Руслан Рустамович БИРЮШЕВ

ВЕТЕР С ВОСТОКА

(дилогия)

ЗА ДИКИМ КАМНЕМ

(рассказ)

I.

…Артподготовка началась около часа назад. Четыре огромные осадные гаубицы лупили поочерёдно, почти без пауз — то и дело одна из них изрыгала столб белого пара и с характерным шипением откатывалась назад, а в сторону осаждённой крепости улетал очередной увесистый «подарок». К гаубице тут же бросались артиллеристы — раздетые до пояса, мокрые от пота и злые, как черти. Среднеазиатское солнце ослепительно сияло в безоблачном небе, и жарко было даже в тени — что уж говорить о позициях бреш-батареи, где работали мощные парогенераторы. Николай Дронов, командир драгунской роты, наблюдал за пушкарями, сидя на краю стрелковой ячейки и натирая сухой тряпочкой лежащий на коленях нагрудник от кирасы. Смысла в этом не было — матовая оружейная сталь блестеть не стала бы и после надраивания зубным порошком — однако приводить в порядок остальное своё снаряжение Николай закончил давно, и теперь откровенно маялся.

— Николай Петрович… Господин штабс-капитан, как думаете, обвалят стену сегодня? — Поинтересовался у него ефрейтор Гарлушкин, занимавший соседнюю ячейку.

— Не думаю, — капитан со вздохом запрокинул голову, несколько секунд смотрел, щурясь, на висящий над батареей крошечный дирижабль-разведчик, играющий роль аэростата корректировки, потом опустил взгляд на обстреливаемую фортецию.

Ещё раз вдохнул. Неслышно, одними губами произнёс:

— Твари…

Там, между передовыми траншеями русских и высокими жёлтыми стенами Токмака, узловой хокандской крепости, словно скелеты древних гигантских тварей, чернели обугленные остовы пяти дирижаблей. Один из них лежал почти на самой внешней стене, навалившись бортом на контрфорсы. Топорщились почерневшие рёбра шпангоутов, редко налетающий ветер трепал остатки мягкой обшивки… Четыре средних транспорта и канонерка. Вторая канонерка успела отойти на безопасное расстояние, отделавшись легкими повреждениями. Вместе с воздушными кораблями на ничейной земле остались без малого пять сотен солдат и аэронавтов экспедиционного корпуса. В том числе две трети единственной в корпусе драгунской роты. Во главе с капитаном. Николаю повезло — неделю назад он был всего лишь поручиком, и в первом штурме не участвовал. Подчинённый ему взвод оставили патрулировать правый фланг на случай неожиданного нападения. Теперь взвод и составлял, собственно, всю роту…

А неожиданное нападение было — правда, не с фланга, и даже не с тыла. Сюрприз таила сама крепость Хокандского ханства. Брать её собирались наскоком, в один присест — высадив десант с дирижаблей, стремительно заняв стены, подавив всякое сопротивление. Предполагалось, что оружие и подготовка местных вояк устарели лет на триста, и от атак с воздуха глиняная крепостца не защищена. Но когда транспорты подошли вплотную, Токмак огрызнулся из вполне современных пневмопушек. Зажигательными снарядами… В итоге вместо стремительного наступления вышла недельная осада по всем правилам, а Дронов в двадцать шесть лет получил капитанское звание. Почему-то это совершенно его не радовало.

— Далась нам эта долина…, — пробурчал Гарлушкин, явно уловив портящееся настроение командира. — Чего здесь есть, кроме камней-то? Народец — нищий, дикий…

— Энто, брат, называется — политика, — включился в разговор поручик Горшков — лысоватый, загорелый мужик со старомодными висячими усами. Было ему тридцать, и был он, до недавних пор, унтером — а в офицеры попал по той же причине, по которой Дронов возглавил роту. — Политика, она, понимаешь, пустоты не любит. Места эти тыщу лет под Халифатом ходили — века, эдак, с десятого. Да только скорее на словах. Халифы в местные дела не лезли никогда, а последние лет двести и вовсе забросили. И вышло так, что аж три ханства — Хокандское, Хивинское и Бухарское — своей головой живут. А в наше время так не бывает. — Поручик прекратил обмахиваться мятой фуражкой и с усмешкой подкрутил ус. — Кто-то должен их подмять. И кто? Арабам не до того, китайцы из своей страны носу не кажут… Или мы, или англичане. Лучше мы, верно?

— А местные царьки много о себе возомнили. — Поддержал Николай, съезжая на дно ячейки. Он был рад поводу отвлечься от мрачных размышлений. — Вот надаём по щекам хокандскому хану — он и станет посговорчивей.

— Как бы он уже не сговорился. — Хмыкнул Горшков. — С британцами. Откуда-то же в гарнизоне взялись пушки… И кто-то же научил гарнизонников из них стрелять.

— Да ещё как…, — Кивнул капитан, но его прервал пронзительный гудок. Оглянувшись, Дронов увидел, как мимо артиллерийской позиции, мимо их земляных ячеек, перебираясь через траншеи по заранее наведённым настилам, ползёт, пыхтя и плюясь паром, чёрный монстр — штурмовой броневоз. По сути, это был просто огромный гусеничный трактор — только с локомотив величиной и обвешанный бронёй со всех сторон. Спереди у него был установлен V-образный отвал для расчистки завалов и сокрушения баррикад, по бокам — два складных бронеэкрана для защиты идущей рядом пехоты, а на крыше — пара раздвижных лестниц, как у пожарного экипажа. Над отвалом оказалась закреплена связка фашин — хотя ров крепости и так здорово обвалили и засыпали во время осады. Перед стальным чудищем шагал молодой солдатик, размахивающий красными флажками — он указывал броневозу дорогу и разгонял нерасторопных бойцов с его пути. В помощь ему, монстр временами совершенно по-паровозному гудел.

