематорий. Других направляли или для медицинских опытов и подсобных работ, третьих, симпатичных, здоровых — в специальные бараки, где они должны были беспрекословно отдаваться солдатам Рейха. Причем не имело значение количество вояк. Всех она должна была удовлетворить и быть ласковой. Но порой даже покорность и терпеливость не спасала бедняжек от издевательств и рукоприкладства. Поэтому некоторые узницы не выдерживали сексуального марафона и умирали от кровопотери, разрывов и побоев. Затем погибшим вырезали органы, сдирали кожу для пошива сумок и чехлов, скальпировали, а волосы использовали для париков.

Но как веревочке не виться… Вскоре германская армия стала терпеть чувствительные поражения и откатываться от советских, польских и прочих европейских границ. И для фашистов и таких садистов как Грезе, Крамер и Менгеле наступили тяжелые времена: надо было спасать свою шкуру. Красная армия и их союзники с разных направлениях стремительными шагами двигались к Берлину.

17 апреля 1945 года.

Лагерь Берген-Бельзен. Нижняя Саксония, Германия.

Где-то вдали грохотала артиллерийская канонада.

Белокурая нацистка Ирма Грезе задумчиво рассматривала лежащие на кровати богатства: золотые коронки, золотые кольца, цепочки, деньги — рейхсмарки, доллары, фунты. Отдельно от богатств фрау Грезе лежали ее любимый «Браунинг», запасные патроны, помада, тушь, грим, духи.

Нацистка была жутко расстроена. Хотя это было мягко сказано, Ирма пребывала в сильнейшем и никак непроходящем стрессе.

«Неужели война проиграна?!» — кричал ее раздасованный разум. — «А как же тогда мои сокровенные мечты?! Стать актрисой кино и увидеть победу великой Германии над русскими и остальным миром?! Неужели моим грезам пришел конец? Выходит, так. Ведь скоро эвакуируют лагерь. А наша армия терпит поражение за поражением. И нас никто уже не защитит. Мы в кольце врагов — русских, англичан, французов и американцев. Значит, надо паковать пожитки и сматываться, пока не поздно».

Грезе стала складывать вещи во вместительный кожаный саквояж коричневого цвета. Повертев в руках браунинг, немка призадумалась… А что если… Нет, нет, стреляться она не будет. Она не из тех, кто стреляет себе в рот. Она еще поживет. Пока есть какие-то мизерные шансы. Но нужно торопиться: враг все приближается. Не сегодня-завтра он ворвется в лагерь. Поэтому нужно бежать сейчас и немедленно.

Сообщить о своем решении Крамеру? Нет, не надо. Поодиночке легче бежать. Необходимо переодеться в гражданское платье и попытаться скрыться. А еще следует изменить внешность. Например, укоротить волосы, надеть очки с простыми стеклами, нанести на лицо грим, состарить себя. Тогда ее точно никто не узнает, даже Крамер! Она же актриса, она умеет гримироваться, и она это сделает в конце концов!

Но куда бежать?!

С одной стороны русские, а к ним в плен Ирме не хотелось бы попадаться: они с большой долей вероятности ее просто расстреляют. А вот с другой стороны — англичане. Если попасться в плен — то к ним. Но надо пройти еще и сквозь свои заградительные части. А это сложно. Дело в том, что в лагере вспышка тифа и люди умирают тысячами. Эпидемия началась еще в декабре 1944 года. Тогда скончалось не так много — 350 человек. Но уже в январе количество умерших достигло уже 1000 человек, в феврале — 7000, в марте — около 18 000 (!), а в апреле — 18355 (!!).

1 марта комендант лагеря Йозеф Крамер послал группенфюреру СС Рихарду Глюксу — главе администрации концентрационных лагерей — письменную просьбу о помощи в решении продовольственных, медицинских и иных проблем. Но боясь заражения тифом частей регулярной германской армии, гитлеровское командование объявило в Берген-Бельзен карантин и запретило служащим концлагеря вплоть до самого коменданта покидать его. И выставили заградительные отряды и частей Ваффен-СС. Запретили и вывозить трупы заключенных за пределы лагеря. Раньше их транспортировали подальше от Берген-Бельзен и хоронили в огромных общих могилах, но теперь благодаря заботе эсэсовского командования о здоровье немецких солдатах мертвые тела военнопленных были сложены в громадные кучи в нескольких местах лагеря. Вперемежку с другими пленными, скончавшимися от расстрелов, голода и издевательств. Такие курганы из человеческих тел производили жуткое впечатление на тех, кто их видел. Не говоря об ужасном и стойком запахе, исходившем от мертвецов.

Грезе сняла форменный пиджак с эмблемой орла на рукаве и надела поверх сорочки любимый черный джемпер. Теперь она похожа на мирную жительницу, а не на военную.

Итак, немцы немцам запретили покидать Берген-Бельзен. Выходит, свои же и предают ее! Ее — Ирму Грезе — кидают на жертвенное закланье русским, а если повезет — то их союзникам. Эти зажиревшие эсэсовские крысы с генеральскими погонами спасают свои жирные зады, подставляя под пули и штыки, таких как она, верных солдат Рейха. Но нет, на арест Грезе не согласна, пусть даже ее пленят и англичане: где вероятность, что ее не расстреляют по совокупности ее преступлений! А жить, ох, как хочется! Невероятно хочется! И Ирма тоже, как и генералы, будет спасать свою драгоценную жизнь!

Грезе уже намеревалась было взять парикмахерские ножницы и остричь себе концы прекрасных белокурых волос, как вдруг раздался грохот взрывов. Грезе от испуга выронила из рук саквояж. Он упал и почти все украшения, деньги, косметика и прочая мелочь щедро рассыпались по дощатому чисто вымытому полу. В лагере среди немцев тут же наступила паника: враг у лагерных ворот! Спасайся, кто может! Но кто наступает на них?!

Русские?!

Англичане?!

Французы?!

Американцы?!

Послышались короткие предупредительные очереди из автоматов, лязг танковых гусениц, шум моторов и командные крики. В концентрационном лагере Берген-Бельзен появились вражеские танки, бронетранспортеры, мотоциклисты и солдаты. Грезе выглянула в окно и облегчено выдохнула: слава богу, это англичане, а не русские!

«Hands up!» (Руки вверх!) — послышалось отовсюду.

«Hende hoch!» — дублировали своих сослуживцев более продвинутые в немецком языке британцы.

То были передовые части 11-ой дивизии Британских вооружённых сил. Именно этому воинскому подразделению был добровольно сдан лагерь Берген-Бельзен немецким командованием. А заодно в угоду англичанам оно принесло в жертву и своих преданных людей — Крамера, Грезе и остальных сотрудников Берген-Бельзен.

В комнату к Грезе ворвались двое солдат в беретах и с пистолетами-пулеметами «Стен» и «Ланчестер». Они сначала нацелили на немку автоматы, но разглядев во враге симпатичную девушку, расцвели в улыбках и опустили их.

«О, such a beauty!» (Какая красавица!) — воскликнул первый.

«Pretty girl!» (Симпатичная девочка!) — поддакнул второй.

Грезе принялась кокетничать с британцами, а те отвечали ей игривыми жестами и улыбками. Знали бы эти солдаты кому они улыбаются и расточают комплименты — волосы встали бы дыбом от ужаса. Исчадие ада, белокурый дьявол, садистка, маньячка, убийца и психически больной человек — вот кто был перед ними на самом деле!

Сотрудников лагеря согнали на центральную площадь, а из бараков выпустили заключенных. На изможденных, бледных и осунувшихся лицах военнопленных горел свирепый и полный ненависти взгляд к нацистам. Когда англичане повели пленных немцев через толпу освобожденных людей, то те плевали в их сторону и кричали оскорбительные слова, особенно в адрес Ирме Грезе.

«Убийца!»

«Палач!»

«Чудовище!»

«Расстрелять тебя мало!»

Какая-то женщина ударила нацистку по лицу и вцепилась в волосы. Солдаты еле оттащили Грезе от разъяренной особы. Другие военнослужащие Британской армии стали оттеснять людей от нацистских преступников.

Далее наступил жуткий и драматический момент. Англичане с помощью бульдозеров и другой техники вырыли огромнейшую траншею и заставили сотрудников лагеря, кроме Крамера и Грезе, грузить в машины иссохшие, голые, похожие на мумии, тела умерших заключенных. Этими трупами забивали грузовики доверху. Потом те же сотрудники лагеря выгружали мертвецов, подтаскивали к краю ямы и скидывали их туда как тряпичных кукол. Когда импровизированная братская могила была заполнена многотысячной человеческой массой, фашистов подвели к краю могилы и заставили их смотреть на результат их чудовищных преступлений. Многие из нацистов (но только не Ирма Грезе) прятали глаза и, опустив голову, молчали. Молчали и английские солдаты. Почти все они пребывали в шоке от увиденного зрелища.

Когда многоминутное безмолвие закончилось, бульдозера стали сравнивать могилу и с землей. Пленных немцев посадили в крытую брезентом машину и повезли в главное управление штаба.

Теперь уже бывший комендант Берген-Бельзен Йозеф Крамер взял руку своей любовницы в свою, ободряюще подмигнул Ирме и прошептал:

«Ирма, не беспокойся, все будет хорошо. Нам повезло, что нас взяли англичане. Они не любят русских и будут судить нас мягко. Не удивлюсь, если они вообще они нас отпустят на все четыре стороны. Или обяжут воевать против Советов. Я знаю они, американцы и французы недовольны политической и военной мощью России. У них есть некий план, согласно которому они собираются начать войну против Советов. И поэтому не распускают целые дивизии арестованных наших солдат и офицеров. В какой-то момент они раздадут им оружие и бросят в бой против русских. Мы еще повоюем, дорогая Ирмочка. Не переживай».

«Хорошо если так будет», — воспаряла духом Грезе.

«Будет, будет, не расстраивайся Ирма», — успокаивал ее комендант. — «Война еще не проиграна. Она только начинается…»

Но иллюзии Йозефа Крамера и его любовницы Ирмы Грезе по поводу избежания наказания за свои нацистские преступления развеял Британский военный трибунал с 6-ю судьями и 12-ю свидетельницами. Бельзенский процесс, инициированный англичанами, продолжался с 17 сентября по 17 ноября 1945 года. Вместе с Ирмой Грезе и Йозефом Крамером на этом процессе рассматривались дела других работников лагеря — надзирательницы Юанны Борман, медсестры Элизабет Фолькенрат и еще с более десятка человек.

Ирма рассказывала на суде:

«В шестнадцать лет, я была ассистенткой медсестры в Хоэнликене, затем по рабочему обмену меня разместили в маслодельне в Фюрстенберге. В июле сорок второго, меня послали в лагерь Равенсбрюк, чему я возражала. В марте сорок третьего я попала в лагерь Биркенау, в Аушвице. В январе сорок пятого меня направили в Бельзен. Я не была членом СС, женщинам не разрешают занимать должности СС, я была как Aufseherin (помощник). Я была почтовым клерком в почтовом отделении, отвечала на телефоны, и работала в саду в команде коменданта, устраивала похороны СС в Бельзене. В Аушвиц я попала по призывному списку для секции C…»

Ирме было всего 21 год, когда она предстала перед Британским военным трибуналом. И многие тогда не верили, что молодая и красивая девушка совершала те ужасные преступления, которые ей инкриминировались. Ирма хотела выставить себя перед судьями невинной овечкой. Что она, дескать, никого не убивала, никого не мучила и не над кем не издевалась.

На суде она рассказывала о своих «мирных» и разнообразных обязанностях. Это типа: сортировка посылок, надзор на строительных объектах, распределение еды среди заключенных. Да, она была с мая по декабрь 1944 года назначена старшим надзирателем Блока «Ц» и должна была надзирать за 20–30 тысячами венгерских евреев, но она их не трогала, тем более расстреливала, они просто целиком находились под ее бдительным присмотром. К тому же она молодая и неопытная девушка должна была решать проблемы с санитарией. По ее «правдивым» рассказам переполненный людьми лагерь создавал для нее массу ненужных проблем. Заключённые справляли свою малую и большую нужду, где и когда им заблагорассудится, они также заполняли отхожие места в бараках мусором и грязью, а это, в конечном счете, приводило к тому, что отхожие места переставали функционировать.

Но нашлись свидетели, которые утверждали, что она мучила и избивала людей. Порой даже до самой смерти. На что подсудимая заявила, что ей иногда приходилось бить пленных кнутом и отдавать приказы о подверганию их физическому наказанию за воровство с кухни. Садистка заявила, что она поступала весьма справедливо по отношению к заключенным. Она защищала их. Ведь они кравшие еду с кухни, на самом деле воровали у своих же собратьев по несчастью, именно в то время, когда еды в лагере на всех катастрофически не хватало. Грезе якобы даже делилась своим солдатским пайком с некоторыми военнопленными. Так что, воровство в Берген-Бельзен было очень тяжким правонарушением и, естественно, влекло за собой суровое наказание. И разок-второй стукнуть провинившегося зека или дать ему легкую поучительную пощечину — это вовсе не преступление, а благость для павшего в грех человека.

Как старший надзиратель Грезе была ответственна в лагере за проведение переклички. Часто пленные были вынуждены стоять часами на плацу, под проливным дождем, снегопадом, в холод, мороз, ненастье, пока перекличка не будет выполнена, как требовалось. Но эта была не ее вина, а заключенных, раз они так неорганизованны и забывчивы. А бить она — Ирма Грезе — никого не била. Зачем все это ей. Она же женщина с «мягкой и ранимой душой», и к жестокости и насилию не привыкла. А работала в лагерях лишь потому, что в свое время была призвана на службу Великой Германии и должна была безоговорочно выполнять приказы своих командиров. И если бы она не выполняли их должным образом, то ее бы быстро осудили и расстреляли как изменника Родины, а чего ей явно не хотелось. Она просто была исполнительным и надежным германским солдатом и своих командиров никогда не подводила.

Фрау Грезе уверяла судей, что очень редко подвергала военнопленных насилию, больше воспитывала их словами, и что и сами заключённые преднамеренно оклеветали её, преувеличив плохое обращение с её стороны. Грезе старалась придать своим показаниям правдивость и откровенность.

Большой резонанс вызвали показание, что Грезе всегда обходила лагерь в сопровождении злой овчарки или порою даже двух, которые кусали, а иногда и до смерти загрызали заключённых ради развлечения. Но и эти обвинения отрицала нацистская преступница. Дескать, она брала собак для прогулки по лагерю только в целях своей безопасности. Потому что были случаи нападения пленных на немецких солдат и надзирателей. И никого эти собаки якобы не кусали, тем более грызли, они только лаяли и пугали заключенных. Только и всего.

Грезе утверждала, что большую часть своего пребывания в Берген-Бельзен была занята подготовкой похорон эсэсовцев, которые были переведены на понижение в лагерь во время эпидемии сыпного тифа.

Как обычно, свидетели, выжившие в концлагерях смогли придать своим рассказам достоверный вид, хотя их устные показания значительно отличались от письменных. Адвокаты нацистки пытались, чтобы суд признал лишь фрау Грезе в плохом обращении с заключёнными в концентрационном лагере, избиении их, но не в пытках и смерти. Утверждали, что лагеря были созданы на законном основании законным правительством Германии. За такие нарушения, как плохое обращение с заключенными германские власти могли бы сами назначить наказание.

Как не пытались господа адвокаты оправдать свою подсудимую в глазах судей и мировой общественности, Ирма Грезе все же была осуждена и приговорена к смерти.

13 декабря 1945 в тюрьме Хамельн Ирма Грезе и 11 других нацистских преступников должны были повешены Рональдом Куком и еще тремя лицами: главным сержантом О`Нейлом, сержантом O'Хара и капралом Риком Смитом. Но двое последних перед судом отказались вести Грезе к виселице. Армейский палач Рональд Кук тоже отказался повесить молодую нацистку. Терзаясь морально, что не выполнил приказ и что не решился умертвить симпатичную девушку, он, в конце концов, не выдержал и той же ночью застрелился.

Тогда палачом Белокурого Дьявола назначили Альберта Пирпойнта.

Охранники тюрьмы Хамельн прозвали Ирму Грезе «Stirb nicht» («Не умирай»), или маленькой певицей. В последнюю ночь перед казнью Грезе смеялась и распевала народные немецкие песни вместе со своей коллегой Элизабет Фолькенрат.

Ирма Грезе пыталась подержать в себе и в своих подругах силу духа. Ведь солдаты великой Германии умирают, но не сдаются.

Она тихо вполголоса запела гимн НСДАП. Когда-то его пели на партийных собраниях в Нюрнберге. Великолепные это были времена, начало ее молодости, время надежд и великих перемен. Ее это на время воодушевило. Слезная ностальгия сжала до боли ее сердце.

Знамена вверх!

В шеренгах, плотно слитых,

С.А. идут,

Спокойны и тверды.

Друзей, Ротфронтом

И реакцией убитых,

Шагают души

В наши встав ряды.

Свободен путь

Для наших батальонов!

Свободен путь

Для штурмовых колонн!

Глядят на свастику

С надеждой миллионы.

День тьму прорвет,

Даст хлеб и волю он.

Подруги по несчастью подхватили песню. Они пели громко до тех пор, пока в камеру не вошли охранники. Надзиратели заставили осужденных замолчать.

А поутру 13 декабря 1945 года приговоренных вывели в тюремный двор. Там был сооружен деревянный эшафот с тремя виселицами. Эшафот в переводе с французского означает «театральные подмостки». Несостоявшейся актрисе Ирме Грезе предстояло исполнить свою последнюю роль на этих подмостках. А преступницу поджидал ее первый и последний «режиссер» — палач Альберт Пирпойнт.

