Вознесенская Дарья

Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества (СИ)

Annotation

Нельзя красть у демона — даже если он об этом не узнает. Нельзя целовать демона — даже если случайно. Нельзя исчезать из рук демона — даже если ты ему не нужна. Ну и кто умудрился нарушить все эти правила в один прекрасный день? Конечно, я. И ведь знала, что не стоит соваться в мир Ядра, не зря я один из лучших адвокатов нашего города.

Сколько раз мне теперь придется умереть, чтобы стать ему ближе?

Сколько раз придется воскреснуть, чтобы он сам захотел приблизиться?

И как сильно нам придется измениться, не изменяя себе и собственному пути?

Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества

Дарья Вознесенская

Глава 1

— Я пропааааааалаааааа — рыдала я пьяными слезами — Ик…. всё пропаааааало…. Теперь больше никогда я не смогу ни за кого выйти зааааааамуж…. я даже поцеловаааать никого не могу… Ик. Моя жизнь коооооооончена…

Удрученные друзья сидели вокруг меня, молчали и подливали настойку. А что они могли сказать? Ни сказать, ни сделать ничего уже нельзя. Я же продолжала размазывать слезы и сопли по опухшему лицу.

— И на баааааал теперь не пойтиииииии…. Почемуууу такая несправедлиииииивость! Демонская печаааааааать! За что мне такой уууууужас!?

Вообще истерики мне были мне не слишком свойственны, но не тогда, когда жизнь кончена. Во всяком случае, моя жизнь как женщины. Причем, она и начаться то не успела!

А ведь все было так чудесно! Если вспомнить этот день. Каникулы завершились, студенты вернулись в Академию. Наша пятерка собралась снова вместе после двух месяцев разлуки. Я во время каникул помогала маме. Светлый Асалас уезжал к родителям в Мир Грез — и, как всегда, вернулся весьма раздраженный. Небесный оборотень Грррхарррлак, которого мы все называли Глак (но упаси Тьма вам его так назвать, это только друзьям дозволялось) как один из самых отстающих в плане магии и наук, но один из самых сильных физически учеников, отбыл практику — наказание на границе с северными землями. Обзавелся, конечно, парой устрашающих шрамов и отказался их убирать у целителей, так как гордился ими безмерно. Тихая друида — вампирша Синь провела все лето за учебниками, научилась особым способам зельеварения и даже поучаствовала в каких-то археологических раскопках на окраине материка. Ну а наш Рекена, престраннейшая помесь амфибии и великана с минимальными магическими способностями, два месяца просидел на кладбище, надеясь что его зачатки некромагии перед последним курсом проявят себя немного лучше, и ему хоть одного покойника удасться оживить.

Что могла такая компания сделать, собравшись вместе? Конечно, пойти в ближайший к Академии кабак и напиться.

На нас косились, но не трогали — за три года привыкли уже. Косились больше для того, чтобы вовремя вывести, личности мы были буйные и взрывоопасные. Правда, всегда с лихвой оплачивали разгром, даже если косвенно были виноваты. За что нас хозяин кабака, господин Юрко, все-таки любил и подкармливал, когда мы были на мели.

В общем, обменявшись новостями и слухами, мы отдали должное напиткам и еде, и решили, как всегда, подзаработать. При том, что никто из наших родителей бедным не был, просить у тех денег на всякие важности было не с руки. А значит, кроме стипендии нужно было еще где-то еще брать звонкую монету. Чем мы успешно и занимались, подрабатывая наемниками. Заказчики нас находили просто — как и всех, кто подвизался на этом поприще. В каждом крупном городе выходила газета, где заказчики размещали свои пожелания и сроки выполнения, а желающие подзаработать принимали их. Понятно, чтобы не было столкновений среди наемников, газета была магическая — стоило кому-то зачитать объявление и произнести заклинание согласия, как объявление это из газеты исчезало, и возвращалось только в случае неудачи.

Слишком простые объявления мы отмели сразу — пара монет за корень паруша или взыскание долга нас не интересовали. Убийства тоже. Не убивали из принципа — хоть даже сто раз объявление подтверждалось печатью судей. Знали мы это правосудие и законы, и никто из нас не хотел оказаться причиной смерти невиновного.

Завуалированные предложения разбоев со скрипом тоже отложили — несколько месяцев назад мы едва не попались, и ректор, который видел на самом деле дальше и больше, чем Главный Следователь, пригрозил исключением, если до него еще дойдут слухи, что мы в чем-то подобном замешаны.

— Кажется, нашел! — тыкнул пальцем в объявление Асалас.

Отлично. Сто пятьдесят монет. Этого хватит на целый месяц — и библиотеку пополним, и аптечку, да оружие кое-кому обновить не мешало. И надо то было, что достать Демонские ногти. Причем срочно. Видимо, не хватило ингредиентов для какого-нибудь зелья. Ногти эти были не ногтями настоящими, конечно, такие и в парикмахерской найти всегда можно, хоть и придется потрудится. А шипами одного растения из нижнего мира. Достаточно редкого, чтобы продаваться в лавках, в том числе демонских, но не настолько редкого, чтобы не найти его на кухне благородного дома, поскольку это была часть высокой демонской кухни.

— Переместимся в северную столицу Ядра, узнаем, где там сейчас какая-нибудь вечеринка с большим количеством гостей, быстренько украдем эти ногти — и монеты наши.

Звучало все оптимистично, но не все так просто было, конечно. К демонам соваться никто не любил — те были крайне раздражительными и опасными личностями, могли и убить ненароком, даже за самое незначительное нарушение, и их оправдали бы. Но мы реально оценивали степень опасности в данном случае, она была три из десяти, поэтому решено было рискнуть. Уж очень вовремя такой куш. Так что расплатились с Юрко и отправились на центральный вокзал.

Наш мир начался с Большого Сложения

Уж неизвестно как четыре планеты оказались рядом, и где они были до этого, но в какой-то момент они столкнулись и сложились одна в другую, от меньшей к большей. То есть нам, в общем-то, повезло, потому как Большой Взрыв никто бы не пережил. А со сложением, точнее вложением, справились. При этом внутренние миры ни в какой мрак не попали, а остались при своем же воздухе, луне, солнце и звездах. Только небо стало разного цвета: нежно-голубое в верхнем Мире Грез, фиолетовое в Мире Корон, желтоватое в Мире Земли и багряное в Мире Ядра.

Материки поменяли свои очертания, верхний мир так и вовсе большей частью ушел под воду, но большинство существующих на этих планетах рас выжили. Ну и размножились за несколько сот тысяч лет. Не без проблем. Паника, катаклизмы, войны, взаимное уничтожение и прочие предрассудки изрядно потрепали и закалили наших предков. Обо всем этом свидетели того Сложения писали очень подробно. Ну чтобы ни у кого не было сомнений, откуда нам мир то такой странный достался. Говорят, даже осталась еще парочка Бессмертных, видевших произошедшее своими глазами — но поскольку самих этих Бессмертных никто не видел, то и не стоило верить сплетням.

Миры соединялись между собой порталами. Общественными можно было пользоваться любому — личные выстраивали только маги. Не так уж и много сил уходило, скорее, важна была концентрация. Понятно, что мы, как четверокурсники, этими способностями обладали. Только вот в чем загвоздка — линии портала нужно было рисовать долго и ровно. А нас, после нескольких часов в кабаке, хоть и не качало, но линию могли какую нарушить, да кровь с алкоголем на портале — это чревато. Окажешься запаянным в скале или на дне моря — мало не покажется.

Во всех городах Мира Корон были вокзалы, соединяющие миры. Как и на других планетах. В нижнем мире было только два вокзала — Северный и Южный, на разных полюсах где размещались две столицы — Северная и Южная. С фантазией у демонов было так себе.

Эти города называли «мертвыми» — не жил там никто. Жили, точнее, постоянно только те, кто их обслуживал, то есть другие расы. А демоны временно присутствовали. Все потому, что были они жуткими эгоистами и индивидуалистами, рассеянными по своим Тринадцати Кругам небольшими семейными группами: чем богаче и выше по происхождению демон, тем больше был у него дом или замок и тем большая площадь вокруг была пустой. В дом свой эти параноики посторонних не впускали, поэтому и было построено две столицы: им же надо было как-то общаться и принимать гостей, да вести дипломатические переговоры. Было там по тринадцать одинаковых замков для правителей, под сотню особняков для благородных родов, гарнизоны для военных и дома для простых демонов. Занять на время — да хотя бы и на очень длительное — их мог тот демон, который первым предъявит свое право. Он делал нужное ему дело: прием, например, устраивал или еще какие встречи, и с облегчением проваливался в родовое гнездо.

Обслуживанием домов и общественных зданий занимались дальние родственники главных жителей Ядра — бесы. Общественные здания — это были вокзалы, театры, стадионы, музеи. Весьма интересные и примечательные места, мы уже неоднократно бывали там, пока учились в Академии, правда мне приходилось посещать их тайком от мамочки, так как её передергивало при каждом упоминании нижнего мира.

Мы вышли на вокзале и Асалас купил первую попавшуюся газету со светской хроникой. На эльфа плотоядно оглядывались. Не самые они любимые здесь гости.

— Ммм, не повезло.

— Чего там?

— Прием сегодня в третьем дворце только, лучше бы просто в аристократическом особняке…Расположение комнат то в особняках мы примерно знаем, а в этих замках непонятно что.

И хотя у меня появилось нехорошее предчувствие, мы направились в сторону третьего дворца. И почему я нервничала? Сложностей то не предвиделось. Это в родовые гнезда, места силы и отдыха для демонов, не попадешь. Дворцы же и особняки столиц были вполне открыты для посещения, особенно когда устраивался бал по какому-нибудь поводу. Туда даже приглашали всяких важных и нужных представителей других рас, да обслуживали приемы наравне с бесами вполне себе человеческие и прочие лавки и рестораны. Мы уже не раз пользовались этой особенностью, когда надо было что-то передать или подслушать: Асалас страховал, а мы, в зависимости от задания, притворялись то официантками, то гостьями. И шлюхами, как то раз, пришлось.

Дворец с парадной стороны сиял огнями. Там толпился народ и слышалась громкая музыка. Задняя же часть была погружена во мрак. Перелезли через забор; только эльфа оставили снаружи за углом — он единственный смог бы вытащить нас в критической ситуации. Быстро пробежались в сторону черного входа — хорошо что демоны не разводят парков — и, убедившись что никого нет, зашли внутрь. Где же может быть кухня? Логично, если на первом этаже, но может ведь быть и рядом с бальным залом, как в особняках. А где бальный зал? Эх, у демонов все странно.

— Так, Глак, пошли на верхние этажи: хоть вылететь сможем, если вдруг придется спасаться, а вы на первом ищите кухню.

Поминутно оглядываясь, мы с птицем двинулись по боковой лестнице. Во дворце было мрачно и темно — все веселье явно где — то дальше. Второй этаж тоже радовал пустотой, мы пробежали немного по коридору и увидели, что он разветвляется.

— Ты направо — я налево.

Сказала и тихонько начала пробираться вдоль стен в сторону большей освещенности в конце. Нигде ничего похожего на кухню, зато снова лестницы. Подниматься или идти дальше? По ощущениям, дальше как раз и начнется людная часть, опасно, но вряд ли кухня будет на самом верху. Я раздумывала. В этот момент сигнальный браслет стал зеленым — значит шипы найдены. Я уже собиралась повернуть назад, как впереди послышались шаги и голоса. И ниши никакой нет. За дверями вроде везде тихо — наверное, лучше спрятаться пока в комнате. Я открыла ближайшую дверь и тихонько притворила ее. Библиотека.

Голосов за дверью стало больше: видимо, гости решили по каким-то причинам переместиться в другое место. Пока не стала высовываться, просто с интересом осмотрелась. В помещении было темно и пусто, никому же не нужна библиотека во время приема, только немного света из окна позволяли рассмотреть огромные, в потолок, книжные шкафы и многочисленные корешки. Интересно, во всех дворцах одинаковый набор? Я изучала книги, пока голоса окончательно не стихли. Вроде всё. Подошла к двери, чтобы выбраться снова наружу, как в этот момент увидела, что ручка поворачивается!

Тьма!

Я ведь даже не успеваю спрятаться в темном углу! У меня была доля секунды на принятие решения. Я подпрыгнула вверх, зацепилась за ближайшую полку, подтянулась, успела переместиться еще выше, как по вертикальной лестнице, и застыла, стараясь не дышать. В моменты опасности я могу двигаться удивительно ловко и тихо, так что даже чувствительные уши демона не различат. А это был демон. В человеческом обличье, но все же. Очень высокий и очень опасный, это чувствовалось даже по его позе, когда он заходил в комнату.

Мамочки, что я буду дальше делать то? Если он останется здесь, то вряд ли не заметит гигантскую «летучую мышку». Но подумать у меня возможности не было. Потому что именно в этот момент пыль, поднятая в прыжке, добралась до моего носа. Я чихнула, от неожиданности расцепила руки, и свалилась мешком прямо на демона.

Причем не просто свалилась, а повалила его навзничь, чувствительно ударилась лбом о его лоб и на секунду приложилась губами к его губам. Тут же между лопаток вспыхнул пожар. Ааааааааа, это что было?! Поцелуй?!!!!

Вот только и об этом мне подумать не дали — в следующую секунду я уже лежала на спине, придавленная демонским весом, надо мной разверзлась клыкастая пасть, шею сдавила рука, а вторая, подцепив до крови когтем кожу, приблизилась к сонной артерии. Черные — естественно черные — глаза с огненными всполохами внимательно всматривались мне в лицо.

Кажется, с момента поворота ручки прошло не больше десяти секунд. Хотя они мне показались вечностью. Я незаметно сжала сигнально кольцо, чувствуя как теряю сознание от недостатка кислорода. Буду надеяться, что Асаласу удасться вытащить меня.

— Кто ты? И что здесь делаешь? — прорычал демон

Так. Теперь главное — контролировать свои слова, хоть это и сложно, когда тебя душат. Сильные демоны — а этот явно был из сильных — могут чувствовать ложь. А еще они очень жестоки и убивают очень… быстро.

— Человек я… из помощниц… нечаянно забрела в библиотеку…

Не обязательно ему было знать, что я для простоты все расы называла людьми, помощницей я была у мамочки, и мой нечаянный заход в библиотеку был немного не с тем связан. Лжи то не было! Демон это понял.

— Ты пыталась меня убить?

— Нет!

Он немного ослабил хватку. Я шумно вдохнула воздух и закашлялась. Теперь у меня появился шанс. Демон обнюхал меня и нахмурился. Ага, не может почувствовать мою ауру — кто я и какой магией обладаю, если вообще обладаю. С таким количеством видимых и невидимых ограничивающих магию прибабахов хоть все Тринадцать Правителей приведи — не почувствуют. Но комментировать не стала.

Я молчала. Хотя лежать было страшно и тяжело. Мужик то тяжеленный и страшный, даже в человеческой ипостаси. Демон тоже молчал. Ну да, о чем нам говорить. И в этот момент наконец-то я услышала в своей голове «Таралиэль асперсо атрисэль» и тихонько растаяла прямо под потенциальным убийцей.

Мне не дали ни секунды прийти в себя

— Бежим!

И мы побежали. Добрались до катакомб — вдруг кто будет преследовать сверху, и, петляя как крассиды, изо всех сил бросились в сторону вокзала. Не уверена, что нас кто-то преследовал, но полагаться на волю случая не стоило. Сумели. Стараясь не суетиться и не вызывать подозрений, прошли к порталу, на всякий случай поплутали по нескольким мирам и городам, и выбрались, наконец, в Абан-кае. Асалас был практически зеленого цвета от усталости, да и остальные не лучше. Заклинание экстренного призыва выпивает много ресурса, а если тебя держит демон — так и просто весь, хоть друзья и поделились с эльфом теми частичками магии, что имели. Синь даже не могла привести в порядок мою багровую от синяков шею.

У остальных то события прошли не так бурно: друида и оборотень довольно быстро добрались до кухни, и пока Синь отвлекла поваров представлением «я дура официантка — опоздала, где моя форма» Рекена стянул шипы, и они быстро вернулись к эльфу. Глак получил сигнал, что все найдено и тоже вернулся. Вот только я, как всегда, попала в переплет. И теперь сидела в нашем кабаке и проливала слезы на предмет своей потерянной жизни.

На нас косились.

Ну да, сидит за крепким столом, рыдает, крошечка с темной косой, бледным личиком и рюмкой настойки, сама одета в какие-то невзрачные тряпочки. Рядом — зеленый, с синеватым отливом и перепонками между пальцами великан с кувшином пива. Если бы он снял одежду, посетители увидели бы и жабры, и чешую, а так Рекена просто выглядел как великанское и очень несчастное умертвие. Последней стадии разложения.

Слева от меня сидел светлый эльф с надмененнейшим, но оттого не менее красивым лицом, длинными серебряными волосами, глазами цвета прозрачного ручья в традиционной богато украшенной золотом голубой эльфийской одежде: длинной тунике и штанах. Пресветлый, естественно, предпочитал вино и явно злился. Возле него устроилась Синь, у нее был сейчас «грустный период», а потому темные волосы распущены, глаза густо намазаны черным, губы — кроваво — красной помадой, а тело упаковано от горла до щиколоток в черную плащ-сутану. Пила она «Тоску»: смесь самогона и сока нарульчика и не менее тоскливо посматривала на меня, утешающе похлопывая по руке. Ну и вишенкой на торте смотрелся высоченный и мускулистый растрепанный оборотень с толстым шрамом через все лицо, птичьими крыльями, сложенными за спиной и хищными когтями, которыми он сейчас нервно разрывал немаленького поросенка, запивая чистейшим спиртом.

Мы уже получили свои монеты, но меня это по понятным причинам не радовало. Успокоиться было сложно. Дело в том, что демоны не только самые жестокие и эгоистичные из всех рас. Они еще и жутко ревнивые. И если они женятся, делят постель с кем то или даже просто целуют кого-то в губы — это означает наложение печати, которая действует жестко и просто, как и демоны: если кто-то посмел бы прикоснуться к его собственности, то его отбросит самой Тьмой.

— Никто не сможет ко мне подойтиииииииии…. Не быть мне счастлиииииивой… — ревела я.

Наконец, Асалас не выдержал.

— Хватит. Уже почти рассвет. Идем спать, а завтра подумаем: найдем мы способ снять печать, не рыдай. Пошлите.

В своей кровати я лежала через полчаса, но заснуть, несмотря на переутомление, не могла. Друида сопела рядом, а я думала. Думала о том, почему не сказала друзьям, что за несколько секунд до того как я исчезла, демон снова прикоснулся к моим губам. И мне не было противно или страшно.

— Не стоит опаздывать на занятия, — синхронно пропели Ангелы, сидящие за первой партой, когда я забежала в аудиторию за пару секунд до преподавателя и рухнула на стул. Святоши, Тьма их забери.

Ангелов не любили. С детства знала, что много Света — явно не к добру. Эльфы постарались, оставили впечатление на всю жизнь. Но вот концентрированный, чистый Свет, уверенный в своем праве нести благость и правду — это вообще за гранью. Так что Ангелов не зря сторонились: одним своим благословением они могли сломать человеку жизнь. Хорошо хоть их немного было, и рядом со мной всего двое, правда, оба в моей группе. Но я для несущих добро непробиваема, мои блоки не только сдерживали внутреннюю силу, но довольно сносно впитывали как благословения, так и проклятия. Правда, так до сих пор и не понимала, зачем Ангелам Академия: их основной деятельностью было карать и благословлять, и делали они это на свое усмотрение. Но поскольку то ли ребята, то ли девчата — бесполые, что с них возьмешь — оказались зубрилками, терпеть мне их до конца года.

Я проспала не просто так. Весь вчерашний день мы искали в академической библиотеке книги про демонские печати и их снятие. Ничего. Совсем ничего путного. То есть пока сам демон её не снимет, это невозможно. Теперь у нас было два пути: отправиться в Закрытую библиотеку или попросить демона снять печать. И еще неизвестно, что хуже. Чтобы попасть в закрытую часть городского Хранилища Знаний, нужно было особое разрешение одного из Глав, а те его давали только по серьезному поводу. То есть нам здесь ничего не светило. Если же полезем без разрешения — скорее всего умрем. Вероятность смерти при обращении к демону еще выше. Во-первых, печать для демона — это важный ритуал, а демоны важными ритуалами не разбрасываются, значит когда он узнает, что поставил печать на неизвестную дуру, будет вправе убить. Да и согласно законам Ядра, это право у него появляется даже если кто просто за помощью обратиться. Во-вторых, кто это — он?

— Ты хоть помнишь как он выглядел? — напирал оборотень

— Большой, сильный, глаза черные…

Глак схватился за голову

— Женщина! Под это описание попадают 95 процентов демонов! А это значит… это значит…

— Примерно три миллиона — спокойно произнесла Синь

— Из них мужчин?

— Полтора миллиона.

— А если узнать, у кого был праздник был в тот день?

— Угу, ты еще попроси у кого-нибудь список гостей — скривился Асалас — Сами знаете, что на такие балы может прийти любой благородный….

— Благородный! Вот! — загорелся Глак — а это значит…

— Примерно сто тысяч демонов — Синь сегодня жгла.

— Ну сто тысяч это не так много. И потом, все — таки замок, а не особняк. А раз замок, и демон посреди праздника пошел в библиотеку, а не вертелся там среди народа, значит он не из простых, потому что спокойно мог себе позволить покинуть гостей. — Вот в чем оборотню не откажешь, так это в логике.

— Пять тысяч демонов, — меланхолично выдала Синь.

— Пять тысяч — не три миллиона — протянул Асалас — Таралиэль, ты вспомнишь его, если увидишь?

Вспомню ли я? Хм… темновато было. Вот если бы он меня потрогал и поцеловал…Я покраснела от своих мыслей и неуверенно сказала:

— Не факт… Вы правы, пять тысяч звучит не ужасно. Но даже если мы его найдем, я не смогу подойти к нему с просьбой снять печать. Точнее подойти смогу, но уйти уже будет некому.

Все приуныли. Ага, демоны, такие демоны.

— Уверена, есть способ снять печать без его ведома. Просто эта информация не так доступна. А значит, если приложить усилия, мы этот способ найдем — успокаивающе сказала Синь и погладила меня по руке.

Это она намекает на поход в хранилище? Вряд ли могу так рисковать жизнями друзей. Я вздохнула. А ведь через месяц будет Вечный бал. И я надеялась, что смогу там потанцевать и пообщаться поближе с одним человеком. Тьфу ты, с вампиром. Но это был самый восхитительный вампир из всех мне известных! Я до сих пор помню, как увидела его еще на вступительных испытаниях. Как гордо он шел мимо и с достоинством нес свою потустороннюю бледную красоту. Помню его длинные волосы, огромные глаза, в которых, казалось, отражалась сама ночь. Альгул Цепеш Мориган. Судя по имени, из благородного рода: я, правда, задавалась какое-то время вопросом, почему он учится у нас. Но потом перестала задумываться, учился же Асалас. Это в Чистокровные Академии полукровкам вход был заказан, смешанные же принимали кого угодно.

Ну и о чем я думаю? Печать — если не снять её — это на всю жизнь, тут не только вампир идет мимо, но и в принципе любой мужчина. Не то чтобы я планировала немедля завести семью и парочку наследников, но в перспективе… Ухватилась за мелькнувшую в этот момент мысль:

— А вдруг нет никакой печати?! — я пришла в сильное возбуждение — Обожгло мне лопатки — ну и что, ведь демон не планировал ничего ставить, наверняка у них от случайностей защита стоит, а то так бы куча народу с печатями ходило!

— Это можно проверить — все так же спокойно произнесла Синь.

Угу, не ей же проверять. Я умоляюще посмотрела на друзей. Рекена тут же отрицательно замотал головой. Не уверена до конца, но полагаю, он так же неопытен, как и я. Глак, известный, в общем то, своими похождениями, несколько напрягся:

— Конечно, если надо, я могу, но… Таралиэль, ничего не будет хорошего, если я потом начну тебя воспринимать как женщину!

— Слушай, ну я же не в постель тебе предлагаю прыгнуть, а просто поцелуй!

— Я поцелую, не дергайся — спокойно сказал Асалас

— Ты уверен? Если Тьма будет защищать меня, то тебе как светлому будет тяжко.

— Наоборот, я самый сильный маг из вас, значит смогу выстоять.

На том и порешали. Никто не знал, как будет выглядеть демонская защита, поэтому мы на всякий случай ушли в парк возле Академии. Я села на траву, потом встала. Прошлась, примеряясь, по поляне. Прислонилась спиной к дереву — вдруг отдача будет — и стоически закрыла глаза и вытянула трубочкой губы. Друзья заржали.

— Нечего смеяться — я нахмурилась, не открывая глаз. Наконец, Асалас подошел, взял меня за руку, затем за плечо, обнял довольно крепко — вроде ничего странного не происходило.

— Готова?

— Ага — прошептала я

Он поцеловал меня в щеку и замер. Фух, тишина. Неужели? Тогда эльф прикоснулся к моим губам: осторожно и легко, а потом все настойчивей. И это оказалось на удивление приятно. У меня действительно было мало опыта: я ни с кем не встречалась, а пара случайных поцелуев от настойчивых, но неинтересных мне ухажеров не считаются. Но поцелуй светлого вызвал во мне радость и нежность, на какую-то секунду чувство облегчения — значит, никакой печати нет! И в то же мгновение между нами скользнула Тьма и с легкостью отбросила эльфа на другой конец поляны. Я открыла глаза и мрачно уставилась на друзей, которые помогали подниматься Асаласу. Что ж, теперь я точно знаю, как выглядит защита печати и что позволительно девушкам демонов.

Ни-че-го.

Глава 2

Демоны были одной из самых многочисленных рас. Наряду с людьми, темными и светлыми эльфами, драконами, гномами, друидами, орками, кентаврами и оборотнями. Плюс еще несколько десятков вариантов, с разными способностями и предрасположенностью к перевоплощению и магии. Жили мы все вместе давно — и даже за столько тысячелетий вполне привыкли друг к другу и перемешались — говорили между собой на едином языке и поддерживался общий, слегка вооруженный, нейтралитет. Единых государств у рас, кроме, пожалуй, демонов, которые поделили Мир Ядрана на тринадцать Кругов, по числу Темных Правителей, не было. И никто себя выше других — кроме, опять же, демонов — не считал. Но и без дискриминации совсем не обходилось. Насколько древний твой род, деточка? Видела ли твоя прабабушка, как небо становилось фиолетовым? А чего ты вообще в городе делаешь, девочка? Женское место на кухне! А как это твои родители сошлись, деточка? Полукровка? Фууу…

А я была полукровкой. Да еще и девушкой. С простой эльфийской фамилией, не тянувшейся ни в какие глубины веков. Так что понятно, как регулярно со мной обходилась судьба и окружающие.

Моя мама, вполне себе распрекрасная белокурая светлая эльфа, двадцать четыре года назад зачем-то отправилась в Мир Ядра, где эльфов не то чтобы не любят… Любят, но сожрать. Она так и не призналась мне, зачем. И угораздило ее попасться не демону даже, а существу гораздо более отвратительному. Никто и не знал до конца, кем они являются. Они сущности крайне закрытые, контактов особо не поддерживающие и страшно богатые — потому как живут в Ядерных горах, обеспечивая драгоценными камнями все четыре мира. Не сами обеспечивают, конечно, а с помощью невольников и каторжников. Первых они крадут где приспичит, вторых им поставляют регулярно все государства с которыми у тех договор есть. Но там все в этих горах очень быстро умирают, вот они и таскают бесконечным потоком новеньких. Ну или если более-менее крепким умер, воскрешают и тоже заставляют работать.

Я видела картинку в книжке, как выглядит такой же, как мой папаша, в обеих ипостасях. Кряжистый, черный, губастый и страшный, с крыльями и бронеподобной чешуей — это его… обычная, скажем так, внешность. В боевой трансформации он превращается в жуткую змею с непропорциональной лохматой головой, ядовитыми клыками и перепончатыми крылолапами. Короче зрелище то еще по степени гадостности, даже в наших, привыкших ко всему мирах. Сухр, одним словом.

Как он так её украл, что там с ней делал и как она сумела оттуда выбраться к себе домой, мама тоже не говорит. Только появилась через одинадцать месяцев я. И понятно сразу стало, что сильно отличаюсь от эльфийских стандартов внешности. Светлые эльфийки все сплошь блондинки — у меня черные волосы. Эльфы высокие и очень грациозные — у меня маленький рост даже по меркам людей, не то что эльфов. И с грацией точно ничего не получилось — я была та еще растяпа. От эльфов я взяла еще только тонкие косточки и светлую кожу. И все. Остальное досталось мне от папочки, наверное, которого я никогда не видела. Или от столь причудливой и гремучей смести крови родителей, что даже я до сих пор не знала всех сюрпризов своего организма.

У меня было две ипостаси — что в принципе малохарактерно для рас кроме демонов, драконов и оборотней. Одна вполне человеческая, только не к месту, бывало, вырывались белоснежные полупрозрачные крылья. Вторая… Вспоминать не буду даже! Черные глаза — вообще не характерные ни для кого, кроме Мира Ядра, большой пухлый рот — слишком вульгарный для изящных эльфов. И общая субтильность, не дающая мне ни декольте пощеголять, ни обегающей юбочкой.

В общем, меня гнобили в Мире Грез все кому не лень, да маму мою затюкали за историю моего появления. Мама то думала, что самое жуткое в её жизни позади, домой она вернулась, в родные просторы. А в итоге была вынуждена сбежать из светлого эльфийского королевства и поселиться в самом густонаселенном Мире Корон в одном из независимых городов. Здесь она зарабатывала своими целительскими снадобьями и умениями, и сколотила состояние, достаточное, чтобы выкупить небольшой особняк и отправить меня учиться во вполне приличную магическую Академию.

Как можно было догадаться, верхних эльфов и жителей Ядра я не слишком любила. За исключением Асаласа, конечно, который непонятно как сначала попал в Смешанную Магическую Академию вместо Чистородной или, на худой конец, Чисторасовой, просочился к нам в банду полукровок, а потом и вовсе стал моим лучшим другом.

Все наши миры были магическими, потому и обучать этой магии было нужно, чтобы никто не натворил дел. Магия эта делилась на светлую и темную, на целительскую и боевую, на стихийную, первородную, на крови, временную — и, в общем, миллион еще других сочетаний, в зависимости от того, кому она принадлежала, на что применялась и что являлось ее источником. Магия, как и природные сущности или особенности давалась родителями. Так, если в немагической семье рождался маг, или частичный оборотень, то надо было копнуть на пару поколений назад и обязательно выяснялось, что кто-нибудь да загрязнил кровушку. Для усиления расовых особенностей нужно было сочетание чистой крови — поэтому все благородные только и занимались тем, что устраивали династические браки между собой.

Но не всегда взаимодействие магий родителей давало хороший вариант. Мой случай — я ж говорила, с судьбой у меня были непростые взаимоотношения — был как раз вариантом плохим.

Возьмем все антагонисты, что существуют в наших мирах

Белое/ черное

Светлая магия/ магия темная

Источник любви/ источник власти

Целительская магия/ убийственная магия

Самый верхний мир/ самый нижний мир

Потребность летать/ потребность жить под землей

Солнечный свет/ мрак ночи

И соединим все это в одной полукровке

Думаете получится супер-женщина-и-маг-всея-миров?

Неа.

Конечно, количество сил, во мне бурлящих, было огромным. Но все попытки проявить эту силу всегда заканчивались очень плачевно. Антагонисты схлопывались — и не случалось ничего. Или одна магия мешала другой. Мог просто получиться взрыв. Ага, с летальным исходом находящихся близко. Ну и мне могло не поздоровиться Мои заклинания всегда (всегда!) давали непредсказуемый результат. Светлые силы вредили темной сущности — от чего я просто взрывалась ненавистью и злостью, потому что это было ужасно больно. Впрочем, темная магия моей светлой стороне тоже немало плохого сделала. Что при этом творилось в моей душе и разуме вообще сложно объяснить — удивляет только что я не сошла с ума.

В итоге к моим двадцати трем годам на мне оказалось повешено, вытатуировано и впечатано столько запретов, блоков, охранок и ограничителей магии, что не было и смысла пытаться пользоваться чем-то. Пришлось учиться драться и думать, а еще быстро бегать. Что тоже, в общем то, неплохо. Но училась я все-таки в магической Академии, чтобы очень осторожно, под присмотром преподавателей, совладать хоть с какой-то частичкой. Не знаю, зачем уж меня взяли и как я протянула до последнего курса на самых слабых гамма-оценках.

У нас было два профильных немагических предмета, из которых мне, как существу с признанным низким уровнем силы, предложили выбрать. Так что еще на первом курсе я металась между «Межрасовым и межмировым правом» и «Домоводством и супружеским долгом». К умным или к красивым? Но будучи девушкой рациональной, я в итоге сделала ставку на мозги, хоть иногда и жалела. Мозги страдали: нам ведь надо было выучить основные законы всех рас, их судебные системы и правила сосуществования, родовые нюансы, законы мести, мирные договора, соглашения, постановления и судебные прецеденты. Неудивительно, что наша группа быстро таяла. И к четвертому курсу осталось всего девять человек, ну, в смысле, существ, действительно увлеченных этой специальностью.

И как я, хорошо разбиравшаяся во многих демонских нюансах и уж тем более знавшая о последствиях прогулок в мир Ядра, умудрилась так подставиться?!

Тьма раздери того демона! Всегда с ними были проблемы. У них самые запутанные, сложные и жестокие законы. Они не прощали. Не жалели. Не щадили. И несмотря на сложность законов наказание в большинстве случаев было одно — смерть. Им это позволялось, по ряду причин, в том числе потому, что истинный демон — любой из тех ста тысяч, озвученных Синь — стоил целой армии. Им истинный Свет, разве что, был недоступен, а так они были одновременно магами, имели две ипостаси, обращались напрямую к Тьме, владели ментальным даром и умели летать. И если бы захотели, с легкостью захватили бы все миры. Эти самые миры спасало только то, что демонам они были не интересны, а демоны не делали ничего, что им не было интересным.

Упиваясь своими мрачными размышлениями, я практически не слушала, что говорил уважаемый профессор и наш куратор Игиш — эн — Обре. А рассказывал он, кстати, весьма полезные вещи про особенности клятв у драконов и их внутреннего суда семерых, который судил только драконов за преступления только против драконов. Делать там недраконьим судебным защитникам нечего, но сами принципы были важны. Так что я справедливо получила замечание от преподавателя и взвыла, когда услышала про наказание: сдать завтра в письменном виде систематизацию по пайта — картам. Настроение у меня из просто ужасного стало отвратительным: пайта — карты — это 1278 основных правил одной немногочисленной расы оборотней, проживающих в Красноземье. У них каждый шаг был жестко регламентирован и запротоколирован, и требовал полного и точного воспроизведения. И за каждое нарушение было положено 1278 соответствующих наказаний. То есть еще одна бессонная ночь мне была обеспечена. Вот так начало учебного года!

Я уже даже не удивилась, что в обеденный перерыв я вместо того, чтобы хоть немного расслабиться и поесть с друзьями, оказалась вызвана к ректору.

Нет, ректор был не ужасен, вполне мировой л`эрт, один из немногих представителей людей, который мне нравился. Я его искренне уважала: держать в рамках банду студентов, да еще и двадцать лет, было непросто. В Академиях для полукровок начальство как правило выживало не более пяти зим, слишком уж взрывоопасные там особи учились. Взять вот хотя бы даже меня с друзьями: из-за наших проделок, ссор и бурных примирений Академия и классы страдали не раз. А уж когда мы начали официально подрабатывать как наемники, разве что только гнев Верховного Альгвазила нас обошел стороной.

Туман Виру был сильным магом и привлекательным мужчиной с длинными светлыми волосами и зелеными глазами. Я даже хотела в него влюбиться на первом курсе, но хорошо, что передумала: как выяснилось, влюбленных студенток ректор на дух не переносил и потихоньку выдавливал из Академии, то ли опасаясь за свою целомудренность, то ли за должность, что вероятнее всего. Законами нашего города вышестоящее лицо не могло иметь связи с нижестоящим лицом, если они работали или учились в одном месте. Такой закон не был характерен для всего Мира Корон, но мне повезло жить и учиться в городе с довольно противоречивыми правилами: всё что было связано с личными взаимоотношениями имело жесткие ограничения и наказания. Зато у нас по минимуму карали за различные финансовые махинации и нечистые сделки, что давало большой простор для фантазии. В общем, ставший мне почти родным Абан-кай, имеющий статус независимой территории государства Дор — Камараби, чуть ли не официально уже называли «городом зануд и коррупции»

— Садись, Таралиэль, — л`эрт Виру был как всегда суров и спокоен. Я по девичьи мечтательно вздохнула — и кому такое сокровище достанется — уселась в кресло и приготовилась внимательно слушать. Каких — либо опасений у меня это посещение не вызывало: о произошедшем два дня назад ректор не мог узнать, а за прошлые приводы мы уже рассчитались.

Кабинет ректора, который я посещала не раз, мне очень нравился. Светлый, с минимумом мебели: массивный деревянный стол, три уютных плюшевых кресла, стеллаж с книгами и несколько картин с пасторальными человеческими пейзажами. Овальные окна обрамляли шторы в тех же тонах, что и картины: зеленый, голубой, коричневый. Большинство рас мира Корон, к сожалению, имели тягу к аляповатой безвкусице в интерьерах, и когда я встречала что-то противоположное, то не могла не нарадоваться.

— Три года назад я лично принял решение допустить тебя к учебе в Академии и на то у меня были причины. Я видел все блоки, которые на тебе стоят, и понимал, что слишком опасно снимать их с тебя, тем не менее рассчитывал, что ты получишь здесь достаточно знаний по магии, чтобы обратиться хотя бы к части своей силы. И по-моему, это время пришло.

Вообще-то, я тоже на это надеялась. Я действительно провалила вступительные испытания: оставленной силы не хватило, а снимать какой-нибудь блок ради экзаменов было слишком рискованно. Значит именно он поспособствовал моему поступлению? Да еще и считывает печати и блоки: для человека практически немыслимое умение. Я поежилась — место между лопаток горело. Хоть сейчас он ничего не проверяет? Не хотелось бы отвечать на лишние вопросы. Но следующие его слова стоили реальных переживаний.

— Тогда я так и не задал тебе вопрос — почему большую часть блоков поставила ты сама?

Тьма! Он не просто чтец, он еще и распознает источник. Может попробовать через него определить «моего» демона? Хотя тут вряд ли помогут любые способности: их магия и влияние не отследить такими методами. Но я опять не о том думаю. Ограничение силы любого свободного существа может быть сделано только определенными магами, либо главами рода, и предполагает серьезное ментальное вмешательство. У меня же никаких лицензий не было, и это еще можно было проглотить, поскольку я ставила блоки сама себе. Но проблема была в другом: никак законным путем я не могла добыть сведения о том, как это сделать. А значит добыла их незаконно, и если об этом станет доподлинно известно, у меня будут проблемы. Врать не очень хотелось, но и раскрывать карты не стоило. Я внимательно посмотрела на ректора и осторожно спросила:

— А почему вы уверены, что это я?

— Да брось. Я видел четко твою руку, и надо сказать, весьма талантливую. Но я так понимаю, что говорить об этом ты не хочешь? Что ж, не буду настаивать — я выдохнула с облегчением, — нам будет легче вскрывать защиту. Ты пробовала пользоваться в полной мере какой-либо своей силой в последние годы?

— Нет

— Блокировка магии забирает у тебя большое количество энергии, только жизненной. Ты постареешь раньше, чем прочие маги и будешь болеть, если не начнешь пользоваться тем, что дано. Ты знала это?

— Да.

— И почему все-таки решилась?

— Потому что проблемы, которые вы озвучили, они будут в будущем. А проблемы с силой были уже в настоящем — перед глазами встали картины из моего детства, и я скривилась. У нас с мамой не было возможности обратиться к хорошим магам за индивидуальным обучением, да я и не знаю, кто действительно мог бы меня обучить тогда. Поэтому в тот момент это представлялось оптимальным решением.

— Я думал об этом и кажется я знаю, как помочь — улыбнулся Туман Виру.

Тут я уже действительно удивилась. Думал? У него пара тысяч студентов и миллион дел, с каких это пор ректор Академии и не последнее лицо в городе думает о двадцатитрехлетней девственнице, то и дело попадающей в неприятности?

— Ты представляешь для меня исследовательский интерес. Мне удалось найти кое-какую информацию и я понял, как надо действовать. Твою проблему можно попробовать решить.

Фух. Я аж вздохнула с облегчением. Стать экспериментальным конунгом меня устраивает больше, чем сидеть и переживать на тему неожиданной влюбленности ректора.

— В общем, я решил попробовать вот что. Поскольку я светлый маг, то помогу тебе освободить светлую часть силы, не затрагивая темной, и научу тебя пользоваться ею. У нас впереди весь четвертый курс, будем встречаться раз в неделю. Ну как, согласна?

— Согласна — выдохнула я. А что тут еще можно сказать?

Выходила я от ректора в полном смятении. Я ведь порой уже была готова смириться с тем, что не смогу пользоваться своей магией в полной мере, а буду тихонько существовать отпущенный мне срок. Пришлось в прошлом испытать немало неприятных мгновений, о которых я до сих пор вспоминаю с содроганием. И всё из-за того, что я не могла совладать с щедро отмеренным мне природой. С другой стороны, тот, кто хоть раз чувствовал внутри себя силу, никогда не забудет этого восторга обладания чем-то большим, чем он есть. Сейчас я была похожа на путника в пустыне, которому полагается несколько глотков воды в день, просто для поддержания жизни в его теле. Обладание же — и умелое — магией было похоже на пребывание в роскошном оазисе, где вдоволь напитков и вкуснейшей еды. Магия наполняла тело и душу жизнью, без магии я оказалась как-будто лишена ноги, четкого зрения и слуха, воспринимала мир ущербно. Хоть и привыкла жить калекой, воспоминания терзали меня нередко.

Ректор немного ошибся. Первые ограничения были наложены на меня в детстве и не мной, Я же, после должной подготовки, смогла шесть лет назад полностью разделить и запереть светлую и темную сторону, и пользовалась только тем, что в остатке осело чуть ли не случайно. Зажечь пальцами свечу? Легко. Но никакого внутреннего огня от меня не ждите. Пара заклинаний по излечению простуды? Могу. Но любые целительские практики были возможны только при наличии громоздких артефактов с лекарским даром и накопленным резервом энергии. Считать эмоции? Да пожалуйста. По малейшим колебаниям мышц на лице я могла понять, что на самом деле думает то или иное существо. Но это и близко не походило на эмпатию, которой я владела раньше. Обратиться к Свету или Тьме? О да, они мне ответят, но пользоваться ими я не смогу.

Неужели, сейчас у меня появился шанс?

Я так глубоко задумалась, что обнаружила себя уткнувшейся в каменную ограду Академии, которая отделяла нас с одной стороны от западного городского округа, а с трех других — от городского парка, плавно перетекающего в лес. По ощущениям, время обеда закончилось, пора было бежать на следующий урок. Не любила пропускать занятия, хоть за итоговый балл, который у меня будет довольно низким, особо не беспокоилась. Мой козырь не в магии или оценках, а в опыте, которого накопилось немало. Судебным защитником я стала уже два года назад: а больше некому было вызволять друзей из переделок, да и себя тоже. Заказчики то не прочь были подставить наемников. Так что со мной уже успели познакомиться и тюремщики, и следователи, и законники парочки других государств. Хорошо еще, что из-за запутанности и многочисленности местных судебных систем пару сотен лет назад было принято решение адвокатскую деятельность не лицензировать. И с такими знакомствами я вполне могла рассчитывать на прохождение практики, а затем и на работу в Городской Коллегии Стряпчих.

— Что случилось? — прошептала Синь, когда я с извинениями зашла на занятие по общему целительству.

Преподаватель, всегда напряженная и грубая орчиха, недовольно шикнула и я знаком показала, что все потом. Так что выслушала положенные охи и ахи только в перерыве и помчалась на следующее занятие По расписанию шла боевая магия, новый для четверокурсников предмет. Его наличию я была обязана своему основному профилю: в наше сложное время стряпчим стоило уметь себя защитить. Уж не знаю, как ректору удалось заполучить пусть хромого и в преклонном возрасте, но бывшего коронера и отличного боевого мага Илаве Байя, но об этом преподавателе говорили шепотом. Кто-то шептал подобострастно, кто-то восхищенно, а кто-то — ненавидяще. Л`эрт Байя славился скверным характером и жестокими методами ведения урока, зато все, прошедшие его курс до конца, могли похвастаться такими умениями, что были не всегда по зубам даже воспитанникам Военной Академии.

Я пришла в зал для боевых искусств уже в форме и с любопытством осматривала объединенную группу. Кроме правовиков, были там и те, кого я знала по предыдущим курсам, кого-то просто видела в коридорах — примелькались. Но уж точно не ожидала там увидеть Альгула. Уставилась на вампирское совершенство и очнулась только, когда он в упор посмотрел на меня и ехидно ухмыльнулся.

Дура. Щеки заполыхали, а сама я тихонько отползла к стеночке и постаралась притвориться шкафом. Скамеечкой. Я бы так и сгорела от стыда, но к моему счастью появился преподаватель.

— Что вы знаете о боевое магии? — начал он сразу с вопроса

Мы проблеяли что-то типа «боевой маг умеет стрелять огнем», чем явно вызвали неудовольствие господина бывшего коронера. А неудовольствие делало его хмурое лицо еще более грубым. Хотя и это его не слишком портило: в Илаве Байя читалась кровь людей, орков и гномов, да еще разбавленная многочисленными заметными шрамами, поэтому портить там было нечего.

— И почему вы считаете, что боевые маги — фокусники? Ладно, обывателям это простительно, но уж никак не студентам четвертого курса! Суть не в том, чтобы щелкнуть пальцами и бросить горящий шарик, или драться как вонючки — пиша, суть в том чтобы предугадать намерения противника и обезвредить с минимальными потерями для себя и окружающих.

Я тоскливо вздохнула. А вот я была бы не против научиться бросать горящие шары.

— Кто из вас владеет холодным оружием? Выйдите вперед, — часть группы неуверенно сдвинулась с места, — Хм, негусто. Опишите свое оружие.

От немногочисленных умельцев посыпались названия мечей, шпаг и арбалетов

— Ножи — это уже я.

— Драться или метать?

— И то, и другое.

Преподаватель посмотрел нам меня одобрительно, а одногруппники — с уважением. И даже Альгул подмигнул, отчего я снова покраснела. А приятно, когда тебя оценили. Сам вампир, как и следовало ожидать, владел искусством боя катаной, ритуальным оружием вампиров.

— Вам будет проще. Потому что мы будем учиться наделять само оружие магической силой, это гораздо полезнее и эффективнее, чем формировать какие-либо снаряды из воздуха, или через внутренний ресурс. На создание чисто магического боеприпаса уходит время, пусть даже доли секунды, но и эти доли могут быть критичными. Бить чистым Светом или Тьмой могут только высшие, а среди вас таких я не вижу. Поэтому первым делом мы будем работать со знакомым оружием. Те, кто не владеет ничем — выберут себе сегодня из арсенала. Посвятим время и защите. Маскировке. Ну и в конце первого полугодия немного изучим внутреннее вмешательство.

По залу разнесся восхищенный вздох. Суметь вызвать повреждения у противника, не прикасаясь к нему магией или любым внешним предметом — редкое умение. Мастера, говорят, могут одним взглядом остановить сердце, нас же, скорее всего, будут обучать внушать панику и головную боль, но и это поможет при встрече с какими-нибудь отморозками в темном переулке. Нет, ну роскошный препод все-таки! И чего его не любят?

Правда «чего» я поняла уже через пять минут, когда л`эрт заставил нас продемонстрировать свои навыки, самостоятельно встав с каждым в спарринг. Я взяла из арсенала два ножа, похожие на мои, и напала на преподавателя, демонстрируя всю свою сноровку, но не тут то было! Хотя я и работала на пределе сил, и одежда промокла от пота, мне не удавалось даже близко подобраться к магу. Илаве Байя отвечал мне чуть ли не лениво и даже не запыхался за те пять минут, что позволил — именно позволил — провести с ним в спарринге. Уже когда у меня выбили ножи, предварительно сделав пару болезненных надрезов по ничем не защищенной руке, я поняла, что он мог это сделать в первую минуту боя, просто не стал, чтобы проверить чего я на самом деле стою. Не слишком приятно осознать, что стою я немного. Впрочем, остальные тоже не показали высокого класса, разве что вампир оказался на уровне, но это объяснялось его физическими особенностями. Руку тоже не залечили до окончания занятия — это такие правила, объяснил л`эрт Байя. То есть, если бы мне ногу сломали или я истекла кровью, то все равно бы ждали конца урока? Мнда, противоречивые слухи явно были правдивы.

После ужина я едва волочила ноги и мечтала, чтобы этот день, наконец, закончился. А мне ведь еще на занятия с ректором идти и домашнее задание делать. Решилась на то, чем обычно не злоупотребляла: заскочила в комнату и выпила особой тонизирующей настойки производства моей мамочки. Шесть часов активности на пике мне обеспечены, а затем здоровый и беспробудный восьмичасовой сон. Главное, четко уложиться в данное время: помню, однажды я не подрассчитала, и вырубилась прямо посреди утомительного заседания. Тогда удалось вывернуться и сослаться на то, что обвинители сами тормозили рассмотрение дела, а согласно поправке Арлова — Кара, если по чьей-либо вине адвокат и прочие участники процесса окажутся физически не в силах вести противостояние, заседание должны перенести без всяких санкций.

В общем, я вернулась снова в зал боевых искусств, как было условлено, и поздоровалась с уже ожидающим ректором.

— Год назад я случайно встретил кое-какую информацию — начал л`эрт без всякого вступления — относительно полукровок с враждующими внутренними силами. Но прежде чем я расскажу что нашел, скажи, пробовал ли кто-нибудь уничтожить одну из твоих сущностей, оставив вторую?

— Пробовал.

— И?

— Закончилось плохо для того, кто пробовал.

— А конкретнее?

— Сгорел.

Не стала вдаваться в подробности, потому как воспоминание не из лучших. Мне было семь лет и в этом возрасте смотреть на обугленный воняющий труп, который минуту назад был пусть и неприятным, но живым эльфом — это был шоком. Собственно, после этого мама окончательно и решилась уехать из мира Грез.

Ректор же удовлетворенно кивнул.

— Да, в книгах и говорилось об опасности подобных экспериментов.

— Кстати, до сих пор не понимаю, почему, — решилась я на вопрос — Есть же маги, способные не только заблокировать, но и уничтожить другой дар? Их немного, но есть.

— Но не в случае, как у тебя. Понимаешь, тот кто пытался убрать одну из твоих сил — кстати, темную или светлую?

— Темную

— Так вот, он не учел важного момента. Твоя светлая часть без темной существовать не может. И, как бы тебе не казалось это странным, именно светлая сила, защищаясь, уничтожила экспериментатора. То же самое произойдет, если будут попытки убрать и другие дары и способности, может только не с такими последствиями. Всё, что тебе дано от рождения, должно остаться вместе. Либо же быть уничтожено полностью, а это чревато, прежде всего, для твоей жизни: не факт, что удасться это сделать, не нанеся непоправимый урон твоему сознанию или здоровью. Но я нашел кое-что интересное.

— И что же это? — его энтузиазм был заразителен

— Есть свидетельства смешения сил…

— Смешения сил? Никогда о таком не слышала.

— Я тоже. И достоверных данных не много. Так, здесь строчка — там две. Но если изучить всю информацию, то получается следующее. Можно с помощью определенных действий — о них пока говорить преждевременно — объединить твои сущности, чтобы они перестали враждовать. Но не сразу. Сначала придется поработать с каждой силой отдельно. Правильно ли я понял, что на светлой магии двухступенчатый блок? Один на общие действия и более глубокий, на непричинение вреда темным?

— Нууу, да — если честно, я была шокирована. Кроме меня об этом не знал никто, и вот так просто увидеть подобные вещи? Кто же такой этот наш ректор?

— Мы снимем блокировку общую, заменим ее кольцом — его я принес. Пока полностью не совладаешь с обращением к Свету, будешь это кольцо снимать только на моих уроках. Может быть, уберем запреты еще и на отдельные способности, которым легко со светлым источником работать — целительские, например. Дальше… сложно загадывать, я же не знаю сколько это времени займет все это…. Но я предполагаю снять общий блок с темной силы, найдем преподавателя тебе, чтобы ты и с Тьмой разобралась. А потом уже подберемся и к самым глубоким блокам. И прежде чем мы приступим… Скажи, что есть еще что мне стоит знать о твоих особенностях?

Я вздохнула, но смысла скрывать что-либо не видела:

— У меня есть вторая ипостась… Боевая. И индивидуальный дар…Ментальный. Эмпатия и ментальное внушение. — кажется, я все-таки сумела его удивить. Энергия поглощения эмоций и энергия вложения их же — две противоположности, которые никак не сочетались друг с другом. Опять почувствовала себя диковинной зверушкой.

— Ты как выжила то?

— С трудом — я усмехнулась, — выручило то, что сила росла постепенно и способности проявлялись тоже постепенно, лет до пяти я вообще была обычным ребенком.

Угу, обычным маленьким черноволосым ребенком среди высоких златокудрых эльфов. Но об этом я распространяться не стала. Как и о всей гамме ощущений, которые я испытывала на протяжении многих лет. Неудивительно, что у меня никогда не было парня, да и друзья появились только в Академии: количество сил и времени, потраченных на борьбу с самой собой не оставляло больше шансов ни на что.

— Ладно, хватит разговоров.

Он уточнил у меня формулу нужной блокировки и принялся бормотать заклинания и распутывать блок. Меня потряхивало: приняв когда-то решение закрыть от себя все возможности, я и не думала, что довольно скоро я буду готова снова ими воспользоваться. Ректор замолчал, первые мгновения ничего не происходило, а потом меня скрутило от дикой боли. Я взвыла и упала на пол, пытаясь достать пятками до головы: так меня корежила хлынувшая через открытую дверь светлая сил. И ведь помочь ничем нельзя. Не знаю, сколько это продолжалось, но в какой-то момент боль прекратилась. Я села на пол, мокрая как мышь — даже волосы промокли — и осторожно прислушалась к себе

— Ну как? — голос Туман Неру был тихим и хриплым, видимо, от усилий.

— Не знаю — я тоже почти шептала — такое чувство, что внутри появился огромный распирающий камень. Перед глазами вспышки света и звуки странно долетают — то чрезмерно громкие, то слишком тихие.

— Думаю, пройдет — звучало, правда, неуверенно, но я кивнула. А что еще оставалось? — Попробуем сделать что-нибудь?

Снова кивнула. За свою жизнь и учебу в Академии я узнала немало обращений и заклинаний, с чего бы начать? Надо с чего-нибудь маленького и простого. Пусть будет «источник света», зажгу вон ту лампочку под потолком. Я сделала довольно простой пасс руками, произнесла формулу света и обратилась к внутреннему ресурсу.

В центре зала громыхнуло.

Меня ослепило вспышкой и снесло ударной волной, как, собственно, и большую часть мебели и оружия, располагавшихся тут же. Грохот и звон стоял такой, будто вся Академия разваливалась, но, возможно, так и было. Внезапно появившиеся прозрачные крылья — ох, я и забыла что у светлой сущности крылья всегда появляются в минуты опасности — не помогли, а только помешали сгруппироваться, из за чего я в итоге наступила на них же, полетела вперед, врезалась в стену, с которой сорвалась пыль и штукатурка, чихнула, при этом с крыльев сорвались искры и подожгли все легко воспламеняющееся в радиусе пяти метров, в том числе мою одежду. Я вскочила, ругаясь, и начала хлопать по язычкам пламени, справилась с пожаром, но снова поскользнулась и уже посильнее приложилась о стену головой.

Тьма. Я реально опасна для окружающих.

Села, сжавшись в комок и закрыла лицо руками. Глупо, конечно, но это как в детстве — если тихонько лежать в постели зажмурившись, то чупакабра тебя не заметит. Посмотреть на чупакабру, то есть на ректора у меня желания не было. Но пришлось, когда раздался еще более хриплый и тихий голос

— Живая?

Я кивнула и все-таки подняла голову. Ректор выглядел так, будто побывал на поле боя: всклокоченный, в одежде, местами прожженной одеждой и черными пятнами на лице. Наверное, я выглядела так же.

— Из-звините…

— Этого следовало ожидать — вздохнул он и, неожиданно, улыбнулся — тем интереснее будет работа с тобой. Давай ка еще раз. Только попробуй, когда обратишься к Свету, отщипнуть маленький кусочек, а не выпустить на несчастную лампу всю силу небес.

Так и прошел первый месяц. Будние дни были посвящены учебе, в том числе с ректором, с ним я особенно старалась, ну и на занятиях по боевой магии тоже делала все возможное, хотя они становились все ожесточеннее и кровавее. Зато там был «тот самый вампир», под чьими насмешливыми взглядами я регулярно краснела. А он еще подкалывал и улыбался. Неужели, я ему тоже понравилась? От этой мысли делалось сладко и в животе порхали бабочки.

Все свободное время я проводила, как и прежде, с друзьями. Только вот меня начал смущать внимательный взгляд Асаласа, который я постоянно ловила. Еще в начале общения Синь подшучивала, что светлый эльф присоединился к нашей компании только ради меня, но он никогда не делал попыток к сближению, а я слишком дорожила нашей дружбой и не хотела ничего менять. Возможно, поцелуй был тому виной, но друг вел себя немного по — другому, чем раньше.

Но больше всего меня пока беспокоило другое. По выходным мы посещали городские библиотеки и книжные магазины в попытках найти хоть какие зацепки по демонам и их печатям. Информации не было. Мы постоянно спорили и искали варианты, выдвигая одну безумную идею за другой. Бесполезные идеи. Поэтому я приняла решение. Близилось единственное время, когда можно было что-то сделать. Если бы мне пришлось советовать, когда нападать на наш мир, то я бы точно назвала эту ночь. Вот только нападать будет некому, потому как любые потенциальные враги в это же время гуляют сами.

Ночь Вечнного бала.

Самая длинная ночь в году. И единственный мой шанс попасть в Закрытую Библиотеку.

Немного необходимых пояснений от автора.

Л` эрт и л`эрта — общее обращение в четырех мирах к благородным и к магам

Верховный Альгвазил — высший полицейско-прокурорский чин в городе или в стране, курирует как полицейские участки, так и обвинителей

Коллегия Стряпчих — объединение адвокатов, защитников и независимых законников

Главный Следователь — начальник полицейского участка, у него в подчинении находится стража, следователи и коронеры — следователи по особо тяжким преступлениям. Последние всегда сильные боевые маги

Дор — приставка перед названием страны в Мире Корон; Кай — суффикс, обозначающий, что город независимый

Глава 3

Вечный бал был связан с одним интересным явлением. В эту ночь оси четырех планет совмещались, и энергия Света и Тьмы, а также самая разная магия, свободно циркулировали по мирам, позволяя магам и не магам подпитываться от нее. Все ходили пьяные от переполненного ресурса и алкоголя, что употребляли немерено, восславляя богов, стихии и всё подряд, во что верили. Говорят, тем кто восславлял особенно активно, перепадало немало силы и можно было даже подняться на одну магическую ступень, а если ты магией не обладал — выпросить её или вовсе решить какие-то свои проблемы, например, вылечить болезни. Так что в эту ночь все были сами по себе, получая по максимуму от окружающей среды, ну и праздновали великое событие, поскольку именно с Вечного Бала в наших мирах начинался новый год.

Все это давало пространство для самых разных авантюр, в том числе той, которую я задумала. Конечно, изначально я не планировала привлекать друзей — по десятибальной шкале опасность я оценивала на восьмерку, а значит рисковать их жизнями не хотела. Но те, узнав о моих планах, и слушать ничего не стали.

— Сколько раз ты нам помогала? И рисковала не меньше. Теперь сама попала в переплет, значит мы все вместе будем этот вопрос решать — проворчал Глак.

Птичка моя любимая! Что ж, я почти и не сомневалась. Нашей первичной задачей было обеспечить себе алиби. Мы планировали отметиться на балу в Академии, даже привлечь внимание своей неземной (хе-хе) красотой, так чтобы попасться на глаза как можно большему количеству учеников. Затем, когда веселье выплеснется в парк, что всегда и происходило, быстро смотаться в хранилище и попасть таки в его закрытую часть. Выкрасть оттуда книгу было невозможно: все они были защищены от выноса из библиотеки, но я рассчитывала на собственную память и хотя бы пару часов, что у нас там будет для поиска информации.

Наступил вечер бала.

Я смотрела на себя в зеркало. И, что редко бывает, мне нравилось увиденное. Лохматые длинные волосы удалось усмирить с помощью волшебного средства, купленного за огромные деньги в местном салоне красоты. И они теперь лежали крупными волнами и локонами по обеим сторонам лица, а сзади опускались до самой попы. Такая прическа компенсировала несколько широкие скулы, и подчеркивала благородную бледность. То есть я её сегодня считала благородной, обычно это была просто бледность. Чуть раскосые глаза сильно подвела и накрасила, отчего они казались огромными и таинственными, нос, конечно, ничем не исправишь, зато губы смотрелись неплохо с яркой помадой.

Я выбрала платье в пол любимого, красно-бордового цвета, свободное по крою, но из очень тонкой ткани, которая натягивалась то тут, то там, когда я совершала любое движение. Несмотря на планы на эту ночь и на печать, я хотела выглядеть… привлекательной. Особенно для одного вампира. Шансов у меня, конечно, было мало: почти бессмертный благородный красавец, по которому треть девчонок сохла, и странноватая недоэльфа. Но у меня была своя женская гордость, да и наши переглядывания на занятиях давали мне надежду. Так что я шла поражать.

Хотя поразила всех Синь.

Дресс-кода в нашей Академии на таких мероприятиях не было, наряжались кто во что горазд, но даже при этом её платье выбивалось из привычного ряда. Потому как это не платье было, а тряпочка, полностью открывающее длиннющие ноги, тонкую талию и шикарный бюст. Я завистливо вздохнула, а наши друзья, да впоследствии и все окружающие, так и вовсе дар речи потеряли. Я то знала, как на самом деле выглядит Синь, если не натягивает на себя балахоны, жили же мы вместе. А вот для парней, которые зашли за нами в комнату, её фигура оказалась сюрпризом.

— Это же ночнушка!

— Платье

— Ночнушка!

Подруга разозлилась и выставила вперед, как щит, свою ночнушку, в которой она действительно спала. Там метров пять плотной черной материи, ага.

— Это — ночнушка. А надела я платье! Нас же должны запомнить? Вот и запомнят.

Это точно. Нашу компанию и так знали: обычно полукровки тянулись к себе подобным, а такое видовое разнообразие, как среди моих друзей, было весьма заметным. Сегодня мы и вовсе постарались: я в красной простыне, Синь, Глак и Рекена в черном, отдавая дань Тьме, у которой они черпали силы. Асалас в белоснежном камзоле, расшитом причудливыми узорами и в белых же брюках и сапогах. В мире Грез эти узоры много значили, но я специально не присматривалась — разговоры о своем происхождении эльф не любил, поэтому мы не лезли к нему по этому поводу. Волосы заплетены причудливыми косами, уши торчком, глазищи сияют. Тьма, тьфу, то есть Свет, да он нереальный красавчик! До меня как то только дошло, что стайки девчонок в коридорах, с придыханием смотрящих на светлого, зависали не просто так. Похоже, хоть я и относилась к группе фанатов вампира, не менее многочисленная группа была и у моего друга. Так, пора заканчивать, а то я последнее время только и думаю, что о мужчинах. Как то много их стало в моей голове.

Весьма живописной группой мы пришли в зал и замерли в восхищении. Обычно наша столовая не радовала красотой, а тут третьекурсники — это была их обязанность, заниматься декором, ну и учителей конечно — расстарались. Мы в прошлом году до такого не додумались. Абсолютно пустой зал, с которого вынесли почти все столы и стулья, только по краям оставили, был наполнен прозрачными сферами разных размеров и цветов. Сферы висели в воздухе: самые большие под высоким сводчатым потолком, те что меньше — пониже, и светились мягким светом. При приближении стало понятно, что светилась не сама сфера, а заключенные в ней светящиеся символы различной магии и ее источников, некоторые умельцы заключили туда даже визуальное воплощение стихий, например, пламени огня или капелек воды. К тому же академия в этом году расщедрилась на вполне приличное вино и закуски, да и музыка никого не оставляла равнодушным, так что атмосфера в зале была самая праздничная. Я даже пожалела, что мы не сможем сполна насладиться этой ночью.

На нас косились, думаю, из-за шокирующего наряда Синь и сверкающего Асаласа. Некоторые пары уже танцевали, поэтому неудивительно, что к подруге тут же подошло двое знакомых друидов и пригласили ее. Она с каменным лицом кивнула и протянула руку одному из них: мнда, Синь не испортит даже каменное лицо.

— Потанцуем?

Асалас. Я кивнула и вышла с ним в центр зала, ловя завистливые взгляды. С эльфом мы танцевали не раз — на работе и не такое приходилось делать, но вот просто так, во время праздника, это впервые. Мы поймали ритм гатас-болло, танца, знакомого всем мирам, и закружились в толпе таких же довольных студентов. Я улыбалась и на какие — то мгновения даже позабыла обо всем. И невольно вздрогнула, когда поймала напряженный взгляд друга. Но тут же его глаза потеплели, он легко улыбнулся и прошептал мне на ухо: «Все будет хорошо». Мы снова отошли к столам и я приготовилась уже хлебнуть вина из бокала, как услышала сзади.

— Без крови, без кинжалов, без переломов. Хм, Таралиэль, я тебя не узнаю — ехидный голос мог принадлежать только одному бессовестному вампиру

Повернулась, не скрывая глупой улыбки. Так, надо успокоиться, а то растекусь тут жидкой лужицей. Альгул протягивал руку и я разве что не захрюкала от радости. Вложила в его совершенную ладонь свои пальцы, и, стараясь не замечать закаменевшее лицо Асаласа, снова пошла в сторону кружащихся пар. Да уж, меня теперь женская часть нашей Академии точно не забудет: танцевать подряд с самыми популярными парнями — это по нашему.

Шаг вперед. Назад. Разворот.

Рука в руке, смена рук, смена партнеров — и снова меня прижимают к совершенному телу, отчего я начинаю дрожать. Что ж такое со мной творится? Нельзя сильно увлекаться вампиром — у меня на эту ночь другие планы, а вот когда я найду способ избавиться от печати… Хм, то что? Действительно ли я понравилась, или это просто… танец? Хотя с чего Альгулу просто танцевать со своей однокурсницей? Тьма, я запуталась! Но как же приятны его объятия!

Звуки музыки всё ускорялись, юный л`эрт прижимал меня к себе сильнее, перехватывал всё жестче. Мне было одновременно весело и страшно… страшно возбуждающе. Я не узнавала себя и на какое-то мгновение мелькнула мысль, не задействован ли здесь вампирский гипноз: умеют эти дети ночи внушать определенные эмоции и чувства. Но мелькнула и пропала. Вряд ли он меня гипнотизирует последние три года.

— Прогуляемся? — Альгул тяжело дышал.

Странно, устал от одного танца? Мысли заметались и я закусила губу — есть ли у меня время на прогулку? Вроде бы есть, на балу мы должны присутствовать еще не меньше часа, рассчитывать на что-то в моих обстоятельствах я вряд ли могу, может он просто хочет поговорить? Или… признаться? Лишь бы не поцеловать!

Что ж не везет мне так! Ведь я именно о таком развитии событий уже полгода как мечтаю, а сейчас все как-будто развивается по придуманному мной сценарию, но я связана по рукам и ногам. В любом случае, от прогулки не откажусь, как-нибудь выкручусь, а потом найду друзей. Я позволила вывести себя в холл, а затем на улицу. Вампир шел напряженным, чеканным шагом, а на губах периодически мелькала ехидная усмешка. Что-то не давало мне покоя, какая-то мысль, но я никак не могла её поймать. Ладно, разберусь позже.

Мы углублялись в парк. Если сначала еще попадались другие студенты, то дальше становилось все безлюднее, уже даже не видно ни здание школы, ни ухоженные тропинки. Эту зону я знала хорошо — мы с друзьями сами часто искали уединение, но вот зачем Альгулу отводить меня так далеко? Понятно, что ему не хочется сторонних глаз, но не слишком ли он круто начал действовать? Или у него ко мне проснулась неожиданная страсть? Все больше вопросов у меня возникало в голове, будто прохладный вечерний воздух прочистил мне мозги и развеял морок. И я остановилась. Альгул дернул меня дальше, по инерции, и остановился тоже. Его лицо будто светилось в темноте и я по привычке залюбовалась его красотой.

— Думаю, мы прошлись достаточно — сказала мягко.

— А ты разве не хотела бы остаться со мной наедине? Совсем наедине? — вампир прижал меня к ближайшему дереву и зашептал на ухо. — Хотела. Я видел твои взгляды. Моя маленькая юная полуэльфа…

И вроде бы от его слов я должна была еще сильнее распалиться, но они произвели на меня противоположный эффект. Альгул снова схватил меня за руку и практически вытащил на какую-то поляну с поваленными деревьями, хорошо различимыми в свете луны, а затем снова прижал к себе, пробормотав: «Это место подойдет» и начал исступленно гладить.

Тьма меня раздери! Да что же происходит?! Каким образом то, что начиналось так радужно, превратилось в это кошмарное недоразумение?

— Стой! С чего ты взял что я хочу именно так и именно здесь?! Да, ты мне понравился, но… Я не планировала вот так сбегать с тобой в кусты и… и…

— Расставаться с невинностью? — это был уже совсем чужой голос, чужая ухмылка на чужом, перекошенном лице. Я увидела как он выпускает клыки, одновременно вытаскивая свободной рукой пояс из брюк, но только стояла и хлопала глазами в полнейшем шоке — А знаешь ли ты, насколько ценна невинность светлых эльфов для детей Тьмы? Вы самое вкусное, самое яркое переживание, дающее огромную силу и новые возможности. Особенно в такую ночь, как эта. Пусть ты полукровка — уж не знаю, с кем там твоя мать спуталась — пусть только наполовину эльфа, но мне и этого будет достаточно, я уже давно не подпитывал себя, и теперь пришло твое время, малышка.

Да он сошел с ума! Вампир пригнул меня к земле, перехватил ногами и потянул руки вверх. Я настолько опешила от происходящего, от его слов и действий, что даже не пыталась сопротивляться. А когда сообразила, что все это реально может плохо кончится, было уже поздно. Руки мне заломили и связали ремнем, что я даже не могла снять сдерживающее кольцо или сигнальное. Да и ногам было несвободно — вампир зажал их коленями, затем рванул мое платье сверху и болезненно облапал грудь. Ублюдок! Дальше стало хуже, он вытянул откуда-то веревки и, ловко перевернувшись, продолжая давить своим весом, привязал мои ноги к корням. Меня трясло от липкого страха и ненависти. А еще появилось подозрение, что все это для него не в новинку. Я тут же вспомнила пару слухов, которые гуляли по школе, а также странное исчезновение одной девочки, смеси эльфа и человека, в прошлом году. Там произошла невнятная история, после которой она забрала свои документы и уехала из города, и что-то подсказывает мне, что без этой твари не обошлось.