Ирму Грезе подвели к виселице первой. Она открыто взглянула в глаза палачу и смело улыбнулась. Ему стало не по себе от этой улыбки.

«Она не боится смерти! Вот это да!» — обомлел Пирпойнт.

Многие из тех, кого он казнил, до ужаса боялись смерти. Плакали, рыдали, впадали в истерику, умоляли о пощаде, тряслись от ужаса, сходили с ума… А эта белокурая девица ничего не страшиться. Даже смерти. На лице ее нет даже тени страха. Этот прощальный взгляд и улыбка долго преследовала потом Пирпойнта в ночных снах.

Палач попытался надеть на лицо Грезе глухой колпак, но она отказалась от него. Затем Пирпойнт хладнокровно накинул на тонкую и изящную девичью шею толстую и крепкую петлю.

«Быстрее!» — вдруг неожиданно сказала преступница.

Пирпойнта передернуло. Потом он напишет в своих воспоминаниях «Палач»: «Она была самым храбрым заключённым среди мужчин и женщин, которых я когда-либо вешал». И будет восхищаться её красотой, достоинством, смелостью, умом и крепкими убеждениями. Но это будет потом, а пока…

Пирпойнт накинул колпак и петлю на двух других приговоренных. Прошло несколько минут, и скомандовали приступить к казни.

Люк под ногами преступницы резко ушел вниз, и ноги Ирмы, потеряв точку опору, провалились внутрь люка… Веревка натянулась до упора и петля больно захлестнула горло. Ирма беспомощно задергала ногами… Петля все больше и больше затягивала горло… Доступ кислорода в легкие прекратился — и сразу жар прихлынул к ее вискам! Зашумело в голове. Становилось все горячее… Углекислый газ все больше и больше заполнял кровь и легочные ткани… Грезе стала биться в конвульсиях: она задыхалась.

И вот она дернулась раз, другой — и затихла. Наступила странгуляционная асфиксия — то есть паралич дыхательных путей. Сердце повешенной еще несколько секунд билось в уже мертвом теле, но потом остановилось. Эта была клиническая смерть. На всё про все ушло четыре минуты. И вот когда сердце злодейки остановилось, приток крови в мозг сразу прекратился, и он, лишенный привычного питания, стал постепенно отмирать… Через пять минут мозг окончательно погас. Теперь уже наступила смерть биологическая… Часы показывали время — 12:01.

«Белокурый дьявол», она же — «Ангел смерти», а в миру — Ирма Грезе на сто процентов была мертва. И не один врач-реаниматолог не мог уже ее воскресить. Мог лишь Всевышний, но так она пошла против его закона: «Возлюби ближнего своего», и загубила сотни человеческих душ, то лишалась права на оживление.

Подруги по партии Грезе — надзирательница Юанна Борман и медсестра Элизабет Фолькенрат были тоже мастерски повешены Пирпойнтом.

Британский судья, генерал-майор Берни Фиклин, опасаясь немецкого возмездия, приказал, чтобы Ирму похоронили в тюремном дворе Хамельн.

В 1954 году Ирму Грезе перезахоронили на кладбище немецкого города Вель.

Нацистский палач Ирма Грезе так и не стала актрисой и не снялась в кино, но зато о ней сняли фильм, написали книги и статьи. И фройляйн Грезе стала знаменитостью, но с большим и жирным знаком «минус». Да, она прославилась во всем мире, но не как актриса, а как маньяк и садист! Ее мечты воплотились в реальность, но каким чудовищным образом! Вряд ли эта известность понравилась тем родственникам и близким, кто потерял за годы войны своих отцов, дедов, супругов. И особенно тем, кто погиб от пуль или кнута фашистки.

Много разных мнений споров об этой «личности». Она — солдат, она исполняла свой долг и подчинялась приказам командиров. Но все равно она убийца как не крути. Злодеяния Ирмы Грезе до сих пор не дают покоя некоторым людям. И хотя о таких «знаменитостях со знаком минус» любят говорить писать и снимать фильмы лучше, чтобы их было бы поменьше на нашей земле. Итак, порою бывает мало позитива в нашей современной жизни, а тут еще такие «звезды» как Грезе вторгаются в нее. Чтобы как сказала одна популярная героиня из кинофильма «Место встречи изменить нельзя» сделать нашу жизнь «еще задрипанее».

Но, а если трезво рассуждать, то Грезе может вернуться в наш мир не сгустком отрицательной энергии, а своими примерами совершенных убийств. Вернуться в больную и воспаленную психику другой женщины. Независимо от места и времени. И страны. Может с похожей судьбы как у героини, а может с иной. И эти эпизоды убийств взбудоражат воображение этой потенциальной маньячки и позовут на кровавые «подвиги». И та возьмет уже не «Браунинг», а кухонный нож, или ножницы, и будет раз за разом убивать людей. Жестоко и показательно.

А один из кумиров маньячки Марика Рекк прожила после войны долгую жизнь. Она снималась на студиях Австрии и ФРГ до 1981 года, после чего стала выступать только в оперетте. Еще сравнительно недавно, а именно в свои 79 лет, Марика Рёкк выступала на подмостках Будапештского театра оперетты, исполняла зажигательные танцы и выполняла сложнейшие пируэты, не всегда доступные молодым актрисам. Буквально до последних дней перед больницей она сохраняла хорошую физическую форму, постоянно смеялась и острила.

В последние годы Марика Рёкк жила уединенно, в городе Бадене, под Веной. О своей жизни она написала мемуары — «Сердце с перцем». Великая, легендарная немецкая актриса театра, кино и эстрады, скончалась 16 мая 2004 года в Австрии, в городе Бадене, от сердечного приступа на 91-ом году своей жизни.

ГЛАВА 9

АНТОНИНА МАКАРОВА. ТОНЬКА-ПУЛЕМЕТЧИЦА

Если бы желание убить и возможность

убить всегда совпадали, кто из нас

избежал бы виселицы?

Марк Твен

Полицаи гоготали.

Они сидели за столом и пили самогон из чернослива. Закусывая хрустящими малосольными огурцами и квашеной капустой с хреном, немецкие холуи с интересом наблюдали за тем, что происходило на стоящей в углу избы скрипучей кровати. Там их товарищ раскормленный как боров сопел над пленной советской санитарке по имени Тоня.

И вот, наконец, толстяк слез с черноволосой девушки, вытер со лба пот и присел к столу.

«Хороша девица, Василь?» — хохотнули друзья.

«Отлично…» — ответил толстый. — «В самый раз».

Девушка не вставала и не двигалась. Она обреченно и безжизненно смотрела в потолок. Воля ее была сломлена, и ей было все равно, что с ней сейчас делают. Главное что ее не убили — и это уже хорошо! К тому же они пока над ней не издеваются. Какой это? Шестой по счету? Надо еще потерпеть.

«Шо, хлопцы, по второму разу?» — предложил кто-то.

«Петро, хорош, пора ее на дело пускать. После побалуемся. Пусть она докажет преданность великой Германии».

«Пусть!» — заорали пьяные полицаи. — «Эй, Тонька вставай, выпей с нами!»

Девушка, молча оправив юбку, с трудом поднялась с кровати и присела к столу. Ей налили полный стакан мутной жидкости с характерным алкогольным запахом.

«Давай, Тося, за нас, за Локотскую республику и за Великий Рейх!» — предложил тост кто-то из полицаев.

Тоня Макарова послушно выпила и сморщилась от невыносимой горечи… Кавалеры услужливо протягивали ей в качестве закуски кто огурец, кто помидор, а кто и вареную картошку. Тоня выбрала большой ярко-красный помидор и надкусила — сок брызнул ей прямо в рот! Большая доза алкоголя сразу ударила Антонине в голову. Блаженное тепло разлилось по всему телу, и девушку повело. Кто-то дал ей закурить. После папиросы Тоню еще больше развезло. Произошла и резкая перемена в ее настроении. Смерть уже не страшила девушку как прежде. Теперь советской санитарке стало абсолютно все равно, что с ней сделают немецкие прихвостни. Будут издеваться над ней?… Пусть издеваются! Изнасилуют еще раз?… Пусть насилуют! Убьют?… Так пусть убивают! Пусть! Меньше ей мучиться в этой проклятой и невыносимой жизни.

«Пойдем, Анюта развлечемся!» — кто-то крикнул у девушки за спиной.

Полицаи вывели Тоню из хаты. Санитарку покачивало. Это было последствия от выпитого алкоголя и пережитого сексмарафона.

«Стой здесь» — приказал Василь.

Тоня безропотно подчинилась.

Из конюшни немецкие холуи вывели двадцать семь человек пленных. Среди них — женщины, мужчины, дети, старики, старухи. Полицаи выстроили людей в одну шеренгу, спиной к Антонине, а лицом к длинной и глубокой траншее.

«Это партизаны и члены их семей», — объяснил девушке Василь. — «Этих гадов надо расстрелять. Всех до единого. Поняла?»

Антонина покорно кивнула.

Кто-то из полицаев подкатил к Тоне станковый пулемет «Максим» с заряженной патронной лентой.

«А ну давай, Анька-пулеметчица… тьфу ты, Тонька-пулеметчица, давай стреляй по врагам Локотской республики и великой Германии. Фюрер тебя наградит».

Что же, стрелять, так стрелять. В своих, так в своих. Тоне сейчас было все равно в кого разрядить пулеметную ленту. И ничуть не грызла совесть. Девушка оправдывала себя тем, что если бы не товарищ Сталин, то и не было бы сейчас этого трагического спектакля. Это Сталин заставил ее воевать. Это он — вождь всех времени и народов — бросил ее юную хрупкую девушку навстречу фашистским танкам, и тем самым обрек ее и на ужасный плен. Сталин думал, что она не выживет в этой мясорубке под названием Вяземский «котел», а она вопреки его воле жива и здорова. И жизнь ее пока продолжается. Пусть и таким нелепым и неприглядным образом…

Антонина опустилась на голые поцарапанные колени и, заслышав команду: «огонь!» почти не целясь, нажала на гашетку…

«Максим» застрочил. Смертоносные пули стали безжалостно вонзаться в тела пленных. Пулеметная лента, извиваясь как змея в предсмертных конвульсиях, постепенно освобождаясь от патронов. Звук выстрелов заглушал крики и стоны погибающих людей. А Тоня все стреляла и стреляла. Вскоре все двадцать семь человек лежали вповалку, кто мертвый, а кто раненый. Полицаи добили пленных из винтовок и столкнули их ногами в ров. Расстрел был окончен.

Новоявленную карательницу кто-то поднял с колен, обнял и расцеловал в губы.

«Гут, Тонька-пулеметчица! Зер гут!» — орали ей ошалелые от спиртного и чужой крови полицаи, — «Скоро будет другая партия, не промахнись!»

Девушке дали еще выпить самогона, заплатили тридцать марок за выполненную работу и предложили сотрудничать. Она согласилась. Ей дали большую комнату при конюшне конезавода, которую немцы при приходе в Локоть превратили в тюрьму. Комнату Макарова обустроила согласно своему вкусу и пристрастиям. Здесь было все для комфортного отдыха и приведения себя в порядок, и здесь Тоня чувствовала себя единственной хозяйкой и устанавливала «правила игры» для гостей. Помещение больше походило на стильный будуар, чем на обычную комнату: мягкий диванчик, туалетный столик с парфюмерией и косметикой, небольшая ванна без душа, но с лейкой вместо него, шкаф с вещами, ковры, картины, статуэтки, антикварные часы с ходиками. Практически все это было реквизировано у местного населения.

Вскоре Тоньку-пулеметчицу заприметил начальник тюрьмы Иванин и взял под опеку. Больше группового секса в жизни Антонины не было. Не было и рядовых полицаев или солдат. Был лишь начальник тюрьмы и некоторые немецкие офицеры. Они брали ее уже по согласию, а не насильно. Один офицер подарил девушке новенькие сапоги и уже вечером хмельная и разбитная Тонька плясала под пьяный хохот и возгласы немцев на дощатом полу в вечернем клубе. Фашисты обожали Макарову, и после секса или выполненной работы дарили пулеметчице мыло, папиросы, сигареты, одеколон.

Как мы знаем перед первым расстрелом ее насильно напоили самогоном и заставили строчить из пулемета, но потом она уже пила самостоятельно — и уже после расстрелов. Пила для того, чтобы снять стресс, чтобы не мучила совесть, чтобы забыть день сегодняшний и день вчерашний. И стреляла в пленных она уже сама, никто ее не заставлял. Нет, стреляла не за идею, и уже не за страх, а за немецкие марки, достойное жилье и привольную жизнь. Эта существование ее вполне устраивало. Главное, что она жива, а все остальное не в счет.

Антонине нравилась ее нынешняя роль прислужницы немцев. А отчего бы она ей не нравилась? Ее любят, лелеют, уважают, делают разные презенты. Она в тепле, сыта, накормлена, обеспечена хорошей работой. А что касается ее соотечественников, которых она расстреливала… Так они сами виноваты, что попали в плен. Если бы храбро сражались, то не очутились бы в плену. Это их судьба. А ее судьба — великая Германия! Советского Союза уже скоро не будет, немцы сотрут его с лица земли до основания. И от тайги и до Британских морей. Вон, какая у них силища! А она — Тонька-пулеметчица — уже зарекомендовала себя в немецкой армии с лучшей стороны. Значит, если она и дальше так будет стараться, то ее непременно повысят по службе. И может вполне так случится (с чем черт не шутит!), она выйдет замуж за какого-нибудь немецкого офицера и станет стопроцентной фрау, а вместе с тем достойной гражданкой своей страны — Третьего Рейха. Вот тогда и начнется для Антонины Макаровой, бывшей советской гражданки, великая и достойная жизнь.

А пока… расстрелы, пьяные оргии, прием офицеров в своем импровизированном будуаре и мечтания о прекрасном будущем.

У Макаровой было еще одно странного свойства развлечение. В свободное о работы время она обходила стойла забитыми пленными и, молча и внимательно, разглядывала их. Настороженных, злых, дерзких, подавленных, угрюмых. Словно Тоня была в музее. Ей было любопытно — кого из заключенных она скоро отправит на тот свет. А кто пойдет во вторую очередь…

Истории не известен день и месяц рождения Тони Панфиловой (Макаровой), но известен год — 1920-ый.

У Тоси было типичное советское детство. Сначала детский сад: игра в куклы, коллекционирование фантиков, катание на карусели в Парке культуры и отдыха, мороженое, ситро, лимонад. Потом школа: учеба, сдача норм ГТО, стрельба в тире, торжественные линейки, ведение общественной работы. В общем, все как у советских ребят — будущих строителей коммунизма.

В 1934 году на экраны страны вышла картина братьев Васильевых «Чапаев». Успех картины был просто ошеломляющий. Сам вождь народов Сталин считал «Чапаева» лучшим фильмом советской кинематографии и просмотрел его более 30 раз! Сотни девчонок и мальчишек сбегали с уроков лишь в очередной раз посмотреть этот фильм. В числе их была и Тося. И если тогда своими кумирами мальчишки признавали Чапаева, Фурманова или Петьку, то героиней девчонок, и в том числе и Тоньки, считалась Анка-пулеметчица. Тосе очень хотелось подражать этой кинематографической большевичке со смелым и лихим характером. Иметь такой же, как у нее пулемет «Максим», умело с ним обращаться, также метко, как она, поражать врагов Отчизны и пользоваться заслуженной революционной славой.

Естественно, любимой сценой в фильме у восьмиклассницы Тоси Макаровой была «Психическая атака каппелевцев» и геройский подвиг большевички. Она готова была пересматривать эту сцену чуть ли не сотню раз! Марширующие стройными рядами белогвардейцы в эффектных и единообразных чёрных мундирах с белыми аксельбантами, завораживающая и четкая барабанная дробь, знамена с черепами и костями; крылатая фраза, брошенная одним из красноармейцев: «Красиво идут. Интеллигенция»; Анка в папахе, метко строчащая из пулемета и хватающаяся в отчаянии за голову в тот момент, когда у нее кончились патроны. И, наконец, финал сцены — лихая конная атака во главе с самим Василием Ивановичем Чапаевым и бегущие в панике офицеры. Знала бы она — Антонина Макарова — что через семь лет ее мечта воплотиться в реальность, но в такой уродливой и страшной форме — то вряд ли бы ходила по нескольку десятков раз в кинотеатр на один и тот же фильм и любовалась подвигами бесстрашной Аньки-пулеметчицы. Но это будет потом, а пока Тося наслаждалась счастливым советским детством и юностью и благодарила за это, согласно пионерским, а затем комсомольским распоряжениям, главу Советского Союза — товарища Иосифа Виссарионовича Сталина.

Но вот началась война. Тоня как истинная патриотка решила помочь Родине в трудный момент и записалась в добровольцы. Она окончила ускоренный курс санинструкторов и сразу отправилась на фронт. И здесь ей откровенно не повезло: она попала в огненный и смертоносный ад под названием Вяземский «котел»!

30 сентября 1941 года по приказу Гитлера началась операция «Тайфун» — наступление на Москву. 2-я танковая группа генерал-полковника Гудериана с линии Гадяч — Путивль — Глухов — Ногород-Северский перешла в наступление на Орел и Брянск. На дальних подступах к Москве, на Западном направлении, пока было относительное затишье. Командующий Западным фронтом генерал-полковник Конев продолжал уделять особое, внимание трассе Москва — Смоленск.

Немцы все больше вгрызались в оборону русских. Конев просил помочь Сталина танками, самолетами, снарядами — но напрасно. Помощи не было. Сталина больше заботило Юго-Западное направление фронта.

1-го октября началось мощное наступление немцев. И глава СССР принимает решение вывести из состава Резервного фронта 49-ю армию для прикрытия Орловского, Курского и Харьковского направления. При этом Сталин не счел даже нужным поставить в известность командующего Западным фронтом Конева о передислокации этой армии, находящейся в тылу его 30-й армии. Так осуществлялось «эффективное взаимодействие» между Западным и Резервным фронтами под руководством Верховного Главнокомандующего и Генерального штаба.

2 октября, рано утром, огневая мощь немцев обрушилась на «адский котел» под Вязьмой, в который попали сотни тысяч наших солдат из ополченских дивизий. А это были полуинвалиды, школьники, девушки, старики. Ополченские дивизии, предназначались первоначально для тыловых работ и тыловой службы. Но им не повезло — их бросили на передовую. Началось уничтожение людей и вооруженных и безоружных, умеющих воевать и не умеющих. Началась массовая паника, дезертирство. Между частями полностью отсутствовало взаимодействие, и солдаты и командиры не знали что делать.

Это было избиение младенцев!

Например, Краснопресненская ополченская дивизия, не имевшая ни какого боевого опыта, вступила в бой с 15-й пехотной дивизией немцев, которая имела опыт военных действий и в Польше, и во Франции, да и России. В результате — на одного убитого немца приходилось 15–20 убитых ополченцев. А добровольцы Фрунзенского, Ленинского, Москворецкого, Ростокинского районов Москвы встретились с немецкими танковыми дивизиями, да так, что на одну ополченскую дивизию приходилось по две танковых, а то и более дивизий! Наших солдат Панцерваффе просто расстреливали, давили и закатывали в землю! Тем более ополченские дивизии были практически безоружны. Советские военачальники распорядились выдать на десять ополченцев… одну каску! Мол, обойдутся солдаты и без касок. Вооружения вообще было у ополченцев аховое: винтовки, пулеметы времен гражданской войны, и в основном — иностранного производства. Пушек и минометов тоже было мало. Встречались, например, французские пушки, расточенные под советский снаряд. О противотанковых средствах и говорить нечего.

Силам немецкой группировки «Центр» удалось прорвать оборону советских войск и окружить четыре армии в составе: 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артиллерийский полк. Убитых оказалось 380 тысяч человек; в плен попало свыше 640 тыс. человек.

Основные силы армии «Центр» двинулись дальше, к Москве, а отряды СС и полиции стали прочесывать ближайшие леса. Раненых бойцов Красной армии немцы добивали, а живых брали в плен. Во время одного такого рейда поймали Тоню и еще с дюжину советских солдат. Потом их всех под усиленным конвоем полицаев отправили к основной толпе военнопленных. После многотысячную толпу бывших советских солдат загнали на огромное поле и огородили колючей проволокой. Люди сидели и спали прямо на голой земле. А нахождение в плену в то время было равносильно смерти. Уже было не лето. В начале октября грянули ранние морозы, а 7-го октября выпал первый снег. В грязи, снегу, на холодной земле, под открытым небом, почти без еды, без теплой одежды, пленные просто были обречены на скорую и верную смерть.

И люди гибли сотнями.

Тоне явно не хотелось умирать в столь молодом возрасте. Впрочем, как и ее знакомому по плену — красноармейцу Федчуку. У них созрел простой, но дерзкий план. Один участок, ближе к лесу, был менее охраняемым, чем другие, и колючая проволока имела несколько разрывов. Вот именно через этот спасительный участок и решили бежать Федчук и Макарова. Подговорив еще пятерых безумцев из числа пленных, они ночью перемахнули через колючую проволоку и рванули в лес. Но часовые не спали. Троих красноармейцев при побеге застрелили, двое других скончались от ран позже в лесу, а Федчук и Макарова остались живы. Их даже не задела ни одна пуля.

Счастливчики — что и говорить!

Вдвоем мужчина и девушка стали блуждать по лесу. Было холодно и сыро, и они начали замерзать. К счастью, у Федчука оказались запрятанные до поры до времени спички, и беглецы разожгли костер…

Занимался рассвет…

Желтые языки пламени с жадностью принялись глодать сломанные ветки и сучья. Костер разгорался все сильнее, а беглецам становилось все комфортнее и теплее. Они сидели на толстой и шершавой поваленной сосне, обнявшись и тесно прижавшись друг к другу и жарили на тонких веточках лесные грибы.

Вот оно простое человеческое счастье: согревающий костер, одинокий молчаливый лес, незатейливая полезная еда и осмысление того, что ты до сих пор живой, а твоя верная смерть осталась за несколько километров отсюда. Чего еще более желать? Но появляющеюся время от времени чувство неопределенности — что там впереди? — и чувство страха — а вдруг их поймают и убьют — мешало парочке в полной мере насладиться скоротечным счастьем. Но и этим мигом они дорожили.

Становилось жарко… От близости тел, от разгоревшегося вовсю огня. Тоня расстегнула верхние пуговицы гимнастерки. Федчук увидел ложбинку между ее грудей. Эта картинка так сильно его возбудила, что он невольно потянулся к девичьей груди. Так порой изнемогающий от жажды путник бросается к студеному ручью, чтобы вдоволь напиться. Тоня почувствовала сексуальный импульс Федчука и невольно подалась навстречу. Их губы встретились и слились в сладкий и продолжительный поцелуй… А дальше был яростный и умопомрачительный секс. Они любили друг друга как в последний раз. Страх перед неизбежным лишь усиливал их желание и чувствительность.

Так бывает иногда, что при чувстве опасности резко включается инстинкт размножения. Природа в этом плане умна. Она очень заботиться о подержании человеческой популяции. Если самец даже и погибнет, то пред смертью успеет осеменить самку и человеческий род продолжиться. Есть даже примеры. В одном журнале по психологии описывалась ситуация произошедшая во время теракта 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке в США. Дело происходило в одном из небоскребов, объятых пожаром. Некая женщина, спасаясь от неминуемой смерти, заскочила в лифт, где был некий мужчина. Они совершенно не знали друг друга, так как были из разных компаний и работали на разных этажах. При спуске вниз женщина вдруг почувствовала совершенно дикое и неопределимое желание срочно заняться сексом. Незнакомым мужчина не стал возражать против этой неожиданной затеи. Пока парочка доехала до первого этажа, все у них благополучно получилось и разрешилось. Когда дверцы лифта открылись, любовники разбежались в разные стороны, не обмолвившись ни словом. И больше они никогда не встречались.

Так и в нашем случае. Стресс и переживаемый страх толкнул наших героев на страстное соитие.

Когда оно закончилось, партнеры принялись разжигать едва не погасший костер.

«Выходит, у тебя это в первый раз, Тося?» — удивленно спросил Федчук, подкладывая сучья в огонь.

«Угу…» — кивнула головой Макарова, тесней прижимаясь к милому.

«А я думал в двадцать лет уже…»

«Что уже?…»

«Должна быть… не девочка».

«Некогда было. Школа, комсомол, общественная и спортивная работа, курсы санитарок, а потом вот, война…»

«А немцы не приставали?»

«Некогда им было. Да и добрые они сейчас, они же выигрывают войну, скоро, наверное, и Москву захватят».

«Тебе понравилось?»

«Поначалу нет, но потом… Очень понравилось. Я еще хочу… И, кажется, я уже влюбилась в тебя».

«Влюбилась, вот так чудеса», — откровенно усмехнулся Федчук.

Едва рассвело, парочка тронулась в путь. Пока они шли, ели ягоду, грибы, грелись у костра, занимались любовью. Антонина действительно влюбилась в Федчука, ведь он был ее первый мужчина. А первый мужчина для любой женщины — самый любимый и запоминающийся на долгие годы человек. Но Федчука лишь забавляла эта девушка. Ее наивная страсть, мечтания, желания. Сколько он таких перепробовал за свою жизнь — не счесть! И каждой обещал жениться и любить до гроба. Впрочем, как и Тоне.

Федчук сказал ей, что хорошо знает эти места и что где-то в нескольких километрах отсюда находится его родная деревня — Красный Колодец.

Беглецы прошли еще несколько километров…

Вдруг Федчук и Макарова остановились. Невдалеке послышался лай собак. Сердце йокнуло в груди у обоих: неужели немцы?! Но славу богу, это был лай не немецких овчарок, а обыкновенных деревенских шавок. Потянуло и печным дымом. Красноармеец Федчук оглянулся по сторонам. И сразу повеселел, приободрился и удовлетворительно хмыкнул:

«Кажется, пришли. Там моя деревня».

Макарова тоже обрадовалась. Сейчас они с любимым помоются в деревенской баньке, поедят нормальную человеческую еду, сожгут свою армейскую форму, наденут цивильную, станут похожи на обыкновенных гражданских людей и будут искать потом своих: либо партизан, либо регулярные части. Главное чтобы в деревне не было немцев. Но Федчук неожиданно сказал Макаровой:

«Ну, Тося, давай прощаться…»

Макарова сильно удивилась словам возлюбленного. Растерянная улыбка скользнула по ее губам.

«Как прощаться?… Я что-то не понимаю, ты шутишь?…»

Федчук престал улыбаться и принял серьезный вид.

«Какие тут шутки. Я не хотел тебе поначалу говорить, боялся, что ты расстроишься раньше времени, но теперь приходиться признаться. Я пришел домой, а там меня ждет… жена, дети. Я женат, Тося, прости. Поэтому я не могу тебя взять с собой. Извини…»

«Женат, дети…» — словно в сомнамбуле произнесла девушка.

Антонину словно обухом по голове ударили. Она отшатнулась от солдата, глаза ее широко открылись от изумления и боли, она окатила Федчука ледяным презрением.

«Какая ты мразь все-таки», — процедила слова ненависти Тоня. — «Как ты мог?! Использовал слабую доверчивую девушку вместо подстилки в лесу. Так получается? Грелся, спасался от холода, удовлетворял свою похоть — а теперь прощай?! Какая же ты сука, Федчук!.. Любовь… Какая я наивная дурочка… Развесила уши…Какая ты подлая душа…»

«Можешь, как хочешь меня обзывать, а я пошел к своей семье… Я тебя не знаю, ты меня не знаешь. И не вздумай увязаться за мной — все ребра пересчитаю», — с угрозой сказал бывший красноармеец. — «Ты мне еще спасибо должна сказать, что я тебе помог бежать и вывел к нашим, а не к немцам. А попала бы к фашистам — они тебя бы враз расстреляли за побег. Вот так, Тося… Ну, не держи зла, прощай!..»

«Чтоб ты издох, сволочь…» — зло выпалила Макарова.

На эту реплику Федчук уже ничего не ответил, а углубился в лес, в сторону поселка Красный Колодец. Тоня еще какое-то время продолжала стоять на месте и смотреть с ненавистью вслед удаляющемуся любовнику.

Это был ее личностный крах. И такой удар по женскому самолюбию! Так ее никто еще не унижал в этой жизни. Как это больно, горько и противно на душе. Почему ее так предали?! Сначала Родина, которую она любила и уважала больше всех. Она просто взяла и бросила ее, безоружную и неопытную санитарку, на натасканных псов Вермахта. То есть бросила на верную гибель. Не оставив ей никаких шансов на спасение. Потом ее предал первый мужчина, которого она безумно полюбила.

К чему ей теперь жить? Куда идти? Что делать?

Тоня испытывала жуткий голод и апатию. Девушка постояла еще минут десять на опушке и пошла вперед, ничего не боясь. Ей было на данный момент все равно. Если попадет к немцам — то будет служить им. Если к нашим, то тогда продолжит воевать за Родину.

Чет иль нечет.

Но жребий судьбы оказался немилосердным к Антонине Макаровой: она вышла к поселку Локоть к немцам и ее заново арестовали…

Поселок Локоть (сейчас Брянская область) всегда славился своим отменным конезаводом. На месте конезавода когда-то существовало имение Апраксиных, потомков смоленского генерал-губернатора, они с середины девятнадцатого века разводили орловских рысаков. В 1870 году в имении Апраксиных, в которое входил и Локоть, были построены конюшни с метровыми стенами. В 1882 году вотчина Апраксиных было куплено царской семьёй для Великого князя Георгия Александровича. После его наследовал Великий князь Михаил, родной брат последнего императора России Николая II.

В 1895 году был подписан царский указ об организации Заводской Орловской конюшни. Михаил Романов распорядился разбить вокруг имения липовую аллею и яблоневый сад. Яблони посадили по прихоти великого князя в форме двуглавого орла.

Потом грянула революция, царей и князей не стало, а имение сгорело… Яблони и липы распределились по участкам советских граждан. А конезавод продолжил свою работу. В 1920 году было принято решение о продолжении традиции разведения орловских скакунов. И теперь уже не княжеские холуи, а свободные граждане молодой Советской республики выращивали для своего новоиспеченного государства превосходных и крепких рысаков. Но вот разразилась Великая Отечественная война. Локотских лошадей забрали для нужд Красной Армии, и конюшни опустели.

Локоть был вскоре захвачен немцами и объявлен столицей Локотской республики. Ее главой стали бургомистр Константин Воскобойник и обер-бургомистр Бронислав Каминский. Оба — бывшие красные командиры.

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер приказал создать образцовую для местных жителей территорию. Его цель — показать всему миру как хорошо живется на освобожденной от большевиков земле бывшим гражданам СССР. Как им нравятся фашистские порядки и образ жизни. Местные жители по приказу немецкого командования ходили по поселку с плакатами «Гитлер-освободитель!» и их фотографировали немецкие военные корреспонденты. Пусть Европа и весь остальной мир увидят как прекрасно живут на освобожденной от коммунистов земле бывшие советские граждане.

Административная система Локотского самоуправления во всем копировала систему, распространенную и в других оккупированных фашистами областях. Основополагающая идея таких систем в том, что вся полнота власти на местах принадлежит не немецким комендатурам, а органам местного самоуправления. Практически любым германским органам власти запрещалось вмешиваться во внутренние дела Локотской республики. Немцы могли лишь посоветовать местным руководителям что-то сделать или оказать какую-нибудь посильную помощь.

На территории республики прислужники немцев попытались создать свою партию. В конце ноября 1941 года глава Локотского самоуправления Константин Павлович Воскобойник опубликовал манифест Народной социалистической партии «Викинг». В нем говорилось о том, лидеры партии будут ратовать за уничтожение коммунистического и колхозного строя, наделение крестьян пахотной землей и приусадебными участками, развитие частной инициативы и беспощадное уничтожение всех евреев и бывших комиссаров. Но в планы гитлеровского военного командования не выходило создавать на оккупированной территории, какие бы то ни было политические партии, поэтому холуйскую инициативу бургомистра Воскобойника оно не поддержало.

Самое интересное, что на территории данной республики ходили две денежные единицы — советский рубль и немецкая рейхсмарка.

Когда немцы заняли Локоть, то лучшего места для тюрьмы, чем конюшни и придумать было нельзя. Высокий забор конезавода обнесли колючей проволокой и поставили вышки с часовыми. В конюшнях в каждом стойле помещалось по двадцать семь- двадцать восемь человек. Было очень тесно и люди в основном стояли. Причем, по многу часов.

«Стон вокруг был. Людей набивали в стойла так, что нельзя было не то, чтобы лечь, даже сесть», — рассказывала потом местная жительница Лидия Бузникова.

Другой очевидец тех событий Елена Мостовая, которую молодой девушкой бросили в «лошадиные казематы» за то, что она рисовала тушью партизанские листовки, сообщала следующие подробности:

«Электричества не было, свет только тот, что из окошка, почти полностью заложенного кирпичом. И только один просвет — если встать на подоконник, то можно заглянуть и увидеть мир божий».

По иронии судьбы сейчас эта 80-летняя женщина живет недалеко от своей бывшей тюрьмы.

Брянская область в те суровые годы была домом родным для партизанов. В отместку за лихие партизанские рейды фашисты расстреливали ни в чем не повинное мирное население. Причем, порою, за одного убитого немца разъяренные германские солдаты убивали с десяток местных жителей, а других — сажали в «Локотскую тюрьму» и уже потом расстреливали.

И вот в этом «конезаводском каземате» тюремным палачом и работала Антонина Макарова. Она из доверчивой и доброй девчушки по имени Тося-санитарка превратилась в жестокого и кровожадного зверя по прозвищу Тонька-пулеметчица. Днем она убивала пленных, а вечером развлекалась на полную катушку: пьянки, сексуальные оргии, танцы. Тонька-пулеметчица удивляла своей жестокостью даже немцев. За всю свою карательную карьеру Антонина Макарова расстреляла свыше 1500 человек(!).

Как-то одна местная жительница, погибающая с голоду, пришла к немцам попросить соли. Навстречу ей попалась Макарова. Узнав о нужде женщины, карательница милостиво согласилась помочь ей и привела в свой будуар. В комнате Тоньки, женщина увидела заряженный боевой лентой пулемет «Максим» и гору различной одежды.

«Хочешь, я подарю тебе блузку — расщедрилась Антонина.

«Хочу», — откровенно призналась женщина.

«Вот выбирай…»

Женщина выбрала одну с синенькими и красненькими цветочками. Повертела ее в руках и разочаровано произнесла:

«Да здесь дырка… и какое-то темное пятно вокруг нее».