Вот что мешало мне вспомнить об этом раньше? Может быть, действительно гипноз применил? И почему он не боится действовать таким образом, не боится, что я расскажу? Хотя, пожалуй, на это я могу дать ответ. Вампиры умели подчищать память — не идеально, но так, что доказать что-то было бы сложно. Все эти мысли промелькнули в голове за секунду и я снова вернулась в отвратительное настоящее. Нет, я понимала, что ужасного ничего не случится: мои друзья, наверняка, меня ищут, а даже если не найдут, в печати я была уверена. Как, оказывается, в моей жизни она нужна. Просто происходящее казалось настолько нереальным, что я практически со стороны смотрела на свое распятое безвольное тело и сопящего над ним вампира. Как в самом жутком кошмаре, когда тебя парализует, и ты ничего не можешь сделать, никак не можешь повлиять на происходящее. И проснуться тоже не можешь. Только за эти ощущения мерзкий вампиреныш поплатится. И я уже с какой-то мстительностью ждала, когда, наконец, сработает печать. Целовать он меня вряд ли будет. Но изнасилования своей собственности демоны не допускают. Только на каком этапе останавливают?

Альгул тем временем удовлетворился моей позой с задранными руками и раздвинутыми ногами, поднял мой подол, навалился, спуская штаны, и впился губами в обнаженную грудь.

Рывок. Крик.

И вампира откидывает Тьма. Черные первозданные клубы покрывают все пространство между нами и не торопятся отпускать свою жертву. С Асаласом так не было — там просто был единичный удар. Но эльфа я и не ненавидела. Видимо, Тьме тоже не все равно, с какими намерениями ко мне подходят. Черные щупальца погрузили в него свои когти, раздирая изнутри, вырываясь из его пор, глаз, носа, и снова начиная свой смертельный танец, а потом подхватили и начали ломать одну кость за другой, гнуть когда-то красивое тело и впечатывать его в твердую землю. Если сначала вампир кричал, то теперь крик захлебнулся между жизнью и смертью. А я продолжала смотреть, не отрываясь. Он заслужил. Наконец, несостоявшийся насильник упал на землю, как сломанная кукла, и затих, не подавая признаков жизни.

Меня продолжало трясти. А демон то силен — не каждому высшему под силу вызвать опосредованно столько Тьмы для защиты своего имущества. Только что теперь делать мне? Развязать себя то я не смогу. Но не успела я додумать эту мысль, как на поляну ввалились Асалас с Рекеной. Их даже перекосило от увиденного, но что мне нравится в друзьях, они сначала действую, а потом задают вопросы. Так что спустя минуту я уже была развязана, укутана в плащ, и взята на руки. Идти сама пока я не могла, ноги подкашивались.

— Ты в порядке?

— Теперь да.

— Нам придется отменить…

— Нет. И не возражайте. Поговорим обо всем потом, хорошо? Сейчас не время.

Меня быстро несли в сторону общежития. Асалас накинул на нас морок, чтобы никому не попасться на глаза. Вампира мы оставили там же, на поляне. Умереть он не умрет, регенерация у этих тварей феноменальная, не целителей же ему звать? Я чуть позже решу, что делать со всем этим, сейчас было необходимо выполнить задуманное, время поджимало. Я зашла в свою комнату, выкинула остатки платья и тщательно вымылась, шипя от боли в многочисленных ранках. Не буду сейчас ни о чем думать! Позже. Все позже. Надо сосредоточиться на важном. Сделала только еще одну вещь, на всякий случай, а потом быстро собралась. Оделась в неприметный темный костюм горожанки: юбка, которую легко было снять и остаться в брюках, рубашка и жакет, прихватила заранее готовую сумку и вышла к ожидающим друзьям.

В комнате Асаласа, которую тот не делил ни с кем — с чего ректор пошел на такие уступки, не знаю — была уже вычерчена схема портального переноса. Синь и Глак ни о чем не спрашивали, справедливо полагая, что для разговоров у нас еще будет время, и молча шагнули за нами в портал. Мы продумали свой план довольно точно, и даже не выбивались из нужного временного промежутка. Понятно, что портальная магия в библиотеке без разрешенного доступа не срабатывала. Чтобы не привлекать внимание, мы переместились в ближайший район. К самой закрытой части Хранилища необходимо было попасть ровно в полночь: именно в этот момент происходит полное выравнивание осей и смена лет, и у нас будет ровно одна минута, чтобы пройти мимо убийц — таршанов, охраняющих доступ к книгам. Все чисто магические существа, к которым гигантские таршаны — полульвы — полузмеи — принадлежали, в полночь переживают естественное обновление магии. Мы все, как маги, также почувствуем смену времен, но сознание терять не будем. Вот поэтому мы и рассчитывали беспрепятственно попасть внутрь, выход же, на что я надеялась, изучив этот важный вопрос, тоже не должен был стать проблемой. Таршаны не впускали, но выпускать были обязаны, поскольку предполагалось, что раз уж мы оказались внутри, то имеем на это право. Помимо хранилища нам надо было обмануть сигнальную систему самой библиотеки, не попасться патрулю, который такие здания обходил довольно регулярно, а также незаметно вернуться назад в Академию.

Факельные фонари ярко освещали центральный район города, в котором и находилась книгохранилище. Я невольно залюбовалась: пусть города Мира Корон уступали по красоте и изяществу эльфийским, но было они были по — своему живые и уютные. Двух и трех этажные здания с причудливой лепниной и большими окнами, в которых находились различные конторы, раскрашены светлыми пастельными красками. Ухоженные сады, прекрасные в любое время года, и мощеные дороги, звенящие подковами и женскими кокетливыми каблучками. Утопающие в темноте богатые особняки, которые прикрывали ажурные решетки и ворота: так, чтобы вволю можно было позавидовать его жителям, но не рассмотреть все в деталях. Народу на улицах было полно: принаряженные по случаю горожане то тут, то там устроили стихийные танцы, огни многочисленных лавок и таверен приветливо завлекали в теплое нутро, а шум голосов и музыки настраивал на веселье. Но мы быстро шли мимо, неприметные в своих нарядах, и углублялись в переулки, чтобы оказаться в более пустынной части, где находились важные городские здания. Людей уже практически не было, смех и гомон затих где-то сзади, и стало значительно темнее.

Спрятавшись за углом, мы дождались, когда мимо пройдет патруль из городской стражи, и перебрались через ограду к зданию Хранилища. Не только окна и двери, но и само здание было опутано специальными магическими рунами, не позволяющими проникнуть внутрь, если не знать к ним ключа. Но с этим должен был справиться Асалас: эльфам не было равных в магии плетений и охраны, а также распутывании оных, так что я особо не волновалась. Вот уж точно, будь я главарем бандитской банды, была бы счастлива заполучить эльфов в круг своих подельников. Да только вряд ли те снизошли до такого: в снисходительном и брезгливом отношении к другим расам светлые эльфы стояли чуть ли не на уровне демонов. На жизнь остальных народов взирали свысока и редко когда подчинялись кому-либо, кроме своих же благородных.

Спустя десять минут мы уже проникли в боковое окно и осторожно пробирались в полной темноте в сторону хранилища. Мы за этот месяц достаточно изучили все коридоры и подходы, чтобы не ошибиться сейчас, так что вполне уверено выбирали повороты и лестницы. Наконец, оказались перед неприметной дверцей. Открыть ее также предстояло с помощью магии Асаласа, но сделать это нужно было очень быстро, поскольку до полуночи оставалось всего несколько минут. Да еще незадача: помимо магического запора здесь оказался и вполне обычный, человеческий замок, которого мы и видеть не видели в предыдущие разы. На ночь запирают, что ли? Это ставило под угрозу всю операцию, но я вытащила набор отмычек: смешно, но пользоваться ими я научилась случайно, защищая одного юркого воришку, от которого мне нужны были определенные сведения. Тот, не будь дураком, поставил тогда условием свое освобождение, а в благодарность не только рассказал пару слухов, которые необходимы мне были для выполнения одного из заданий, но и подарил отмычки и даже вполне сносно объяснил, как ими управлять.

— Две минуты до полуночи — прошептал Глак

— Я успею — пропыхтела, возясь с замком. На эльфа даже не оглядывалась — не стала тратить время, но в нем я была уверена, а вот в своих способностях не очень. Тем не менее, у нас получилось. Раздался щелчок, одновременно с этим Асалас распутал, наконец заклинание, и оборотень прошептал «Полночь». Нас всех немного повело: друзья были не слишком сильны, но и они почувствовали невероятный прилив магических завихрений. Я защиту не снимала, потому осталась адекватной, так, пошатнулась слегка; а вот Асалас начал сползать по стенке: чем сильнее маг, тем сильнее действует это обновление. Ставить печать на его магию в эту ночь нельзя было по понятным причинам, но мы были готовы к такому повороту событий: великан просто взвалил эльфа на плечо, я надавила на дверь и, изрядно топая и пошатываясь, мы прошли через небольшой холл, где лежали и подрагивали многочисленными лапами и хвостами жуткие таршаны. Хорошо хоть следующая дверь не запиралась — это мне удалось узнать из осторожных расспросов, а то мы бы точно не успели попасть в Закрытую Библиотеку и прикрыть огромную дверь, отсекающую нас от пробуждающихся зверюг.

Справились.

Только сейчас поняла, как я была напряжена всё это время. Теперь у меня было порядка двух часов на изучение книг, а потом нужно было уходить: в три часа ночи по территории Академии распространялось поисковое заклятие, и если мы к тому моменту не окажемся на месте, могут возникнуть ненужные подозрения. Поиск придумали для того, чтобы избежать лишних травм и проблем: ситуации во время Вечного бала случались разные и иногда опасные. Да уж, опасные, вздрогнула я от недавно пережитых ощущений, но снова запретила себе думать об этом.

Синь зачарованно стояла посреди небольшого зала, забитого старинными фолиантами. В Закрытой Библиотеке не хранилось ничего излишне опасного: владеть такими книгами была прерогатива императоров и сильных магов, а в общественном хранилище лежали лишь те, что были потенциально опасными для самого читающего, либо же сведения там были настолько странные или неподтвержденные, что не стоило абы кому ими владеть, чтобы опять же, по незнанию, не вызвать каких проблем. Большая часть литературы относительно демонов также находилась здесь, дабы не провоцировать у праздной публики интереса к этой расе. Потому как за интересом у некоторых приходило неверное в корне желание этих самых демонов навестить, или, не дай Тьма, вызвать и приручить, что как правило заканчивалось плохо как для самого вызывающего, так и для его семьи. Так что наш город, в какой-то мере, просто защищал своих жителей, не выставляя все эти книжки напоказ. Умным было понятно, что на всем мире Ядра стоит огромная табличка «Не приближайся».

Я вздохнула. Себя, похоже, к умным давно пора заканчивать причислять.

— Синь, да не стой ты столбом. Покопайся в любых книжках, знаю же, как ты ждала этого случая — вздохнула я снова. Моя подруга была самой охочей до знаний барышней из всех, кого я знала, и теперь потеряла просто дар речи от рукописных богатств вокруг. Конечно, я надеялась что друзья помогут мне поискать информацию, но хватит и парней. Пусть Синь получит удовольствие.

Асалас и Глак уже доставали все книги из демонской секции. Я мельком их просмотрела, отложила те, что уже читала, а затем распределила задания. Рекену посадила выписывать все, что касается традиций демонского бракосочетания, эльф взялся за их родовые законы, а оборотень за книгу об особенностях боевых ипостасей. Я же схватила «Демонские заклинания», «Магию Ядра» и «Призыв демонов». Правда пришлось отвлечь Синь, чтобы она мне их открыла: на книгах стояла дополнительная защита, воспользоваться ими могли только чистые дети Тьмы, то есть те расы, что обращались к Тьме непосредственно. А с моими блоками книги во мне темную сущность не признавали.

Времени на доскональное изучение сведений не было, потому я шла по верхам, цепляясь за знакомые слова, хорошо хоть книги были на метаязыке. Демоны сдерживали изначальную Тьму и не давали ей заполонить все миры. Об этом старались не говорить: вроде как, если молчать, то проблемы и нет. Зато для представителей нижнего мира это был дополнительный рычаг, чтобы их боялись и всё прощали. А вот чего я не знала, что тринадцать Кругов в мире Ядра неспроста: у Тьмы есть тринадцать ворот, соответственно именно каждый Темный Повелитель и является основным «запорным механизмом» и чем дольше он у власти, тем сильнее становится, поскольку связан непосредственно с источником силы. И живет значительно дольше других высших демонов, до двух тысяч лет. Если не убить его, конечно: к власти эта раса шла по трупам своих врагов и семьи, а добившись этой самой власти, жестоко и беспринципно уничтожала каждого, кто мог на нее покуситься. Еще бы не уничтожала: они убивали и за гораздо меньшие провинности.

Магией высшие владели за счет обращения к Тьме, но умели также брать силы и из других источников: из стихий, сознания, а также магических ресурсов других существ. Да и не только магических ресурсов, но и внутреннего содержимого, того, что некоторые народы называли душой. Так вот зачем демоны торговались за душу, обещая при этом несметные богатства: для их магии это было изысканное лакомство! Кстати, точнее некстати, в книге упоминалось, что невинность светлых также была источником неких «особых» сил. Вот далась же всем этим чудищам эльфийская девственность! Я чуть не захлопнула книжку от злости, но вовремя себя сдержала и продолжила чтение.

Некоторые высшие, как выяснилось, могли подчинять и убивать одной мыслью, даже на расстоянии, что другим расам и вовсе было не под силу. Интересно, что вторая ипостась была у демонов не чисто боевая, то есть переходили они в нее не только тогда, когда им грозила опасность. В книге эта ипостась называлась «естественная»: то есть для демонов нахождение во второй ипостаси было более комфортным и приятным, но при этом они не выносили еще кого-то рядом в эти моменты, вот и ходили в обществе в облике людей.

Немного задержалась я и на главе про сухров: те, как выяснилось, были очень одарены магически, жили согласно строгой иерархии внутри общины и имели общее правление глав драгоценных друз, не передающееся по наследству. Новый глава отбирался или согласно магическому поединку, или же назначался угасающим главой, но должен был подтвердить свою силу на неком испытании. Интересно, к какой друзе принадлежит мой отец? О нем я редко думала, но почему то мне казалось, что навестить мне его таки придется.

В любовные отношения демоны вступали легко и слыли любовниками весьма умелыми. Печать действительно ставили во время поцелуя, правда было какое-то невнятное упоминание про «подходящую пару», вроде как на абы кого эта печать не распространялась, но времени искать более полную информацию не было. Печать можно было отозвать. Впрочем, демоны не всегда этим заморачивались, а попросту убивали своих партнерш, но не потому что получали извращенное наслаждение от такой жестокости, а потому, что справедливо полагали: побывавшая с демоном женщина вполне может служить источником сведений, и не только сведений, для их врагов. Это связано с обменом энергий со своей любовницей, благодаря чему другие демоны могли навредить. Также можно было навредить через демонскую кровь, а еще его имя. Значит, не зря они скрывали его. Да и призыв был возможен именно благодаря имени. Посредством печати еще можно было связаться со своим «господином». Я тщательно переписала все необходимые сведения, чтобы изучить позже. Вот только информации о самостоятельном снятии печати так и не нашла. Либо она не в этих книгах, либо это действительно было невозможно.

Демонские заклинания были практически бесполезны для других рас, потому как рассчитаны именно на демонов, но я споро работала магическим пером: во-первых, неизвестно, как проявит себя кровь сухра, вдруг эти заклинания будут мне доступны? Во-вторых, мне хотелось бы распознавать такое воздействие, когда снова придется спускаться в мир Ядра, да и варианты защиты и нейтрализации были далеко не лишними. Так что до конца отведенного времени я практически бездумно переписывала всё, что попадалось на глаза.

— Время — прошептал Глак

Мы молча и быстро вернули книги по их местам, погасили магический светильник и осторожно выглянули за дверь. Если бы таршаны кинулись на нас, вот честное слово, заперлись бы в библиотеке и ждали, когда сюда кто-нибудь придет. Наказание, конечно, нам бы грозило чуть ли не пожизненное, но не смерть же. Слава Свету, звери только лениво повернули голову в нашу сторону и не двинулись. Фух. Пробирались мы все — равно максимально аккуратно и скоро. Заперли основную дверь: и замок, и магическую защиту, и двинулись к уже знакомому окну.

Неужели, у нас получилось?!

Эх, знала же, что не стоит радоваться заранее. Потому как в тот момент, когда мы практически были не месте, Рекена задел неуклюже в темноте какой-то стул, и тот с грохотом повалился на пол. Все бы ничего, но, как оказалось, сигнализация Хранилища была настроена также на резкие звуки, и взвыла в ту же секунду.

— Бежим! — заорал Глак и первым понесся к окну. Он вышвырнул Синь, выскочил сам, затем выпрыгнул Асалас, не обращая уже внимание на восстановление защиты. Я была следующей: друзья перемахнули через забор и убежали за соседнее здание, надеюсь, у них хватит ума не останавливаться до самой Академии. Я слышала крики и бряцание мечей патруля, выпрыгнула на дорожку, влезла на стену и посмотрела на Рекену, который вроде не отставал. Времени, чтобы бежать за друзьями, у нас уже не было: мы понеслись по дороге в противоположном от патруля направлении. Обогнули несколько строений, путая следы, выскочили в темный проулок. К сожалению, нас услышали, и бросились в погоню. Оставалось всего ничего до освещенных улиц, где легко будет смешаться с припозднившимися гуляками, как Рекена резко толкнул меня влево, в сторону мрачной подворотни, а сам, громыхая лапищами, побежал дальше. Я затаилась, прижавшись к стене, и не зря — мимо промчались стражники. Может обойдется? Но нет. Спустя полминуты сигнальный браслет мигнул желтым, сообщая о том, что мой друг был пойман.

Глава 4

Я терпеливо ожидала прихода Главного Следователя.

Время было раннее, потому я рассчитывала попасть к нему в ряду первых посетителей и убедить не передавать дело обвинителям и судьям. Важно было как можно быстрее вытащить Рекену из-за решетки, потому как если дело дойдет до суда, то с прокурорских станется вменить ему все гадости, что произошли в эту ночь, независимо от того, находился он рядом или нет. Эти обожали предъявлять целый ряд обвинений, чтоб уж точно за какое-нибудь упечь несчастного за решетку надолго.

Я уже успела побывать в Академии, переодеться и предупредить друзей, чтобы не высовывались, а когда поисковое заклятие нас с великаном не обнаружит — объясниться в духе «ничего не видели, ничего не знаем». И в тюрьме побывала: хоть это и было против правил, но за пару монет и верный разговор, охрана с удовольствием проводила меня к другу. Они даже вполне милостиво взирали на фляжку с добротным самогоном, который я тому сунула. Знали бы, зачем мне это было нужно, от приязни не осталось бы и следа, но обсуждать подобные вещи со следователями им было не по чину. Рекена сидел понурый и слегка побитый: стража при задержании с ним особо не церемонилась. Великан-амфибя вообще, несмотря на свою устрашающую внешность и величину, а также некроматский дар, был парнем добрым и тихим, и в тюрме совсем растерялся. Да и на меня это место производило самое тягостное впечатление: грань между нахождением здесь и там была весьма тонка и легко преодолима, поэтому я задалась целью как можно быстрее освободить Рекену.

— Не волнуйся, ты выйдешь отсюда уже сегодня — прошептала я другу — Ты же не успел ничего сказать? — тот помотал головой — Вот и отлично, тогда я тебе сейчас кратко объясню, где ты был и что делал, если дойдет до вопросов.

Знала, что его обвинят в проникновении в Хранилище — не бог весть какое преступление, с учетом того, что ничего оттуда не пропало и не повреждено, но и это могло сильно навредить его репутации, а уж из Академии точно бы исключили. Да и любое наказание, будь то плети или месячное заключение, само по себе штука крайне неприятная. И вроде состав преступления налицо: Рекена убегал в том же районе, но в обвинении имелся весьма существенный изъян. Никто его рядом с Хранилищем не видел. К тому же, вместо относительно законопослушного полукровки, я планировала подсунуть Главному Следователю весьма лакомый кусочек, для чего и прихватила с собой нужный артефакт. Лично с господином Аякучо я не была знакома — не мой участок — но полагала, он не примнет выслужиться, особенно если дело будет касаться популярной в нашем городе темы. И пусть это будет слегка против истины: никому она не нужна была на самом деле. В работе закона все решало мастерство переговоров и умение манипулировать другими.

Наконец, небольшой человечек с лысоватой головой и пухлыми руками, прижимающий к себе множественные папки, показался в коридоре и, недовольно оглядев нескольких собравшихся, прошел в свой кабинет. Я тут же шмыгнула следом, без всякого стука, не оставив и шанса другим посетителям и рассыпалась в извинениях, что с самого утра отрываю уважаемого л`эрта от важных государственных дел. Ни благородным, ни магом Аякучо не был, но, как я и полагала, ему такое обращение польстило, и он уже вполне дружелюбно согласился выслушать меня.

— За кого пришли просить?

— У вас мой друг, великан Рекена, которого стража по ошибке приняла за некого злоумышленника.

— Наслышан уже, ага. Будет суд, ага. Его обнаружили возле Хранилища, а ведь тогда как раз сработала охранная сигнализация!

— Уважаемый л`эрт, да быть того не может — никто же его не видел вылезающим из этого самого Хранилища! Нет причин считать, что невинная прогулка моего друга и гнусное преступление — это два взаимосвязанных дела! — всплеснула я руками.

— Вот на суде и установим, ага. Обвинители прибудут сегодня в обед, так что ждите официальной бумаги.

Что ж, пора делать свой ход.

— А если я попрошу освободить его за недостатком состава преступления? — начала я свою речь, проникновенно взирая на следователя большими глазами — Если я расскажу, что на самом то деле мой добрый друг оказался в этих подворотнях из-за меня, напился просто с горя и не сразу сообразил, что бредет куда-то не туда, вот и был схвачен стражей? Нет-нет, не смотрите на меня так, никакой романтичной истории. Напротив, история ужасная и неприятная для нас всех — тут я вполне натурально всхлипнула, потому как история пока еще историей не стала, а вполне живо пронеслась у меня перед глазами. — Рекена стал свидетелем попытки изнасилования, и был в таком ужасе, что тут же бросился заливать этот ужас алкоголем. Да вы если его вызовете, сразу запах почувствуете! Ну как кто-то мог забираться в Хранилище, будучи столь пьяным?

— Изнасилования? — глаза Главного Следователя загорелись. Да, такие дела разбирались первоочередно в нашем славном городе и имели, порой, немалую огласку или, по меньшей мере, весьма способствовали различным премиям и наградам — Не могли бы вы поподробнее? Кого попытались изнасиловать?

— Меня — я стиснула руки. Аякучо смотрел недоверчиво и тогда я достала из кармана небольшую коробочку и позволила её открыть.

Артефакт запечатления — весьма удобная вещь, и у законников в большом ходу. Если воспользоваться им непосредственно после событий, в течение получаса, то в него попадает практически полная запись происходящего, глазами того, кто артефакт наполняет. И не только зрительная информация, но и чувства, которые испытывает смотрящий. Следователь сначала был в ужасе, потом в восторге, который он неумело скрывал: не при жертве же, то есть при мне, радоваться. Да, с таким доказательством у Альгула практически не было шанса выйти сухим из воды, а если и был, то это неважно: из Академии его вышибут, из города, скорее всего, тоже, а может и дальше выйдет чего. В Абан-кай не терпели насилия над женщиной. Увидел мой собеседник и появление Рекены, а значит, уверился, что большая часть рассказанной мной истории была правдой. Да, я слила информацию в артефакт еще в комнате, когда собиралась, и не пожалела.

Стеснялась ли я делать вампира разменной монетой в данной игре? Ни в коем случае. Пусть немного, но у меня было время подумать о произошедшем, пока я ждала Следователя. Да, сначала я испытывала шок и стыд, да и сильнейшую досаду на себя, что была влюблена столько времени в чудовище. Мне хотелось бы забыть обо всем. Но потом я поняла, что в любом случае так это не оставлю. Со мной у Альгула не вышло, но ведь были и другие девушки, а мне не чуждо чувство справедливости. К тому же, на кону стояла свобода моего друга.

— Я оставлю вам этот артефакт и передам право на полное им владение, а также назову имя того вампира и его местонахождение — начала я осторожно — но взамен мне требуются две вещи. Вы отпускаете моего друга, а также описываете эти данные как анонимные, что вам подкинули в участок.

— Но с вашими показаниями было бы лучше… — видно было, что следователь колеблется

— Возможно. Только боюсь, что моему… защитнику, поставившему печать, это будет не по нраву. А кто мы такие, чтобы тревожить демонов?

Аякучо вздрогнул. Тревожить демонов ему точно не хотелось, потому он, задумчиво пожевав губы, все — таки согласился с моим предложением. Единственное, заявил, что поставит ректора в известность о личности «жертвы» — не могла же стража так просто вывести студента с территории Академии, не объяснив все руководству. Ну что ж, думаю с Туман Виру я справлюсь.

Вспышка.

И в меня летит еще один огненный шар.

Я кое-как нейтрализую его с помощью заклятия, встречаю следующие световыми ловушками, но в итоге психую и полностью накрываю себя непроницаемым для ударов куполом. Купол у меня на зависть крепкий, как каменная стена, даже крепче, и практически неубывающий: с тех пор как я научилась тянуть Свет на постоянной основе, я могла работать с сырой силой бесконечно долго.

Ну а что еще мне оставалось если тот самый Туман Виру, с которым я планировала справиться, злился как тысяча бесов?

— Ты! Должна была! Сначала! Поговорить со мной!

— Да, л`эрт — я кивнула, и голос прозвучал даже для меня одновременно глухо и звонко. По другому в гигантской кастрюле и не могло быть.

— Это моя Академия! И я отвечаю за безопасность студентов! И за наказания! — в магический купол полетелои еще парочка неизвестных мне мощных заклинаний, но он даже не треснул. Я едва удержалась чтобы не показать язык. Сам же научил меня такой защите и знает, что она непробиваема с моими то способностями. Но ему просто надо выпустить пар. Не слишком приятно узнавать, что за дела творятся на вверенной ему территории из официальных писем следователей.

Альгула забрали в тот же день. Я делала вид, что не имею никакого отношения к этому, и друзьям посоветовала. Только Асалас продолжал беситься, но я запретила вызывать обидчика на поединок чести, раз уж наша роль в этой истории не раскрыта. Вампир был взят под стражу: его семья сразу потребовала выпустить того под залог, но им отказали, так что бывший студент ждал суда. Что будет с ним дальше не знаю. Возможно, его бы стоило наказать судом справедливости, именно это и мог сделать ректор, если бы я пошла к нему напрямую. Но как вышло, так вышло, распространяться почему я поступила так, а не иначе, не стала.

— Убери защиту — буркнул, наконец, ректор, успокаиваясь. Я тут же подчинилась и уселась на скамью, ожидая продолжения урока. Купол то мы изучали в прошлый раз — это универсальное средство практически от любого нападения, а также магический колпак для проблемных магов, типа меня. Если вдруг у меня будет срыв, то я могу залезть в эту самую кастрюлю и замкнуть пространство, так что никто от всплеска моей силы не пострадает.

Разве что я сама

— Расскажи мне про печать.

О, это всех интересовало. Но у следователей не было возможностей меня заставить, а ректор не стал бы давить, поэтому я лишь загадочно улыбнулась.

— Ладно, приступим у обучению — согласился с моим молчанием мужчина — Сегодня мы попробуем призвать свет изнутри. Все что ты делала до этого — это тянула силу извне, но у тебя огромный внутренний ресурс, который можно и нужно использовать. Во-первых, в нижних мирах ты просто не дотянешься до Света. Во-вторых, эффект воздействия может отличаться.

— В чем же?

— Смотри. Чем сильнее маг, тем больше он может взять из внешнего источника: тут уже на выбор, обрушить ли чистую силу или усилить заклинание, которое он произносит. То есть ты как будто берешь ведро с водой, растворяешь там что хочешь и опрокидываешь на предмет или существо, на которое ты хочешь воздействовать. Но все это достаточно грубо и работает, в основном, в боевой обстановке, при необходимости полной защиты. К тому же, любой достаточно сильный маг с легкостью перебьет этот источник. Вот если бы я сейчас так сделал, купол твой сразу исчез, ты даже не успела бы переключиться. Не знала? Ну вот. Надежнее всего магу пользоваться внутренним ресурсом: так ты меньше устаешь, плюс творишь именно свою магию, поскольку твой внутренний свет усиливается твоими же чертами характера и особенностями. Значит, смогут сработать более тонкие настройки, которые «уточнят» желаемое. Я понятно объясняю?

— Ну… не совсем.

— Эм… — в глазах ректора читался вопрос «за что мне такая тупая ученица», но он махнул рукой и продолжил объяснения — К примеру. Ты эмпат. С помощью дара можешь почувствовать окружающих. Соединишь свой дар с чистым Светом — и тебя снесет от их эмоций. Усилишь немного за счет внутреннего ресурса — и сможешь различить среди эмоций нужного тебе одного существа даже отдельные мысли. То есть внешним источником ты, конечно, усиливаешь свой дар, но совсем не в ту сторону, в которую нужно. Или боевое заклинание. Сколько бы света ты не призывала, разбить тот же Истинный кокон не сможешь. Зато, дотронувшись до защиты с помощью своей собственной силы, сможешь найти конец и «размотать» противника. И так во всем. Поэтому гораздо важнее уметь использовать то, что дано тебе. Я покажу тебе как концентрироваться: важно полностью контролировать твою светлую часть, сделать её гибкой и податливой.

— Зачем?

— Чтобы стало возможным объединение твоих сущностей.

Жизнь, точнее учеба, шла своим чередом. Бесконечные задания, контрольные, опросы. Особенно рьяно за нас взялась преподавательница целительского мастерства: курс её заканчивался, и скоро нам предстояло показать свое мастерство на экзамене. Или отсутствие оного. До практики еще далеко, но орчиха переживала, что из-за таких бездарей, как мы, наши будущие работодатели усомнятся в её профессионализме. И гоняла нас, как никогда. В Академии изучались только основы: для получения звания целителя надо было затем отучиться в Высшей Школе еще два года. Но и нам приходилось муторно, тем более что мы изучали целых два направления. Зельеварение, в котором не было равных Синь, тут её друидская сущность брала верх. Друиды на «ты» с растениями даже в большей мере, чем эльфы. И целительские руны — тут Синь снова не было равных, потому что именно вампиры могли дотошно и четко сложить гибкие, будто бескостные, пальцы так, как нужно. Или начертать руну одним росчерком пера. Синь вообще не было равных практически ни в чем: она получала исключительно альфа-оценки и считалась одной из лучших учениц Академии, пусть и средним магом. Но с её талантами и упорством это было неважно.

Я вздохнула, взяла очередной контрольный лист и уселась за парту. Слишком много знаний для маленькой меня, да и непонятно зачем: лечить какие-нибудь болячки я могу и у мамочки, а вот экстренно спасать свою жизнь или там переломы сращивать я планирую с помощью своей силы, которая будто даже росла пропорционально времени, которое я на ее познание тратила. Но завалить экзамены я тоже не имела возможности — пересдавать просто не хотелось. Потому и зубрила по ночам формулы зелий и выкручивала пятерню, пытаясь воспроизвести хоть сколько-нибудь сносно нужные руны.

Все чаще на уроках по праву нас ждали постановочные суды: роли случайным образом распределялись между учениками. Судьей всегда выступал преподаватель, он же выдумывал дело, а мы поочередно изображали обвинителей, защиту, свидетелей, ну и, конечно, истца и ответчика. Мне сегодня досталась роль прокурора, да еще и по делу об убийстве. Роль обвинителей была всегда довольно однозначна: виновен ответчик или нет, выяснять в их задачу не входило, на то были следователи, которые и передавали дело в суд. Обвинители же априори считали обвиняемого виновным, а защитники — невиноватым, что бы ты лично сам не думал. Говорю же, к истине закон не имеет никакого отношения.

Посадить я сегодня должна была «убийцу», хотя, прочитав материалы дела — была у меня мысль, что дела эти господином Игиш — эн- Обре не с потолка брались, а вполне из судебных архивов — точно уверилась, что подсудимый невиновен. Но пришлось отодвинуть в сторону свои принципы и неуверенность и выступить максимально веско, чтобы убедить уважаемый суд казнить милого и грустного «гнома». Стратегия обвинения напоминала мне строительство стены: камень за камнем, уверенно и напористо. Защитники же, напротив, выискивали в этой стене трещины и шатающиеся элементы, чтобы ударить по ним и разрушить то, что я нагородила. На этот раз им не повезло — или же я была более убедительна — но судья признал «гнома», которого играл один из ангелов, виновным и приговорил к повешению.

Как хорошо, все — таки, что это игра! Куда бы я делась от мерзкого ощущения, что убила невинное существо? Потому то мы с друзьями никогда не брались за поимку или уничтожение осужденных, что успевали сбежать или вовсе не были взяты под стражу: в нашем мире суд вполне мог проходить без присутствия обвиняемого, и если того приговаривали к казни или заключению, то для поиска и убийства привлекались наемники, через популярную в нашей среде газету. Финансировалось все это безобразие из официальной казны и считалось отличным выходом: теперь не было необходимости содержать в участках дополнительных ищеек на полном довольствии.

Еще одно дело, которое меня занимало, — эльфийское искусство маскировки и боя. Пусть я была не чистокровной, но после снятия блока и мне вполне стало доступно некоторое мастерство. Асалас сам взялся за мое обучение. И начали мы с умения перемещаться совершенно бесшумно: с этим у меня однозначно были проблемы. Друг пока лишь добился того, что я не грохотала, как стадо кабанов во время гона. Чуть легче проходил вариант, названный мной для простоты «волшебной пяткой». В лесу, чтобы не оставлять следов, даже микроскопических — а ловцы эльфов по упавшей крошке могли понять, что те здесь проходили — можно было воспользоваться заклинанием, правда, довольно энергоемким. Суть его в том, что под ногами появлялась воздушная подушка, и можно было перемещаться, не прикасаясь к земле. На полет это мало походило, скорее на скольжение по льду в северных землях, в которых мы побывали не далее как год назад и так наелись, порой в прямом смысле слова, местного холода, снега и снежных монстров, что теперь стороной обходили подобные прогулочки.

И в этом скольжении то как раз сложность и была: в первый раз ноги у меня просто разъехались и я ощутимо приложилось задницей о землю. Во второй раз, правда, было также и только после нескольких тренировок и многочисленных веселых истерик Асаласа, у меня стало что-то получаться. Хотя до изящества остроухих мне было далеко. С маскировкой также было непросто. Умение сливаться с природой — этому надо было с детства обучаться, а в детстве у меня совсем не было таких возможностей. Стоять, не шелохнувшись, изогнуться как дерево, залечь в траву и изобразить цветочек — в общем, как ни бился эльф, я не понимала, как они это делают. В итоге решила не заниматься ерундой и сосредоточиться на том, что мне действительно могло понадобиться: в конце концов, магический полог невидимости поможет еще лучше.

Вот что у меня сразу получилось, так это изменение черт лица. Эльфы — и как выяснилось я — имели весьма пластичные лица и могли формировать их в нечто новое. Асалас методично показывал мне перед зеркалом на какие точки и какими движениями воздействовать, чтобы нос становился длиннее или шире, чтобы менялся овал лица, форма губ и глаз. С париком и макияжем можно было полностью перекроить свою внешность! Держалось новое лицо, правда, недолго, но огромный плюс был в том, что воздействие немагическое, а значит никто распознать не сможет. Уж не знаю, для чего мне такое умение пригодится, но мало ли. Ну и осваивала потихоньку стрельбу из лука — эльфы могли посылать не просто стрелу, но светлое заклинание, проводниками которого эльфийское оружие и являлось.

— Эй ты, эльфячье отродье! Куда прешься?

Я вздохнула и постаралась успокоиться. Ну в самом деле, не убивать же эту настырную дуру за то, что она дура? Несмотря на все наши усилия, слухи по Академии поползли, и, хотя многие студенты мне сочувствовали, были и такие, кто жалел, что Альгул не закончил начатое. В основном, конечно, вампиры и полукровки вампиров: те светлых не любили, а если любили, то больше как источник пищи. Меня немного побаивались — никто ж так и не понял, каким образом мне удалось сбежать, да еще и устроить арест, но у парочки девиц инстинкт самосохранения явно был на нуле. Ладно, они не видели моей силы, но все ведь знали, что друзья, если что, вступятся, да и владение ножами я пару раз на территории Академии демонстрировала.

— Не услышала? Или тебе в детстве еще уши укоротили? — полувампирки — полуоборотни выловили меня в коридоре и оттеснили от основного потока студентов. На нас косились, но никто не решался остановиться.

— Отвали, Мара

— А не то что? Побежишь нажалуешься страже?

— Да я и сама с вами справлюсь. Ты так и напрашиваешься на то, чтобы тебе клыки слегка пообломали — чувствовала, что начинаю закипать.

— Это мы тебя пообломаем — прошипела Мара, а ее подружка перехватила мои руки и больно их заломила: силищи то они немеренной, вампиры с оборотнями — опасное сочетание и прекрасные бойцы. Магии у них мало, зато других свойств хватает. Ну что ж делать то? Мало того, что в Академии запрещено использовать магию вне уроков, так на мне еще и запрет пока стоит на нанесение вреда темным сущностям. Ножи остались в комнате, убежать не убежишь, а драться с ними двумя я точно не смогу. Защиту бы какую-то использовать, только не могу понять, какую.

— Ты заплатишь за оскорбление Великих Домов! Где это видано, чтобы из-за какой-то полудохлой эльфы наследника второй ветви выкидывали из города! — напирали, причем весьма болезненно, полувампирки. Вот, значит, кто такой Альгул. Я и до этого понимала, что из благородных: приставку «цепеш» в фамилии использовали только Великие Дома, но вторая ветвь это прям круто. Ну что ж, в самом деле, он делал в нашей Академии? Может, из других его исключили тоже: если этот подонок везде так себя вел, то рано или поздно нарывался на отпор? Я продолжала брыкаться, но против такой физической мощи практически ничего не могла сделать. А теоретически… Боевая ипостась сейчас фиг вырвется, с блоками то, но крылья я научилась вызывать по желанию. Взлететь из цепких рук я не смогу, зато защитный кокон они вполне способны создать, а еще… Отлично, вот и выход.

Отбросив все лишние мысли, я вывернулась, так чтобы позади меня появилось достаточно пространства, выпростала свои прозрачные крылья, а затем, пока противницы не успели еще ничего понять, накрыла ими нас всех, благо те стояли достаточно близко. Теперь не ошибиться бы, я ведь недавно этому научилась. Сконцентрировалась. Объятие любви. Не магия, нет. Лишь странное свойство собственных крыльев, которые с готовы были греть и любить всех, кто к ним прикасался. Вот только лицам с дурными намерениями такая любовь обходилась весьма дорого: противные девицы заверещали и начали вырываться, не помня себя от боли. Я в целях воспитания поиграла еще немного в обнимашки, а потом резко развернула крылья и, перелетев через поверженных студенток с дымящимися проплешинами от ожогов, побежала в свою комнату. На лекцию следующую не пойду — надо прийти в себя и успокоиться.

Я уселась на кровать и потерла ноющие виски. Как то слишком лихо закручивалось всё. А мне не хватает знаний и навыков. И спасаюсь то случайностями, даже демонская печать оказалась в пользу. Может, и не стоит ее пока убирать, пока я окончательно не разберусь со своей силой? От побоев или убийства меня она не защитит — демоны к этому равнодушны, но от домогательств, как показала практика, спасет. Как-то не хочется начинать собственную сексуальную жизнь с насилия.

Пока сосредоточусь на практиках, и разберусь в различных нюансах общения с демонами. Я даже прознала про одного демонского крючкотворца из нашего города и планировала, как накоплю денег, наведаться к нему за консультацией. Пусть понять до конца эту расу, и суметь выжить в их кругах, было практически невозможно. Только если ты не родился демоном. Но ритуальные фразы, особенности формулировок и обращений стоило изучить досконально: глядишь, разыщу потом «своего» или же просто пригодится в адвокатской практике. А то с этих станется извлечь выгоду из любого неверного слова или фразы. Ведь по незнанию, одним простым, казалось бы, действием или словом, можно было смертельно оскорбить демона. В прямом смысле смертельно.

Вечером меня ждала тренировка с эльфом. Но сегодня Асалас был мрачен

— Что случилось?

— А ты еще не знаешь? Новости не очень то. Пусть к эльфам ты и не расположена, но уверен, и тебе это не понравится.

А дело было так. Один из правителей Мира Земли, престарелый и активный орк, пошел войной на другого, не менее престарелого и активного соседа — орка. Регулярные свары подобных государств, населенных, в основном, орками, троллями, гномами, оборотнями и великанами, поддерживали его жителей в тонусе, но никак особенно не влияли на общую политическую картину мира. Сколько-то было убитых да раненых, городки и деревени отходили то к одному, то к другому повелителю, как и награбленное добро, ну а потом за непримиримыми бойнями шли не менее шумные примирения и все оставались довольны.

Но в этот раз что-то пошло не так.

В процессе военного противостояния один из орчьих отрядов — даже неважно чей — натолкнулся на отряд эльфов в горах. Те, между прочим, там также находились не совсем законно, и искали они, скорее всего, некие месторождения, которыми славились местные земли и которых не хватало в Мире Грез. Но ушастые в таких деяниях точно не признаются, потому завязалась перепалка. А за перепалкой и битва. Эльфы, конечно, великолепные воины, но орков было гораздо больше, и эльфов они разбили, то есть убили, а парочку взяли в плен. И отправились домой праздновать победу. Вот только на беду, среди убитых светлых оказались аристократы, приближенные к одному из королей. Тот обиделся, и переправил к воюющим оркам немаленькое такое войско. Видя подобное самоуправство, соседи, не будь дураками, быстренько объединились и выставили своих бойцов. Может быть, битвой под Пинтор-горой все бы и закончилось, но как это часто бывает в истории, беда не приходит одна. В процессе битвы враждующие умудрились потревожить некий алтарь, испокон веков принадлежащий демонам. Алтари эти были разбросаны по всему Миру Земли, известно было и о парочке в Мире Корон, назначения они непонятного, но демонами ревностно охранялись. В общем, дальше были столпы пламени, дым и явление разъяренных защитников в боевых ипостасях. Орки то сразу смекнули, в чем дело, не зря они же так близко от нижнего мира жили: быстро повинились, отдали на растерзание самых буйствующих, были прощены и отправлены по домам. А вот остроухие, во главе с весьма недальновидными предводителями, снова задрали нос и потребовали решать дело по суду. По суду так по суду, не уточняли же они по какому. Демоны ухмыльнулись и, призвав Тьму, закинули всех живых эльфов в одну из демонских тюрем. Короли верхнего мира, понятно, схватились за голову: если не удасться в течение полугода договориться с Правителями Тринадцати Кругов, то суд — опять же, демонский — признает эльфов виновными в осквернении святыни. И тогда светлых красавчиков в количестве почти тысячи штук убьют. Помимо того, что их было просто жалко, неизвестно еще с какими последствиями придется иметь дело: наверняка, среди заключенных немало благородных и высших магов, а значит кровной мести и последующих проблем не избежать.

Я покачала головой. Череда нелепых случайностей — и миры накануне войны. То, что это не было спланировано заранее, я была уверена: если бы демонам или эльфам действительно понадобилось развязать войну, то они со свойственной обеим расам заносчивостью не стали бы юлить, а просто начали её. Но мир всем то выгоднее, так что, надеюсь, дело все таки удасться решить.

— Среди пропавших есть твои знакомые?

— Приятелей нет…Но пару близких мне родов потери затронули.

— Уверена, что правители справятся. Не мучайся так, Асалас — мы ничего не сможем сделать, а значит страдать по несбыточному не имеет смысла.

Знала бы, как я ошибаюсь.

Глава 5

В зал суда подсудимых выводили по одному, а вот законники на лавках для посетителей толклись все сразу. Мы никогда не знали в каком порядке судья будет рассматривать дела, потому вынуждены были сидеть от начала заседания до момента появления собственного подзащитного.

Меня попросила о помощи Синь. Её дальнему то ли родственнику, то ли приятелю, чистокровному друиду с обычным для этой расы коротким именем Лиру, вменялось в вину занятие запретной магией. Благодаря подруге, я питала к друидам большую симпатию. Это миролюбивая и весьма толерантная к другим раса, живущая в деревьях и деревьям же поклонявшаяся. Иерархия у них довольно сложная: каждый друид являлся частью некого дерева определенной породы — иносказательно, конечно, про часть, но само это дерево было чем-то вроде тотема для рода и одновременно родом. И все члены одного дерева считались родственниками, и даже могли при желании чувствовать друг друга, а потому дружили между собой. Деревья принадлежали некой мифической божественной роще, созданной Великим Творцом. Главным деревом — а значит и родом — являлся золотистый Королевский Клен, с королевской четой, друидами управлявшие. Единственные король и королева, хотя друиды жили не на одной территории, а во всех мирах, кроме нижнего, пожалуй, там им просто не хватало света. Не знаю уж, как при таком расселении единое государство было возможно, но им и это удавалось.

Внешне друиды отличались от людей или эльфов не сильно, разве что зелеными волосами, а вот внутренних отличий было гораздо больше. Нет, они вполне состояли из плоти и крови, но ко всему прочему могли покрываться корой и прорастать цветочками, и размножаться не только обычным путем, но и почкованием. Плюс еще впитывали воду всем телом, могли неделю жить на энергии солнца и тому подобное. И понимали растения тоже очень хорошо, как никак, младшие братья. Потому им равных не было в целительстве и травоведении, сильны они были и в маскировке, а также могли выжить без всякой одежды и припасов в таких условиях, что другим расам не под силу. Кое-что мне Синь демонстрировала, хотя она и не обладала в полной мере всеми способностями: отец то у нее вампир, из низших. К таким ситуациям друидская родня относилась вполне терпимо; там что-то было связано с истинной парой, а истинной паре не противились, насколько я знаю. Зато вампиры очень даже оправдали свой характер и отказались от всякого общения с моей подругой и её отцом. Ну и не страшно: Морган Ван Данаг и его красавица зеленоволосая жена жили вполне счастливо, родили троих детей и в очередной раз ждали пополнения. Я любила бывать в их доме вместе с Синь, да и всегда серьезная подруга там оттаивала, и становилась смешливой девчонкой, любящей проказы и своих деревянных родственников.

Поэтому взялась я за дело с большой охотой, тем более что Лиру никаким заядлым преступником не был, а просто оказался не в том месте и не в то время, точнее, не знал кое-какие законы нашего города. Он торговал всякими друидскими штучками, и даже и не понял, за что его стражники повязали. А проблема то оказалась в ловцах снов. Милые такие амулетики, что препятствовали кошмарам и навевали приятные сны, а, в случае для взрослых, и с эротическим уклоном. Вот только в нашем государстве подобные ловцы приравнивались к ментальному воздействию, а потому были запрещены так же, как и мысленное принуждение и прочие ментальные проникновения, если на то не была выдана специальная грамота, которой у Лиру и не оказалось.

После пары первых дел вызвали моего подзащитного.

— Город Абан-кай против Лиру из Рода хвойного солта. Обвиняется в использовании ментальной магии без наличия грамоты. Обвиняемый, вам понятно, почему вы здесь?

— Да — хорошо, что с друидом удалось поговорить заранее, он хотя бы не сильно нервничал и не истерил. Судьи истерик крайне не любят.

— Признаете ли вы свою вину?

— Нет.

— Тогда приступим.

Первым слово взял один из прокуроров пятого уровня, довольно молодой парень на государственной службе; на такие дела уровень выше четвертого не назначался. Обвинение звучало сухим перечислением фактов, за которым последовали не менее сухие вопросы: тогда — то и там — то ищейки такого — то отдела обнаружили ловцы снов с ментальным воздействием в количестве семи штук и также были опрошены покупатели в количестве четырех существ, которые уже успели обзавестись этими ловцами. Сам ли он сделал эти ловцы? Сам. Продавал ли он их? Продавал. Знает ли он таких-то господ, которым продавал? Знает. И так далее и тому подобное.

Прокурор удовлетворенно кивнул и сел на свое место

— Господин Лиру, скажите, как давно вы живете в нашем государстве? — теперь пришла моя очередь.

— Я приехал сюда около месяца назад и сразу поселился в Абан-кае.

— Вы приехали, чтобы продавать свои изделия?

— Да

— И много разновидностей этих изделий?

— Да, очень! Жителям нравились и мои немагические поделки, было там много игрушек, и различные снадобья, которыми я лечил простуду, желудочные боли.

— И ловцы снов вы тоже продавали?

— Да.

— Знали ли вы, что создание и продажа подобных вещей требует специальной грамоты?

— Нет! Для друидов подобные амулеты не являются вариантом ментального воздействия.

— Я понимаю, что незнание законов не освобождают от ответственности — это я уже к судье обратилась — но прошу обратить внимание, что господин Лиру подданный другого государства, получивший разрешение на временную торговлю у нас. И в его государстве подобные вещи не противозаконны. Кроме того, он никогда не скрывал, как именно амулеты работают. Господин Лиру, рассказывали ли вы, что именно будет происходить, новым хозяевам амулетов?

— Да, во всех подробностях, и даже инструкцию писал для каждого

Я ободряюще кивнула:

— Как вы помните, согласно прецеденту по делу о магическом воздействии в средних школах города Абан-кай, грамота на ментальное воздействие в некоторых случаях может быть заменена на словесное или письменное разрешение от лица, на которое будет совершено воздействие. Защита считает, что, поскольку покупатели амулетов целиком и полностью соглашались, — я выделила это слово — купить ловец снов, зная о его свойствах, такое разрешение они давали.

— Протестую, — ну конечно, обвинитель не мог не вылезти. — Никто из них не сообщал именно о согласии на ментальное воздействие.

— Но мы не можем этого знать, не так ли? — я была готова к такому возражению. — Воспроизвести дословно диалоги, которые имели место много дней назад не смогут даже его участники, значит утверждать, что таких слов не было, обвинение не может.

— Зато этих слов не было точно, когда производилась контрольная закупка следователями, — победно заявил прокурор — Их диалог полностью расшифрован и запротоколирован.

Ну что ж, к этому я была тоже готова. Обратив внимание судьи, что граждане покупали ловцы добровольно и об их свойствах были извещены, я собиралась показать, что доказательства не были собраны должным образом. Бюрократические заморочки всегда можно было обернуть в свою пользу: добившись признания неправомерности действий следователей, стоило поднять вопрос о законности задержания. Я, конечно, не в восторге от того, что придется поставить в неловкое положение законников, но только если на кону не стоит освобождение моего подзащитного.

— Касательно протокола контрольной закупки и задержания, раз вы уж так любезно об этом упомянули, господин прокурор, — я передала одну из копий судье. — Прошу обратить внимание на первый и второй лист. Как вы видите, там проставлено время закупки, весьма позднее время. А ведь нам известно, что рабочее время уважаемых следователей, когда они могут с проверками посещать лавки, заканчивается в семь вечера. Значит, закупка была выполнена не в рабочее время, что уже является нарушением. К тому же, если вы прочитает расшифровку беседы, в процессе общения следователи не вели себя как обычные покупатели: получив в руки ловец снов и отдав за него деньги, они прервали уважаемого господина Лиру, который объяснял свойства амулета, а значит, не дали возможности ему сказать всех должных фраз, в том числе и о ментальном воздействии.

Прокурор посмотрел на меня чуть ли не с ненавистью, что было удивительно. Я уже давно крутилась в этом котле и не испытывала негативных или позитивных эмоций по отношению к оппонентам. Это наша работа, и мы просто каждый стараемся делать ее хорошо.

— В связи с вышеперечисленными аргументами, прошу уважаемый суд освободить обвиняемого и убрать запрет на его выезд.

Удалось на первом же заседании закончить это дело. Я осталась довольна, Синь широко улыбалась, что было редкостью, и, пожелав Лиру удачной торговли, только без ловцов снов, мы отправились в кабак. Выходные планировались вполне спокойные, ни дел особых, ни домашних заданий, поэтому мы лениво переговаривались и придумывали, чем бы заняться. Решили почитать любимую газетку: почему бы не пополнить кошелек.

— Нашел — оборотень ткнул пальцем в только что появившееся жирное объявление — «Срочно, не далее как на этих выходных, требуется команда из нескольких наемников, владеющая различной магией и оружием, для сопровождения груза в город Парен — кай. Лошади будут предоставлены. Награда двести монет»

— Что это за груз такой? И кому он может понадобится, раз полагают, что нападающие будут достаточно сильны и потребуется отбиваться от них не только оружием, но и магией? И почему не перенести их порталом? — Асалас нахмурился

— Да мало ли, может артефакты, подверженные искажениям портального переноса или сталь, оружие — сам же знаешь, в больших объемах подобные вещи нельзя через портал переносить, — я отхлебнула настойку. — Я бы взялась. На этой дороге нам вряд ли что-то грозит — выедем завтра с утра, уже к ночи будем на месте. Там же можем и заночевать или вернемся порталом. Награда весьма достойная за такое неопасное путешествие. Асалас, что тебе не нравится?

— Да как-то… странноватое задание.

— И в чем странность?

— Не могу понять. Но, наверное, ты права — никакой странности нет, просто события последнего месяца меня сделали крайне подозрительным.

— Энердо всегда такой — подала голос Синь — в первый месяц после смены лет все ходят шальные.

— Ну, значит, берем. — я еще раз осмотрела друзей, дождалась согласия каждого и подтвердила объявление. Оно тут же исчезло, а на его месте появилась инструкция, видимая только нам: встреча возле южных городских ворот в момент солнцевставания. — Так, теперь заканчиваем пить, надо выспаться, да и собраться заранее не мешает.

Как и было условлено, мы оказались на месте в рассветных сумерках. Нас уже ожидали пять стреноженных кобыл, большая повозка, набитая какими-то ящиками и тюками, и два сопровождающих. Вампиры. Я нахмурилась — как то часто стала мне попадаться эта раса. Но, с другой стороны, наше государство и его независимые города и славились тем, что все расы здесь были перемешаны и не мешали друг другу жить, поэтому неудивительно, что вампиры повсюду. Тем более что возница и его помощник — тролли. Два закованных в латы молодых красавца — ну что поделаешь, если вампиры так и так привлекают внимание — внимательно нас осмотрели, оценивая готовность, процедили какое-то приветствие и высокомерно кивнули в сторону ворот. Типичные представители своего племени. Их взгляд слегка оживился только когда они увидели Синь, но и та не отреагировала — подруга могла быть не менее высокомерной, если хотела. Что уж говорить об Асаласе и мрачных — не по характеру, просто из-за раннего подъема — оборотне и великане. Короче, все друг друга стоили. Одна я "веселюсь". Хмыкнула про себя и направила лошадь в сторону соседнего города.

Поездка была не то чтобы утомительной, но требовала определенной концентрации и физической подготовки. Надо было внимательно осматривать окрестности — не зря же нас наняли, значит могут и разбойники какие поджидать. К тому же, я уже с несколько месяцев не сидела в седле и быстро начала уставать. Да и солнце пекло нещадно. Хоть пейзаж радовал глаз: сизые холмы, распаханные ухоженные поля и деревеньки, мимо которых мы проезжали, не останавливаясь, пасущиеся стада белоснежных маричи, чья шерсть составляла важную долю в городском экспорте. В полдень мы остановились пообедать на постоялом дворе и сели, конечно, за три разных стола. Тролли сами по себе, мы сами по себе ну и вампиры в самом темном углу. Они о чем-то шептались и поглядывали на нас, но я отмахнулась от неприятных мыслей — мы всего лишь им не нравились. Но им никто не нравился, стоило ли из-за этого страдать?

Еще спустя несколько часов мы, наконец, достигли довольно крутого предгорья, поросшего густым лесом. Парен-кай находился за перевалом и нужно было преодолеть немаленький еще путь, сначала в тени деревьев, а затем по скалам. Впрочем, дорога была надежной и пользовалась умеренным спросом — нас переодически обгоняли всадники, или же мы проезжали мимо едва движущихся крестьянских телег.

— Привал — неожиданно объявил один из вампиров, чьего имени я так и не узнала — Там неподалеку есть небольшая поляна с речкой. Можем позволить себе немного отдохнуть. А повозку здесь оставим, эти — кивок в сторону троллей — посторожат. Только с дороги уберем, на всякий случай.

Ух ты, какая длинная речь. Ну что ж, привал так привал. Я уже порядком устала и только и мечтала о вкусном ужине и мягкой кровати. Мы еще какое-то время ехали верхом: действительно, неплохое место. Небольшой водопад, переходящий в реку, громоздящиеся скалы и симпатичная полянка с полевыми цветами. Надо бы запомнить поворот на него, может и пригодится. Мы спрыгнули с лошадей, оставив там седельные сумки и направились к реке, чтобы умыться.

В этот момент все и началось.

Раздался свист и какой-то странный шум. Наши лошади повернули головы и синхронно, как будто под воздействием приказа, понеслись в чащу. Из-за деревьев выступили вампиры, их было не меньше десяти — молодчики в защитных костюмах с катанами наперевес. И среди них…

Ну конечно, Альгул.

Значит, за решетку отправить его не удалось и он решил отомстить. Дети Тьмы ничем не гнушались, если считали, что их честь пострадала, так что такая толпа по нашу душу неспроста. Не поговорить он решил, это точно. И как сумел все провернуть, чтобы мы ничего не заподозрили?

— Вот так встреча, эльфочка — он глумливо улыбнулся — что, не ожидала?

— Нет, конечно. Кто бы мог подумать, что ты так влюбишься, что будешь бегать за мной — я постаралась говорить холодно и спокойно, хотя сильно испугалась.

— Тварььььь — зашипел вампир — из-за тебя мне с семьей придется покинуть Дор — Камараби. Но поверь, это произойдет не раньше, чем я получу желаемое. А потом… убью тебя. И твоих друзей.

Вот так вот. И ведь ничего им за это не будет — вряд ли, если наши тела найдут, кто-то сумеет догадаться, что стало причиной смерти. Думаю, инсценировка будет грамотная. А как умело заманили нас в ловушку! Да, можно воспользоваться магией, я уже незаметно стянула сдерживающее кольцо, да и оружие при себе. Но перед группой чистокровных вампиров нам вряд ли выстоять. Альгул осклабился и, в общем — то, не зря. И мы приняли единственно верное решение.

— Бежииииим!

Мы рассчитывали на небольшую фору по времени, поскольку стояли непосредственно рядом со скалами. Быстро полезли наверх — вампиры тут же бросились за нами. Я судорожно вспоминала, чем могу ударить в атких условиях: пожалуй, огненные боевые шары в данной ситуации самое то, тем более что получались они у меня легко. Асалас пришел к такому же выводу, и мы начали отстреливаться, не пытаясь быть точными — заденет кого, и хорошо. Сзади грохотало и, кажется, пару раз я слышала болезненные вскрики, но времени оборачиваться не было. Я цеплялась за малейшие выступы и быстро лезла вперед, как и мои друзья. Уж не знаю, сколько времени прошло, но мы оказались на плато и побежали. К сожалению, бежать особо некуда: впереди обрыв, справа — неприступные скалы, ну и оставалась еще сторона, откуда нас гнали. Вот и вампиры. Асалас, оказавшись, наконец, в удачной позиции, с абсолютно непередаваемым выражением лица, начал выпускать стрелу за стрелой, пока они не закончились. Вампиры, конечно, умели уворачиваться даже от эльфийских стрел, но не всем везло. Парочка точно свалилась обратно. В итоге, шесть вампиров против пятерых нас.

Уже лучше.

— Вызываю тебя, Альгул, на честный поединок и пусть Тьма, и пусть Свет рассудит нас — выступил вперед эльф. Ох, ну зачем же так! Он, конечно, сильный маг, но честный поединок это именно немагический бой, и здесь вампиру нет равных.

Судя по ухмылке нашего бывшего однокурсника, он тоже так думал.

Мы обозначили круг: ни я, ни мои друзья, ни сопровождающие вампиры не могли сейчас вмешиваться, только после победы одного из них. Я молилась всему сразу, чтобы победителем оказался Асалас — если его убьют из-за меня, я это не переживу. Жить без его заботы, без его лучащейся улыбки, без шуток. Невозможно.

Звон клинков

Вампирская катана и эльфийская шпага стоили друг друга. Это смертельное и прекрасное оружие, которое пело свои последние песни. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Только бы Асалас выжил!

Они бились так, что мы практически не замечали отдельных движений, только общий водоворот рук, ног и стали. Я вскрикнула, когда Асаласа ранили в плечо, закричала снова, когда катана разрезала его ногу. Вампира тоже не раз достигала шпага, но порезы тут же зарастали, в отличие от эльфийских.

— Черти портал — прорычала я в сторону Синь и та, слава Тьме, поняла меня. Неизвестно, как дальше повернется ситуация, но хоть у кого — то должен быть шанс.

Асалас слабел, и он это понимал. Понимал и вампир: его злое лицо приобрело торжествующее выражение. Он наступал, а эльф, слабеющий от потери крови, уже просто оборонялся. И вот, в какой-то момент, Альгул сумел выбить из рук эльфа шпагу и одним глубоким движением вспорол ему живот. Я завизжала. Но это было не все. Вампир накинулся на оседающего парня и вцепился в него отросшими клыками. Нет, кровь ему была не нужна — он пил магический резерв, который для вампиров гораздо интереснее. И это практически не оставляло шансов на выздоровление. Его дружки уже достали катаны и двинулись в нашу сторону.

Ну уж нет, так просто мы не дадимся.

Я возвела защитную стену и стала быстро и мощно отодвигать её в сторону идущих вампиров, так далеко, насколько смогла. Одновременно выхватила свои ножи и полоснула по собственному животу. Вампиры замерли, даже Альгул оторвался от эльфа, не понимая что я делаю.

Взвыла от боли. Татуировку, блокирующую запрет на уничтожение темных, можно было удалить и по-другому, если бы у меня оказалась такая возможность. Но возможностей не было, зато причин спешить — много. Я провела еще одну линию по окровавленной коже, перечеркивая надпись на древнем языке, и почувствовала, как что-то освобождается внутри меня.

— Архххар шааарррас поооооо! — заорала что было сил, махнула рукой, и убивающий Свет понесся по плато, сжигая застывших от ужаса вампиров. Только Альгула я побоялась тронуть — он был слишком близко от эльфа. Но Глак и Рекена уже поняли, как надо действовать, достали оружие и начали теснить нашего недруга дальше. Тогда я направила невидимый вихрь, подтянула потерявшего сознание эльфа и бросила его на Синь.

— Хватай Асаласа и в портал!!!!

Синь дико на меня взглянула, закусила губу, будто пытаясь возразить, но кивнула и шагнула в воронку портала, который сумела таки начертить. Она не хуже меня понимала, что если не доставит эльфа прямо сейчас к целителям, у того не будет ни малейшего шанса.

Глак и Рекена работали мастерски своими мечами, но до вампирской техники им было далеко. Альгул их уже несколько раз ранил. Все этом могло плохо закончится. Меня пошатывало от слабости: срыв блока и смертельное заклятие давало сильнейший откат, но я не могла оставить друзей. На второй раз выдать сильное заклинание меня не хватит, так что будем убивать вручную. Мысль о мучениях вампира придала мне сил: я не кровожадна, но то, что творило это чудовище, заслуживало скорой смерти.

Знаками я показала, чтобы друзья отвлекали Альгула: мне нужна была возможность для прямого удара. Мы уже давно отработали эти знаки, и понимали друг друга сразу, что не раз выручало в различных переделках. Ребята немного сменили позицию, атакуя то сзади, то с одного из боков, таким образом, грудь вампира периодически оказывалась не защищена. Я делала вид, что неумело машу ножами, чтобы он не воспринимал меня, как серьезного противника. И в тот единственный момент, когда он на секунду раскрылся, всадила нож прямо в его сердце

Альгул захрипел и упал, но он совсем не выглядел испуганным:

— Грязная эльфа — прошипел он сквозь зубы — меня не убить такими смешными ножиками.

— Ага — я продолжала прокручивать нож в его груди — оттуда клокотало и лило, и меня уже мутило от запаха — только не тогда, когда ножики закалены в драконьем пламени.

Глаза вампира раскрылись в ужасе — закаленная драконьим огнем сталь была одним из немногих средств убийства детей Тьмы, стоила невероятно дорого и слыла редкостью, Мне она досталась удивительным случаем, но только сегодня я впервые воспользовалась этим преимуществом. Несмотря на все наши сложности и активные похождения, убила я впервые. Сперва магией, теперь ножом. Сердце колотилось так сильно, что меня саму подбрасывало — я стала убийцей!

Но от этих мыслей меня отвлекли крики: к нам снова бежали вампиры.

Глак выругался. Видимо, это были те, что упали со скал и попали под обстрел. Регенерировали, очнулись и спешили на помощь. Помогать уже некому, но нас они убить смогут. Я выдернула нож из сердца Альгула, при этом меня обдало целым фонтаном крови, и бросилась вместе с друзьями к теряющему уже свои очертания порталу. Глак и Рекена успели, и я собралась скользнуть за ними, как краем глаза заметила движение. Альгул из последних сил швырнул в меня каким-то камнем.

Время замедлилось.

Я видела, как летит, раскрываясь, камень. Как останавливаются и начинают бежать в обратную сторону вампиры. Как падает Альгул и умирает, с довольной улыбкой на почерневшем лице. Как взрывается вокруг мир — артефакт рассеивания не оставляет шансов. Если бы он попал в меня, то меня бы просто разметало на мелкие клочки. Но он взорвался чуть раньше, и в мою сторону понеслась чудовищная сила, раскрывая огненный цветок на моей груди и сметая меня с плато в сторону обрыва.

В мире прошла всего одна секунда, а для меня последние мгновения жизни длились практически бесконечно.

И я лечу вниз, чтобы спустя мгновения упасть и разломаться на острых камнях.

Глазами нащупываю голубое небо и вижу головы вампиров сверху, которые убеждаются, что враг уничтожен и скрываются. Сколько секунд мне остается до смерти?

Как ни странно, жизнь не проносится у меня перед глазами. Я думаю о всяких глупостях: о том, что так толком ни с кем и не встречалась. Что интересно, стану ли я неупокоенным духом или меня таки призовет кто-нибудь из местных богов. Умирать оказалось не страшно — но очень обидно. Возможно, если бы не болевой шок, я бы и мечтала чтобы мои мучения закончились быстро, но больно не было, поэтому умирать совсем не хотелось. Но придется.

Или?

Я же выучила этот призыв, настроенный на печать — на всякий случай выучила, и вот случай представился… И дарил мизерный, но шанс. Я постаралась сосредоточиться и прошептала «Тернер сарде тернер гарсерин». «Прийди мой, приди во спасение». Сначала ничего не происходило, а потом я увидела прямо перед собой открывающийся черный портал и страшного взбешенного демона с огромными крыльями, извивающимся хвостом и крючьями когтей, проревевшего «Как ты посмела отвлечь!!!!» Он зло смотрел на мое распятое на камнях и разбитое в кровавое месиво тело. Я прошептала практически неслышно:

— Простите… Вы вправе убить…Но я должна была попробовать…

В последнее мгновение, перед тем как отключиться, я на краю сознания увидела второй открывающийся портал и выбирающегося оттуда серого ящероподобного.

И наступила темнота.

Глава 6

Волны качали меня и убаюкивали. Я нежилась в этих волнах и не хотела просыпаться. Совсем. Мне было так спокойно и тихо. И легко. Но что-то выталкивало меня из этого состояния. Сознание возвращалось, а вместе с ним — легкая боль.

Я поняла что лежу на кровати. Раз лежу и дышу — значит жива. Попробовала пошевелить руками и ногами — на месте. Открыла глаза — вижу, слышу, чувствую. Ура! И даже одета: на мне была какая-то синяя тряпка, напоминающая ночнушку. Я действительно жива и кто-то обо мне позаботился!

Это радовало.

Попробовала привстать на кровати — слабость была сильная и все тело болезненно ныло, но ничего ужасного, значит, можно начинать разбираться где я, и сколько времени прошло.

На помещение демонов не очень похоже — те предпочитали черный монохром, ну или черно-бело-красные сочетания, полумрак, старомодные свечи. Я нахмурилась — если это не демон меня спас и забрал, то кто меня сюда притащил?

В большой комнате было очень ярко, даже аляповато: малиновый балдахин над разноцветным покрывалом кровати, алое белье, монолитная каменная мебель с налепленными сверху узорчатыми пластинами с драгоценными камнями, стены, покрытые яркими гобеленами с различными сценами. Я подошла осторожно поближе: сражения, мрачные пейзажи мира Ядра, какие-то жуткие ящеры в небе. Многочисленные магические светильники. Окон в моей комнате не было — только две двери. Одна заперта, наверное, входная. Вторая вела в небольшую, вполне современно устроенную ванную, ярко-зеленого цвета с вкраплениями золота. Я обрадовалась — это мне и нужно. Сделала все дела, попила воды из под крана, поискала в шкафу еще какую-нибудь одежду — ничего, и вернулась на кровать ждать прихода моего спасителя. Или тюремщика?

Я уже почти снова уснула, как входная дверь начала отворяться.

Темный. Невысокого роста, с кряжистым, чуть перекрученным телом, напоминающим старую корягу. Шипы, когти — все как положено. Серые кожаные крылья за спиной, грубое лицо с длинным носом, отвисшей кожей и желтоватыми клыками. Черные глаза внимательно и чуть иронично меня осматривают. Жуть жуткая короче.

Я ответила не менее внимательным взглядом.

— Ну ты и страшный, мужик… Или… мне стоит называть тебя «папочкой»?

Ну да, есть у меня особенность — когда я нервничаю, то начинаю «думать» вслух. Кое-кто кое-кого может сейчас и убить за мой длинный язык. Но сухр только засмеялся громоподобным смехом.

— Похожа, ох похожа!

Я дождалась когда он перестанет ржать и спросила

— Твой дом?

— Да

— А как тебя зовут?

— Тараэр

Хм. Вот это интересно. Не думала что меня назвали в честь отца. «Тара» между прочим на многих языках значит «жизнь». Он явно ждал ответного имени и тоже удивился, когда я сказала

— Таралиэль.

Ну да. Эльф, дающий жизнь. Из-за имени, не совсем соответствующим моей сути, надо мной тоже издевались.

Мы продолжали внимательно изучать друг друга. Не знаю, что видел Тараэр, но я довольна быстро привыкала к устрашающей внешности моего родителя. Конечно, ни мужественным, ни даже симпатичным для большинства рас он не был — не знаю, как выглядели их женщины, но внешность мужчин была довольно неприятная, а бронированная чешуя и клыки выглядели угрожающе. Но в целом — сухр и сухр. Глаза живые. Сожрать не пытается. Поселил в приличном месте — значит мучать не будет. Кажется. Не знаю, к сожалению, как сухры к детям относятся — но могу предположить, что если явился на зов, потому что из второго портала в горах вылезал именно он, то должен неплохо относиться. Вот это первым делом и выясним.

— Как ты зов услышал?

— Все дети сухров при зачатии получают нашу печать.

— Чтобы защитить или чтобы найти и убить, если что?

— И то и другое — Тараэр смотрел на меня внимательно. Называть его папой я все таки не могла, ни мысленно, ни вслух.

— Знал что я… существую?

Нахмурился и отрицательно мотнул головой. Значит печать не чувствуется, пока не призовешь. Пожалуй, преждевременно пока спрашивать, есть ли у меня братья и сестры — а вдруг, не дай Тьма, окажусь единственным ребенком и меня запрут в этих копях навечно? На сегодня достаточно потрясений.

Я, как ни странно, не боялась и не ненавидела его. Да, не искала когда выросла — лезть в Ядерные горы полуэльфу и расспрашивать там об истории, произошедшей пару десятков лет назад было чревато. Маму я в детстве пыталась расспросить, но она либо молчала, либо отделывалась общими фразами, что все было ужасно и она хочет забыть о произошедшем. Вот только она не подумала, что есть у светлых эльфинь одна особенность, о которой мне стало известно, когда я повзрослела. Зачать ребенка светлая может только тогда, когда этого захочет.

— На тебе очень много… блоков. Я убрать сначала хотел, но увидел что большинство были поставлены добровольно — вырвал меня из размышлений голос Тараэра

— Темная и светлая сила слишком…любят борьбу, особенно когда они равнозначны.