Тонька усмехнулась:

«Ничего постираешь, зашьешь… Это след от пули. Видишь ли, я расстреливаю людей, снимаю с них одежду и ношу, а иногда и дарю. Не пропадать же добру. А если что-то из одежды и попадаются с дырками, то не ленюсь, зашиваю. Если платье новое красивое, почему бы его не залатать. Вот эта прекрасная юбка, что на мне, третьего дня снята с одной девушки. Видимо модницей была она. Какая красивая и стильная вещь. Не правда ли? Герру начальнику тюрьмы жуть как нравиться моя юбка… Правда, ха-ха, ему нравиться больше то что под ней…»

От этих слов женщину будто ударило током, она выронила блузку из рук и резко выбежала из комнаты.

«А соль?» — крикнула вслед селянке Антонина.

Но женщины и след простыл.

«Вот дурочка. Где она еще такую вещь найдет. И соль не взяла. Точно, ненормальная», — покачала головой Макарова.

Тоня была в великом нетерпении, она предвкушала: скоро будет новый расстрел, новые шмотки, и она что-нибудь выберет для себя хорошее и стоящее.

Но недолго продлилось «фашистское счастье» Антонины Макаровой. В 1943 окончательно сломив хребет немецким войскам в битве под Курском, наши войска начали развивать наступление на Запад в брянско-гомельском направлении. В наступлении на Брянск участвовал не только Брянский фронт, но и Западный и Калининский. Во второй половине августа советские войска фронта развернули наступление на обоих флангах фашисткой обороны, но к 26 августа стало очевидным, что сил для этого недостаточно. Командующий фронтом с разрешения Ставки перенес главные усилия на правый фланг немцев.

7 сентября, 50-я армия под руководством генерал-лейтенанта Болдина начала мощное наступление на правый фланг фашистов и прорвала их оборону. В образовавшуюся брешь был брошен 2-й гвардейский кавалерийский корпус. Он 11 сентября форсировал Десну и захватил плацдарм на ее правом берегу в районе Жуковки. Затем доблестные конники перекрыли железную дорогу Брянск — Смоленск, угрожая немецким тылам.

Командование 9-ой немецкой армии было вынуждено отступать за Десну. Соединения Брянского фронта стали преследовать фашистов. Наших солдат в этом стремительном наступлении хорошо поддержала авиация. Советские самолеты успешно и без устали бомбардировали отходившие вражеские колонны, танки, опорные пункты, узлы сопротивления, переправы и помогали отражать редкие, но отчаянные немецкие контратаки. Успешному наступлению советских войск способствовала также и активная поддержка брянских партизан.

Немцы в панике отступали.

Выбирать Макаровой было уже нечего — нужно было спасать свою шкуру. И Тонька-пулеметчица ушла с локотскими тюремщиками и остатками германских войск на запад. Ей удалось раздобыть военный билет, который подтверждал, что в 1941–1943 годах она служила санинструктором в Красной армии. А потом ее и след пропал.

Искать Макарову комитетчики начали сразу после войны. На допросах многие каратели упоминали Тоньку-пулеметчицу. Ее еще называли «Тоня-медсестра» и «Тоня-москвичка». Но как ее звали на самом деле, никто сказать не мог. Сообщали лишь об одной запоминающей примете Антонины — угрюмая складка на лбу. Карательницу искали среди пленных и раненых. Была версия, что ее вывезли в Германию немцы и что она сейчас работает на западные спецслужбы. Но аналитики пришли к выводу, что ее возможно убили. Ее розыскное дело то сдавали в архив, то снова извлекали. Но МГБ, а затем и КГБ продолжали искать ее. Среди них был один настырный оперуполномоченный капитан Головачев. Коллеги его считали самым лучшим охотником за головами нацистских преступников. Отца Головачева убили на фронте, и опер поклялся мстить немцам и особенно предателям Родины. Он ловко находил, разоблачал и сдавал советскому правосудию изменников десятками, но вот отыскать карательницу Макарову ему пока не удавалось. Даже не было ни одной зацепки, ни одной ниточки, за которую можно было потянуть и распутать это сложное дело. Но тут произошел один счастливый случай, помогший Головачеву выйти на след Тоньки-пулеметчицы.

Это был 1976 год.

В Брянске, на улице подрались двое пьяных мужчин. Один из них нанес другому два ножевых ранения. И оба попали в милицию. В одном из дебоширов неожиданно опознали (вот удача!)… начальника Локотской тюрьмы — Иванина! Оказывается он никуда и не убегал и тридцать лет жил на Брянщине. Правда скрывался под другой фамилией и немного изменил внешность. Теперь предателем занялось само КГБ, а именно — капитан Головачев. На одном из допросов и всплыла настоящая фамилия Тоньки-пулеметчицы — Антонина Макарова. Бывший начальник Локотской тюрьмы поведал чекисту об их бурном романе с Тосей. Но Иванин сказал что, кажется, она теперь живет в Москве.

Головачев срочно выехал в столицу. Оказалось, что в Москве и Московской области проживает чуть ли не с сотню Антонин Макаровых. Всех их стали тщательно проверять. И проверяли целый год. Заподозрили только одну: она жила в городе Серпухов и работала продавщицей в магазине. По приметам все сходилось. Это она — Тонька-пулеметчица. Комитетчики во главе с капитаном Головачевым установили за карательницей наружное наблюдение. Потом в местную гостиницу привезли начальничка Локотской тюрьмы — Иванина. Чтобы тот при очной ставке опознал Макарову. Но случилось непредвиденное. У предателя Иванина не выдержали нервы, и он повесился в своем номере на люстре.

Головачев проклинал всех и все на свете. И в том числе себя за головотяпство. Как же он так? Не уследил за ценным свидетелем и теперь кто подтвердит, что Антонина Макарова из Серпухова это и есть та самая Тоня-пулеметчица. Но к счастью для проколовшегося капитана КГБ нашли других свидетелей Тонькиных преступлений. Их тоже привезли в гостиницу города Серпухова и поселили там. Под видом покупателей свидетели по очереди заходили в магазин, где работала предполагаемая Антонина Макарова, и пытались ее опознать. Но все они дружно сказали по окончанию следственного эксперимента, что это «не она». Головачев сильно расстроился по этому поводу. Получается, что целый год им потрачен впустую и поиски неуловимой карательницы надо начинать, практически, с нуля. Но капитан не сдавался. Сжав волю в кулак и запасшись отменным терпениям, он как хорошая гончая собака пытался снова взять след предательницы. Он по всему Союзу разыскивал Тоньку. Но шли месяцы напряженных поисков — и не было ничего обнадеживающего в этом деле!

И вот, наконец, Головачеву снова несказанно повезло!

Некий сотрудник министерства обороны Гинзбург, выезжая за границу из города Лепель, Белорусской ССР, указал в анкете девичью фамилию своей жены — Антонина Макарова.

Капитан Головачев немедленно отправился в Лепель. Прибыв туда он быстро навел справки про лепельскую Макарову-Гинзбург. У Антонины оказалось двое детей — две девочки. Ее муж — ветеран войны, бывший красный командир, уважаемый всеми в городе человек, к тому же имеющий благодарность от самого товарища Сталина. Место работы Макаровой — фабрика по выпуску телогреек. Она заслуженный работник, передовик производства, ее портрет украшает доску почета. Головачев крепко задумался: так та это Тонька-пулеметчица или не та? В таком деле не должно быть ошибок и мелочей, иначе в случае провала разразиться жуткий скандал, и Головачеву и его коллегам не поздоровиться от партийных бонз. Комитетчики решили действовать осторожно.

Для начала за подозреваемой установили наружное наблюдение. Потом ухитрились снять опечатки пальцев Макаровой. Как это удалось чекистам. Дело в том, что на фабрике для работников стоял автомат с газированной водой. И когда Антонина во время обеденного перерыва утолила жажду водой с сиропом, то стакан, из которого она пила тут же быстро и незаметно изъяли чекисты. А дальше было делом техники. Осторожно сняли слепки со стакана — и вот тебе пальчики предполагаемой преступницы! Но Макарова что-то заподозрила. Она стала часто оглядываться, присматриваться, путать след. Чтобы не вспугнуть раньше времени Макарову КГБ снял наружку. Целый год подозреваемая гуляла без комитетской слежки. За это время она успокоилась, и у нее притупилась бдительность.

Здесь Головачев разработал новую операцию. Он послал своего подчиненного на фабрику на торжественный концерт посвященный Дню Победы. Чекист сначала смешался с толпой, а потом, как бы невзначай, подошел к Макаровой. Он стал задавать вопросы о ее военном пути, где воевала, с кем, о местах дисклокации воинских частей и соединений. Ветеранка заметно смутилась. Она не могла вспомнить не имен командиров, ни названия частей. Эксперимент с проверкой Макаровой на знания театра военных действий, имен командиров и воинских частей удался на славу. Это окрылило капитана Головачева.

В июле в Лепель привезли главного свидетеля по делу карательницы. Стали разрабатывать операцию по опознанию Тоньки-пулеметчицы и ее аресту. Решили пригласить Макарову в СОБЕС для якобы перерасчета пенсии. Роль бухгалтера СОБЕСа играл Головачев. Свидетельница тоже изображала сотрудницу СОБЕСа. В случае успешного опознания Макаровой женщина должна была подать капитану условный сигнал. Но женщина заметно нервничала, и чекист боялся, что она сорвет операцию.

И вот в назначенный день и час ничего не подозревающая Антонина Гинсбург зашла в бухгалтерию и стала разговаривать с Головачевым, но свидетельница не подала условного сигнала. Капитан заволновался: неужели снова ошибка?! Неужели провал! Но когда Гинсбург вышла, свидетельница тут же дала волю чувствам:

«Это она, она, товарищ капитан!» — воскликнула чуть не плача женщина. — «Она убивала моих родственников!»

Головачев возликовал: он все-таки отыскал предательницу!

Итак, Макарова была опознана. Осталось только ее арестовать. С этим делом не стали долго затягивать. Комитетчики быстро разработали операцию по задержанию карательницы и стали ее так же быстро осуществлять.

В 10 часов утра Антонину Гинзбург вызвали к начальнику отдела кадров фабрики. Там ее и задержали и надели на руки наручники. Невероятно, но Макарова-Гинзбург ничему не удивилась. Она не впадала в истерику, не орала. На лице у нее не было ни страха, ни волнения, ни слез. Она производила впечатление решительной и волевой женщины. Ее посадили в черную «Волгу» к капитану Головачеву. За головной «Волгой» пристроилась другая черная «Волга» — машина сопровождения.

Когда автомобили подъехали к зданию лепельского КГБ, Макарова попросила закурить. Головачев разрешил снять с женщины наручники и дать ей пачку «Беломора». Антонина с наслаждением затянулась крепкой папиросой. Она молчала и курила, молчала и курила и все смотрела в окно. Она была спокойна и отрешенна. Потом пожилая женщина поднялась в кабинет Головачева и спокойно стала рассказывать о своей первой и второй жизни.

…Немцы в панике отступали. Советские войска стремительно продвигались по Брянщине.

Антонина враз стала не нужна никому из своих ухажеров. Ни начальнику Локотской тюрьмы, ни немецким офицерам. Никто не взял ее с собой. Все спасали свои жизни в одиночку. Тогда Тоня охмурила одного немца-повара в звании ефрейтора и вместе с ним, согревая его осенними ночами, стала пробираться на Запад. Так они дошли до самой Польши. Но во время одной из бомбежек ефрейтора убило, и Тонька-пулеметчица снова осталась одна.

Перед ней стоял нелегкий выбор: либо идти с немецкими войсками дальше на запад, в Германию, либо, замаскировавшись под бежавшую из плена санитарку, возвратиться на восток, в СССР — авось ее никто и не узнает! Главное, миновать Брянщину и особенно поселок городского типа Локоть, где карательницу знала каждая собака. И Тоня как не парадоксально решила повернуть в сторону наступающей Советской Армии. Это был весьма нестандартный и рискованный ход, но именно он позволил Макаровой прожить еще сорок лет на свободе. Ей поверили в НКВД, и она снова очутилась в Красной Армии. Ее отправили служить в Кенигсберг, в военный госпиталь. Там Тоня и познакомилась со своим будущим мужем, раненым фронтовиком Гинзбургом и после замужества взяла его фамилию.

Жизнь для Антонины Макаровой началась с чистого листа. Никто не знал о ее предательстве и преступном прошлом. Теперь она снова стала типичной советской гражданкой. Как все гражданки СССР она работала на производстве, ходила на демонстрации, субботники, в дом культуры на танцы, вела общественную работу, читала советские газеты и смотрела кино. В том числе и свой любимый фильм «Чапаев».

Потом Антонина родила двух девочек.

«Фронтовичка, герой производства», — с уважением говорили о ней народ.

Ее уважали, ценили. На фабрике, в семье. Муж ее очень любил. И дети. Тоня была в то время счастлива. Она жила заново. Словно и не было того позорного и страшного прошлого. Макарова просто вычеркнула его из своей памяти. Всевышний дал ей новый шанс, и она им воспользовалась. Теперь у нее была настоящая полноценная семья, заботливый супруг, хорошие детки, она уважаемый всеми человек и живет полноценной и насыщенной жизнью счастливой советской женщины.

Но… дав Антонине много лет новой жизни в другой ипостаси, Бог все-таки, в конце концов, решил призвать карательницу к ответу за ее нацистские преступления.

«Ее действительно ничто не мучило, не тревожило. И только в последний год, говорит, что-то начало беспокоить, сниться что-то нехорошее стало…» — рассказал Петр Головачев. — «На улицах городка чудились тени из ее прошлого — но она ничего не подозревала. Лишь тревожно спала».

Попрощаться после ареста Макарова ни с кем не успела. Потом ее супруг и дети узнали о Тоньке-пулеметчице. Муж долго не мог поверить в невероятную и чудовищную правду. Его жена — нацистский преступник?! Каратель и враг народа?! Быть не может!!! А когда поверил, то забрал детей и навсегда покинул город.

Летом 1978 года Макарову привезли специальным конвоем в Локоть. Местные жители те, что выжили в войне, ее сразу опознали. Хотя она постарела, пополнела, носила очки в тяжелой роговой оправе, но она была узнана. По жесткому колючему взгляду и угрюмой складке на лбу. На очную ставку с Макаровой местные жители шли неохотно. Многие даже через столько лет боялись жестокой фашистки Тоньки-пулеметчицы.

Потом был следственный эксперимент. Ее привезли к бывшей Локотской тюрьме — конюшням конезавода. Преступница, опустив глаза, обреченной и усталой походкой прошла пятьсот метров от тюрьмы до места расстрелов. Там она подробно рассказала следователям, как она убивала пленных.

На допросах в июне 1979 года Макарова дополнила свои показания:

«Я расстреливала заключенных за тюрьмой, примерно в пятистах метрах от тюрьмы, у какой-то ямы или траншеи. По команде кого-либо из начальства я или ложилась за пулемет, или становилась на колени и производила стрельбу из пулемета по обреченным, стреляла до тех пор, пока не падали все… Все заключенные были для меня одинаковы. Менялось только количество, остальное было как обычно: мне приказывали расстрелять группу, на место расстрела кто-либо выкатывал мой пулемет, по чьей-либо команде я ложилась за пулемет и стреляла, а после я уходила с места расстрела. Обстоятельства расстрела я старалась не запоминать… А людей? Я их не знаю, они меня не знают, деньги, главное, платили. А война все спишет…»

Выходит, жизнь не списала. И решила посчитаться с Тонькой-пулеметчицей. В ходе следствия официально была доказана причастность Антонины Макаровой к расстрелу только 168 человек. Но и этого количества загубленных душ хватило для того, чтобы вынести подсудимой Антонине Макаровой-Гинзбург весьма суровый приговор. Ее судили в Брянске и приговорили к расстрелу.

На Руси смертная кара впервые появилась в 1398 году и зафиксирована в Двинской уставной грамоте. Великий царь Петр I распорядился наказывать смертной казнью за 123 состава преступления.

При Советской власти в 1947 году смертная казнь была отменена, но в начале 50-х ее возродили. К исключительной мере наказания приговаривали за умышленные убийства при отягчающих обстоятельствах, за групповое изнасилования, повлекшее за собой смерть потерпевшей, за дезертирство, шпионаж, измену Родине, а с начала 60-х годов — также за экономические преступления и хищения в крупных размерах.

Наша «героиня» Антонина Макарова-Гинзбург тоже удостоилась смертной казни. За предательство Родины, мародерство, массовые убийства при отяжеляющих обстоятельствах своих же соотечественников и за другие военные преступления.

Наступавший 1979 год был объявлен Годом женщины. Макарова ждала ответа на прошение о помиловании, но ей отказали.

Из зала суда приговоренную Антонину Гинзбург увезли в автозаке в тюрьму отдельно от других. В СИЗО ее обыскали, остригли наголо и переодели в тюремную робу, где горизонтальные широкие серые полосы чередовались с темно-серыми. Зэчка была подавлена и заторможена: медленно двигалась, не сразу отвечала на вопросы, а иногда их вообще не понимала. Ее поместили в одиночную камеру. Теперь она была в шкуре тех людей, которых она расстреливала.

И вот теперь для Антонины Макаровой небо стало в клеточку, а жизнь в полосочку. Кругом — четырехметровый забор с колючей проволокой. На цепях под проволоками — псы натасканные, лютые. На вышках — солдаты-вэвэшники с автоматами. И не сбежать горемычной предательнице Родины никуда и не скрыться.

Дни для зэчки Макаровой потянулись унылой чередой. Она вспоминала школу, начало войны, Вяземский котел, первый плен, второй, свои военные «подвиги», «Локотский будуар», как она пробиралась с Федчуком по брянским лесам, как развлекалась в клубе с немцами. Прокручивала в голове и вторую свою жизнь. Словно отматывал киноленту назад.

Все-таки предчувствие не обмануло ее: за ней следили. И все-таки нашли. Надо было бы ей тогда не возвращаться в СССР, остаться где-нибудь в Европе. Может, была бы до сих пор жива.

Говорят она предатель, изменник родины. А Сталин разве не предатель? Кинуть миллион жизней на закланье в Вяземский «котел» — и совесть не болит? Ему и его генералам было наплевать на таких, как Тоня Макарова. Лишь бы самим остаться целыми. На их орденах и медалях — кровь сотни тысяч людей. А ей хотелось жить. Очень хотелось жить. Им этого не понять.

Антонина подала снова прошение о помиловании, но ей отказывали. Она написала очередное письмо и ждала с надеждой положительного ответа. Лишив жизни почти около 1500 человек, она цеплялась за свою единственную жизнь. Ее снова посетило забытое чувство. Страх за свою жизнь. Как тогда в 41-ом, когда она панически боялась умереть. Но как не страшилась Макарова умереть, она старалась утешить себя мыслью, что все-таки прожила на земле целых 58 лет, а ведь могла закончить свою жизнь и в 21 год.

Макарову в тюрьме никто не навещал. И вот наступило 11 августа 1979 года.

…Тишину просторной комнаты вдруг нарушил телефонный звонок. Прокурор, надзирающий за местами лишения свободы, в домашних тапочках и халате снял трубку. Звонил начальник местного СИЗО:

«Здорово, Михалыч! — бодро поприветствовал прокурора «кум».

«Привет, Федорович. Что случилось?»

«Сегодня для тебя работенка есть. Машину уже выслали».

«Понятно, а я хотел сегодня отдохнуть. Но ничего не поделаешь, буду ждать».

Михалыч тяжело вздохнул и начал облачаться в синюю форму с полковничьими погонами. Не удалось ему сегодня расслабиться: попить коньячка, посмотреть любимое кино и поспать. Вместо этого будет уже другое «кино», страшное и ужасное. И будет и алкогольное расслабление. Только уже под водочку и после пережитого стресса. Михалыч не любил эти мероприятия, но работа есть работа. Никто кроме него ее не выполнит.

Приехал «рафик» с затемненными стеклами и темными занавесками на окнах. Шофер просигналил. Прокурор выглянул в окно, закрыл дверь на ключ и спустился с третьего этажа вниз. Сел в машину. По пути немногочисленная компания прихватывала представителя ОИЦ (оперативно-информационного центра УВД) и поехала в СИЗО. Минут чрез тридцать добрались до тюрьмы. Машина въехала на территорию изолятора без всякого осмотра.

Представители пенитенциарной системы дружно спустились по лестнице в полуподвальное помещение. Помещение состояло из двух комнат. Одна комната — обычная. Со столом, стульями, с линолеумом. Другая — пустая с бетонным полом, покрытым железными листами.

Михалыч сел за стол. Полистал личное дело смертницы. В деле были приговор суда, отказ в помиловании, другие документы. Рядом находились начальник СИЗО, представитель ОИЦ, медик. И… знакомый капитан с непроницаемым лицом. Мало кто даже из работников СИЗО догадывался, что это человек работает исполнителем смертных приговоров. Таких на тюремном жаргоне называют «палачами» или «стрелками». Ему и контролерам за расстрельные мероприятия доплачивали по секретной ведомости. Только главный бухгалтер знал о ней. Этим людям к основному отпуску добавляли еще 15 дней. А раз в полгода — еще одно месячное денежное содержание (полный оклад и за звание). Прокурор знал капитана как нормального, порядочного и ответственного человека. До него был другой, старший лейтенант, тот вроде умом тронулся после увольнения. Не выдержал. А этот молодец. Проверенный, надежный офицер. Доброволец. И крышу не срывает. Делает свою работу на совесть.

В то время исполнители порой не знали, кого и за что они лишают жизни. Но те не менее были горды тем, что именно их привлекают к такому ответственному делу. Тогда моральные и идеологические мотивы превалировали над материальными и карьерными. А этот капитан был сама надежность!

Михалыч снова склонился над толстой папкой с бумагами.

«Да-а, предатель Родины, значит… Туда ему и дорога…» — лишь произнес прокурор.

Все молча кивнули в знак согласия.

…В это время дверь в одиночную камеру отворилась. Туда заглянул конвоир. На топчане лежала, свернувшись калачиком, женская фигура.

«Гинзбург, к начальнику тюрьмы! Собирайся! Да поживее!» — донеслось до арестантки Макаровой.

Пожилая женщина откинула одеяло и неохотно поднялась со скрипучей кровати. Водрузила на нос очки в тяжелой роговой оправе, надела стоптанные черные ботинки. Бросила сожалеющий взгляд на надорванную пачку «Беломора»: эх, не успела покурить, и вышла в тюремный коридор. Там стоял еще один надзиратель с хмурым лицом. Макарова развернулась к стене…

«Стоять! Руки за спину!..» — крикнул кто-то за спиной арестантки.

Макарова слегка нагнулась и вытянула руки назад. Один конвоир закрыл дверь в камеру, а другой защелкнул на запястьях Антонины наручники.

«Вперед иди», — приказали ей.

Она пошла по длинному коридору. За ним двигалась, гремя ключами, тюремная охрана.

«Все, это конец!» — вдруг подумала Макарова — «Сейчас выстрелят в затылок».

И вся внутренне съежилась. Сердце йокнуло в зэковской груди. Антонина внутренне приготовилась к смерти. Теперь только она поняла, что чувствовали тогда те люди, которых ставили полицаи перед ее пулеметом. Она ждала характерного металлического звука от передернутого затвора. И замедлила шаги… Но в нее не выстрелили.

«Шевели копытами, заключенная Гинзбург, чай не на Первомайском параде идешь!» — кто-то грубо подтолкнул ее в спину.

Арестантку вывели на улицу. Дальнейший маршрут проходил по коридору между режимной частью тюрьмы и административной. Макарова расслабилась. Пока ее не убили. А что дальше? Куда ее ведут?

Через сто шагов ее завернули в подвал. Там — длинная лестница вниз. А теперь направо… И вот Тоня-пулеметчица очутилась в комнате, где сидел народ в погонах. Капитан, увидев арестантку, вдруг встал и, не проронив ни слова, вышел из комнаты. Прокурор, оторвав взгляд от дела, внимательно посмотрел на заключенную… Его голос зазвучал монотонно и официально.

«Назовите, пожалуйста, вашу фамилию, имя, отчество, год и место рождения. По какой статье осуждены, кто родители, семейное положение. Говорите внятно и четко».

Антонина заученным текстом ответила на все вопросы. Прокурор кивнул: мол, все точно, эта та самая Антонина Макарова-Гинзбург, чье дело лежит у него на столе.

«Заключенная гражданка Гинзбург, к сожалению, ваше прошение о помиловании отклонено…» — отвел взгляд прокурор.

Макарова обречено понурила голову.

«Подпишите, что вы ознакомлены. Вот здесь, здесь и здесь…»

Ей сняли наручники. Зэчка, ничего не соображая от расстройства, не глядя, подписала все бумаги.

«Но… в соседней комнате сидят люди из Верховного Совета — они дадут вам ручку, бумагу, и вы можно еще одно прошение написать…» — утешил ее прокурор.

Антонина слегка оживилась.

«Товарищи проводите ее в соседнюю комнату» — обратился прокурор к конвоирам.

Те согласно кивнули. Макарова заложила руки за спину. Ее вывели из комнаты и отконвоировали в соседнюю. А там за дверью уже стоял исполнитель — капитан. Зеленая металлическая дверь с лязгом отворилась, и Макарова шагнула вперед… На миг недоумение промелькнуло в ее голове:

«А где же комиссия Верховного Совета?…»

И только она успела подумать, как тут же раздался оглушительный выстрел. 9-ти миллиметровая пуля попала ей прямо в затылок, вырвав клок кожи и часть волос. Кровь брызнула из раны. Макарова упала вперед. Очки слетели с носа и разбились. Капитан подошел к поверженной узнице и произвел контрольный выстрел в голову. Желтая гильза, вылетев из ПМ и немного повращавшись в воздухе, звякнула об железный пол.

Зашел медик, констатировал смерть заключенной. Появились и другие работники СИЗО. Собрали в пакетик роговую оправу и разбитые линзы, пустые гильзы, бинтом перемотали простреленную голову, а водой из шланга смыли кровь в сливное отверстие…

Пока оформлялись документы о приведении приговора в исполнение, младшие по рангу контролеры сбегали в магазин. Оказывается, на эту акцию — расстрел — выделялась определенная сумма. Гонцы купили водки, колбасы, хлеба, консервов. Сотрудник ОИЦ уже сделал отметку в своих бумагах и забрал личное дело. Потом он уведомит родственников, что человека уже нет в живых.

Пока труп Макаровой остывал в одной комнате, в другой за столом собралась вся исполнительная бригада. Нужно было снять стресс от данного мероприятия. Откупорили водку и разлили по стаканам.

Прокурор первым поднял стакан.

«Порядочной сволочью она была», — начал Михалыч. — «Убийца, предатель, сколько людей расстреляла, но… вот и ее расстреляли тоже. Нет этого… Человеком ее трудно назвать, назовем «особой». В общем, нет уже этой особы уже на нашей земле многогрешной. Ушла она в мир иной. Людской суд закончился. Но там будет еще и Небесный суд. Хоть я и атеист, но думаю, ей там, в царстве мертвых тоже несладко придется. Да и шут с ней. Да, я не спорю, она монстр в женском обличии, но все же — живое существо. Было живое…Так что за упокой раба царства небесного Антонину…»

Все выпили, молча, не чокаясь. Водка щедро полилась в стаканы. Стресс уходил под натиском расслабляющего мозг и тело алкоголя. Затем начались байки и рассказы за жизнь.

«Я в одном СИЗО работал в лесистой Мордовии. Стрелял этих… из мелкокалиберной винтовки. Убойная сила Токарева и Макарова очень большая, а расстояние близкое — двадцати-тридцати сантиметров. После мелкашки даже выходное отверстие не всегда оставалось… — откровенничал с прокурором капитан.

«А вот у меня случай был на одной зоне…» — не отставал от капитана Михалыч и поведал тому свою байку про лагерную жизнь.

Через часа два исполнительную бригаду развезли по домам. В такой день можно было не возвращаться на работу. А нашу «героиню» положили в сосновый гроб и, загрузив в грузовик, отвезли на загородное кладбище. Там на безымянном участке с пронумерованными деревянными и металлическими табличками и нашла свой последний приют Локотский монстр — Антонина Макарова…

В Локте и поныне существует яблоневый сад Великого князя Михаила Романова. Работает и местный конезавод. Говорят, его выкупил «Газпром». В стойлах конюшен мирно стоят племенные лошади. Гнедые, рыжие, вороные, в яблоко. Тракененской, русской, ганноверской породы. Жуют сено, пьют водичку. Ждут, что когда-то их купит какой-нибудь состоятельный бизнесмен или олигарх. Скачки — вот новомодное и весьма дорогостоящее увлечение элиты российского бизнеса. Говорят, в настоящий момент общая численность лошадей в заводе составляет более 200 голов. По итогам работы Локотской конный завод многократно признавался лучшим в России. ЗАО «Конный завод «Локотской» не только разводит лошадей, но и реализует даже глубокозамороженную сперму (производство Франция) жеребцов-производителей рысистой французской породы, лицензированных в Европе.

В общем, жизнь на заводе продолжается. И ничего там не напоминает о страшных событиях глубокой давности. Стены конюшен по сто раз крашены, выбелены. Они не сохранили ни надписей, ни следов преступления, ничего. Будто и не находились в этих стойлах измученные, но не покоренные фашистами советские люди. Будто и не было Тоньки-пулеметчицы, не было войны. Также и семьдесят два года назад сквозь решетки окон струиться рассеянный свет, пыль поднимается вверх и играет в лучах солнца, хрустит под ногами овес.

Тихо и недвижно стоят лошади. Рыжие, гнедые, вороные. Русской, верховой рысистой, ганноверской породы. Жуют сено, пьют водичку.

Будто то и не было войны…

Спустя двадцать пять лет, после того как Тоньку-пулеметчицу разоблачили, журналисты встречались с ее родными и близкими. Родственники предательницы прожили жизнь полную позора и горечи, их преследовали жуткие болезни, и они страшно умирали, на них косились окружающие, их осуждали. Хотя они и не были виноваты перед людьми за преступления Тоньки-пулеметчицы.

«Развалилось как-то все сразу», — говорит ее дочь, которой сейчас столько же, сколько было ее матери, когда за ней пришли. — «Боль, боль, боль… Она же четырем поколениям жизнь испортила… Вы хотите спросить, приняла бы я ее, если бы она вдруг вернулась? Приняла бы. Она же мать… А я вот даже и не знаю, как мне ее вспоминать: как живую или как мертвую? Вы не знаете, что с ней? Ведь по негласному закону женщин все равно не расстреливали. Может, она и жива еще где? А если нет, то вы скажите, я, наконец, свечку пойду, поставлю за упокой ее души».

Но кто ей скажет теперь, что с ее матерью и где она похоронена. Это тайна за семью печатями. Локотский монстр и каратель — Антонина Макарова — навсегда вычеркнута из людской памяти.

ГЛАВА 10

ДИАНА ДАУНС. ОРЕГОНСКИЙ КОШМАР

Убийство всегда гнусно, иногда

оно необходимо, но всегда гнусно.

Анри Барбюс

19 мая 1983 к городу Спрингфилд, штат Орегон, по вечерней дороге несся автомобиль. За рулем сидела взволнованная светловолосая женщина лет двадцати восьми. Она кидала умоляющей взгляд поочередно, то на пассажирское сидение, то на заднее: там истекали кровью трое ее детей. У всех ребят были тяжелые огнестрельные ранения. Женщина сама была ранена в руку, но, преодолевая боль, вела машину. Двадцать минут назад в них стрелял из пистолета какой-то маньяк в черном. Женщина чудом вырвалась из-под обстрела и теперь гнала машину по шоссе.

Желтые фары конусообразным светом выхватывали из темноты несущейся навстречу черный асфальт и дорожные знаки. Женщина внимательно всматривалась в них… «Speed limit 80»… «Speed limit 50»… «Night 40»…

Технические средства дорожной безопасности строго-настрого предписывали водительнице сбавить скорость, но она не подчинялась «немым блюстителям порядка», и ее автомобиль продолжал мчаться вперед. Напуганной и пребывающей в сильнейшем шоке матери теперь как глоток воздуха нужен был знак с изображением черной кровати и красного креста. Успеть бы в больницу! Ведь дети могут погибнуть от потери крови!

«Скорей, скорей!» — подгоняла себя женщина, давя до упора газ.

Часы показывали время: 22 часа 48 минут.

А вот и долгожданный госпиталь Макензи-Уилламетт!

Женщина резко затормозила. Противно завизжали тормоза. Авто встало как вкопанное. Стремительно распахнув дверцу, жертва нападения бросилась в приемную с перекошенным от страха лицом.

«Помогите! Мои дети умирают! На нас напали!» — стала кричать водительница.

Медики тут же переполошились и с каталками бросились к входу. Врачи из машины одним за другим вытащили истекающих кровью детей. Кого-то из раненых положили на каталку, кого-то понесли прямо на руках.

Главный хирург, бегло осмотрев детей, тут же распорядился:

«Положение критическое! У детей — серьезные огнестрельные ранения! Срочно их в операционную! И звоните в полицию!»

Пока медики, проявляя чудеса героизма, спасали детей, к госпиталю подъехали экипажи с блюстителями порядка. Офицер полиции попросил пострадавшую женщину назвать свое имя.

«Диана Даунс», — ответила она.

«Так что случилось, миссис Даунс? Кто на вас напал?» — офицер достал ручку, блокнотик и принялся внимательно слушать потерпевшую. И вот что она ему рассказала:

«Я никогда не думала, что такое может произойти со мной. Это было больше похоже на какой-то кошмарный сон или фильм ужасов. А дело было так… Я ехала по дороге. Мои дети мирно спали. Вдруг из-за кустов вынырнул какой-то мужчина и, подняв верх руки, встал на пути машины. Чтобы избежать наезда на человека, я вынуждена была резко затормозить. Едва я успела опомниться от неожиданной ситуации, как этот незнакомец выхватил из-за пояса револьвер и, нацелив на меня, приказал выйти из машины. Я сильно испугалась, но не тронулась с места. Наверное, я просто была в шоке. Тогда он вытащил меня за волосы из автомобиля и толкнул на обочину. Я упала. Первой мыслью моей было то, что он меня сейчас изнасилует. Поэтому приготовилась сопротивляться. Но я ошиблась. Ох, как горько я ошиблась. Ни с того ни с сего — о, ужас! — он начал стрелять в моих деток! Вы не поверите, господин офицер, но этот маньяк просто взял и начал стрелять в моих деток! Вы представляете?! Я просто обезумела от горя. Звук выстрелов разрывал мои перепонки, мое сердце и вонзался в мой мозг. Будто стреляли не в моих малышей, а в меня. Я кричала, умоляла этого подонка не убивать моих деток и пощадить меня, но он был неумолим. Он хотел завладеть машиной, но я сделала вид, что выкинула ключи далеко в кусты. От этого он пришел в ярость, крепко выругался и выстрелил в меня. Я инстинктивно закрыла голову рукой, и пуля попала в нее. Я притворилась, что мертва и он поверил в это. Этот маньяк скрылся так же неожиданно, как и появился. Превозмогая боль и страх, я залезла в машину и помчалась к ближайшему госпиталю. Слава богу, что я его нашла, иначе мои детки погибли бы».