Кажется, я его сильно удивила.

— Но твоя мать не была сильна магически.

— А ты?

— Высший

Так, пытаюсь сообразить. Высшие есть у многих, в том числе у эльфов, демонов, вампиров и драконов. Значит и у сухров. Высшие — это иной уровень мага, изначально очень одаренного и обладающего к тому же определенными специфическими особенностями, в зависимости от расы.

— У мамы в роду был высший, ко мне от него сила перешла. Если честно, то лучше бы не переходила — так бы я просто была сильным темным магом, а так получилось ни то, ни другое — все силы уходили на борьбу… сил. Чем старше становилась — тем хуже.

Он ничего не ответил, только пожевал губу задумчиво.

— А вы, сухры… Это кто? Про вас мало что в книгах написано, только картинки видела.

— Удивительно что ты вообще знала, что я сухр

— Соседи просветили — поморщилась я. Это тоже осталось без комментария.

— Согласно нашим легендам, в момент столкновения миров, горы с драконьими гнездами провалились вниз в мир Ядра. Демоны встретились с драконами и появились сухры. Думаю, мы потом еще много кого… вобрали в себя. Поэтому такие…

— Страшные? — Тьмаааа, ну чего я прицепилась у его внешности

— Ну может для эльфиек и страшные — Он скривился. — Но мы магически одаренные, не очень многочисленные и с множеством… скажем так, возможностей. А у тебя есть вторая ипостась?

Я удрученно кивнула

— Страшная? — его глаза засмеялись. Я неуверенно улыбнулась:

— Ага. Только я с ней не могла управляться и пришлось… запечатать.

Родитель нахмурился.

— Это не очень полезно. Но мы поговорим на эту тему потом, ты устала, наверняка. Поспи, потом пришлю тебе какой-нибудь еды и прогуляемся.

Ого. Меня не будут держать взаперти. И даже все покажут — между прочим, живых свидетелей происходящего в Ядерных горах практически не было в верхних мирах. Или я тоже не буду потом живым свидетелем? Но важно было задать другой вопрос.

— Тот демон…

Черные глаза живо в меня впились и Тараэр опередил:

— Ты вообще как с ним познакомилась и печать получила?

— Случайно

Папочка недоуменно поднял брови, но я не стала пока объяснятся, самой было надо кое-что узнать

— Он что-нибудь сделал или… сказал?

— Он то тебя и вылечил в основном. Я так, по мелочам уже — сухры не сильные целители, я с твоими ранами не справился бы. А ты почти умерла, так что он… отдал довольно много энергии. А потом сказал…

— Что?

— Чтобы я забирал тебя и восстанавливал. Он сам потом тебя убьет.

Тьма. Кажется мои проблемы многограннее чем я думала.

Проснувшись снова, обнаружила в комнате почтительно ожидающую служанку, из бесов. Она помогла мне помыться и накрыла на стол: это было достаточно непривычно, но уж если родитель распорядился обращаться со мной, как с принцессой, возражать не стоило. Судя по разнообразию еды, принцесс здесь откармливают на убой. На завтрак подали любимые эльфами фрукты, муссы, и жареное мясо, яйца, какие — то тягучие водоросли, бурду весьма странного вида, которую не смогла идентифицировать, холодную нарезку из рыбы и мяса и даже сыры, распространенные в среднем мире. Я ограничилась омлетом и теперь с любопытством рассматривала одежду, которую целым ворохом вывалили на кровать еще две служанки.

Многочисленные объемные рубашки, широкие брюки, перехваченные на талии и у щиколоток завязками, палантины и шарфы выглядели довольно непривычно. Все из плотных, но гладких и блестящих тканей ярких цветов: изумрудной, синей, алой, ярко-желтой. Под них полагалось надеть шелковую штучку, похожую на квадрат ткани на тонких бретельках, с цветочной вышивкой. И мягкие кожаные полусапожки, также расшитые золотыми нитями. Я выбрала зеленую тунику, нижнюю тряпочку под цвет и ярко-синие брюки. Волосы мне заплели наподобие короны и украсили огромного размера заколкой с голубыми камнями. На ноги и запястья надели широкие серебряные браслеты; а чтобы я не потерялась во всем этом великолепии, подвели глаза и подкрасили губы красной помадой. Ну красота же! Дорого, богато. Главное, по размеру всё — рост у меня, видимо, как у местных, а система завязок на одежде позволяла легко менять ширину нарядов.

Меня проводили к отцу и представили его, наконец, должным образом, как главу Дома Сапфиров. В общем-то, я не зря думала на счет принцессы. Он взял меня под руку и повел по извилистому коридору, похожему на бесконечный лабиринт, выгрызенный в скале.

У каждого Дома была своя территория для проживания, а также собственные месторождения, в нижней части гор; Дому Сапфиров принадлежали все добываемые корунды. То есть, собственно, сапфиры, которые могли быть цветом от прозрачных и желтых до ярко-синих, самых ценных. И рубины всех оттенков красного. Добычу и управление месторождениями каждый Дом осуществлял самостоятельно. На что тратить полученные деньги также решал глава, и определенную долю вносил в общую казну, за счет которой существовали различные государственные организации.

— В том числе армия?

— Ну, — Тараэр усмехнулся — думаешь кто-то на нас рискнет напасть? Впрочем, несколько веков назад демоны из одиннадцатого Круга, самого близкого к нам по расположению, попробовали.

— И?

— Сухры — и мужчины, и женщины — сильные боевые маги, обладатели боевой ипостаси. И не менее любимы Тьмой, чем демоны. От нас не убудет тут же армию организовать. Так что напавших мы довольно быстро отбросили, а потом их свои же добили: никому не нужно это противостояние было, не разберется другая раса в особенностях Ядерных гор.

Мы вышли на поверхность и я застыла на несколько минут, открыв рот от удивления. Насколько хватало глаз, до самого горизонта стояли горы с изломанными вершинами. Был день, небо выглядело ярко — красным, и на этом фоне многочисленные острые пики казались черными, а четко очерченные линии напоминали гигантских существ, застывших навечно в самых прихотливых позах. Пространство между горами было заполнено провалами пропастей и серебристыми ниточками: я присмотрелась — это оказались широкие веревочные лестницы. Просто издалека они казались невесомыми и тонкими. Мы стояли на широком балконе на такой головокружительной высоте, что облака стелились под нами. Я задрала голову вверх: выше нас ничего не было, зато, перегнувшись через перила, поняла, что нахожусь в каменном городе, который длится бесконечно вниз по вертикали: пещеры с горящим огнем, лестницы и дороги, открытые окна с витражами и причудливые гигантские скульптуры, высеченные прямо в монолите, очертания залов и дверей. Соседние горы также были расцвечены всполохами пламени, то тут то там проглядывали барельефы и колонны, баллюстрады с огромными пустотами. И всюду порхали сухры — их перепончатые крылья могли довольно долго носить своего владельца между горами.

Суровый и очень… мужской мир.

— А женщинам у вас тут как? — спросила я смущенно.

— Не притесняем — рассмеялся сухр. — Физически они не сильно по мощи или магии от мужчин отличаются. Но не жаждут управлять Домами, всего три главы сейчас в Совете. Женщины больше любят заниматься ювелирным делом: мы ведь торгуем не только необработанными камнями, но и граненными, и драгоценностями.

Да уж, наслышана. Сколько историй и войн из-за этих невероятных камней! Например, «Алмазная слеза» Первого Императора: за него сухрам отдали порядка десяти тысяч существ в служение. Слезу эту потом не раз воровали у постоянно меняющихся владельцев, убитых самым изощренным способом. Вот только новым хозяевам камень удачи тоже не приносил. Алмаз изначально напоминал огромное яйцо абсолютной прозрачности, на пару тысячелетий он пропал в Темные времена, чтобы потом всплыть уже в разрозненном виде: один из кусков стал «Голубиным сердцем», размером с детский кулачок, осевшим в сокровищнице одного из эльфийских королей. Другой — впечатляющим квадратным бриллиантом с забавным названием «Печать доверия», за который вот уже несколько веков судятся несколько человеческих императоров. И, наконец, был создан «Кленовый лист», ставший королевской реликвией друидов: те, в общем то, к драгоценностям были равнодушны, но и они дрогнули перед красотой и мощью камня.

Или вот «Пламя души». Идеально круглой огранки, ярчайший рубин с мою ладонь. Существует легенда, что камень очень долгое время находился во владении драконами, а потом те великой милостью за особые заслуги подарили его мифическому Победоносному, архивампиру, прервавшему какие-то страшные войны и объединившему немало государств Мира Корон. Потом новая мировая война и новые владельцы — уже человеческая династия, здесь сведения становятся точнее. Около тысячи лет назад потомок этой династии, дочь слишком рано ушедшей императорской четы и вдова не менее рано ушедшего воителя, влюбилась в красивого юношу. Двадцатитрехлетняя императрица и не знала, что этот красавчик был заслан по распоряжению соседнего государства. Юноша должен был увлечь молодую вдову, получить престол и способствовать в дальнейшем объединению двух стран. В девушке пробудились нерастраченные чувства, и она, под влиянием порыва, сделала своему избраннику истинно королевский подарок: передала рубин, как символ любви. Тот же, однозначно, сглупил: забыл обо всех договоренностях, и, вместо того чтобы получить не только камень, но и прекрасную деву и империю в придачу, с камнем сбежал. Не так чтобы далеко, всего лишь на другой конец континента, где был убит, а камень долгое время считался безвозвратно утерянным. Безутешная поначалу императрица узнала всю подноготную этой истории и направила войска на подставившего её монарха. Что там точно произошло неизвестно, но спустя пару лет уже не воюющие, а влюбленные соседи поженились и весьма успешно правили объединенными государствами. И были весьма счастливы, причем императрица не раз говорила, что заплатила за это великое счастье великим соблазном. Камень снова всплыл спустя несколько веков: в одном из полуразрушенных замков на территории Мира Земли нашли тайную сокровищницу с золотом и драгоценностями. Драконы потребовали тогда камень назад, раз уж вампиры и люди не могут его удержать. И владеющий на тот момент замком монарх оказался весьма разумен: отдал «Пламя» и задобрил драконов, получив от них множество уникальных знаний и поспособствовал тем самым развитию своего государства. А рубин вернулся к драконам и сейчас он часть наследства Огненного Рода: камню нашли место в главном королевском венце.

Когда горы из верхних миров рухнули вниз, провалились не только драконьи гнезда; камни тоже оказались перемещены с места своего происхождения и за счет этого сконцентрировались в богатых россыпях. Так и получилось, что сухры завладели самыми ценными и уникальными месторождениями; несколько гораздо более бедных жил нашли в срединных мирах, там же вполне успешно осуществляли добычу золота и серебра. А Миру Грез остался только жемчуг из теплых морей, и добыча «драконьего стекла» — прозрачного, гибкого и очень прочного материала, из которого делались особые реликвии.

В Ядерных горах добычей занимались, в основном, сосланные преступники, и немного наемников по контракту.

— А восстановленные? — спросила я с опаской

— Ты имеешь в виду мертвых, которых подняли наши некроманты? Рабочий, если умирает не от бессилия, может об этом попросить, мы обычно не отказываем. Его еще на пару лет хватает, зато он в сознании и вполне наслаждается отсутствием болей, усталости и возможностью пожить немного на этом свете

Хм, как то у меня не ассоциировалось понятие «наслаждения» с поднятыми мертвецами, но что уж там. Не мне с этим разбираться.

— Хочу тебе кое-что еще показать — сказал родитель и направился в сторону лестницы, ведущей вниз. Надеюсь не в самый низ. Я не горела желанием рассматривать месторождение в непосредственной близости: могу себе представить, что может твориться в тамошних подземельях. Мрак, огонь и умирающие каторжники. Видя мои сомнения и страх, Тараэр только ухмыльнулся:

— Я не потащу тебя в копи, если ты так боишься, хм, темноты. Но недавно найденную россыпь желтых сапфиров ты должна увидеть.

Он подал мне руку, помог спуститься в отдельную залу и подвел к небольшому стационарному порталу — в горах можно было перемещаться и так. Мы вышли в другом помещении, немного прогулялись в привычном мне уже мраке лабиринта и оказались, наконец, в отдельной большой пещере, освещенной множеством магических светильников. Я в который раз за сегодня замерла в восхищении.

Да, пещера тоже была из камня, и она была… живой. Прожилки невероятного блестящего золотистого и коричневого цвета были похожи на дышащие раковины морских моллюсков, утыканные кораллами и кристаллами. Те то перемешивались между собой, то выступали на несколько сантиметров от поверхности. И все это витиеватым узором покрывало почти трехметровую стену. Двое рабочих аккуратно очищали небольшой участок друзы мягкими щеточками.

— Будешь отковыривать? В смысле, добывать? — поправилась я быстро

— Нет пока. Мы можем себе позволить просто любоваться.

Я и любовалась, бережно прикасаясь к сияющим кристаллам кончиками пальцев. От камней исходило невероятное очарование и спокойствие. Они ведь ценились не только за редкость, стоимость или красоту, став универсальным платежом во всех мирах; любой драгоценный камень уже заключал в себе магию. Не светлую, не темную, а собственную. В руках же хорошего ювелира или артефактора он мог и вовсе превратиться в невероятной мощи магический предмет.

Алмазы приносили счастье, делали его владельца храбрее и увереннее в себе. Но при неподобающем использовании могли тянуть силы: не раз и не два, расследуя случаи медленного угасания того или иного богача, выяснялось, что был он слаб духом, а потому бриллианты его потихоньку уничтожали. Аметистом можно было вылечить такие пороки как пьянство, азартные игры. Постоянное же ношение аметиста делало практически невозможной измену: как супружескую, так и среди вассалов.

Бирюзу называли камнем влюбленных: ею обменивались супружеские пары. Крупный оникс жаждали заполучить все правители — он делал их еще более успешными, но и с ним стоило быть осторожным. У существ со слабой магией оникс эту магию мог перекрыть. Опал — камень моряков, воинов, искателей и ждущих их семей, помогающий поддерживать надежду и искать правильную дорогу. Он придавал твердость решениям и уверенность в поступках. Изумруд — универсальный лекарь, отлично помогал определять яды, а также являлся универсальной магической защитой. У мамы было несколько изумрудных подвесок и она очень ими дорожила.

Сапфир же и рубин — камни любви, притягивающие женское счастье, привлекающие мужчину и способные, при должных магических усилиях, приворожить его на всю жизнь. А еще сапфир отлично успокаивал, настраивал на добродушный лад и дарил радость даже в самых грустную пору.

Я улыбнулась отцу и получила не менее открытую улыбку в ответ. Мне, определенно, нравился этот сухр и как он себя со мной держит. Но хорошо, что пусть я и единственный его ребенок, наследовать Дом не смогу. А еще я поняла, что устала: я ведь едва отошла от смертельного боя, а тут столько новой информации и впечатлений. Но, прежде чем вернуться в покои, хотелось прояснить еще один вопрос:

— Сколько я должна здесь пробыть?

— Сколько хочешь. Ты не пленница

После обеда — или ужина — и долгого оздоравливающего сна, подумав, решила задержаться в гостеприимном Доме. Во-первых, мне хотелось полностью прийти в себя. Во-вторых, поближе познакомиться с отцом и его жизнью — неизвестно, когда еще будет такая возможность, может и не пригласит больше.

Мама довольно удачно накануне всех моих приключений уехала в Черноземье собирать какие-то уникальные травы для своих снадобий, так что мое отсутствие в городе не заметила даже. Друзьям же я, как только определилась с планами, отправила гонца с письмом — и уже к вечеру читала ответ. Хоть межмировой портал в Ядерных горах один, быть дочерью главы Дома оказалось весьма выгодно. С письмом я не зря поторопилась: из ответа поняла, что фактически застала на пороге воинствующую четверку, которые, исследовав место моего падения, обнаружили следы порталов в нижний мир, и собирались уже меня разыскивать. Особенно рвался Асалас: слава всем богам, целители его отлично залатали. Да и ректор, как выяснилось, тоже не остался в стороне от этой истории. Ну еще бы, не мог же он пропустить такое фееричное появление умирающего эльфа и его окровавленных друзей в целительском крыле Академии несколько дней назад. Поручив Синь уладить все формальности с нападением — хотя кого они там найдут, главных зачинщиков то убили — а также с моим вынужденным отпуском «по болезни», я сосредоточилась на физическом восстановлении и изучении местных обычаев.

Вместе с Тараэром, которому очень приятен был мой интерес, мы посещали ювелирные мастерские и некоторые другие Дома с визитами, обедали в шикарных ресторациях, в том числе в здании Совета: в нем не только заседали, там же были многочисленные магазины, огромные залы для приемов, общественные службы, улицы с лавками и площади. Я пропадала в общественной библиотеке, она здесь оказалась не чета нашим: сухры ведь ни в какие Академии своих детей не отправляли, у них были собственные школы и несколько академий по различным направлениям деятельности, также обучение брали на себя сами Дома и их наставники. Поэтому место это было популярным и полным редчайших изданий. Я старалась не отвлекаться на уникальные книжные экземпляры, а читала про местные традиции, но руки так и норовили добыть печатную ценность и хоть краем взгляда глянуть на запретное в другом месте заклинание или истинную историю какого — нибудь государства.

Главенство над драгоценными Домами передавалось не сыновьям, а сильнейшему из обученных преемников и окончательно подтверждалось на общем Совете, состоящем из двадцати двух глав — по числу Домов. За неверную политику, противоречащую процветанию Дома, Совет мог и раньше, чем глава запланирует уход на покой, его поменять. На Совете же решались все общие вопросы относительно Ядерных гор, в том числе, устанавливались цены на драгоценные камни и металлы, определялась внешняя политика. Главы имели равные права, хоть камни и продавались по разным ценам, но это, скорее, был манок для чужестранцев: сами же сухры все драгоценные камни считали равнозначными. В Ядерных горах судебная система строилась на основе «права сильного», как и у демонов. То есть глава Дома, если было необходимо, сам решал каким образом поступить с преступником или нарушителем. Дела между домами или связанные с внешним миром решал Совет коллегиально. В наших мирах, в принципе, такой расклад был довольно частым: в человеческих империях господствовало схожее «право выскокородных». Распространены были и суды справедливости и чести. А вот в мире Корон, где я практиковала, чаще всего встречалось прецедентное право. Читая толстенные книги по законам сухров, я никак не могла отделаться от мысли, что чего то не хватает. И, наконец, поняла чего.

— А что у вас с браком?

— Каким браком?

— Я не нашла никаких законов относительно супружеских пар.

— Так у нас их и нет. Ни законов, ни пар.

У меня в прямом смысле челюсть отвисла. Даже у демонов был институт брака, не жили вместе только бесполые особи — те же ангелы и парочка полуэнергетических рас, слитых чуть ли не в единый организм. Остальные всегда искали себе пару, или несколько пар, женились с самыми разными традициями, разводились с самыми страшными скандалами и вообще для законника брак и брачные договора — хлеб насущный. А тут вообще нет понятия супружества!

— И как же вы?…

— Да нормально — Тараэр засмеялся. Он вообще со мной много смеялся, из-за чего я часто ловила немного удивленные взгляды его помощников и друзей — Мы не влюбляемся, не ревнуем, не испытываем потребности рожать детей или жить с кем-то всю жизнь, не имеем необходимости с кем-то делиться переживаниями или объединяться ради выживания рода. Готовим для дома преемников из сухров — и не одного, на всякий случай. Живем долго, расселяться по миру не планируем, потому отсутствием наследников или продолжения рода вовсе не тяготимся. Так что все вольны по обоюдному согласию и ради обоюдного удовольствия посещать спальни друг друга, а если возникает такое желание — можно зачать ребенка, причем воспитывать его будет Дом, чье влияние на кровь окажется сильнее.

— Как это?

— У каждого Дома есть свои особенности, которые меняют состав крови и наделяют определенной силой или способностями. Понять, какому Дому принадлежит ребенок, может любой родитель или глава практически сразу по рождении.

И тут у меня возникло небольшое такое подозрение, почему когда-то от Тараэра сбежала моя весьма романтично настроенная мама. Для которой любовь, брачные заветы и свадебные церемонии, а также совместно воспитание детей были вовсе не пустым звуком. Уж точно не потому, что он её мучал или принуждал — в этом я уверилась. Не такой он… сухр. Но подробности маминых переживаний я не стала выспрашивать, во-первых, ему и не понять их, а во-вторых, не все тайны собственных родителей должны перестать быть тайнами. Я бы, правда, узнала, как она попала в его Дом, но отец отделался неизменным смешком: ты еще спроси, говорит, как мы тебя делали.

Мне начинало нравиться это мрачноватое место с жесткой иерархией и скрытыми далеко внизу котлованами, я даже начала симпатизировать внешнему виду сухров: женщины, кстати, мало отличались от мужчин что в боевых ипостасях, что в обычном виде, разве что кожа была более розовая и гладкая, ну и грудь имелась. Когда я полностью восстановилась и даже приступила к своим магическим тренировкам я, немного смущаясь, попросила Тараэра помочь мне научиться оборачиваться. Само пребывание в Ядерных горах и знакомство с расой, к которой я принадлежала, сделала меня значительно терпимее к боевой ипостаси и темной сущности. Да и благодаря ректору, неоднократно объяснявшему мне, что большая часть моих проблем была не столько в растущей и неуправляемой силе, сколько в том, что я или другие пытались подавить отдельные мои сущности и магические дары, убедило меня в правильности моих действий. Так что я была решительно настроена полюбить и эту часть себя

Тараэр лично занялся снятием блока и моим обучением, не стал наставникам передавать. Я не совсем понимала, почему он так со мной возится, ведь, как у главы, у него наверняка много обязанностей. Но была благодарна, что он мне уделял столько внимания, сколько требовалось, и ни разу не отказывался помочь.

— Что ты знаешь о боевых ипостасях?

— Ну… они сильнее, их можно вызывать по своему желанию и демоны, например, чувствуют себя более естественными, что ли, в этом виде

— И у демонов и у сухров есть как бы это назвать… внутренняя сущность. Она более магическая, более животная, больше принадлежит Тьме, нежели нам самим. Управлять этой сущностью несложно — если ребенок не погиб еще в утробе, раздираемый противоречиями, значит сущности смогут сосуществовать всю жизнь, являясь одновременно и единым организмом, и двумя частями целого. У оборотней немного не так: они могут потерять контроль над своим внутренним зверем, могут вообще уйти от облика человека и превратиться в животное. У нас же сознание всегда остается одним, но меняются эмоции, чувства, чувственные ощущения, сила. Сексуальные отношения в боевой ипостаси это нечто невероятное.

— Если все так замечательно, то почему бы не ходить так постоянно?

— Есть причины. Холодные, взвешенные решения трудно принимать. Плюс устаешь гораздо быстрее, всего больше требуется: пищи, магического резерва, места. Выгораешь быстро; если бы мы жили в таких ипостасях постоянно, быстрее умирали, срок жизни сократился бы наполовину.

— То есть нахождение в обычном теле экономичнее?

— Ну да. Что еще важно: если ты заметила, в боевой ипостаси демоны и сухры становятся больше — меняется не только сила, но и масса тела, в этот момент магия как бы становится материальной, дополняет нас. Демоны раза в полтора становятся выше, у них появляются крылья, ну понятно — рога копыта и когти, меняется структура кожи — она становится плотнее, жестче, в некоторых местах происходит ороговение: в районе паха, груди, живота. Мы же похожи на летающих ящеров — уже не драконы, но еще не змеевики, видела такую расу?

— На картинках.

— Будучи в боевой ипостаси мы становимся сильны не только физически, но и магически. Но творим уже совсем иные заклинания, нежели в обычном виде. Если получится, ты почувствуешь это — станешь проводником Тьмы и сможешь выпускать ее непосредственно во внешний мир. Это не твой внутренний ресурс и не черпание силы: ты становишься именно руками, глазами, телом Тьмы. Её частью. И не обязательно убивать — возможностей у Тьмы много, и для жизни, и для защиты. Наша сущность отлично летает, хотя получится у тебя и не сразу: ты слишком долго прятала её. Крылья разрабатывать будет сложно. Может еще возникнуть проблема, что ты при сильных эмоциях будешь неожиданно для себя переходить в боевую ипостась, но это решаемо. Плюс, из-за того, что ты не обучалась обращению с детства, будут сложности и с поведением

— Поведением? Ты же говорил что сознание остается мое?

— Остается, но эмоции, ощущения, переживания — все становится острее и сильнее, ты просто не будешь до конца адекватной и уж точно не будешь особо рассудительной. Боюсь, первые годы ты просто будешь… истеричкой.

Отлично. Таралиэль — ящерица-истеричка. Я обхватила голову руками и неожиданно для себя расхохоталась.

Следующую неделю я не забуду никогда. После снятия блока мы начали потихоньку учиться выпускать боевую ипостась — и прятать ее назад. Это было больно, очень больно, потому что означало каждый раз прорастание ящерицы изнутри маленькой меня. Тараэр учил меня блокировать болевые рецепторы, но получилось далеко не сразу. Хорошо еще, что благодаря умелым и мягким действиям ректора и моему изменившемуся отношению, моя светлая часть и сила не пытались подмять под себя или навредить темной боевой ипостаси.

Когда я, почти без слез и криков, научилась оборачиваться, Тараэр подтащил меня к огромному зеркалу.

— Ты очень красивая в этом виде — смотри. Наши женщины получаются ниже, толще и грубее в боевой ипостаси, а ты, наверное именно из-за светлой крови, белоснежная, тонкая — никогда такого не видел!

Я внимательно себя рассматривала, будто впервые видела.

Волосы мои оставались черными, лицо практически не менялось — только немного вытягивалось вперед, глаза становились еще больше и черный зрачок практически полностью закрывал их. Я действительно становилась выше ростом, на затылке и вдоль всего позвоночника топорщились перламутровые треугольники. Грудь — о да, у меня появлялась шикарная грудь — покрывалась очень твердой перламутровой же чешуей, которая тонкой дорожкой спускалась вниз и полностью закрывала все пространство на бедрах. Это хорошо, потому что в боевых ипостасях одежда не предусмотрена. Ноги и руки оставались обычными, только более сильными и длинными, правда пальцы загибались и отрастали когти. Ну и появлялся толстый длинный хвост, похожий на змеиный. А еще из лопаток вырастали огромные кожистые крылья, сияющие белизной.

Я рассматривала себя и рыдала от восхищения. Ненормальная. Видимо те самые эмоции в действии. Но что уж делать, если я всю жизнь считала саму себя и свои внутренние сущности чем-то неправильным и уродливым, а тут мне показали, какая я на самом деле, и я впервые действительно увидела? Я не могла справиться с эмоциями восторга, свободы и ощущения полноты мира вокруг. И как это я себя лишала такого удовольствия? От нахлынувших чувств я просто выпростала крылья и взмыла вверх, чтобы тут же весьма болезненно упасть.

— Я же предупреждал — Тараэр аккуратно помог мне подняться — крылья вообще нетренированные. Так что давай потихоньку — сначала научимся их правильно открывать, плавно отрываться от земли и опускаться, а потом и до полетов дойдем.

Пора было уезжать — ждали друзья, работа, учеба, я и так много пропустила, да и отец заверил, что я смогу навещать его в любое время. Но перед отъездом пригласил на бал: посмотреть на знать мира Ядра действительно было интересно. Я уже готовилась к приему, как дверь открылась и зашел Тараэр:

— Решил предупредить тебя

— О чем?

— У нас балы устраиваются несколько раз в год и для домов, и для клиентов. Обычно, на бал мы приглашаем всех высших демонов. Они редко откликаются, но мы не можем не позвать своих основных покупателей, а они… в общем все эти светские штучки им особо не интересны, только если что-то надо, приходят. И сегодня мне сообщили, что Седьмой Круг отправляет сюда свою делегацию — Тараэр смотрел на меня, прищурив глаза

— И что?

— Понимаешь, я, как глава Дома, знаю в лицо всех высших демонов Тринадцати Кругов

— Все пять тысяч? — блеснула я неожиданно знаниями и сглотнула. Что-то меня начало подташнивать. Какое-то предчувствие нехорошее мною овладело.

— Ну, практически — Тараэр кивнул — И в общем-то я узнал «твоего» демона еще тогда в горах, просто не стал тебя пугать. Но и прятать тебя не намерен, сама понимаешь.

Тьма. Демонский мир он такой.

— Он… высший? — прошептала я

— Близко.

— Из приближенных к Его Темнейшеству? — пропищала я

— Почти.

— Только не говори мне, что…. - в голосе у меня была безнадежность и предчувствие скорой смерти

— Ага. На тебе печать Правителя Седьмого Круга

Тут я, конечно, позорно хлопнулась в обморок.

Я сидела на кровати и кусала губы.

Судорожно пыталась вспомнить, что я знаю о правителе седьмого круга, но эти данные не утешали. Слыл жестоким, но не беспричинно, достаточно молодым, но несколько веков пожил. Не являлся наследником, а стал Правителем, потому что убил соперников и предыдущего Темнейшего — значит силен. Было три жены: одна исчезла бесследно, другая погибла вместе с их маленьким ребенком, третью он казнил. Вполне возможно, первых двух тоже: демоны скоры на расправу.

Да если кто узнает, что я «случайно» получила печать Правителя, меня свои же растерзают на клочки! Потому что такая печать — это верный способ этого Правителя разозлить. Разозленный правитель — плохой правитель, он мог расстроиться и ненадолго выпустить Тьму поиграть. После этих игр обычно оставались пепелища на месте крупных государств. Демонские правители и высшие демоны были мирам жизненно необходимы, потому что они сдерживали изначальную Тьму, сосредоточенную внутри Ядра. Сдерживали из интереса, наблюдая как живут и размножаются все остальные, и как только этот интерес у них пропал бы, то все четыре мира накрыло бы Тьмой: светлые бы сгорели, с остальными не совсем непонятно. Есть также предположение, что ангелы удерживают примерно так же Свет в Мире Грез, но с изначальным Светом проблем, как с Тьмой, не было — он был крайне рассеян где то за пределами верхней планеты и, несмотря на все усилия Ангелов, не пытался сконцентрироваться и принести угрозу. Поэтому демонов злить не стоило.

Особенно не стоило злить высших. Особенно — правителей и их приближенных.

Разозлить их могло даже то, что ты попал в их поле зрения. Поэтому никто не имел права заходить в то же помещение, что и Правитель, без его на то разрешения. Никто не имел права говорить с Правителем, пока тот не спросит. Целовать Правителя вообще никому не приходило в голову. А уж вызов так и вовсе приравнивался к смертному приговору.

Поскольку я умудрилась нарушить все правила, отец, по хорошему, должен был меня отмыть, накрасить и преподнести торжественно на блюде. И чего он молчал, на что рассчитывал до этого? Что демон забудет все те оскорбления, что я ему нанесла? Он ведь не просто имеет право убить меня, но и всю мою семью. Надеюсь, хоть отца это не затронет, но тот вроде сам силен и так просто не дастся. А вот мне, скорее всего, не поздоровится.

Пришлось очнуться от обморока и надеть красивое платьице — длинное, полупрозрачное, откровенное, с какими-то тесемочками. Умирать в такой красоте точно не хотелось. Волосы распустила, глаза густо накрасила, а лицо было и так бледное от нехороших мыслей. Сапфиры и рубины примотала вокруг платья полосочками — глядишь, предложу забрать камни, а не мою жизнь. Хоть я и храбрилась, но меня трясло от страха и противоречивых эмоций: от страха понятно, почему, а вот с эмоциями было сложнее. Мне ведь ужасно хотелось рассмотреть того, кто пусть невольно, но защитил меня, да определил, фактически, два последних месяца моей жизни.

Вечером меня проводили в бальный зал, но от волнения наслаждаться роскошным торжеством не получалось. Я не видела ничего перед собой; стояла, стенку подпирала, пока не пришла та самая делегация. Появление демонов не пропустишь: тринадцать высших демонов и демонесс в черном замерли на входе, будто позволяя оценить их мощь и красоту, а затем двинулись в глубину зала. Правитель шел посередине и даже среди высших выделялся ростом и ощущением страха, которое он транслировал. Я нервно сглотнула. Хорош невероятно, если так можно отозваться о моем будущем убийце! Длиннющие черные волосы, распущенные по традиции — убить, между прочим, могли, они живые. Черный же венец с острыми, заточенными краями. Черные глаза практически без белков на очень бледном, высеченном из мрамора лице с бескровными губами и щеками. Очень красивом, совершенном лице — я даже у вампиров не видела такого совершенства. Мощная шея, широченные плечи, обнаженный торс и руки. Его тело прикрывала лишь легкая портупея и кожаные брюки, да кожаные сапоги. На гладкой груди сверкал символ власти: огромного размера амулет, усыпанный драгоценными камнями, в виде абсолютно круглого Ядра. Такой подвесочкой легко пришибить кого и покрупнее, чем я. Рядом шли двое Советников, если я правильно разбираюсь в регалиях. Невероятной красоты блондин с расслабленным и даже веселым лицом — такого точно не стоит недооценивать. Одет также, как Повелитель, лишь подвеска поменьше. И еще один брюнет, чуть ниже, грубее, но мощный, со злыми, цепкими глазами и руками, подрагивающими от желания пришибить кого-то.

Остальных я не стала рассматривать. И так понятно, что все плохо.

«Мой» демон скучающе обвел глазами собравшихся. Он то точно всё повидал за те сотни лет, что добивался власти, удивить его было нечем. Это я в свои двадцать с хвостиком ничего еще не успела, да и вообще, веду себя плохо, живу весело, а потому, видимо, недолго.

Тут холодные и равнодушные глаза Повелителя встретились с моими, и что-то в них промелькнуло. Ух.

Смотрит.

Может пойти упасть ему поваляться в ноги? Нет, оскорбится еще….

Ааааа, Тьма, идет ко мне! Причем один, остальных отпустил взмахом руки. Хорошо, что у стенки стояла, а то упала бы. Я во все глаза смотрела на демона и как-то даже пропустила, что справа появился Тараэр и вцепился в мою руку.

— Защищать будешь или отдашь? — прошептала я ему

— Попробую защитить, а потом посмотрим.

Чуть слезу не пустила от благодарности. Все — таки чудесный у меня папочка, зря его мама бросила.

Демон приблизился и навис над нашим семейством. Даже в мирном виде он был под два метра ростом. Я кое-как сделала реверанс и робко улыбнулась. Повелитель кивнул, правда, в сторону сухра, а мне приказал властно.

— Со мной пойдешь.

— Зачем? — пискнула я и поморщилась от своей дурости. Об этом свидетельствовал и чувствительный пинок, доставшийся от отца. Но голос Тараэра был спокоен и уверен:

— Темнейший, прошу оставить в живых мою единственную дочь.

Кажется, демон удивился — ну да, в мире Ядра такие просьбы неуместны. Зато скуки у него в глазах уже не было и он перевел чуть напряженный взгляд на Тараэра:

— Что мне за это будет?

— Все лучшее из камней, что захотите увезти — ого, какое предложение! Не уверена что столько стою. Спасибо, папа! Согласится или нет?

Демон нахмурился

— Я подумаю, — махнул рукой и двинулся в сторону одной из ниш. Я поползла следом, понимая, что сейчас все может закончиться.

Зачем я ему понадобилась? Убить и раньше мог. Или просто не спасать. Хотел, может, при всех убить, в назидание? Демон, наконец, остановился и повернулся ко мне.

— Объяснись.

Я сначала не поняла что именно он хочет услышать, но потом начала говорить. Правду. И про проникновение в замок во время приема, и про случайно падение, про печать и про зарвавшегося Альгула, про суд и про бой, ну и как осталась у отца. Говорила и видела, что в его глазах появляются какие то искры. Не скука, точно. Смех? Неужели я его сумела удивить своими идиотскими поступками? А демоны ведь удивление ценят. Нечастая у них эмоция. Я остановилась и перевела дыхание, ожидая вердикта.

Он как-то неоднозначно и тяжело на меня посмотрел и кивнул собственным мыслям

— Живи

Фух. Обязательно.

— А печать снимете? — выпалила, не подумав.

Да знаю, несусветная наглость с моей стороны, но попробовать то стоило? Хотя, может и не стоило — уже в следующее мгновение я хрипела, придушенная сильной рукой с когтями.

— Ну нет, так нет, — прошептала, а демон рыкнул, отпустил и ушел.

Я сползла по стенке и почувствовала невероятное облегчение. Не убил. Не покалечил; что придушил слегка, так сама виновата, это ерунда, за пару часов залечу. Не забрал себе, то есть пока что я свободна и вольна отправляться в свою прежнюю жизнь.

Вот только печать не снял и что дальше делать не сказал.

Глава 7

— Пожалуйста, вы должны мне помочь! Кроме вас и обратиться не к кому…

Невысокая растрепанная человечка в возрасте, из зажиточных горожан, смотрела на нас умоляюще. За стойкой натирал пивные кружки господин Юрко и тоже посматривал в нашу сторону. Он то и направил сюда посетительницу, отрекомендовав, как хорошую знакомую, но теперь справедливо нервничал: в приличных местах было не принято тревожить клиентов какими-либо просьбами.

Асалас нахмурился. Прошел месяц с моего возвращения, а он продолжал меня сопровождать повсюду, даже на занятиях порывался присутствовать, не обращая внимание на уверения, что всё уже хорошо и никакой опасности мне не грозит. Про работу слышать не хотел, смурнел на мои робкие попытки заняться чем-то, кроме учебы, и по этому поводу переругиваясь с уже заскучавшими от безделья оборотнем и великаном. Понятно, что навечно посадить нас в уютный безопасный домик он не мог, но, как к наиболее пострадавшему, мы к нему прислушивались и никуда пока не лезли. Я прилежно посещала занятия, выполняла все домашние задания, полностью восстановила пробелы и даже имела определенные успехи на тренировках с ректором. Эльф также продолжил со мной тренироваться, правда, все больше сосредоточился на боевых навыках, потому как «тебе пригодится». Мне кажется, тот факт, что тогда он не смог меня защитить от вампира, очень сильно ударил по его самолюбию. Асалас корил себя, что я подверглась таким испытаниям. И я видела, что он все чаще порывался поговорить со мной, останавливаясь в последний момент: меня это нервировало. Я не была готова ни к признаниям, ни к своим ответам. Дело не только в печати. Пусть демону, чтоб его, я оказалась не нужна, и печать Правитель не снял из вредности, но она вовсе не была единственным препятствием на пути к моему личному счастью.

Женщина, нервно сжимающая платок возле нашего стола, и неуверенный, но умоляющий взгляд хозяина таверны, с которым у нас были достаточно хорошие отношения, выбили нас из состояния размеренного существования, в котором мы пребывали последнее время. Но Асалас все-таки сказал извиняющимся тоном:

— Мы не беремся сейчас ни за какие дела. Если у вас проблемы, то стоит обратиться к городским стражам, на то и существует такая служба.

— Так в том то и дело, что обращалась, с них ведь всё и началось. А теперь они и вовсе меня не слушают, и уже готовы погубить моего мальчика! А я знаю, что он невиновен… Если вы мне не поможете, то назавтра судья Гатас и Второй Прокурор Юго приговорят его к смерти, они явно дали мне это понять!

А вот это уже интересно. Если и были неприятные нам личности в городе, так это вышеназванные господа. Не раз их имена звучали в связи друг с другом, и вокруг них крутились темные личности и истории. Эти дородные законники человеческой расы часто устраивали совместные показательные суды и, ходили слухи, что за решения по этим судам им платили золотом. Прижать их хотели многие; но боялись их еще больше. Даже мы, однажды, чуть не пострадали от произвола этих господ во время одного из дел, что отставило надолго у меня чувство гадливости и неуверенности в собственных силах. В общем, история привлекла наше внимание, и даже Асалас уже не стал возражать, когда Глак приглашающим жестом пододвинул шестой стул. Женщина уселась, расправила платье, еще раз судорожно вздохнула, собираясь с мыслями. Я краем глаза увидела, что господин Юрко облегченно выдохнул и занялся, наконец, своими обязанностями на другом конце таверны.

— Рассказывайте — Синь ободряюще кивнула

Иринда Калиш была горожанкой в третьем поколении, женой букиниста с Трелистной улицы и матерью двоих уже взрослых детей — двадцатипятилетнего Прута и восемнадцатилетней Амери; собственно из-за них все и произошло. История началась довольно давно, с год назад, когда очаровательная Амери столкнулась на улице с оборотнем. Тот, известный ловелас и разбойник, обратил внимание на пышущую невинностью и молодостью девушку, но внимание неприятное. Преследовал он её весьма настойчиво, делал гадкие намеки; но ничего совсем ужасного не происходило, да и брат девушки держался рядом. Оборотень то появлялся, то пропадал. С месяц назад Амери познакомилась с соседским юношей, у них возникли отношения, которые вполне могли привести к свадьбе, но оборотень объявился снова и юношу того избил, да так, что тот оказался в больнице. Естественно, почтенному семейству это не понравилось: они обратились к стражам, а когда обидчик появился снова, тому пришлось иметь дело сначала с воинственно настроенным Прутом, а затем и со стражниками. Оборотень, сыпя проклятиями, все-таки убрался, и все уже надеялись, что история закончилась, но несколько дней назад произошло совсем уж странное.

Ночью в дом Калиш пришла стража и взяла Прута под арест по обвинению в убийстве этого самого оборотня. Ямаррршша нашли заколотого ножом, и, якобы, кто-то видел молодого человека, выходящим из его дома в ночь убийства. Да и всем известно было в том районе, в том числе и страже, о напряженных отношениях между молодым Калишем и Ямаррршшем. Беда еще в том, что именно в ту ночь Прут отсутствовал в городе, уезжал один по делам отца, но выяснять подробности никто не стал: посадили в тюрьму и тут же было назначено заседание. Шокированные родители отправились к судье и обвинителю, но те только разводили руками, и, более того, жаждали крови. За межрасовове убийство парню грозила смертная казнь. Даже в Коллегии стряпчих никто не взялся за защиту. В таких делах убийца считался виноватым априори и выступать в Суде Одного была практически бессмысленно, да и заведомо портить отношения с неприятно известными личностями мало кому хотелось. Вот и бросилась Иринда ко всем знакомым, выспрашивая, может есть кто из независимых наемников, или адвокатов сможет помочь.

— Не мог он его убить, не мог! Да, матери в этом деле доверия нет, но вы поймите, Прут парень не глупый и прекрасно знал, кто первым бы попал под подозрение. К тому же, он действительно уезжал по делам, и вернулся с результатом, но не слушает нас никто! Нам даже не разрешили поговорить с ним ни разу за все эти дни.

Дело откровенно дурно пахло. Ведь проверить, выезжал и въезжал ли Прут в город, можно легко: на выезд разрешение, конечно, не требовалось, но въезд городская стража регистрировала. И, даже если предположить, что сначала он убил, а потом уже отправился по делам, с чего ему идти убивать тайно, а не сделать это в честном поединке, защищая честь сестры, когда любой суд, и наш в особенности, будет только за? И кто в здравом уме сунется в дом к оборотню ночью — неужели тот бы дал себя спокойно заколоть? Но больше всего мне не понравилось вмешательство Гатаса и Юго. Отчего такое пристальное внимание от высоких персон?

Я переглянулась с друзьями и увидела, что все они пришли примерно к таким же выводам. И понимали, что отказать в этой ситуации не сможем.

— Мы вам поможем — сказала я за всех. Иринда всхлипнула и благодарно схватила меня за руку. — Теперь я задам вам несколько вопросов, а вы должны максимально подробно мне ответить на них, времени мало.

До утра, на которое было назначено заседание, мы успели проверить, что регистрация въезда Прута в Абан-кай действительно существовала; а также выяснить все подробности ареста и взаимоотношений оборотня и семейства Калиш. Мы также узнали адрес оборотня и, по-знакомству, разжились информацией, что тело убитого было отдано на изучение судебным экспертам.

Народу в зале суда было немного. Группа законников стояла у деревянного барьера и тихонько переговаривалась между собой; на скамьях для посетителей сидели немногочисленные родственники. Стол судьи был пуст, впрочем, как и кафедра обвинителей, и клетка, в которую усаживали подсудимых. Я решительно пробралась к первой скамье, ближайшей к клетке, надеясь расспросить хоть немного Прута. Но планам моим не суждено было осуществиться: обвиняемых ввел целый наряд стражников. Они довольно грубо втолкнули их в клетку и встали так, что подойти оказалось невозможно. Я услышала прерывистый всхлип со стороны семейства Калиш, которые присутствовали, конечно, в полном составе. Прут — его я узнала по описанию — выглядел не очень хорошо: грязный, избитый, и далеко не благоухающий после нескольких суток в камере. Но я не стала тратить силы на жалость или еще какие эмоции, а отошла в сторону и села в одиночестве.

Наконец, появился секретарь судьи, а далее зашел сам господин Гатас.

Он держался так, будто данная работа являлась для него просто скучным мероприятием, досадной помехой; неудобством, с которым приходится мириться и отрываться ради этого от завтрака. Вслед за ним зашел и Первый Прокурор Юго. Похоже, от завтрака их оторвали обоих. Меня это покоробило. Несмотря на то, что косвенно я с ними пересекалась, в лицо они меня не знали. Боюсь только, после этого дела ко мне начнут присматриваться, и, вполне возможно, чинить препятствия. Но я давно и осознанно выбрала свой путь и была уверена в его правильности. В конце-концов, их должности не вечны, а миров много.

Первым рассматривали дело об убийстве на бытовой почве. Старый тролль, исполобья глядящий на окружающих, защиту не брал и вину не отрицал. Да и был отрешен и спокоен. Задумчиво пожевав губу, судья Гатас отправил его, в наказание, на рудники. Тролль на это только пожал плечами: прожил он долгую жизнь и вполне готов был закончить её где-то в Ядерных горах.

Вторым вызвали моего подзащитного. Прута проводили к специальной скамье и приковали к цепи, втиснутой в каменные стены. Кандалы не были магическими, поскольку рассматривались дела не-магов, но тяжелые и давили своим весом на и так обреченно поникшего юношу. Я вышла вперед, чем заслужила, наконец, внимание двух тучных господ. Они не ожидали, что кто-то вступится за человека. Юго зачитывал обвинение и полный перечень доказательств и отягчающих обстоятельств. Судья лениво кивал каждый раз, когда слышал утвердительные интонации: он не слушал, значит, заранее принял решение по этому делу. Прокурор только замолчал, как судья Гатас открыл рот, чтобы огласить приговор.

— Защита готова сказать свое слово.

Прут вздрогнул и посмотрел, наконец, на меня. Судья с лязгом сомкнул челюсти, а прокурор уставился в таком удивлении, будто заговорила стенка. Но нарушить процесс не могли даже эти старые прохиндеи — скандал был бы необратимым. Гатас нахмурился и буркнул в мою сторону:

— Защита, представьтесь.

Я слегка поклонилась:

— Таралиэль, адвокат господина Калиша — хорошо, что эльфам не обязательно использовать свою фамилию. Во время судов я представлялась только по имени — не хотела, в случае чего, тревожить маму или нашу почтенную Академию — Уважаемый суд, я располагаю неопровержимыми доказательствами невиновности моего подзащитного, потому требую полноценного рассмотрения дела.

— Кхм, кхм — кажется, судья всё никак не мог поверить, что какая-то пигалица смеет прерывать процесс, который уже должен был быть закончен. Он посмотрел, нахмурившись, на прокурора, потом на стражу и, наконец, снова на меня. Я спокойно ожидала; он сам должен был сказать следующее слово, а я ни повода не дам обвинить себя в неуважении суду. Наконец, разражаясь, Гатас шумно вздохнул и выдавил:

— Ну и где ваши доказательства?

Конечно, никаких доказательств у меня не было — мы просто не успели их собрать за ночь, а запись в регистрационной книге въезда еще ни о чем не говорит. Если бы я использовала этот аргумент, то его легко бы отмели, а дальше все пошло бы по запланированному сценарию. Нам надо было необходимо найти что-то посерьезнее, а еще лучше — настоящего убийцу, но для этого нужно было время.

— Как вы знаете, согласно праву на расследование, а также по закону о рассмотрении дел об убийствах, доказательства должны быть представлены только на Суде Трех. Защита требует соблюдения данного закона и заявляет о необходимости нового заседания.

Фух. Если бы взгляды могли убивать, я бы уже погибла, причем дважды — прямо в лоб мне бы прилетело от судьи Гатаса, а слева от Прокурора Юго. Но все необходимые формулировки были сказаны, а отказать мне, в общем для Дор — Камараби праве, противозаконно. Я же при этом добивалась отсрочки — это, во-первых. А, во-вторых, судей на Суд Трех назначал Верховый, это значит что, кроме Гатаса, там будут еще двое, настроенных непредвзято. Так что шансы на справедливое решение возрастали многократно.

В зале стояла гробовая тишина. Судья же дернулся и зашипел:

— Суд удовлетворяетсссс требование защщиты и назначает Суд Трех на завтра на 9 утра и надеюссссссь у вас действительно будут заявленые доказательсссства, иначе мы подумаемссс, что вы просто издеваетесссссь над законом!

Угу, действительно. И топчусь на могилке порядка. Вот только завтра меня не устраивает.

— По закону о времени заседаний и согласно прецеденту Порт-Самуэла адвокат имеет право о назначение суда не менее чем через двое суток и не более, чем через месяц. Поэтому защита воспользуется своим правом на перенос рассмотрения дела на утро послезавтрашнего дня.

Я аж передернулась от вида их лиц. Хорошо, что господа не были магами, а то бы ощутила много чего неприятного еще. От грохота молотка подпрыгнули даже скамейки.

— Да будет так!

Я снова поклонилась, стараясь не замечать многообещающих взглядов, которыми обменялись судья и прокурор и, ободряюще кивнув семье Калиш, отправилась на выход. После подобного унижения мне, конечно, не разрешат пообщаться с Прутом, но не думаю что это что-то бы дало — посмотрев на него сегодня я точно уверилась, что он не совершал никаких преступлений.

Моя работа состояла в том, чтобы сводить на нет судебное дело, выстроенное против обвиняемого. Мне нужно было взять каждое мельчайшее доказательство и вывести его из процесса, разбив напрочь или заменив своим. Беда в том, что подобные сфабрикованные дела практически не рассматривались на доказательной основе: судья имел право на основании одних только обвинений принять решение, не особо вдумываясь в его правильность. А стража, при этом, не горела желанием собирать какие-либо улики для защиты. Законники действительно в такой ситуации оказывались бессильны, здесь требовалась совместная работа не только адвоката, но и умелого наемника, который бы смог в кратчайшие сроки найти достаточно, чтобы выгородить подсудимого. Вот потому — то госпоже Калиш повезло: в нашем лице она наняла практически единственно возможную команду, да к тому же, мы, в силу отсутствия должных званий и обязательств, не боялись вызвать гнев властьимущих. Брать то с нас было нечего.

Пока я торчала в суде, Глак и Рекена, которым более чем кому либо возможно было договориться с оборотнями, отправились в район, где проживал убитый. Сведения, которые они собрали, к сожалению, были не слишком подробными и обнадеживающими. Соседи разговаривали неохотно и как- то запуганно. Но хотя бы выяснилось, что один из них действительно видел в ту ночь выходящего из дома Ямаррршша человека. Глак еще уточнил — какого человека, на что получил ответ, что, кто их разберет: пахнет как человек, высокий, крупный, темный. И, конечно, был ли то некий господин Калиш, оборотень не знает, потому как с господином Калишем не знаком. Глак, умница, сразу скинул информацию на артефакт, чтобы его потом приняли на суде. Синь же расспросила районных судебных экспертов, чтобы выяснить, кому досталось тело на исследование и вызнала таки имя, что было большой удачей. Так что за обедом у всех было что рассказать.

Нужно было решать, что делать дальше. Может попробовать найти стражников и выяснить, по каким причинам они пошли к оборотню? Убийство было совершено накануне, никто никаких звуков борьбы не слышал, а запаха соседи еще не могли почувствовать — значит кто-то этих стражей специально направил. Но это была бы пустая трата времени: даже если выяснить имя, ничего кроме настороженности и нервозности стражей это не даст. Поэтому мы решили снова разделиться. Рекена отправился к продавцу редких книг, к которому и ездил той ночью Прут, чтобы заручиться поддержкой и получить точную информацию. Глака, как наиболее сильного физически, мы отрядили сопровождать семейство Калиш прочь из города: не нравилась мне вся эта ситуация и стоило обезопасить их, пока дело не разрешится. Мы же втроем поехали к судебному эксперту.

Нас встретили вполне любезно; оборотня там, конечно, уже не было — клан оборотней обычно очень быстро забирает тело, чтобы сжечь согласно традициям, а еще чаще и вовсе не позволяет освидетельствовать. Тут просто повезло, что тело обнаружили человеческие стражники и не поставили клан в известность сразу. Целитель, подрабатывающий судебным экспертом, нашел свои записи, да и вспомнил подробности. Описал оборотня, отметил силу парня, да необычную татуировку, в виде прошитого насквозь кольца на запястье. Он подтвердил, что орудия убийства при убитом не было, но это по всем признакам нож: плоский, примерно двадцати сантиметров длиной

— Удар был очень точным — сердце остановилось сразу и проходил он… в общем убийца нанес удар как-бы сзади и слева, именно под таким углом вошло лезвие. Оборотень умер мгновенно, наверняка, даже рыкнуть не успел.

— Можете предположить, что это был за нож? Или насколько силен был тот, кто его вонзил?

— Такая форма ножей очень распространена — я его постоянно встречаю в жертвах поножовщин, им пользуются повсеместно именно из-за удобства. Острый, легкий и при этом очень прочный и длинный, что позволяет проткнуть практически любые сущности. Но удар был, конечно, мощным — шкура у оборотней даже в человеческой ипостаси плотная, а тут пробило с первого раза.

Я позволила включиться воображению. Чтобы так ударить, как описал целитель, необходимо было стоять очень близко. Но чтобы оборотень повернулся к кому-то спиной и подпустил — он должен был не просто знать своего посетителя, но и доверять ему. Что-то еще меня смущало

— Слева — Синь тоже задумалась — такой удар слева и сзади ведь невозможно нанести правой рукой, а значит он бил левой.

Отлично. Крупный, темноволосый, сильный человек, по меньшей мере одинаково владеет обеими руками, умело пользуется ножом, вполне возможно, не чужд семье разбойников. Картина вырисовывалась не очень приятная, но однозначно еще дальше уводившая подозрения от довольно тонкокостного блондина Прата.

Мы оставили Синь копировать экспертную запись и показания целителя, а сами с эльфом вышли на улицу. Куда дальше? В нашем городе сотни тысяч существ и немаленькая их часть не дружит с законом. Искать среди них нашего убийцу будет весьма непросто, нужны были еще зацепки. К тому же, необходимо было понять мотив убийства: оно было явно совершено хладнокровно и совершенно неожиданно для Ямаррршшша. Да и как привязать все это к Гатасу и Юго? Кажется, пора отправиться к нашему осведомителю. Гном Бээр был тем еще пройдохой, оправдывающим свое темное имя, но он кое-что должен нашей компании, потому вряд ли откажется поделиться последними сплетнями.

Гном вышел на звук колокольчика и слегка поморщился при виде меня. Я не стала демонстрировать близкое знакомство, а, несмотря на отсутствие других клиентов, с преувеличенным вниманием рассматривала многочисленную утварь, расставленную на полках. Господин Бээр слыл законопослушным лавочником, чем же он занимался на задворках помещения никого не касалось. Потому я восхищенно цокала языком, беря то одно изделие, то другое, а затем, наконец, обратилась к хозяину.

— Говорят, неспокойно что-то стало в округе, уважаемый.

— Да мы как-то и не почувствовали пока — спокойно ответил Бээр.

— Да как же не почувствовали? Вон в двух кварталах отсюда оборотня убили недавно — прям ножом в сердце закололи, представляете? И ведь непонятно кто убил — то на любовные дела намекают, то на разбойничьи разборки.

— Да неужто? — почти натурально изумился гном — Вот разбойники обнаглели! То ходят к добрым гражданам, дерут подать за то чтобы их не трогали, то между собой устраивают невесть какие кровожадные распри.

— А что — в ужасе прижала я ладони к щекам — неужто осмеливаются брать какие монеты с честных лавочников? Неужто мало того, что налоги нашему городу платят все горожане — так еще и разбойников кормить приходится? И как же стража то такое допускает?

— Ну, — гном расправил бороду и отряхнул и так безупречный сюртук — доподлино то нам неизвестно, у нас то, слава Повелителю, все спокойно, но некоторые улицы и страдают. Ходят такие слухи, что появились там лихие люди. Да только стражам до тех улиц не добраться — там силы помощнее действуют, в случае чего и у стражей головы полетят, да награды. Но вам беспокоиться не о чем, прекрасная барышня, вы от таких ужасов далеки, то все больше на Пятилистной происходит, да в Среднем квартале. А вот если утварь какая моя понравится, сразу зовите — ни монетки не накину, отдам за сколько брал.

Солнце уже клонилось к закату, но на улицах было пока людно: горожане спешили по домам, либо же праздно прогуливались вдоль многочисленных витрин и таверен. Мы с эльфом, оставившего ради такого мероприятия свой надменный вид, медленно шли вдоль Среднего квартала, разглядывали выставленные диковинки и изо всех сил изображали влюбленную парочку, что-то бурно обсуждающую. Проходящие мимо девушки заглядывались на Асаласа: идеальные черты лица, пухлые губы, светло-серебристые волосы в хитроумном плетении. Благодаря пребыванию в Академии и нашему умению наживать неприятности, эльф, в отличие от своих сородичей, был не просто высоким и стройным, но и нарастил немаленькую мускулатуру, так что там было на что посмотреть.

В итоге, я выбрала того, кто мне был нужен, для надежности покрутилась еще, глядя на чуть глуповатую и словоохотливую толстушку и решительно направилась в небольшую булочную. Долго восхищалась хлебом и сдобой, привлекая внимание хозяйки, и, наконец, завела нужный разговор с эльфом, в непосредственной близости от любопытных ушек.

— Ах, вот бы и нам открыть лавочку прямо на этой улице. Посмотри, какие здесь все замечательные, как много людей! К тому же, цветочных лавок поблизости я и не видела, а значит наши горшочки, семена да травы будут иметь успех — я повисла на руке эльфа, преданно заглядывая тому в глаза, и, конечно, булочница не удержалась.

— Молодая пара хочет открыть цветочный магазинчик в нашей округе?

— Да! — я открыто и преданно смотрела на симпатичную горожанку, — Мы из другого города, но решили перебраться в Абан-кай — очень уж нравится нам у вас. Но мы — тут я понизила голос, вынудив женщину наклониться поближе — немного побаиваемся самостоятельно работать, если вы понимаете о чем я. Вот мои родители владеют магазинчиком в другом городе, так там, — я вовсе перешла на доверительный шепот, — есть определенные люди, которые присматривают за порядком, за отдельную, конечно, плату.

— Ну — булочница тоже внимательно посмотрела по сторонам и зашептала — и здесь такие молодчики объявились, мы пока и не знаем как к этому относиться — но вроде много монет не берут, а спокойствие обещают.

— Ну, это ожидаемо — я удовлетворенно кивнула, — вот только, как вы понимаете, кому отдавать монеты, а кому нет? У нас то и дураки находятся, что каждому, кто с разбойничьей рожей в лавку зайдет, отмерять пятаков.

— Да что ж не понимать тут — булочница аж всплеснула руками — они все мускулистые, молодые — не больше двадцати пяти, у них татуировка есть специальная на запястье, круглая такая с палочкой.

Что ж, мы более менее все выяснили на данный момент. Я перевела тему на более нейтральную, еще немного поболтала со словоохотливой простушкой и рассталась с ней почти подругами. Мы с Асаласом углубились в пустеющие улицы и, неспешно шагая, продумывали следующий шаг. Ни Глак, ни Рекена еще не вернулись в город, Синь, скорее всего, отправилась в Академию, а нам пора бы сужать круг поисков.

И в какой-то момент мы поняли, что уже не одни.

Вряд ли они нас выследили, скорее, поджидали, полагая, что мы сунемся с расспросами именно в этот квартал. При народе напасть не рискнут, но людей становилось все меньше: уже стемнело и несколько дюжих молодчиков, среди которых ощущались и оборотни, и люди, планомерно наступали со всех сторон, пытаясь нас взять в кольцо и отсечь от мирных горожан. Кажется, ничего не оставалось, как юркнуть в ближайшую подворотню и сбежать, что мы и сделали в ту же секунду.

Бежать было неудобно: неровная мостовая, то тут то там попадающийся крупный мусор и куски каких-то деревьев, да слишком извилистые лабиринты улиц. Тем более, что в любой момент за поворотом мог оказаться тупик. Мы выбрались в какое-то безлюдное пространство между каменными стенами домов и в тот же момент несколько преследователей выскочили с другой стороны. Значит, будем драться. В конце-концов, это не вампиры, и, главное, не маги. Я выпустила насколько боевых снарядов, одновременно накрывая нас защитным куполом, вдруг кто артефакт какой припрятал. Асалас же достал свою шпагу и встал в боевую стойку. Люди отступили — с нами им не сравнится, а вот оборотни перевоплотились и кинулись на нас двоих. К сожалению, купол защищал только от магии: нескольким центнерам зубов и шерсти он не был помехой. Я завизжала, когда моей руки почти коснулась оскаленная пасть, но в следующее мгновение животина заскулила и бросилась прочь: Асалас ощутимо полоснул волка по морде и груди. К сожалению, обращаться в боевую ипостась быстро я пока не могла — не хватало сноровки, мне надо было сосредоточиться, а какое тут сосредоточение. Поэтому я просто призывала Свет и швырялась горящими снарядами в людей и волков: людям мои заклинания сильно навредили, но оборотни были не так просты, потому продолжали нападать, раз за разом натыкаясь на умело орудующего шпагой эльфа. Наконец, раненые волки отступили. Но могли прийти и другие, поэтому мы снова побежали изо всех сил.

Не знаю, сколько продолжалось это бегство: мы окончательно заблудились в темноте и незнакомых поворотах. Я осознавала, что больше так не могу — в боку кололо, одежда промокла и тяжелым грузом повисла на теле. Но каждый раз, когда я хотела остановиться, эльф возражал и продолжал тащить меня за руку, а потом уже, когда я окончательно обессилела, поддерживал за талию. Преследователей давно не было слышно, начался дождь, значит, он смоет наши следы. К тому же я вспомнила полезное заклинание на уничтожение запаха, что также нам должно было помочь. Наконец, Асалас всмотрелся внимательно в один из проулков, решительно потянул меня за руку, впихнул в какое-то незаметное углубление между двумя домами и позволил замереть.

Он тяжело дышал и не надо было быть эмпатом, чтобы ощутить волны злости и страха, которые исходили от обычно доброжелательного эльфа. Я понимала, что боялся он не за себя, а за меня, и злился, что снова допустил такую ситуацию. Мы стояли вплотную друг к другу и нас потряхивало от резко похолодавшего воздуха и пережитого боя. Ноги совсем меня не держали, и я прислонилась спиной к стене; Асалас навис надо мной, закрывая от дождя, и прижал чуть подрагивающими руками. Он потихоньку начал приходить в себя, дыхание выровнялось, и ненависть, направленная на преследователей, чуть притупилась.

— Тара, это невыносимо, что ты постоянно рискуешь жизнью — хриплым от эмоций голосом прорычал эльф.

— Не только я — успокаивающе прошептала. — Моя жизнь никогда не была спокойной, ты прекрасно это знаешь, и никогда не будет — ни из-за профессии, что я выбрала, ни из-за моей силы. Или прошлого. Поэтому надо просто смириться и принять её такую, как она есть. И себя тоже.

— И с печатью? С ней тоже надо смириться?

А причем здесь это? Я подняла голову и встретилась с горящим глазами Асаласа. В них было страстное ожидание, неуверенность, боль и страх; такой мощный коктейль чувств, что я просто не успела закрыться, они обрушились на меня со всей полнотой, ввергая в собственный водоворот сомнений и переживаний. Я не могла оторвать от него взгляд. И не могла сказать неправду.

— Снять её не так просто — проговорила я осторожно — и демон не согласился…

— Но ты бы хотела?

— Каждый хочет иметь свободу выбора.

— А если бы он у тебя был? Что тогда? Смогла бы ты… ответить на мои чувства? — решительно, даже как-то отчаянно, прошептал Асалас и нежно взял мое лицо в ладони. Мы стояли в каменной нише, уже не замечая ни холода, ни влаги, стекающей по нашим лицам и смотрели друг на друга так, будто видели впервые. Я никогда не думала даже, что получу первое в своей жизни признание в такой ситуации.

И никогда не думала, что смогу отказать.

Близкий, родной мой. Брат. Да, я могла бы быть с Асаласом и мне было бы с ним хорошо. Но имела ли я право поступить так с его жизнью? Со своей жизнью? Не любить, но быть вместе? Начать нашу жизнь со лжи — и множить её день ото дня, пока она не погребла бы под собой и меня саму, и наши отношения? Я всхлипнула, чувствуя как прорывается моя собственная боль, и, наконец, покачала головой

— Прости меня

Асалас дернулся, застонал сквозь зубы, но не отпустил меня и не отшатнулся, а еще сильнее прижал к себе, будто пытаясь насладиться пусть коротким, но настоящим мгновением близости, и согреть своим теплом.

— Каких богов я прогневал, когда познакомился с тобой, Тара? — горько прошептал эльф куда-то мне в шею. Он сжимал мои плечи и спину, а я нежно гладила его по голове, легко касаясь мокрых волос. Как бы я хотела, чтобы все было по-другому, чтобы я могла ответить на его чувства! Даже печать не остановила бы меня тогда — я бы преследовала Правителя до тех пор, пока бы он не снял её, ну или нашла бы другой способ, пусть через годы, но нашла бы. Но он был моим другом — лучшим другом, и я теперь молила Тьму и Свет, чтобы он встретил ту, кто его полюбит с той глубиной, что он, несомненно, заслуживает.

Я тоже крепко обняла эльфа и прошептала снова, глотая слезы:

— Прости меня.

Я проснулась еще затемно и осталась лежать, таращась в потолок. Потолок был так себе — с неровной штукатуркой и грязными потеками. Но когда мы вчера осторожно выбрались из нашего убежища и быстро пошли по незнакомому району, было уже слишком поздно, чтобы искать какую-то приличную гостиницу. Что первое попалось, там и улеглись. На соседней кровати еще спал Асалас.

Оставались всего сутки, а мы пока далеки от нашей цели. Мозаика складывалась: видимо, Гатас и Юго и были как раз теми законниками, что поддерживали и покрывали разбойников, а то и сами придумали эту дань в надежде обогатиться. Убитый Ямаррршш, как раз, из сборщиков, да и убийца, судя по всему, тоже: конкурента он бы просто не пустил в дом вечером. Не было даже косвенных улик ссоры, а значит мужчина изначально заявился с определенными намерениями. Что они не поделили — непонятно, возможно, несдержанный оборотень в чем-то провинился, не угодил. Вот его и убрали; и, судя по всему, убийство организаторы решили скрыть не только от общественности, но и от своих, чтобы не было лишних волнений. Так что они подставили Прута, не испытывая при этом, понятно, моральных сомнений. На самом деле, если бы они не взялись лично топить паренька, то никто не обратил бы внимание на это дело, и оно быстро бы завершилось казнью. Но Гатас и Юго решили взять «справедливость» в свои руки и привлекли наше внимание.

Я сомневалась что нам удасться доказать причастность судьи и прокурора ко всему происходящему, но я и не ставила себе такой задачи: пусть выводят их на чистую воду специально обученные люди. Мне было важно найти убийцу, указать на него, или же найти у него орудие убийства, чтобы окончательно стало понятно, что Прут невиновен. Только вот где его искать? Как узнать его имя? У нас есть полное описание и род деятельности, не хватает самой малости.

Тут меня осенило.

Следовательские архивы. Не мог тот человек не засветиться в каких-то еще делах.

Срединный квартал и близлежащие улицы, на которых, в том числе, жила семья Калиш, относились к центральному городскому округу, а со следователями этого округа я была хорошо знакома и даже дружила. Я уже ходила в волнении по комнате и разбудила тем самым Асаласа. Рассказала ему о своих выводах и мы отправились в сторону участка. Только сначала переоделись в купленную в первой же лавке чистую одежду и позавтракали.

В архив мы попали легко — я сказала, что ищу кое-какую информацию для своего нового дела и для этого мне необходимо было изучить приметы местных разбойников, что попадались на разных кражах и хулиганствах или были замечены в чем предосудительном. Меня здесь знали и не противились; да и не являлось это какой секретной информацией. Мы несколько часов потратили на то, чтобы выяснить три имени, подходящих под описание. Теперь необходимо было переговорить с кем-то из стражей или следователей, но осторожно — если нарвемся на того, кто в этом замешан, нам несдобровать. В Главном Следователе участка я была уверена, за ним точно не числилось ничего плохого, но его внимание пока не стоило привлекать. Так что я наведалась в кабинеты рангом пониже, да осторожными расспросами выяснила, что один из трех найденных преступников за решеткой, второго не было видно уже с год, а вот третий, некий Чар Болло, давно находится под присмотром, жил неподалеку, но пока ни на чем крупном не попадался. По приметам выходило, что это именно он: двадцать четыре года, человек, владеет навыками боя холодным оружием, несколько раз попадался на мелком хулиганстве — но отделывался штрафом. И, что окончательно меня убедило, — он левша.

— Где бы мне его встретить, чтобы поговорить, а? — умоляюще я посмотрела на старого орка, которому регулярно носила вкусные булочки — Я честно-честно буду осторожной, мне просто надо кое-что выяснить, и, по-хорошему, встретиться бы нам с ним в кабаке каком, да так, чтобы это не бросалось в глаза.

— Да что я буду скрывать, тебе любой скажет что все наши разбойнички давно уже облюбовали трактир «Старый Хыч», что на Двенадцати листах.

Я чмокнула орка в морщинистую щеку и выпорхнула из участка. План почти готов, но надо было сначала подготовиться и переодеться.

В переполненном темном кабаке взрывы смеха перемежались отборной руганью, а слабые попытки певички развлечь публику фривольными песенками — выяснением отношений и звоном разбитого стекла. Магические светильники едва справлялись; в помощь им были чадящие свечи и огонь крупного камина, который давно уже прикрыли кованой решеткой. Уж слишком многочисленные ожоги были на посетителях после массовых драк. Огромные столы и стулья потеряли мягкость и цвет дерева, пропитавшись насквозь разлитым вином и самогоном; за каждым столом сидело не меньше четырех головорезов, то тут, то там мелькали грудастые потные официантки, отзывавшиеся грубым смехом на чувствительные щипки. Были тут и женщины для утех; некоторые уже нашли себе клиентов и сидели на их коленях, ничуть не стесняясь плотоядных взглядов. Другие пока бродили между столов в поисках, кто больше заплатит — насилия они не боялись, папаша Ру строго следил, чтобы цыпочек, попадающих в это место, не обижали. Потому те и с радостью приходили сюда подцепить кого на часок, а если повезет — то и на всю ночь, для чего на втором этаже были открыты вполне приличные номера. Вот и еще одна фигуристая крошка, с тонкой талией и крашеными рыжими волосами возникала то тут, то там, привлекая к себе внимание. Размалеванное лицо не скрывало некоторую молодость и милость женщины, а потому к ней многие тянули лапы, но она пока со смехом уворачивалась.

— Ты бы не мудрила с выбором, а то папаша Ру по головке не погладит, если из-за тебя кто начнет ссору — недовольно пробурчал плотный тролль, подающий за стойкой

— Ах дядя, как бы тебе объяснить…Знаю не к месту это, но я ищу определенного мужчину… Встречалась с ним в прошлом месяце и веришь ли, забыть не могу! Пусть и глупость это, но можем же мы иногда глупости вытворять? — рыжая навалилась на барную стойку и умоляюще сложила ладошки

— Дура — уже по доброму хмыкнул тролль — Ну и что за мужик тебе по нраву пришелся?