«Это все?» — осведомился офицер.

«Пожалуй, все», — сказала женщина.

«Больше добавить нечего?»

«Нет».

«А теперь, миссис Даунс, попытайтесь поподробнее описать внешность незнакомца, его приметы, характерные жесты, речь, особенности и укажите, если можете, примерное место преступления…

Едва женщина начала описывать наружность психопата-убийцы, как к ней вышел главный хирург.

«Миссис Даунс, крепитесь… К сожалению, ваша дочь Шерил… умерла, — грустно произнес врач.

«Ах, Шерил!..» — воскликнула, словно смертельно раненая птица, Диана.

«…У вашей второй дочери — Кристи — ранения несовместимые с жизнью, но она пока жива. Кровяное давление у нее постепенно снижается и состояние ее критическое… Сын ваш Денни…»

«Что с ним, доктор?…» — невольно подалась телом навстречу хирургу Даунс.

«…Тоже в плохом состоянии. Его по пояс парализовало. Но верьте, миссис Даунс, мы боремся за их жизни. Если вы верите в бога, то молитесь за спасение ваших детей. Сейчас им поможет не только наше умение и небесное чудо».

«О, мой бог, как это ужасно! За что мне это наказания!» — Даунс горько заплакала.

Офицер и врач принялись утешать бедную женщину…

На следующий день все местные газеты вышли с сенсационными заголовками: «В Орегоне объявился очередной маньяк! Он убивает водителей и их детей!» После таких репортажей жители штата не на шутку всполошились. Никому не хотелось, чтобы их чада стали жертвами новоиспеченного маньяка и настоятельно попросили власти оградить их семьи от такого подонка. Власти пошли навстречу пожеланиям граждан. Были усилены меры безопасности в детсадах и школах. В вечернее и ночное время на дорогах штата сновали усиленные полицейские патрули. Тем временем копы начали поиски сумасшедшего маньяка. За дело принялся опытный детектив Дак Уэлч.

Он встретился с миссис Даунс и подробно записал рассказ об ужасных событиях вечера 19-го мая. Заодно попросил Диану отвезти его на место преступления. Потерпевшая выполнила его просьбу. И вскоре Уэлч и Даунс оказались в том месте, откуда выбежал маньяк с пистолетом. Детектив чуть ли ни на коленях излазил все близлежащие кусты и полянки, но ничего существенного — того, что могло бы пролить свет на это преступление — не нашел. Ни следов, ни отпечатков пальцев, ни окурков, ни обгорелых спичек, ни пустых бутылок, ни остатков пищи, ни бумажек. Абсолютно ничего.

Все это было странно…

А в это время восьмилетняя Кристи Даунс вопреки пессимистическим прогнозам врачей по поводу ее шансов на выздоровление усиленно боролась за свою жизнь. Пока лишь своей хрупкой детской волей, силой мысли и надеждой на спасение. Она очень хотела жить! Невинная детская душа умоляла Иисуса Христа помочь ей! Но даже если бы она выжила, ее существование превратилось бы впоследствии в кошмар. Ведь одна пуля попала в шею, и ребенок на всю жизнь мог остаться парализованным, а из-за болевого шока она онемела. Так что, избежав смерти, она в дальнейшем не избежала бы незавидной судьбы ребенка-инвалида. Но Кристи не сдавалась, она продолжала цепляться за свою жизнь.

Когда Диана Даунс навестила дочь, реакция девочки была неадекватная: зрачки ребенка от ужаса расширились: казалось, Кристи жутко боится своей матери.

Даунс обратилась к врачу с неожиданной просьбой:

«Доктор, я не могу смотреть, как моя девочка мучается. Это невыносимо. Мое сердце просто разрывается от боли. Может… гуманнее всего будет… отключить моей девочке аппарат искусственного дыхания? Может так будет лучше? Все равно она умрет. А так умрет уже без страданий…»

«Но, миссис?…» — врач был в шоке от просьбы женщины.

Он отказывался верить в услышанное. Как же это так?! Мать не желает спасения своего ребенка?! Она отказывается бороться за ее жизнь?! Вот это да! Здесь что-то не то, раз она так заявляет. Эта необычная просьба как-то насторожило хирурга, и он мягко возразил женщине:

«Нет, миссис Даунс, я считаю, это решение несвоевременным и негуманным. Пока есть хоть какая-то надежда на выздоровления ребенка, нужно бороться за его жизнь. Так сказать использовать последний шанс. Поэтому я считаю, и как профессионал и человек, что не следует отключать вашу дочь от источника искусственного жизнеобеспечения. Вдруг чудо случиться. Так что мой ответ на вашу просьбу, миссис Даунс, это слово: «нет». И продолжайте молиться Всевышнему о спасении жизни вашей дочери. Он все видит, он не оставит вас в беде».

Диана с неохотой согласилась с доктором. В этот же день хирург позвонил детективу Уэлчу и доложил о необычном поведении миссис Даунс. Детектив согласился с доводами врача и задумался. Он уже давно заподозрил что-то неладное в поведении и рассказах женщины. Что-то здесь не стыковалось. Уэлч набросал на бумаге несколько вопросов, на которые он очень хотел получить вполне разумные и исчерпывающиеся ответы, и лучше бы от самой Дианы Даунс.

Вот что волновало детектива:

Во-первых, почему дочь испугалась матери? Ведь это ее родная и любящая мать. Зачем ее бояться?

Во-вторых, мать хочет, чтобы ее ребенок как можно скорее умер. Странно… Разве любая нормальная и находящаяся в здравом смысле мать так будет поступать? Вряд ли…

В-третьих, кровь присутствует в салоне автомобиля, на детях, их одежде, но только не на Диане Даунс. Крови не было и на водительском кресле. Следов остатка пороха на панели двери с внешней стороны водителя тоже не обнаружено. Похоже, кто-то стрелял в детишек, уже сидя на водительском кресле. Выходит маньяк залез в машину, чтобы было удобнее стрелять? А Диана утверждает, что маньяк производил выстрелы, стоя и приоткрыв дверцу автомобиля.

Странно…

В-четвертых, коллеги детектива, допрашивавшие ее первыми, сказали, что она в тот злополучный вечер не походила на взволнованную и убитую горем мать. Она была слишком спокойной для человека, который испытывал такое травмирующее событие.

Подозрительно…

В-пятых. Явно, что и рана в левое предплечье Даунс нанесена не при самозащите. Пуля почему-то попала внутрь предплечья, а не снаружи. Значит, она сама могла выстрелить себе в руку. Потом она нашла в себе силы перетянуть руку полотенцем. Боялась, что умрет от потери крови?

И шестое. Один старик-свидетель видел, как она медленно ехала. Со скоростью примерно пять-семь миль в час, а это противоречит показаниям Даунс, которая утверждала, что она мчалась в больницу на высокой скорости. Почему она так делала? Видимо она ждала, когда дети престанут задыхаться, стонать и погибнут? Значит, по какой-то непонятной для следствия причине она желала смерти своим детям. И тогда, на ночном шоссе, и потом, в палате Кристи, когда просила врача отключить аппарат искусственного дыхания. Так может это сама Диана Даунс убила своих детей? И никакого незнакомца в черном и в помине не было? Она его просто выдумала для отвода глаз? Если это так, то это чудовищно! Мать хладнокровно убивает своих чад. Зачем?!! Какой мотив?! Может у нее присутствуют отклонения в психике? И, допустим, во время приступа болезни она услышала потусторонний голос, который приказал ей убить своих детей! И вот она взяла и убила!

Уэлч, сильно сцепив пальцы в замок, взволнованно заходил по кабинету. Азарт охотника охватил его каждую клеточку. Сыщик аж задрожал от возбуждения. Ему не терпелось снова встретиться со страной миссис Даунс и задать ей пару щекотливых вопросов, на которые у нее вряд ли найдутся ответы. Кажется он помаленьку начинает раскручивать это дело… И скоро его добыча — преступник — будет изобличен и схвачен. Злоумышленнику теперь не отвертеться от справедливого возмездия.

Последующие три недели детектив тщательно изучал биографию Дианы и собирал нужную информацию о ее личной жизни, окружении и коллегах. И кое-что любопытное он, в конце концов, выяснил.

Диана Элизабет Фредериксон родилась 7 августа 1955 года в городе Финиксе, штат Аризона. Ее родителями были Уэс и Вилладен Фредериксоны. Как она потом рассказывала полицейским и психиатрам, отец в детстве ее сексуально домогался. Совершал с ней развратные действия, а когда она повзрослела, несколько раз изнасиловал. Она не вытерпела и пожаловалась матери. Та не стала заявлять в полицию, но устроила грандиозный скандал супругу. Муж все обвинения отверг и назвал все это «детской фантазией». Как бы то ни было, но после этого перебранки отец прекратил приставать к дочке. Зато Диана, познав уже в юном возрасте на практике все премудрости секса, стала клеиться к взрослым одноклассникам. И вскоре стала пользоваться успехом среди них. Среди счастливчиков, переспавших с развращенной девушкой, окажется и ее будущий муж — Стив Даунс.

После окончания средней школы Мун Вэлли в Финиксе, она поступила в баптистский библейский колледж в городе Оранж, штат Калифорния, но после года обучения была позорно исключена из него по причине ее распущенности и плохого поведения. Диане пришлось волей-неволей вернуться в дом ее родителей.

13 ноября 1973 года она вышла замуж за Стива Даунса. Устроилась на работу — почтовую службу Соединенных Штатов. Диана обслуживала почтовый маршрут города Коттедж-Гроув, штат Орегон.

Диана Даунс очень любила быть в центре событий, любила, чтобы ей уделяли как можно больше внимания, особенного мужского. Поэтому она добивалась этого внимание ненормальными способами. Она легко вступала в сексуальные отношения с коллегами, да и не только с коллегами. Ей нравилось заводить связи с женатыми мужчинами и разрушать их семьи. Ей импонировало, что ее за глаза называют секс-бомбой и орегонской Мессалиной.

У Дианы явно было на лицо психическое заболевание — нимфомания.

Нимфомания — это патологическое половое влечение у женщин, проявляющееся безудержным стремлением к половому сближению с разными партнерами.

Причиной нимфомании могут быть навязчивые состояния, органические поражения головного мозга, ранняя сексуальная жизнь, причем по принуждению или агрессивные тенденции. Такого рода причины обусловливают неконтролируемое поведение, направленное на стремление к сексуальным контактам с любым человеком, независимо от его возраста, внешности и даже пола. Женщину, страдающую нимфоманией можно отличить от женщины, проявляющей выраженную сексуальную активность. Последняя может контролировать своё сексуальное поведение и отбирать определённого партнёра, а вот нимфоманка — нет. Ей все равно с кем «это» делать.

Встречаются несколько разновидностей этой болезни: нимфомания, обусловленная частыми приступами полового возбуждения, возникающими на фоне органического поражения головного мозга, в частности гипоталамуса или гормональных расстройств, нимфомания в рамках маниакального состояния или психических заболеваний, нимфомания на фоне исключительно сильного врождённого полового влечения и нимфомания мнимая, при которой женщины по разным причинам психологического и социального характера вынуждены поддерживать многочисленные сексуальные контакты со многими партнёрами.

У нашей героини превалировала мнимая нимфомания. Половое возбуждение носило субъективный характер и не сопровождалось специфическими изменениями кровоснабжения мышечного тонуса половых органов, а оргазм Диана достигала с трудом либо не получала его вовсе. Однако навязчивый характер полового влечения толкал женщину на частую смену партнёров, хотя сами сексуальные контакты полного удовлетворения ей не приносили.

Для Дианы Даунс беспорядочные половые связи являлись в большей степени верным способом завоевать уважение и восхищение у окружающих коллег, особенно мужского пола. Что и говорить, у этой женщины была сомнительная слава.

Диане Даунс кончено было далеко до самых известных нимфоманок в мировой истории — Мессалины, Юлии и Лукреции Борджиа, но она знала, читала о них и старалась хоть в чем-то походить на знаменитых женщин.

Например, Валерия Мессалина была женой императора Клавдия (он ее же и казнил). Она — самая известная нимфоманка Древнего Рима. Само её имя часто используется как синоним нимфомании, так называемый «комплекс Мессалины» Вечно испытывавшая сильный сексуальный голод, она не пропускала мимо себя ни одного мужчину. Активную половую жизнь она начала вести в возрасте тринадцати лет. В шестнадцать лет она вышла замуж за императора Клавдия. Она снабжала своего распутного мужа рабынями и подругами в качестве сексуальных партнёрш. Клавдий сквозь пальцы смотрел на частые измены жены и даже приказывал понравившимся Мессалине мужчинам подчиняться распутнице и потакать всем ее прихотям. Мессалина обожала проводить время и ублажать клиентов, как и в дорогих публичных домах, так и недорогих постоялых дворах, где цена за сексуальные утехи не превышала и восьми ассов. Не брезговала она посещать и вовсе дешевые лупанарии (бордели), продавая свое роскошное тело всего за два асса какому-то бродяге. Часто ее видели в римских термах: она там подрабатывала жрицей любви. Не секрет что практически в каждой римской бане содержались разного уровня проститутки и граждане Рима шли в термы не только чтобы помыться, позаниматься гимнастикой или почитать книги, но и удовлетворить свою похоть.

Как-то Мессалина даже бросила вызов самой известной и искусной в Риме проститутке. Цель состязания заключалась в том, чтобы как можно больше удовлетворить мужчин за двадцать четыре часа. Валерия стала победительницей, сумев за сутки «принять» двадцать пять мужчин.

Другая известная римлянка Юлия, дочь императора Августа (39 до н. э. — 14 н. э.) ни в чем не уступала Мессалине.

Она была красива, умна, обворожительна и очень похотлива. Еще девочкой она любила показываться на публике полуобнаженной, едва прикрыв свои прелести. Она рано начала свою половую жизнь. Лет в одиннадцать. Затем у нее появились любовники постарше. Сначала они исчислялись десятками, затем сотнями, потом их стало просто бесчисленное множество. Историк утверждают, что она развратила чуть ли не половину римской молодежи. Когда ей исполнилось за сорок, она еще больше подсела на секс. Она выходила на улицы Рима в накинутой на голое тело прозрачной накидке и предлагала себя всем встречным. Ее не смущал ни возраст партнера, ни цвет кожи, ни внешний вид, ни его социальный статус.

Средневековая красавица и отравительница Лукреция Борджиа тоже прославилась своими сексуальными похождениями.

Она была просто одержима сексом. Существует байка о том, что однажды белокурая нимфоманка на одном из затянувшихся на природе пикнике обслужила около 20(!) кавалеров. Также она участвовала в знаменитой «Каштановой оргии» организованной 30 октября 1501 года в папском дворце ее братом — кардиналом Чезаре Борджиа и отцом — Родриго Борджиа, папой Римским Александром VI.

Гостей Александра VI за столами обслуживали 50 жриц любви. По окончании званого ужина проститутки разделись догола и начали ползать на четвереньках по полу, собирая специально рассыпанные каштаны. Не выдержав такого зрелища гости (а среди них были и духовные лица) стремительно набросились на девиц и стали яростно с ними совокупляться. На полу, на столе, под столом, на стуле, в разных позах и позициях. Мужчин, достигших наибольшего количества оргазмов, награждали призами в виде различных элементов одежды. Лукреция ничуть им не уступала девицам легкого поведения ни в разнообразии сексуальных поз ни в количестве партнеров, ни в интенсивности и продолжительности актов и даже превосходила их! Ее сексуальный аппетит не знал границ!

Вот и Диана Даунс была достойным продолжателем великих нимфоманок прошлого. Сколько у нее было контактов с мужчинами и женщинами — ни счесть!

До Стива иногда доходили слухи о похождениях жены, но до поры до времени терпел ее измены. Терпел ради своей любви, ради своих детей. Их уже к тому периоду было трое. В 1974 году родилась Энн Кристи Даунс, в 1976-ом — Шерил Линн, а в 1979-ом Стивен Дэниэл.

Стив и Диана развелись в 1980 году, примерно через год после рождения Стивена «Дэнни» Даунса.

Когда ее приятель из Нью-Йорка Роберт заявил Диане по телефону, что с него хватит, и он не собирается переезжать в Орегон, и что между ними все кончено, и ее дети ему вовсе не нужны, казалось, женское сердце сейчас расколется на части, и она умрет.

Почему она должна страдать из-за детей? Любовь превыше всего. Даже собственных детей. И они должны умереть. Ради ее необыкновенной любви. К тому же она устала от них, и они ее обременяют. Значит, она должна их убить. Не важно как, но убить.

Женщина долго готовилась к преступлению. Разрабатывала план убийства, свое алиби, запасные варианты в случае непредвиденных обстоятельств. Когда Диана все это обдумала, осталось дело за малым — выбрать оружие. Женщина остановилась на револьвере. Это было лучшее средство для убийства: револьвер не выбрасывает гильз и тем самым не будет лишних улик.

Диана поехала в другой штат Аризона на самую окраину города и в самый захолустный оружейный магазин.

Диана Даунс подошла к пухлому усатому продавцу…

«Добрый день, миссис, приветствуем вас в нашем магазине?» — вежливо улыбнулся толстяк. — «Что вы желаете приобрести?»

Женщина мило улыбнулась.

«Меня интересуют револьверы. Самые надежные и самые убойные. И не слишком дорогие».

Оружие Диана планировала использовать всего один раз и затем выкинуть. Поэтому оно должно было быть относительно дешевым.

Продавец стал показывать модели.

«Смит и Вессон», укороченный, от двадцать второго калибра до сорок пятого. Магнум сорок четыре… Кольты… «Троупер» МК тридцать восьмой калибр… «Лоумен» рукоятка с выемкой для мизинца… «Кинг-Кобра»… так какой вам, миссис?…»

Даунс, перебрав множество моделей, выбрала револьвер «Кольт» 22-го калибра. Он ей понравился своим видом, ценой и убойностью.

Это вам ничего не напоминает? Все правильно, серийная убийца Эйлин Уоронс («героиня» первой части «Женщины-маньяки») тоже пользовалась такой моделью. Она застрелила из «Кольта» 22-го калибра семерых водителей, а Даунс предстояло убить всего троих. Но каких троих?! Тех, кого она рожала в муках и страданиях, кого она долгое время обожала, лелеяла, растила. Ей предстояло умертвить своих родненьких деток, кровинушек, лапочек. Невероятное преступление! Циничное! Одно дело, когда мать-алкоголичка оставляет у мусорного бака замерзать на снегу несчастного младенца и идет веселиться дальше — чего с нее возьмешь, она все мозги пропила, а другое дело, когда мать-служащая в здравом уме и памяти, практически не пьющая, отваживается на детоубийство, причем тройное — это разве не чудовищно?!! Решиться на такое неслыханное злодеяние может далеко не каждая мать, а она вот она решилась… И какие надо иметь стальные нервы и хладнокровие чтобы совершать такое!

Выбрав орудие преступления, Диана продолжила разрабатывать операцию. Она размышляла: если в барабане револьвера шесть патронов, то это значит, что на каждого ребенка приходятся по две пули. Один патрон нужно оставить для себя. Это для алиби. Значит минус один патрон. Итак, она должна пятью выстрелами поразить три цели. Только бы не промахнуться. Хотя с такого расстояния, почти в упор, трудно будет промахнуться. На всякий случай она возьмет несколько запасных патронов.

Диана наметила маршрут, примерное место преступления и время его совершения.

И вот наступило 19 мая — тот день, когда должно было произойти тройное убийство.

…Автомобильные фары разрезали бегущим впереди светом безлюдную сельскую дорогу. Диана нервно вела машину и смотрела по сторонам. Она искала место для преступления. Было уже темно. Дети мирно спали и ни о чем не подозревали. 8-летняя Шерил сидела на переднем пассажирском сиденье, 7-летняя Кристи и 3-летний Денни — на заднем. Сердце маньячки гулко стучало. Диана волновалась. Но не от жалости к своим детям. Ей было не жалко их: ведь они мешают ей полноценно жить. Они и только они — помеха на пути к ее заветной цели. И чтобы завоевать сердце одного мужчины злодейке надо умертвить сразу три детских сердца. Она решилась на это преступление, и она доведет его до конца. Назад пути нет!

Она достала из сумочки револьвер. Опустила предохранитель, взвела курок… Сразу у нее вспотели виски, подмышки, ладони. В горле пересохло.

А дети все спали…

Диана задумалась: в кого же первого стрелять? Наверное, в того, кто ближе всех к ней находится. Это была Шерил. Злодейка-мамаша приставила дуло револьвера почти к сердцу ребенка…У девочки не было шансов на спасение.

Бах, бах…бах…бах, бах!.. В салоне замелькали бело-желтые вспышки, послышались крики детей и грохот выстрелов.

Все пули практически попали в цель. Кровь от смертельных ранений разбрызгало по всему салону, но на Диану даже капли не попало. Она посмотрела на скрюченных и окровавленных детей. Кажется, мертвы. А может, кто-то ранен? Нет, никто не дышит. Значит, все кончено с ними. В данный момент убийца чувствовала себя как бы отстраненно. Будто не она только что застрелила детей, а кто-то другой. Все это походило на фильм ужасов. Просто идут кадры киноленты, мелькают сцены, действуют персонажи — и все. А она — Диана Даунс — со стороны как бы наблюдает за этим. У этой женщины не было никаких эмоций, никаких сожалений. Казалось, у нее сердце выточено из камня!

Теперь для хладнокровной убийцы предстояло самое страшное и болезненное. Даунс приставила револьвер к своему запястью, зажмурилась, стиснула зубы и… выстрелила. Протяжный стон вырвался из ее груди. Ох, как больно! Она перевязала с трудом окровавленную руку маленьким полотенцем. Вот и алиби готово. Скажет копам, что маньяк стрелял и в нее, а она несчастная прикрыла голову рукой.

Она вставила ключ в замок зажигания и завела машину. Выдержав паузу в минут десять, маньячка тронулась в путь. Но ехала она не спеша. Где-то около 10 км в час. А зачем ей торопиться? Если кто-то из детей не убит, а только ранен, то вполне вероятно он может истечь кровью и умереть. Так что теперь время работает на Диану. И ей надо подстраховаться.

Какой-то старик на «Форде» заметил медленно движущуюся машину, просигналил и начал перегонять ее. Заметил: на водительском сиденье миловидная женщина. Рулит одной рукой, а в салоне спящие дети. Притомились, наверное, в дороге, бедняжки.

«Мэм, у вас все в порядке с машиной?» — крикнул ей старик. — Здесь нет ограничения на скорость».

«Да, спасибо! У меня все в порядке…» — изобразила вежливую улыбку маньячка.

«Тогда счастливого пути!» — попрощался дед, и «Форд» поехал дальше.

Диана снова остановилась. Вытерла платком с рукоятки «Кольта» отпечатки пальцев и забросила оружие далеко в кусты. Теперь еще одной улики нет. Если даже и найдут револьвер, то не докажут что он принадлежит ей. Проехав еще сто метров, Диана выбросила в заросли и запасные патроны. Теперь не стало и последней улики.

Даунс продолжала нервничать: главное чтобы дети не выжили. Она пожалела, что выбросила пистолет и патроны. Надо было добить их наверняка. Контрольными выстрелами. А то будут каждую секунду мучить сомнения и страх: а вдруг кто-то из детей остался в живы?

Диана в который раз притормозила. Прислушалась…Точно кто-то живой, и он стонет.

«Кристи? Неужели она не погибла? Может придушить ее? Нет, уже вокруг людно, много машин, лишние свидетели. Надеюсь, она скоро отдаст богу душу. Скоро, скоро, мой красавчик Бобби, мы будем вместе. Навсегда. И никто нам не помешает наслаждаться сексом. Не будем вылезать из постели. Я устрою тебе такой сексмарафон — просто закачаешься! И мы будем счастливы!.. Тише, Кристи, тише! Не стони! И умирай, пожалуйста, умирай! Сделай одолжение: сдохни, доченька!»

А вот и больница. Даунс приготовилась изображать из себя убитую горем женщину.

«А теперь я буду прекрасной актрисой. Побольше трагичности и выразительности. И плакать, плакать, и еще раз плакать. Нужно вызвать жалость у медиков и у полицейских. Значит, версия такая… Я ехала, и вдруг пред машиной выскочил человек. Я затормозила, а он достал револьвер и направил на меня… Вытащил меня из тачки, толкнул. Я упала. Я думала что это изнасилование… Потом он начал стрелять в моих деток… Так, так… Выбросила ключи. Он выстрелил в меня. Затем скрылся… Кажется все правильно…»

Диана, повторив заученный текст, открыла дверь, вылезла из машины и побежала к главному входу госпиталя Макензи-Уилламетт. Выжав из себя слезу Даунс принялась кричать трагическим голосом: «Помогите!»

Театр одного актера начался…

Говорят, что женщина существо тёмное, и вообще от неё все грехи и беды. Так сказано во многих религиях и учениях. Согласно Ветхому Завету женщина вообще является основным источником греха в мире.

В иудаизме упоминается первая жена Адама — Лилит. Она была девушкой заводной, упрямой, нетерпимой и Адам, не выдержав ее характера, развелся с ней. Ангелы пытались утопить ее, но она убежала от них. Потом превратилась в одного из демонов и стала убивать человеческих детей.

Вторая жена Адама — Ева — тоже не отличалась большим умом и сообразительностью и вкусила запретного плода. Подбила на грех и Адама. За что и была выгнана из Рая. Вместе с муженьком.

В древней мифологии есть множество упоминаний о темных и кровавых женщинах-богинях. Например, в пантеоне древнеримских богов таких предостаточно: Беллона — дочь Марса, богиня неистовой войны, Либитина — богиня смерти и похорон, Ангития — богиня ядовитых растений и плодов, Дискордия — раздор, ссора, Мания — безумие, Фурина — месть.

Благозвучное имя древнегреческой богини охоты и вечной девственности Артемиды переводится как «убийца».

А Медуза Горгона — чудовище с женским лицом и змеями вместо волос? Дочь бога бурного моря и чудес Форка. Её взгляд обращал человека в камень. Она была убита народным героем Персеем. А ее отрубленная голова по-прежнему могла превращать все живое в камень. Из обезглавленного тела Медузы с потоком крови вышли её дети от Посейдона — великан Хрисаор и крылатый конь Пегас. Из капель крови, упавших на пески Ливии, появились ядовитые змеи и уничтожили в этой местности все живое (это были Ливийские змеи, аспид, амфисбена, аммодит и василиск).

Вспомним и античную драматургию. На что способна женщина во время семейных разборок, мы узнаём из трагедии Еврипида «Медея».

Медея — дочь колхидского царя — ради своего возлюбленного Ясона, прибывшего в Колхиду с аргонавтами чтобы отобрать у его отца золотое руно, готова на всё. Она совершает целую серию преступлений лишь бы быть рядом с милым. Для начала она усыпляет с помощью заветных трав дракона и помогает Ясону похить руно.

После похищения руна Медея бежит с Ясоном и аргонавтами, прихватив с собой своего младшего брата Апсирта. Но когда корабль отца начал настигать «Арго», Медея самолично убивает брата, и, расчленив его тело на несколько кусков, кидает в воду. Тем самым она выигрывает время. Отец вынужден остановить судно, чтобы подобрать остатки тела сына.

Затем корабль «Арго» попытался причалить к острову Крит, который сторожил бронзовый великан Талос. Смерть его заключалась в одной единственная вене, которая проходила от лодыжки до шеи и затыкалась своеобразным «катетером» — бронзовым гвоздем. Медея опоила Талоса травами и вынула гвоздь — и бронзовый витязь испустил дух.

Когда аргонавты наконец добрались до царства Иолк, ради завладения которого Ясон добывал золотое руно, там все ещё правил его дядя Пелий. Ддяд отказался уступить племяннику власть. Тогда в дело вступила Медея. На это раз она стала организатором убийства. Медея сказала дочерям Пелия, что может превратить его из старца в юношу, если они разрежут его и бросят в кипящий котел. Для наглядности она убила козла и воскресила. Дочери Пелия, одураченные Медеей, убили своего отца и разрезали на куски. Но царя Медея воскрешать, в отличие от демонстрационного козленка, уже не стала.

Затем Ясон охладел к сожительнице и решил жениться на другой девушке — дочери одного царя. Медея, уязвленная и оскобленная предательством любимого, решила отомстить ему. И каким образом?! Она пропитала волшебными травами роскошную накидку — пеплос и послала отравленный подарок более юной и обаятельной сопернице. Когда царевна надела пеплос, оно тут же вспыхнуло ярким огнем, и конкурентка сгорела заживо вместе со своим отцом, который пытался её безуспешно спасти. Затем Медея продолжила мстить. Она лично убила своих сыновей от Ясона — Мермера и Ферета и скрылась на крылатой колеснице, запряжённой драконами.

Впоследствии в медицине в честь колхидской злодейки появился термин: «Комплекс Медеи». Этим термином психиатры и врачи обозначают матерей, в особенности разведённых, которые убивают или физически издеваются над своими детьми.

Действительно, женщина — существо темное, даже если она богиня или волшебница. Мужчина редко убивает своих детей, а вот женщины… они как в этом случае делают это. А Диана Даунс — вообще существо, а вернее зверь, темный-претемный. Темнее, наверное, на свете не бывает. Хитрый, коварный, кровожадный, беспощадный и циничный зверь! Чем не орегонская Медея?!

Она и есть Медея! Только более современная и масштабом поменьше.

И вот, вскоре под давлением неопровержимых улик началась проясняться картина преступления. Это Диана убила детей, чтобы не потерять бой-френда из Нью-Йорка. Она хотела стать более привлекательной для него. Дети были для нее обузой и бросали тень на ее имидж свободной красивой и сексуальной девицы.

Вот это мотив! Здесь явно на лицо серьезные отклонения в женской психике.

Следователи позже установили, где, какого числа и в каком магазине Диана Даунс купил пистолет. И хотя они были не в состоянии фактически найти оружия, они нашли в ее доме револьверный экстрактор с маркировкой от «Кольта», из которой она и убивала детей. Основываясь на этом и на дополнительных свидетельских показаниях, полиция арестовала Диану Даунс спустя девять месяцев после событий 28 февраля 1984 года. Ей выдвинули обвинения в убийстве одного человека и в покушении на жизнь еще двух человек.

Тут как раз выздоровела Кристи и стала давать показания против своей матери. И все окончательно поверили что убийца — ее мать.

Из показаний самой Даунс и некоторых свидетелей полицейские наконец-то узнали имя того человека ради которого она хладнокровно и с особой циничностью расстреляла своих детей. Его звали Роберт Кникербокер. Он — женатый человек, бывший коллега Даунс, а ныне житель Нью-Йорка. Роберт сообщил суду, что Диана постоянно преследовала его. Она домогалась его сексуально, обрывала телефон нелепыми и частыми звонками, писала длинные любовные письма, слала поздравительные, полные слезливости, романтические телеграммы и открытки. Но почему-то эта «романтичная» и «утонченная» дама грозилась убить его жену, если он не вернется к ней. Она где-то нашла рабочий телефон его супруги и от имени разных анонимов рассказывала ей о похождениях ее мужа. Диана считала Роберта своей собственностью и не хотела делить его ни с кем. Бывший воздыхатель Даунс заявил суду, что вздохнул с огромным облегчением, когда сумасшедшая маньячка вынуждена была уехать в штат Орегон. Это позволила Роберту вновь наладить отношения со своей женой и зажить прежней семейной жизнью. Он честно и искренне каялся, что когда-то на корпоративе «по причине большого количества выпитого алкоголя не смог устоять перед оголенными, бесстыже выглядывавшими из-под мини-юбки, бедрами и манящими губами развязной Даунс и этим самым превратил свою дальнейшую жизнь в полный и чудовищный кошмар».

«Вы знали, что ваша любо… простите, Диана Даунс владеет револьвером двадцать второго калибра?» — пытал мистера Кникербокера судья на слушаниях по делу маньячки.

«Да, ваша честь, знал», — охотно отвечал Роберт. — «Она угрожала револьвером, собиралась убить мою жену, а потом и меня. В случае если я не захочу с ней переспать или брошу ее».

«Подсудимая утверждает, что это вы подвигли ее на убийство детей. Дескать, вы сказали, что не будите с ней жить пока она не избавиться от них. Мол, она вам не нужна с детьми. Правду ли говорит подсудимая?»

Роберт чуть не задохнулся от возмущения.

«Ваша честь, это откровенная ложь! Ложь! Я не чудовище, не маньяк и не сумасшедший чтобы делать такие просьбы».

«Так как же было на самом деле? Вы можете припомнить тот телефонный разговор с подсудимой, в котором шла речь о ее малышах?»

Свидетель тяжело вздохнул.

«Могу… Она сказала, что если бы она была свободной и не обремененной детьми женщиной, то я бы наверняка жил бы с ней. Ведь я не имею детей в этом браке, поэтому, мол, и живу со своей женой, и она мне не в тягость. Мол, я люблю свободу и свободные отношения. Я ей возразил. Но она и слушать не захотела. Она стала вспоминать наши редкие встречи, особенно ту на корпоративе, высказывала свою сексуальную озабоченность, красочно описывала свои извращенные фантазии и фанатично настаивала на свое правоте, обещая скоро приехать ко мне в Нью-Йорк свободной и не отягощенною ничем женщиной. Дескать, скоро я стану ее единственным и неповторимым мужчиной. И только ее мужчиной. А если я откажусь от нее, то мне несдобровать. Теперь, ваша честь, я понимаю из вопроса заданного вами про ее пистолет, что она уготовила мне при встрече в Нью-Йорке».

«Понятно… Она вам звонила после убийства своих детей?»

«Звонила в этот же день и сказала что она отныне свободная и ничем не обремененная молодая и суперсексуальная женщина. И что скоро она прилетит ко мне насовсем. Мол, дорогой мой, готовь романтический ужин: приличный ресторан, свечи, шампанское, твоя зайка прибудет в Нью-Йорк, чтобы разорвать меня на части. И что мы не будем вылезать из постели целых три дня. Встречай свою секс-бомбу, так она сказала, и пропела в трубку припев из известного хита Тома Джонса.»

«Да-а…» — покачал головой судья шокированный словами свидетеля. — «Вот это выдержка, вот это хладнокровие. Цинично расстреляв своих малышей, она еще и пела? Это чудовищно… Свидетель, больше вопросов нет».

Суд, заслушав стороны защиты и обвинения, удалился на совещание.

Большая часть дела против маньячки основывалась на показаниях главного свидетеля преступления — ее дочери Кристи, которая, как только она выздоровела, обрела способность говорить. Она в суде подробно и со слезами на глазах описала, как ее мать стреляла в них спящих в припаркованной на обочине машине, а затем как она выстрелил себе в руку.