— Человек — сладко протянула девица — Чар Болло.

Тролль внимательно осмотрел зал и покачал головой:

— Так нет его, хотя обычно он здесь и бывает вечерами. Знаешь что скажу — выкинь эту придурь из головы, а? Придумала тут в любовь играть.

— Да может ты и прав, дядя, может и прав. Но я сама решу, лады? Может кого из друзей его видишь? Не волнуйся, не буду я их беспокоить, подойду, познакомлюсь, если они такие же красавчики, кто знает, может и утешусь? — подмигнула она троллю

— Вон за тот стол иди — мотнул дядька головой в сторону круглого стола почти в центре, за которым сидели ладные, как на подбор, парни. — На, самогону возьми — они его любят, и с папашей Ру дружат, так что можешь сказать, что тот их угощает.

Девица послала воздушный поцелуй и, подхватив тяжеленный кувшин, покачивая бедрами отправилась к указанным парням. В общей суматохе, пьянке и полумраке, никто и не заметил, как в кувшин попала немаленькая доза зелья, способного разговорить даже мертвого, а в веселой компании и взрывах хохота осторожно прозвучавшие вопросы о доме одного оборотня получили ответы.

Спустя час из «Старого Хыча» выскользнула хрупкая фигурка и нырнула в подворотню, где, растворенный в мраке ночи, ждал эльф.

— Подействовало зелье?

— Да. Идем — времени совсем мало — быстро проговорила я — Болло почему-то не пришел сегодня, и мне это не слишком нравится.

Мы быстро и бесшумно, используя маскировочное заклинание, направились на другой конец улицы, где в небольшом доме и должен был обретаться нужный нам оборотень. С виду дом был темным и тихим; я прошлась поисковым заклинанием, но никого живого маячок не обнаружил.

— Заберемся внутрь и осмотримся. Может найдем что-нибудь, что нам поможет.

Мы открыли ничем не защищенную дверь, и осторожно, стараясь не делать лишних движений, в полной темноте пробрались в ближайшую комнату. Стоило начать поиски отсюда, а потом уже искать спальню. Я зажгла незаметный с улицы магический огонек и тут же услышала, как длинно выругался Асалас. Да уж, ругаться стоило. Понятно, почему маячок не обнаружил никого живого — Чар Болло лежал навзничь и был мертв, заколотый, похоже, тем же ножом, что и его жертва. Кровь вокруг тела уже успела засохнуть, значит убили его несколько часов назад.

Кому то так сильно не понравились наши поиски, что они, даже в ущерб себе, решили избавиться от единственной ниточки. И, думается мне, этого кого то мы знаем.

Я напряженно кусала губы. Что делать? Если мы исчезнем сейчас, то не сможем использовать имя убитого на завтрашнем суде, так как сами попадем тогда под подозрение. Вызовем стражу — и тоже проблем не оберешься. Рискнуть или нет? И чем рискуем больше? Можно, конечно, предоставить по максимуму доказательства, не упоминая Болло, но достаточно ли этого будет? Наше же нахождение здесь не слишком законно; да еще и могут обвинить в убийстве.

Но был еще один вариант. Мы с Асаласом переглянулись и приняли решение.

Небольшое примечание от автора.

Относительно имен и фамилий «Четырех миров»

У многих сущностей и рас есть только имя, иногда дополненное родовой принадлежностью: так у друидов, драконов, великанов. Некоторые расы, например, ангелы, имен не имеют вовсе, другие, вроде демонов — скрывают их, в связи с особенностями магии имени и крови.

Расы, для которых очень важна роль родителей или старейшины клана, часто используют сочетание своего имени и имени отца, в качестве фамилии. Так происходит у троллей, гномов, оборотней. Полное имя Глака — Грррхаррлак-эн-Ндерргенн, что означает «Глак — сын Ндергена».

Светлые и темные эльфы, зачастую, называют только имена, их фамилии можно услышать при определенных обстоятельствах. Фамилия Таралиэль по матери — Истивери, это говорит о том что она не из благородного рода. Для благородных всегда используется приставка «ар». Отец Таралиэль — Тараэр Амон Зафиро, «амон» у сухров — гора, «зафиро» — сапфир; фамилии сухров относят к Дому, но приставка «амон» может быть только у главы Дома и его семьи. Поскольку отец признал Тралиэль, она теперь может именоваться Таралиэль Амон Зафиро

Вампиры используют приставку «ван» для неблагородных и "цепеш" — для благородных. Полное имя Синь — Синь Ван Данаг. У людей же принято представляться по фамилии; или же полным сочетанием — имя плюс фамилия. Господин Юрко, Гатас, Юго — все это фамилии.

Для определения благородства происхождения у людей существует несколько вариантов. Так, в государстве Дор — Камараби, в котором находится Академия, принята приставка «ор»; в других государствах есть варианты «аль», использование признака статуса «сэр», «сэрра» или же перечень определенных благородных фамилий.

Глава 8

— Суд Трех готов выслушать доказательства и аргументы обеих сторон и вынести непредвзятое и справедливое решение.

Прут и его семья смотрели с надеждой. Я судорожно вздохнула. Что ж, дело объявили к слушанию. Теперь всё зависело исключительно от моего умения манипулировать фактами. Обманывать я никого не буду — да и не получится это. Я точно знала, что произошло на самом деле, но, по — настоящему, смогла бы аппелировать только к реально существующим уликам, а вот всё остальное судьи должны додумать сами. Причем, додумать в нужную мне сторону.

На заседание Суда Трех я пришла, глотнув тонизирующего зелья, в идеально выглаженной чистой рубашке и черной юбке в пол; видели бы меня присутствующие пару часов назад, после двух почти бессонных суток, полных «приключений». Но я успела привести себя в порядок, а Синь выдала подготовленные бумаги; всё — таки мы отличная команда, она собрала всю информацию, которую принес, в том числе, Рекена, и оформила её должным образом.

Судьи смотрели на меня настороженно. Ну да, сама же напросилась на прилюдную порку. Насколько я знала, двое назначенных судей — господа Наруш и Торло — не были дружны с Гатасом и это воодушевляло: ведь если судить по уверенным ухмылкам прокурора Юго и его подельника, они были намерены затянуть и Прута, и меня в воронку ложного правосудия. Мои планы были прямо противоположными: я собиралась добиться не просто снисхождения, но полностью оправдательного приговора.

В докладе по делу от господина Юго не прозвучало ничего нового. Но его речь уже не была такой банальной и сухой, как в прошлый раз — напротив, он блистал, перечисляя немало жутких и неоднозначных моментов, сопутствующих этому делу. Если бы я была сторонним слушателем, давно прониклась бы неприязнью к жестокому человеку, разрушившему счастье своей единственной сестры и влюбленного в нее юноши, то есть оборотня. Ага, а потом хладнокровно напавшего на этого самого оборотня, избившего и убившего его самым жутким образом. Свидетелей Юго не вызывал; их просто не было, да и не хотели у нас выступать свидетелями. Но судьям достаточно было перечисления того, что обвинение и защита обозначали уликами, и они сами решали, независимо друг от друга, считать эти улики доказательствами или нет. И решение принимали самостоятельно. Достаточно было убедительной речи, слов стражников, арестовавших Прута, да и в целом истории взаимоотношений семьи Калиш и оборотня — и вот уже прокурор уверен в победе. Меня всегда возмущало в подобных делах, что обвинители считают возможным так запросто, малой кровью, способствовать окончательному решению. Из разряда: «Если это был не он, то кто еще?» Я же должна была помочь господам Нарушу и Торло сосредоточиться именно на уликах, точнее, обратить внимание, что их в этом деле вовсе нет. И рассказать о собственном альтернативном видении произошедшего. А то Юго уже так запугал и запутал вопросами юношу, что тот и сам засомневался в собственной невиновности.

Наконец, слово защите. В отличие от меня, прокурор мог прерывать мой рассказ, но по делу. Судьи также могли вмешиваться, в том числе, задавать уточняющие вопросы или же пытаться убедить своих коллег в собственной правоте. И я видела, что Гатас уже порывается сказать что-нибудь гадкое. Несомненно, его разозлило, что оборотни не справились с задачей, и мы с Асаласом живы; я стала костью в горле, вон как он скривился. Что ж, пусть мне не доведется в этом деле выйти на истинных заказчиков убийства, но мальчишку я намерена спасти. Так что скривилась в ответ, едва удержавшись от того, чтобы показать язык, и начала свою речь с самого простого. Показала запись о въезде обвиняемого в Абан-кай, рассказала, что Прут отсутствовал в городе в ночь убийства и, более того, предоставила свидетельство господина из соседнего городка, к которому сын букиниста и ездил.

— Времени бы у него хватило, чтобы и за город съездить, и к оборотню сходить — ядовито прервал меня Гатас — Вы требовали этого суда ради представления неопровержимых доказательств, а сами просто тратите наше время.

— Уважаемые судьи, прошу обратить внимание, что защита считает эти данные неопровержимыми и достоверными. Я бы не рискнула представить на рассмотрение что-то другое. Более того, эти данные далеко не единственное, о чем я хочу вам поведать. Есть также заключение судебного эксперта, что никакой драки, о которой так пространно рассуждал господин Юго, не было, а убийца заколол Ямаррршша одним ударом, со спины. По его выводам, убийцей был сильный мужчина и, к тому же, левша. О том же говорят свидетельства соседей: те видели выходящего из дома Ямарршша человека крупного телосложения с темными волосами и господина Прута они в нем не узнали. Обращаю внимание уважаемых судей, что мой подзащитный весьма тонкого строения, со светлыми волосами. И он правша.

— Вы не можете утверждать, на основании этих улик, что Прут не был тем самым убийцей. Все мы знаем, что с помощью некоторых артефактов возможно изменить свою внешность и увеличить силу, что он, возможно, и сделал — возразил мне Юго

— Да! Именно так! — я радостно закивала, как дурочка. — Я действительно не могу утверждать этого, точно так же, как и обвинение не может утверждать обратное. Вышеизложенные уважаемым прокурором улики являются столь же малоубедительными, что и мои, и я пользуюсь, в таком случае, своим правом на их отзыв.

— Возражаю — рявкнул Гатас. Я внимательно посмотрела на Наруша и Торло. Те колебались, но, по размышлении, присоединились к возражению. Что ж, я не рассчитывала на легкую победу; гораздо важнее было предоставить основание для сомнений в разумности обвинений.

— В таком случае, позвольте, я продолжу. Даже если мы согласимся с тем, что доказательства господина Второго Прокурора предположительно — только предположительно — говорят о вине господина Прута, одно из них мы точно можем исключить. Обвинение во многом основано на том факте, что между убитым и обвиняемым были так называемые «напряженные взаимоотношения». Но, согласно заключению судебного эксперта, между убитым и убийцей не было ни драки, ни ссоры; убийца был допущен в дом оборотня вечером, подошел совершенно спокойно сзади, его никто не опасался. И убийца нанес один единственный удар, не встретив сопротивления. Все это было бы невозможно, если бы между нападавшим и Ямарршшшем действительно существовали разногласия. Значит, эти самые «напряженные взаимоотношения» в данной ситуации являются так же уликой защиты. А улики не могут одновременно принадлежать и защите, и обвинению, потому требую изъять их из перечня доказательств.

— Согласен — первым сказал Наруш и второй судья подтвердил свое согласие. Гатас мог сколько угодно мотать отрицательно головой, но здесь все решения принимались простым большинством голосов.

— Что ж, есть еще повод усомниться в верности обвинения. Нож. Орудие убийства не было найдено; ни в доме убитого, ни у господина Прута. Данное оружие ни разу не было замечено у обвиняемого, владеть он им также не мог, поскольку никто и никогда не обучал его таким навыкам.

— Вы не можете это утверждать достоверно! — прошипел Юго — Никто не знает, что умеет обвиняемый.

— Так давайте спросим! — всплеснула я руками — Господин Прут, скажите, каким оружием вы владеете?

— Ну… я умею стрелять из пистолета.

— А холодное оружие?

— Никогда не умел.

— Это всего лишь слова — обратился Юго к судьям, подступая ко мне так близко, что я едва подавила в себе инстинктивное желание сбежать. Бедная маленькая я.

— Действительно, только слова. Также как и те, что обвиняемый умеет пользоваться подобным ножом, не так ли? Но, прошу внимания уважаемых судей, оружие мы как раз и нашли.

Юго замер посреди зала. Судья Гатас сверлил меня недобрым взглядом: впрочем, я уже к его сверлящим взглядам привыкла и не обращала на них внимание. Зато двое других судей смотрели заинтересованно.

Все что я говорила до этого имело целью лишь одно — раскачать лодку и потопить как можно больше прокурорских домыслов, дать понять, что обвинение не столь однозначно, посеять смуту. Но козырь я пока приберегла.

— Да, нашли. В отличие от обвинения, мы не стали довольствоваться предположениями, а провели собственное расследование. И искали мы крупного молодого мужчину с темными волосами, умело орудующего ножом, привычного поножовщинам. Мужчину, для которого, в силу рода деятельности и определенных навыков, не составляет труда убить оборотня. Более того, мы искали того, кто был дружен с Ямарршшем. И нашли.

— И где же он? — Гатас покраснел, потом побледнел, наконец, взял себя в руки и смотрел на меня с мрачным ожиданием. Он знал ведь, где Чар Болло, точно знал, теперь я в этом уверена. Сволочь. Думает, наверное, что я не решусь рассказать о том, как пробралась в дом убийцы? Что ж, его ждет сюрприз.

— К сожалению, мы не смогли привести его на суд, поскольку господин по имени Чар Болло мертв.

— Мертв?

— Да. Мы обнаружили его тело вчера ночью в его доме.

— А позвольте узнать — так и видела, как Гатас потирал про себя руки — как вы пробрались в дом и обнаружили тело? Ведь мертвый вряд ли вас впустил бы, значит вы влезли в дом незаконно, не так ли? А, может быть, он открыл вам дверь сам и вы его убили? Ну как Таралиэль? Вы, похоже, не столько адвокат, сколько убийца. Стража!

Ух как распалился. В данной ситуации, судья действительно мог приказать взять свидетеля под стражу, если заподозрил того в противоправном деянии — у нас еще потому не очень то любили свидетелями в суд ходить; ну и адвоката, полагаю, мог, хотя раньше я о таком не слышала.

— Стражаааа!

— Да здесь стража, здесь.

Я перевела дух. Л'эрт Дарелл пришел вовремя. Быстро, пока никто не опомнился, я проговорила:

— Защита вызывает свидетелем л'эрта Дарелла, Главного Следователя центрального участка.

Гатас и Юго слегка побледнели. Да, по табелю о рангах следователи стояли ниже судей и прокуроров, но, во-первых, Главный Следователь крупного участка весьма значимая персона, да еще и маг, и связываться с ним не рисковали. Во-вторых, Дарелл был на хорошем счету у Верховного Альгвазила и поговаривали, что тот готовит его себе в преемники. В связи с некоторыми событиями в прошлом я с л' эртом была знакома лично и рискнула вызвать его ищеек ночью на место происшествия, а потом еще имела весьма длительный и обстоятельный разговор у него в кабинете. Взамен на услугу с моей стороны, мне была обещана та помощь, ради которой Дарелл и появился на сегодняшнем суде. Всего то и надо было, что предоставить ему всю информацию и записи по этому делу и новости про сбор дани в Срединном квартале. Я и рада была — если наглых господ кто и схватит, то это будет Главный Следователь. Думаю, этот законник действительно далеко пойдет — то, как он добывал данные по потенциальным врагам и окружению, впечатляло.

— Таралиэль действовала с нашего ведома и убийцей быть не может. Проникла в дом она по моему поручению — вы ведь знаете, что мы иногда пользуемся услугами наемников. Мы нашли описываемого многочисленными свидетельствами человека мертвым, причем убитым идентичным ножом, что и Ямарршшш.

— И что, вы считаете, что убийца заколол тем ножом сначала оборотня, а потом себя? — голосом Второго Прокурора можно было дробить камни. Во всяком случае, мне послышался именно такой скрежет.

— Нет, почему же. Я сказал «идентичный нож», а не тот же. Тот, которым убили Ямарршшша был найден в доме Чара Болло.

— И почему вы решили, что это именно он?

— На нем кровь убитого оборотня. Вам же известны артефакты, позволяющие это определить, даже если нож чистили? Вот мы, собственно, это и установили.

— Тем не менее, это не является доказательством и основанием для того, чтобы отпустить обвиняемого — судья Гатас снова побагровел. Как бы его удар не хватил. Не то чтобы я за него волновалась, просто это опять бы отодвинуло принятие решения.

— Может быть, и не являются — я говорила громко и уверенно — Но эти улики автоматически делают Чара Болло подозреваемым по делу об убийстве оборотня. А вам известен закон двойного обвинения — поскольку у нас появился второй подозреваемый, господина Прута невозможно признать достоверно виновным, необходимо теперь новое рассмотрение дела, теперь уже с Чаром Болло в качестве обвиняемого.

— Но он мертв!

— О да. И согласно прецеденту от двадцать восьмого года, дело «Город Абан-кай против Арталиэля», — спасибо тебе, Синь, за эту бесценную информацию! — в таком случае второго подозреваемого обязаны отпустить за недостатком улик, либо признать невиновным. Либо, в случае признания вины, вынести смягченный приговор, не предполагающий более чем десяти лет общественных работ и наблюдения.

О да! Это был победа. Тем более, что после всего вышеизложенного, судьи Наруш и Торло выдали свой вердикт «Невиновен!», так что, несмотря на противоположное решение Гатаса, молодой человек отправился в объятия своих родственников, а не на виселицу.

Я же чувствовала себя абсолютно выжатой. И когда уже придумают какой-нибудь артефакт правды? Сейчас достоверно выяснить произошедшее можно было только с помощью ментального сканирования, но, поскольку для не-магов это означало смерть в одном случае из трех, его было запрещено применять. С магами было полегче, на магических судах действительно, по требованию, можно было выпить зелье правды, взаимодействующего с магией таким образом, что говоривший был вынужден отвечать честно. Но на немагические суды артефакт мне прям очень захотелось.

Или Высшего демона. Он, при желании, ложь тоже в состоянии почувствовать.

Я поморщилась от идиотских мыслей и направилась к ожидающим меня друзьям.

Наши срединные планеты, подобно сочному и привлекательному для всех куску свинины, были зажаты между суровой основой — Миром Ядра и воздушным Миром Грез; и были весьма популярны для проживания. Там, наверху, маловато места: на островах правили драконы и эльфы. В нижнем мире власть оставалась длительное время неизменно демонской, а, значит, проживание опасным. Политическая и экономическая же карта Мира Корон и Мира Земли поражала своей пестротой и постоянной изменчивостью. Причем, если в Мире Земли империи, царства и клановые территории имели достаточно четкие и естественные границы согласно континентам, островам и лесам, в которых жили оборотни и орки, то Мир Корон как раз такие границы отрицал и был крайне непредсказуем в этом плане. Так, некоторые Империи располагались частями на разных континентах; другие были похожи на маленькие островки внутри безбрежного моря территории соседа. Были и такие, что разорванными кусочками распространились по всей планете. Ну и рас в нашем мире жило больше, чем где либо.

Как ни странно, это не делало Мир Корон более взрывоопасным; напротив, такая обстановка весьма способствовала воспитанию определенной толерантности и довольно сносной судебной системе, которая позволяла, при должном профессионализме, добиться правосудия даже если в роли обиженной стороны выступал кто-то из благородных, или же целый город. Мы все жили довольно дружно, и ни одной расе не воспрещалось заниматься той или иной деятельностью; правда, в силу различных особенностей, была и определенная предрасположенность к профессиям. Так, оборотни и люди считались самыми лучшими стражниками и следователями, ищейками. Вампиры оказались идеальными наемниками и часто служили Императорам и прочим повелителям в качестве личной гвардии. Среди эльфов и друидов было больше всего целителей, а также ученых. Судьями и прокурорами чаще всего становились люди; ремесленниками и лавочниками — гномы, фермерское же хозяйство наиболее успешно продвигалось у невысоких и пушистых калла — илаве. Правда, такое разнообразие жизни привело еще и к тому, что в Мир Корон стремились все отбросы общества, но и с этим здесь научились бороться.

Меньше всего рас проживало в мире Ядра. Не считая небольшого количества людей и гномов, работающих на демонов, и являющихся лучшими приспособленцами, что только произвели на свет наши миры, там жили, собственно, демоны, сухры, бесы, черные тролли, полуразумные сущности ги, сумевшие, тем не менее, организовать свое государство на крохотном острове в Мертвом море. И все. Так что нижний мир был наиболее постоянен в плане политических союзов. Более того, границы Тринадцати кругов не менялись уже много тысячелетий, менялись только их правители: кто сильнее, тот и забирал себе Круг, понимая, что кроме безграничной власти он становился обязательным стражем Темных Ворот. Впрочем, обязанностей особых у стражей не было, а вот преференций немерено, потому Правителем Круга хотели стать многие, но претендовали на это довольно редко. Опасное это занятие, претендовать на трон. Демон, стоящий на вершине власти, питался самой Тьмой и был не просто Высшим, но Верховным. Что это точно означало, никто не знал; а кто знал — не делился.

Правители на другие Круги не зарились — стоять сразу у двух Ворот и управлять и так неспокойным хозяйством им не хотелось. Нападения со стороны были связаны с другим: пусть никому и не нужно было два трона, но посадить на соседний своего сына или брата хотелось многим. Так что, периодически, войны и противостояния случались, и, судя по всему, сейчас среди Кругов снова начался передел власти. До нас доходили сведения о кровопролитных убийствах, многочисленных пытках и отравлениях среди Высших; Десятого Правителя уже «заменили». Остальные пока оставались на своих местах, но я волновалась, сама не знаю почему. «Мой» демон никем для меня не был, интереса не проявлял, весточки не присылал, так что погибнет, вроде, и ладно. Но нет, я действительно переживала и как-то совсем не хотела, чтобы у него были проблемы. Потому собирала все слухи и правдивые сведения. И, в конце-концов, отправилась погостить к отцу, чтобы из первых рук получить информацию, что же происходит в Мире Ядра, и не подвергается ли Седьмой Круг опасности. Ну и сухры тоже.

Правда, перед этим мне пришлось выдержать не слишком приятный разговор с матерью. Не вдаваясь в кровавые подробности, я сообщила ей, что познакомилась с отцом и своей боевой ипостасью и те мне понравились. Секретов между нами раньше не было — разве что я утаивала, насколько порой опасной была моя работа, — потому и решилась рассказать правду о своей поездке. Мама была не то что шокирована, да нет, она была в истерике! Для эльфов она была довольна темпераментна, я привыкла к таким взрывам, но даже меня удивила та буря эмоций, которая на меня обрушилась.

— Как ты можешь! Как ты могла! Он же подлец! Сухр! И рабовладелец! Аааааа!

— Маааам — протянула я задумчиво — Ну может ты все таки скажешь, что же такого плохого сделал мой отец с тобой? Или в принципе что он сделал не так? Только честно.

Моя очаровательная мамочка запнулась, замерла и насупилась

— Все было ужасно, я же говорю!

— И все таки?

— Не собираюсь делиться подробностями.

— А, может быть, их и нет? Мам, я очень тебя люблю и уважаю твое мнение, но я уже достаточно взрослая, чтобы принимать решения сама. И Тараэр мне понравился. И мне нужна его помощь в овладении второй ипостасью. Поэтому, хоть ты и противишься, завтра я отправлюсь в Ядерные горы.

И, конечно, мама сделала то, что делают многие женщины, когда у них иссякают аргументы. Обиделась и решила со мной не разговаривать.

Что ж, надеюсь она оттаяет к моему приезду.

— Да всё как всегда — Тараэр был спокоен. Я пробовала перелетать с камня на камень возле глубокого озера с термальной водой — у меня уже получалось отрываться от земли на пару метров, но я все еще была слишком слаба и пугалась высоты, а потому никакого удовольствия или ощущения свободного полета не чувствовала — Бьются демоны за свои Круги, кто сильнее — тот побеждает. Мы обычно получаем сведения по факту — такой то и такой то стал новым Правителем Круга, и обновляем договор.

— А для вас такие войны не опасны?

— Нет, не особо. Мы в них не лезем, не поддерживаем, и сами поддержки демонов не ищем. А что так тебя взволновало? Живешь ты довольно далеко.

Я покраснела немного. Ну или мне кажется, что покраснела — белокожие змеи, интересно, умеют это делать?

— Ага, тебя Седьмой Правитель интересует — папочка неприлично хмыкнул — думаю, у него все хорошо будет, силен, зараза. Уже больше сотни лет на троне и всегда умел пресекать поползновения на власть. Расправляется с врагами быстро и жестко.

— Как и все демоны — я вздохнула и перелетела на следующий камень. Я уже начала уставать, но сухр только качал головой — раз уж я попала в его загребущие лапы, он собирался выжать из моего тельца все, что можно.

— Ну да. Но этот не жестокий. Тебя же не убил. Он без причин не убивает. А вот причины находить умеет — потому и держится так долго. И наследников нет, чтобы претендовать на трон.

— А что там с убитым им ребенком и женой?

— Старая история. Я узнавал — так и думал, что ты ей заинтересуешься. Вроде бы она его предала, а когда Седьмой попытался её убить, прикрылась ребенком. Ну тот и погиб. Демонесса, понятно, тоже — только Темнейший перед смертью сделал так, чтобы бывшая жена об этой смерти молила. И, девочка, ты бы перестала о нем думать, а? С Правителем Седьмого Круга у тебя ничего не будет. Почему он оставил печать и не убил тебя, мне непонятно, но явно не из симпатии. Демоны не любят, как и сухры. Мы слишком долго живем рядом с Тьмой, чтобы испытывать светлые чувства. А ты прям как мать… Так что не надейся ни на что.

Да с чего он взял что я надеюсь?! Даже стоять рядом с демоном было опасно для жизни, не говоря уж о том чтобы иметь какие-то отношения. Я хотела любить и быть любимой, а не становиться игрушкой, которая быстро надоест и которую быстро поломают. Потому и не думала даже о возможности наших взаимоотношений, хоть демон и был самым красивым мужчиной их тех, что я видела. Но я чувствовала, как будто, ответственность за него. И благодарность. Вот и всё. Честно. И нечего папочке так ехидно ухмыляться.

Я перелетела на следующий камень и, резко опустив крыло в воду, обдала его целым фонтаном сверкающих брызг. Сухру это, понятно, не понравилось, потому меня сначала немного притопили, а потом пожурили. Но тренировать продолжил — и спустя несколько дней я вернулась в Академию уже умеющей летать, пусть и на небольшие расстояния.

Последнее ночи мне не спалось.

И дело не в том, что ночь — время Тьмы. И Тьма, что не могла проявлять себя днем, будучи заключенной в боевой ипостаси и темнице блоков, просыпалась и пыталась проникнуть во внешний мир. Я ощущала это довольно странным образом, будто внутри меня ворочалось нечто живое. Но это не пугало. Я просила темную сущность потерпеть еще немного: в мою жизнь все больше возвращалась магия и скоро я буду готова к окончательному снятию запретов. Да и чувствовала я себя всё лучше. Это трудно объяснить, но мне как-будто возвращали саму себя. Там где была пустота — появлялась наполненность, там где была глухота — появились уши. Неловкие раньше конечности будто обретали силу, а грубые пальцы, едва ощущающие даже крупные предметы, могли теперь почувствовать крохотную пылинку.

Моя бессонница была связана с другим. После долгих раздумий, Туман Виру предложил мне расплести закрывающие заклинания ментальной магии. И теперь, с каждым днем все больше, я ощущала живущих в этом мире существ. Особенно ночью, что весьма будоражило, пока я окончательно не научилась отгораживаться.

— Ты замечательно овладела светлой энергией и силой; и уже нет необходимости носить сдерживающее кольцо. Остается практика и совершенствование заклинаний. Твоей боевой ипостаси тоже повезло, я правильно понимаю? — ректор смотрел с хитринкой. Я кивнула:

— Ей повезло с… отцом

— Даже так? Хм, интересно. Что ж, я смотрю какие-то блоки ты сняла и сама. С темной сущностью я тебе не помогу, надо подумать, кто может за это взяться. Но ментальный дар обуздать с моей помощью ты сможешь.

— Я боюсь. Вдруг я начну всех сразу чувствовать? Это страшно и неприятно, если честно. Когда я была маленькая, я думала, что ненормальная, потому что в моей голове постоянно жили голоса — ну или я так это воспринимала. Да и неприязнь окружающих была очень болезненной, я не могла закрываться от нее и нервничала по этому поводу.

— А ты сразу и не начнешь всех понимать. Эти уникальные дары так долго были подавлены и спали, что практически затухли, я едва их нащупал. Мне кажется, если мы не расплетем их сейчас, они и исчезнуть могут. А так, если мы сейчас начнем заниматься, твоя эмпатия и умение внушать чувства будут расти и развиваться, главное «поливать» вовремя определенными упражнениями. Ничего не жди сразу — после снятия запретов тебе, наоборот, потребуется очень много усилий, чтобы почувствовать что-то. Но позже станет легче. И за это время я как раз научу тебя ставить ментальные блоки, так что проблемы не вижу.

Вот так и получилось, что я снова стала воспринимать окружающих не только как физическую оболочку, но и как набор чувств и эмоций. Ректор был прав — сначала это были лишь отголоски, затем ощущения стали сильнее. Но я уже легко могла от них закрываться. С обратной стороной эмпатии — внушением — мы тоже пробовали работать, но тут дело шло тяжелее. Внушение эмоций было, кстати, в нашем государстве делом подсудным; но даже если не брать этот факт, люди и другие существа в большинстве своем обладали защитными блоками. Кто-то неосознанно умел закрываться; другие ставили вполне грамотные завесы, как для того, чтобы никто не прочитал их, так и для того, чтобы никто не заложил неведомую программу действий. Так что я отрабатывала упражнения на добровольцах — ректоре и друзьях.

На всякий случай, я потратила деньги на симпатичный браслет, ставящий дополнительный щит от чужих переживаний. Но в последние ночи ни мои заслоны, ни браслет не помогали. Я только не понимала, почему? На отдаленные эмоции соседей похоже не было. Вот, сегодня опять. Было даже хуже чем обычно, я порадовалась, что Синь уехала на выходные к родителям, поскольку постоянно вскакивала и металась по комнате, а потом снова пыталась лечь. Тревога, злость, раздражение, порой — физическая боль. От кого это? Проверила ментальные щиты — на месте. И чувства эти, как ни странно, шли не снаружи, как я привыкла ощущать, а изнутри.

Но при этом были не моими. Наведенные эмоции? Сны? Я никогда с таким не сталкивалась. Чье это? Жажда, ненависть, желание убить. Будто демон в меня вселился.

Демон?

Ох, Тьма. Насколько это возможно? Чувствовать его благодаря печати?

Я застыла посреди темной комнаты. А ведь возможно. Я читала об этом: если пара, связанная печатью, по настоящему близка друг к другу, то они могут чувствовать отголоски эмоций друг друга. Говорят, даже читать мысли друг друга — не то чтобы читать, но передавать их и понимать, кто и где находится. Но мы не пара! Не по настоящему, во всяком случае. Виделись то всего трижды, и все три раза я была в разной степени невменяемости…

Что же происходит? Почему я вдруг начала ощущать его так сильно? Неужели из-за того, что открыла снова свой дар? Или, может быть, демон где-то близко, в мире Корон? Или что — то происходит настолько серьезное, что он отбросил обычную скуку и спокойствие и теперь просто фонтанирует эмоциями, направленными именно на меня? Тут меня снова пронзило чувство сильнейшей опасности и бешенства. Как будто огненной лавой опалило. Да что ж такое! Я уселась на кровать и зажала руки между коленей, чтобы не тряслись. Страшно то как. А вдруг я схожу с ума?

«Прийдиииииииии»

Я вскочила. Я это правда услышала? Мне стало трудно дышать и показалось, что темнота в углах комнаты стала осязаемей.

«Прийдиииииии»

Тихо и неотвратимо, как дыхание. И со следующим вдохом тьма сгустилась вокруг меня и я провалилась в клубящуюся воронку.

Резкая тошнота, боль от падения — и вот я уже смотрю сквозь застилающую глаза пелену на черный дворцовый зал с дырами разрывов, полный догорающих трупов и густого дыма. Луна заглядывает в выбитые окна; отчетливый запах смерти наполняет мои легкие. Я в ужасе сжалась в комок и попробовала отползти к первой же стенке. Где я? Зрение, наконец, прояснилось.

Три Высших демона в боевой ипостаси, и «мой» Правитель. Узнала даже со спины. Его волосы вьются вокруг головы как живые змеи, разве что не шипят. Серая, чуть блестящая кожа в крови, крыло порвано, а в руках бьется очередной труп. Те трое — враги, я очень четко это понимала. Они что, втроем накинулись на одного? И, судя по останкам бесов и мелких демонов, даже не втроем. Меня окатило очередной волной злости. Что ж, Темнейший, ты точно вправе злиться. В нижнем мире честный бой и не был в почете, но, судя по всему, сегодня тебе пришлось несладко. Трое других Высших тоже выглядели потрепанными, но еще в состоянии добить. «Мой» тяжело дышал и стоял, покачиваясь — с такого ракурса не видно было, есть ли еще какие повреждения.

В этот момент меня заметили. Ладно чужаки в изумлении уставились на мое тщедушное тельце в вызывающе белой и целомудренной сорочке, но почему Седьмой Правитель удивился? Значит, призыв был инстинктивным, он не звал меня специально? Ну да, зачем звать то было, я ничем не смогу помочь, даже как живой щит не особо используешь. И в боевой ипостаси я не очень то полезна, не против высших демонов, точно. Хотя…

Как всегда мыслей в моей голове было много, но проносились они мгновенно.

Кровь.

Кровь светлых эльфов дает демонам силы. Много сил. Я хоть и полукровка, но моя кровь вполне может поддержать его. Не стала дольше думать, а то чревато — громко завизжала, чтобы отвлечь, бросилась к Темнейшеству, надрезая отросшим когтем запястье, и, якобы обнимая, поднесла порез к его губам, прикрывая это непотребство своим телом. Чужие не должны были понять, что я эльф — лицом не вышла.

— Пейте — прошептала. Он не стал изображать непонимание, присосался болезненно к руке и мгновенно вобрал в себя какое-то дикое количество крови и силы.

Рука онемела и меня обожгло. Зато демон распрямился, глаза его полыхнули первородным диким пламенем и в душе опять разлилось моё-чужое бешенство, я едва успела прикрыться ментальным щитом. Он одним движением отбросил меня за свою спину и выпустил по своим противникам истинную Тьму.

Ого. Прям огого. Чтобы Высших так корежило — этого я еще не видела. Настоящий Правитель.

Я валялась в неудобной позе на камнях, наблюдая за сражением. Сил то не было почти. Надеюсь, мой все-таки победит сегодня — потому что, если проиграет, мне не выжить.

Он схватил лежащий под ногами хлыст с острыми шипами и начал им добивать ошалевших недругов, выдирая кусками мясо и ломая кости. Те отползали. Одного, наконец, рассеяло. «Удар смерти» получился на загляденье.

Мой демон пошатнулся — слишком много отдал, но продолжил нападать на вредителей. Два оставшихся демона уже практически бездыханными тушами лежали на полу. Но и Правитель Седьмого Круга вдруг начал оседать. У него что, сил еще меньше чем у меня? Мы ведь неизвестно где: если на вражеской территории, то выбраться я не сумею и вытащить его тоже. И на портал меня не хватит. Значит, надо его мммм… подкормить, иначе вся эта победа будет бесполезной. Я подползла к нему и собралась уже снова порезать руку, как мое внимание привлек задыхающийся в отдалении Высший. Эта тварь решила добить противника.

«Дыхание тьмы» — это последний выдох умирающего, если он достаточно силен, чтобы выдохнуть свою ненависть вместе с заклинанием. Действует как пуля на человека.

Демон сейчас может погибнуть. У него слишком истощен ресурс, чтобы сопротивляться. Даже для боевой ипостаси, даже для Высшего, дыхание может оказаться последним камнем, способным вызвать погребальную лавину.

Я не могла этого позволить. Он спас меня тогда в горах — пусть ничем и не рисковал; и потом снова спас меня, когда не стал убивать за мое самовольное поведение. Пора возвращать свои долги. И не только долги. Я просто знала, что он не должен умереть.

Я обратилась мгновенно и накрыла его своим телом, чувствуя удар «дыхания» в спину.

Успела.

И это была последняя моя мысль.

Глава 9

Я бесконечно тонула в боли.

Когда же это закончится? Боль длилась и длилась, наполняя всё мое существо, от кончиков пальцев до макушки. Меня выкручивало и ломало, будто огромные руки мяли и растягивали мое тело и душу. Пусть это закончится! Пожалуйста!

Безбрежная выворачивающая боль. Океан, в котором я тонула. Там, далеко, дно. Тихое, темное дно, где мне не будет больно. Как же я хочу туда добраться… Еще совсем немного и я перестану что-либо чувствовать. И наступит тишина. Там не будет ни боли, ни страха…Но кто-то тянул меня вверх. Рычал, тащил за руки, снова возвращал меня в боль. Пожалуйста, не надо! Не мучай меня!

Но чьи-то руки продолжали тянуть вверх, снова и снова.

Я пришла в себя на огромной кровати. Усмехнулась. Не в первый раз уже ведь. Только это, явно, не дом отца.

Помещение было незнакомым и небольшим — полностью черные стены, пол, потолок, посередине огромная белоснежная кровать, на которой я лежала. И никакой боли. Это было сейчас самым важным.

Вытащил. Почему — то я не сомневалась, кому принадлежали руки в моих видениях и эта комната. Что ж, демон умеет быть благодарным. Обычно они не слишком дорожили чьими — то жизнями, даже если этот кто-то их спас. Я пошевелилась — все работало. И покраснела слегка — я лежала абсолютно голая. Не то чтобы я стеснялась нагого тела, но все же…

Края комнаты тонули во мраке, так что непонятно было, есть ли там двери. Окон я не заметила; или их не было, или они просто были скрыты. Освещение очень слабое, свечное. Вот и весь интерьер. Негусто для замковых покоев, но, может быть, это что-то типа лазарета.

Я попробовала встать с кровати — вертикальное положение принять получилось, а вот ходить я еще не могла. Так и сидела, свесив ноги и обмотавшись простыней, когда дверь открылась и показалась бесовка с большим подносом, уставленным разными тарелками.

Отлично. Поесть мне необходимо — со всеми этими приключениями я скоро совсем растаяю; то кровь приходится отдавать, то жизнь. Вот и питаюсь как попало. Интересно, а одежда мне положена? Или только еда? Я попыталась спросить об этом служанку, но она посмотрела на меня дикими глазами, взвизгнула, помотала отрицательно головой и, взмахнув хвостиком, пятясь выбралась из комнаты. Что это она? Я вроде ничего такого не сказала. Я не могла не почувствовать волн сильнейшего страха, который исходил от бесовки. Почему она меня боится? Или это Правитель так её запугал?

Ну что ж, голой так голой. Пожала плечами, пододвинула поднос и принялась за еду. Вылечили и покормили — похоже, появления демона не избежать. И стоит хотя бы иметь силы для разговора с ним, раз одежды не полагается. Не то чтобы демонам были чужды правилам приличия, но эти правила не особо распространялись на таких, как я. Да и отношение к голому телу и взаимодействию между мужчиной и женщиной было здесь куда более терпимым и благосклонным, чем у других рас. Во всяком случае, девственницами, насколько я знаю, демоницы замуж не выходили.

Правитель действительно появился спустя какое-то время, я даже успела задремать после еды. Вставать и делать реверанс не стала — проблема была не в отсутствии почтения, а в отсутствии возможностей. Демон, выглядящий, как всегда, невероятно привлекательным, только хмыкнул, глядя на мой «наряд» и уселся рядом на кровать. Ну да, кресел тут не было.

— Как тебя зовут?

Ага, значит спасение жизни — повод для знакомства. Представлены то мы так и не были.

— Таралиэль.

— Откуда у тебя эльфийская кровь?

— Моя мама светлая эльфа

Его Темнейшество удовлетворенно кивнул и продолжил свой молчаливый осмотр. Я не слишком уютно чувствовала себя под этим давящим взглядом, но прерывать его не рискнула. Ну уж нет, не дождется от меня вопросов — на такое нарушение этикета снова я не пойду, раз уж выжила — хочу и дальше оставаться живой.

— Спрашивай. Я позволяю

Фух.

— Мы у вас во дворце?

— Да

— А что произошло тогда…вчера? Когда была битва, в общем.

Молчит. Только бровь недоуменно поднял. Потрясающе красивую черную бровь. Я сглотнула. Надеюсь он не применяет ко мне демонское обаяние? Я сломаюсь быстро…

Понятно, будет молчать на тему нападения; нечего мне лезть во внутреннюю политику. Хотя я, всего лишь, рассчитывала на подробности своей смерти. Ну что ж, попробуем по другому.

— Я долго была без сознания?

— Трое суток

Ох. Мои друзья, наверное, там уже с ума сходят, куда я подевалась.

— Могу я предупредить близких, что со мной все в порядке?

Он внимательно на меня посмотрел, щелкнул пальцем и ко мне в руки свалился лист бумаги и перо. Я быстро нацарапала записку о том, что я жива и почти в порядке, и даже рассчитываю вернуться назад. Когда-нибудь. Не бог весть что, но лучше, чем молчаливое исчезновение. Запечатала заклинанием и подписала имя Синь на оборотной стороне. Кто-то сегодня очень добренький, надо пользоваться, пока есть такая возможность.

— Куда? — завораживающий голос. Ох Тьма, что это со мной?!

— В Академию Полукровок города Абан-Кай Мира Корон.

Демон снова щелкнул пальцами и вбежала знакомая уже бесовка. С низким поклоном, чуть ли не стелясь по земле, забрала письмо и, пятясь, выскользнула за дверь. Бьет он их, что ли? Боится же так, что волны её ужаса просто осязаемо заполнили все пространство.

Плечи демона затряслись. Смеется?! Аааа, я что, опять говорила вслух?!

— Пришиб парочку. Думал не вытащу тебя.

Это он что, от переживаний?! Злыдень какой. Я снова поежилась под внимательным взглядом. И ощутила отголоски веселья и мягкое… удовольствие? Я удивленно подняла голову и тут же провалилась в его глазах — омутах. Там клубилась и звала меня первородная Тьма. Моя темная сущность взвыла от восторга и ринулась навстречу, ударилась о заслоны, так, что мне стало физически больно, и, чуть успокоившись, попыталась хоть немного прикоснуться к источнику силы. Как ни странно, мне это позволили. И я снова почувствовала волны умиротворения, удовольствия и власти. Ух ты ж. Пусть Верховный до конца для меня недостижим, несмотря на печать — там такая глухая стена из Тьмы, что не прорвется даже самый сильный ментальный маг — но то, что он позволял мне почувствовать, дарило невероятное удовлетворение и спокойствие. Я с любопытством прислушалась к себе — темная сущность, несмотря на блоки, будто напиталась и затихла, а мои эмоции изнутри распирала невероятная сила. Ох демон. Похоже, дар развился окончательно. Практически не осознавая, что я делаю, я подалась вперед, чуть ли не прикасаясь к Его Темнейшеству, погружаясь еще глубже в сверкающие темнотой глаза и прошептала:

— Позволите?

А когда он кивнул, раскрылась, и передала ему свою благодарность, легкую неуверенность, удовольствие от того, что я жива и надежду, что все будет хорошо. Демон рыкнул, облизнулся и… полностью закрылся.

Что ж, хорошего понемногу. Я вопросительно посмотрела на него и, получив в ответ кивок, осторожно начала прощупывать пространство. Да, я чувствовала обитателей дворца. Конечно, пока не всех, большая часть закрыта осознанно, но многих. Вот мечутся бесовки где — то возле моих покоев — страх, осторожное любопытство, почтение. Вот, чуть дальше, возбуждение, предвкушение. Отголоски чьей — то радости. Ага, а там, кажется, скоро будут соблазнять. Я покраснела немного и аккуратно пристроила назад щиты.

Правитель не мешал. Удивительный демонюка. Что же ему надо от меня? Я и спросила. Тот нахмурился — не в привычке повелителя объяснять свои действия, но кто-то сегодня точно очень добренький:

— Поживешь пока в замке, Таррралиэль — имя мое прозвучало, будто россыпь алмазов, падающая на каменный пол. Остро и приглушенно. Я снова сглотнула. — И, когда мы наедине, я позволяю говорить мне «ты».

Ого. Вот это милость. Видимо, демон действительно благодарен — на «ты» Правителей даже не все члены семьи называли. Бонусов мне, конечно, за это не будет особых, но зато точно определило тот статус, в котором я нахожусь. Буду дорогой гостьей. Просто замечательно: жить среди демонов опасно, но с этим статусом никто — кроме Правителя, разумеется — не имеет права меня убить или сделать что-то плохое. И меня выпустят за пределы комнаты, даже будут холить и лелеять. Потом и о возвращении домой можно будет поговорить. Надеюсь.

Зачем же он меня оставил? Может, демону любопытно, что я за существо такое? Вряд ли полукровок сухров и эльфов так уж много. Или мой дар? Я вздохнула, посмотрела вслед уходящему мужчине и снова приготовилась ждать.

Но ждать пришлось недолго. Спустя минуту мне принесли наряд: простое синее облегающее платье в пол с глубоким декольте — было бы, что открывать — плотными рукавами и длинной юбкой с разрезами по бокам. Волосы оставили распущенными, убрав только немного под обруч. Я посмотрела в зеркало. А мне ведь удивительно шла демонская мода. Переехать к ним совсем, что ли? Платье не делало меня более щуплой, напротив, в нем и грудь будто появлялась, и талия, и ноги казались длиннее, тем более, что к платью полагались туфли на каблуках. С демоницами мне, конечно, не сравнится, но выглядела я очень даже ничего.

Разовым порталом меня «проводили» в другие покои. Огромная — черная, естественно — комната с большими стрельчатыми окнами, белоснежным ковром, белыми шторами и белой же кроватью. Красные кресла вокруг круглого, деревянного резного стола. Этот демон явно тяготеет к классике. Я бы поменяла цвета местами — белые стены с черной мебелью смотрелись бы гораздо приятнее, но вряд ли гостям, даже дорогим, разрешают обновлять интерьеры. В комнате горело множество свечей, несмотря на дневное время и были открытые окна, что не могло не радовать. Не люблю замкнутых пространств. Возле окон стоял полупустой книжный шкаф — я быстро пробежалась по обложкам, но ничего особо интересного не обнаружила. Две двери вели в дополнительные помещения: роскошную ванну, отделанную черно-серебристой мозаикой с огромным бассейном посередине. Оргии они в нем, что ли, устраивают? И в гардеробную, где уже находилось немало нарядов. Почему то мне казалось, что все было моего размера.

Я подошла к окну и выглянула наружу.

Наступили серые сумерки и небольшой туман делал все окружающее мягче и загадочней. Замок стоял на холмах, окруженный толстенной стеной и глубоким рвом с единственным перекидным мостом. Далеко внизу темнел непроходимый лес. Я помнила, что седьмой круг должен был находиться ближе к Северу, где то в паре кругов от Ядерных гор. Эх, папочка. Замок, насколько я могла судить, был огромен. Высоченные башни стояли будто отдельно, соединенные гигантскими арками и переходами. Серые, выщербленные камни, чуть красноватые крыши, узкие окна, где иногда мелькал свет. Выщербленный серый камень говорил о годах замка больше, чем любые летописи. То тут, то там виднелись искусные барельефы, чуть стертые от ветров и непогоды, и каменные скульптуры. Я присмотрелась к ближайшей. Демон в боевой ипостаси выпростал огромные крылья и, с мечом в руке, замахнулся на невидимого врага. Сада видно не было — но он мог быть и с другой стороны. Дорог, кроме той, что упиралась в мост, не видно, других селений тоже. Да уж, демоны свои родовые места строили подальше от цивилизации. Строение было мрачным, на первый взгляд, но мне, уже привыкшей к особенностям архитектуры нижнего мира, оно показалось необыкновенно красивым и величественным. Я видела в своей жизни не так много дворцов, и по богатству и размеру этот точно превосходил все увиденное.

Спустя несколько дней у меня появилось неприятное чувство, что обо мне просто забыли. Я ела, спала, мылась — и на этом моя деятельность заканчивалась. Чтение было моим единственным развлечением, кроме романов, обнаруженных в шкафу, мне принесли еще несколько книг, по большей части посвященных возможностям ментальной магии. Намек, конечно, более чем прозрачный, но невозможно ведь читать целыми днями! Я полностью восстановилась, но из комнаты меня не выпускали. Стоило мне попытаться выйти в коридор, как появился демон весьма внушительного вида, и мягко завернул назад в комнату. А на вопрос о возможности посетить библиотеку или встретиться с повелителем моя служанка побледнела, закатила глаза и стала валиться в обмороке. Ну и как я могла после этого что-то требовать? Пришлось мягко внушить ей спокойствие, а то откачивать бесовку в мои планы не входило.

Я уже практически озверела от скуки, как поступило, наконец, приглашение на ужин. Ну хоть что-то. Служанки долго меня отмывали — будто возможно испачкаться, сидя на кровати, — умащивали различными маслами и массажами, втирали какие-то средства мне в голову и колдовали над моим лицом. Хм, я точно иду ужинать? Я выбрала роскошное атласное платье, подчеркивающее грудь и делающее мою талию более выразительной. Платье было опять с разрезами, но, хотя бы, длинным: в моем гардеробе обнаружилось немало коротких нарядов, едва прикрывающих зад, но я не готова была пока к таким выступлениям. Волосы мне забрали наверх, в сложную прическу с косами, и украсили сзади нитками сапфиров — кажется, я знаю, откуда камушки; выглядела я весьма мило и, когда в дверь осторожно постучали, была готова ко всему. Ну, мне так казалось.

Демон-охранник в черной рубашке и облегающих штанах проводил меня по длинным коридорам в большую залу. Там уже сидело немало народу. Демоны не слишком жаловали шумные праздники, потому я оказалась на традиционном ужине обитателей замка во главе с Правителем. Большой прямоугольный стол, насчитывающий примерно двадцать мест, с троном в одном из торцов. Трон был чуть на возвышении и отступал от стола на метр — Правитель редко ел со своими подданными, но на ужине присутствовал. Впрочем, как и его приближенные; похоже, меня специально привели позже всех — за исключением одного места, стулья за столом уже были заняты демонами и несколькими демоницами, которые, не скрывая изумления, уставились на меня. Впрочем, высказываться никто не стал и, удовлетворив свой интерес — точнее, поняв, что я интереса не представляю — Высшие вернулись к тарелкам. Меня посадили с противоположного от Правителя края. Интересно, чье место я заняла? Ужин с Верховным был огромной привилегией, и только статус гостьи самого хозяина защищал меня теперь от неприязни её лишенных.

Я посмотрела украдкой на демонюку и тут же отвела взгляд. Он сидел, хорошо видный на своем возвышении, и скучающе и расслабленно смотрел на присутствующих. А в ногах у него устроились две потрясающе красивые демоницы в настолько коротких и открытых платьях, что могли вовсе ничего не надевать. Длинные темные волосы распущены по белоснежным плечам, изящные руки, огромные бюсты и красные губы, полураскрытые от страсти. Они нацеловывали его сапоги и ноги в кожаных штанах. Хоть я смотрела на эту картину всего одно мгновение, она отпечаталась клеймом у меня в голове. Тьфу. Надеюсь они не собираются подниматься выше со своими поцелуями. Конечно, демоны не пуритане, но не за столом же! А вдруг у меня аппетит испортится? Я со злостью воткнула вилку в ни в чем не повинный овощ, который поставили у меня перед носом, и постаралась успокоиться. Не хватает еще закатить здесь скандал. Правитель тогда меня точно убьет, даже не потому, что захочет, а чтобы подданные не подумали, что он позволяет такое поведение. Да и с чего закатывать скандал? Я ему никто, он мне тоже, пусть делает что хочет.

Никто со мной не разговаривал и не обращал больше внимания. Одно блюдо сменялось другим, демоны тихо обсуждали что-то со своими соседями, я же старалась не поднимать глаз от тарелки. И зачем позвал? Пожевать я могла и в своей комнате, там хоть романами можно было себя развлечь. От скуки я начала осторожно прощупывать пространство. Выданные книги мне немало помогли разобраться в различных аспектах моего дара, вот и потренируемся. Заметить это вряд ли кто сможет. Да, высшие что сидели за столом, имели отличные заслоны, но то что они стояли еще не значит, что я не смогу через них проникнуть или скрыть это проникновение. Способности к эмпатии у меня от рождения сильные, а сейчас и подавно развились, да и книжки я не просто так читала. Я сосредоточилась и протянула невидимую, тонкую ниточку к соседу, аккуратно расплела небольшой участок в его заслоне — он выглядел, как железный забор с шипами — и зашла внутрь. Что ж, не повезло. Единственное, что чувствовал этот высший было равнодушие и скука. Я мельком глянула — ну да, видно и так, что демон стар. Что ж, не буду мешать угасать ему самостоятельно. Я потянулась к соседу напротив — раздражение. Обычная эмоция для демона. Потянулась дальше и…

Вампир?! Ух, не разбудить бы неприятные воспоминания.

Эмоции и чувства разных рас воспринимались мной как смесь видений, вкуса, запаха. Так, раздражение демона разливалось по телу клокочущим жаром ярко-красного цвета. Радость и приязнь людей и эльфов наполняли меня ликованием. Страх считывался, как серая паутина, моментально облеплявшая мои блоки. Вампирские эмоции, как выяснилось, были подобны удару в живот. Похоть. Я скосила глаза в сторону и поняла, что вампир смотрит на меня. Вздрогнула, отвернулась и попыталась вновь сосредоточиться на еде. Ублюдок. Тоже почувствовал девственную эльфу? Я разозлилась. Мои губы слегка скривило предвкушение мести. Что ж, посмотрим, как ты справишься с этим. Я никогда не чувствовала, как любят мужчины — единственный, кто мог мне в этом помочь, был Асалас, но просить его о таком я бы не смела — но материнскую любовь я знала точно. Потихоньку, незаметно, я начала вливать в черно-коричневую похоть вампира молочного цвета нежность и приязнь, постепенно добиваясь все более светлого цвета и добавляя туда по капельке желание заботиться и защищать. Очень осторожно, чтобы это выглядело как можно более естественным. Сначала ничего не происходило, но потом вампир вздрогнул, опрокинул на себя кубок от неожиданности, прерывисто вздохнул и стиснул руки, уже не глядя на меня. Слуги тут же бросились зачищать его камзол. Так тебе. Сиди теперь мучайся вопросом, как это так ты умудрился влюбиться с первого взгляда или что ты там подумаешь. Моя злость не утихала и захотелось еще кому-нибудь сделать гадость. Я хмуро посмотрела на Правителя и наткнулась на насмешливый и все понимающий взгляд. Демоницы продолжали гладить его ноги и чуть ли не мурчали от удовольствия. Я остервенело начала резать мясо, представляя, что это гадкий демон, и, не думая, послала ему собственные ощущения — недоумение, раздражение, обиду.

«Тшшшшш»

Тут уже я вздрогнула и чуть не опрокинула бокал. Ну и как он влез ко мне в голову?!

«Тшшшшш» — так животных успокаивают! Но и мне, как ни странно, помогло. Я вздохнула и продолжила трапезу. Вот закончится ужин, вернусь в комнату, поплачу — и станет полегче.

Но по окончании ужина никто меня в покои не проводил. Гости разбрелись по просторному залу и продолжили разговоры. Только Правитель сидел на месте и о чем-то думал, покачивая в руках бокал с вином. Демониц, правда, отпихнул, и те присоединились к своим так же скудно одетым подружкам, сидевшим во время ужина за столом. Всем нашлась компания, кроме меня. Оставаться на месте возможности не было — слуги убирали блюда. Я встала, немного пометалась по комнате, якобы рассматривая убранство, по факту ничего не заметив, и отошла к окну. Смотреть и там особо не на что было — мрак, слабая луна, да несколько огней на видимых башнях замка.

— И что это за зверушка такая тут стоит?

Я медленно повернулась. Те две красотки, что стелились перед демонюкой, подошли ко мне довольно близко. Рост то у них был не чета моему, поэтому возникло ощущение, что меня отрезали от окружающего мира. Но показать свой страх я не имела права — мир демонов жесток и слабым здесь не место. К тому же, ничего серьезного сделать они мне не смогут. Я криво улыбнулась и в притворном изумлении начала осматривать стены, пол и даже под юбку себе заглянула.

— Где?

— Что где? — прошипела, но тихо, одна из них

— Зверушка где? — я была само вежливое участие

— Ты это шшшто? Пошшшутила? Что ты себе позволяешшшь? — вот же несдержанная дамочка. Не надо было быть эмпатом, чтобы почувствовать злость и желание обратиться в боевую ипостась.

— Сестра! Не признала! — воскликнула я радостно и немного невпопад и чуть ли не кинулась на демоницу с объятиями.

— Какая сестра?!

— Не сестра? Ну я так подумала, раз мы вдруг сделались на «ты». А раз не сестра, то и тыкать не стоит, и зверушку свою сами ищите — я здесь гостья, а не маг — поисковик.

Сейчас кое у кого пойдет пар из ушей. Может, внушить спокойствие? Как она, такая раздражительная, дожила до своих лет?

— Что-то пропало? — ух ты, светловолосый Советник, которого я помнила еще по балу в Ядерных горах. Смотрит на меня с веселым изумлением. Нет, я все-таки права была, что демон меня оставил в живых ради этого театра одного актера. Похоже, я забавляю его и его приближенных. Ну раз так, то продолжим.

— Зверушка — энергично я кивнула — пропала. Вот, у девочек, — тыкнула в них пальцем, отчего «девочки» аж позеленели. — Теперь ищем. Они, правда, не признаются, как зверушка выглядит, но я теперь ищу все странное, что есть в этой комнате. Надо же помочь… — хотела добавить «убогим», но решила не рисковать.

Советник уже откровенно ухмылялся. Он собрался что-то сказать, но тут рядом с нами раздалось холодное и жесткое:

— Хватит.

Правитель. Сказано это было так, что демониц как ветром сдуло, да и Советник, слегка поклонившись, отступил в сторону. В зале вообще стало как-то малолюдно. И когда успели разойтись?

Его Темнейшество подошел поближе и теперь сам навис надо мной. И что у них за привычка такая?

— Мне не нужен придворный шут

— Да? — я снова разозлилась — Тогда, может быть, просветите по поводу своих планов?

— Просветишь.

— Что? — я моргнула.

— Я говорил тебе, чтобы называла меня наедине на «ты».

— Но мы же не….- я удивленно оглядела опустевшую залу. Значит, все-таки наедине.

— Прости. Не заметила, как все ушли. Так что там с твоими планами?

— Я решил. Поприсутствуешь на некоторых приемах и балах. Хочу прощупать, что чувствуют мои поданные.

Хм. Значит не зверушка, не шут, а ему нужен мой дар. Вроде это и получше, но, почему то, злость и раздражение меня не отпускало. Но Верховному не отказывают.

— Хорошо. Я с благодарностью принимаю твое предложение и буду выполнять данные условия в том виде, что они только что озвучены — сказала я немного нервно.

Демон замер и посмотрел на меня еще более внимательно:

— Откуда ты знаешь демонские формулировки?

— Я адвокат. Законник. И много чего знаю.

Правитель хмыкнул. Что ж, я его заинтересовала. Хорошо это или плохо, пока не поняла, но, чем более я ему буду полезна, тем большая вероятность, что он даст мне определенную свободу.

— Хорошо. Можешь просить для себя чего-нибудь. Я дам это безвозмездно и ничего не потребую взамен.

Отлично. Прозрачный контракт. Быстро, пока демон не передумал, я начала перечислять.

— Доступ в библиотеку.

Кивок.

— Зал для занятий. Или место на улице. Мне надо летать где-то и отрабатывать магические приемы.

Еще один кивок.

— Возможность гулять и ездить верхом — мне непривычно все время сидеть в помещении. Это не отвлечет меня от обязанностей — сказала я успокаивающе.

Немного замедленный, но, все — таки, кивок.

— Возможность навещать близких…

Ага, а вот этого просить не стоило. Демон посмотрел так, будто положил каменную плиту мне на плечи. Хотелось упасть на колени и молить о пощаде, но я сдержалась — аккуратно ослабила ментальное давление, но немного, чтобы не обиделся, и послала ему успокаивающий импульс. Я и не рассчитывала, что он согласится, но попробовать стоило.

Демон расслабился, повернулся и ушел. Ну да, зачем прощаться с маленькой недалекой полуэльфой. Я вздохнула и, обнаружив рядом с собой знакомого провожатого, отправилась в свои покои.

Разворот вызвал завихрение воздуха, и чуть не впечатал меня в стену.

Я едва удержалась в нужной плоскости, аккуратно расправила крылья снова и взмыла вверх. Сделала пару кругов, потом попыталась повторить разворот. Уже лучше. Вытянулась, стала падать вниз, оттолкнулась и поднялась под самый потолок. Там замерла ненадолго и продолжила до тех пор, пока не выдохлась окончательно. Но раздражение так и не прошло. Неужели мне действительно предстоит еще пару лет быть такой эмоциональной, как говорил отец? Я взяла копье, примерилась, и зашвырнула что есть силы, вгоняя в красивую деревянную панель. Так тебе! А нечего было отдавать бальный зал для тренировок!

Вот уже неделю я проводила, практически, в гордом одиночестве, не считая приставленных ко мне служанок и охраны. Правитель, почему-то, не хотел чтобы меня кто-то видел во второй ипостаси и наставников мне не дал. По той же причине меня не выпускали во двор. Но и сам он не снизошел до тренировок, приходилось самой придумывать различные приемы, периодически нанося повреждения поистине огромной бальной зале. Меня провожали сюда каждое утро после завтрака и, вежливо постучав в огромные двери, возвращали назад к обеду. Интересно, зачем такая зала, если приемы демоны не устраивают и гостей не приглашают — для этого есть замки в Мертвых столицах? Сюда поместилось бы две тысячи существ — и еще место осталось бы. Может, потому ему и не жалко было меня сюда засунуть. Огромные, занавешенные сейчас окна, бесчисленные диваны по стенам, свернутые ковры. Зал был пустым — то ли это его обычное состояние, то ли его очистили для меня. Места мне хватало: потолок возвышался на несколько десятков метров, люстры были не так часты, чтобы мне мешать, потому я вполне наслаждалась свободным полетом. И тренировками с холодным оружием. Еще в первый день мне показали оружейную и я выбрала несколько вариантов метательных ножей, а также рапиру, с которой довольно сносно уже управлялась. Не было необходимости повторять то, что я уже умела; но моя боевая ипостась была значительно сильнее, выносливей и быстрее и небольшие ножички превратились в руках змеи в невероятно грозное оружие. Сегодня я бы не отказалась применить новые навыки на партнере — Советник взбесил меня так, что уже полчаса я металась по зале, не находя выхода раздражению.

Потому что сегодня мое уединение было нарушено, но не Правителем, а Беловолосым. Это удивительно, но все то время что я здесь жила, я вообще не видела жителей замка. Такое ощущение, что он был абсолютно пустынен. В коридорах мне попадались только слуги; в библиотеке, в которую я ходила каждый день и, порой, проводила там много часов, тоже. Даже в нескромного размера саду, скорее, похожем на парк, где я гуляла или каталась на лошади, не было никого. Или все уехали, или же тут, и правда, живет немного народу. Ну не подумать же мне что Правитель меня от всех прячет и просто запретил остальным ходить там же, где и я? Впрочем, было еще одно объяснение, самое правдоподобное: замок был огромен и, с учетом того что жила я и тренировалась в одной из башен, я просто действительно могла ни с кем не пересекаться годами. Регулярно меняющиеся служанки и охранники несмотря на мои внушения, не шли на разговор, и ничего про замок и его обитателей рассказать не могли. А мне уже хотелось применить свои новые знания на практике на ком-нибудь более интересном. Или сильным. Или властным… Тьмаааааа…. Не стоило думать о нем. Эти дни я вовсе его не чувствовала — либо он был спокоен, и все у него было хорошо — на что я надеяолась. Либо закрылся даже от меня и печати.

Гулять демоны не любили, даже удивительно, что Темнейший поддерживал свой сад в таком прекрасном состоянии. Совсем не мрачное место с экзотическими кустарниками и цветами; большими тенистыми аллеями и стройными рядами кипарисов и крупными, похожими на пихты, деревьями с толстенными стволами, уходящими острыми пиками в небо. Дорожки выложены были весьма замысловато: в некоторых местах они перекатывались огромными булыжниками глянцево-черного цвета. В других поражали гладкостью и красотой резной брусчатки. Были здесь и участки, украшенные мелкой разноцветной мозаикой, и даже пара гигантских мозаичных наземных картин, посмотреть на которые стоило бы сверху, чтобы уловить замысел художника, но для этого надо было обращаться и подниматься в воздух. Были и лабиринты; но прогуляться по ним мне не доводилось, поскольку каждый раз, когда я приближалась к ним, мои сопровождающие начинали ужасно нервничать, чуть ли не до истерики, и успокаивались только тогда, когда мы отходили от входов на достаточное количество шагов. Еще одно место, которое вводило их в ужас, представляло собой гигантскую воронку, будто выбитую в земле чудовищной силы ударом. Сейчас на ней каскадом висели травы и цветы, вился плющ и хвойный солт, да по спирали спускалась тропинка вниз, от которой, опять же, моих охранников чуть ли не отбрасывало. Я же проходила спокойно, даже один раз, под взглядом двух пар глаз, смотрящих на меня в ужасе, дошла до низа — очень красивое место и ничего ужасного я в нем не чувствовала. Почему они так реагируют? А садовники как тогда ухаживают за всей этой красотой? Трясясь и поливая её слезами?

Но любимым моим местом оставалась небольшая беседка в углу сада, за каменным гротом и несколькими скульптурами демонов, изображающих смертный бой. К ней вела почти неприметная тропинка, выложенная сколотыми кусочками полудрагоценных камней; беседка, увитая плющом, с мягкими креслами и горящими магическими светильниками давала мне ощущения покоя и не раз и не два, я, прихватив какой — нибудь толстенный фолиант, уединялась здесь, оставляя мою охрану чуть дальше, зная что они не допустят никого на её территорию. Ну, я думала что не допустят. Видимо, правила на Советника его Темнейшества не распространялись.

Я вздрогнула от неожиданности, когда увидела стоящего в арке демона, и подавила в себе желание вскочить с кресла. Раз он сам пришел, то будет моим гостем, по этикету вставать я не обязана. Ну и начинать разговор мне не полагалось. Советник внимательно смотрел на меня и молчал. Ну что ж, я тоже не отказала себе в удовольствии, внимательно рассматривая Высшего, правда, стараясь не встречаться с ним взглядом. Хорош, ничего не скажешь. Черты лица более тонкие, чем у Правителя, рот более чувственный, глаза огромные и даже, как-будто, не черные, а с синевой, что для демонов, тем более такого ранга, довольно необычно. Белые, даже с серебром волосы были заплетены в эффектную косу. На кончиках волос — небольшие металлические шарики. В бою это вполне могло стать смертельным оружием. Демон был одет в украшенного золотой вязью короткий жакет, распахнутый на груди, широкий бархатный пояс и облегающие брюки, заправленные в сапоги. На его эмоции я тоже глянула. Что он это заметит, я не боялась — я научилась маскироваться даже от Высших. Раз уж Правитель дал мне такое задание, то его стоило выполнять со всем тщанием.

В какой-то мере, каждый эмпат был уникален. Некоторые просто испытывали, чуть в меньшей степени, те же эмоции, подобные тем, что они считывали. Другим рождались в голове различные образы. Третьи замечали изменения в ауре. Само проникновение также было разным. «Просто чувствовать» — это уровень любителя; отголоски различных противоречивых эмоций я могла и так хоть целыми днями слышать, если бы снимала уже изрядно окрепшие ментальные щиты. Но чтобы проникнуть, практически, в мысли, точнее, осознать фон, на который они накладывались; чтобы посеять в чужой голове зерна совсем других ощущений, или даже затопить их ими, необходимо было развить свой дар. Для простоты я воображала блоки забором и воротами, к которым надо подобрать ключик. Чьи-то крепости были наглухо закрытыми. У других сквозь ажурную решетку можно все было подсмотреть без проникновений. А кое-кто и вовсе оставлял открытыми двери.

У Советника была каменная стена, вздымающаяся до небес, без единой двери. Даже стыки на камне практически не были видны. Но и я кое-чему научилась за предыдущие дни. Сосредоточилась, и прошла камень насквозь. Раздражение. Интерес. Недоумение. Любопытство. Видимо, его заинтересовало мое появление, а Правитель не поделился с ним своими планами. Значит, и мне не следует.

— Нравлюсь? — хм, значит так он вопринял мое разглядывание? Рот демона кривился в насмешке, а в глазах было какое-то злое ожидание, которое я не смогла понять. На вопрос отвечать придется, но что? Скажу да — и он это воспримет как возможность для атаки, или, того хуже, смотря что он предполагает о наших отношениях с повелителем, как предательство. Скажу нет — может и оскорбиться, он ведь даже для демонов был неприлично хорош.

— Советник Правителя не может не нравиться — сказала я осторожно. Демон прищурился и хищно подался вперед — не может не владеть собой и не может не понимать, что гостей Правителя нельзя обижать.

Замер, нахмурился, и повел носом. Моя темная сущность, чувствуя внимание Высшего, заворочалась, но я подавила порыв. Спокойно отвела взгляд — не дай Тьма, подумает, что я собираюсь бросить ему вызов — и уставилась в одну мне ведомую точку, будто обнаружила там что-то интересное. Сзади Советника стала собираться Тьма. Неужели я его все-таки разозлила? Или напугать хочет? Тогда меня даже статус гостьи может не защитить, а вот Тьмы я, естественно, не боялась.

— Не могу понять, что ты такое…. - протянул, наконец, Беловолосый и резко наклонился к моему лицу, вынуждая откинуться на подушки. — Давай договоримся — прошептал он настолько интимно, что у меня невольно пересохло во рту. Если бы я была слабее, или не знала демонов, я бы уже поддалась и растаяла, готовая пообещать все, что угодно и душу в придачу. Обаянию этой расы противится неподготовленным было невозможно. — Ты расскажешь мне, кто ты такая и зачем Правитель держит при себе, а я не убью тебя сейчас.

Я прикинула свои шансы. У демонов слова с делом не расходились, обычно, но рискнет ли советник? Вряд ли. Постаралась, на всякий случай, придать лицу нейтральное выражение и произнесла максимально спокойно формулу отказа:

— Ни договоров, ни согласия, ни подтверждения вы не получите, и пусть Тьма будет свидетелем.

Его перекосило от бешенства, что было ожидаемо. А вот неожиданностью стало то, что он резко обхватил меня руками, прижимая к полуобнаженному торсу и на удивление нежно провел самыми кончиками пальцев по тонкой коже ключиц. Соблазнитель гадский! Я дернулась, попыталась вырваться, но сделала только хуже, потому что оказалась лежащей практически под ним.

— Посмотри на меня, эльфочка — прошептал он хрипло

Ага, значит до натуры сухра не добрался. В глаза смотреть нельзя — гипнозом демоны владели в совершенстве. Я зажмурилась и тут ощутила его дыхание на своих губах. Да что ж такое! Почему у меня не бывает нормальных поцелуев?! Меня накрыло волной злости, но тут уж за меня поработал Его Темнейшество. Беловолосый даже не успел ничего сделать, а его отбросило в сторону и приложило к полу так, что из разбитой губы брызнула кровь. Хм, Правитель усилил свою защиту? Теперь даже за попытку поцелуя будет наказание? Или все дело в том, что я нахожусь на его территории?