Даунс была признана виновным по всем пунктам обвинения и 17 июня 1984 года приговорена к пожизненному заключению в тюрьме плюс еще 50 лет отсидки. Психиатры обследовали преступницу и вынесли свой вердикт. У Дианы Даунс целый букет психических заболеваний: синдром Нарцисса, асоциальное расстройство личности, мнимая нимфомания, и что ее надо определить в психлечебницу. Но главный судья ясно всем дал понять, что он не желает Даунс признавать невменяемой, и что она в любом случае будет отбывать срок в тюрьме.

До этого мы уже разбирали одно из психических заболеваний Даунс — нимфоманию. Остановимся поподробнее и на двух других ее болезней.

Например, нарциссизм. Это гипертрофированная, больнаясосредоточенность на себе самом и самообожание, доходящее до крайности. Слово «нарциссизм» происходит от греческого мифа, согласно которому красивый юноша по имени Нарцисс замечает свое отражение в воде и влюбляется в него.

Люди с таким психическим заболеванием имеют яркие, но нестабильные эмоции и неадекватное самовосприятие и самооценку. Это расстройство характеризуется как патологическая любовь к самому себе, аномальное чувство превосходства над другими людьми и важности и чрезмерный карьеризм, карьеризм любым путем.

Больные с этим синдромом эгоцентричны, хвастливы, жаждут быть в центре внимания и обожания, превозносят до небес свои мнимые таланты, способности и успехи. Например, непревзойденные бумагомаратели — графоманы, каждый из которых считает что он — великий писатель. Такие больные бывают порой легкоранимы, но могут не показывать этого. Ставят перед собой нереалистические цели и задачи. Они сосредоточены на фантазиях, где превалируют картины неограниченного успеха, славы, власти, богатства. Они считают, что является людьми «особенными», «великими», «талантливыми» и «уникальными», и понять их могут только особенные люди.

Они не могут в силу своей «исключительности» и «уникальности» понять чувства, потребности и мировоззрения других людей. Порой испытывают сильную патологическую зависть по отношению к другим людям или заблуждаются в том, что другие завидуют им. Такие люди очень чувствительны к критике, неудачам, обидам и предвзятым суждениям других. Часто приходят в ярость от того что другие их не могут понять или оценить. Весьма высокомерны и обладают завышенной неадекватной самооценкой.

Точная причина синдрома нарциссизма неизвестна. Есть две причины его появления. Первая. Синдром становится результатом безудержного гипертрофированного восхваления ребенка, завышения его самооценки, крайнего баловства ребенка, чрезмерной опеки его или когда у родителей есть потребность в том, чтобы их дети были талантливыми и знаменитыми.

Вторая причина. Это когда синдром нарциссизма развивается в результате игнорирования, насилия и травмы, нанесенной родителями или другими авторитетными лицами ребенку в детском возрасте. Так было и с нашей героиней. Вспомним как «усердствовал» в развитии этого комплекса у Дианы ее развратный и похотливый отец.

Итак, с синдром Нарцисса все ясно, разобрались. А вот что такое асоциальное расстройство личности?

Это психическая болезнь, характеризующееся игнорированием социальных норм, импульсивностью, агрессивностью и крайне ограниченной способностью формировать привязанности к кому-либо. Это болезнь либо предается по наследству, либо приобретается в течение жизни. У нашей героини скорее это болезнь приобретенная. Ведь это расстройство развивается в неблагополучных семьях, где кто-то из близких либо пьет, либо сидит в тюрьме, либо колется, либо совершает асоциальные преступления. Тем более наиболее неустойчивое настроение отмечается у девочек в возрасте 13–15 лет. У них в этом периоде наиболее выражено упрямство, они ищут свое место в жизни. Происходит дифференциация способностей, интересов, вырабатывается мировоззрение, определяется психосексуальная ориентация. И именно в этом возрасте Диану «давили», насиловали, унижали.

Асоциальное поведение чаще развивается и тогда, когда у индивида проявляется гиперсексуальность. Будь то в детском, подростковом или юношеском возрасте, то есть в тот момент, когда женщина ещё не сформировалась как личность и сформировавшийся психический инфантилизм не может противостоять болезненному влечению. А у Дианы, как мы знаем, была приобретенная нимфомания. Эта болезнь и повлияла на образование другой болезни под названием асоциальное расстройство личности.

Эта болезнь выражается в бессердечном равнодушии к чувствам других, неспособность поддерживать с ними отношения, полное пренебрежения социальными правилами. Такие люди имеют крайне низкую способность выдерживать фрустрацию, они легко приходят в ярость, испытывают немотивированный гнев, раздражительность, выплескивают свою агрессию на окружающих. Они склоны к насилию, причем при совершении жестоких убийств и истязаний жертв совершенно неспособны испытывать чувство вины. Они не хотят извлекать пользу из жизненного опыта, обычно обвиняют окружающих во своих бедах и неудачах, находят тысячи оправданий и благовидных объяснений своему жестокому поведению и антисоциальным поступкам. Они всегда во всем правы. Они всегда в вечном конфликте с обществом. Такие люди при диагностике их тестом Люшера на первое место при выборе цветов очень часто выбирают черный! Предпочтение черного цвета другим цветам — означает открытый вызов обществу, пренебрежение социальными нормам и обязанностями, противопоставление себя всем окружающим людям. Этот цвет обозначает еще депрессию, стресс, расстройство, бескомпромиссность и неумение решать конфликты. Часто люди с суицидальными наклонностями ставят его на первое место.

Диссоциальное расстройство личности — это неспособность формировать привязанность к людям. Даже к собственным родителям или детям. Для него окружающий мир — это театр, а человеческое общество в нем — актеры. Он считает, что нет хороших отношений между людьми, все используют дружбу для взаимного манипулирования или извлечения выгоды. И согласно этим взглядам социопат строит свои отношения с окружающими исключительно на манипуляциях, обмане, ради только удовлетворения своих целей и желаний. Так как сильных привязанностей у асоциальной личности нет, то чужие желания и надобности для него не имеют никакой ценности. Во главе угла существуют только его ценности, потребности и желания. Но некоторых людей это не устраивает, они тоже хотят реализовывать свои потребности, они хотят учитывать свои интересы, свои амбиции, и они для них очень важны. Возникает обоюдоострая агрессия. Как говорится, коса нашла на камень. Никто не хочет уступать. Поэтому социопат старается придерживаться только одного, но долгосрочного плана по безопасному и паритетному сосуществованию с обществом, который можно выразить одной, но точной фразой: «заставить всех его слушаться». Или «заставить всех его уважать или бояться». От общества социопат ожидает, что оно будет играть по его правилам, поэтому не видит пользы в долговременной соблюдении социальных норм, общественных норм, норм морали и юридически закреплённых законов. Все это воспринимаются асоциальной личностью как средства принуждения и манипуляции человеком. Важно понимать, что такие люди вполне усваивают социальные нормы, но игнорируют их. Они не неспособны взаимодействовать с обществом по его правилам, а не испытывают потребности в этом, и плохо контролируют собственную импульсивность.

Общество — ему не друг, а противник, с которым надо постоянно бороться и давать достойный отпор.

Такие люди не склонны к планированию. Ограничения свободы и не исполнения их желаний воспринимают тяжело, стараются препятствовать этому доступными им методами, в основном с помощью угроз или применения физической силы. Отказ от применения силовых методов воспринимают как слабость.

Могут некоторое время производить положительное впечатление, чтобы, впоследствии, использовать его для своей выгоды. Не испытывают угрызений совести, а точнее не обладают совестью или обладают ей в крайне недоразвитой форме (развитие совести непосредственно связано с формированием чувства привязанности). Они не сожалеют о своих дурных поступках, плохо обращаются с окружающими, холодны и безразличны к людям и своим близким.

Такие люди часто становятся преступниками. Они не хотят уважать законы, поэтому они их систематически нарушают как в случае с Даунс и это приводит к заключению под стражу или попаданию в тюрьму. Они — лицемеры. Используют псевдонимы, ники, клички. Любят обманывать людей, чаще с целью извлечения для своей персоны материальной выгоды. Они импульсивны, агрессивны, раздражительны, нервозны, легко выходят из себя, нередко впадают в крайность. Не могут долго выдерживать определённый режим работы, им претит монотонный и длительный по продолжительности труд. Склоны не выполнять финансовые обязательства, на их слово трудно положиться, могут много обещать, но ничего не делать.

Заметили? «…Любят обманывать людей».

Вот почему Диане Даунс не верили ни полицейские, ни психиатры. У нее была склонность преувеличивать, лгать, обманывать. Изнасилована в детстве? Может быть. Но есть сомнение в правдивости ее слов при таком диагнозе. Стреляла в детей не она, а неизвестный мужчина в черном? Вполне возможно, но… верится с трудом.

В 1984 году выживших детей Дианы Даунс в конечном итоге усыновил прокурор Фред Хьюдж и его жена. Хьюдж был одним из прокуроров, кто вел процесс против матери-детоубийцы.

Еще до ее ареста и судебного разбирательства, Диана Даунс умудрилась забеременеть четвертым ребенком. Она родила его через месяц после ее начала судебного процесса. Новорожденную назвали Эми. За десять дней до ее приговора, ребенок был отнят у подсудимой и отдан органам опеки штата Орегон. Вскоре ребенку поменяли и имя. Теперь она стала Ребекка (Беки) Бабкок. Впоследствии самый младший ребенок Диана Даунс появиться на американском телевидении на шоу Опры Уинфри 22 октября 2010 и 1 июля 2011 годов.

11 июля 1987 года Даунс совершает дерзкий побег из Орегонского женского исправительного центра при Департаменте исполнения наказаний штата Орегон. Но недолго она оставалась на свободе. Уже 21 июля 1987 она была схвачена полицейскими в городе Салем, в том же штате Орегон. За побег к ее пожизненному приговору судьи «припаяли» еще пять лет.

После неудачного побега миссис Даунс поместили в тюрьму при Департаменте исправительных учреждений по штату Нью-Джерси. В 1994 году Диану Даунс перевели в тюрьму при Департаменте исполнения наказаний и реабилитации штата Калифорния. Пока она скиталась по местам лишения свободы, она закончила колледж и получила степень выпускника по общим исследованиям. Затем ее отправилив Государственную женскую тюрьму Вэлли.

В первоначальном приговоре Даунс есть пункт, где говориться о том, что она имеет право на рассмотрение условно-досрочного освобождения только после отбытия двадцати пяти лет заключения.

Свою первую попытку получить условно-досрочного освобождения она предприняла в 2008 году. Даунс стойко стояла на своих показаниях и еще раз подтвердила свою невиновность:

«На протяжении многих лет я говорила это и буду неустанно повторять. И вам, господа судьи и вам. господа журналисты и всему остальному миру. Не я, а неизвестный мужчина выстрелил в меня и моих детей. И я никогда не изменю свои показания».

Слушания по делу Даунс о ее условно-досрочном освобождении был назначен на 9 декабря 2008. Для этого Даунс перевезли из Вэлли в другую тюрьму. Она располагается в городе Чоучилла, штат Калифорния.

Дуглас Харклероуд — окружной прокурор — написал в Совет по условно-досрочному освобождению:

«В преступном поведении миссис Даунс нет никаких положительных и серьезных изменениях. Она по-прежнему убеждена в своей невиновности. И она по-прежнему придумывает версии событий, при которых преступления были совершены. Она путается в показаниях. В ее рассказах поочередно мелькают то волосатый незнакомец, то двое мужчин в лыжных масках, то торговцы наркотиками, а то и вовсе коррумпированные полицейские или агенты ФБР…»

Совет по УДО прислушался к мнению уважаемого человека, вспомнил о дерзком десятидневном побеге ходатая и после трех часов интервью и тридцать минут обсуждения заключенной Диане Даунс было отказано в условно-досрочного освобождения.

Слушания по делу Даунс о ее второй условно-досрочном освобождении начались 10 декабря 2010. Но преступнице было снова отказано. Новый вердикт суда провозгласил, что в течение последующих 10-ти лет убийца не вправе ходатайствовать о своем условно-досрочном освобождении. Теперь заключенной придется ждать 2020 года, чтобы снова подать заявление на УДО. В 2020 маньячке уже исполниться 65 лет.

Удивительно, но до сих пор эта женщина-убийца так и не признала своей вины. Диана Даунс теперь влачит свои дни в тюрьме, где согласно приговору и закончит свою жизнь. Узница известна еще и тем, что вела переписку сексуального характера с серийным насильником и убийцей Рэнди Вудфилдом. Вудфилда прозвали «убийцей I-5»— по названию трассы, где он совершал свои ужасные злодеяния. Суд признал Рэнди виновным в четырех эпизодах, но он подозревался еще как минимум в 44 убийствах. В 1988 году писатель Томас Харрис выпустил роман, где прототипом доктора Ганнибала Лектора стал Рэнди Вудфилд. Три года спустя по книге сняли кинофильм «Молчание ягнят», который завоевал премию «Оскар».

Как говориться, перефразировав известную поговорку «маньяк маньяка видит издалека».

Писательница Энн Рул в 1987 году написала книгу «Малые жертвы» о жизни Дианы Даунс и сняла для телевидения фильм под таким же названием. В роли маньячки Даунс — актриса Фарра Фосетт. Этот фильм был выпущен в 1989 году.

Потом про убийцу появились и другие материалы: документальные фильмы, статьи в журналах, газетах, интернет- порталах. Появляются материалы про злодейку и по сей день. Черная зловещая слава бежит впереди матери-детоубийцы.

Как-то ваш автор побывал на интернет-форуме одного из сайтов. Там горячо обсуждалась статья о злодеяниях Дианы Даунс. Комментариев было множество, но автору запомнилось больше всех один. Его написала некая пользовательница под ником Анастасия. Она прокомментировала так преступления американской маньячки: «Я не понимаю, что должно быть в голове у человека, что бы из-за мужика своих собственных детей прикончить? Слава богу, что не оправдали. Если бы такое было у нас в России, то эту сумасшедшую мамашу признали бы или невменяемой или бы дали ей лет пять, и выпустили на свободу с «чистой совестью» дальше мочить детишек».

Чем-то алгоритм преступлений Дианы Даунс схож с алгоритмами злодеяний Марты Уайз. И та и другая убивали своих близких ради любви к мужчине. С натяжкой к этим героиням сюда можно и отнести и графиню Женевьеву де Сез. Она тоже убивала людей ради любви к мужчине — своему мужу. Только, правда, не близких, но невиновных.

Это пример с Дианой Даунс показывает, как порой жестокими бывают женщины. Убивать человека ради любви к другому человеку — это нонсенс! Но женщины это делают. Если существует пресловутая «женская логика», где порой все неразумно и необъяснимо, то логика женщины-маньяка еще более непредсказуемая.

И как бы то ни было нам всем, людям планеты Земля, надо сделать так, чтобы было меньше таких, как Диана Даунс, как Марта Уайз, как Дельфина Ла Лори и др. А это значит, что нужно чутче и бережнее относиться к своим близким, родным, друзьям, к тем людям, которых вы считаете близкими и к тем, которых, как сказал бы великий писатель Антуан де Экзюпери, вы «приручили». Значит надо лучше понимать, лелеять, не обижать понапрасну, заботится о них. Может наше внимание и любовь убережет их от страшных и необдуманных поступков. И меньше будет тогда на белом свете маньячек. И меньше убийц. И меньше таких «героинь». Бог постановил: «Не Убий!» и не сказал: «Не убий в одном случае, но можешь убить в другом». Человек — божье создание, на жизнь которого другой ему подобный не имеет права посягать, лишь Бог решает это. Если человек совершил убийство, то он совершил самый тяжкий грех, независимо ни от чего ни от кого, применив осознанную волю, принадлежащую лично ему, а не Всевышнему.

И как же хотелось, чтобы люди ценили жизни других людей, неприменяя к ним насилия и тем более не убивая. Поэтому любите, люди, друг друга! Ведь любовь спасет мир. Бог так сказал.

Ему можно верить.

январь — июнь 2013 г.

Москва — Ачинск

Content

Олег Мазурин
Женщины-убийцы
История неслыханных преступлений

ПРЕДИСЛОВИЕ

ГЛАВА 1 ИЗАБЕЛЛА КАСТИЛЬСКАЯ. НЕИСТОВАЯ КАТОЛИЧКА

ГЛАВА 2 ЖЕНЕВЬЕВА ДЕ СЕЗ. СМЕРТОНОСНАЯ КАПУЦИНКА

ГЛАВА 3 МЭРИ ЭНН КОТТОН. БЕЗУМНАЯ ОТРАВИТЕЛЬНИЦА

ГЛАВА 4 ДЕЛЬФИНА ЛА ЛОРИ. МАДАМ СМЕРТЬ

ГЛАВА 5 ВЕРА РЕНЦИ. СМОТРИТЕЛЬНИЦА «МУЗЕЯ СМЕРТИ»

ГЛАВА 6 ЛИНДА ХАЗЗАРД. ДОКТОР-САДИСТ

ГЛАВА 7 МАРТА УАЙЗ. «СЕРАЯ МЫШКА» С ЗАДАТКАМИ МАНЬЯКА

ГЛАВА 8 ИРМА ГРЕЗЕ. «БЕЛОКУРЫЙ ДЬЯВОЛ»

ГЛАВА 9 АНТОНИНА МАКАРОВА. ТОНЬКА-ПУЛЕМЕТЧИЦА

ГЛАВА 10 ДИАНА ДАУНС. ОРЕГОНСКИЙ КОШМАР