Гад встал, оттер кровь и удовлетворенно кивнул:

— Теперь все понятно, эльфочка — и чуть ли не насвистывая удалился.

Я взвыла от злости. Меня что, теперь каждый из приближенных будет так проверять?! Сволочь. Я вскочила, пнула пуфик и отправилась в бальный зал, чтобы хоть немного сбросить напряжение. Демоны! Один, зачем то, замуровал в замке и не появляется. Второй вдруг решил выяснить, зачем первый в замок замуровал. А я значит должна наслаждаться процессом!

Спустя полчаса я была все так же зла. И тут на меня напали сзади.

Я даже не успела развернуться, или хоть как — то защититься, как оказалась повалена на пол. Правитель в боевой ипостаси. Второй раз за сегодня меня прижимают к голому торсу, правда, на этот раз я не так уж против. Я вскрикнула от неожиданности и попыталась оттолкнуть его, но Темнейшество только сильнее сжал меня. Посмотрела в его глаза. Злится. Печать почувствовал, что ли? Демон втянул носом воздух и прорычал со злостью

— Почему на тебе запах моего советника?!

А то непонятно!

— У него спроси — буркнула я, но вырываться перестала. У меня тут, можно сказать, был тяжелый день. И неделя. И жизнь! И моя ящерица эмоционально нестабильна. Поэтому мне можно бурчать на всяких. Я, во всяком случае, на это надеялась.

Демон чуть отстранился, придерживая хвостом, и начал практически материально ощупывать меня взглядом. Разметавшиеся волосы, которые в боевой ипостаси удлинялись и начинали жить своей собственной жизнью; крылья, лицо, грудь, прикрытую только вздыбленными чешуйками, плоский живот и бедра, также защищенные перламутровой чешуей. Изучил руки, когти и с силой провел по хвосту. Я рвано вздохнула. А Правитель медленно наклонился и укусил меня за шею, чтобы тут же слизнуть появившуюся кровь и зажмуриться от удовольствия.

— Вкусная.

Я не выдержала и обратилась в свой обычный вид, надеясь, что это усмирит хоть немного тот огонь, что полыхнул во мне от этого осмотра и укуса. Демон усмехнулся, тоже принял человеческий вид, но меня не выпустил, а уселся со мной на коленях и принялся рассеяно перебирать мои волосы. Хорошо, что одежда у нас магически заговоренная и мне не пришлось сидеть на нем голой. Плохо, что огонь никуда не делся.

— Как давно ты используешь боевую ипостась?

— Дв… да месяца — мой голос удивил даже меня саму. Хриплый, низкий и вибрирующий.

— Плохо. И темная сущность слишком долго у тебя заперта. Я хочу… — голос демона сделался тише, а губами он практически прикасался к моему уху, отчего я вся покрылась мурашками — тебе предложить. Через два дня мы отправимся в Северную столицу и ты займешься тем, о чем мы договаривались. А потом ты можешь вернуться домой или… вернуться со мной.

Ай, Тьма! Это что?! Он предложил мне… что предложил?! Разве демоны договариваются или предлагают? Они вообще то обычно утверждают, а все остальные соглашаются и даже не пытаются перечить… Так, спокойно, надо выяснить все подробности.

— Зачем мне возвращаться… с тобой?

— Я смогу помочь тебе раскрыть свою темную магию. И с твоей боевой ипостасью тоже будет интересно…. поработать — демон развернулся и теперь смотрел на меня насмешливо. Он точно имел в виду «поработать»? Я закусила губу и попыталась сосредоточиться. Помощь Правителя Круга в раскрытии темной сущности — это фантастическая возможность, даже в Академии мне не могли бы её предоставить. Собственно, это было важнее, чем учеба в Академии, и если мне удастся договориться с ректором, что я поживу здесь пару месяцев и потом сдам все пропуски, я даже не буду отстранена от учебы.

Вот только кто будет меня собирать по кускам, когда мне придется отсюда уезжать? Темнейшего с чего то заинтересовала маленькая полукровка, но насколько его хватит? На неделю? Месяц? И справлюсь ли я со всем тем, что он во мне будил?

Впрочем, а был ли у меня на самом деле выбор?

Я посмотрела на демона и выдавила из себя:

— Безвозмездный дар?

Его Темнейшество, как всегда в мгновения недоумения, поднял одну бровь и бросил:

— Клянусь Тьмой, мой дар безвозмезден и не повлечет за собой никаких обязательств

— А сроки?

— Сколько хочешь

— А…

— Таррралиэль! — так, а это уже конкретное предупреждение. Идиотов демоны не любят. Я быстро кивнула, соглашаясь с предложением и Правитель исчез в воронке портала.

Я же потащилась вместе со своими сопровождающими в свои покои и уселась там за пространные письма для родных, друзей и ректора.

Глава 10

Меня планомерно соблазняли.

Я даже не поняла сначала, а когда поняла — не поверила.

Демонам, тем более Высшим, тем более Правителям, не было необходимости тратить время и силы на соблазнение. Или, упаси Тьма, на принуждение; ну если это только не доставляло удовольствие самому демону. За ними была готова пойти любая. Дело было в их невероятном магнетизме: смеси властности, чувственности и физической силы. Прибавим сюда еще мужественную красоту, ауру опасности — и всё, никакого гипноза не надо. А они и этим могли воспользоваться — включали обаяние не хуже вампиров. Вот и сейчас, на балу, демоницы чуть ли не стелились под Высших, а женщины других рас, с блестящими глазами и влажными полуоткрытыми губами, старательно прохаживались мимо насмешливо взирающих на это демонов. Перед Правителем и его Советниками, правда, никто не рисковал так выступать, смотрели с желанием, но близко не подходили. Инстинкт самосохранения пересиливал. А любоваться было на что.

Даже я, несмотря на самовнушение успокоения и все возможные возведенные блоки, долго не могла отдышаться, когда увидела Его Темнейшество, входящего в бальный зал в знакомом мне уже Седьмом Замке Северной столицы. Бронзовое тело, намазанное маслом, блестело, едва прикрытое тонкими кожаными брюками и многочисленными шнурками, оплетающими узорами впечатляющий обнаженный торс. Темные волосы были переплетены в косу, запястья прикрыты кожаными браслетами с письменами, а в простых ножнах сиял парадный меч. На голове демона была церемониальная корона: когда правители ходили на чужие балы, они надевали стандартный вариант с зубцами. Но принимая гостей у себя, всегда выбирали головной убор Стража, подчеркивая свою значимость. Тот был похож на толстенный обруч из блеклого золота, украшенного драгоценными камнями, черепами и рогами. И удивительно демонюке шел. Да еще и подчеркивал светлые глаза — я не поверила, когда увидела. Прозрачная радужка означала Абсолютное Владение. Собой и своими эмоциями, естественно. Некоторые Высшие, в чьих глазах всегда плескалась темнота, зачерняющая еще сильнее взгляд в минуты раздражения, могли, при должной силе, полностью подчинить Тьму и поменять цвет глаз.

Верховный, что тут скажешь. Как будто ему нужна дополнительная демонстрация. Впрочем, демонам было свойственно некоторое позерство.

И эти прозрачные глаза сейчас ласкали меня с огромного расстояния.

Я даже не сразу поняла, что щекотка, которую я ощущала то на шее, то на щеке, то на груди, была не от ветерка — какой ветерок при таком количестве народа? — а от осязаемого взгляда Правителя. Но когда бы я на него ни посмотрела, он был занят совершенно иным. А у меня от этой щекотки внутри все переворачивалось и горело. Я отвернулась и снова, спустя какое-то время, легчайшее перышко прошлось по моему позвоночнику, задело ставшую невозможно чувствительной шею и ласково прикоснулось к уху. Хорошо, что рядом со мной никого не было, а то пришлось бы выдерживать недоуменные взгляды, с чего у меня так затряслись руки, в которых я держала бокал с игристым.

Ему нравилось играть со мной. Без обещаний, без конкретики, без вопросов. Я тоже получала от этого удовольствие, но не была так же искушена и это меня смущало. Демон привык к опытным партнерам, а что я могла ему дать? Разве что немного поддержать его игру. Я проверила — Правитель оставил небольшую лазейку в блоках для меня, чтобы я сообщила ему, если замечу что-то интересное. Ну я и сообщила. Собрала все то неясное томление, что ощущала, усилила в несколько раз и, украдкой глядя на мужчину, чтобы проверить его реакцию, послала в его сторону. Демонюка не вздрогнул и не поменялся в лице, но я его успела уже неплохо изучить, чтобы понять по тому, как едва заметно напряглось его тело, что послание достигло своей цели. И мне стало как-то очень легко и приятно.

Во дворец мы прибыли накануне, порталом, и меня разместили в отдельных покоях. И даже выдали роскошное платье, не оставив никакого выбора. При кажущейся простоте оно не просто говорило, а кричало о статусе владелицы. Абсолютно черный цвет могли себе позволить только приближенные к Его Темнейшеству, а материал, очень редкий кармиэр, был сложной смесью каменной крошки Ядра, паутины темных шестипалых и самой Тьмы. Он, фактически, сам по себе был артефактом, дающим силу и защищающим от нападения. Черное платье едва ощутимо мерцало, оттеняя мою кожу и волосы, а простой крой, обнажающий плечи, руки и спину, удивительно мне шел. Замысловатая прическа и драгоценности здесь были неуместны; бесовки лишь сильно затемнили мне глаза, только подчеркнув их цвет, и расчесали волосы.

Задумки Правителя я не понимала — зачем было подчеркивать мою значимость? Разве не должна я была неприметной тенью скользить по залу, проверяя окружающих? Но с решением Верховного не спорят. И теперь большинство прибывших от меня шарахались — жители Ядра и многие люди, часто бывающие здесь, были знакомы с подобными знаками отличия. А если у кого и были сомнения, то их легко могли развеять двое охранников в костюмах Темнейшей стражи. Высшие демоны смотрели исполобья, пытаясь оценить мои шансы задержаться рядом с повелителем; представители человеческого королевства Рюхарш обходили стороной. Их было много сегодня, прибыли большинство из приближенных короля, да и сам король, вместе со своими советниками; и теперь они церемонно раскланивался с Его Темнейшеством и прочими членами благородных семейств. Я не была пока в курсе ситуации, знала лишь, что Правителю предстояло заключить какой-то договор; для этого, собственно и была устроена целая серия приемов и балов. Дело само по себе довольно редкое; а уж подобные договора и вовсе заключались раз в сотню лет, потому в зале царила атмосфера нервозности и ожиданий. Мне было ужасно любопытно, как законнику, взглянуть на бумаги, но вряд ли представилась бы подобная возможность. Моего присутствия на переговорах не могли стерпеть. Да и позвали меня сюда не для этого, поэтому я спокойно стояла в стороне от основных событий и раз за разом проверяла эмоциональный фон в целом и подозрительных индивидов в частности. Ничего криминального: скука, предвкушение, веселье, легкие всплески раздражения — как правило, демонского, — периодические волны похоти и интереса.

— Скучаешь, эльфочка? — раздался знакомый голос.

Вот уж кому точно плевать на мой статус, каким бы он ни был. Я медленно подняла голову:

— И вам темного вечера, Советник

Он наклонился ко мне максимально близко, словно закрывая от всего остального зала и прошипел на ухо:

— Потанцуем.

Даже не вопрос. Выйти с ним в круг или нет? Я пыталась понять, что за игру он затеял, и насколько Правитель в курсе ситуации. Мог ли он опасаться именно Советника? Я проверила ментальный фон: ожидание и предвкушение. Вроде бы, абсолютно понятные эмоции, хотя странно, что они относились ко мне. Советник — это ближайший к Правителю демон, если он с его ведома решил развлечься, то тогда уже никто и ничто не помешает ему. Даже я. А если он действует по собственному разумению, то стоило бы понять причину этому. Как же поступить? Я закусила губу и кивнула. Может, удасться чуть лучше проникнуть в его мысли. Я подала руку и пошла с ним в сторону танцующих. Но когда мы уже вышли в круг, я почувствовала легкий удар по плечу и отголоски бешенства.

Судорожно вздохнула. Правитель. Значит, не был в курсе планов беловолосого и я его сейчас оскорбила. И ведь не сделаешь ничего — покинуть демона в такой ситуации я могла только бодрым шагом по направлению к могиле; оттоптать ему ноги вряд ли получилось бы, слишком разные весовые категории, да и месть мелковата. Даже внушить ему чувство вины или еще какую неприятную мысль не могла — меня попросили не выдавать способности, не стоило отмахиваться от этих просьб. Я впала в уныние и танцевала совершенно механически — как бы ни был добр ко мне Правитель, такого он может не простить. Угрюмо уставилась на подставившего меня демона.

Советник смотрел насмешливо и чувствовал… удовлетворение?

Так значит он это и задумал?! Ему нужно было, чтобы повелитель на меня рассердился. И что? Убил? Перестал замечать? Посадил в свои подвалы? Уж точно он не думал, что после такого ко мне будут проявлять благосклонность и дальше. Ну вот же белобрысая сволочь, не зря я его сразу опасалась!

Танец продолжался мучительно долго и все это время мы молчали. Демон даже не пытался больше воздействовать своим обаянием, он считал свою миссию вполне успешной и завершенной, только довольно таки непристойно прижимался ко мне, показывая окружающим нашу сильную, якобы, связь. Теперь все будут уверены, что я его фаворитка и потому мне такой почет. Меня не это расстраивало — какое мне дело до мнения существ, которых я вижу первый и последний раз в жизни? Но из-за этой ситуации наши отношения с Правителем закончатся… И пусть не отношения, но их возможность!

Танец закончился, но на балу мне задержаться не дали. Охранники, повинуясь какому-то мысленному приказу, быстро проводили меня в покои. Там бесовки помогли раздеться и принять ванну и, наконец, оставили в совершенно смятенном состоянии. Я попыталась нащупать эмоции Темнейшего — но он был закрыт. Я приготовилась к худшему. Но худшим оказалось то, что меня оставили в неведении: тянулись часы ожидания, а ничего не происходило.

Ночью ко мне так никто не пришел.

Меня разбудил голод и головная боль. Было позднее утро, но из-за переживаний и противоречивых мыслей я заснула только на рассвете. Где же все служанки? Они обычно появлялись в спальне сразу, как я вставала — их магии на это хватало. Может быть, меня уже лишили их помощи? Я сходила в туалетную комнату, побрызгала лицо водой, поправила чуть съехавший шелковый пеньюар с глубоким вырезом и вышла в гостиную. И тут же замерла, открыв рот.

Потому что за столом как ни в чем не бывало сидел Правитель и, не обращая внимания на мой приход, ел мой завтрак!

Причем с огромным удовольствием.

Это что, такая изощренная месть? От волнения я не ела вчера перед балом, да и по приходу не взглянула на оставленный для меня поздний ужин. Так что я тоскливо проводила взглядом кусок мясной нарезки, поглощенный Правителем. Ох, о чем я думаю?! Меня, может, убивать пришли, а я расстраиваюсь из-за завтрака.

Почему он молчит? Я же не могу начать разговор первая. Во всяком случае, вслух. Я вздохнула и послала демону свое недоумение. Тот оторвался от еды и посмотрел, наконец, на меня.

Тьма. Лучше бы он этого не делал. Да что это за прием такой, позволяющий ощупывать взглядом так, что мурашки моментально покрывают все тело?! Черные глаза демона прошли по моим растрепанным волосам, припухшим после сна губам, задержались на шее и кромки кружев на груди. Я чудом сдержалась, чтобы не обхватить себя руками.

— Поговорим.

Демон? Поговорить?!! Да меня скоро уже не надо будет резать — сама умру от удивления!

Что-то такое, видимо, отразилось на моем лице, потому что Правитель улыбнулся — улыбнулся! — совершенными губами, обнажив совершенные зубы и весело произнес:

— Из-за тебя у меня теперь нет Советника, а мне надо с кем-то обсудить договор.

Я шокированно проскрипела:

— Ты что… его убил?

— Нет — демонюка ехидно скривился — он мне пока нужен. Сослал в северные болота Круга. Там сейчас прорыв всякой гадости, а это грязная и крайне вонючая работа, так что наш красавчик сильно не рад. Пусть поруководит пока бесами, хватит с него демонов. Сарртэр всегда был излишне самостоятельным и неосторожным… с моими вещами. Пора ему ответить.

Моя челюсть упала еще ниже, если это вообще возможно. Он знает имя своего советника? И он назвал его мне?! Имени ведь хватит, чтобы сделать многое, очень многое — в том числе с Высшим. Если раньше я сомневалась, то теперь, начитавшись старинных фолиантов, уже была точно уверена. Да уж, его месть даже изощренней, чем я могла предположить. И хорошо, что она оказалась направлена не на меня. Только вот за что он мстит? Я отдавала себе отчет, что поползновения Советника никак не могли серьезно повлиять на отношение Правителя к нему. Зато являлись отличным поводом, чтобы временно избавиться от неугодного лица, какова бы ни была изначальная причина. Что ж, пусть хоть так, но я послужила повелителю.

Я поежилась и вздохнула. Есть хотелось уже невыносимо.

— И почему не ешь?

Он все — таки читает мои мысли! Я выразительно глянула на единственный стул возле стола, на единственные приборы в его руках и пожала плечами. Он поманил меня пальцем, а когда я подошла, резким движением схватил за руку, посадил на колени и, развернув меня к себе, начал кормить. Уже устав удивляться, благодарно принимала разнообразные кусочки, не глядя на лицо демонюки, находящееся в опасной близости.

— Спасибо… Я наелась.

Демон отложил вилку, но с коленей меня не отпустил. Наоборот, притиснул еще ближе и тихонько, щекоча кожу при каждом выдохе, начал говорить прямо мне на ухо.

— Сегодня после обеда за тобой зайдут и проводят в мой кабинет. Я собираюсь подписать договор с королевством, но хотел бы убедиться, что эти людишки не получат с меня ничего достаточно ценного. А то они как-то слишком возбуждены.

— Но разве ты не сделал договор максимально выгодным для себя?

Недоуменно поднятая бровь. Естественно, демоны составляли договора так, что получали все, что им было нужно и даже больше. Но им было важно, чтобы те, кто решался подписывать с ними хоть какие документы, оказались в наименее выгодных условиях. Дать другим возможность поживиться чем — то ценным? Да никогда. Дело демонской чести! И в королевстве Рюхарш должны были наступить поистине тяжелые времена, чтобы они так рисковали.

Я кивнула. Его Темнейшество продолжал на меня смотреть:

— Я решил не откладывать наши уроки и начать прямо сегодня.

Он же имел в виду мою темную сущность? Но мы не сняли блоки! Как он планирует наши тренировки и…

И тут Правитель меня поцеловал.

Сначала его язык — могу поклясться, раздвоенный! — быстро лизнул мою щеку, губы, подбородок, будто пробуя. Правитель довольно заворчал, плотно прижался к моим губам своими и, слегка надавив, проник языком, чтобы начать там невероятный танец.

Это было упоительно. То жестче, то мягче. Мой рот сминали то со страстью, то с нежностью, посасывали, кусали и тут же зализывали появившиеся капли крови, подчиняя с плотоядным удовольствием. Я вспыхнула, как факел из сухого мха — мгновенно и надолго. У меня горели щеки и уши, я едва удерживалась от стонов и от того, чтобы приникнуть к демону и зарыться руками в его волосы. Мне было невероятно хорошо, но также невероятно страшно. Почувствовала, как отвердели соски и низ живота налился сладкой болью. И когда я начала уже задыхаться, Правитель одним движением снял меня с колен, встал, с силой провел пальцем по нижней губе и удовлетворенно кивнул. Демон вышел, оставив меня совершенно ошеломленной. Но в комнате еще долго витало последнее сказанной им слово:

— Вкусная.

На меня уставились трое весьма возбужденных людей.

Король Рюхарша выделялся благодаря короне, сверкающей на его лысоватой голове и общей дородности, к которой, почему-то, тяготели человеческие правители. В остальном он мало чем отличался от своих советников, или послов — мне их не представили. Примерно одного возраста, в сдержанных серо-голубых костюмах без каких-либо знаков и украшений, эти представители рода человеческого были в данный момент красными, потными и весьма раздраженными. Когда я вошла, они о чем-то бурно спорили между собой и махали бумажными листами. Напряжение в воздухе было практически осязаемым.

Правитель Седьмого Круга выглядел при этом абсолютно безучастным. Он сидел довольно далеко от стола в удобном кресле, напоминающем трон, одетый в сдержанный черный камзол и брюки, в черной же короне. Демон бесстрастно смотрел в окно и не участвовал в разговорах, будто и вовсе не пришел сюда что-либо подписывать. Я догадывалась, что здесь происходило. Благодаря тому, что прочитала совсем недавно про эту методику; все — таки доступ в библиотеку Его Темнейшества оказался одним из лучших событий в моей любознательной жизни. Там хранилось столько закрытых и малоизвестных книг и свитков, описывающих демонов и их традиции, что порой даже я сама сомневалась, что меня стоит выпускать из Круга живой. Методика эта была весьма простая, но действенная, правда, срабатывала всего один раз. Демоны приходили на переговоры, и… ничего не делали. Не отвечали, не комментировали, не говорили. Молча сидели, не обращая внимания на окружающих. Зато другие переговорщики, после первого ступора, начинали говорить и спорить, по нарастающей, уже не имея возможности остановиться, будто они сами друг другу являлись оппонентами. Без магии тоже не обходилось — демоны играючи делали атмосферу нездорово нервозной. Так что, спустя какое-то время, грамотный наблюдатель мог вычленить все сомнения, подводные камни и потенциальные сложности договора, которые в запале выдавали несдержанные переговорщики. Интересно, а кому — нибудь приходило в голову просто сесть молча или вовсе выйти из кабинета?

Раз меня позвали именно в этот момент, Правитель услышал всё, что хотел. Но дальше то что? Темнейший продолжал смотреть в окно. Я — на рюхаршевцев. Они — на меня. Вот демон! Не мог мне заранее объяснить, что я должна делать? Ладно, будем разбираться по ходу общения. Я присела в легком реверансе — хотя это и глупо смотрелось в брюках — и спокойно поздоровалась.

— А вы… — начал, наконец, король и запнулся, нервно покосившись на демона. Понял, что спросить «кто ты такая?» будет невежливым. Не по отношению ко мне, конечно.

— Адвокат Его Темнейшества.

Теперь в глазах людей было не просто настороженное внимание, но откровенный шок. Ну да, никто не слышал, что у демонов могут быть адвокаты, я тоже не слышала. Те сами могли такие контракты составить, что любой законник локти кусал, что не он придумал эти замысловатые комбинации. Ну а что я должна была сказать? «Я полуэльфа, которая случайно получила печать Правителя Седьмого Круга, спасла ему жизнь и теперь учится у него темной магии»? Большего бреда в жизни не слышала. Вот действительно, нет ничего более странного, чем чистая правда. Должность адвоката звучала хотя бы сносно, ничего другого я не успела придумать. Я скосила быстро глаза, но лицо Правителя, как и прежде, было абсолютно бесстрастным.

Зато кто-то перышком погладил меня по щеке.

Фух, одобряет. Еще бы уточнил, зачем я всё — таки понадобилась. Опять способности эмпата? Я быстро прошлась по общему фону — у людей наблюдались усталость, испуг, нервозное ожидание и неверие. Вроде бы, всё нормально. Значит, надо проверять их отношение к самому договору. У меня появилась идея. Уже с большей уверенностью я посмотрела на собравшихся.

— Ну что ж, давайте посмотрим бумаги.

Я села на один из стульев, раз никто не мог позаботиться о маленькой Таралиэль. Вздохнула и стала медленно, чуть ли не по слогам, зачитывать текст договора, не пропуская ни одной запятой. На меня смотрели как на умалишенную, но мне не было дела до их взглядов — важнее была реакция на отдельные пункты. Как бы сильно они не закрывались, на тех моментах, что их волнуют больше всего, неизбежно накатит эмоция. А мы и посмотрим, что там за моменты такие.

По договору, королевству Рюхарш полагалась помощь боевых демонов для защиты от соседей, в течение десяти лет; при этом они свободно располагались на пограничной территории и могли совершать вылазки в сторону противника. Вот Правитель, зараза: ведь, фактически, король дал разрешение демонам порезвиться без всяких скандалов на собственной земле. Да воины Ядра выстроятся в очередь за такую возможность! Взамен, королевство предлагало достаточно крупную денежную компенсацию, добычу Артазанской стали и руку младшей принцессы. Я вспоминала все, что узнала за сегодняшнее утро: действительно, королевство оказалось в достаточно неприятной ситуации. С двух сторон их обложили соседи, а собственной армии и авторитета не хватало на то, чтобы отбиться. Фактически, стоял вопрос об уничтожении самого Рюхарша, потому то они в отчаянии обратились к демонам Седьмого Круга. А ведь знали, к кому обращаться. Именно этот Круг интересовала Артазанская сталь, уникальная тем, что не требовала дополнительной обработки металла и каких-либо примесей, при том она была невероятно прочной, достаточно, чтобы на полосочки легко разрезать даже высших врагов. Интересно, мы готовимся к войне? От этого мысленного «мы» я мысленно же сглотнула.

За такой чудесный бонус Правитель вполне мог согласиться отправить своих воинов в помощь. Что ему десять лет? На пару вдохов. А стали за это время можно было добыть в достаточном количестве. И парней помоложе, да несдержанней сплавить куда подальше. Что ж, здесь все было в порядке — у демона явно больше пользы от этого договора, честь не страдает. В чем же подвох? И когда я дошла до вполне невинной фразы «высочайшей милостью Его Темнейшества допускается возможность использования в данном договоре основных законов королевства Рюхарш», я вздрогнула. Настолько у всех троих в их ментальном фоне проявилось вожделение и страх. С виду все было как прежде; но мне то теперь люди напоминали собак, внезапно увидевших кусок вожделенного мяса и пускающих на него слюну. Я, ничем не выдав себя, спокойно дочитала до конца. И взяла небольшую паузу на раздумья.

Что же было во всем этом? Я просматривала снова договор, попутно вытаскивая из памяти все то, что знала о законах человеческих королевств. Наконец, я поняла. Возможность отмены условий договора «…в связи с существенно изменившимися обстоятельствами, неизвестными на момент сделки». Невероятно. Они действительно планировали обдурить Верховного? Разве не понимали, что если демон почувствует, что его обманывают, неважно, сколько лет пройдет — а он почувствует, Тьма меня раздери, — ему будет проще обратить обещанную помощь против рюхаршевцев же и снести королевство с лица планеты. Глупцы! Стоит ли их спасать? Я вздохнула. Этих может и не стоило, но пострадает слишком много народа. Лучше попробовать сейчас, в процессе подписания, исправить всё так, чтобы у людей не осталось возможностей для глупости.

— Прекрасный договор — сказала я спокойно, попутно отправляя демонюке мысленную просьбу не торопиться и не убивать никого пока — Единственное, как адвокат Его Темнейшества, я бы посоветовала ему изменить пару фраз на более точные, дабы потом не было сомнений в той или иной формулировке.

Король и его приближенные расслабились. Преждевременно, однако.

— Как известно, сделка не может быть отменена, даже если у сторон сделки внезапно поменялись планы — это не является достаточной причиной. И отмена возможна только на основании изменившихся обстоятельств. Если я не ошибаюсь, законы вашего государства достаточно точно устанавливают перечень подобных оснований. В демонской практике подобного нет, любое промедление воспринимается как оскорбление. Но демоны могут допускать — при желании — использование ваших законов, что собственно и прописано в контракте высочайшей милостью Его Темнейшества. Так вот, единственный пункт из этого перечня внезапно изменившихся обстоятельств, который вы можете не знать на момент заключения сделки, является скорая болезнь или смерть лица, упомянутого где — либо в договоре. В нашем случае, это принцесса. Это весьма важный пункт, не так ли? Он и даст вам, в случае чего, возможность попытаться отказаться от договора. Нет нет, не надо так на меня смотреть, я уверена что вы и не думали о таком. — Я холодно улыбнулась рюхаршевцам. — Я лишь хочу, дабы не навредить принципу устойчивости договорного оборота, заранее учесть эти нюансы.

Фух. Высказалась. Интересно, привыкну когда-нибудь к волнам ненависти, которые так часто захлестывают моих противников? Но ничего другого не заслуживали те, кто готов был убить свою принцессу и на этом основании потребовать полностью расторгнуть договор, как бы абсурдно это не звучало. Потому что болезнь принцессы и её дальнейшая смерть как раз и могли стать являлась тем «существенно изменившимися обстоятельствами» и позволяла претендовать на отказ от обязательств не только касательно её брака, но и всех остальных соглашений. Скорее всего, король и советники планировали получить демонскую помощь, устрашить противников, а спустя какое-то время потихоньку соскользнуть с крючка и существенно сократить срок действия договора.

Я уставилась в окно, как и повелитель, не глядя на посеревшие лица. Если демон решит убить их, он будет в своем праве. Зато не погибнут невинные. Пойти на попятный и вовсе отказаться от невыгодных условий рюхаршевцы сейчас не могли — они были инициаторами сделки. Темнейший молча встал, подошел к двери, которая мгновенно распахнулась и повернул ко мне голову. Повинуясь безмолвному знаку я слезла со стула и мы вышли.

Договор Правитель все — таки подписал. После смерти одного из советников, который, как выяснилось, и посоветовал эту махинацию, подписание прошло легко, я бы даже сказала с определенным задором. Естественно, все сомнительные пункты были исключены, еще более естественно, что после подписания все представители Рюхарша отбыли навстречу собственному будущему. А в Седьмом замке продолжались приемы и балы — если уж демоны решались выбраться из собственного гнезда, делали они это с размахом, стараясь использовать все мало — мальские возможности надавить на кого-то или получить выгоду.

Я отслеживала эмоции присутствующих каждый день и вечер, но, к сожалению, мое эмоциональное здоровье ни проверить, ни подправить было некому. Ночью я не спала — мучилась неизвестностью и сомнениями. Каждое утро было наполнено негой, и рассказами про темную сущность, больше похожими на обольщение, чем на занятие. Я таяла, а потом горела, потому что после рассказов демонюка проводил еще один небольшой «урок». И это оставляло меня в таких растрепанных чувствах, что я едва воспринимала действительность, когда приходила на прием, когда снова встречалась с его то насмешливым, то холодным взглядом, чувствовала ментальные прикосновения и легкое «Тшшш», бывшее для меня самым сексуальным мысленным звуком на свете.

Сегодня вечером Правитель давал последний бал, на который я пришла настолько взвинченной, что просто удивительно, что у меня еще получалось выполнять свои обязательства. Я уже мечтала о возвращении в Седьмой Круг, а пока любовалась из своей ниши фееричным представлением, что сделали по заказу Правителя. В центре зала клубился огромный шар из Тьмы, символизирующий Ядро. Внезапно, с торжественной музыкой он распался на несколько долей. Часть взметнулась вверх и превратилась в темное небо с яркими звездами. Часть превратилась в мрачные пейзажи ядерных гор и хвойных лесов северных Кругов. Еще несколько загорелись ярким пламенем, освещающим чуть затемненный зал. Но самой большой неожиданностью стала расплывшаяся практически по всему полу невообразимая по своей жизненности текущая лава.

— Нравится? — произнес низкий вибрирующий голос возле уха.

— Очень — пошептала я, не отрывая глаз от огненной реки

В моем убежище стало неожиданно тесно от присутствия Верховного. Я почувствовала прикосновение сухой, горячей ладони на своей обнаженной спине — все это время фасон моих нарядов не менялся, разнообразием отличались только цвет и материал — и задрожала от накатившего вожделения. А когда на месте рук оказались губы и пробежались легкими поцелуями по моему позвоночнику, прикусив возле самого края платья, я не выдержала, застонала и немного откинулась, сдаваясь на милость победителю.

«Тшшш» — раздалось в моей голове. А вслух демон хрипло произнес, все еще касаясь моего уха.

— Сегодня.

Он в то же мгновение покинул меня, а я осталась стоять, сжимая в дрожащих руках бокал так крепко, будто это была последняя опора в моей жизни. Я вздохнула и попыталась прийти в себя. Надо было отвлечься. Надо! Спасение пришло в виде знакомой фигуры на другом конце зала. Сухр кого-то высматривал и я очень надеялась, что меня; я давно не видела никого из близких.

— Отец! — я широко улыбнулась и поспешила к Тараэру — Как я тебя рада видеть! Ты занят? Или пришел ради встречи со мной?

— Пришел проверить слухи. И, похоже, они не врут — сухр многозначительно и насмешливо посмотрел на меня, подняв бровь. Вот если бы я не знала точно, кто такой мой папочка, подумала бы, что они с Правителем близкие родственники — уж очень похожи у них выражения лица — Кажется, ты так и не вняла моим предупреждениям.

— У меня не было выбора — я пожала плечами и посмотрела в сторону Правителя.

— Или ты не хотела его делать?

— Или я не хотела его делать — согласно кивнула головой. Я рассказала ему последние новости, клятвенно пообещала, что буду и дальше держать его в курсе ситуации и как только будет возможность, приеду в гости. На этом наше общение закончилось — пристальное внимание окружающих нам было без надобности.

Я прохаживалась по залу, время от времени проверяя эмоции отдельных существ, но мой взгляд постоянно возвращался к трону. Мне же не послышалось? Почувствовала, как руки стали дрожать. Я уже собиралась отвернуться от демона и спрятаться где-нибудь в другом конце помещения, как вдруг увидела подходящую к трону… себя?!

Точнее, лучшую версию себя. Высокая демоница невероятной красоты, немного на меня похожая, но со светящейся алебастровой кожей, вьющимися до бедер черными волосами, пухлыми губами и огромным бюстом, выпирающим из идентичного с моим декольте. Даже низ платья вопреки демоской моде прикрывал явно совершенные ноги. Я скривилась — кажется, кто-то из портных излишне расстарался. И кто-то из Высших тоже: так быстро подобрать типаж, который по их мнению привлечет внимание повелителя стоило больших хлопот. И задумка удалась. Правитель хищно наклонился вперед и вперился взглядом в нахалку.

Тьма. Как там говорят люди? Совет да любовь? Я с тоской подумала, какую прекрасную пару они составят, и чисто по привычке проверила эмоциональный фон демоницы.

Дичайший страх, от которого даже я задохнулась. Серьезно?!

Еще раз, уже внимательней, считала демоницу. Ужас и смиренная обреченность. Так чувствуют себя только те, кого обстоятельства заставили пойти на смертельный риск. То есть ее вынудили для чего-то привлечь демона, и это могло быть что угодно — от попытки заключить выгодную сделку до покушения. Что делать? Если я сейчас предупрежу демона, то он взбесится, но его злость будет направлена на демоницу и тем самым он спугнет зачинщика. А у самой красотки вряд ли есть какая-либо вразумительная информация, пытай её или не пытай. Лучше уж попробовать найти того, кому принадлежит эта задумка. Я прикрыла глаза, сосредоточилась и на пределе сил погрузилась в эмоции окружающих. В мою голову как-будто врезалась кувалда, я едва сдержалась чтобы не сжать виски и не застонать в голос. Слишком много всего: похоть, гнев, зависть, ненависть, жажда наживы, ярость… Дикая смесь раздирала мое сознание на части.

Торжество.

Я выдохнула и тихонько потянулась к тонкому шлейфу. Торжество и чувство превосходства.

Открыла глаза и посмотрела на того демона, что их испытывает.

Это он. Косится на Правителя и разыгрывающуюся перед ним сцену, и глаза его горят нескрываемым триумфом.

Что же ты задумал такого, что вызвало столь бурное ликование? Убийство? Или просто захотел поживиться чужим богатством? Но не время размышлять над причинами, надо действовать. Подав знак охране, чтобы были настороже, я двинулась осторожно к Высшему, будучи уверенной, что мне удасться совладать с ситуацией.

Но моим планам не суждено было осуществиться. Незнакомый демон резко развернулся, ведомый звериным чутьем, посмотрел на меня и всё понял. А я поняла, что у меня не осталось времени. Чтобы хоть как-то описать ситуацию и предупредить Правителя, я послала тому предупреждающий образ демоницы в "моем" платье и этого Высшего, усиленный чувством опасности. И это все, что я успела сделать. Дальнейшие события происходили очень быстро.

Предатель оказался возле меня, пихнул в мгновенно созданный портал — ни я, ни охрана не успели даже среагировать. Через секунду я уже падала на грязный каменный пол в незнакомой комнате. Я обратилась, но боевая ипостась мне ничем не могла помочь — я не чувствовала Тьму в этом помещении и не могла её призвать. Видимо, комната была экранирована. Для Правителя это не представляло бы проблемы, для меня означало потерю единственного шанса на спасение. На меня надвигался демон в своем истинном, довольно уродливом, обличии, его черные глаза полыхали бешенством и жаждой смерти. Моей смерти.

Я попыталась увернуться от мощных рук с когтями, но только беспомощно повисла, хрипя и болтая ногами в метре над полом, когда он схватил меня за щею и поднял, для надежности придерживая отросшими волосами. Хвост, крылья — все было мгновенно блокировано, а затем взбешенный Высший просто зашвырнул меня через всю комнату. Я ударилась о каменную кладку и почувствовала хруст и сильную боль в районе лопатки.

Значит, одно крыло сломано, теперь и улететь не смогу.

— Он все равно тебя найдет — прохрипела я чужим голосом

— Найдет. Но спасти тебя не успеет.

Демон бросился ко мне. Я хотела попробовать призыв, что сработал однажды, но не успела и этого — когти чужака полоснули по груди, вскрывая грудную клетку, а затем распороли горло. Я чувствовала, как хлынула кровь, унося с собой мою силу и жизнь.

Неужели так все и закончится?

Внезапно, что-то отшвырнуло моего убийцу. Правитель. Он взревел, увидев в каком я состоянии, но не стал тратить время на уничтожение наглеца, посмевшего расправиться с его игрушкой — того увела появившаяся тут же стража. Жить мне оставалось считанные секунды; из-за половинчатости я не могла восстанавливаться также быстро, как демоны и сухры, и просто погибала от потери крови. Правитель вспорол когтем свое запястье и прижал его к моему рту.

— Пей — прорычал он.

Я сделала глоток, закашлялась, но, понукаемая злющим демонюкой, старательно глотала живительную жидкость. Меня наградили высшей ценностью, что обладают Верховные. Без сомнений и промедления. Кровью, смешанной с самой Тьмой. Я подумала о том, как странно устроены наши миры: демонская кровь была способна вылечить даже от смертельных ран, а светлая кровь эльфов давала демонам невероятную силу.

Я чувствовала, как затягиваются мои раны, как восстанавливается горло и легкие, как перестает идти кровь, а темная пелена, уже, практически, поглотившая меня, отступает. Снова жива. И в который раз мне следует быть благодарной. Да, всё, что происходит со мной опасного последнее время, связано с этим демоном — но спасать то он не отказывается.

— Спасибо — я прошептала, все еще опасаясь использовать связки в полную силу.

Демон посмотрел на меня, будто пытаясь что-то понять, вздохнул, поднял на руки и открыл портал прямо в мою комнату.

Ведомые молчаливому указанию, в комнате тут же засуетились бесовки — две бросились в ванную; видимо, чтобы быть готовыми отмывать мое окровавленное тело. Две уже расстилали кровать. Правитель осторожно усадил меня на кресло и сжал мое плечо:

— Я скоро вернусь. Мне надо отдать распоряжения и поговорить кое с кем, — Судя по его исказившемуся лицу, я не сомневалась, кто будут те двое, с кем он собирался разговаривать. — А когда я вернусь, ты будешь ждать меня.

Глава 11

Невыполнение демонских просьб и приказов, согласно канону какого-то дремучего года, настолько дремучего, что не помнил никто из ныне живущих — да и мертвых уже не о чем было спрашивать — каралось многократной смертью. Высший Гаэр, известный при жизни не по собственному имени, естественно, а по званию "Могильная Яма», этот канон пару тысячелетий назад уточнил и дополнил. Наглеца было необходимо утопить, затем оживить, применить к нему два пыточных набора — номер два и номер одиннадцать — затем немного поработать с ним остро заточенной пилой и, после очередного оживления, сжечь. А пепел развеять.

Мой демон труды Гаэра то ли не читал, то ли решил проигнорировать, так что, несмотря на то, что после событий этого вечера я уснула, не дождавшись Его Темнейшество, убивать и тревожить не стал. Я только услышала среди ночи ехидный смешок — меня подняли, перенесли куда-то и положили на кровать, дав возможность снова провалиться в глубокий сон без сновидений.

Утро — а может день или вечер — началось с такого же смешка. Я открыла глаза и уставилась на лежащего рядом демонюку. На нем уже не было короны, да и вообще — я скосила глаза вниз и моментально покраснела — ничего не было. Чтобы немного прийти в себя, я осмотрелась. В этой комнате я в первый раз, но, судя по роскоши темных, переливающихся драгоценностями панелей, глянцевому мраморному полу и величине кровати, мы находились в самом сердце замка Правителя Седьмого Круга — в его спальне. Я прикусила губу и снова посмотрела на демона, который лежал молча и неподвижно, лишь время от времени поглядывая на меня темными глазами с разгорающимся пламенем. Я была невинной, но не наивной, и понимала, что значит такой взгляд. Конечно, стать любовницей Верховного не было пределом моих мечтаний с детства; мои желания всегда лежали в области закона: в наших мирах не обязательно было становиться чьей-то женой или содержанкой, чтобы выжить. Особенно это касалось магов или тех, кто овладел какой-либо профессией. Но Правитель был единственным, кто вызывал во мне такие чувства — жаркого томления, предвкушения и страстного желания. Потому я даже не думала, чтобы отказаться.

Но вот что я могу ему предложить? Чтобы не наскучить за одну ночь? Этот демон уже жил сотни лет; у него были тысячи любовниц и три жены, все — страстные и опытные демоницы.

Я же была абсолютно неопытна. Мой козырь — половина крови светлых эльфов, делающая мою невинность лакомым кусочком для темных и дающая им какую-то необыкновенную энергию — был не столь уж уникальным, с учетом возможностей Правителя. И потом…

Тут я поняла, что слишком долго думала. Потому как демонюка недовольно вздохнул, рыкнул и быстро подмял меня под себя, отрезая от окружающего мира и моих собственных мыслей.

Мы остались вдвоем. Его губы покрывали мое лицо поцелуями, пальцы оттягивали мои волосы, заставляя откинуть голову, и давая доступ к шее, которую тоже, не пропуская ни единого сантиметра, целовали, лизали, кусали и гладили. Я почувствовала, как наливается твердостью символ его желания, как жадные горячие руки мнут тонкую ткань сорочки и она расходится с тихим треском. Демон немного отстранился от меня, охватывая взглядом изогнувшееся в желании тело: налившуюся грудь, плоский живот, сведенные в смущении бедра и с рыком принялся выцеловывать и вылизывать каждый открывшийся кусочек. Воздух с хрипом вырывался сквозь мои стиснутые зубы; но когда его губы сошлись на моих сосках, а потом проложили влажную дорожку к пупку, я перестала сдерживаться и громко застонала. Демон содрогнулся, усилил натиск и прошептал:

— Тара… Тара сарде…

Он вдавливал свои губы и пальцы в мою плоть, будто пытаясь оставить пожизненный след на коже; внюхивался во все выемки и довольно урчал. Он не давал мне пошевелиться, а когда я потянулась в жаждущем жесте к его груди, желая хоть немного прикоснуться к восхитительной коже и бугрящимся мышцам, покачал головой, оторвал кусок простыни, и, задрав мои руки, ловко привязал их к изголовью кровати.

— Не сейчас. Иначе…

Что — то было в этом, когда огромный, сильный мужчина сходит с ума от желания к тебе, не может сдерживаться и, одновременно, боится навредить. Демон продолжал целовать мой живот, ноги, мял и царапал бедра, стараясь не прикасаться к средоточию моего огня. Я стонала в открытую, извивалась и пыталась уже раздвинуть колени, которые Правитель придерживал то ногами, то рукой; соблазняемая и соблазняющая. Внутри меня всё болело от неудовлетворенной страсти, я едва сдерживалась, чтобы не начать умолять его завершить начатое, не прерывать ему то удовольствие, которое он испытывал, познавая меня полностью. Наконец, демон поднялся, впился в мои губы еще более голодным поцелуем, рывком развел ноги и, слегка задержавшись на нежных складочках, одним движением вошел, прорывая преграду, и замер, давая мне время привыкнуть к себе.

Довольно сильная боль слегка отрезвила меня. Я смотрела на прекрасное лицо Правителя, одновременно жесткое и страстное сейчас, на капли пота, украшающие совершенный лоб и тело. Я чувствовала, как что-то жаркое, тягучее переливается из меня в него, через наши сомкнутые тела, видела как еще сильнее чернеют полузакрытые от удовольствия и притока силы глаза, как каменеет тело, в последней остановке перед падением в бездну. Боль прошла так же быстро, как и появилась. И единственное, что мне сейчас хотелось, это чтобы чувство невероятной наполненности, которое я испытывала, продолжалось бесконечно. Я всхлипнула и качнула бедрами вперед.

Большего разрешения демону не надо было.

Мы сошли с ума. Он вбивался в мое тело со страстью и энергией дикого зверя, выкручивая ноги и терзая грудь. В какой-то момент путы перестали меня держать, и я с силой прижала его к себе, стараясь раствориться в нем без остатка, царапая его спину отросшими ногтями и шепча страстные призывы. Я чувствовала, как меня до краев наполняет демонская сила, как бьется в экстазе моя темная сущность, как пытается вырваться боевая ипостась — и, будучи сдержанной ревом Повелителя, затихает, давая возможность слабому эльфийскому телу получить удовольствие сполна. Я изгибалась, кричала и металась по кровати, а когда почувствовала, что еще немного, и взорвусь, полностью открыла все свои эмоциональные блоки, с подозрительной легкостью сорвала демонские заслоны и отдала ему все то, что я чувствовала, усиленное стократ, получая во много раз больше: болезненное желание, удовольствие, страсть, нежность, радость обладания, счастье быть вместе. И тогда меня поглотил взрыв, унося в волны бесконечного удовольствия, в котором билось мое тело и душа. Демон захрипел, последними мощными движениями излился в меня и протяжно застонал, выпивая до конца мои чувства и отдавая свои. Обессиленная, прежде чем провалиться в долгий восстанавливающий сон, я услышала на грани сознания удовлетворенный смешок. А потом меня обхватили руками и ногами, создав тем самым преграду для холода и любой опасности и прошептали тихонько на ухо:

— Спи.

— Тара вернулась, Тара вернулась!

Сидела и распевала на своей кровати улыбающаяся Синь. Она изменилась за время моего отсутствия: ушла меланхолия, свойственная вампирам двадцатого года жизни, девушка смыла, наконец, жуткий макияж, открыв невероятно красивое лицо. Она также сменила обычные широкие балахоны на вполне симпатичный брючный комплект из черной замши в охотничьем стиле, потрясающе сидящий на ее совершенной фигуре. Из писем я знала, что друзья продолжали подрабатывать наемниками, и теперь подруге пришлось взять на себя мою роль. И ей это успешно удавалось; вот только адвоката, если бы они попались, пришлось бы искать в коллегии.

Порывисто обняла подругу:

— Си, я ужасно соскучилась.

Уже прошли первые минуты шока, когда я появилась прямо в клубах Тьмы в нашей комнате. Демонюка заявил, что только так и будет безопасно, и не позволил воспользоваться общим порталом. На территории Академии мне действительно ничего не угрожало. А дальше хода не было; я и так с трудом уговорила Правителя отпустить меня на несколько дней, мотивируя это необходимостью поговорить с ректором про объединение сущностей. Он искренне недоумевал, как это у меня могут быть какие-то желания, кроме того, что сидеть у его ног и смотреть на него с обожанием. Ну ладно, я так никогда, конечно, и не сидела — уж слишком живо до сих пор стояла у меня перед глазами сцена с демоницами, целующими его сапоги. Но с обожанием смотреть была согласна. Наедине. Когда у меня вообще были силы держать глаза открытыми.

Если честно, мне нужна была небольшая передышка. Этот месяц был настолько невероятен, что я потеряла всякий рассудок и способность здраво рассуждать. Я стала объектом для исследований; и сама превратилась в дотошного ученого, открывающего неизвестную страну. Со свойственным мне любопытством и жаждой, я погружалась все глубже в новый для себя предмет; позволяла окутать себя крепкими путами влечения и инстинктов. Я изучала собственные реакции и возможности; училась дарить наслаждение и раскрывала собственную чувственность. Устанавливала границы и тут же игнорировала их, под руководством довольного наставника. Я запомнила на вкус и запах каждую часть демонского тела, каждую точку, прикосновение к которой его возбуждало. Для нас не существовало запретов или неловкости: ни мне, ни уж тем более демону, не были свойственны сдержанность и закрытость. Он постоянно удивлял меня, то даря невероятную нежность, то проводя по всем граням боли. И каждую ночь, а иногда и день, мы теряли себя по отдельности, объединяя свои сущности, открывая друг другу не только тела, но и все свои эмоции и чувства, обмениваясь энергией. Похоже, моя эмоциональность сделалась источником эмоций и для него. Демону больше не было скучно. А светлая сила, что я могла отдавать, ничуть не померкла; напротив, иногда мне казалось, что ее поток стал еще мощнее. Тьма же, что проникла в меня окончательно в момент снятия блоков с моей темной сущности, подпитывалась от демона и находилась в постоянном довольстве и умиротворении. И, будто всего этого было мало, мужчина неоднократно давал мне право на собственную кровь, усиливающую мои физические возможности и сам не раз, и не два прикусывал до сладких капель отросшими клыками мою шею, шепча ту фразу, что я услышала от него в первую ночь.

«Тара Сарде»

Моя Тара. Моя жизнь.

Задавалась ли я вопросом, как надолго хватит его страсти и желания? Нет. Я была реалистом и понимала, что все это не может продолжаться бесконечно. Но ведь и мы не будем вечно жить, так зачем переживать?

Стоило ли думать заранее, как больно мне будет и как тяжело? Нет. Я не хотела, чтобы в моей душе заранее поселился страх и сожаление, и потому плыла по течению, наслаждаясь тем, что я получала и отдавала.

Я рассказала об этом лучшей подруге — единственной подруге — потому что уже не могла держать это в себе. Мне нужно было разделить с кем то радость и осознание, чуть уменьшить распирающий меня восторг и страх. Понимая, что как только мы сообщим о моем появлении друзьям и ректору, у меня уже не будет времени на нормальные разговоры, я вывалила на Синь, без интимных, конечно, подробностей, всю историю, что не могла описать в письмах. Конечно, я не обошла вниманием и мою темную сущность, и то, как мне удавалось все лучше управлять потоками Тьмы и темными заклинаниями, как, благодаря близости то ли к Ядру, то ли к темному Правителю, я становилась все сильнее.

Синь внимательно слушала, кивала и задавала уточняющие вопросы. Я немного побаивалась её осуждения — не то, чтобы я думала, что меня было за что осуждать, но все таки подруга была достаточно консервативна, а мне хотелось приятия новой ситуации от близких мне людей. Вон, даже отец, ничуть не обеспокоенный моральной стороной вопроса, был не слишком доволен моим выбором. Это он переживал так за меня, в своей манере. Синь дослушала меня до конца, а затем задала всего один вопрос:

— Скажи, ты счастлива сейчас?

— Да

— Значит, все правильно делаешь. Тара, с нами в любую секунду может произойти всё, что угодно — жизнь в наших мирах слишком непредсказуемая штука. И стоит ли закрываться от тех возможностей, что дарит тебе судьба?

Я благодарна улыбнулась ей и, вспомнив, наконец, о важном, воскликнула:

— Я же привезла тебе подарок!

И вытащила из сумки толстенную книгу.

Глаза Синь зажглись:

— Это…

— Гримуар, да. Теперь он твой.

— И в нем… — голос друидки сорвался от восторга.

— Всё, что Его Темнейшество разрешил вытащить из своей библиотеки.

Она счастливо завизжала так, что в нашей комнате чуть не вылетели стекла и прижала бесценную вещь к груди. Я её понимала — у меня теперь появился такой же, и именно это для нас, магов, было наивысшей ценностью. Никакие богатства и драгоценности не шли в сравнение с этой редчайшей вещью. А с учетом сведений, которые мне туда удалось переписать, так и вовсе бесценной. Я бы с удовольствием сделала подобный подарок и Асаласу, но у Правителя не нашлось ничего для чисто светлых — все книги были запечатаны Тьмой.

Гримуар — это персональный дневник мага, который мало того, что был защищен от любых других существ, кто попытался бы его открыть, но и обладал рядом других свойств: сведения, в нем записанные либо никогда не забывались, либо легко воспроизводились. Они не могли принести вреда владельцу — если и было что потенциально вредное, это просто не отображалось. Не стирались, их невозможно было уничтожить — как и само хранилище. А еще, если гримуар был украден или потерян, его хозяин мог бы легко его найти и вернуть. Такая книга стоила очень дорого, баснословно дорого и завязывалась с помощью определенного ритуала на конкретное лицо. Синь не знала, когда высылала мне волос в последнем письме, зачем я его потребовала, но теперь понимающе кивала и гладила свою новую прелесть. Демон, правда, удивился, когда я попросила вместо драгоценностей, которыми он порывался меня осыпать — ну где бы я в ни ходила? в спальне? в Академии? — два гримуара, заготовки для которых я увидела на полках библиотеки, и не могла больше ни о чем думать. Но с обычным смешком дал мне их выбрать, а драгоценностями потом все — таки осыпал. В прямом смысле слова. И я их действительно носила в спальне, надевая, по велению демонюки, вместо сорочки.

В гримуары записывали известные, малоизвестные и собственноручно придуманные магические процедуры и заклинания. При определенной сноровке, их даже можно было туда переносить с помощью заклинания — с другими тетрадями это бы не получилось. Самый известный на данный момент гримуар Сардалиэля хранился в Пресветлых Покоях — храме всех эльфов — в мире Грез и представлял собой реликвию, с магической точки зрения. В нем содержалась система подготовки магов, требующая длительных и непростых упражнений, но обещающая в случае успеха беспредельную магическую власть. Встречалось немало практикующих магов, для которых этот труд — настоящая священная книга. Что удивительно, потому что ни один из этих магов не мог его прочитать, так как владелец гримуара давно умер и не передал права на владение ни своему роду, ни своей расе. Так что утверждение, что благодаря этой книге научиться магии может любой, даже рожденный без магических способностей, если только ему не случалось менять единожды обретённую веру, было спорным.

Мы наговорились только когда наступила ночь. А потом позвали, наконец, друзей. Им я выдала гораздо более сдержанную и сокращенную версию событий, тем более что Асалас и так пытливо в меня всматривался и недовольно хмурился:

— Ты… навсегда вернулась? — спросил меня эльф.

— Нет — помотала головой — на несколько дней. Мое… обучение еще не закончено. Но мне надо поговорить с ректором — я пока не нашла более менее адекватной информации, как мне объединить сущности. А он когда — то обещал помочь.

— А ты уверена, что их стоит объединять? Я знаю, что многие так и живут с разделенной силой.

— Но не тогда, когда они равны. Понимаешь, я вполне неплохо чувствую себя и так, ты прав, но только пока не возникает конфликт интересов Тьмы и Света; из-за противоречивых заклинаний или моих неверных действий. И тогда уже мое сознание никак не может остановить потоки сил и происходит… в общем, ничего хорошего не происходит.

Я не стала упоминать, что последний такой «конфликт интересов» стоил повелителю одной из крыш на башне. Я тогда ужасно испугалась, что могла навредить кому-то, да и вообще, это было против моих принципов — разрушать чужую собственность. Но демонюка только посмеялся:

— Моим дармоедам полезно поработать.

— Таралиэль, а когда ты вернешься насовсем? — вернул меня к действительности Глак.

Три пары глаз с ожиданием смотрели на меня. Синь сделала вид, что ужасно увлечена чем-то происходящем снаружи. Жаль, у меня не было возможности чем-нибудь увлечься. Да и ответа особо не было. Я смутилась:

— Я… не знаю. Когда смогу…. Давайте лучше расскажу вам о демонских замках…

А вот Туман Виру подобных вопросов не задавал. Видимо, потому что видел гораздо больше, чем ему рассказывали. Он лишь удивленно цокал, обходя меня вокруг, разглядывая полностью снятые блоки и запреты и чувствуя силу, которая накатывала на меня волнами.

— Покажешь, что умеешь? — попросил он как мальчишка, увидевший мага в первый раз.

Я рассмеялась и вызвала Тьму. Вытянула ее в осязаемую ленту, завернула клубами дыма вокруг ног — никаких дешевых эффектов, это была именно Тьма, враждебная к любому вторжению в мое личное пространство, а не магическая иллюзия, что демонстрировали фокусники — а потом осторожно ступила на упругий ковер и позволила поднять себя на небольшую высоту. Втянула его, с легкостью обернулась, подвисла под потолком, едва шевеля крыльями, и, надеясь что ректор поймет мою задумку, кинула в него за мгновение созданное огненное копье. Ректор понял и выставил щит, подняв большой палец вверх — копье действительно получилось мощным. Я вернулась в обычное состояние, затем осторожно — это действо мне еще не слишком давалось — призвала Свет, обернула его прозрачным тонким коконом вокруг себя и аккуратна напылила сверху темное заклинание. Кокон засеребрился и стал, будто, плотнее, покрывшись защитными рунами. Такую поверхность не смогли пробить бы даже Высшие демоны; Правитель потратил немало времени на то, чтобы я овладела им в совершенстве. В глазах Тумана Виру — да и в его эмоциях — любопытство сменилось восхищением; и оно усилилось, когда он почувствовал, как я внушаю ему благодарность за это восхищение и за все то, что он для меня сделал.

Эта демонстрация способностей выглядела так, будто мне легко и просто давались сложнейшие энергетические потоки и заклинания. А по факту за ней стояли не только годы теоретического изучения материала, но и тяжелейший месяц практики с суровым учителем. Я жаловалась, что демон на меня не обращает внимания и ничему не учит? Сейчас я готова была жаловаться, что он вовсе не оставляет меня в покое. Все то время, что мы проводили вне спальни, я то сидела в библиотеке, то отрабатывала самостоятельно задания, то училась под присмотром самого непримиримого воспитателя из всех возможных.

— Каждая ошибка — твоя смерть, Таррралиэль — ругал меня демон, если что не получалось и… наказывал. Наказания он понимал своеобразно: то мог зацеловать до бессознательного состояния, но в тот момент, что я умоляла его продолжить начатое — уходил. То обращался в боевую ипостась и за каждое неверное движение больно хлестал хвостом, возвращая на исходную позицию или помогая изменить положение рук и ног на единственно правильное. Удивительно, что до пыток не дошел; хотя, если бы я, полагаю, оказалась полной идиоткой, пытки имели бы место.

— Что ж, я вижу, ты вполне готова. Пошли за мной в кабинет — записи я оставил там — удовлетворенно сказал ректор и проводил меня по коридору.

Мы снова сидели в знакомой комнате. Удивительно, прошло всего несколько месяцев с моего последнего посещения — а мне казалось, что целая жизнь. Может быть, из-за событий, что закрутили меня в сумасшедшем водовороте; может, изменилась я сама. Я села на привычное место и приготовилась слушать:

«… есть маги, что сумели призвать две противоположные сущности; два антагониста, что борются друг с другом и не дают друг другу жизни; две силы, вступающих в битву. Этим магам следует отказаться от смирения и усмирения; им следует договориться с собой и своими силами; им следует помирить свои сущности и научиться владеть ими одновременно. И пусть вызовут они для этого обе сущности, пусть дадут им возможность проявить себя во всей красе, пусть позволят биться до потери сознания, а потом призовут их к порядку и смешают в одной чаше, испив её до самого дна»

— Как то все… иносказательно. И что вы думаете, как это можно применить?

— Полагаю, что речь идет о внешних силах, а не о тех, что внутри тебя. Необходимо найти внешние источники и направить их на твои собственные ресурсы. А потом сознательно объединить потоки сил. Я записал для тебя заклинания объединения отталкивающихся потоков — сложно сказать, насколько это может сработать именно в данном случае, но ничего другого не существует.

Но только кто или что должно было бы стать источниками темной и светлой силы? Чистый Свет и Тьма? Справлюсь ли я с ними одновременно? Одно дело, когда я выпускаю их энергию из себя и вполне могу ее контролировать. Другое дело, когда две противоборствующие энергии будут призваны в одно место… Следует посоветоваться с демоном.

Я кивнула и поблагодарила ректора.

— Я так понимаю, моя помощь в объединении не нужна?

— Думаю, нет.

— А что будешь делать с экзаменами и дипломом?

— Доучиваться, конечно — я с удивлением посмотрела на л`эрта — мне придется потрудиться и сдать какие-то предметы в ускоренном режиме, или, может, чуть позже взять небольшой перерыв, но я не хочу, чтобы мои знания ограничивались только собственной силой и знакомыми заклинаниями.

А мое существование — демонской постелью.

Но это я вслух не произнесла.

В замок я вернулась точно в условленное время — попробовала бы я не вернуться, когда портал открылся под моими ногами. Я отпрыгнула от провала, быстро схватила сумку с вещами, кинула туда последние записи и, зажмурившись, шагнула прямо в серебрящееся пятно. Но и за эти несколько секунд промедления была наказана. Демон содрал все, что на мне было, подхватил под бедра, прижал к стене и тут же наглядно объяснил, что он думает о моей «задержке» и отлучке в целом. А потом еще раз объяснил на кровати.

— Я тоже соскучилась, — прошептала тихонько

Демон довольно хмыкнул, промолчав, вытянулся на нашей постели и расслабился, прикрыв глаза. Я лежала на его плече, тихонько перебирала волосы и плыла на волнах спокойствия и неги.

С первой же ночи меня поселили в покоях Правителя. Их, правда, в срочном порядке, перестроили. Добавили еще один кабинет — для меня, вторую гардеробную, расширили гостиную и ванную комнату и даже прорубили окна в спальне. Все это время я ловила отголоски удивления, даже шока — нет, явно никто бы высказаться не рискнул, но мне не представляло сложности считывать даже самые тщательно скрываемые эмоции. И я их понимала. У демонов не было привычки жить с кем-то; и любовниц, и жен селили в других покоях, не стремясь разделить с ними каждую ночь или день. Но я не пыталась прояснить ситуацию или расспросить Правителя — если он считал нужным менять традиции, пусть даже на короткое время, он был в своем праве.

Сегодня ощущала в замке оживление. Похоже, демон принимал гостей. Я, собственно, не рассчитывала присутствовать на приемах, поскольку после первого раза меня больше не приглашали — то ли их не было, то ли демон не считал это нужным — и потому совершенно спокойно валялась с книгой на кровати, когда повелитель ушел. Но, как выяснилось, я ошибалась. В покои влетели знакомые мне бесовки, дико посмотрели на несобранную и лохматую меня и, невзирая на свой страх перед «ужасной» фавориткой, бескомпромиссно потащили приводить в порядок в ванную. Демона и его наказаний за невыполнение обязанностей они боялись больше.

Мне разгладили волосы, завязали их в низкий хвост и натянули… хм, комбинезон. Странноватый и слабо прикрывающий верхнюю часть наряд состоял из блестящих обтягивающих черных кожаных брюк с идущими по поясу драгоценными камнями и многочисленных кожаных полосок, напоминающих лошадиную сбрую, которую надо было хитро перекинуть через плечи, руки и шею. Полоска в районе груди была чуть шире и усыпана черными бриллиантами. Я посмотрелась в зеркало. Выглядело это эффектным и напоминало больше мужские наряды, чем женские. Особенно в сочетании с широченными браслетами из белого золота и драгоценных камней. Меня ярко накрасили и выдали черные полусапожки на высоком каблуке.

Я чувствовала себя уверенно и привлекательно в таком необычном наряде, но вся уверенность пропала, когда меня проводили в знакомый зал с прямоугольным столом и подтолкнули в сторону трона. Место, на котором я сидела на прошлом приеме, было занято. Так меня нарядили, чтобы я села возле Правителя? Все — таки к ногам? Облизывать сапоги? Я с сомнением посмотрела на мужчину. Он же нахмурился, не понимая, с чем связано мое промедление, а когда понял, едва не расхохотался. Но сдержался и кивком головы показал на пустующее место слева от себя, которое я и не заметила.

Я уселась и только потом обратила внимание, кто сидит напротив.

Хм, Советник.

Тот, заметив что я на него смотрю, отсалютовал мне бокалом с вином и подмигнул.

Ну зараза же! Но какая наглая зараза — не удивительно, что Правитель до сих пор не избавился от него. Демоны, порой, любили наглецов, если они были так сильны.

Я приветственно кивнула и приступила к ужину. Молча. По этикету, пусть я и являлась личной игрушкой Правителя, во время официальных ужинов мне говорить не полагалось. Разве что отвечать на вопросы, если такие возникали у кого-то. Не дерзя, не выказывая своего мнения, не переча. Впрочем, Советник, как ни странно, тоже был молчалив и не пытался меня разговорить или задеть. А остальные и вовсе видели меня в первый раз. Я осторожно осмотрелась. Собравшиеся только частично принадлежали Седьмому Кругу, большая часть, судя по знакам отличия, в которых я, наконец-то, начала разбираться, прибыли сюда из Третьего и Восьмого Круга. Демонюка что-то рассказывал мне про причину приезда, но поскольку в этот момент он делал еще… много чего другого, я не уловила ни слова. Ну вот, вспомнила и снова вспыхнула от желания. Я покраснела и тут же получила волну удовлетворения со стороны. Ох Тьма. Совсем же упустила, что надо прикрыться хоть немного. Не стоило Правителю быть в курсе абсолютно всех моих мыслей и желаний, не стоило. Поэтому я аккуратно подняла щит и продолжила ковыряться в тарелке.

После ужина в зале появились еще представители демонского мира; Высшие — а здесь были только они — собирались небольшими группками и что-то обсуждали. Я, как всегда, не знала чем бы заняться и куда себя приткнуть. Все — таки у людей и эльфов с этим проще: к своему — хм, как мне называть демона? хозяин? любовник? — в общем, к своему мужчине можно было не просто подходить, но и общаться с ним, танцевать. Но Верховные не смешивались с прочими гостями. Не танцевали. Другим же я не была интересна — а может, они не получили указания использовать меня.

— Эльфочка. А ты задержалась здесь.

Даже Советнику я была в этот момент рада, надоели изученные вдоль и поперек картины. Я мельком взглянула на повелителя, но не уловила неудовольствия.

— А вы, смотрю, не стали задерживаться в северных болотах.

— Даже так? — беловолосый был действительно удивлен. — И что еще ты знаешь?

— Может, вопрос в том, что я буду использовать?

Советник расхохотался — ну не похож он на демона! весельчак такой, откуда только взялся — и подал мне бокал вина:

— Теперь я понимаю, почему ты здесь, эльфочка. И с договором все удачно получилось. Пойдем на мировую?

Я судорожно вспоминала, что это значит с точки зрения их этикета. Ага, что я безоговорочно капитулирую. С этим пройдохой надо было быть настороже, даже если он оказался на моей стороне. Покачала головой:

— Мы и не воевали.

Советник снова расхохотался, поклонился мне и отошел в сторону. Фух, кажется меня признал второй по статусу демон Круга.

— Ты узнала, что хотела, про объединение сил?

Мы лежали на кровати. За окном занимался рассвет — привычное время засыпания для демонов, а я, волей- неволей, подчинялась его распорядку. Мужчина гладил мои волосы и переодически царапал то спину, то плечо, будто так и не натрогался моей кожи за долгую ночь.

— Да. Но пока не понимаю, как это сделать.

Я передала разговор с ректором. Демон лениво кивнул и снова прошелся когтями по моей спине. Видя, что я морщусь, перевернул меня на живот и начал легко зализывать чуть кровоточащие царапины.

— Мне это немного напоминает историю Стражей

— Стражей? Ты имеешь в виду себя? — я постаралась расслабиться и не реагировать на действия совратителя — историю то хотелось послушать — но у меня это плохо получалось. Дыхание участилось, в который раз за ночь. Что ж, буду знать чем грозят мои отлучки.

— Нет, древних Стражей, с которых все и началось. Впрочем, мы выполняем схожие функции.

Демон говорил и продолжал свои неспешные ласки, из-за которых я периодически упускала какие-то слова. Но, в целом, суть поняла. Когда — то давно, когда демоны еще не поделили мир Ядра на Тринадцать Кругов, а ворот, как таковых, не существовало, и Тьма выплескивалась до небес, прорываясь в другие миры, тринадцать самых сильных из всех известных существ — тогда их называли дэ-моры, демоны со светлой составляющей — решили испытать свою силу и подчинить Тьму. Они отправились в сторону самого большого разлома и попробовали закрыть его с помощью светлой силы. Но у них ничего не вышло; дэ-моры уже были готовы принять смерть, как поняли, что Тьма пощадила их. И не только не уничтожила, но и смешалась со светлой составляющей. Полные благодарности и восхищения, они приняли обет служить Тьме, назвались Стражами и встали у ворот самых сильных источников, одновременно подпитываясь Тьмой и вливая в нее свою энергию. Благодаря им, в мире Ядра, да и во всех остальных мирах, стало спокойней и безопаснее.

— То есть ты думаешь, что источник Тьмы можно использовать для моих целей?

— Вроде того. Но надо подготовиться. А вот Тьму я покажу тебе сейчас.

Он резко встал, обернул меня в шелковую простынь одним движением и шагнул в портал.

В этом помещении я еще не была. По моим ощущениям мы стояли глубоко под землей, я чувствовала огромную толщу скальной породы над нашими головами. Пещера была огромной и темной; только впереди сверкала желтым пламенем прореха. Демон подошел к ней и остановился, а я пискнула и испуганно прижалась к нему еще сильнее, когда увидела, что передо мной.

В огромном разломе, длиной больше тридцати метров, плескалось пышущее жаром тягучее жидкое золото, смешанное с истинной, первородной Тьмой.

Ядро.

В полнейшем шоке я повернулась к Правителю:

— И ты… теперь ты защищаешь нас от… этого?

— Защищаю? — демон выглядел озадаченным, но потом подмигнул — Ну, если тебе так проще, пусть защищаю. И называй «это» Тьмой. Ах да, я же вас не познакомил. Тьма, это Тара. Тара — это Тьма.

Я ударила его кулачком и прошипела:

— Никакого уважения…

А демон… бессовестный демон резко развернулся, отошел туда, где жар уже не опалял, и, не спуская меня с рук, сел на пол так, что мои ноги оказались перекинуты через его бедра. Одним движением он оказался внутри меня и замер, прошептав прямо в губы:

— Я вас обеих… уважаю… Именно поэтому мы сейчас займемся… чем займемся.

— Она… Она же смотрит на нас! — возмутилась я.

Демон тихонько рассмеялся

— Таррралиэль… — и внезапно посерьезнев, посмотрел мне прямо в глаза. — Всегда весели меня.

Он обхватил меня руками, не давая вырваться и мягко начал двигаться, не прерывая зрительного контакта, пока мне, наконец, не стало все равно, где мы находимся и кто может на нас смотреть.

Глава 12

Правитель Седьмого Круга проснулся, когда багровое солнце повисло над Серой Башней замка. Демонам немного нужно было для сна; из двадцатисемичасовых суток вполне достаточно пяти утренних, наполненных энергией угасающей ночи, часов, на то, чтобы полностью восстановиться.

Полуэльфа, как и всегда в это время, крепко спала.

Он откинул шелковую простынь, с удовольствием посмотрел на обнаженное тело и легко залечил явные синяки — кожа у нее нежная, но хорошо, что это не мешало им быть, порой, весьма несдержанным.

При воспоминании об их несдержанности снова накатило желание. Разбудить её, что ли? Пожалуй, нет. Он и так часто отвлекался и забрасывал дела. Пару раз он почувствовал недоумение Советников и приближенных по этому поводу, но быстро последовавшее наказание сделало тех более сдержанными. Но они не ошибались. Ему нравилось проводить время с Тарой. Пить её эмоции. Её силу, чувственность, сладкую кровь. Ему уже давно не было скучно. Если бы он не знал точно, что на Верховных невозможно воздействовать, подумал бы, что ему что-то подсыпали или применили приворотную магию.

Демон встал, прошел в ванную, где включил сначала очень горячую воду, а потом мощный ледяной поток, разминающий мышцы, и делающий разум кристально чистым. Сейчас ему это было необходимо. Следовало принять решение по Третьему и Восьмому кругу. И он полагал, что это решение может им не понравиться. Демон хмыкнул. Если те попробуют выступить против него, он знает, как поступить. Его правление последние десятилетия было похоже на тихое плавание в давно знакомом пруду. И то оживление, что началось с переделом Кругов, его устраивало. Он не собирался умирать или упускать власть, но ходить по острию ножа доставляло удовольствие.

Как и Тара.

Сегодня же вечером займется её вопросом. Надо просмотреть кое — какие книги, но он был уверен: его идея с тем, чтобы задействовать истинную Тьму, была абсолютно правильной. И если она справится и не умрет, то сможет стать Серой, как полумифические первые Стражи. А он будет рядом, чтобы не дать ей умереть.

Интересно, как изменится её вкус? Темная и светлая сущность полуэльфы ощущались им совершенно по-разному. Темная подчинялась ему, трепетно молила, чувствуя Верховного. Главу. Светлая, напротив, будто парила где-то вне их взаимоотношений — тем приятнее было принимать её расположение и поток энергии.

Правитель улыбнулся в предвкушении. Это было довольно необычно — думать о ком-то. Демоны с легкостью отказались от этой слабости, свойственной другим существам, ради власти, но было в этом что-то из никогда не существовавших снов — чувство настоящей близости.

Мужчина оделся, запечатал спальню магическим заклинанием и вышел из своих покоев. На его лице не было и следа мимолетных размышлений: в зал переговоров направлялся жестокий Правитель, у которого не стоило становиться на пути.

Я устало села на один из диванчиков в бальной зале, которая пока еще была предоставлена в мое распоряжение. До завтра. Правитель — неслыханное дело — решил устроить бал в собственном замке и залу эту будут полностью переделывать. Я так и не поняла: то ли он хочет заманить других демонов в ловушку, и для этого пригласил их в большом количестве на свою территорию. То ли укрепить их представление о собственной мощи, прямо показывая, что его ничуть не беспокоят потенциально опасные чужаки в родовом гнезде. Что-то у него там не ладилось с соседями, я чувствовала отголоски его — и их — бешенства и раздражения. Правитель сам не рассказывал подробности, а спрашивать я не решалась. И мне стоило сосредоточиться на других вещах. На подготовке собственного свидания с Тьмой и Светом. Нужно научиться в достаточной мере дотягивать Свет до себя, чтобы, в момент объединения сущностей и потоков, темное и светлое стали абсолютно равны, как внутри, так и вне меня.

А еще я боялась. Ну а как тут не бояться, если вскоре мне предстояло вызвать — мне! вызвать! — истинную Тьму, да не просто ради подпитки или защиты, а для собственных, вполне утилитарных, целей?! И смешать её со Светом, который практически не пробивался в мир Ядра.

Останусь ли я жива после этого? Может стоило оставить всё как есть? Но я понимала, что на этот раз не отступлюсь. Снова запечатать свои сущности, свой противоречивый дар из боязни раздвоения личности или еще худших последствий? Ну уж нет. Почувствовав ту мощь и энергию, что меня наградила судьба и предки, поняв до конца, что это такое — быть Высшей, я уже не могла от этого отказаться.

Я закусила губу и продолжила тренировку.

Вечером следующего дня мой страх достиг апогея. Правитель попытался отвлечь меня привычным ему способом, но сегодня, сквозь решимость и, одновременно, панику — моя противоречивость тоже достигла апогея — не могло пробиться никакое желание. И тогда мужчина просто крепко прижал меня к себе и шагнул в портал, чтобы оказаться в пещере с разломом. Мы уже несколько раз обговорили, что надо делать и какие заклинания и пасы необходимы, я репетировала перед зеркалом не раз — и не два — за эти дни, воспроизводя мысленно будущую сцену. Но одно дело теория, а совсем другое — делать все это в реальности.

— Я буду рядом — сказал он вслух. "Тшшшшш", — прошептал он в моей голове.

Я кивнула и подошла к разлому. Закрыла глаза, глубоко вздохнула и убрала все блоки, даже те, что я инстинктивно ставила между двумя составляющими своей магии — светлым и темным началом. Я позволила себе — и им — полностью раскрыться, развернуться во всю мощь, наполняя мое тело, отталкиваясь друг от друга, клубясь в причудливом танце. Я потянулась к Свету, что был очень далеко, но, благодаря моим тренировкам, сумел пробить себе дорогу даже к сердцу Ядерного мира. Я призвала его, окутала себя полностью, а потом дала возможность Тьме… напасть.

Из разлома высунулся живой вихрь и окутал меня непроглядной темнотой. Я чувствовала, как начинаю задыхаться, как прогибается светлый кокон, пытаясь в пружинящем движении отбросить то, что он воспринимал как врага. Как беснуется моя темная сущность, требуя обращения и поцелуя Тьмы; как светлый резерв, наполнившись до краев, теперь панически быстро отдает свою энергию, питая защиту. Меня, внезапно, пронзило изнутри столь сильной болью, что я закричала и изогнулась дугой, стремясь уйти хоть на мгновение от раздирающих ощущений. Мне показалось, что-то подхватило меня и попыталось сплющить, размять, словно съедобную лепешку. Я распахнула глаза и закричала еще сильнее; нет, мне не показалось: плоская темная лента перекрутила мое тело и швырнула сначала под потолок, затем на пол. На меня навалилась вся тяжесть этого мира, выбивая сознание из головы. От огромного давления из носа полилась кровь, я чувствовала себя маленьким и никчемным телом, разбитым об острые камни, телом, что не может сосредоточиться на действительно важном и отрешиться от физической боли. Краем глаза я увидела, что демонюка подскочил ко мне и что-то кричит — я не слышала, что, мои глаза застилал пот и темная пелена.

Наконец, я прочитала по его губам «сейчас». Сейчас Тара! Необходимо было действовать, иначе у меня не останется времени — Тьма сначала уничтожит светлую преграду, а затем и меня. Сквозь боль, я поднялась, и на подгибающихся ногах снова шагнула к разлому. Делая пасы руками, я прочитала, наконец, первые заклинания и снова почувствовать направление магических потоков. Тьма приостановилась, а затем с еще большей силой бросилась в мою сторону. И в этот раз я не растерялась, в момент прикосновения Тьмы прошептала объединяющее заклинание так громко и уверено, как только могла, вкладывая полностью все силы, надежды, весь магический резерв, теряя на каждой букве годы. С каждым словом Тьму будто глубже и глубже всасывало в меня, не просто вплетая знакомый узор в укрывающий меня полог, но растворяясь в нем. И как только я поняла, что темнота мне уже не грозит, что темнота готова защищать меня так же, как и свет, я впустила этот внешний поток в себя. И он затопил меня до краев, уничтожая все, что было моим на протяжении долгих лет: темное и светлое сгорало в муках, вызывая у меня сдавленные рыдания и тоску. Я закричала, срывая голос.

Это продолжалось долго — часы, хотя, возможно, прошло не более минуты. В какой-то момент я почувствовала панический страх, мне показалось, что внутри меня не осталось ничего, что я — пустая оболочка, лишившаяся всякой магии и разумности. Я начала исчезать, растворяться вовне, уплывая на волнах неподвластной мне силы. Я завыла, не желая верить в случившееся, но кто-то — демон? — схватил меня за руку, создав столь необходимый сейчас якорь. И, чувствуя, что за пределами безбрежного океана, состоящего из ничего, существует что-то стоящее и реальное, я создала себя заново, прошептав осипшим голосом закрепляющее заклинание, постепенно ощущая под собой твердость пола, жар затихшей бездны и руку Правителя.

Получилось?

Я прислушалась к себе. Моих сущностей больше не существовало. Нас всегда, будто бы, жило трое в моем теле — мое рациональное сознание, моя светлая и темная часть. Теперь же я была одна, и, в то же время, никогда я еще себя не чувствовала настолько не-одинокой! А просто самой собой. Способной черпать у Света и Тьмы, способной исцелять и наказывать, нападать и защищать, не испытывая при этом ни малейшего неудобства или противоречия. Я еще не понимала, как это отразится на моей боевой ипостаси, или на ментальном даре — но, в любом случае, сила и энергия, что пульсировали сейчас во мне, были достойной наградой за любые потери.

Совершенно захваченная незнакомыми ощущениями, я сидела на полу и ошалело трясла головой. Посмотрела на довольного демона и счастливо расхохоталась.

Получилось!

— И кем я стала?

— Серой. Высшей Серой — демонюка улыбался.

Вскочила, и тут же была наказана за резкое движение — меня повело в сторону. Хорошо, что Правитель держал — он вовремя потянул на себя и взял на руки, как ребенка. В неярком свете горящего золота я смогла рассмотреть его расслабленное лицо. Демон всматривался в меня. Он аккуратно провел рукой по моей голове, по щеке, плечам; шумно принюхался и легко, будто играючи, поцеловал в губы, в шею, царапнул грудь и слизнул выступившую кровь. Он, отслеживая свои и мои ощущения, теперь уже сильно и глубоко впился в мой рот. Я развернулась поудобнее и обняла его за плечи. Ощущения были странноватыми — я чувствовала поцелуй, объятия по — другому, будто моя кожа, мои губы, мои пальцы были еще не до конца моими, а их только натянули на скелет и прикосновения оставались все еще болезненными. Происходящее — тактильные ощущения, цвет, свет, запах, вкус — стали острее, ярче, чувственней. Я будто целовалась с незнакомцем — ставшим уже родным, но все таки незнакомцем — и демон осторожничал, словно тоже узнавал меня заново.

— Можно? — спросил Правитель хрипло и заглянул в мои потемневшие от желания глаза.

Я увидела как чуть выдвинулись его клыки. И когда это он начал просить разрешения? Я кивнула, и он наклонился, слегка проткнул мою шею и наконец получил то, что его интересовало. Напиток, изысканней самого дорогого вина. Довольно заурчал и впился уже гораздо грубее в мои губы, притянув за затылок, будто ему хотелось полностью поглотить меня. Его желание, помноженное на мои оголенные нервные окончания и недавнее прощание с жизнью свело меня с ума: я сама набросилась на Правителя, оттягивая его волосы назад, заставляя вытянуться на неудобном полу, рыча и рыдая, возвращаясь к жизни с каждым движением, с каждым вздохом и с каждым поцелуем.

Получилось.

Перед самым балом, что случился спустя неделю, мне принесли письмо от Тараэра.

Хотелось прочитать его в более спокойной обстановке, а не в спешке сборов, но я не удержалась и вскрыла бумагу тут же, пробежав глазами, пока служанки плели на моей голове сложную прическу.

Отец, как всегда, был осторожен в высказываниях и немногословен. Он уточнял, все ли у меня в порядке, спрашивал, как завершилось объединение моих сущностей, и сетовал, что не может посетить этот бал. Но вот последняя фраза меня удивила. «Удачи на балу, слышал, там будут присутствовать представители Третьего и Восьмого круга. Весьма жестокие и непредсказуемые. Это не комплимент. Таралиэль, будь осторожнее».

О чем он пытался меня предупредить? Тараэр знал прекрасно, что я никогда бы не рискнула общаться с незнакомыми демонами, да и вряд ли привлекла их внимание. Опасность для Правителя? Тот и так никому не доверяет… Это письмо посеяло в моей душе тревогу, но нужно было одеваться и выходить — негоже появляться в бальной зале позже всех.

Благодаря бесовкам на голове у меня сегодня было сложное плетение из кос, в которое они, наподобие венка, воткнули цветы из черных бриллиантов и сапфиров. Я снова была одета в платье из кармиэра. На сей раз — облегающее, как вторая кожа, с длинным разрезом до самого бедра, наглухо закрытое спереди, но с огромным вырезом на спине, обнажающим меня сзади до копчика. На ногах босоножки с высоченными и тонкими, как стилеты, каблуками, которые мне пришлось немного преобразовать с помощью магии, облегчив воздушным заклинанием: совсем не хотелось стать посмешищем, упав с такой высоты. Пусть все это было мне крайне непривычным и не слишком удобным, но мне понравилось, как я выглядела. Надо признать, что у демона, который и озадачивал собственного портного моими нарядами, был великолепный вкус.

Я пришла в зал и позволила себе немного постоять у входа, любуясь преобразованиями. Со стен содрали все панели и покрыли их плотной глянцевой эмалью с золотыми защитными рунами. Окна стали больше, но за ними не было непроглядной ночи: их лишили стекол, но вместо вида из окна гости любовались водопадом из столь любимой Правителем лавы. Скорее всего, помимо внешнего эффекта эта завеса имела и вполне утилитарное применение, не давая проникнуть в помещение или сбежать из него. На потолке — на всем потолке! — был такой же поток, чуть стекающий к стенам. Жара от этой правдивой иллюзии практически не было, зато освещение получилось идеальное. Мне ужасно захотелось достать свой гримуар и допытать таки демона, что за заклинания и ресурсы он использует, создавая такое чудо.

Пол заменили полностью: вместо мрамора на нем лежал сложный материал, мне незнакомый — здесь угадывалась золотая крошка, кусочки полудрагоценных камней и скальные породы. С помощью живых ширм из той же лавы, зал был поделен на несколько зон; над каждой парила деоративная прозрачная сфера с воронками Тьмы. Не было ни одного стула, стола или дивана, даже трона в конце помещения не было видно, и я догадывалась, почему. Правители друг к другу в гости редко ходили, как, собственно, и их приближенные — предпочитали или не встречаться вовсе, или же встречаться у третьего лица, на нейтральной территории. И каждое слово, каждое приветствие было целым сложным ритуалом, чтобы никто не подумал, что статус одного отличается от другого. Что уж говорить про стулья и троны — Высшие и Верховные в такой ситуации вовсе не рисковали садиться, дабы не оказаться случайно ниже, чем другие. Лишь среди демонов одного Круга было принято относиться к этому проще.

Я подошла чуть ближе к последней зоне, где стоял мой демон и его Советники, а среди них — еще один Верховный, высокий, худой и крайне резкий в движениях Правитель Третьего Круга. Я послала, мысленно, улыбку мужчине, обозначая свое присутствие, и уже планировала отойти подальше, как краем уха уловила что-то про подарок хозяину дома.

Демонский подарок? А это может быть опасно.

Я с любопытством и настороженностью, как и многие, вытянула шею, чтобы посмотреть, что там появилось в клубах дыма, попутно проверяя ментальный фон. И едва не выругалась на весь зал, увидев пританцовывающее тело.

Суккуба. Ни о чем не помышляющая суккуба. Ну, ни о чем, кроме секса. Разве это полудикое племя не перебили во время Последней Темной Войны триста лет назад? Видимо, какие-то экземпляры сохранились.

Суккубы были предметом селекции многовековой давности, когда один из Правителей того времени увлекся экспериментами и за свою долгую жизнь успел перемешать низших демонов, бесов, диких вампиров и людей. Тогда появились сущности, питающиеся сексуальной энергией — а потому жаждущие её больше, чем воды, еды или крови. Суккубы, по слухам, могли доставлять невероятное наслаждение, и воспитывались соответствующе. Красивые, высокие и фигуристые, как демоницы, с идеальной кожей и черно-красными глазами, они обладали яркой отличительной особенностью — белоснежными волосами. Не как у блондинов, а именно полностью лишенными пигмента. Да и разумности в них было немного — нет, не животные, конечно, и разговор могли поддержать, и с этикетом были знакомы, но суккуба действовала на уровне инстинктов, имела одну цель в жизни и жила недолго. Идеальная игрушка, даже если быстро наскучит. И вот сейчас она сладострастно извивалась перед Седьмым Правителем, облизывая и без того сочные губы.

Отличный подарок для любого Высшего или Верховного. Демоны вокруг разве что не аплодировали. Я искоса посмотрела на Седьмого Правителя и задохнулась от бешенства. По его непроницаемому лицу нельзя было ничего прочесть, но его поверхностные эмоции не были от меня скрыты. Похоть.

Я почувствовала, как впиваются отрастающие когти в нежную кожу ладоней, протыкая их до крови. Сотни мыслей и эмоций пронеслись у меня в голове в одно мгновение, хорошо, что я полностью закрылась от любого, кто мог бы их подсмотреть. Злость. Обида. Желание убивать.

Да, Правитель был в своем праве использовать любую. Нет, у него не было обязательств передо мной, не зря мне, порой, казалось, что все, что происходило между нами, иллюзорно. Демоны не были праведниками, их привлекала любая возможность пополнить свою коллекцию ощущений и получить наслаждение. В паре — если они не были женаты — не было принято хранить верность. Когда демон хотел, чтобы его женщина была только с ним, то просто ставил печать, при этом сам он не был обременен обязательствами.

Все менялось с появлением брачных браслетов. Демонские браки скрепляла сама Тьма, а она не терпела нарушений. Даже Свет был в этом смысле лоялен: насколько я знала, в светлых парах, да и у большинства людей, царили достаточно свободные нравы, особенно когда их браки не были подкреплены магически.

Супружеские отношения у демонов заводились, как правило, ради большой выгоды или законных наследников. У многих Высших было по несколько жен: кто-то погибал, другие просто умирали раньше — продолжительность жизни у демониц изначально более короткая. Но они успешно её продлевали за счет сильных партнеров. Дело в том, что кровь Высших — и не только кровь, но и та энергия, что они щедро отдавали во время секса — влияла на кровь, энергию, а значит и срок жизни демониц. Потому те так и стремились хоть не к браку, то к любовным отношениям с лучшими представителями демонского рода. Мне повезло еще больше — отданная Правителем кровь давала мне возможность жить дольше в два раза, чем эльфы и сухры — порядка восемьсот лет. Конечно, если ничего не случится до этого.

Я снова покосилась на Правителя и его подарок, уже приблизившийся к мужчине, и поняла, что просто не могу здесь оставаться. В ушах и голове стучало от прилива крови и сводящей с ума ревности.

Ревности?

То есть, я влюблена? Когда это случилось?

От осознания собственных чувств, от ужаса перед ними и злости на разворачивающуюся передо мной картину, я начала неожиданно для себя начала оборачиваться. Кое-как сдержалась, рыкнула на свою охрану, которая пыталась меня оставновить — ну да, повелитель же не отдавал им такого распоряжения, не отпускал меня из зала — и вылетела из зала.

Если бы я обернулась, то заметила три пары следящих за мной глаз. Беловолосый Советник смотрел вслед насмешливо. У Седьмого Правителя во взгляде мелькнуло предвкушение. Но вот на что стоило действительно обратить внимание, так это на тяжелый и внимательный взгляд Правителя Третьего Круга, которым он проводил мое бегство до самого конца.

Я едва успела добраться до нового зала для занятий.

Уже на ходу обратилась, захлопнула дверь перед самым носом ни в чем не повинных стражников, хотя в этом не было нужды — никто кроме нас с Правителем не мог проникнуть за магический периметр — и, обернувшись, наконец, завизжала и взлетела, нацелившись на люстру и лепнину потолка, что вдруг начали меня ужасно раздражать. Я швырнула на пол многоярусный хрусталь, вызвав целую волну мелких осколков и, не помня себя, начала топтать их ногами.

Став серой, я потеряла свои прозрачные крылья, присущие светлой сущности, но ментальный дар и боевая ипостась остались при мне. И эта ипостась сейчас почувствовала, наконец, полную свободу и вседозволенность. Я дала ей поглотить собственную разумность, выплескивая гнев и ревность, раздирая когтями мебель и гобелены. Я позволила Тьме струится сквозь меня, преобразовывая её в серый дым, который бешеным смерчем носился по зале и сносил тонкие колонны, украшавшие это помещение.

Мое беснование продолжалось недолго.

Меня схватили — о, я не сомневалась, кто это был, демонюка, также трансформировавшийся во вторую ипостась — но я, наплевав на его статус и собственное почтение, просто отшвырнула наглеца и кинулась на него с кулаками. Демон, вопреки ожиданиям, не взбесился, а только расхохотался. Он перехватил мои руки и отшвырнул меня так, что еще одна колонна была снесена, а затем упал сверху, оплетая собственными волосами, словно прочной сетью. Я лягалась и визжала, лежа на крошке из стекла и упавшей штукатурки, била его хвостом и крыльями. Пыталась сбросить демона, впивалась когтями в его плечи, оставляя глубокие раны, совершенно не думая о последствиях. Демон же только хохотал, оскалив клыкастую пасть, а потом придавил меня своей темной силой и с рыком вошел в меня. Он был груб — но я требовала еще грубее. Повышенная чувствительность тела ящерицы не делала меня нежной, напротив, мне хотелось максимально сильных, ярких ощущений; и я их получила сполна, вспомнив на краю сознания, что мне когда то говорил об этом сухр. Правитель не ласкал меня; он спаривался со мной, как дикое животное, раздирал зубами, не целовал, а впивался голодным ртом. И мне это нравилось, это заводило и доставляло удовольствие на грани помешательства, пока не наступила оглушительная разрядка. Мы продолжали лежать, тяжело дыша, не размыкая объятий. Я потихоньку приходила в себя.

Его Темнейшество навис надо мной. По красным всполохам в его глазах и довольной улыбке было понятно, что он ничуть не сердится на мою вспышку.

— Вкусная. Дикая. Настоящая. Такой ты мне нравишься. Я ждал, когда же ты сорвешься — боевую ипостась опасно держать так долго на привязи.

До меня дошло.

— Так ты это запланировал?! — у меня голова кружилась от безумных ощущений и вновь зарождающейся злости.

— Я не планирую такую ерунду. — Правитель утробно засмеялся. — Демоны планируют войны. Убийства. Перевороты. А уж никак не совращение собственных женщин. Но я никогда не отказываюсь от игры.

Он подмигнул, а я дернулась, пытаясь вырваться из его объятий, зашипела, когда не смогла это сделать, и укусила за плечо.

— Тшшш. Прекрати волноваться — я отдал суккубу Советникам.

Я в неверии посмотрела на него. А потом обхватила ногами, чувствуя как просыпается его желание, впилась губами в его губы и мы снова провалились в собственную бездну.

— Тара Сарде… Моя Тара! — рычал невозможный демон и я понимала — да, его.

Только его. Навсегда.

После дикой, невероятной ночи, прервавшейся недолгим сном, и такого же насыщенного дня, я чувствовала себя без сил. Но сегодня снова был бал. На который меня обязали пойти, жарко прошептав в губы, что никто не посмеет меня обидеть, даже он сам, и больше никаких сюрпризов ожидать не стоит. Конечно, я согласилась, но все планы полетели в Тьму.

К вечеру я почувствовала себя плохо.

И это было странно. Высшие не болеют — в их магии растворяется любая хворь. Да, нам грозят травмы, магическое выгорание, некоторые полумагические лихорадки, но отравиться несвежей едой, например, или простудиться не получится. И так слишком много вариантов смерти предлагает судьба. А тут слабость, головокружение, тошнота. Меня бросало то в жар, то в холод и потряхивало мелкой дрожью. Теоретически, это могло быть отдаленным следствием объединения сущностей или не столь отдаленным — безумства второй ипостаси. Ведь мы не так много знаем о серых или полукровках сухров. Но оценить мое состояние было некому — в демонских замках даже лекаря не держали. Правитель хмуро сам меня осмотрел и так и не понял причин моего недомогания. Но обращаться в более сильную ипостась ради оздоровления запретил, во избежание незнакомых последствий. Несмотря на ощутимое неудовольствие, демон нежно поцеловал меня в лоб, накрыл одеялом и ушел. Я же лежала, ослабленная, в постели, периодически проваливаясь в сон, глядя в незакрытые окна, как сумерки сменяются чернотой.

А глубокой ночью за мной пришли.

Это было невозможно — практически невозможно. Никто не смел входить в спальню Правителя кроме него или слуг, когда его или меня там не было; а тут сразу несколько Высших демонов, которых я даже не сразу почувствовала. В первое мгновение я просто испугалась — от неожиданности — потом испугалась, что проспала переворот, и с моим демоном что — то случилось. Я попыталась достучаться до него, но только и поняла, что он жив, ничего больше. Потом разглядела среди пришедших Второго Советника, который, поджав губы, рыкнул непонятный приказ своим стражам и те начали выпутывать меня из одеял. В его эмоциях не было торжества или желания навредить; там была только мрачная решимость и потребность выполнить приказ.

Приказ Правителя.

Что происходит? Я была так ошеломлена, что покорно, даже не пытаясь одеться, проследовала за ними порталом в нижнюю часть дворца, в которой никогда не бывала. Мы прошли несколько пустых камер и зашли в большое помещение, ярко освещенное факелами, наполненное разнообразными приспособлениями, о назначении которых я тут же догадалась.

Пыточная.

Ожидающий нас низший демон — палач — схватил меня за запястья и приковал кандалами к одной из цепей, закрепленных на потолке, так, что мои руки пребольно выгнулись, а я вытянулась в полувисячем состоянии, полностью открытая для любых взоров и действий. Сопровождающие ушли, так и не сказав мне ни слова, а палач со всей силы ударил меня по лицу: в этом не было какой-то демонстрации или ненависти, он просто устанавливал контакт с моим телом.

Я, наконец-то, начала соображать. Меня решили пытать и убить; за что я не знала. Было страшно и неудобно, висеть вот так, не понимая, что происходит, да еще и следствие неведомой болезни, отступившей, но до конца не прошедшей, вынуждали меня трястись, как в лихорадке. В моем теле у меня было мало шансов продержаться. Я обернулась, благо, кандалы позволяли, и погрузилась в боевой транс. Нет, драться было бесполезно, любое неповиновение только вынудит демонов закрепить меня посильнее, но благодаря трансу у меня усилится регенерация, да и боль будет чувствоваться меньше — я уже, если можно так выразиться, чувствовала себя почти здоровой. Может, это и было глупо — продлять мучения — может, стоило просто отдать на растерзание тело полуэльфы и умереть быстрее. Но я хотела выяснить, что же происходит и за что я наказана. Что должно было случиться такого, чтобы мужчина, подаривший мне самое большое наслаждение в жизни, мужчина, заботливо помогающий мне стать сильнее, мужчина, который беспокоился за меня, вдруг отправил меня на смерть? У палача было спрашивать бесполезно — тот только зыркнул из — под насупленных бровей и показал обрезанный язык. В его голове не было ничего, кроме мрачной сосредоточенности. Но я ждала. Обязательно придет тот, кто, даже если не ответит на мои вопросы, то хотя бы задаст свои.

Палач раскладывал инструменты, любовно водя по ним на удивление длинными, тонкими пальцами. Я содрогнулась. Не так себе я представляла продолжение своего романа. И ведь никто не спасет меня. Единственный, кого я могла бы позвать, благодаря печати, был Тараэр. Он не был вправе забрать меня живой отсюда. Зато мог бы забрать мертвой. Я не хотела сгинуть молча — вряд ли Правитель озадачится затем рассылкой писем с соболезнованиями.

Палач достал какой-то особенно тонкий и плоский ножик, полюбовался на него и, подойдя ко мне вплотную, быстро сделал длинный, глубокий разрез. Хлынула кровь, меня окатило болью, несмотря на боевой транс, но это было даже на руку — на волне этой боли я смогла задействовать печать сухра.

Низший демон внимательно смотрел, как быстро останавливается кровь и сходятся края — видимо, изучал, какая глубина не даст мне умереть быстро, но, в то же время, будет достаточна, чтобы свести меня с ума. Открылась дверь и зашел Беловолосый. Он окинул взглядом комнату, с любопытством и долей восхищения посмотрел на меня — ну да, в боевой ипостаси видит меня впервые — и уселся в кресло, предназначенное для допрашивающего. В том состоянии паники, что я находилась, мне было сложно отследить его эмоции, но он не слишком закрывался. Неудовольствие и смущение.

— И что — голос прервался и я скривилась — я настолько ничтожна, что Правитель не захотел сам марать руки? Отправляет то одного Советника, то другого?

— Он побоялся, что от злости убьет тебя сразу. А нам нужны сведения и мы их получим — соизволил объяснить Сарртэр.

Я смотрела с недоверием:

— Сведения о чем? Что я сделала? Или не сделала?

Советник покачал головой, будто не веря, что я решилась на сопротивление, и дал знак палачу к началу экзекуции. Тот подошел со знакомым уже ножиком и десятком неуловимых движений оставил глубокие, саднящие разрезы по всему моему телу. Я застонала и тут же стала мокрой от вытекающей из меня крови

— Таралиэль, лучше скажи сразу и мучения прекратятся.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Советник — я тоже перешла на ты. Плевать на этикет, все равно скоро умирать. — Хотя бы скажи, в чем меня обвиняют, я может и придумаю какую ложь, чтобы сократить время пытки.

Но это был разговор слепого с глухим.

— Кому? Кому ты давала кровь? И что они тебе пообещали взамен?

Тьма его раздери! О чем он говорит?

— Советник, от тебя не убудет, если ты объяснишься, все равно мне отсюда не выйти…

Я видела что он колеблется и затаила дыхание. Ну же!

— Правителя пытались отравить.

— Отравить? Верховного? Ты шутишь? Это ведь невозможно!

— Возможно. Есть несколько ядов на основе его добровольно отданной крови, которые могут убить даже Верховного.

— И… как? Правитель, он…

— С ним все хорошо.

Мой мозг усиленно заработал. Демоны нигде кровь не хранили; и добровольно никому не давали. Ну как, никому — Правитель поделился со мной, а это значило, что именно я и только я могла отдать его — точнее, свою — кровь, чтобы приготовить яд. Единственная и очень удобная подозреваемая, да еще так удачно заболевшая. Теперь я понимаю, что заболела не просто так; но для моего демона то, что я не пошла на этот бал, было еще одним доказательством вины. Получается, Правителя решили не просто убить, но и подставить меня. На случай, если умрет не сразу, а начнет искать виновных. Или если кто-то будет мстить за него.

Значит, выработали этот план, когда узнали, что в его игрушке есть та же кровь. А ведь действительно, узнали. Кто-то из слуг рассказал о лечении, о том, чем поделился — и продолжал делиться — со мной Его Темнейшество. Но теперь уже ничего не докажешь — демонам срочно нужны были имена зачинщиков, поэтому со мной не церемонились и не разговаривали.

Мои размышления прервала нарастающая боль. Палач приступил к следующему этапу. Теперь он прижигал горячими щипцами мою кожу там, где резал до сих пор, но не для того, чтобы вылечить, а чтобы ожог коснулся сразу глубоких слоев. Я чувствовала, как истончается моя защита: боль нарастала вместе с запахом горящего мяса. Меня замутило и я на секунду потеряла сознание. А затем заорала, приходя в себя: с потерей сознания ушел и контроль над трансом. Я бросила весь резерв на его восстановление.

— Стой — хрипло сказал Беловолосый палачу.

Я повисла на цепях и рассмеялась. Точнее, хотела рассмеяться, но из горла вырвалось только несуразное карканье

— Да ладно тебе, Советник. Не стесняйся. Приказ Праителя не обойдешь. Я ведь знала, на что шла, связываясь с ним. Удивительно, что он не убил меня до этого — а ведь было много поводов. Жаль только, что моя смерть будет настолько затяжной.

— Скажи правду, Таралиэль. Скажи, и я буду к тебе милосерден.

— Правду? Та правда, что есть у меня, тебя не устроит. Я не давала свою кровь, никому и никогда. Да, все указывает на меня. И я не могу предоставить доказательств своей невиновности. Меня спасло бы только доверие Правителя, но демоны никому не доверяют. Даже полное сканирование не поможет — при моих способностях ментального мага и Высшей я могу много что спрятать, да? Так что давай Советник, продолжай — я буду все чаще терять сознание и все громче кричать, но когда — нибудь и это закончится.

Сарртэр скривился и кивнул головой палачу. Тот взял огромные тиски и, закрепив мои ноги дополнительными веревками, зажал левую ступню. Раздался хруст и я взвыла. Потом еще и еще раз — щипцы дробили кости на мелкие осколки и от этой боли не было спасения.

— А я предупреждал тебя — внезапно раздался знакомый голос.

Палач прервался, Советник вскочил со своего кресла, а я подняла заплаканное лицо.

Тараэр. Он выглядел незаинтересованным, но я то знала, насколько он обеспокоен — в противном случае он не появился бы здесь.

— С каких это пор дети слушают предупреждения своих родителей? — попыталась пошутить.

Советник нахмурился и недовольно прорычал:

— Он не имеет права здесь находиться.

— Вообще то имеет — язвительно прошипела я — согласно демонскому кодексу пыток, ближайшим родственникам разрешено наблюдать за ходом процедуры, а затем забрать тело. Ты хочешь пойти против своих же законов, Советник?

Беловолосый взбесился, Тараэр хохотнул, а я просто была рада передышке.

— Ну, и в чем тебя обвиняют?

Советник протестующе вышел вперед, но вспомнил соответствующий пункт кодекса и отступил.

— Что я отдала свою кровь.

— И?

— В моей крови есть кровь Правителя.

Тараэр почти не удивился:

— Понятно. Значит, попытка отравления. Вообще — то, ты ошибаешься, я не за твоим мертвым телом. У меня есть довольно интересные сведения, и я бы хотел донести их до Правителя. Советник, проводите меня?

Я видела как колеблется Беловолосый. Взять на себя ответственность и отвлечь Верховного было опасно. А вдруг потом окажется, что сведения неверны или бесполезны? Но его сомнения продолжались лишь недолго. Он кивнул Тараэру и приказал палачу:

— До моего возвращения ничего не делай.

И они скрылись в портале.

Я обессиленно повисла на цепях, пытаясь задавить возникшую надежду. Неужели у отца действительно есть что-то, что докажет мою невиновность? Я висела долго — достаточно долго, чтобы большая часть ран и ожогов зажили, и даже кости уже не болели так сильно. Когда по моим внутренним ощущениям прошло порядка двух часов, дверь снова открылась и появился улыбающийся Тараэр и угрюмый Советник. Палач, послушный приказу, подошел ко мне, но его опередил отец. Он снял с меня кандалы и подхватил на руки. Мои конечности настолько затекли, что ни обнять его за шею, ни идти сама я бы не смогла, потому его помощь была своевременной. Нас проводили в гостевые покои, где Тараэр сам залечил мои переломы и привел меня в порядок — злым голосом я отослала всех слуг, что пытались к нам сунуться. Отец даже позаботился о моей одежде, простом комплекте из брюк и туники. Спать я отказалась — просто не могла.

Оказывается, Третий и Восьмой Круг задумали заменить нескольких Правителей на других, угодных им, и склоняли Седьмого Правителя к помощи, обещая многочисленные преференции. Но тот не захотел участвовать и быть сколько — нибудь обязанным заговорщикам. Он отказал, вот его и решили убрать с дороги. Тараэру стало известно заранее, что готовится что-то подобное: Правитель Третьего Круга был на Совете сухров и также предлагал сотрудничество, намекая, что у него есть чем воздействовать на Его Темнейшество. Сухры, верные привычке не лезть в демонские дела, отказали, но Тараэра эта история насторожила.

— Так откуда у них кровь?

— Помнишь, та старая история с женой и ребенком Седьмого? Он тогда пытался спасти ребенка, используя свою кровь; её то и сохранил один из демонов, брат жены, кажется. Как уж она попала в руки Третьему Правителю я не знаю, неинтересно.

— И это так сразу выяснили?

— Когда надо, твой демон действует быстро и жестко. Третий уже мертв.

— Да уж…

— Таралиэль. Ему достаточно было малейшего моего слова, чтобы перестать тебя обвинять — а это о многом говорит.

Я пристально посмотрела на отца:

— Ты пытаешься оправдать его?

— Нет. Он тот, кто он есть. Просто хочу смягчить тебе ситуацию — ты же понимаешь, что не можешь уйти без разрешения?

Я кивнула. Да, я это понимала. Но, почему то, мне казалось, что уйти мне разрешат.

— Мне пора — вздохнул Тараэр — демоны очень не любят, когда постороннему становится известно об их внутренних делах. Если ты покинешь Мир Ядра, я это почувствую, но не исчезай надолго, ладно?

Я порывисто обняла его и всхлипнула:

— Спасибо тебе.

— Мне понравилось заботиться о ком-то — Тараэр пожал плечами — очень необычное чувство.

Он исчез в портале, а я прошлась по помещению и остановилась у окна. Надеюсь, скоро я покину это «гостеприимное» место. Ждать, действительно, пришлось недолго. В комнату зашли. Я узнала, кто пришел, еще до того, как отворилась дверь. Правитель. Такой красивый и такой чужой. Он тяжело, с непонятным и абсолютно непроницаемым выражением смотрел на меня и молчал.

Я тоже не горела желанием выяснять еще что-либо. Меня волновал, на самом деле, один вопрос:

— Я бы хотела… Я могу сейчас уехать?

— Тара…

— Я могу уехать? — повторила я снова с нажимом

— Ты… да. Свободна — отчеканил демон.

Я кивнула.

— Виновные найдены и наказаны — снова раздался холодный голос демона.

Угу. То есть подвергнуты пыткам и убиты. Только что мне до этого?

— Таррралиэль…

— Сними печать — решилась я на новую просьбу.

Демон запнулся и сжал кулаки

— Нет.

Протестующе взмахнула рукой:

— Я дважды подставляла свою спину, принимая на себя удар. Дважды. И ты даже не соизволил разобраться, прийти ко мне, прежде чем казнить, когда возникли сомнения — мой голос звучал сипло. Я вздохнула и отвернулась к окну, покачав головой. Ничего не хотелось — ни говорить, ни выяснять что-либо. Пусть он уйдет — Сними печать.

Я вздрогнула, услышав бешеный рык

— Нет!

— Ладно. Тогда я буду искать, как снять ее самостоятельно. И найду.

Звук удара, будто проломили каменную стену, и снова рычащее «Нет». Шаги в сторону двери. Пусть уходит. А я смогу вернуться домой и начать жить заново. Без него.

Я опять вздрогнула, когда услышала тихую фразу, перед тем как дверь закрылась.

— Мое имя Эртар.

Глава 13

Это был самый сложный месяц в моей жизни.

Даже когда мы с мамой жили в эльфийском городе, и время тянулось мучительно медленно, утопая в насмешках маленьких эльфов и пересудах за спиной — я тогда ничего не понимала, но видела, что мама сжимается, а потом гордо расправляет плечи каждый раз, когда ведет меня по улице — мне не было так тяжело. И когда я боролась за свое право стать магом, а потом раз за разом была вынуждена соглашаться на запечатывание силы, когда я лежала ночами, раздираемая темной и светлой частью, ненавидя себя и свои неуправляемые сущности — мне не было так больно. И когда я умирала — не понарошку, а на самом деле, не зная, буду ли жить дальше и что что станет со мной, какое решение примет Повелитель — мне не было так страшно. Страшно за то, что это конец. Больно от того, что в моей жизни появилось предательство. Тяжко потому, что его недоверие вывернуло мою душу наизнанку, поработив радость.

Я знала, что демоны не могут любить, что они не могут испытывать обычных чувств, что они слишком другие — слишком древние, слишком сильные, слишком опытные за свои слишком долгие годы жизни. Но не знала, что такая вот не-любовь конкретного демона так меня ранит.

Хотя, если посмотреть со стороны, что такого, собственно, произошло? Демон проверил свою игрушку, и эта игрушка оказалась преданной ему. Стоило бы пасть ниц и благодарить за оказанную милость. Но игрушка сама слишком заигралась в чувства и оказалась растоптана произошедшим. Да, он был в своем праве. А остальное — выдумка. Моя вина. И именно мне предстояло страдать еще долго.

Смогу ли я простить его? В глубине души я понимала, что уже простила — он не мог быть другим. А, значит, я не могла полюбить другого. Но оставаться и дальше с ним на его условиях я не могла. Игрушка больше не хотела стоять на полке в красивом наряде; время ушло, забрав с собой наши прежние отношения, а новые не успели — а может, никогда и не должны были бы — возникнуть.

Дни шли и мне становилось легче — легче дышать, легче жить. Немало этому способствовала собственная Академия. Было ощущение, что наш четвертый курс решили извести, устроив сессию, которую уже успели прозвать «могильной ямой». Началось все с артефакторики. Преподаватель данного предмета все предыдущие месяцы был душкой, контрольных не устраивал, за посещаемостью не следил и вид имел вполне адекватный. Но, как выяснилось, это всё было наносное, забери его Свет. Он превратился в того, кем и являлся по факту — в вампира — и теперь жаждал крови своих нерадивых студентов. Три часа ночи, а мы с моей Си сидели над учебниками по артефактам смерти и пытались впихнуть в себя хоть толику зубодробительных знаний. Потому что группа, сдававшая зачет вчера, практически полным составом оказалась у целителей. Хорошо хоть не на кладбище.

Я к целителям больше не хотела. Хватило двух последних случаев. На зачете по зельям нас не просто заставили приготовить их, но и выпить. И если среди написанных в моем билете «Зелье от простуды», «Зелье для восстановления сил после магического истощения» и «Зелье от харлосской лихорадки» первое я знала точно, и со вторым тоже кое-как могла справиться и даже не отравиться, третье я не смогла воспроизвести и впервые в жизни пострадала от сильнейших резей в желудке. А я ведь еще пыталась возмутиться, сообщив госпоже Уарас — не было его на занятиях.

— А вы и не должны были всё проходить — с угрюмым удовлетворением отчеканила в ответ преподавательница — Включите воображение! Я достаточно с вами возилась, чтобы вы сами поняли, какие могут быть ингредиенты в составе различных снадобий.

И за все эти мучения мне поставили гамму!

А как отвлек меня от тягостных раздумий экзамен по боевым заклинаниям! На нем мне оторвало руку только потому, что я слегка ошиблась в формулировке — у меня все еще не ладилось с точностью и корректностью. И когда тебе эту руку сначала отрывает магической волной, а потом её заново пришивают, костеря нерадивых студентов, целая толпа целителей, волей — неволей отвлекаешься от немилости бывшего любовника и сосредотачиваешься на учебе.

Но моя потребность заполнить каждую секунду каким-то делом, чтобы не думать о произошедшем, чтобы забываться тяжелым беспробудным сном, едва голова касалась кровати, вернула меня и к адвокатской деятельности. В наемники меня одну не пустили — друзья также сдавали экзамены, да и сразу объявили мне, что я сейчас слишком неуравновешенна, чтобы делать хоть что-то подобное. Потому я хваталась за любые судебные дела; за последние дни я вытащила из-за решетки орка, напавшего на городскую стражу — ну так те же оскорбили его род, сами того не ведая. Спасла вампира, обвиненного в том, что он выпил свою служанку; на самом деле ушлая девица так пыталась добиться расположения красавчика — хозяина. Помогла отделаться штрафом человеку, что вместо нормального мха, используемого целителями, завез в Абан-кай магическую паутину, которая вырвалась из-под контроля и чуть не поглотила весь квартал.

Но я, прежде спокойная и рассудительная, — Тьма, да меня даже можно было назвать приветливой! — стала гораздо агрессивнее и каждый раз весьма эмоционально доказывала свою правоту, пугая судей сверкающими тьмой глазами. Вот и сегодня, я, в прямом смысле, наступала на обвинение и судей, тыча в них своим пальчиком. Это еще хорошо, что от ментального воздействия они были защищены, а то бы ненароком надавила всей мощью. Уж слишком завела меня ситуация, в которой я находила отдаленное сходство с собственной, так что я стремилась выбить максимальную компенсацию. Золотом.

— Одинокая, невинная, несправедливо обвиненная. Муж этой чудесной женщины даже не удосужился проверить злые слухи, избил её и выбросил на улицу — распалялась я все больше на финальном слове — а потом еще и обвинил в прелюбодеянии, потребовав развода и возврата всех подарков. Да пусть забирает он свои подарки, кому нужны подачки от того, кто смеет поднять руку на более слабых? Моя клиентка согласна дать развод и вернуть все подарки; но, в свою очередь, она требует моральной и материальной компенсации в размере ста пятидесяти золотых и дома, в котором они жили. Также она выдвигает обвинения в нанесении тяжких побоев, угрожавших ее жизни, и требует справедливого наказания а также лишения права отцовства над их несоврешеннолетними детьми! — я уже практически вопила, да так, что судья уже мелко кивал головой, а будущий обвиняемый так и вовсе пытался слиться со стеной, опасаясь, что его размажу без суда и следствия.

— Таралиэль, что с тобой? — подошел ко мне после заседания л'эрт Арго, обвинитель, которого я знала и прежде. Мы вполне спокойно, и даже с приязнью, общались как в суде, так и вне стен суда. Он знал стиль моей работы, потому и был удивлен, насколько эмоционально я в этот раз подошла к делу. — Все в порядке?

Ничего не в порядке. Я разваливалась на части. Но я лишь устало улыбнулась и кивнула головой.

— Конечно. Решила немного изменить стиль работы.

Проводить каникулы мне было решительно негде. Все экзамены были сданы — нас ждал месяц каникул и несколько месяцев практики. А, затем, финальный экзамен по профильному предмету. Друзья разъезжались, работать наемником без них мне не хотелось. В судах тоже ничего не планировалось особо — это был период зимнего затишья.

С мамой у меня не ладилось — она не могла принять моих отлучек в нижний мир, а я злилась на нее, что она не может переступить через свои предрассудки и поговорить со мной, как и прежде. Мне бы очень хотелось выплакаться на её плече и услышать какой-нибудь мудрый совет, но почетная роль жилетки пока была отведена Си.

К отцу я тоже не готова была ехать — наелась уже миром Ядра. Путешествовать по срединным мирам? Да что я там не видела? Поэтому я с благодарностью приняла предложение Асаласа провести эти дни в его доме. И, в то же время, сильно удивился, что он решился, наконец, открыть мне эту часть своей жизни.

— А твои родители не будут против?

— Я сказал, что если они хотят, чтобы я приехал, придется потерпеть и моего друга.

— Хм, не думаю, что мне там будут рады.

Но я согласилась. На самом деле, я скучала по эльфийским королевствам, в которых прошло мое детство — по безоблачному фиолетовому небу, парящим в выси драконам, по запаху моря, доносящемся со всех сторон, по прозрачно-белым домам и замкам, изящным линиям, цветам и музыке. По бесконечным островам, шуму прибоя и скользящим по водной глади тонким и длинным лодкам, под перламутровыми парусами.

Одиннадцать лет я там не была.

И как бы ни относилась к светлым эльфам, они были частью моей жизни. Моей крови.

Я потратила свои немногочисленные сбережения на новый гардероб, более уместный в мире Грез, чем мои городские наряды — хоть Асалас и не распространялся о своей семье, достаточно было увидеть его одежду и манеры, чтобы понять, что он не из простых эльфов. Но даже понимая это, я не была готова к открывшейся картине. Мы вышли из портала возле бело — голубого замка со всеми атрибутами, присущими эльфийским замкам: Серебряным лесом вокруг, прозрачными мостами, огромными окнами, золотыми шпилями и целой армией слуг, которые засуетились вокруг нас.

— Ты что — принц?! — ошарашенно посмотрела я на друга.

— Мой отец — один из королей. Но я не наследник — младший сын, только это… тоже накладывает обязательства — Асалас скривился

Король в эльфийском государстве — это не совсем правитель. Один из правителей. Королевства управлялись советами королей, и королевств было, на данный момент, семь Светлых и четыре Темных. Советы тоже были неоднородны по количеству, поэтому, фактически, правителей в Мире Грез в разное время было от сорока до пятидесяти, из них — Четверо Правых, которые решали общие, дипломатические и политические вопросы.

Но все равно, принадлежность к королевскому роду ставила Асаласа на верхнюю ступень иерархии любого мира. Цвет расы, так сказать.

— Может, наконец, расскажешь, как ты попал в нашу Академию?

Асалас сжал губы.

— Я хотел хоть что-то сделать сам.

Понятно. Бунт. У старших принцев это бы не получилось — они были слишком связаны обязательствами и церемониями, их с детства воспитывали править и решать самые разные государственные вопросы. У младших было больше свободы, но в покое их тоже, конечно, не оставляли. Домашнее обучение, столичные Академии, династический брак. Удивительно, как Асаласу еще удалось так долго этого избегать — либо у него весьма демократичные родители, либо есть способ давления на них. Скорее, второе.

— Ну и признавайся, чем ты их взял? — я лукаво посмотрела на друга.

Эльф расхохотался и наклонился к самому моему уху:

— Я пригрозил им, что если они не дадут мне свободу, и не отстанут со своими знакомствами с «прекрасными дочерями подруг», то объявлю всем, что предпочитаю мужчин. А это для моего отца и его политической карьеры самое страшное.

— Он хочет стать одним из Правых?

— Они все хотят — Асалас снова скривился — если не он, то мои братья. Сразу прошу прощения за их будущее поведение, таких снобов еще поискать.

— Ты с ними в плохих отношениях?

— Ну, не в самых лучших. Разница в возрасте большая, да и характерами тоже не сошлись. Гариэль и Нарталас родились гораздо раньше, порядка тридцати лет назад, и когда я появился, были уже в том возрасте, что не перевоспитаешь.

Я кивнула и с любопытством начала осматриваться. Я никогда не была в эльфийских дворцах — моя семья не принадлежала благородным, мы жили в небольшом городке на столь отдаленном острове, что он даже не являлся частью земель правящего рода. Остров, на котором мы находились сейчас, был одним из центральных, схожим по размеру с материком среднего мира, и принадлежал трем Королевствам, равномерно поделившим огромную территорию. В центре каждой части стоял красивейший замок, вокруг которого располагался Серебряный лес и город; дальше же шли небольшие деревни, города, рощи, озера, холмы и некоторое количество полей и пастбищ: земледелие не было самым популярным видом деятельности среди эльфов.

Асалас Ар Элардо — сын Ар Барриэля Ар Элардо, светлого эльфийского Короля — вел меня по пронизанным солнцем верандам и коридорам, попутно рассказывая об устройстве замка и собственных любимых местах.

— Это внутренний сад, даже когда становится холоднее — Тара, ты же еще помнишь, что у нас практически не бывает зимы? — цветы здесь распускаются каждый день. Ребенком я прятался в этом саду с книжкой и проводил долгие часы, мечтая о сражениях и приключениях. Это библиотека — там много интересных книг по магии эльфов и светлых, пользуйся ей в свободное время. Общие купальни с водой из горячего источника. Бальная зала, столовая — здесь мы ужинаем каждый день. Вот, здесь моя башня. Всего башен в замке шесть — по числу членов семьи. В одной живут мои бабушка с дедушкой, в другой родители, мы — три брата, и у сестры есть башня.

— А что вы делаете, если появляется… лишний член семьи?

— Достраиваем — Асалас засмеялся — В моей башне не только мои покои, но и гостевые, так что тебе будет удобно.

— Асалас… ты уверен, что мое присутствие нормально? Я бы не хотела стать обузой или причиной конфликтов с твоей семьей…

— Тара…Я был готов назвать тебя своей невестой. Серьезно думаешь, что мне стыдно назвать тебя своим другом и гостем?

Я слабо улыбнулась. Иногда я не понимала, почему так несправедливо устроен мир? Ну что мне стоило влюбиться в лучшего эльфа на свете, а не в злого демонюку!

Испытание «знакомство с семьей» я провалила.

Нет, я не путала приборы, не оделась как дешевка — напротив, моя укладка и наряд смотрелись весьма достойно — и даже не чавкала во время еды. Но поддержать утонченный разговор на тему цветов, политического расклада в Мире Грез и новой эльфийской техники ведения боя не смогла. К тому же, явная неприязнь братьев Асаласа, равнодушие дедушки и тяжелый взгляд отца испортили мне аппетит и вынудили защищаться. Я чувствовала, что закипаю и, практически, готова дать им словесный отпор. А может, не только словесный. Помощь пришла с неожиданной стороны. Бабушка, мама и сестра моего друга отвлекли внимание:

— Асалас говорил, что вы много времени провели в Мире Ядра, у отца и… нанимателя. Расскажите о местной моде! Мы никогда не видели сухров, да и демоницы до нас редко добираются.

А ведь им действительно было интересно. Я благодарно улыбнулась белокурым и необыкновенно красивым эльфийкам, и стала во всех подробностях рассказывать про тамошние наряды. Мы так увлеклись обсуждением разницы в моде, что даже не заметили, как закончился ужин и мужчины ушли в малую гостиную. Что ж, если так и будет продолжаться, я вполне смогу пережить эти вечера.

Так и получилось. Дни я проводила в библиотеке, не забывая свой гримуар, который теперь всегда возила с собой; гуляла по серебрянному лесу или выбиралась с Асаласом в город. С ним же мы купались в море и катались на лодках. По вечерам я общалась с эльфийками, игнорируя мужскую половину семейства или выбиралась поужинать в компании Асаласа и его приятелей. Те весьма живо интересовались похождениями наемников: будучи отпрысками благородных семей, они не рисковали, как Асалас, лишиться их расположения, а потому жили вполне предсказуемо и про наши приключения слушали, открыв рот. Мне нравилось проводить так время; я чувствовала что все больше расслабляюсь и снова начинаю спокойно спать по ночам.

Так продолжалось две недели. Сегодня мы были приглашены на бал в Главный Королевский Дворец. Мне хотелось хоть немного реабилитировать традицию балов в собственных глазах. Уж слишком много неприятных воспоминаний. К тому же, это была мечта моего детства — попасть на Главный остров и посмотреть на это чудо природы и эльфийской архитектуры. Поэтому я даже не сомневалась, когда Асалас предложил мне стать его спутницей. Тем более, подходящий наряд я взяла, да и драгоценностями меня Тараэр не обделил. Мое лучшее платье — полупрозрачное, светло-серебристое, держащееся на одном плече — потрясающе смотрелось в сочетании с темными волосами и чуть загоревшей на местном солнце кожей. На голову я надела венок из сапфирово-бриллиантовых цветов; два длинных и очень необычных браслета обвивали мои предплечья. Даже Вессатель, сестра Асаласа, что заскочила ко мне посмотреть, все ли у меня в порядке, восхищенно застыла, когда меня увидела.

Так что я предвкушала реакцию друга. Но он, против ожиданий, не стал восхищаться, а пришел насупленный и какой-то нервный. Эльф кружил по комнате, потом остановился, сел, встал и уставился на меня.

— Асалас, ты меня пугаешь…

— Извини. Тара. Я только что узнал… Помнишь ту историю с эльфами, уведенными в демонский мир?

— Конечно помню.

— Демоны направляют делегацию… Они согласились на переговоры! И появятся на этом балу…

— И что? — но, кажется, я уже поняла что.

— В общем, делегация состоит из демонов Седьмого Круга… Они, как раз, и держат пленников… Я тоже не знал — да и короли не знали, никто. Все запросы и попытки понять, кто принимает решение по их судьбе натыкались на глухое молчание. А тут, неожиданно, пришел ответ и, более того, уведомление о приезде Правителя с приближенными… Советы взбудоражены, отправили приказ явиться на бал всем королевским семействам, теперь уже в обязательном порядке. Но я не уверен, что тебе стоит идти. Тара, не знаю, что у тебя произошло, но я же не слепой… Как мою спутницу никто тебя не обидит, не посмеет — и демоны и эльфы слишком чтут традиции и этикет. Но твои эмоции и чувства… Вдруг этот бал разбередит незажившие раны?

Я подошла к окну. Стоит ли мне идти? Снова его видеть, снова дышать одним с ним воздухом, снова вспоминать… Асалас прав, раны не зажили, мне до сих пор было больно думать о произошедшем с нами. Но я была честна с самой собой — моя боль была основана, скорее, на невозможности быть вместе с Эртаром, а не на его поступках. И стоило ли позволять этой боли управлять и дальше моей жизнью?

Я повернулась к другу и улыбнулась:

— Я пойду.

Мы вышли из портала перед моей детской мечтой и я застыла, открыв рот. Искрящийся Золотой сад полный фонтанов в хрустальных чашах. Мраморные дорожки с будто живыми статуями прекрасных эльфов. Отдаленный шум моря. И над всем этим парил — действительно парил, поскольку замок стоял на единственном в своем роде летающем острове, естественного происхождения, — огромный дворец с прозрачными остроконечными башнями, искрящимися в свете закатного солнца, с переливающимися покоями, будто сотканными из радуги и перламутровыми стенами. Чтобы попасть в него, нужно было воспользоваться магическими летающими каменюками, которые перевозили группы гостей по единственному маршруту. Я запищала от восторга, когда мы тронулись с места и почувствовала, как напряжение отпускает меня. Будь что будет, а я намерена отдохнуть!

Огромный зал был пронизан светом и золотым сиянием. Не обращая внимание на косые взгляды гостей — ну да, и тут я выделялась, но когда это меня смущало? — я с удовольствием осматривала светящиеся шары, резные перламутровые цветы, украшенные драгоценными камнями, и не отказывалась от игристого эльфийского вина, разносимого слугами.

Некоторые пары уже танцевали. Во всем чувствовалась легкость и доброжелательность, несмотря на нервозное ожидание. Это сильно отличалось от того, что я видела в мире Ядра. Эльфы не привыкли выживать; они рождались и умирали в уверенности, что мир прекрасен и удивителен. И все им должны, потому как удивительность этого мира была их заслуга. Я усмехнулась, сканируя зал: радость, веселье, вожделение, любопытство, надежда. Мне было даже жаль, что эта легкость и уверенность в собственной исключительности не передались мне от матери. Впрочем, маме они также были не слишком присущи.

А вот и делегация.

Я почувствовала демонов еще на подходе к залу, и не удержалась от того, чтобы рассмотреть прибывшую группу. Помню свое неизгладимое впечатление от их появления еще по приему в Ядерных горах; в этом же воздушном месте они смотрелись еще более опасно и чужеродно. Двенадцать Высших и один Верховный прошли в середину зала и кивнули в ответ на церемонные поклоны Четырех Правых. Молчаливые, жесткие, темные. Равнодушные. Я невольно сравнила две расы: утонченные эльфы, их нежные черты лица, бледную кожу, изящность, что у мужчин, что у женщин. И суровых, мускулистых воинов, невероятно мужественных и красивых, с переливающимися буграми мышц и каменными лицами.

Мнда, мой выбор очевиден. Я вздохнула и, казалось, что этот вздох достиг ушей Правителя. Потому что он резко повернулся, мгновенно вобрав все, что увидел: изысканную прическу, платье, очерчивающее все линии тела, полностью закрытый разум, закушенную губу — и нахмурился, увидев мою руку в руке Асаласа.

Его челюсть закаменела еще сильнее.

Я наклонила голову в знак приветствия.

Эртар отвернулся с тем же выражением лица. Точнее, с отсутствием выражения. Что же, ожидаемо. А вот неожиданностью стало то, что от демонской делегации отделилась фигура знакомого мне Беловолосого

Он подошел, привычно усмехнулся и протянул мне руку:

— Таралиэль. Потанцуем — как всегда, утвердительно. Вокруг послышался изумленный шепот придворных. Я почувствовала, как сжалась рука Асаласа, но лишь уверенно пожала её в ответ и пошла вслед за Советником. Демонам не отказывают, особенно в такой ситуации.

Мы вышли на середину залы и закружились под легкую музыку. То, что я была ему по грудь, даже на каблуках, мне ничуть не мешало — привыкла. И смотрелись мы вместе, судя по отражению в зеркалах, довольно интересно. Я хмыкнула. А ведь Советник единственный демон, с кем я всегда танцую.

— Не ожидал тебя здесь увидеть — начал светскую беседу Сарртэр.

— Прекрати, Советник. А то я не знаю, что за мной установлена слежка. Можно подумать, Правитель отпустил бы такой ценный… сосуд без присмотра.

Я и правда почти сразу по приезду в Академию почувствовала оберегающее присутствие Тьмы, но отнеслась к этому с должным спокойствием — пусть никто, как я надеялась, больше не знал, что во мне есть кровь Правителя, и уж точно не знал, что мне известно теперь его имя, но даже потенциальная охота меня пугала. И хорошо, что я не осталась без поддержки.

Своетник довольно сверкнул глазами, будто радуясь моей сообразительности, и осторожно спросил:

— Как твои дела?

— Прекрасно — я мило улыбнулась. Какой вопрос, такой и ответ

— А вот у меня не очень.

Я подняла голову. Глаза демона смотрели теперь настороженно. И что он хочет сказать?

— А что случилось?

— Да понимаешь… Последнее время при дворе Его Темнейшества сложновато находиться… Половина придворных уже испытала на себе его… нрав…

Он серьезно? Пытается связать произошедшее со мной и настроение Эртара? Я разозлилась и ответила максимально ядовито:

— Всем известно, что у Его Темнейшества премерзкий характер.

Демон аж поперхнулся от изумления.

— А ты не слишком почтительна, Таралиэль

— Он предал меня, Советник. Я не буду почтительной.

— Он Верховный демон и Правитель Круга! Он должен действовать жестко, быстро и без эмоций!

— Я знаю — сказала я устало — Поэтому я не виню его.

Музыка, слава Свету, в этот момент закончилась и меня проводили на место. Беловолосый поклонился и удалился в сторону делегации.

Асалас хотел что-то мне сказать, но, увидев направляющихся к нам отца и еще какого-то эльфа, промолчал и встал за моей спиной. Я быстро проверила их эмоции — решительность и ожидание. Ага, увидели танец и отправились на разведку, чтобы выяснить, в чем может быть их выгода. Так, что бы такого сказать, что было бы правдой — ну, частью правды — и не давало бы им повода дальше копаться в этой истории? Мне представили одного из Четырех Правых.

Я присела в реверансе.

— Таралиэль, рады вас видеть на этом балу. Вы знакомы с Советником Его Темнейшества?

Оба эльфа выжидательно уставились на меня. Их что, не учили сначала говорить о погоде? Какие-то они сильно прямолинейные — видимо, дела совсем плохи. Можно даже не считывать, все и так понятно. Я кивнула и ответила холодно.

— Да. Сталкивалась на приемах Ядерных гор.

Хм, как их дернуло то. Такого они явно не ожидали.

— А что вы делали в Ядерных горах? — спросили эльфы максимально незаинтересованно.

— Гостила у отца — ответила еще равнодушнее. Обожаю сильно удивлять эльфов — лица то они умеют держать бесстрастными, но глаза становятся как чайные плошки.

Высокородные пробормотали какие-то слова вежливости и ретировались. Асалас рассмеялся мне на ухо:

— Тара, ты прелесть! Первый раз вижу, чтобы у моего отца пропал дар речи. Потанцуем?

Мы закружились в ярких ритмах. Настроение было отличным. Только между лопаток неприятно жгло.

С каждым днем отец Асаласа становился все мрачнее, и все меньше разговаривал за ужином. Общее напряжение передалось всем домашним.

— Что происходит? — спросила я друга

— Переговоры срываются. — он вздохнул — Демоны вроде уже были почти согласны на подписание, но начали какую-то свою игру: молчат, отказываются от договора и выгод, что сулят им короли. Если нам не удасться договориться об этой уступке, все пленники погибнут! — Асалас и в самом деле переживал — Тара, я не дипломат и вообще не очень люблю вмешиваться в государственные дела, всегда этого избегал, но… Я как подумаю о том что может произойти…Может ты можешь…

— Что ты мне предлагаешь?! — я разозлилась — Задобрить Седьмого Правителя?!

— Да как ты можешь так говорить! — Асалас тоже разозлился — Ты же знаешь как я к тебе отношусь. Я бы никогда ни словом, ни делом не попытался на тебя надавить или… подложить под кого-то! Тьма, Тара… Я всего лишь пытаюсь придумать, как склонить на нашу сторону демонов. Вдруг ты знаешь, все-таки, ты единственная, кто хоть сколько — нибудь понимает их.

Я успокоилась и взяла взволнованного эльфа за руку.

— Прости. Я понимаю тебя. Но не знаю, чем тут помочь. Скорее всего, вы столкнулись с обычной демонской игрой и желанием самоутвердиться. Или просто в процессе переговоров повели себя как идиоты — а демоны идиотов терпеть не могут.

На том мы и разошлись. Но я плохо знала эльфов и их умение быть настойчивыми. Когда я в тот день спустилась к ужину, оказалось, что ужин отменен, а взамен меня ожидают в бальном зале на приеме в честь — ну конечно же — демонской делегации. Вот Тьма! Эти эльфы решили использовать любые возможности, в том числе наше знакомство с Советником, независимо от того, согласна ли я и чем это может мне лично грозить. Это они еще не знают, что с Его Темнейшеством я тоже очень хорошо знакома. Я взбесилась и уже порывалась развернуться и уйти, как наткнулась на Ар Элардо и его старших сыновей.

— Вы можете помочь нам, Таралиэль — потянули они меня за рукав в сторону дверей в залу.

— Интересно, чем?

— Вы же понимаете, мы пойдем на все, чтобы исправить ситуацию с демонами. Что вы хотите? Посвящения в благородные? Денег? Мужа?

— А вы что хотите? — прошипела я зло — Приложить свою руку к подписанию и стать Правым? Моей смерти? Вы что, не знаете, что по демонским законам недопустимо вмешиваться в ход переговоров новым лицам?

— Таралиэль, вы должны…

— Я вам ничего не должна!

В этот момент двери залы распахнулись и меня практически внесло в помещение. Демонов я увидела сразу, как и взволнованного Асаласа. Тот быстро подошел ко мне и прошептал.

— Тара, прости, я не знал. Хочешь, уйдем отсюда?

Я вздохнула и осмотрелась. Лица эльфов были напряжены. Их и так поставили в положение просящих, что для благородных было крайне затруднительным, а тут, получается, демоны начали вести себя абсолютно непредсказуемо. Демоны же. И если соглашение не будет подписано, это станет огромным провалом внешней политики эльфийских Королевств. Но что меня действительно волновало, это будет стоить жизни многим.

Что я решу? Это не касалось меня напрямую пока — но если я обращусь к Беловолосому, то мне придется потом разговаривать с Эртаром. А вот это меня коснется. Не убьет, но… Эльфы — идиоты: проваливая переговоры, они хватаются за соломинку. И, в итоге, их стараниями все может стать еще хуже; демоны окончательно сорвутся и уничтожат не только пленников, но и неумелых переговорщиков. Да и мне не поздоровится. И стоит ли это моих усилий? Моей боли? Моих переживаний?

Я посмотрела на бледного Асаласа. А если бы среди тех захваченных эльфов был он?

Я поджала губы и, приняв решение, осторожно направилась в сторону делегации. Беловолосый заметил мои маневры, подошел и склонил приветственно голову:

— Таралиэль.

— Советник.

— Наслаждаешься приемом?

— Очень. Благодарю. А ты?

— Конечно. Эльфийские Короли умеют устраивать… развлечения.

Я вздохнула:

— Особенно они им даются, когда на душе… легко.

— А что же стало причиной… душевной тяжести? — Советник внимательно на меня смотрел

— Мммм… переживания за судьбы наших соотечественников — достаточная причина.

— И ты тоже переживаешь?

Так. Сейчас главное не ошибиться.

— Очень. Как никак, они мне… не совсем безразличны.

— И насколько они тебе небезразличны?

Осторожней, Тара. Сделка с демонами — это всегда большая опасность. Есть даже присказка: «Если не хочешь в Ядерные горы, не совершай сделок с демонами».

Но попасть в Ядерные горы для меня, как раз, не проблема.

— Я буду очень… благодарной. И благодарность моя будет личной и не предполагает ответственности ни моей, ни моих близких.

Беловолосый моргнул и расплылся в улыбке.

— Тогда быть может тебе стоит поговорить с тем, кому нужна твоя благодарность?

Ммм. У меня аж зубы заболели. Все к этому, видимо, и шло, но встретиться с Эртаром лично… Я еще раз вспомнила, что стоит на кону, и выдохнула:

— Я с радостью поговорю с Его Темнейшеством о судьбе эльфов и пусть Тьма рассудит наше право.

Советник оскалился.

— Тогда прошу за мной. И Тьма видит, никто не причинит тебе вреда.

Я шла за Беловолосым с прямой спиной и независимым видом. Краем глаза увидела, как напряженно дернулся за мной Асалас, но его остановил отец. Мы прошли в библиотеку.

Угу, мы с Эртаром обожаем библиотеки.

Советник удалился — за Его Темнейшеством. Если тот ожидает такого поворота событий, то придет. Если нет — Советнику не поздоровится за его обещания.

Я приготовилась ждать, но ждать пришлось недолго.

Эртар.

Присела в глубоком реверансе. Он подошел и помог подняться, чуть задержав мои руки в своих. Вежливый какой.

— Говори.

— Ваше Темнейшество… Я наполовину эльф, а судьба многих эльфов сейчас в ваших руках. И я пришла просить Вас о милости и…

— «Вас»?

— Тебя.

— И ты, похоже, пойдешь на многое ради этого? — голос его был холоден и равнодушен.

Тьма. Он единственный кто меня мог взбесить в одно мгновение. Я позабыла всю дипломатию и хладнокровность и прошипела

— Если ты думаешь, что я пришла обменять свое тело на тысячу жизней, ты ошибаешься!

— Да кому нужно твое тело…

Переброс был мгновенный. Я думала, что научилась контролировать свою вторую ипостась, но, похоже, я только так думала. Да и переживания последних недель не прошли даром. Я совсем потеряла рассудок и кинулась — на Верховного! — белоснежной змеей. Но он на то и Верховный, чтобы также быстро перекинуться и отшвырнуть меня к противоположной стене. Раздался грохот валящихся шкафов.

— Узнаюююю тебяяя — прошептал демонюка и впился клыками в мою шею. Брызнула кровь и я выгнулась дугой в удовольствии.

— Эртар…

Он вздрогнул всем телом от того, как я произнесла его имя, и прижался еще сильнее.

— Я скучаааал, Тара Сарде

Когда он называл меня так, я забывала все. Где я, что я, зачем я. Знаю, это помешательство, но Тьма, какое же оно приятное! Но нельзя. Нельзя снова это начинать. Я позволила насладиться себе еще немного, оттолкнула его — еще несколько шкафов повалилось — отскочила и вернулась в свою человеческую ипостась, надеясь так же быстро прийти в душевное равновесие. Залечила порезы, из которых продолжала идти кровь и оправила, насколько могла, платье.

— Я не простила тебя — мой голос звучал низко и хрипло.

— Я знаю. Но ты хочешь быть со мной.

— Даже если это и так… Я не могу доверять тебе. А быть с кем то и не доверять ему…

— Ты передумаешшшшь.

— С чего бы это?

— Я так хочу — прорычал демон

Эртар тоже вернулся к своей человеческой сущности и внимательно, зло на меня смотрел.

— И ты привык получать, что хочешь. А ты подумал, что если принудишь меня, я стану тебе неинтересна?

— Ты не можешь быть неинтересна… Серая.

Так вот в чем дело. Его привлекает моя необычная сила. Не я сама, не то что происходит между нами, а просто мои способности и энергия, которую он может получить благодаря этому. Мне стало ужасно грустно и обидно. Хотя с чего бы? А то я демонов не знаю. Беспринципные твари. Не в моем статусе или силе бороться с ним. Надо бы вернуться к тому, зачем я пришла.

— Что ты хочешь за договор?

— Ничего. Всего лишь возможность подпитываться от тебя время от времени.

Я дернулась. Вот тебе и «Тара сарде». Боль от его слов сковала мое тело.

— Постель?

— Не нужно — отмахнулся.

Я сжала кулаки. Ненависть снова дала мне возможность дышать и думать.

— Как часто?

— Раз в неделю

— Как долго?

— Полгода

— Нет. Два месяца, не больше.

Хватит ему.

— Три.

— Хорошо. И на этом все?

— Конечно — демон издевательски поклонился.

Я изо всех сил впилась ногтями в ладони, чтобы не завизжать от бешенства. Вот значит как. Ну что ж, ты получишь свое, но ни каплей больше. Глядя прямо в его глаза, презрительно, отчетливо и громко я проговорила:

— Призываю тебя в свидетели, Тьма. Я, Таралиэль Истивери, согласна давать свою кровь и свою энергию тринадцать раз Правителю Седьмого Круга, раз в неделю, одну ночь на мой выбор, оставаясь при этом в здравии и безопасности. Ни движением, ни голосом, ни магией он не может принудить или соблазнить меня на что либо еще. Ни словом, ни делом, ни мыслью не может он мне нанести вред, и по его указанию также. За это он подписывает существующий договор с эльфами и соглашается на спасение пленников, не преследуя и не наказывая их. Ни намеком, ни словом, ни делом, ни мыслью он не может рассказать о совершенном договоре. И никогда — я дальше уже шипела — без моего согласия не может он вызвать меня, обратиться ко мне или встретиться со мной по истечении этих тринадцати раз. Подтверждаешь ли ты этот договор, Темный Правитель?

Приятно было видеть, что по мере того как я говорила, его лицо каменело и глаза наливались все большим бешенством. Демонюка, кажется, готов был снова вернуться в свою боевую ипостась. А на что он рассчитывал?

— Подтверждаешь? — повторила я еще раз.

— Да! — проорал он так, что из окон вылетели стекла.

— Тогда Тьма дает нам право!

Между нами вспыхнула черный всполох и обжег запястье.

Что ж, этот договор не разрушить, а там разберемся. Конечно, я рассчитывала на более спокойный результат нашей беседы, но что есть, то есть.

— Приду через пять дней. Надеюсь, мне откроют — процедила я сквозь зубы и пошла к двери. С удовлетворением отметила трещины на стенах и поваленные шкафы с тысячами перепутанных книг. Я была так зла, что рада была бы и разрушенному замку — малая плата эльфов за боль, которую я испытываю сейчас.

Распахнула дверь и быстрым шагом вернулась в залу. Перед ней стояло несколько демонов с мечами — похоже, они никого не выпускали. Но молча раздвинулись, пропустили меня и растворились в толпе. Мой взгляд смягчился, когда я увидела кипящего злостью Асаласа — тот был явно на грани объявления войны. Его глаза удивленно расширились. Как и стоящих рядом эльфов. Там вообще все были напуганы — наверное думали, что мы решили взорвать дворец. Мельком взглянула в зеркало. Отлично. Ворот разорван, на платье потеки крови, волосы всклокоченны, а на скуле багровеет огромный синяк.

Поговорили, Тьма его раздери.

С независимым видом я заправила волосы за ухо и одним движением убрала синяк.

— Асалас. Буду благодарна, если ты проводишь меня в мои покои. Мне что-то… нездоровится.

Он кивнул и предложил мне руку. Его отец попытался еще о чем — то спрашивать и сыпал обещаниями выполнить любую мою просьбу, но я отмахнулась.

— Не сомневайтесь — прошипела я — Я найду, что у вас потребовать. И больше ни слова. Дальше разбирайтесь сами…эльфы — последнее слово, полное злости, я, практически, выплюнула, отчего Его Королевское Величество дернулся.

А на следующий день я уехала назад в Академию. Договор был подписан; ну конечно, кто ж нарушает обещание перед Тьмой. Я запретила Асаласу спрашивать меня о чем — либо.

— Если хочешь остаться друзьями, то забудешь об этой истории.

А вот смогу ли я забыть?

Знаете, ведь Таралиэль началась именно с этих двух сцен — на балу и в библиотеке. Я сначала их написала, а потом долго думала, что же могло быть до и стать после?))) потому то прода так быстро) спасибо что со мной!

Глава 14

Суббота.

На вокзале было довольно много народу, и я терпеливо дождалась своей очереди. Несмотря на покровительство Тьмы, попасть в замок демона я могла только по приглашению или зная координаты места. Ни о чем таком я не подумала, когда мы общались в библиотеке; а может просто не хотела думать: было бы куда торопиться. Назвала проводнику цель путешествия — Северный вокзал, мир Ядра; оттуда я планировала воспользоваться внутренним порталом в седьмой Круг и потом, ну, не знаю, наверное, лошадь найму. Буду долго плестись среди густых лесов, отбиваясь от дикого зверья; потом, конечно, начнется буря, я вся насквозь промокну, продрогну и повалюсь безжизненным кулем к воротам замка.

От таких перспектив захватывало дух. Поэтому я не сразу заметила, выйдя из портала, Темных Стражей с отличительными шевронами седьмого Круга. Меня ждали. Толпа с опаской обтекала двух невозмутимых Высших — те, обычно, общественными местами брезговали. А раз стояли здесь, то неспроста, так что безопаснее было отойти подальше.

— Его Темнейшество приказал сопроводить вас во дворец.

Хм, ну что ж, спасибо и на этом.

Они активировали портал переноса и уже через мгновение мы стояли в моей гостиной. Нашей гостиной. Тьфу ты, гостиной Правителя! Здесь ничего не было моего…

Я бездумно прошлась по покоям, а потом с удовольствием занырнула в приготовленную теплую купель. Неделя выдалась длинной и беспокойной и, честно говоря, всё, чего мне хотелось — это спать. И хорошо, что не прибежали бесовки и не начали меня мыть и мазать чем-либо — последние дни меня раздражало любое прикосновение.

Да вообще все раздражало. Особенно, эта ситуация.

Но я сама сделала выбор.

Я вышла из ванной голой — стесняться мне нечего — и прошла в спальню в надежде найти какую-нибудь чистую одежду. И с недоумением уставилась на собственный гардероб. Я даже закрыла и снова открыла дверь в маленькую комнату — ничего не изменилось. Мне не показалось. Там все так же висела вся моя одежда, подаренная Правителем.

Уже внимательней я осмотрелась вокруг.

Платья, драгоценности, нижнее белье, крема — все в том же виде, и на тех же местах, что я помню.

Кабинет. Мои записи и книги — я забрала только гримуар — в том же положении, что я их оставила. Даже недочитанная книжка, небрежно брошенная на стол в гостиной, не сдвинута ни на сантиметр. Положить снова никто не смог бы, значит, не трогали? Выглядит всё так, будто меня не было всего лишь час.

Я, наконец, надела шелковую сорочку и халат и уселась в недоумении за стол, на котором уже дымился ужин, принесенные невидимками.

Меня вывели отсюда в камеру пыток — и ничего не тронули? И за время моего отсутствия? Помня о бешеном нраве демонюки, я покачала головой — это действительно было странным. Будь я романтичной барышней, вообразила бы себе что-нибудь. Но я предположила, что Правитель, скорее, просто забыл и про меня, и про эти покои — наверняка здесь есть еще хозяйская спальня, и не одна.

Я уселась в кресло с книжкой, налила себе бокал вина, чтобы расслабиться и погрузилась в чтение.

На часах полночь

А Эртара все нет.

Что ж, если он не придет — мне же лучше. Высплюсь просто и вычеркну этот раз из договора как первый.

В комнате было душновато. Я распахнула окна — за окном, естественно, тьма — скинула халат и в сорочке устроилась на кровати. Сон долго не шел. Шелестел невидимый лес, в голову лезли всякие глупости: я волновалась, как будет выглядеть наше общение, но, в конце-концов, усталость взяла свое и я уснула.

Проснулась на рассвете от того, что уже не одна.

Эртар.

Демон лежал на боку и смотрел на меня с непроницаемым выражением глаз. Даже не голый, только ворот рубашки распахнут. Волосы просто собраны сзади кожаной лентой, на гладком лице невозможно рассмотреть хоть какие-то эмоции. Он молчал. Я тоже не стала здороваться или задействовать эмпатию — много чести. Я здесь по делу. И пора его делать. Ненавидя себя за зарождающуюся дрожь — нет, запрещаю себе волноваться и бояться последствий — я откинулась поудобнее на подушки, потом вздохнула, развязала ворот сорочки, отвела волосы и подставила шею, стараясь чтобы каждое движение выглядело механически. Чего он медлит? Я свою часть договора выполняю. Я скосила глаза на Правителя — тот не двигался. Чувствуя зарождающуюся злость, я напряглась. Вот прям сейчас как стукну кое-кого чем-нибудь тяжелым по голове! Эртар прочитал, видимо, это желание в моих глазах, нахмурился, но потом, наконец-то, будто нехотя, лег, наклонился и приник к предлагаемому источнику. Когда он прокусил мою кожу, я дернулась и зашипела — видимо, в порыве страсти я и не замечала, что это так болезненно. Демон на секунду приподнялся, но затем снова наклонился и начал пить мою кровь. Медленно и очень осторожно, нависая надо мной, но не касаясь даже миллиметром своего совершенного тела. Я смотрела в потолок, что так мне нравился раньше — черный, с сияющими светильниками — звездочками, изображающий ночное небо. Время тянулось мучительно долго, я старалась не обращать внимание ни на губы, что сейчас прикасались к моему телу, ни на запах мускуса и лаванды, присущий единственному мужчине, что ко мне прикасался, но не могла. Я чувствовала его присутствие всей поверхностью кожи; я видела его, даже когда закрывала глаза; я слышала его прерывистое дыхание и мое сердце билось в такт с ним. Мне приходилось уговаривать себя, что я всего лишь еда; что я неугодная и строптивая игрушка, которую наказывают; что я ему нужна лишь как Серая; что, продолжив близкое с ним общение, я потеряю себя. Но, вопреки всем доводам разума, я этого и хотела — потерять себя в нем. Без остатка.

Демон, наконец, оторвался от меня, быстро лизнул шею, залечивая, место укуса, от чего я содрогнулась всем телом, встал и вышел, так не сказав мне и слова.

На практику я подала заявления сразу в несколько мест. Не то чтобы я не знала, где хочу работать, просто не была уверена, что меня примут. Да, за мной закрепилась репутация грамотного законника и эффективного наемника, но также все знали, что из-за своих принципов я конфликтовала со многими судьями и кое-какими стражами, потому связываться со мной хотели далеко не все.

Тем не менее Городская Коллегия Стряпчих ответила согласием. Я уж было обрадовалась, как пришел и положительный ответ и от л'эрта Дарелла, Главного Следователя центрального участка. Тот написал, что будет рад видеть меня помощником одного из своих служащих, но не обещает никаких рискованных дел — несмотря на мой опыт и навыки, я буду только мешать проводить расследования верным способом, потому меня пристроят в самый спокойный отдел, ведающий делами переселенцев и временно проживающих.

Что ж, он хотя бы был честен.

Я задумалась. То, что мне придется пол года, до итогового экзамена, перебирать бумажки, я уже и не сомневалась. Нам всем придется: Синь отправилась на практику в Городскую лечебницу, где вряд ли будет допущена до операций, а просто послужит девочкой на побегушках. Асалас, отучившийся по основной специальности боевой стратегии, поступил в главный эльфийский штаб, и, судя по всему, продолжит свою карьеру там. Рекена на эти месяцы уехал к своему дальнему родственнику в соседнее государство — помощником мага. Пожалуй, только Глаку, и так в перерывах между учебой пропадавшему на дальних границах оборотнической империи, грозили какие-то приключения. А вот что хотела бы я?

Как и сказала Синь — не знаю. Не приключений, точно. Потому не важно было, куда мне пойти. Вот только л'эрту Дареллу я симпатизировала больше, чем кому-либо, и это и определило окончательно мой выбор.

Меня пристроили под бок ко вполне расторопному толстячку Белаунду из людской расы, который тут же меня обнял, потребовал называть на ты и усадил за маленький столик позади своего. Он большую часть дня разговаривал со вновь прибывшими в Абан-кай и справлял им документы, если те хотели здесь задержаться, устроиться на работу или что-нибудь продавать; или же, если у них происходили какие непонятные ситуации и было необходимо их решить. В мою задачу входило записывать посетителей, а также заниматься оформлением самых разных бумаг, ради которых посетители к нам и приходили. Сначала я заскучала, но потом мне даже понравилось: кого я только не навидалась, о каких судьбах я только не узнала. Даже в тюрьмах не было такого разнообразия рас, характеров и прошений. Тем более, что мне было о чем попереживать и поразмышлять, с учетом еженедельных посещений Седьмого Круга.

Центральный участок, самый крупный в нашем городе, был поделен на три части. На первом этаже, условно общественном, за разнообразными конторками, закутками и стойками сидели те законники, что непосредственно работали с посетителями: секретари, стражи, принимавшие заявления, отделы вроде нашего. Второй этаж занимали следователи, в том числе отдел убийств и грабежей; там же принимал Главный Следователь. И третья, небольшая часть на втором этаже отводилась вспомогательным помещениям: лабораториям, камерам, допросным. Мне нравилась, что жизнь в участке била ключом: постоянно хлопали двери, переговаривались — а иногда скандалили — посетители, то туда, то обратно по лестнице проносились боевики и маги с чрезмерно озабоченным видом. Да и небольшая забегаловка, притулившаяся сбоку нашего здания, радовала едой гораздо больше, чем столовая в Академии. И, судя по фигуре Белаунда радовала не меня одну: тамошняя хозяйка, пожилая гномиха, готовила добротно и много, так что весь центральный участок ходил у нее в поклонниках. Я поймала себя на мысли, что вполне могла бы так работать, пусть адвокатам и не было здесь места: следователи лишь доводили дело до суда. Дальше же не их была забота, что будет с тем, кого они предполагали виновным. Судьи, прокуроры и тюрьмы действовали обособленно. Всего в Абан-кае насчитывалось семнадцать участков; пять прокуратур; порядка двадцати судов и шесть тюрем. И вся эта братия подчинялась Верховному Альгвазилу и его помощникам, которые принимали в здании Городского Совета. Несмотря на то, что Абан-кай принадлежал государству Дор — Камараби, которым управлял король, благодаря статусу независимости, именно городской совет, состоящий из всех самых значимых должностей и благородных представителей, обладал основной законотворческой и исполнительной властью, а также решал все вопросы, связанные с городскими выплатами королевской казне.

Сегодняшнее утро начиналось как обычно.

Немного прибралась на наших столах — а то стопки с бумагами и свитками уже неприлично переваливались за края — дописала список должников, что нужно было объехать с предупреждением, и взялась за привычное уже заполнение данных, которые мне подсовывал неутомимый начальник. Но в какой-то момент я услышала довольно-таки громкий, рокочущий мужской голос, который привлек мое внимание. Я подняла голову и обомлела: перед Белаундом сидел невероятных размеров мужчина, одетый в одни лишь обтягивающие штаны и смешную шапочку. Мускулы на его руках, обильно смазанных каким-то маслом, были размером с мою голову, а на огромной груди могла разместиться целая компания восторженных девиц. Я покачала головой — на великана он был не похож, скорее всего, нетипичный представитель человеческой расы — и прислушалась к разговору.

Как выяснилось, Фернато был главой странствующей группы артистов и прибыли они в Абан-кай, чтобы дать несколько представлений и поучаствовать в городской ярмарке. Но они столкнулись с непримиримостью стражи: в нашем городе, действительно, были запрещены уличные театры, потому их и прогоняли отовсюду. Фернато не собирался сдаваться — они не могли уехать, не пополнив свои запасы продовольствия и монет, вот и пришел в центральный участок просить разрешительную грамоту.

— Не могу я вам дать разрешение, не могу! Это будет против закона, вы же понимаете…

— Мы честные люди и соблюдаем законы! Но что это придумали ваши правители, что честным людям и не заработаешь!

— Заработать то можно — но не таким способом…

Разговор шел по кругу. Мне чем-то понравился настойчивый силач, тем более что от него прям таки веяло добротой и надежностью, и я подошла и предложила:

— Закон говорит об уличных театрах, но, если вы будете устраивать представление внутри какого-то здания, точнее, внутри того, что имеет стены, пол и потолок — именно так трактуется «здание» в нашем государстве — то это не будет считаться уличным театром.

Белаунд посмотрел на меня с одобрением — он был хорошим малым и искренне старался помочь, а Фернато просиял и чуть ли не раздавил мою руку, пытаясь с нежностью притиснуть ее к себе:

— Мы об этом и не подумали! И что, стражи не смогут нас прогнать?

— Ну, если будете действовать по закону…

— Спасибо!

Он ушел, а ближе к вечеру нам принесли записку с приглашением посетить представление в «Театре летающих комедиантов» — что бы это ни значило — что состоится на следующий день вечером. Мы с толстячком переглянулись и условились пойти туда вместе: как бы жители крупных городов не насмотрелись на магические фейерверки и прочие чудеса, но вот таких выступлений никто из нас не видел.

Вечер выдался теплым. Я надела простую рубашку, брюки и легкую кожаную куртку сверху, не раз попадавшую со мной в передряги; заплела волосы в косу и направилась в сторону малой городской площади, где и разместился временный театр. Фернато и его друзья действительно постарались. Одной из стен стал торец большого здания, что вмещало в себя различные службы, а также небезызвестный трактир, заполненный сейчас публикой. Крышей и второй стеной послужил огромный кусок треугольный ткани, закрепленный на шпиле здания и наклоненный под угрожающим углом. В роли еще одной стены выступили высокие столбы, поставленные в ряд рядом друг с другом и оплетенные, не без помощи магии, живым забором из вьюнов. В целом вся конструкция смотрелась довольно непривычно и импозантно. Вокруг уже толпились бездельники и дети. Но никто не пытался попасть внутрь, оно и понятно, смысла то в этом не было — «здание» было весьма условным и фактически являлось навесом над сценой и разного рода плетениями из веревок, пока непонятного назначения.

Я обнаружила Белаунда и подошла к нему. Как раз начиналось представление.

Сначала заиграла музыка — из тех задорных песенок, что можно часто слышать в тавернах. Вышел Фернато, причем его одеяние не отличалось от того, в чем он приходил в департамент — видимо, он в принципе больше ничего не носил. Раскланявшись, он продемонстрировал весьма благожелательно настроенной публике свою силу: поднял огромный брус дерева, лежавший для этих целей рядом, а затем и вовсе начал катать на могучих руках всех желающих. Первыми, конечно, к нему бросились дети всех рас — вот уж чья непосредственность оживляла любое собрание. Потом выбрались и девушки, да дамочки покрепче — из гномов, орков и даже троллей. Такие ценили в мужчинах мускулы чуть ли не больше мозгов, а потому с удовольствием забирались на руки к силачу и, ничуть не смущаясь, ощупывали стальные мышцы. Одна гномиха так увлеклась, что даже Фернато, явно привыкший к вниманию, покраснел.

Музыка сменилась, а вместе с ней и артист. В уже темнеющем воздухе возникла высокая фигура, обтянутая черным одеянием необычного, будто цельнослитого кроя. Под ритмичные удары и громкие переливы флейты он достал длинную цепь, с прикрепленными на нее с двух сторон грузами, обмотанными тряпками. Щелчок — и оба конца загораются, а молодой человек с резкими чертами лица начинает раскручивать эту цепь так, что вокруг него образуется непрерывно движущееся огненное колесо. И все это без магии! А вот дальше пошла магия — с колеса стали срываться искры, и, превращаясь в бабочек, садиться на зрителей, не обжигая их, но тая при соприкосновении с кожей. Толпа одобрительно взревела. А огненный магистр — это был, судя по всему, он — достал совсем уж невиданные конструкции. Небольшие металлические кольца, которое удобно было ухватить одной рукой, от которых веером шли пять спиц с фитилями на кольце. Заклинание — спицы и фитили вспыхивают. А маг сначала осторожно, а потом все быстрее и быстрее выписывает руками такие фигуры, что огненные веера то расцветают цветами, то гигантскими бабочками парят над молодым человеком. Мгновение — и сам магистр уже в воздухе. Два огромных полыхающих крыла возносят его к самому верху, там, где закреплена ткань, они на мгновение гаснут и тут же вспыхивают, но уже огромным огненным кольцом, в центре которого появляются две тонкие фигурки юноши и девушки. Под радостный свист присутствующих — а их стало гораздо больше, дальние ряды уже начинают подпирать передние, что мне не слишком нравилось — пара, с помощью целой системы веревок, перелетала с места на место, плавно скользя в воздухе. В дуэте их силуэты то сливались воедино высоко над сценой, то разъединялись, и, не теряя гибкости и эмоциональности, снова начинали совместный танец, демонстрирующий точную синхронность движений и силу. Я отошла в сторону, чтобы не быть ненароком растоптанной излишне возбужденными зрителями и с удовольствием смотрела на представление. Вот девушка, вызвав изумленный вздох, прыгает на тканевую гладь «паруса», легко скользит по ней, и, пойманная сетью в самом низу вскакивает и исполняет чувственный танец уже у самой земли. А девушка весьма красива — хрупкая человечка с длинными, пшеничными волосами и огромными голубыми глазами. С потрясающей грацией она вскакивает на веревку, высоко натянутую над землей и продолжает свой танец там, изгибаясь и потряхивая волосами. При этом, совсем без страховки и, я была уверена, при полном отсутствии магической силы. Я из любопытства потянулась к ней ментально — неужели она совсем не боится? — и убедилась, что нет, не боится. Только радостное удовлетворение. Меня захлестывает ощущение общего восторга публики, который я разделяла. Но тут в столь чистые эмоции вдруг ударила волна похоти и сбила меня с благодушного настроя. Волшебство закончилось; я поморщилась и пришла в себя: теперь я видела только не слишком чистую площадь, плотную крикливую толпу и дешевые костюмы. С неудовольствием посмотрела на тех, кто вырвал меня из ощущения волшебства и нахмурилась еще сильнее. Драконы. Не чистые, конечно, а люди, обращавшиеся в драконов. Это чревато проблемами. Драконы редко посещали Мир Корон, а молодняк еще реже — уж слишком несдержанными, в том числе сексуально, они были и доставляли немало хлопот окружающим до момента равновесия, которы наступал у этой расы примерно в сорок лет. Те двое, что возжелали танцовщицу, выглядели молодыми и весьма возбужденными. Я всмотрелась в третьего и немного успокоилась — судя по возрасту и нашивкам на камзоле, он был их сопровождающим. Но, все-равно, стоило быть настороже. Осмотрелась вокруг. Тьма. Ни одного стража в зоне видимости, да и Белаунд куда-то делся. Что ж, придется, если что, отдуваться мне — хоть я, строго говоря, не принадлежу центральному участку и вообще у меня свободный вечер, но просто бросить все и уйти мне не позволяла совесть.

Представление тем временем завершилось. Все четверо исполнителей, а также их помощники и музыканты вышли на поклон. Отовсюду посыпалась звонкая монета — Фернато выглядел довольным. Я опять посмотрела на драконов — их нигде не было. Может, пронесло? Но не тут то было. Внезапно возле девушки, отошедшей к краю сцены, появились две фигуры и потянули её в сторону. Дальше события развивались очень быстро. Я хоть и начала пробираться в их сторону сразу, но расходящиеся зрителя мне очень мешали, я постоянно натыкалась на кого-то и теряла из виду происходящее. Девушка попыталась вырвать руку и привлечь внимание, но драконы продолжали тащить её за собой. Рядом с ними нарисовался дракон постарше и попытался их остановить. Те заспорили, но девушку не выпустили. Артисты, наконец, заметили, что происходит что-то не то, и обступили спорщиков.

В общем, когда я подошла, ситуация обострилась до предела. Двое молодых драконов открыто насмехались, сообщая всем, что красавица во время танца посмотрела им в глаза, что означает предложение себя в качестве ночной утехи — именно так, по законам драконов, и было. Третий дракон стоял насупившись, но вмешаться теперь не мог — не был вправе. Молодой человек, что выступал вместе с актрисой, не выдержал и потребовал дуэли. На что все дамы, что естественно, взвыли — вызов на дуэль дракона означал, во-первых, что состоится суд чести, то есть поединок на котором если даже кто и будет убит, то преследоваться это по закону он не будет; во-вторых, один из драконов, на кого падет жребий, будет драться в обличии дракона, что означала для не мага, кем и был молодой человек, верную смерть. А, в — третьих, законники, даже при исполнении, да и стражи не могли вмешиваться в ход подобных поединков если были соблюдены два условия: добровольное согласие обеих сторон и отсутствие вреда для окружающих. Согласие юноша своим заявлением как раз и дал. И откуда ему было знать все это, если он не прочел в своей жизни, в отличие от дам, ни одной романтичной книжки про любовь дракона и принцессы? Жаль только, что герои тех книг были много благороднее. И смотреть им в глаза во время танца стоило хотя бы потому, что потом они на героине женились. Танцовщица разрыдалась и повисла на шее бледнеющего юноши, которому потихоньку разъясняли ситуацию; сопровождающий драконов мрачнел все больше, а появившийся внезапно возле меня Белаунд промокнул лоб платком и прошептал в мою сторону:

— Я вызвал стражу. Но это ничего не даст, сама понимаешь…

Больше ждать я не стала:

— Поможешь мне потом разобраться с л'эртом Дареллом?

Белаунд посмотрел с недоумением но, поняв, кажется, кое-что, кивнул

Я вышла в образовавшийся круг и громко обратилась к окружающим:

— Какие то проблемы?

— Иди, откуда пришла, недоростка — хмыкнул один из драконов

— Боюсь, что не могу. Как законный представитель данных артистов я требую прекратить это безобразие.

— А иначе что? Подашь на нас в суд? — парни загоготали. Я разозлилась:

— Нет. Но поскольку я представляю, в том числе, и этого юношу, то могу заменить его на суде чести и выйти на дуэль с любым из вас. Так что предлагаю мирно урегулировать ситуацию или бросайте жребий — кто будет со мной драться.

Публика изумленно ахнула. В глазах парней появилось пламя — теперь и они разозлились — на меня. Но после взглядов Его Темнейшества драконье бешенство казалось милой шуткой. В себе я была уверена: даже в обличии дракона эти идиоты не смогли бы победить Высшую, тем более, в боевой ипостаси. Но, как и любой адвокат, я всегда была готова к компромиссам.

Парни, тем не менее, действительно бросили жребий. Тот что крупнее и блондинистей, выиграл. Это он так думал. Толпа, причитая, расступилась: меня уже похоронили с почестями. Белаунд что-то наговаривал стражам, но те только разводили руками. Впрочем, ничья помощь мне не была нужна. Я внимательно посмотрела на разоблачающегося дракона — он что, одежду не научился заговаривать, обязательно надо снимать? Показушник. И в тот момент, что он обратился, я, одним легким движением, обратилась тоже.

Толпа отшатнулась еще дальше.

Ну да, понять кто я такая, не смогли бы даже бывалые путешественники. Белаунд, в силу служебных обязанностей и доступа к информации обо мне, скорее всего, предполагал о моей второй сущности, но и он выглядел шокированным.

Я учтиво поклонилась серебристому дракону, размером с небольшой домик. Драконище изобразил похожий поклон и выпустил по мне струю пламени так быстро, что я едва отскочила. Что ж, поиграем. Я видела как-то бой двух нестабильных ящеров: силы и дурищи много, а магических знаний и мозгов не хватает. Потому просто раскрыла крылья, облетела вокруг него и уселась сверху, как наездница, чтобы он не мог достать меня своим жаром, обвив цепкими конечностями и хвостом длинную гибкую шею.

Дракон заревел. Да да, милый, я знаю — наездники для вас — худшее из оскорблений. Но в «пылу» боя все возможно.

Серебристый взмыл вверх, совершая зигзагообразные и рваные движения, пугая разбегающуюся в ужасе публику, но я не собиралась отцепляться. Наконец, он решил применить известный прием падения на спину. Не соскочи я ловко за мгновение до удара о землю — уже была бы мертва, расплюснутая огромной тушей; но я вовсе не собиралась умирать, более того, даже оцарапать себя не позволила бы. Меня попытались сбить огромным хвостом — увернулась и выпустила несколько снарядов, подпалив совершенную шкуру. Будь он другой расы, уже бы горел в муках, но шкура у драконов была магической, так что только запахло паленым. Чудище снова заорало и, мотая бестолковой головой, принялось изрыгать напропалую огонь, почти не видя своей маленькой белой цели. Гася локальные костры с помощью крыльев и магии, я старательно выстраивала связующее заклинание и бросила его, наконец, под стволоподобные лапищи. Но дракон как ни в чем не бывало переступил — видимо, защитный артефакт — плотоядно ухмыльнулся, насколько это вообще возможно с такой пастью, и бросился ко мне, едва не снеся крыльями соседний дом.

Все, пожалуй, пора заканчивать. Я замерла, сосредоточилась и призвала Тьму. Можно было и Свет, конечно, но мне как-то с Тьмой было уютнее, да и рядом она всегда. Не стала преобразовывать и просто запустила клубящиеся отростки в серебристого, окутала его пеленой, перевязала плотной лентой, пару раз шваркнула о землю, сдавила, так что у дракона чуть глаза не вылезли и подошла, наконец, к нему.

— Признаешь поражение?

Лобастая башка помотала отрицательно, но я не унывала — снова собрала тушу в кулак Тьмы и попыталась оторвать крыло. Жалко мне его не было — во-первых, ничего действительно с ним серьезного я делать не собиралась; во-вторых, за свое поведение он заслужил наказание. Дракон взвыл и зарычал на всю площадь:

— Пррр-ризнаю!

Я отпустила страдальца, обратилась — одежда, естественно, осталась при мне, и отошла к шокированной группе артистов.

Дракона все еще потряхивало, его друг был заметно зол — но высказаться уже не решался, а вот мужчина постарше слегка улыбался. Он недовольно глянул на подопечных, не стремившихся завершить должным образом этот спор и принял решение действовать сам. Учтиво нам поклонился и протянул руку ладонью вверх, в качестве знака примирения:

— Что вы хотите за свою победу? Клан драконов Стеклянного Сердца готов предоставить любую разумную награду. Может, золото?

Я не дала никому возможности высказаться — знаю я это драконье золото, проблем потом с ним не оберешься:

— Деньги мы не возьмем. А вот клятву хотелось бы. Поклянитесь, что ни один из вас не будет мстить или преследовать представителей данной труппы и вы уедете из города прямо сегодня, не пытаясь выместить злость на ком либо другом.

Дуэт идиотов ухмыльнулся и кивнул. Что, думают уже отделались от меня? Как бы не так.

— И еще одно требование — я хищно ухмыльнулась — эта пара драконов предстанут перед внутренним судом семерых, где будет рассмотрена целесообразность их появления вне гнезд до совершеннолетия и обретения равновесия.

Нагоняй от л'эрта Дарелла мы с Белгаундом на следующий день получили знатный. Были в его криках и эпитеты «безмозглая», «легкомысленная» и воззвания к Тьме и Свету с просьбой приструнить дикую полуэльфу, и угрозы отстранения от каких-либо дел, и причитания о тяготах ответственности за непутевых учеников Академии. Не помогали даже слабые попытки объяснить, что пострадать серьезно я не могла. Но, немного успокоившись, Главный Следователь признал, что я сделала максимально возможное для устранения неприятной ситуации на вверенной ему территории; и даже похвалил за будущее наказание, которое ждало весьма доставших всех драконов. Ведь внутренний суд, не сомневаюсь, признает их слишком нестабильными для выхода во внешний мир и запрет в верхних горах лет на двадцать. После этого меня снова засунули за стол «сидеть с бумажками и не двигаться до конца практики». Зато Белгаунд гордился мной как папочка малышом, сказавшим свое первое слово; он не раз и не два в красках расписывал произошедшее, добавляя все новые подробности, всем, кто желал его слушать и отгонял от меня коллег, жаждущих, чтобы я «показала им крылышки». Как дети малые, вот честное слово — большинство из них прекрасно видели тех же демонов в боевой ипостаси; да и оборотней на нашем участке хватало, а тут нашли развлечение.

Так что я сбежала от этого веселого сумасшествия к маме, с которой мы, хвала Свету, помирились. Наши отношения снова стали весьма теплыми и дружескими; увидев меня она обрадовалась и потащила на кухню — печь хлеб лебаш. Было у нас такое увлечение, предназначенное только для нас двоих: за подготовкой ингредиентов и приготовлением разговоры текли легко, а признания давались еще легче. Для эльфов, держащих рецепт в секрете, лебаш был не просто пищей, но и верным спутником в путешествиях, поскольку отлично утолял голод и долго не черствел; к тому же, он удивительным образом придавал силы и лечил болезни.

Сначала надо было просеять несколько стаканов муки, смешав её с солью и специальным порошком, делающим муку более рыхлой. Потом добавить сливочное масло, пахучий порошок корицы, мед, сладковатые стручки ванили и немного шафрана. Мы долго и тщательно месили тесто, думая каждая о своем, докладывая ложку за ложкой протертые орехи. Мама улыбалась; да и я чувствовала себя расслабленно. Когда поставили раскатанное тесто в печь, раздув там огонь таким образом, чтобы каменка прогревала равномерно все поверхности, я предложила то, что давно хотела:

— Мам…

— Что?

— Я вот подумала… Может, встретишься с отцом? Он отличный сухр оказался ведь…

— Ни за что!

— А он про тебя спрашивал.

— Серьезно? То есть… мне все равно!

— Это хорошо, потому что я пошутила.

— Тара! — мама замахнулась на меня лопаточкой и была в этот момент настолько комично- воинственная, что я расхохоталась и обняла.

— Да понимаю я все! Оставляю это на твое усмотрение. Но мне он нравится, и общаться я с ним буду. И ты мне до сих пор не рассказала, что же все таки произошло?

— Да что ж тут рассказывать? Я влюбилась — покачала мама головой — а он сухр. И на этом наша история закончилась. Потому я так разозлилась, когда узнала, что ты с тем демоном… Хорошо, что вы расстались раньше, чем случилось что-то серьезное.

Я неуверенно кивнула головой. Я ведь ничего не говорила про пытки. И про договор. И о своих ночевках в замке Седьмого Круга не решалась сказать.

Как и о том, что спустя несколько встреч с Правителем я взвыла.

Нет, он не делал ничего такого. Держал свое слово перед Тьмой.

Не пытался соблазнить, не брал больше чем надо, не ложился со мной спать, не приглашал никуда. Не разговаривал.

Только смотрел на меня своими невозможными глазами на невозможно красивом лице, смотрел так, что внутри у меня все переворачивалось и ныло. Смотрел, будто обволакивая тьмой каждую клеточку моего тела, обволакивая и пропуская через себя, а потом возвращая эти клеточки на место, каждый раз меняя меня, делая меня немного другой. Смотрел, будто я была частью него, и он удивлялся каждый раз, почему эта часть где-то бегает в другом месте своими маленькими ножками.

Я, правда, собрав всю свою разумность в кучу, попыталась как-то заикнуться про более «приличные» условия выполнения договора, ну, не знаю, встречаться за ужином или на улице. В саду. Но меня тут же препарировали без ножа на сотню ленточек — одним лишь взглядом — и я отступила. Я сама не понимала, почему я с первого раза приходила к нему вечером. Зачем ложилась спать в демонском замке, на кровати, на которой провела с ним столько потрясающих ночей. Почему надевала тонкую сорочку вместо плотного платья и подставляла шею, вместо запястья. Ведь ничего такого я не была обязана делать по договору.

А мне казалось это правильным.

Вот просто правильным и все — отдавать ему свою кровь именно в таком антураже, как и прежде.

Сначала меня беспокоило то, как он себя вел. Потом начало раздражать. Теперь откровенно бесило. Мне уже хотелось сделать какую-нибудь глупость: ну, дать ему пощечину, что ли. Или встретить его голой. Или обнять его, пока он будет пить мою кровь. В общем, зацепить чем-то, чтобы хоть немного сбить с него эту маску безразличия и уверенности в себе, в своем праве на меня; чтобы он также начал переживать и дергаться, как и я.

Я не понимала, что со мной происходит, почему я с таким трепетом жду каждой нашей встречи. Ведь это он сделал мне больно. Он поставил меня сейчас в невыносимые условия — ну ладно, вполне выносимые, но ведь это я пострадала ни за что — почему же это не помогает рассуждать холодно и отстраненно? Напротив, я нервничала все больше и злилась уже от одного только факта, что я снова проснусь полураздетая на кровати Правителя, а он снова будет там — никогда не чувствовала, когда он приходит — и молча наклонится ко мне, не отрывая своего дикого взгляда. Наклонится, обдав мою шею своим горячим дыханием, так что у меня мурашки пойдут по всему телу, а живот скрутит, слегка проткнет мою шею своими клыками и заберет то, что он хочет, нежно прикасаясь чувственными губами и языком.

А потом просто отстранится и уйдет.

Так же молча.

— У вас нездоровые отношения — покачала головой моя подруга

— А то я это не знаю, Си — я застонала и уткнулась головой в подушку. Я лежала в ее комнате в доме Ван Данаг и в очередной раз пыталась понять, насколько я вообще адекватна в последнее время

— Ты бесишься от того, что он делает или от того, что не делает?

— Ыыыыы

— Достойный ответ — она хмыкнула.

— Синь…

— Тара, приди в себя! И прекрати себя мучать. Или отдайся ему, наконец, вернись к нему — он явно этого ждет — и проведи с ним столько времени, сколько он позволит. Или прекрати уже наконец себя накручивать, успокойся и просто выполни свою часть договора без всех этих переживаний.

— Не могу.

— Что не можешь?

— Все не могу! Точнее ничего не могу…А ты правда думаешь, он ждет, что я вернусь?

— Ты дура

— Я знаю. Мои мозги явно испортились с того момента как я пробралась в замок за демонскими когтями… Но что мне делать дальше?

— Я не могу решить за тебя.

— Я ведь не могу быть с ним опять, вот так, как игрушка для утоления его прихотей.

— Не можешь.

— И он приказал меня пытать.

— Приказал.

— Но потом сказал свое имя.

— Даже не пытайся мне сообщить его.

— А потом этот идиотский договор…

— Абсолютно идиотский.

— И я теперь не могу понять, чего он добивается, чего он хочет вообще?

— Может он сам не знает. А ты?

— Что я?

— А ты хотя бы понимаешь, чего хочешь?

— Я… нет. Но точно не хочу, чтобы было как было раньше или как сейчас.

— А как хочешь? Ты должна сама для себя решить. Иначе так и будешь ныть и страдать.

— И откуда у меня такая умная подруга? — я вздохнула и улыбнулась

— Друиды и вампиры делают детей так же, как и все остальные — Синь тоже улыбнулась и достала из сумки какой-то свиток — смотри, что мне пришло.

Я развернула бумагу

— Приглашение на обучение в Высшую Школу Целительства в Ильмарионе? Столице эльфов?! Синь, я даже не знала что ты подавала туда документы! И что ты вообще хотела туда… Если бы я знала, то могла бы помочь — все-таки эльфы…

— Должны тебе? Как видишь, я справилась. А ты уже придумала, какую услугу потребуешь?

— Да. Мы отправляемся с тобой в Пресветлые Покои

— Мы? — и без того большие глаза Синь сделались просто огромными от недоверчивого удивления.

— А ты что, откажешься порыться в эльфийских реликвиях?

И еще) обложка переделана, демон найден — я как его увидела, сразу поняла — вот он) а эльфийский хлеб реально существует)

сначала демон

теперь рецепт) собственно способ приготовления в тексте, выпекать в духовке 10–15 минут и нарезать как остынет на квадратики) ингредиенты:

Мука — 2 стаканаСахар — 1/3 стаканаМёд — 1 ст. ложкаСливочное масло — 150 гр. Грецкие орехи — 100 гр. Соль — 1 ч. ложкаШафран — 0,5 ч. ложкиВанилин — 1,5 гр. Корица — 0,5 ч. ложкиРазрыхлитель — 0,5 ч. ложки

Глава 15

Правитель Седьмого Круга сидел на своем троне и невидяще смотрел в окно.

В зале для приемов было довольно тихо, несмотря на обилие Высших. Те знали, что последние месяцы любой неожиданный шум мог вывести Правителя из себя.

Его Темнейшество хмурился. Остался последний раз, когда полуэльфа — его полуэльфа! — придет выполнять договор. Когда она заснет в его постели, а он будет смотреть, как поднимается и опускается её грудь, чуть дрожат ресницы и что-то неслышно шепчут во сне губы. Потом она проснется и в первое мгновение — всего на один миг — обрадуется ему. Чтобы снова замкнуться в себе, думая, что он не замечает её волнения и желания. Последний раз, когда она доверчиво подставит свою шею и отдаст кровь, запах и вкус которой сводил его с ума, наполнял его силой, способной сокрушить или миловать — как уж он решит.

Правитель усмехнулся.

Это она думает, что последний.

От этой усмешки слуга, стоявший с вином рядом, вздрогнул так, что чуть не уронил кувшин. Его Темнейшество обвел взглядом зал. Может, переделать? Сделать черно-красное помещение еще более… черно — красным? Или придворных… сменить?

Те, кажется, что — то заподозрили, и начали двигаться медленнее и говорить еще тише.

Правитель вздохнул. Ему казалось, он все точно рассчитал с прибытием в замок эльфов и задержкой подписания договора — он был уверен, что она бросится на защиту этих ушастых. И она бросилась. И так забавно злилась. Но потом что-то пошло не так. Её показная холодность взбесила его — и он решил наказать в ответ, а в итоге сам оказался наказан договором.

Что ж, полуэльфа и правда оказалась умненькая. Он этим воспользуется. И подарит ей иллюзию свободы выбора.

Она ведь так и не поняла одного.

Этого выбора у нее никогда не было — он её не отпустит.

— А ты знала, что некоторые жены демонов не имеют печати, потому что демоны никогда их не целовали?

Звонкий голосок Синь прервал мои размышления, и я, вздрогнув, прекратила попытки открыть с помощью светлой магии очередную запечатанную книгу заклинаний. Друидке удалось привлечь мое внимание. Я сползла с лестницы, приставленной к верхнему стеллажу и устроилась рядом с подругой на диване.

— Смотри, это труд Сардалиэля.

— Того, что создал первый гримуар?

— Ага. Не только гримуар, но и все его работы считаются реликвией. Честно говоря, после прочтения большинства из них, у меня возникло ощущение, что эльф этот — выдумщик и врун, и ничего в его гримуаре нет, кроме шикарного запечатывающего заклинания, что не позволяет открыть его ни при каких обстоятельствах — мы покосились на постамент, на котором, как на алтаре, на бархатной подушке лежал вышеупомянутый блокнот в потрескавшемся кожаном переплете — Сплошь бредовые мысли и странные истории. Но эта книга другая. Сардалиэль этот жил помнишь когда?

— В первое столетие по эльфийскому летоисчислению.

— Да. Порядка пятнадцати тысяч лет назад — они считают от года Великого Объединения. Насколько я знаю из истории, после этого объединения начались проблемы с демонами — то ли эльфы, почувствовав силу, попытаться напасть, то ли еще что. И эльфам понадобилась информация. В общем, Сардалиэль был, видимо, не просто магом и исследователем, но и авантюристом, каких еще поискать. Судя по записям, он, под видом женщины, отправился путешествовать в мир Ядра, чтобы собрать побольше сведений о его жителях.

Я открыла рот от удивления, а Синь продолжила:

— Вот — вот. Уж не знаю, правда это или нет, но данных он собрал действительно немало; и все записал сюда — правда, перемежая шуточками и похабными историями. Но если продраться сквозь них…Здесь много действительно интересного и весьма пикантного, в том числе, про демонских жен. Как думаешь, он… под видом… хм, друга или подружки к ним приходил?

— Фу, Синь! — я рассмеялась — давай ка лучше посмотрим, что он узнал такого важного.

И мы приступили к чтению. Иногда посмеиваясь, иногда краснея, поясняя друг другу самые странные места и переваривая услышанное. Потом Синь это надоело и она обратилась к светло — целительским книгам: у нее было записано огромное количество вопросов, которые она желала прояснить с присущей ей педантичностью. Пустили то нас в Пресветлые Покои только на один день, да и то с огромными сложностями и сопроводительными грамотами, ограничив при этом одной единственной комнатой с не самыми секретными книгами — ни артефактов, ни Перворожденных семян, ни Великих Зеркал мы так и не увидим.

В Ильмарион мы прибыли накануне. Эльфийская столица, в которой я, как и подруга, была в первый раз, очаровывала с первого мгновения. Ильмарион находился на западной окраине самого крупного острова Мира Грез, и, вопреки ожиданиям тех, кто про эльфов знал лишь понаслышке, вовсе не был волшебным лесом. Волшебный Лес простирался дальше, вглубь острова, больше похожего на материк, и слыл местом частично заповедным, частично — опасным. Этот же город был одним из самых больших и густонаселенных городов всех четырех миров и считался главным центром всех недемонических сил; центром торговли, культуры, взаимодействия и развития планет. Здесь жили все основные расы: жили, учились, торговали, женились, воспитывали детей и молились своим богам и стихиям. Здесь же находились самые известные Академии, театры, магические центры, храмы. Да и вообще, если было что интересного на наших планетах, то хотя бы в малом количестве, но это обязательно было представлено именно в Ильмарионе. В отличие от Мира Ядра, эльфы были готовы принять с распростертыми объятиями всех лояльных к ним существ и слыли пусть и несколько холодными, но весьма гостеприимно настроенными хозяевами.

Вот только, как показала практика, всё их гостеприимство было весьма поверхностным и мгновенно заканчивалось, как только они видели в чем — то свой интерес или угрозу. Так что демоны, в этом смысле, были гораздо честнее, и даже не пытались прикрываться вежливостью.

Ильмарион состоял из нескольких ярусов.

Самый большой, нижний, был предназначен для простых жителей; здесь обитали ремесленники, простой люд любой расы, слуги и работники, стража, наемники, лавочники и их семьи. Здесь же находились большие рынки, площади, многочисленные школы и ремесленнические центры, торговые ряды, морской и речной порт, злачные кварталы с кабаками и борделями, недорогие постоялые дворы и таверны. В общем, это был самый интересный и веселый район, в котором проживала и работала большая часть населения столицы, и, что не удивительно, эльфов среди них было мало. Попасть в нижний ярус мог любой желающий без всяких ограничений — да и в следующие тоже, за исключением верхнего. Правда стража, состоящая из Темных эльфов, весьма зорко следила за порядком. Думаю, выбор Тьмы для защиты был обусловлен большими боевыми возможностями оной, несмотря на то что в этом мире Свет был гораздо ближе.

Дома в общем ярусе были каменными, из коричневого полупесчаника, низкими и весьма затейливыми. Их хаотично втискивали между других строений и холмистого рельефа; потому и улицы получились узкими и изворотливыми, словно песчаные гадюки. Идеальными для того, чтобы прятаться, совершать преступления или тайно встречаться. Законникам на таких улицах было раздолье, и я даже задумалась, не перебраться ли мне после окончания Академии в Ильмарион? Здесь, в отличие от маленьких эльфийских городков, ни моя внешность, ни мои способности бросаться в глаза не будут, а значит я вполне смогу сделать пристойную карьеру. Да и Асалас, судя по всему, будет жить неподалеку.

Второй ярус был занят торговыми гильдиями, судами, банками, конторами, кварталами с особняками обеспеченных граждан, самыми разными казначействами и представительствами всех рас. Здесь же проживали простые маги, средний класс, заправлявший небольшими предприятиями; находились самые крупные целительские центры и казармы для стражи и военных. Двух и трехэтажные дома из того же песчаника были покрашены в разные цвета, что стоило времени и денег, и располагались более вольготно; здесь даже были улицы, на которых по ширине могли поместиться до четырех экипажей; прогулочные бульвары; и собственное большое озеро, являвшееся не только достопримечательностью, но и местом хранения воды. Эльфы, конечно, были отличными градостроителями; озеро было проточное и искусственно возведенное: этот резервуар и сама искусственная река обеспечивала водой все уровни столицы.

Третий ярус был очень узким и отдан садам, паркам и являлся самым излюбленным местом для прогулок жителей — и верхнего, и нижнего ярусов. Поговаривали, что раньше в прудах было немало рыбы, а в парках водились дикие звери, но с увеличением количества населения промысел на этом ярусе был полностью прекращен. Так что можно было теперь наблюдать только птиц да редких зайцев, что по незнанию оказались запертыми здесь.

Четвертый, самый верхний и небольшой ярус — ну как небольшой, он был сопоставим с крупным городом Мира Корон — был пристанищем благородных и богатых, магов, магических и эльфийских академий, замков и посольств, самых дорогих торговых улиц и ресторанов, многочисленных заведений и сопутствующих им жилых кварталов. Дома здесь были сделаны из белого и голубого мрамора и стремились ввысь, пронзая небо столь любимыми эльфами острыми шпилями и стеклом; украшены каменной резкой и стеклянными балконами. Чуть инородно смотрелись два огромных храма: первый, из черного монолита, был посвящен Тьме. На противоположном конце города стоял храм Света: полупрозрачное искрящееся здание в виде сферы. Выделялись и три дворцовых комплекса, являющихся Академиями — Целительской, Королевской и Высшей Военной. Возле последней, кстати, располагался и Военный эльфийский штаб в примечательном здании в виде иглы.

Четверо Правых проживали и заседали не здесь, а в главном Королевском Дворце, который находился вне самой столицы, на самом берегу моря. Такое расположение было обусловлено не только потребностями безопасности, но и неистребимым желанием эльфов подчеркнуть особую функцию и величие королей, избранных другими королями. По сути, Ильмарион управлялся именно Правыми, двое из которых были светлые, а двое — темные. Они же решали все общие вопросы относительно королевств. А вот Советы Королей уже заседали на собственных островах.

Пресветлые Покои никакими покоями, естественно, не были.

Это был холм в северной части верхнего яруса, покрытый едва пробивающейся растительностью. Наверху холма стоял очень старый храм, настолько древний, что камень, из которого он был сложен, перестал добываться уже много тысячелетий назад. Согласно легенде, когда-то огромное чудовище, жившее под землей, решило пробить себе дорогу наверх и выйти в Мире Грез ровно в том месте, где стоял храм. Его силы были столь велики, что вспучили землю, но здание выстояло и чудовище не смогло попасть в этот мир. Чей это был храм, история умалчивает, но эльфы давно считают это место священным и стаскивают туда все ценные находки и реликвии, что попадаются им на пути. Только вот храм, который с виду был одноэтажным светлым зданием с колоннами и приятными пропорциями, оказался не безразмерным. Потому пришлось эльфам копать вниз, выстраивая повалы, да добавлять всюду, где только можно, пространственные ниши, куда складывали наименее ценные экземпляры.

Нас с Синь встретили возле ворот единственной крепостной стены, окружающей верхний ярус, а затем проводили к холму, и далее, по мощеной дороге наверх, к храму. Сопровождающие эльфы выглядели при этом так, будто съели что-то мерзкое; храмовые служки же и вовсе пронзали нас ненавидящими взглядами, будто мы покушались на их честь, прячущуюся под балахонами, а не пришли почитать что-нибудь полезное.

— В общий холл нельзя. Обходить храм нельзя. В хранилище сокровищ нельзя. В архив нельзя. Нельзя в лабораторию, в коридоры, в запасники, в галерею…. - с удовольствием перечислял высокий и будто обесцвеченный эльф.

— Вы лучше расскажите куда можно, а то переутомитесь ненароком — прервала я его нескончаемый список и с сомнением посмотрела на храм. Как туда все влезло? С виду — домишко домишком.

— Основная библиотека в вашем распоряжении — прошипел эльф.

— Щедрость эльфов не знает границ — я была сама любезность

И как так у него получается одновременно сочетать на лице улыбку, равнодушное высокомерие и отвращение ко мне настойчивой?

Собственно, я была в курсе наших ограничений, и меня это вполне устраивало; вот только служка оказался противный и мне так и хотелось ему нагрубить и сбежать в какой-нибудь запрещенный уголок. Но я себя сдерживала.

Мы не искали ничего конкретного, но я уже давно убедилась — магические знания в нашем мире были главной драгоценностью и потому выбрала именно такую плату. Библиотека оказалась невеликой по размеру; всего-то две комнаты и несколько книжных шкафов. Это было полуподвальное помещение без окон, но с воздуховодами и хорошим освещением, так что ощущения склепа не возникало. И книги в библиотеке были или старыми, или очень старыми; правда, собранными весьма хаотично — такое ощущение, что их сюда закидывали по принципу «куда определить не знаем, поэтому отправим в Покои».

И вот, похоже я получила то, на что и не надеялась.

Я внимательно вчиталась в текст книги Сардалиэля и, улыбнувшись, открыла собственный гримуар.

Прежде чем отправиться к Правителю, я решила навестить отца.

Соскучилась немного, да и хотела попросить о помощи. Он принял меня в кабинете. Здесь я еще не была: огромное, каменное, естественно, помещение с несколькими окнами в пол, обрамленными золотыми рамами с искусной резьбой. Плотные портьеры разных цветов; массивная мебель с гнутыми резными ручками, инкрустированными драгоценными камнями; множество образцов пород и, естественно, самые интересные экземпляры камней, добытых Домом. В общем, впечатляюще и по мужски. Полагаю, посетители, зайдя в кабинет, терялись. Впрочем, зная сухров, могу предположить что в кабинет заходили только сухры. А эти никогда не теряются.

Вот удивительно, что драгоценные камни попали в руки к столь твердолобой и безразличной расе. Или только такие существа и могли выдержать груз всего того богатства, что имели?

Тараэр выглядел уставшим.

— Несколько обвалов за последнюю неделю. Горы трясло и некоторые опоры не выдержали.

— Я не вовремя?

— Ничуть.

— И…Много народу погибло?

Он равнодушно пожал плечами.

— Сейчас или позже — какая разница? Но раскапывать все придется заново. Что тебя привело? Из твоего письма я ничего не понял.

— Мне нужно научиться кое-чему и ты единственный, к кому можно по этому поводу обратиться.

— А Его Темнейшество? — отец посмотрел на меня ехидно

— Ты же знаешь, мы с ним не… Больше не…

— Не знаю. Замок демонов умеет хранить тайны. Но вот слухи о дурном настроении Правителя…

— Да что вы все упоминаете это дурное настроение! Что ты, что Советник!

— Может мы хотим помочь?

— Кому!?

— Демону, конечно

Я, открыв рот смотрела на Тараэра

— Ну знаешь! Между прочим, именно я — твоя дочь!

— Тебе я этим помогаю еще больше. Если ты перегнешь палку, он просто тебя убьет, чтобы не возиться и дальше.

— Не успеет. Договор истекает завтра и больше я уже не…

— Серьезно думаешь, что уйдешь?

— Но договор…

— Ты, похоже не знаешь демонов.

— Этого конкретно знаю!

Тараэр покачал головой, а я надулась:

— Не хочу больше об этом разговаривать. Лучше помоги мне с заклинаниями.

Я достала гримуар и показала свои записи. Наконец-то я сумела пробить его маску спокойствия.

— Ну да, в тебе же его кровь — бормотал он, водя острым когтем по строчкам — а от меня что требуется?

— Помочь мне не уйти в спираль времени.

— Хм, Тьма поможет… Но где ты это достала?

— В Пресветлых Покоях.

— Даже не буду спрашивать, как ты там оказалась — сухр, неожиданно, улыбнулся и хлопнул себя по колену — Что ж, ты настолько слабоумна, что в итоге это может и сработать.

Я закатила глаза, но решила не обижаться на такое определение. В конце — концов, в какой-то мере он был недалек от истины.

Как бы я не тянула время, к вечеру мне пришлось отправиться в замок Эртара. В последний раз. Меня потряхивало. И я злилась, потому что совсем не понимала, чего я так волнуюсь? Договор исполнила. Эльфов освободят — не так быстро, как планировали Четверо Правых, но тут уж они сами виноваты, не прописали в договоре сроки, а демоны чисто из вредности решили задержать пленников до конца запланированного полугодия. К себе по истечению договора демонюка призвать не сможет. Так и радуйся, налаживай жизнь! Но нет, на душе было противно и пусто. Хотелось если не взвыть, то хоть поплакать. И кинуть что-нибудь тяжелое. Или кого-нибудь.

Я была уже на взводе, когда шагнула в портал, потому не удивительно, что подпрыгнула и отшатнулась, увидев, что в гостиной, против обычного, кто-то есть.

Эртар.

Облокотился о стену и стоит, скрестив руки на груди, прожигая взглядом во мне дыру размером с Ядро. Глаза опять светлые — загипнотизировал себя на нормальность, что ли? Боится сорваться и пришибить? Ох Тьма, дай мне того же, чтобы обрести Абсолютное Спокойствие.

— Поговорим — уронил это слово, как скалу, демонюка.

Правитель вышел из покоев и медленно двинулся по пустынному коридору. Я, недоумевая, за ним. Мы миновали несколько лестничных пролетов, пару залов и еще один коридор и я, наконец, начала понимать, что мы идем в сад.

Недоумение сменилось беспокойством.

Он что, решил прогуляться?

Или закопает меня где-то там, в рощице? Нет, так не пойдет: и эльфы и сухры покойников сжигали, лежать в сырой земле я не хочу.

Демон, не зная ничего о моем упадническом настроении, вышел на улицу и не спеша двинулся по знакомым мне тропинкам. Прогулочным, Тьма, шагом! Я молчала. Просто потеряла дар речи, настолько это было не похоже на его поведение. Ведь мы всегда были далеки от обычных отношений, в которых присутствовала романтика совместных прогулок или выходов в свет. Время мы проводили либо в постели, либо на тренировках. А тут сумерки, благоухающие цветочки, чуть ли не птички поют. Крайне подозрительно.

Я посмотрела на него, на деревья, на замок, на тропинку — ну не начинать же мне разговор самой — и снова посмотрела на замок, который сейчас, благодаря тому, что мы оказались на холме, был очень хорошо виден. И так удивилась, что даже сбилась с шага. Мне показалось или он слегка видоизменился? Часть переходов была разрушена; несколько башен спешно достраивались — камни в них были гораздо светлее, чем везде. Многие окна зияли чернотой, будто их вывернула чудовищная сила.

Вопросительно посмотрела не демона, который тоже приостановился.

Тот не стал делать вид, что не понимает меня:

— Увлекся… строительством.

Ага. Конечно. Демон — строитель. Прям так и просится новый девиз вместо «Дорогой Тьмы», что изображен на его подвеске — ядре.

Тут Его Темнейшество, устав от собственной галантности, резко остановился, с недоумением осмотрелся вокруг, шагнул на коротко стриженную лужайку и разлегся там, взглядом указав мне на место рядом. Я вздохнула с облегчением — вот так было уже нормальней.

А демонюка начал без всякого предисловия самую длинную речь со времени нашего знакомства:

— Сотни тысяч лет назад три Верховных демона были убиты одновременно. Никто не знал, к чему это приведет. Мы составляем Круг Верховных, и пусть регулярно пакостим друг другу, разрывать его не имеем желания. Слишком опасно, даже для демонов. Тогда сила Ядра вырвалась и уничтожила половину нашей расы. С тех пор убийство троих Правителей запрещено нашим кодексом. Третий и Восьмой круг собирался уничтожить двоих; а если я не соглашусь помочь — то и меня. И это создавало опасную ситуацию. Потому было принято решение созвать Верховный суд, а это явление исключительное. Как и другие Правители, я буду судьей; как инициатор я обязан предоставить обвинителя. И я хочу, чтобы ты выступила в этой роли, в качестве моего адвоката.

Адвоката Его Темнейшества?!

Ыыыыыыы.

А что еще я могла подумать?

Да я даже не знала, что в демонском мире есть Суд Верховных! И стать на нем обвинителем?! Обвинителем Верховного Правителя?! Я…

Дааааааааа!!!!

Даже если я проиграю, само участие в этом процессе — это головокружительная возможность. Получается, Правитель мне не просто доверяет, но уверен в моих способностях, иначе отправил бы Советников. Или еще кого… У меня аж волосы на затылке приподнялись от таких новостей.

Но. Я мысленно сникла.

Это опасно. И не только потому, что пришибут и не заметят. Демон то, получается, будет все это время рядом. И мы будем общаться и…

Я не выдержу. Нет, я определенно не выдержу — я ведь уже, практически, попрощалась с ним. Кажется… Что ж так внутри всё трепещет от радости? Что же сказать?! Да еще демонюка смотрит на меня совершенно непроницаемым взглядом. И печать так жжется…

Мне, определенно, нужно успокоиться. Скоропалительно такие решения не принимаются. Прочистила горло и осторожно произнесла:

— Я… подумаю.

И едва не отлетела в сторону, поскольку демон вскочил так быстро, что воздух ударной волной пригнул вокруг траву и, заодно, меня. Его Темнейшество едва удержался от оборота и в бешенстве уставился на меня уже совсем не ясными, а чернющими глазами, в которых плескалась смерть и Тьма.

— Тарралиэль — зарычало чудище и потянуло ко мне когти.

— Договор! — пискнула я — все равно не сможешь нарушить!

Демон ощерился, мотнул хвостом, снеся какой-то кустик и шагнул в портал. Я вздохнула. И чего он так взъелся? Ну не могла же я прям взять и согласиться, не подумав?

Эх, кажется, скоро опять придется чинить какую-нибудь башню. С тоской посмотрела в сторону окон в его покоях. Мне ведь еще возвращаться туда…

Полчасика погуляю и вернусь. Может и Правитель немного успокоится. Я двинулась в сторону воронки, историю которой все-таки нашла в летописях. Воронка, в общем-то, оказалась ямой, а сад — местом охоты на неугодных слуг и гостей. Не Эртара, конечно, а предыдущего владельца замка. Провинившихся — а провиниться можно было настолько легко, что нынешние Верховные с их бешеным нравом и рядом не стояли — выпускались в сад, а вслед им неслись голодные псы, или сам Верховный с гостями, с одним желанием — догнать, разорвать и помучать. А тело сбросить в эту самую яму, не прикрывая, не сжигая мертвые тела, а позволяя им разлагаться и тлеть на воздухе. Видимо, в назидание всем остальным. В общем-то, Эртар неплохо переделал это место, ставшее смрадной могилой для тысяч трупов. Я снова полюбовалась свисающими цветами и хвоей, но подходить ближе не стала — двое сопровождающих, которые оказались у меня за спиной чуть ли не сразу после исчезновения Верховного, в качестве то ли стражи, то ли охраны — едва переставляли ноги вблизи этого места. История эта ведь была не только в летописях, но и передавалась из поколения в поколение самими слугами. Меня же бывшая могила не напугала, даже после того, как я все это прочитала. Напротив, являлась показателем того, что мой демон довольно сильно отличался от своего предшественника.

Ох, Тьма, ну откуда опять «мой» демон?

Я вздохнула.

Так и не найдя в себе сил подумать над ситуацией, я вернулась в покои. Поела, как и прежде в одиночестве, легла спать и, как всегда, проснулась уже не одна. Демон лежал на кровати и больше не злился. Даже не пытался испепелить меня взглядом. Или поговорить снова. Может быть, он действительно предоставил мне выбор?

А вот я не могла оторвать от него взгляда.

Сегодня он был особенно… демоном. Опасным, диким, непредсказуемым. На блестящие черные волосы, бледное лицо, прямой идеальный нос и упрямый подбородок я готова была смотреть часами. У меня мелькнула глупая мысль, что дети у него будут очень красивыми, но я тут же прогнала ее, покраснев, правда, слегка.

Он вздохнул, наклонился и приник к моей шее.

Я едва не застонала от охвативших меня противоречивых чувств, но сдержалась.

Неужели, все так и закончится? И неужели это не то, что я хотела? Я вздрогнула и чуть не потянулась за ним, когда он отстранился. Нет, Тара, нет. Тебе сделали предложение о работе, ничего больше — вот с него и начинай. Или вообще откажись — куда уж тебе проблем больше, чем есть?

Но почему так не хочется уходить?

Хотелось ли уходить демону я не знаю — он просто молча вышел, закончив нужные ему дела. Я, через силу, слезла с кровати, оделась и шагнула в любезно открытый портал. И когда погружалась в его сияние, запястье обожгло.

Договор исполнен.

— … и еще перепиши вот эти бумаги. Таралиэль!

Я подпрыгнула и невидяще уставилась на Белгаунда.

— Что?

— Ты вообще меня не слушаешь! Да что с тобой такое происходит последние дни? Сама не своя — толстячок топтался возмущенно возле моего стола. Я вздохнула и потрясла головой.

— Прости. У меня тут… не важно. Все сделаю, все перепишу, составлю, исправлю. Завтра. Отпусти меня, а? Голова вообще не работает.

— Оно и видно. Ладно, иди уже. Пользы от тебя никакой.

Я быстро накинула куртку, пока Белгаунд не передумал и выскочила из центрального участка.

К себе не хотелось. Поэтому я просто пошла вперед.

Ровная брусчатка то сменялась крупно-каменной мостовой, то перекрещивалась мостами и деревянными переходами; дома сдвигали свои унылые стены, чтобы потом вдруг выявить просвет и великолепные деревья, удивительно гармонично смотревшиеся посреди каменного леса. Здания общественные, крикливые таверны, лавочки с мелкими нужностями трансформировались в глухие заборы, скрывающие тайны и прочные резные решетки, сквозь которые проглядывала чья-то чужая жизнь. Но меня, обычно любопытную и охочую до мелких деталей, все это не волновало. Как не волновала и многочисленная праздная публика, плотным потоком прогуливающаяся по улицам. Меня они обтекали или даже просто шарахались прочь: уж слишком мрачное, видимо, было выражение лица.

Синь предлагала определиться, что мне нужно, и, кажется, время для этого настало. Я никогда не жаловалась на судьбу, считая это уделом слабаков — а слабости я себе не позволяла. Но сегодня, похоже, я готова изменить своим принципам. При том что ситуация не плачевная, а такая, что лучше и придумать нельзя!

Спроси меня кто год, даже полгода назад, что бы мне хотелось, я бы ответила — стать адвокатом в Коллегии Стряпчих. Еще несколько месяцев назад все что мне хотелось — это придушить себя за неосторожность и знакомство с демоном.

Но сейчас… Я мечтала стать магом — и я стала им. Более того, стала Верховной Серой, о чем не то чтобы не мечтала — я даже не знала, что существует такая возможность.

Я мечтала — втайне, по ночам — встретить своего мужчину. Встретила. Мужчина, конечно неординарный — стоит все-таки в следующий раз додумывать тщательнее, какими должны быть наши отношения. Но в целом, это желание тоже можно считать исполненным.

Я мечтала сделать карьеру — и вот пожалуйста, в моем возрасте мне предложили то, что умудренным опытом законникам и не снилось! И даже если я откажусь, произошедшее за последние месяцы ясно мне показало, сколько возможностей у меня есть.

И чего же мне не хватает?

С внезапной ясностью я поняла, чего. Точнее, кого.

Демона.

Все мои расстройства в связи с ним были вовсе не из-за пыток, идиотского договора или его поведения. А из-за того, что я не могу быть с ним на своих условиях.

И какие же у меня условия?

Я подумала, нахмурилась и, кажется, приняла решение.

Дошла знакомым путем до особняка в конце Бирюзовой улицы, названной так потому, что когда то здесь жили ремесленники, искусно работающие с бирюзой, подошла к небольшому домику и постучалась в знакомую дверь.

Подруга открыла мне сама и почти не удивилась:

— Си, мне нужна твоя помощь.

Свет луны, серебривший верхние листики деревьев, угасал где-то к середине кроны. Но двум фигуркам в темных одеяниях, расположившимся на поляне между могучих великанов, он был ни к чему. Как и присутствие других существ, способных отвлечь тонкие порывы незнакомой магии от проникновения — потому и было выбрано столь укромное место. Магия прошлого, недоступная большинству существ, нечасто показывалась в четырех мирах: таилась она в складках и изгибах времени, существовала в крайне малом количестве и была сложной в использовании.

Магия прошлого была магией растворения и небытия. Единственная магия, что могла убрать последствия деяний или старые обиды; но при неосторожном обращении она выжигала память, чувства и тело; оставляла в прошлом не только ненужное, но и то, чем стоило дорожить и гордиться. Потому о ней знали немногие; ее не изучали в Академиях; не передавали из поколения в поколение. Её существование было обусловленно давно забытыми движениями души, она питалась благодаря им, потому полностью не исчезала никогда.

Девушка пониже сделала надрез на запястье и капнула по капле на каждую из свечей, что в виде спирали были расставлены посреди поляны. Затем обе распустили свои длинные темные волосы, расправили обязательные широкие юбки и разошлись немного, застыв по разные стороны от фигуры. Трепетный огонек свечей всегда считался идеальным проводником из мира вне реальности, спираль же являлась символом времени. Пламя находилось в состоянии покоя, несмотря на легкий ветерок: его держало заклинание, призванное закрепить все, что будет происходить в этом месте. В середине спирали лежало круглое зеркало, чуть поблескивая серебряной рамой в робком свете луны, что рискнула все-таки добраться до самого низа.

Девушка пониже ростом посмотрела на свою подругу и кивнула.

Они начали кружиться, в разные стороны, бормоча заклинания и все быстрее раскручивая свои юбки, так, что спустя какое-то время появившиеся завихрения обрели цвет и свет и превратилось в зыбкое марево, распространявшееся кругами. Свечение образовало две спирали, схожие с той, что составляли свечи. Бормотание девушек постепенно превращалось в пение. Спирали отошли от них, наложившись одна на другую и, совершенно точно, накрыли свечи, отчего огонек их не потух и не вспыхнул, но будто вытянулся вверх. Девушки продолжали кружиться и петь; от их пения зарождались на светящихся снопах знаки, которые вскоре стали перемещаться и создали собственный вихрь. Спустя некоторое время, когда на поляне уже ровным сияла объемная движущаяся фигура, девушка пониже остановились и напевно произнесла:

— Фиаро медито аквато гобе. Сардето витело ардето ир гэло. «Тень прошлого приходит в полночь. И возвращает каждому свое»

В то же мгновение в зеркале появилась воронка, затягивающая не только энергию спиралей, но и сопротивляющуюся девушку, которую с силой протащило по траве, по горящим свечам, так, что ее юбки загорелись и запах паленой ткани наполнил воздух. Девушка побледнела от усилий, бисеринки пота выступили на её лице, но она не поддавалась и, выставив ладони, выпустила Тьму. И тогда вторая спокойно встала напротив, вытянула вперед руки и проговорила заклинание объединения Тьмы, что до того звучало только в нижнем мире. Из ее ладоней также потянулись черные клубы, сплетаясь с уже существующими, так что девушки оказались неразрывно соединены прочной связью, которая постепенно вытянула ее из свечного круга, чье пламя уже потухло. И тогда зеркальный водоворот, будто в обиде, хлестнул яркой плетью по спине той, что посмела быть сильнее, выгнув ее спину в боли и исчез в зеркале.

На поляне стало темно и тихо.

Только и слышался шепот деревьев и тяжелое дыхание изможденных девушек.

Я стояла на влажной траве, чувствуя, что силы покинули меня. В тот момент, что я почувствовала удар между лопаток, услышала внутренним слухом, как где-то далеко, в мире Ядра, кто-то зарычал от бешенства. Ощущения были неоднозначными — будто я потеряла что-то важное; но, в то же время, я была уверена в правильности принятого решения.

Я грустно улыбнулась.

Мы никогда не будем равны, Верховный, но я тоже могу менять правила игры.

— Теперь все? — спросила меня Синь, убирая следы нашего ритуала.

— Да — я слабо улыбнулась. — Теперь главное не поцеловать случайно какого-нибудь демона.

Глава 16

Я поправила оборку платья и поежилась. Больше от страха, чем от вечерней прохлады — Суд Верховных проходил в отдельном месте, открытом всем ветрам, на нейтральной территории, которая не принадлежала ни одному из Кругов.

Садилось и без того неяркое солнце.

Сомневаюсь, что кто-то кроме Высших демонов знал об этом месте. Добраться сюда можно было только с помощью порталов или по воздуху. Когда-то это был действующий вулкан — застывшая лава на неровных склонах высокой горы приняла весьма причудливые формы и не давала добраться до верха даже самой выносливой растительности нижнего мира. Кратер был не сильно большим, с ломаными, острыми краями, вымазанными извечной сажей и пеплом. Впрочем, заклинание стазиса позволяло этому пеплу и всем постройкам оставаться в первоначальном виде бесконечно долго; дышалось здесь по той же причине легко.

Центр кратера был сделан — или существовал так изначально — в виде полумесяца; по его периметру стояли любимые демонами факелы. Больший край был отдан монолитному постаменту из блестящего черного мрамора, на котором стояло тринадцать стульев, похожих на троны: двенадцать одинаковых, резных, с высокими спинками и тринадцатый, посередине, отделанный железными шипами. Удовольствие сесть туда было весьма сомнительным, но никто из Верховных и не стал бы этого делать. Предназначен он был для тринадцатого судьи; и вот кто был тринадцатым, Его Темнейшество мне не объяснил. Впрочем, было у меня предположение, но я предпочитала не слишком об этом задумываться.

За спиной судейских тронов была темнота; с другой стороны стена кратера представляла собой амфитеатр с каменными ложами и скамейками. Перед судбями, в максимально освещенном круге света, близко друг от друга расположились два мраморных барьера, предназначенных для обвинителя и защитника. Обвинение не должно было исходить от Верховного: все они были судьями, за исключением виновного — чтобы представлять дело, нужен был демон со стороны. Или любая другая сущность. Защиту же обвиняемый мог взять и на себя; в нашем случае так и произошло.

Не знаю, как это место действовало на Верховных или на Высших демонов, но меня оно подавляло и делало максимально тревожной, будто проверяя на практике мою уверенность в себе и месте в этом мире — действительно ли я по праву здесь нахожусь? Без самовнушения мне пришлось бы туго; потому, едва осмотревшись и разобравшись, где я должна стоять, я сосредоточилась на будущем процессе, а не на окружающей обстановке.

Не было никакого регламента, как должны были одеваться участники; кроме того, что одежда, традиционно, должна была быть темной. Я выбрала довольно сдержанное платье с широкой юбкой, насыщенной складками и оборками, плотным корсажем и широкими полупрозрачными рукавами, но обнаженными плечами и спиной. В таком наряде я чувствовала себя уверенной в себе и, в то же время, привлекательной. Не то чтобы я мечтала привлечь внимание кого-то из судей или зрителей. Но перед одним конкретным судьей мне хотелось бы предстать в выгодном свете. Всего лишь для того, чтобы он не думал о себе слишком много.

Из складки темнеющего пространства шагнул Правитель Восьмого Круга — надеюсь, будущий бывший правитель. Он был одет довольно традиционно, в черные облегающие штаны, сапоги и узкий длинный жилет с россыпью драгоценных камней, притягивающих взгляд. На груди болтался символ власти — ядро кроваво-красного цвета. Я присмотрелась к нему, пытаясь прочесть надпись.

«Я есть Тьма».

Позер. Демоны сами придумывали себе девизы, изощряясь каждый раз в своих отношениях с темнотой; и по этому девизу многое можно было сказать о характере и методах правителя.

Характер этого мне точно не нравился.

Восьмой шагнул к барьеру.

Я сглотнула. Скоро начнется. Мне снова стало страшно. Все вокруг просто вопило о том, насколько я ничтожна, а мой противник щерился в мою сторону, периодически исторгая ругательства, и отправлял весьма неприятные ментальные удары — такие во время суда были запрещены, но в процессе подготовки никто бы за этим не проследил.

Мнда, какая знакомая ситуация. Злой, очень злой Верховный и маленькая я.

Злее него был только Эртар.

Даже после того, как я согласилась стать обвинителем. Согласилась то я после снятия печати — а то, что я осмелилась отойти от навязанной мне роли собственности вывело его из равновесия надолго.

До окончания судебного заседания он не мог убить меня, поскольку уже заявил, как обвинителя. Но даже без всяких эмпатических способностей я понимала, насколько он сердит. Несколько дней я готовилась к заседанию именно в его замке — мне нужна была дополнительная информация по законам демонов и предыдущим судам — и каждый раз, когда я ему попадалась на пути — а происходило это довольно часто — он сверлили меня таким обвиняющим взглядом, что сердце уходило в пятки. Но он снова и снова находил меня, словно следуя моему запаху, чтобы облить презрением и злобой. Быть может, он полагал, что такая обстановка способствует изучению материалов дела и законов и отлично подготовит меня к суду?

Не знаю. Но я понимала, ради чего я отказалась от высшего знака демонского признания. Возможно, и он это поймет. Когда-нибудь.

Один раз Его Темнейшество не выдержал и, встретив меня в коридоре, схватил за плечи и пришпилил к стене, так что его полные Тьмы глаза оказались вровень с моими, а наши губы практически соприкоснулись:

— Ты ведь понимаешь, что я могу просто поцеловать тебя снова и печать будет восстановлена? — глухо прошептал демонюка. От этого интимного шепота по моему позвоночнику пробежал огонь, но я пересилила себя.

— Понимаю. Правда не знала, что Верховным приходится теперь прибегать к насилию, чтобы сделать женщину своей — я старалась говорить ровно, хотя сердце стучало как бешеное.

В глазах демона полыхнуло.

Сожжет?

Поцелует?

Но Эртар только шумно выдохнул воздух и ушел, попутно обращаясь.

Я услышала звуки разрушаемой стены.

В Суд Верховных не вызывали свидетелей; здесь не было списков доказательств, улик или оправдательных аргументов. Процесс строился много проще и много сложнее для его участников. Фактически, мы были дуэлянтами, только ранили друг друга не мечами, а словами. Суд мог длиться как бесконечно долго, так и очень быстро — самый короткий продолжался всего полторы минуты. Выигрывал не тот, за кем оставалось последнее слово. Как только обвинитель или защитник решал, что он сказал всё, что нужно, то объявлял об этом. И суд заканчивался. После этого двенадцать Верховных высказывали свое мнение.

Что происходило дальше, было описано довольно невнятно, а у Его Темнейшества я, по понятным причинам, спрашивать не стала.

В одних источниках говорилось, что окончательный приговор выносился простым большинством голосов. В других, что не имело значения, сколько судей считало обвиняемого виновным или невиновным: она — так и написано было «она» — решала все сама. В третьих, что, прочитав во взглядах судей вердикт, признанный виновным сам совершал самоубийство. Правда, с самоубийством и убийством Верховного тоже не совсем было понятно, ведь сделать это весьма непросто. В общем, я решила не зацикливаться на этом моменте, мне и так было чем заняться.

Трибуны оказались заполнены. Демоны не стремились к общественным развлечениям такого рода, но Суд Верховных был, так или иначе, моментом редким и на это стоило посмотреть.

Раздался звук гонга и на местах Судей материализовались Правители Кругов в длинных черных мантиях. Я старалась не смотреть в ту сторону, но закрываться от Эртара не стала. Пусть даже злость, но мне было важно почувствовать его присутствие. Меня обожгло, но не злостью. Беспокойство с примесью раздражения, и тут же пришла приятная прохлада, будто он подавил эти чувства усилием воли и образовавшуюся пустоту наполнил признательностью и… нежностью? Я рискнула взглянуть на него. Ох Тьма. Как всегда, напряжен и готов ко всему: жесткое и красивое лицо ничего не выражает, на меня не смотрит, но я чувствовала, что он тянется ко мне, и от понимания этого чуть ли не растаяла. Сменил гнев на милость? Или это он ради суда взял себя в руки?

В любом случае, я была благодарна, что среди полного равнодушия с проблесками ненависти и брезгливости, что наблюдались в этом зале, я получила поддержку. Мысленно послала ему «спасибо» и полностью закрылась, как от внешнего влияния, так и от собственных всплесков. Сейчас мне бы это только помешало. Похоже, времени у меня не так много, как хотелось. Происходящее странным образом практически выпивало мой ресурс и силы. Не знаю, в чем секрет этого "зала"; не знаю, насколько сильно на меня влияла такая близость большого количества Верховных и Высших, но моя серая сущность была в растерянности. С одной стороны, хотела вступить в борьбу, с другой, чувствуя огромное давление высших сил, подчиниться и перестать сопротивляться. И это истощало меня, даже с моими блоками. Мне потребовалось всё стремление, чтобы наконец сосредоточиться и прикоснулась к внутреннему источнику. Как бы не угнетала меня обстановка, я знала секрет и он не касался ни судебной процедуры и законов, ни стратегии обвинения. Самым важным было ухватить силу, не имеющую отношение к магии, а только к чувству справедливости и уверенности в своем праве, что таилась глубоко внутри меня, пропустить её через собственные знания и воспламенить огонь, в котором должен быть уничтожен противник. Я глубоко вдохнула, практически не обращая внимания на поднявшийся шум.

Гонг. И шум затих так же быстро, как и начался.

Мой выход.

— Таралиэль Истивери от имени Кругов обвиняет Правителя Восьмого Круга в преднамеренной попытке убийства Трех Верховных единовременно и пробуждении губительной силы Ядра — магически усиленный, мой голос доносился до самого края кратера.

— Правитель Восьмого Круга от собственного имени отрицает вину. Всё ложь! — и демон начал обращаться, попутно расставляя собственные руки с когтями так, чтобы было удобнее меня зацепить

— По кодексу судов, демонская анатомия в обращенном виде может приобретать пошлый и непредсказуемый вид, потому запрещена. Вернитесь к своему прежнему облику, пожалуйста — мой голос был холоден.

Демон взбешенно рыкнул и перед обратным оборотом, будто бы случайно, задел мою руку когтями, вспоров кожу чуть ли не до мяса. Я больше почувствовала, чем увидела, как дрогнул мой демонюка и потому постаралась сделать вид, что мне совсем не больно. Регенерация хорошая, а вывести таким образом меня из себя невозможно — я была в подобии транса.

— За твои лживые слова, грязная полукровка, я имею право тебя убить. И могу сделать это и без боевой ипостаси — прошипел обвиняемый. Противный то какой. Вроде и красивый, но лицо синюшное, губы тонкие, а нос заострился, как клюв. Все-таки дурные намерения накладывают отпечаток на внешность.

— В зале Суда Верховных запрещено умирать всем, кроме Верховных — произнесла я равнодушно — в противном случае меня имеют право похоронить с почестями Правителей, а это прямое нарушение пункта одиннадцать-дробь-два основного Кодекса Демонов и карается мгновенной смертью нарушителя. То есть вас.

С ближайшей трибуны раздались аплодисменты. Я повернула голову. Ну а как же, Беловолосый веселится. Он что не понимает, что выведет Восьмого из себя еще сильнее? Впрочем, может в этом задумка и есть? Гнев плохой советчик, когда надо оперировать фактами.

— Ты рискуешь — демон бешено зло глазами. Неужели все еще надеется меня запугать? — с чего вообще тебе позволено бросаться обвинениями?

— Как представитель инициатора заседания Правителя Седьмого Круга я имею право выступать от имени тех, кто больше не может говорить за себя.

— Надеешься таким образом влезть снова к нему в постель? Ведь в этом и есть твой интерес, не так ли, подстилка Седьмого? — ого, какой осведомленный.

— Мой долг — я выделила слово «долг» — выступать на стороне правого дела, невзирая на личные интересы — голос звучал практически естественно, несмотря на то что внутренне я вся застыла от таких слов.

— Но стоит ли это твоих рисков и усилий, мерзкая тварь? Ты не имеешь никакого отношения к Кругам, и с большей вероятностью будешь уничтожена с окончанием суда.

Я скривилась. Верховный обзывается, как обиженный ребенок. Значит он самонадеян и выведен из себя; мне это на руку.

— Вызов разрушительных сил Ядра относится к преступлениям, к которым закон и законники подходят со всей суровостью, независимо от рисков.

— Тебе не победить.

— Не имеет значения, что победа не гарантирована. Важнее пока, что для меня несомненна убедительность доказательств; и вы их сейчас подтвердите. — Так, пора заканчивать с его нападками, время для основной формулировки. Многодневный процесс — да даже многочасовой — я точно не выдержу. С каждой минутой на мои плечи будто укладывали все больший груз. Знал ли Эртар, что вести процесс мне будет настолько тяжело? Вряд ли. Он не привык задумываться над тем, что Высшие, но другой расы, гораздо более хрупкие, чем демоны — Согласно закону, вы обязаны ответить мне на три вопроса, и на все три вы обязаны ответить, не используя ни малейшего слова лжи. И если хоть одно прозвучит в этих ответах, то кара Тьмы настигнет лжеца. Готовы ли вы к вопросам?

— Да — прошипел демон, но выглядел при этом достаточно спокойным. Ну конечно, ведь закон обязывал «не лгать», но он не утверждал, что необходимо говорить всю правду. Если я построю вопросы слишком просто, он будет отвечать односложно и легко утаит то, что мне нужно. Слишком сложные вопросы давали возможность скрыться за их формулировками, да и любая неточность в словах позволяла отвечать на эту неточность, как выгодно, а не на вопрос в целом.

Я вздохнула и сосредоточилась.

Что мы знали?

Эртару предлагали сделку: помощь в уничтожении Первого и Одинадцатого Кругов. Или смерть, как выяснилось позже. Он отказался; Правителя Первого круга убили — скорее всего, именно Восьмой. Правителя Одинадцатого убить не успели. Третий, что подстроил тогда ситуацию с ядом с кровью, отправив меня на казнь, собирался расправиться с Эртаром. Доказательств было очень мало; но мне их и не требовалось, для того чтобы задавать вопросы или выдвигать обвинения. И я надеялась, что сумею спросить правильно.

— Причастны ли вы словом, делом или мыслью к убийству Правителя Первого Круга?

— Нет — резко ответил обвиняемый и в его глазах вспыхнуло торжество. Значит, что — то в моих словах позволило ему вывернуться.

— Вступали ли вы в сговор с Правителем Третьего Круга с целью убийства Первого, Одиннадцатого и Седьмого?

— Нет — ухмыльнулся демон и, кажется, подрос немного. Что ж, он вполне мог не сговариваться о том же отравлении Эртара, значит его ответ «нет» был честен.

Но не так быстро, Верховный.

— А есть ли в этих предположениях хоть какая-то правда?

Демона дернуло и вокруг него ощутимо полыхнуло. Лицо его перекосило от бешенства и смертельной ненависти, но он, тем не менее, выдавил из себя отрывистое, полное отвращения слово:

— Да.

Я слегка расслабилась. Я не рассчитывала, что смогу добиться признания. Но судьям, думаю, будет вполне достаточно и такого.

— Ваши действия могли привести к разрыву Круга Верховных, что категорически запрещено Главным Законом — продолжила я уверенно.

— Но не привели.

— Да. Но вас судят за попытку и намерение; если бы вы закончили начатое, то были бы уже мертвы.

— Не заговаривайся тварь! — демон приступил к привычным оскорблениям — Ты не имеешь права угрожать Верховному, это угроза самой Тьме.

— Ну что вы, я всего лишь констатирую факт. Тьма вечна, а Правители мрут как мухи — постаралась вложить в слова по максимуму презрения и не прогадала — у Восьмого чуть пар из ушей не пошел от возмущения.

— Мои намерения ничем не подтверждены!

— Вы только что сами подтвердили их правдивыми ответами.

— Но намерение не является причиной…

— И снова вы подтвердили их, — я позволила себе перебить Верховного, потому что чувствовала себя все хуже. Мало того что мой ресурс, похоже, не был рассчитан на длительное присутствие такого количества темных сил, так еще и каждый из Верховных демонов, заинтересовавшись процессом — за исключением одного, кому это было не нужно — пытался прорваться за мои блоки и рассмотреть меня поближе, пусть это и помешало бы ходу действия правосудия. Ну действительно, слабым не место на Суде Верховных. — Желание и намерение есть причина всего происходящего. В едином поле Тьмы намерение представляет собой волну, практически уже не требующую дальнейших действий, но могущую сделать все за вас. Попытка — уже следующая ступень, и судьям были переданы свидетельства тех, чьим словам можно доверять. Согласно данным свидетельствам, вы действительно пытались совершить непоправимое.

Чувствуя, что уже задыхаюсь, я четко и внятно, глядя в глаза Восьмому, произнесла:

— Правитель Восьмого Круга, вы обвиняетесь в преднамеренной попытке разрыва Круга Верховных. Вина ваша полная и безоговорочная и пусть теперь Тьма нас рассудит, а пепел правды засыпет глотку виновного. Навечно, — договорила я формулу и, наконец, позволила себе выдохнуть.

— Виновен — раздалось в то же мгновение от Правителя Седьмого Круга. Хороший он, все таки.

— Виновен — это Одиннадцатый

— Не виновен…

— Виновен…

— Не виновен…

По итогу пятеро сочли убийцу виновным, а семеро — нет.

Провал? Я сглотнула.

Но все чего-то ждали. Внезапно, температура окружающей среды резко упала, а на Троне, что стоял посередине, заклубилась…

Тьма?

Это была не та Тьма, которой я привыкла управлять или с которой я боролась. То, похоже, были лишь отголоски. Дети. Слуги истинной Черноты. Эта же была самим средоточием темных сил, и одно её присутствие, даже без всяких действий, разметало всех, кроме Верховных. Я едва устояла, вцепившись пальцами в барьер — пока приговор не озвучен, я должна была оставаться на месте.

Даже предполагая, кто может быть тринадцатым судьей, я не ожидала, что это будет так… страшно. До полной остановки сердца. До пустого звона в голове. До ледяной корки, покрывшей все внутренности. Эта сила могла растворить не просто любого из присутствующих, но все пространство вокруг. Страшнее всего было то, что никому она не подчинялась. Как дикий зверь, Тьма могла кинуться на любого из нас и сделать с этим ничего не было бы возможно.

Она точно разумна?

Верховные выглядели спокойными — ну да, не в первый раз её видят, а вот обвиняемый явно нервничал.

И не зря.

Тьма, принявшая очертания огромного молота, вдруг взметнулась и чудовищным ударом обрушилась на Восьмого, превращаясь в смерч, раздирающий тело демона на мелкие частицы. Не знаю уж, что тот чувствовал — он просто умирал — у меня же было ощущение, что я оказалась в гигантских тисках. Голова готова была лопнуть. Меня трясло и раскатывало в лепешку от одной только близости к происходящему. Растворяющий смерч пару раз едва не коснулся меня, вызывая неистребимое желание отшатнуться, но я, как и все, не смела шелохнуться, выказав тем самым неуважение.

Это продолжалось довольно долго — я потеряла счет времени.

А когда закончилось, я почувствовала разом непередаваемое облегчение и тут же — смертельную слабость. От всего пережитого, от присутствия Тьмы, от напряжения, что сковывало меня эти две недели перед судом.

Я пошатнулась, не имея ни сил, ни возможности стоять; мельком глянула на Его Темнейшество, в глазах которого я прочла торжество и… гордость? и, кажется, начала терять сознание.

Да что там кажется! Я просто повалилась в обморок. И последней мыслью перед тем, как меня опустило в спасительное ничего, стало понимание, что некоторые влюбленные дурочки не такие уж и дурочки, когда валятся перед предметом своих воздыханий без чувств.

Потому как упасть на пол мне не дали.

За мгновенье до этого меня подхватили крепкие руки Эртара.

Очнулась я в привычном месте. На кровати.

Демон — опять же, вполне привычно — был рядом. Смотрел на меня своими глазищами. Злости я в нем уже не чувствовала, только напряженное ожидание, любопытство и одобрение.

— Ты была… хороша

Ыыыыыыыыы

Признание от Верховного?! Да это лучше чем диплом Академии с высшим баллом!

Наверное что-то такое отразилось на моем лице, потому что демон вдруг улыбнулся.

А у меня от этой улыбки сбилось дыхание. Я вообще забыла, как дышать! Все-таки это хорошо, что демоны обычно не улыбаются — природа так, наверное, защищает нас, простых существ. Хотелось растечься лужицей, хотелось повалиться на спинку, задрать лапки и попросить почесать пузико…

Я вздрогнула и мотнула головой, отгоняя бредовые фантазии.

— Я не знал, что процесс так подействует на тебя…

Это извинение!!?

Извиняющийся демон не встречался мне даже на страницах книг.

— Я собираюсь нанести визиты в несколько государств в Мире Корон.

— Демоны же не…

— Ну и зря. Вы оказались такими… забавными существами. Мне любопытно.

Он что, решил окончательно пошатнуть мое восприятие миропорядка? Любопытный демон почти также редок как виноватый. То есть не существует. Любопытный — Тьма его — и слегка виноватый демон оказался моим!

Ой. Что это опять за «моим»? Тара, у тебя похоже мозги совсем отказывают от пережитого шока. Дышим.

— Поедешь со мной.

Хм, это предложение или указание? Сейчас проверим

— Я же сейчас прохожу практику в…

Недоуменно поднятая бровь. Понятно. Указание. Вот теперь все более-менее правильно.

— ….решу этот вопрос — закончила я неловко фразу.

Демон кивнул, встал и пошел к двери. Я рискнула попросить собственные покои и новый кабинет. Просто чтобы ничто не отвлекало меня. Ни днем… ни ночью. И была вознаграждена бешеным рыком. Меня оправдывало то, что я не до конца пришла в себя. По размышлении я вряд ли на это решилась бы. Демонюка прошипел, что я могу не волноваться за свое спокойствие, и оставаться на месте — он сам будет жить в других покоях

Он уже взялся за ручку, но все-таки повернулся и посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Мне… не понравилось, что ты сняла печать. Но сам я ставить на тебя её больше не буду.

И вышел, аккуратно прикрыв дверь, оставив меня на кровати в шокированном донельзя состоянии.

Тьма! Что это значит? Что он не будет целовать меня первым? Что он предоставляет мне выбор? Или — я похолодела — что он не хочет иметь со мной ничего общего, кроме работы?

Я застонала и рухнула на подушки, накрывшись одеялом с головой. Доигралась ты, Тара.

Но в этот вечер Западная башня лишилась нескольких покоев и крыши.

Когда я окончательно пришла в себя после суда, меня завалили бумагами, касающимися будущей поездки.

Я написала л'эрту Дареллу и объяснила причину своего ухода из Центрального участка. Тот не возражал — да и вряд ли бы осмелился. По его письму было понятно, что ему крайне интересна причина, почему меня взяли на не существовавшую ранее должность Адвоката Его Темнейшества, но даже если бы он и позволил себе задать этот вопрос, то вряд ли получил бы ответ.

Не потому, что об этом нельзя говорить. Просто я и сама не понимала.

Даже если предположить, что Правитель Седьмого Круга вдруг решил вести себя более цивилизованно, чем остальные демоны, и пойти на заключение или пролонгирование договоров с другими государствами, моя помощь ему вряд ли была бы нужна. Достаточно присутствия самой делегации Мира Ядра, или, хотя бы, присутствия Беловолосого, чтобы были подписаны любые соглашения.

Либо он видел все-таки во мне какую-то пользу.

Или — тут сердце замирало — просто хотел видеть меня рядом с собой.

Я ведь тоже согласилась на эту работу не ради собственных амбиций. Во всяком случае, это была далеко не единственная причина.

Признаваться в чувствах было сложно даже самой себе, но и без всяких внутренних переговоров я понимала — влюбилась.

И, похоже, давно.

И, похоже, надолго. В прямом смысле надолго — благодаря демонской крови я буду жить гораздо дольше, чем мои родители. А если мы и дальше продолжим с Эртаром общение в нерабочем ключе…

Я сглотнула. Лучше пока об этом не думать, а то сделаю какую-нибудь глупость.

Прежде, чем её сделать, нужно было понять, чего на самом деле хочет Его Темнейшество. Со своими желаниями я разобралась и даже вполне неплохо провела свою партию; теперь я пыталась понять, в чем смысл его игры. Переиграть демона было невозможно, но вносить элемент неожиданности оказалось легче, чем невозможно. Ни о каком равенстве между нами речи не могло быть; демонам интересна была только власть и сила — другие существа, как правило, в сферу их интересов не входили. Других они использовали, убивали или наказывали. Но мне удалось разбудить любопытство в Правителе; надеюсь, он не забыл и о своем желании.

Я не ждала любви от того, кто в принципе не мог её дать. Демоны не любили — они просто брали, что хотели и отдавали это, когда им надоедало. Я надеялась лишь, что буду представлять для него достаточную ценность, чтобы он не смог легко от меня отказаться.

Спустя несколько дней мы отправились в Мир Корон

Как и положено, в составе делегации из двенадцати Высших — меня в том числе — и одного Верховного.

Демоны, надо сказать, "путешествовали" с комфортом. Мы просто бодренько зашли в портал в гостиной и вышли в зале для приемов дворца в Пуно — Пьёра, большом человеческом королевстве на западной оконечности Великого Континента. Когда-то давно здесь заключили договор с демонами о ненападении; причиной стал довольно странный брак одной их принцесс с частичкой демонской крови и тогдашнего Правителя Двенадцатого Круга. Договор был бессрочный и имел в виду всех демонов; это могло бы показаться плюсом, если бы не подразумевало, что и любой Правитель и даже Высший может прийти в любой момент и проверить надлежащее исполнение условий договора. А там было, без малого, сто пятьдесят четыре пункта, включая такие, как обязанность оказывать гостеприимство жителям Ядра в любом доме этого королевства или, например, отказ вести дела с какими-либо государствами, воющими с демонами. Придерживаться буквы закона несколько тысячелетий было бы сложно; королям оставалось уповать на то, что они никому не интересны. Так и было, пока в Его Темнейшестве не проснулось любопытство.

При нашем появлении служанка, вытиравшая пыль, повалилась в обморок — да так и осталась лежать у стены — а проходящие мимо придворные ойкнули и исчезли. Мы же остались ждать. На лицах демонов была скука и равнодушие. Я отошла к окну, чтобы посмотреть на город.

Очень мило. Много деревьев, роскошных особняков, вдали серебрится широкая река с перекинутыми ажурными мостами. Видно было, что государство зажиточное и весьма неплохо управляется. Вот только встречать нас не спешили.

Я подошла к Советнику.

— Ммм… А мы вообще предупреждали о своем появлении? — спросила его тихонько.

— Нет — ухмыльнулся Беловолосый — Нам нравится эффект неожиданности.

Угу. Мы его просто обожаем.

Кажется, пункт восемьдесят девять о гостеприимстве можно вычеркивать.

Спустя минуту началась ожидаемая паника.

Сначала вбежали гвардейцы — растолкали лишенную чувств служанку и встали вдоль стен в качестве почетного караула.

Затем быстрым шагом зашло несколько уполномоченных лиц — все мужчины с бледными от тревоги лицами — низко поклонились и встали по бокам от дверей.

Наконец, зашел король с королевой. Было видно, что собирались они впопыхах — мы то уже успели пообедать, а в Пуно — Пьёра было не больше девяти часов утра. Прическа королевы была слегка растрепанна, а королевский камзол чуть сдвинут и застегнут не на ту пуговицу. Зато короны сидели ровно и улыбки были достаточно доброжелательными и спокойными.

С непроницаемым лицом — надо же было держать марку, тут я представляла уже не себя, а Правителя — я наблюдала, как пара подходит к стоящему посередине Правителю и приветствует его легкими наклонами головы и витиеватыми речами.

Тот благосклонно склонил голову.

Значит, будут переговоры.

Советники проводили нас в отдельные шикарные спальни и предложили отдохнуть до ужина.

— Нет.

Вот умеет же Эртар придавить одним словом всех присутствующих.

— Может, вы желаете поесть сейчас?

— Нет.

Кажется, советники на грани истерики. Я выступила вперед — ну должна же я была разбавить хоть немного демонскую немногословность. Для того и нанимали.

— Мы предпочитаем пройти в кабинет и проверить верность написания и исполнения договора наших предков, а также, возможно, рассмотреть варианты его пролонгирования.

Началась новая суета, затем нас, наконец, проводили в малый зал для переговоров, где уже сидел чуть нервничающий король.

От делегации пошли трое — Правитель, Советник и Адвокат. Но разговаривал, что и ожидалось, один.

Точнее одна.

Может, в этом всё и дело? Любопытство любопытством, но демонам просто лень общаться с окружающими?

Я настроилась на Эртара, чтобы не пропустить малейшего изменения в его настроении и достала свои записи. И началось.

Советники бледнели, зеленели, пачками таскали грамоты и доказательства. Они уже поняли, что убивать их не будут, а демоны действительно — неслыханное дело — решили подтвердить договор. Но расслабляться не стоило.

Король то рассеяно, то воодушевленно, то с опаской подтверждали или отрицал происходящее. Затем спорил до хрипоты по поводу каких-либо пунктов. Я вычеркивала, грозила ужасными карами и меняла некоторые моменты, требовавшие переосмысления, ориентируясь на недовольство или одобрение Его Темнейшества.

Демоны молчали и пили вино.

Прошло уже несколько часов, когда мы добрались, наконец, до сто семнадцатого пункта, в котором и был смысл всего этого театра.

— «Не могут быть заключены договора, союзы или любые другие отношения с государствами и объединениями, что в прошлом, настоящем или будущем посягают на неприкосновенность Мира Ядра, демонских Кругов или демонской расы». Вам же понятен этот пункт?

— Да, конечно.

— Насколько нас уведомили, вы планировали присоединиться к мирному союзу с несколькими человеческими и вампирскими государствами, и для этого даже заключить брак между вашей племянницей и наследником вампирского клана Михейлис?

— Да… — король смотрел настороженно.

— Мы рекомендуем вам не делать этого, иначе Правитель Седьмого Круга сочтет ваш союз прямым нарушением данного пункта.

Король побледнел. Я его понимала — отказать вампирскому государству, да и прочим соседям было чревато. Но отказывать демонам тоже не стоило.

Он беспомощно обернулся на замерших советников и спросил:

— Могу я поинтересоваться, почему?

«Нет» — полыхнуло у меня в сознании, но я лишь качнула головой.

— Да — ответила я с милой улыбкой — мы предполагаем, что одной из целей данного объединения является противостояние некоторым действиям Правителей Кругов. Вы же не хотите оказаться в числе врагов Его Темнейшества?

«Хотят» — даже мысленно, тон демонюки был максимально ядовит.

— Не хотим! — еще сильнее побледнел король. Он пожевал губу и обреченно выдал — Хорошо, мы откажемся от предлагаемого союза. Можем ли мы рассчитывать в ответ…

«Нет».

— Нет — согласилась я с демоном — но дабы вас утешить, обращаю ваше внимание на уже подтвержденный пункт двадцать семь — продолжила, стараясь не замечать бурчания в моей голове.

— «Члены королевской семьи обязаны оказывать всяческую помощь демонам, но также могут в любой момент сами попросить о помощи» — зачитал, чуть заикаясь, один из советников.

— Мы поняли друг друга? — я снова улыбнулась. Ну нравился мне этот монарх, что поделаешь.

Король заметно повеселел и кивнул мне:

— Поняли.

«Наглая» — довольно прошептало мое сознание.

«Всего лишь моя работа»

Вполне логично, что следующее место, в которое мы отправились тем же вечером, было королевство Рюхарш. Пусть договор был подписан недавно, но демоны, прямолинейные и быстрые на решения, уже начали получать им причитающееся. По славной традиции о появлении делегации никого не предупредили, потому мы пережили очередную волну ужаса и подобострастия.

Я проверила пришедших.

Паника, ненависть и зависть.

Не слишком приятный коктейль, но вполне ожидаемый.

Король и его свита, правда, прятали глаза и я очень надеялась, что это не потому, что они решили обмануть демонов. Они хоть понимали, что за это весь королевский род просто уничтожат? Если не всех рюхаршевцев? Вот сразу же показались мне идиотами, но я понадеялась, что после прошлых ошибок, эти люди исправятся.

Я не стала говорить Эртару о своих сомнениях — вряд ли он не заметил странности в поведении присутствующих.

Мы разошлись по комнатам. На этот раз Его Темнейшество изволил сначала поесть и отдохнуть и нас всех проводили в собственные покои. Прибежавшие служанки хотели помочь мне набрать ванну и раздеться, но я отправила их прочь. Мне хотелось побыть одной, перекусить и лечь, наконец, в постель.

Правда, когда я вышла после ванной в предвкушении ужина, в моей гостиной уже сидел демонюка и с удовольствием доедал принесенные мне блюда. Делая вид, что меня не видит.

Кое-что мне это напомнило. Вот же ж!

Я вернулась в ванну и порепетировала недоуменный подъем одной брови. Ну не отнимать же у него тарелки, в самом деле?

Внезапно со стороны оставленного демона раздался страшный грохот.

Я быстро вернулась в гостиную. Стол был перевернут, на стене — следы от ударов, а Правитель отсутствовал. Я проверила окружающий эмоциональный фон, но все было глухо. Более того, комната была запечатана сильнейшим — верховным! — охранным заклинанием. А дверь просто была запечатана.

Да что происходит?

Я оделась, понимая, что, скорее всего, лечь спать пораньше у меня не получится и начала нервно ходить по комнате, строя одно предположение за другим.

Реальность оказалась фантастичнее вымысла.

Спустя полчаса из портала появился Правитель, в глазах его все-еще полыхало бешенство, но, увидем мое напряженное лицо, он расслабился.

— Было… невкусно? — осторожно предположила я

— Тебя пытались отравить — рыкнул демонюка и его глаза снова наполнились бешенством — никто не имеет права убивать тебя, кроме меня!

У меня рот открылся от удивления. Король Рюхарша отдал такой приказ?! Я же член демонской делегации — неважно, какой расы и в каком статусе, это считается покушением на Правителя! Да это смертный приговор не только для него, но и для всей его семьи и приближенных! И что за бредовый способ — я же в состоянии почувствовать яд, а Правитель тем более его распознал; вряд ли и у них в составе была демонская кровь, которая единственная могла нам навредить.

— Но зачем? Они разве не знали, что я…

— Нет — рыкнул злющий демон — да еще и сочли, что ты виновница тех невыгодных условий договора.

— Они…

— Мертвы.

— Все?

— Скоро будут все — лицо Правителя окаменело — отдам управление своим демонам.

Я не была сторонницей массовых казней. При достаточно легком отношении к смерти во всех Четырех Мирах, я слишком любила жизнь сама, чтобы смотреть, как ее лишают тех, кто этого не заслуживает. Вздохнула и подошла к Его Темнейшеству:

— Эртар — прошептала я тихонько, трогая его за руку — ты в своем праве уничтожить не только всех, кто имеет отношение к отравлению, но и весь род и его приближенных, но… Только не невинных. Оставь их в живых. Прошу.

Я затаила дыхание.

Демонюка на меня посмотрел. В его глазах сложно было что-то прочесть, но я видела, как гаснет уничтожающее пламя и уходит потихоньку гнев. Он нехотя кивнул и снова вышел из покоев.

А я впервые подумала о том, что моя роль адвоката Его Темнейшества может оказаться более полезной для существ наших миров, чем я себе представляла.

Всем огромное спасибо за лайки, комментарии и награды! Предупреждение)) осталась еще одна глава — примерно через недельку, как обычно. И после этого доступ для скачивания будет открыт еще сутки. А затем я его закрою и книга отправится на конкурс)) Платной я ее делать вряд ли буду.

Глава 17

В закатном солнце королевский замок Рюхарш отсвечивал розовым. Бывший королевский замок.

Теперь он принадлежал демонам. Как и само королевство. Верный своему слову, Правитель не стал уничтожать невиновных, более того, предоставил благородным родам возможность присягнуть ему на крови и остаться здесь под властью наместника. Или уехать навсегда. Беспрецедентный случай смены власти и основания демонского государства вне Мира Ядра вызвал переполох, особенно среди ближайших соседей — те тут же отправили своих послов и сопроводительные письма с заверениями, что они с радостью готовы поддерживать самые близкие отношения и дружить со столь влиятельными особами, но за всеми этими витиеватыми речами стояла паника и вопрос — зачем? И что Правитель будет делать дальше?

Мне тоже это было интересно.

Эртар лишь пожимал плечами: ему не слишком нравился Мир Корон. Но демоны уже были здесь, как и добываемая артазанская сталь, так почему не развлечься? Я тайком качала головой и улыбалась. У великих правителей великие игрушки.

Я сидела на обрыве и смотрела на открывающийся великолепный вид на сам замок и окрестности. Да, я могла понять, почему он привлек внимание демонов. Стоящий в самой отдаленной части королевства, среди неприступных скал на небольшом каменном островке на море, он представлял собой отлично укрепленную каменную крепость сдержанных цветов с узкими окнами и бесконечными лестничными пролетами, соединенную с материком лишь узкой насыпью. В замке, к тому же, оказались великолепные конюшни. Демоны были неплохими наездниками и лошадей подбирали себе под стать — огромных, диких аргсаров с крыльями. Но и местные рысаки пришлись Его Темнейшеству по вкусу. А мне — библиотека. С присущей демонюке краткостью мне было указано отобрать «все что нравится» и отправить это в к нему домой.

Остальные демоны же взялись за смену внутренней отделки. Им помогали многочисленные слуги и срочно прибывшие плотники из соседнего города — простые люди справедливо решили, что смена хозяев не должна повлиять на их доход. Правда, я несколько раз встречалась с управляющим замка и прочими уполномоченными лицами и в подробностях инструктировала их, как вести себя с жителями Ядра — лишние жертвы были ни к чему.

Осталось завершить всего несколько дел и мы будем готовы отправиться в Мир Земли.

Я пока сбежала из наполненного суетой временного жилища. Хотелось побыть одной и подумать.

О наших отношениях с Эртаром.

У меня вырвался нервный смешок. Кто бы сказал мне еще несколько месяцев назад, что с Верховным — да и просто с демоном — могут быть отношения. Но они были. И отрицать это бессмысленно. Демонюка точно знал, что он хочет; и даже шел на некоторые уступки ради этого. Ради меня. Он потихоньку менялся; конечно, он все еще оставался демоном, да и по отношению ко всем остальным он оставался Верховным. Жестким, опасным, молчаливым и непредсказуемым. Но со мной он позволял себе быть другим. Любопытным. Жаждущим. Признательным.

И за это я была готова принять всё остальное.

Даже когда я заигрывалась, он лишь бесился — но не убивал, больше не делал больно. Он защищал меня, несмотря на злость за отказ от навязанной роли собственности. Он доверял мне. И он хотел, чтобы я была рядом. Я хотела того же — Эртар был мне нужен. Нужен так, как никто и ничто до этого. Сколько раз мне пришлось воскреснуть, чтобы понять это?

Неважно. Я могла бы делать это снова и снова.

Вот только хватит ли моей любви на нас двоих? Я не была в этом уверена. Но была готова попробовать; попробовать дать ему силы познать какие-то иные чувства кроме презрения к окружающим, жажды власти и жестокости. Продлится ли это несколько дней или несколько лет, а может, несколько столетий — это имело значение. Но не принципиальное. Я готова была рискнуть.

Каждому из нас осталось сделать последний шаг.

Сзади чуть вздрогнуло пространство, и я, даже не оборачиваясь, поняла, кто меня нашел. Его Темнейшество шагнул из портала в мою сторону и остановился за спиной, будто бы любуясь на новую собственность. А потом сел рядом.

— Как тебе мой новый замок?

Я кивнула:

— Хорош.

— Ты избавилась от охраны.

Сердится?

— Хотелось побыть одной.

Недоуменно поднятая бровь.

— К тебе это не относится — сказала я нехотя.

— Больше так не делаешь.

— Больше так не делаю — я вздохнула.

— Отдам Рюхарш Советнику. Пусть разбирается.

— Ему будет… интересно. Почему у вас такие отношения?

— Какие?

— Ну… не демонские?

— Взаимная клятва — сказал неохотно Правитель после небольшой паузы.

Я кивнула. Они не могли убить друг друга, а для демонов это многое значило. Возможно, я когда — нибудь спрошу про обстоятельства, приведшие к этой клятве.

— Почему ты сняла печать? — вдруг рыкнул демонюка, меняя тему

Я закусила губу и развернулась к нему. Какую правду он готов услышать?

— Хотела начать все сначала — произнесла осторожно.

Демонюка шумно вздохнул. В его глазах горело знакомое темное, злое выражение, но потом он перевел взгляд на мои губы и темнота отступила. Внезапно раздался гром и я вздрогнула, когда на меня упали первые капли. Я подняла голову — за размышлениями и не заметила, как собрались низкие тучи и начался дождь — и в этот момент мужчина резко схватил меня за плечи и опрокинул на землю.

— Меня не отвергают, Тарррралиэль — прорычал он сердито. Мое имя, произнесенное Правителем, звучало так, что нервы тут же обнажились до предела, а по позвоночнику пробежала огненная дрожь. Я смотрела на него, разглядывая каждую черточку — чернеющие глаза, бледную кожу, жесткие, как вырубленные из камня, черты и крепко сжатые чувственные губы.

— Я не отвергала тебя… Эртар — прошептала я хрипло.

А потом сделала то, что пора было сделать давно.

Обняла его.

Большего приглашения Верховному не требовалось. Одним движением отросших когтей он распорол мою одежду сверху до низу и она просто распалась на две половинки. Так же быстро он избавился от своей одежды, зло рыкнул, когда я чуть отвернула голову, чтобы избежать искушения и не поцеловать его, схватил меня за запястья, заводя руки наверх и прижимая их к земле и рывком раздвинул мои колени.

Я довольно всхлипнула.

Демонюка с силой сжал мой подбородок и заставил посмотреть прямо в его полыхающие глаза.

— Откройся мне, Тара — голос его шел как — будто из самого нутра. Голос, за которым я была готова пойти куда угодно.

Я непонимающе смотрела на него. А потом вздохнула, осознав в чем был смысл его требования — а может и просьбы — и также легко, как он избавился от одежды, сорвала все свои блоки. Все мои эмоции, чувства, слова, что я боялась сказать, сомнения и размышления хлынули потоком в Правителя.

Глаза Его Темнейшества вспыхнули торжеством, он намотал мои волосы на кулак, прогибая меня сильнее назад, открывая шею, впиваясь отросшими клыками в пульсирующую жилку и вошел в меня одним мощным движением.

Он начал двигаться. Жестко. Властно. Устанавливая свое право — право единственного. Сводя меня с ума. Я стонала и хрипела под ним, помогая ему бедрами и всем телом. Он впечатывал меня во влажную землю, а над нами громыхала настоящая буря, заливая все вокруг потоками воды и отрезая от остального мира. Эртар отпустил мои руки, чтобы притиснуть еще ближе, растворить меня в себе, и я обхватила его плечи, вспарывая его спину и ягодицы, желая этого растворения. Я вливала в него свою силу, свою кровь, свои эмоции, получая столь яростную отдачу, что практически теряла сознание — от удовольствия, от его желания, от осознания собственной страсти. И за секунду до того, как мир внутри и снаружи меня взорвался на множество осколков, за мгновение до того, как демон в последний раз вонзился в меня с хриплым, протяжным рыком, я почувствовала, как рушатся его барьеры и меня сносит бескомпромиссной жаждой и восторгом.

— Тара Сарде…

И я перестала существовать.

Когда то давно вампиры, связанные с Тьмой не меньше, чем демоны, делили с ними и Мир Ядра. Но две столь сильные расы — а вампирские дома не желали обособленности и спокойного существования, как те же сухры — вряд ли могли ужиться в рамках одной планеты. И вампиры постепенно были вытеснены и расселились в двух мирах — Мире Корон и Мире Земли. Основали собственные кланы и государства, или же примкнули к чужим, в качестве опасных, но сильных сограждан; а демонов демонстративно перестали замечать. Не рвались к власти в Мире Ядра, не пытались отвоевать заново свои территории — впрочем, они в принадлежали им в настолько стародавние времена, что никто уже и не помнил, кроме некоторых вампирских хроник, где они находились — и не стремились покинуть давно обжитые места, которые стали для них настоящим домом.

Но взаимная легкая неприязнь и недосказанность между двумя расами осталась.

Впрочем, демоны эту недосказанность вовсе не замечали, а вампиры — утаивали. И это отношение к ситуации говорило об их характере больше, чем что — либо другое.

Демоны были прямы в своих суждениях и действиях; действовали жестко, быстро и нагло. Они никогда не скрывали своей сущности и намерений, точнее, предупредили об этом все остальные миры еще на заре веков. И если они не хотели о чем-то говорить, то предпочитали не лгать, а молчать. Да и вообще были весьма немногословны, чем, порой, сводили с ума весьма разговорчивых людей, эльфов или тех же вампиров.

Последние славились своей изворотливостью, интригами, расчетливостью и умением ждать. Они могли выжидать годами, чтобы нанести удар, в то время как демоны били тут же, как только у них возникало такое желание.

Но и общего было много у этих детей Тьмы. Совершенная красота, ум, сила, жажда крови и любовь к плотским удовольствиям, будь то постельные игры или хорошая еда.

Так что некоторые демоны с вампирами дружили. Насколько вообще могут дружить эти расы. То есть здоровались сквозь зубы и не пытались убить друг друга. А иногда и поддерживали взаимовыгодные отношения, подкрепленные ежегодными визитами вежливости.

Заклятые друзья.

К одному из таких друзей мы и направлялись.

В замок мы прибыли ночью, и, то ли из-за давней, известной только Эртару, традиции, то ли ради того, чтобы впечатлиться мрачной красотой родового гнезда Старшего Дома, появились не внутри, а снаружи, за мостом, ведущим к главным воротам.

Длинное каменное строение с множеством башен и собственной пристанью. Замок стоял на скале и нижние помещения частично в этой скале были вырублены; с двух сторон его окружали острые пики, еще с двух — глубоко врезавшаяся в землю заводь Хрустального Озера, вокруг огромной поверхности которого расположились главные города и замки вампирского государства.

Несмотря на темное время суток и серость камня, замок выглядел уютным и обжитым. Не портили его и эффектно сверкающие магические молнии. Ничего общего, конечно, к природному явлению они не имели, а были лишь данью силе и статусу Старшего благородного Дома.

Благородные дома у вампиров были нескольких уровней.

Старших — всего четыре на всех вампиров вместе взятых; именно от них и пошли самые могущественные вампирские государства, три из которых располагались в Мире Земли, а одно — в Мире Корон.

Далее шли Великие Дома, обладавшие, как правило, обширными клановыми землями и присягнувшие на верность одному из Старших. Внутри каждого из них было четыре ветви: главная, первая, вторая и младшая. Затем — Малые Дома. Эти, как правило, жили в других государствах, как и обычные вампиры, и из них получались лучшие наемники или охранники для королевских персон, если те, конечно, догадывались взять клятву о временном выходе из клана. Нигде это не проговаривалось, но все, кому надо, знали, что вампиры так или иначе, даже будучи подданными другого государства, в случае опасности для их расы, будут подчиняться только Старшему Дому, к чьему «Великому древу родов» они магически были приписаны по рождению.

Вампиры, в какой-то мере, были боле открыты, чем те же демоны: их замки напоминали целые города в которых проживали не только они, но и другие расы — в качестве слуг, гостей или дорогих игрушек; не гнушались они и самыми добрососедскими договоренностями и взаимовыгодными соглашениями. Но окружающие их расы вполне справедливо вампиров опасались; уж слишком говорящей была их надменность и высокомерие, а также периодические посягательства на кровь и девственность светлых, которые для вампиров, в чем я успела убедиться, была не просто лакомством, но и источником силы, даже не магической.

Вполне понятно, что несмотря на то, что моя лучшая подруга была наполовину вампирка, с этой расой я не хотела иметь ничего общего. Но ни словом, ни единой эмоцией я этого никому не показала, когда мы появились перед замком Старшего Дома Барлоу, чей глава, Арман Цепеш Барлоу считался, практически, равным Верховному демону.

Мы медленно прошли вперед к уже распахнутым воротам, за которым встречали вампиры.

Глава клана — высокий, бледный, по — вампирски красивый, чуть улыбнулся тонкими губами, когда увидел Его Темнейшество. Правда глаза его оставались настороженными и холодными. Я незаметно потянулась к встречающему и, вопреки ожиданиям, почувствовала только предвкушение и симпатию. Серьезно? Вампир, симпатизирующий демону? Едва удержавшись от того, чтобы покачать головой, расслабилась.

— Верховный.

— Старший.

— Тьмы тебе.

— И твоему Дому пусть способствует Тьма.

— Слышал, ты устроил переполох во всех мирах?

— Их оказалось слишком легко переполошить.

— Дети Тьмы приветствуют всех вас — вампир, наконец, обратил внимание на делегацию — прошу в мой дом.

Мы двинулись внутрь, но движение снова прекратилось с появлением еще двух вампиров, судя по тому, что они были очень похожи на Армана, это были его дети — Лестат и Меерит. Они поклонились и также поприветствовали нас. Мужчина был очень высок, стройные ноги обтянуты бархатными штанами, а на широкие плечи небрежно накинут короткий кожаный плащ, прихваченный бляхой с гербом Дома. Волосы его были по традиции распущены, а глаза подведены черным. Его порочная красота и пронизывающий взгляд действовала как ментальный удар на большинство рас; но к демонам, да и ко мне, уже привыкшей к совершенству в своем окружении, это не относилось. Сестра Лестата ничуть ему не уступала: в черном платье, обнажающим не только плечи, но и, практически полностью, грудь, с лихорадочно блестящими глазами и кроваво-красными губами, по которым она проводила языком, она казалась совершенством, созданным, чтобы удовлетворять любые желания. И судя по волне похоти, которая исходила от вампирки, ее интересовали желания вполне конкретного демона.

Моего, между прочим, демона.

Лицо Его Темнейшества оставалось непроницаемым, как и мое, но вспышку ревности и раздражения я едва сумела подавить и переключилась на ставшую уже привычной проверку мужчины. Та же похоть, но направленная… на меня? Я чуть не дернулась и как можно равнодушнее посмотрела на Лестата, который поймал мой взгляд и плотоядно улыбнулся.

Тьмааааа. Среди вампиров считалось хорошим тоном своего рода обмен и укрепление взаимоотношений через постель, и, судя по взглядам наследничков, понятно было, на чьи постели они рассчитывали сегодня ночью. Я поежилась.

Хорошо, что Его Темнейшество не был любителем театральных пауз, поэтому он просто двинулся вперед, и все мы — за ним.

— Молодец полуэльфочка — прошептал мне Беловолосый, когда мы отошли подальше — ты привлекла внимание Лестата.

Я лишь передернула плечами.

— Он давно собирает коллекцию — и таких как ты у него еще не было.

Я чуть не запнулась

— Вряд ли он посмеет…

— Увидишь — Советник, как обычно, искренне веселился — это будет даже забавно посмотреть на реакцию Правителя.

Ох Тьма. Мне совсем не хотелось каких-либо интриг, тем более когда мое собственное счастье было весьма неопределенным. Потому на поздний ужин я шла без всякого настроения, и оно стало еще хуже, когда я увидела, что круглый стол накрыт на шестерых. Арман с детьми, Его Темнейшество, Советник и я. Совместная трапеза не была в привычке Высших демонов, но здесь их традиции вступали в конфронтацию с традициями вампиров, а потому был принят вполне устраивающий всех компромисс — за один стол садились только те, кто был практически равен по статусу или приравнен к нему на данный вечер. Больше в комнате никого из благородных не было.

Незримые слуги подали свежайший фарш аргора — свиноподобного дикого животного из окружающих лесов — перемешанный с травами, специями и мелким льдом, и кроваво красное, тягучее вино. Следующее блюдо мне было незнакомо, что-то схожее с запеченной кровью, смешанной с ягодами. А вот десерт из сладкой мякоти свирса я ела с удовольствием. Начинать беседу никто не спешил. Демоны в принципе были молчаливы; мне это не полагалось делать первой — я вообще недоумевала, к чему Правитель взял меня с собой. А вампиры оказались просто себе на уме. В отличие от первой встречи, пробиться за заслоны главы рода я не смогла; к эмоциям Лестата и Меерит прикасаться просто не хотелось. Их взгляды были более чем красноречивые.

— Сыграем? — наконец нарушил молчание Арман, когда десерт унесли

Его Темнейшество лениво кивнул

Слуги вынесли огромный круг с полем в виде шестиконечной звезды, где в шести треугольных Домах — лучах звезды — сверкали драгоценные камни, вместо привычных мне деревянных фигурок, а посередине — игровое поле, заполненное пустыми пока ячейками. Правила игры «джави» были предельно просты. Для победы камни — фигурки нужно было быстрее всех перевести в противоположный дом. В свой ход можно переместить только одну свою фигурку двумя разными способами: либо просто передвинуть её на соседнюю пустую ячейку, либо перепрыгнуть через рядом стоящую фигурку, в том числе, принадлежащую противнику — тогда было возможным и совершить ряд прыжков подряд. Здесь стоило сочетать тактику быстрых скачков и коротких перебежек. Можно также было сделать несколько подготовительных ходов, а затем одним ходом перевести одну из своих фигурок через всё поле в новый дом.

Моим противником оказался Лестат.

Я делала свои ходы сосредоточенно и быстро, надеясь как можно скорее покончить с как с игрой, в которой я не обладала должным мастерством, так и с его навязчивым вниманием, намеками и многообещающими взглядами, тем более что, судя по настроению Его Темнейшества, если с этим вниманием не покончить, то покончат с самим Лестатом. Не знаю, какие у них всех были взаимоотношения до этого, но в данный момент наследник Дома покушался на то, что принадлежало Верховному, а делать этого не стоило. Пусть даже это мы были гостями, а не хозяевами. Может мне бы польстила эта ревность, но она могла привести к весьма неприятным последствиям. Да и поведение Меерит, вовсю демонстрировавшей свои прелести не только Советнику, ставшему её соперником, но и Эртару, не добавляла мне желания оставаться здесь дольше.

— В Доме! — громко произнес молодой вампир и нагло ухмыльнулся, схватив меня за руку, которую я не успела убрать.

В этот же момент Его Темнейшество также закончил игру, одержав победу над Арманом.

— По праву победителя… — начал Лестат, глядя прямо мне в глаза.

Но закончить не успел. Его стащила со стула сама Тьма и весьма чувствительно и очень обидно шваркнула о стену.

Я вздрогнула.

Беловолосый ухмыльнулся.

Меерит открыла от удивления рот.

А Арман только нахмурился:

— Прошу прощения за детей. Они еще не доросли… до взрослых игр.

«Дети» перевели ошеломленные взгляды на отца, а Правитель только кивнул, так и не изменив выражению скуки и отрешенности.

Он подал знак и тут же слуги отодвинули нам двоим стулья.

Я спокойно встала и вошла в портал вслед за демонюкой, успев поймать только взгляд Советника. Этому лишь бы развлекаться за чужой счет.

Когда мы оказались в покоях — в покоях Седьмого, то, что мне предоставили отдельную спальню, Его Темнейшество не устроило совершенно — Эртар так же молча сорвал с меня юбку и нижнее белье, подхватил под ягодицы и пригвоздил к стене.

В глазах его была совсем не скука и равнодушие.

«Моя» — говорил его взгляд.

Я согласно кивнула и застонала, не в силах сопротивляться тому жару, что мгновенно заполнил все мое существо.

Его. А он мой. И это было правильно.

Мы планировали уехать сразу после церемонии бракосочетания, на которой достаточно случайно оказались почетными гостями. Представители двух Старших домов — племянник Армана и старшая дочь главы Дома Хельдера — праздновали второй этап церемонии в замке Барлоу.

Вампиры то ли любили праздновать, то ли цифру три, то ли пускать пыль в глаза — а скорее всё сразу — но весьма масштабно и трижды праздновали главные события жизни каждого: рождение наследника, свадьбу и смерть. За те тысячелетия, что существовала эта традиция, она обросла таким неимоверным количеством обрядов и условностей, особенно когда дело касалось Великих и Старших домов, что само празднование теперь уже стало чуть ли не важнее, чем причина события.

Первый этап, связанный с бракосочетанием, представлял собой помолвку, происходящую всегда при большом скоплении гостей где-нибудь под открытым небом, причем если другие расы в этом «где-нибудь» предполагали наличие красивого пейзажа и прекрасного климата, то вампиры изыскивали самые сложные для достижения места: русла пересохших рек, вершины гор — желательно чтобы вокруг бушевала снежная буря, — кратеры вулканов. А если от них еще несет жаром после не слишком давнишнего извержения, так это считалось особым шиком.

Второй этап — объединение семей — с моей точки зрения был самым скучным и проходил в главном родовом замке Дома или Ветви и представлял собой самый мрачный и темный маскарад из всех возможных; в прямом смысле темный: для вампиров, обладающих великолепным ночным зрением, отсутствие освещения не представляло никакой проблемы. Суть его была в поклонении Тьме и отсылкам к различным воззрениям, связанным с ее умелой ролью Темноты Укрывающей.

Ну а третий, то есть непосредственно свадьба, совершали в непосредственной близости от родового камня жениха или невесты — кто из них был знатнее. Обряд представлял собой символичный обмен ритуальными укусами под восторженными взорами новоявленных родственников. То что вокруг таких родовых камней находились могилы и усыпальницы родственников не восторженных, по причине безжизненности, никого не смущало.

Мой блестящий и длинный черный наряд, едва прикрывающий грудь и полностью оставляющий голыми спину, плечи и руки, был настоящим произведением искусства. К нему прилагалось ожерелье, созданное из оплавленных кусочков Ядра; мощнейшая защита стоимостью с тот замок, в котором мы находились. Служанки подняли мне волосы в причудливую прическу, вплетя в них кожаные ленты, которые они закрепили на лбу, и присоединили к ним маску из таких же кожаных лент.

Жаль что любоваться этой красотой будет сложно.

Зал для приемов был погружен в темноту и тих. Не потому, что там никого не было: вампиры и приглашенные ими маги различных рас вполне в состоянии были двигаться бесшумно, а света им не требовалось. Я настроилась на полумагическое зрение — мои способности видеть в полной темноте были не столь впечатляющими, как у тех же демонов. А так вполне терпимо — могу даже различить черты лица.

Заиграла торжественная музыка. Из главных дверей появился Арман Цепеш Барлоу — его жена скоропостижно умерла, потому он шел один; затем шел его брат с женой; племянник, ради которого и собрались все присутствующие; далее их родственники и друзья. Арман сел на один из трех тронов; вблизи к нему расположился сам жених, все остальные — по левую сторону. Далее в такой же последовательности зашли родственники невесты; ее родители сели на два трона возле Армана.

Музыка стала более заунывная и началось главное действо — церемониальный танец, в котором принимали участие в обязательном порядке все близкокровные члены двух кланов. И длился он, между прочим, порядка часа. Остальные гости могли принять участие в этом танце, либо же скучать, попирая стены. Собственно на этом танце официальная часть второго этапа считалась завершенной; далее шло вполне обыденное пышное празденство с немереным количеством вина, закусок, представлениями и шокирующими выходками напившихся гостей.

Я стояла в непосредственной близости от входных дверей и старалась не зевать.

Внезапно я почувствовала легкий поцелуй сзади в шею.

Его Темнейшество пожелал меня развлечь?

Нет, Его Темнейшество пожелал ввести меня в ступор, потому как следующее, что он сделал, это сказал весьма равнодушным тоном:

— Нелепая церемония. На нашей свадьбе мы должным образом предстанем перед Тьмой.

И, пока я приходила в себя — хорошо хоть не пила ничего в этот момент, а то мгновенный душ впередистоящим был бы обеспечен — исчез в портале.

Ааааааа! Это что было?! Предложение?!!

Но зачем?

Ему что, так нужна моя кровь и энергия, что он готов надеть брачный браслет?!

И, главное, сказал — и ушел! Я разозлилась, да что там, я вспыхнула таким бешенством, что даже темнота не скрыла от окружающих взметнувшуюся Тьму. Так что, пока я шла на выход, чеканя каждый шаг — порталы с такой легкостью только демоны и могли открывать — от меня все шарахались.

Я нашла Эртара в покоях.

Тот спокойно сидел в кресле и пил вино, что, понятно, взбесило меня еще больше.

Я грохнула дверью и уставилась на демонюку.

— Ты! — совершенно неприлично тыкнула пальцем в сторону Верховного — Это была неудачная попытка!

— Это не была попытка! — прорычал мигом переставший быть спокойным демон.

— Если тебе так нужна моя кровь — продолжала я бушевать — то для этого не обязательно жениться! Я тебе и так могу её предоставлять….

— Тьмаааааа! — заревел Правитель так, что вылетели стекла — Да я ни глотка не выпью твоей энергии с того момента, как ты согласишься стать моей женой!

Я запнулась и тут же почувствовала, как весь мой боевой настрой испарился. Внимательно и недоверчиво я посмотрела на вызверившегося Верховного, от которого разве что искры не летели. Он что, действительно делает это предложение не ради… В общем, это что, ради меня? Ради нас?

— Демоны же… не влюбляются…. - просипела я.

— Не говорят о любви — буркнул демонюка — Есть разница.

Я в шоке уставилась на него. Вот это признание!

И что теперь делать?

Я ведь и не планировала стать его очередной женой — сколько их там было? Трое?

— Но ведь… Высшие и Верховные могут жениться только на демоницах… И дети…

Недоуменно поднятая бровь.

Понятно. Я не знаю на самом деле о демонах ничего.

Так, есть еще проблемы. Я же не выдержу, если меня запрут в каменном замке и единственной моей функцией станет удовлетворять Правителя!

Эртар дернулся и прошипел

— Будешь продолжать, если хочешь, свою адвокатскую деятельность. Плюс повешу вообще все внешнеполитическое ведомство на тебя — еще взмолишься о покое!

Ой, Тьма. Кажется последние свои сомнения я высказала вслух.

— А если…

— Да!!!! На все да! Можешь просто сама составить брачный контракт!!

Ааааа! Составить демонский брачный контракт! Да это лучшее что вообще может произойти с законником! Так, первым делом надо решить…

Эртар хмыкнул, а я поняла, что уже бросилась искать ручку с бумагой. Покраснела и снова вернулась на свое место.

Ну что делать то?!

Я люблю его, но быть его женой может оказаться весьма проблематично…

— Таррралиэль — вокруг взбешенного демонюки начала клубиться Тьма. Кажется, я слишком долго думала.

— Мне надо время… — голос у меня срывался на писк.

— Тарррадиэль! — прорычало чудовище, намереваясь, кажется, убить на месте одну весьма глупую полуэльфу.

— … чтобы подготовить бумаги — попыталась найти я хоть какое-то объяснение.

— Неделя! — заорал несдержанный жених и ушел в портал.

Наверное, не хотел лишиться невесты накануне свадьбы.

А я бессильно опустилась на пол и истерически рассмеялась.

Смеялась не я одна.

Контракт мне пришлось готовить дома у отца.

Сначала я отправилась к маме, но выслушала в первый же вечер столько слез и стенаний по поводу моей загубленной души, молодости и, вообще, жизни, что не выдержала и сбежала в Ядерные горы.

Тараэр же не плакал — он смеялся. Хлопал себя то по щекам, то по коленям и все никак не мог успокоиться:

— Ой я не могу! Хахаха! Полукровка, даже не демонской крови, и Правитель… Ахаха! Да об этом случае Мир Ядра будет еще не одно столетие помнить!

— Мог бы порадоваться, что породнишься с одним из Верховных — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

— Что нам демоны, даже если Правители? Сухры всегда были сами по себе.

— Много теряете — буркнула я.

— Ну теперь то ты появилась и все нам объяснишь — и сухр снова расхохотался.

Я закатила глаза. Что бы он ни говорил, я была уверена, что они с Эртаром вполне смогут подружиться.

Потому что оба невыносимы совершенно.

Спустя неделю я была в замке Седьмого Правителя.

Тот настороженно встретил меня в покоях, сидя на своем любимом кресле перед столом, заставленным бокалами и вином.

Я вздохнула, оправила и без того ровную юбку и села напротив:

— Я тут подумала над твоим предложением… Ну, о замужестве. Оно конечно крайне лестное, но… — толстенный стол треснул от его удара, а бокалы жалобно подпрыгнули и частично повалились на пол. Я торопливо продолжила — … но ты сначала должен подписать брачный контракт!

Я протянула ему толстенный талмуд мелко исписанных листов, удобно устроилась в кресле и приготовилась к долгим переговорам. Специально выбрала для этого утро, чтобы мы в первый же день проработали большую часть контракта. Я в нем была уверена, в том смысле, что учла все возможные и невозможные нюансы дальнейшей совместной жизни, но понятно же, что демонюка половину захочет опротестовать.

Не отрывая от меня взгляда, Эртар взял талмуд, открыл его на последней странице, ногтем ткнул в свой палец и тут же капля его крови, оказавшись на месте для подписи, зашипела, впитываясь.

У меня упала челюсть.

Неделя круглосуточной работы!!!! И он даже не читал! Я ведь что угодно могла туда вписать!

Это что, мне настолько доверяют?!

Пробурчала:

— Как твой адвокат, я должна заметить, что не читая контракт…

— Ты же его читала? — голос Эртара был полон льда. Или яда. Что там я предпочитаю?

Я моргнула.

— Я его писала.

— А я доверяю своему адвокату.

Я быстро отпила из уцелевшего бокала и даже пожалела, что там просто легкое вино, а не какой-нибудь самогон.

Фух. Этот демон умеет удивлять.

Проколола себе палец и поставила подпись рядом с его, под неусыпным взором демонюки.

Тот, кажется, слегка после этого расслабился.

Зато мне расслабиться не дали.

Правитель взял золотую чашу, налил туда вина и произнес нараспев:

— Моя кровь — твоя кровь. Мое имя — твое имя. Мой дом — твой дом. Моя жизнь — твоя жизнь. И отныне, и навсегда твоя жизнь так же ценна для меня, как моя.

Его бокал вспыхнул и в нем заклубился золотой свет.

Эртар протянул мне его.

А я наконец поняла, что он делает.

Формула жизни. Практически невозможная для демонов — но именно демонами же и придуманная. Теперь, что бы я ни сделала, он никогда не сможет навредить мне или убить меня. Потому что тут же умрет сам.

Я глубоко вдохнула, заставила себя успокоиться, взяла бокал и почти прошептала в него

— Я принимаю твою кровь. Я принимаю твое имя. Я принимаю твой дом. Я принимаю твою жизнь. Отныне и навсегда.

Отпила, встала, подошла к демонюке и впилась в его губы поцелуем. Между лопаток вспыхнуло пламя.

Правитель Седьмого Круга проснулся как обычно, когда багровое солнце едва зависло над Серой Башней замка. Таралиэль крепко спала.

Он с удовольствием посмотрел на свою будущую жену. Эмоциональная. Сильная. Чувственная. Очень вкусная. Его Тара.

Правитель хмыкнул. Кажется, его сделка с Тьмой, которую он заключил, как и все Стражи, несколько веков назад, принесла неожиданно великолепный результат.

Полуэльфочка не знает, но тогда, когда она появилась первый раз по его призыву, он призывал не её. Он призвал на помощь Тьму. Единственную. А та привела ему Тару. Единственную для него. Самую идеальную спутницу, которая способна разделить его судьбу. Редкостный подарок от Тьмы, которым она одаривала далеко не каждого Верховного — но теперь демон знал, что он у нее в любимчиках.

Пусть и не сразу был готов этот подарок принять. Уж слишком тот оказался вредным. Но каждый раз, когда он отстранял полуэльфочку, он чувствовал, будто не её отстраняет, а часть себя.

Теперь же все было правильно. Она с ним. Тара Сарде… никак не «моя жизнь».

Единственная в жизни.

Верховный потянулся и встал с постели.

Вряд ли он расскажет об этом своей ненаглядной супруге в ближайшие пару сотен лет. Как-нибудь потом. А то она и так слишком задирает свой хорошенький носик.

Эпилог

Спустя несколько месяцев…

— Мне стоит убить твоего ректора — недовольно буркнул лежащий на кровати Правитель. Я оторвалась от книги, которую читала тут же, и недоуменно подняла бровь. Этот семейный жест, благодаря многочисленным тренировкам перед зеркалом, получался у меня все лучше.

— Разве возможно, чтобы жена Верховного, вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, по ночам училась?

— Прямыми обязанностями мы сегодня тоже занимались — я примиряюще подмигнула и наклонилась так, чтобы выдохнуть Его Темнейшеству прямо в чувствительное ухо — Эртар, через неделю финальный экзамен по праву и я больше не буду таскать сюда конспекты — ну и укусила за это ухо, раз уж оно оказалось так близко от моих зубов.

Демон побурчал еще немного, и принял полусидячее положение.

— Зачем тебе диплом? У тебя уже есть работа.

Я вздохнула и отложила книгу. Похоже, учиться сегодня я больше не буду — у Его Темнейшества настроение поговорить, что бывает крайне редко. Так что не стоило ему портить настроение еще больше.

— Мне хочется. И потом, вдруг ты меня уволишь? — я лукаво на него посмотрела и добилась таки ответной улыбки. Ладно, тени улыбки. Чтобы добиться улыбки мужа мне, наверное, придется подождать пару лет. Пару десятков лет.

Он взял что-то с столика и бросил на кровать богато украшенные конверты.

— Сегодня прислали. После экзамена отправишься к эльфам — они устраивают бал в честь возвращения этих своих пленных, о которых ты так пеклась.

— А ты?

— Не интересно.

— Беловолосый?

— Разбирается с Рюхаршем.

— Второй Советник?

— Разбирается с Восьмым Кругом.

Хм, что бы еще придумать? К эльфам совсем не хотелось.

— Почему я? — надулась немного.

— А кто настаивал на своей работе?

Я уныло кивнула. Ладно. Позову маму с собой — пора ей устраивать личную жизнь, а то после моего отбытия ей совсем некого поучать. Будет ей сюрприз.

А потом устрою сюрприз для Эртара. Я улыбнулась и едва удержалась, чтобы не погладить свой живот. Обычно демоны чувствуют сразу, как только их жена беременеет — в ней тут же проявляется их кровь; но во мне кровь Верховного была уже давно, так что он ничего не понял пока.

В отличие от меня.

— Таралиэль, супруга Правителя Седьмого Круга, официальный представитель Круга Верховных в четырех мирах и Аннаэль Истивери.

Я спокойно взяла заметно нервничающую маму за руку и вошла в бальный зал Дворца Правых в Ильмарионе.

После финальных экзаменов, венчания в присутствии Тьмы и официальной свадебной церемонии, где собрались все значимые Правители всех четырех миров, нахождение на этом балу не то чтобы не нервировало меня, но даже представлялось скучным.

В полном молчании мы с мамой подошли к королям. Я слегка склонила голову.

Краем глаза я заметила Асаласа и искренне ему улыбнулась. Мы договорились встретиться в саду через час после моего прихода и спокойно поговорить. Последнее время у нас не было возможности часто общаться, но я надеялась, мне удасться убедить мужа, что друзья должны стать регулярными гостями в нашем доме.

А если не удасться убедить, то покажу соответствующий пункт контракта.

— Верховная… — начал один из Правых, но я прервала его

— Высшая. Жен не награждают столь почетным званием — не то чтобы мне хотелось поставить светлого короля на место, но я просто не любила неточности. Да и как адвокат всех Верховных сразу — в мире Ядра вдруг стало модно пользоваться моими услугами — не могла себе их позволить.

— Мы рады приветствовать вас и вашу мать на этом празднике, к которому вы и сами приложили руку — немного неловко продолжил Правый.

Хм. Руку — это вряд ли, но подробности озвучивать не стоило.

Я поблагодарила присутствующих, обменялась еще одним набором ритуально-официальных фраз и, наконец, отошла в сторону.

Мама вручила мне бокал с водой.

— Его Темнейшество… знает?

Она то, понятно, узнала как только увидела меня сегодня. Я покачала головой. Мама хихикнула. Ей явно нравилось здесь и я решила, ради нее, быть более любезной с местной знатью.

— А то, что это двойной подарок будешь говорить?

Я неопределенно пожала плечами. Мама понимающе улыбнулась. Она с нетерпением ждала появления внучки и внука. Но я и от нее пока хранила еще одну свою тайну, которую чувствовала всем существом, предвкушая приключения и сложности, которые нам с Эртаром предстоят.

Кажется, впервые в этих мирах, родятся как брат с сестрой Высшая Светлая и Высший Темный.

Content

Вознесенская Дарья Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества (СИ)