— Ну вот. — Капитан с облегчением выдохнул и принялся торопливо прилаживать нагрудник на место. — Похоже, и правда сейчас начнётся. Не будем ждать бреши…

— И на кой было снаряды тратить? — Гарлушкин, недовольно морщась, надел фирменную драгунскую каску с гребнем — здорово прокалившуюся в беспощадных солнечных лучах. — Если стена стоит?

— А ты хотел, чтобы нас ещё на подходе теми пушками издырявили? Как дирижабли? Они, чай, не только вверх палить могут. Теперь-то, даст Бог, амбразуры им подзасыпало, да самих пушек меньше осталось… Ладно, всё. Ну, ребятушки… Пош-шли! — Затянув плечевые ремешки, штабс-капитан подхватил карабин и поднялся в полный рост. Вслед за ним поднялась вся маленькая рота — хоть эти позиции и предназначались для защиты батареи от возможной вылазки, драгуны торчали здесь не в охранении. С утра они ждали отмашки — штурм должен был начаться сегодня, вне зависимости от успехов артиллеристов, и бойцы Дронова шли в первой волне.

— Отделение Никанорова едет внутри броневоза. — Громко напоминал давно распланированные действия Николай, пока отряд выдвигался к переднему краю. — Остальные — рядом, под щитами. С нами идёт десяток стрелков от пятой линейной роты. Они и Никаноров поднимаются первыми. Мы — за ними…

* * *

Броневозов в корпусе было восемь, однако один ухитрились угробить при переходе через горы, а ещё один никак не могли правильно собрать (судя по всему, потерялись какие-то детали), так что штурмовую линию сейчас формировала полудюжина машин. Каждая из них имела собственное имя — «Горыныч», «Дракон», «Утюг»… Инженеры откидывали и фиксировали бронеэкраны, устанавливали на трубы защитные колпаки — чтоб осажденным не вздумалось закинуть внутрь какую-нибудь дрянь. Пехотинцы набивались в тесные десантные отсеки. Машинисты ругались с инженерами и пехотинцами… Со стен Токмака за приготовлениями наверняка наблюдали — знать бы, с какими мыслями. Дирижабли местные ещё могли видеть, а вот таких страшилищ…

Четверть часа спустя всё было готово. Крайний слева паровик протяжно свистнул, ему вторил второй, третий… После шестого гудка линия пришла в движение. С шипением и лязгом чёрные чудища поползли вперёд — а за ними колоннами двинулась пехота. Прикрывая атакующих, продолжали бухать гаубицы, включились в канонаду молчавшие доселе полевые орудия в передовых траншеях. Крепость молчала. Русским позволил приблизиться на две сотни метров…

— Фссииуу-бум!

Между «Драконом», с которым шла рота Дронова, и соседней слева машиной — «Чугунком» — взметнулся столб земли. Шагавший у левого борта штабс-капитан прикрылся ладонью от летящих комьев.

— Фссииуу-бум! Фссииуу-бум!

— Пошло веселье…, — Прошептал себе под нос Николай и возвысил голос. — Строй сохранять! К щитам не жмёмся! Не тр-русь!

От ядра или бомбы бронеэкран всё равно не защитил бы, а до верных пуль было ещё полсотни-сто метров.

— Это вам не дирижабли, братцы! — Весело заметил Горшков. В нём уже разгорелся боевой азарт, опасность лишь прибавляла ветерану задора.

— Фссииуу-бум! Фссииуу-бум! Фссииу-бдзяньг!

Прямое попадание снесло правый щит «Чугунка», разбросав солдат за ним. Один из драгун вскрикнул, хватаясь за плечо — задело осколком. Что-то звонко ударило в броню над головой Николая. Стараясь не глядеть влево, и не слушать вопли и стоны, командир роты продолжал мерно шагать.

— Фссииуу-бум! Фссииуу-бум! Бдзиньк! Дзянь! Дзинь! Дзяньк!

А вот это уже пули!

— К щитам! — Рявкнул Дронов. — Под укрытие!

Как и положено командиру, он первым подал пример. Бросился вперёд, прижался к раскалённому листу стали, приник к смотровой щели. Сквозь закрывающую щель металлическую сетку было видно, как приближаются стены Токмака. Вблизи они вовсе не выглядели грозными и неприступными. Артиллеристы постарались на славу — на всём фасе почти не осталось зубцов, много где виднелись наспех заделанные сквозные дыры, одна из башен обвалилась внутрь себя, и напоминала гнилой зуб…

— Ещё чуть-чуть! — Крикнул он, стараясь перекрыть рычание броневоза и лязг пуль по обшивке. — Сейчас зададим гадам по первое число! Ружья готовь!

Броневоз взял правее, выбирая, где пересечь ров. Двое солдат с кряхтением и руганью вытащили фиксирующие костыли щита, наклонили его, чтобы лучше защищал сверху. Их товарищи плотнее набились под импровизированный «козырёк».

— Ещё немного!

Раздался оглушительный грохот и рёв вырывающегося из котла пара — далеко, на другом конце линии. Очевидно, одним броневозом в корпусе стало меньше… Но думать об этом было некогда — «Дракон» притормозил на краю рва, сбросил фашины, прополз по ним, ткнулся отвалом в подножие стены. Скрипя, начали подниматься штурмовые лестницы.

— С Богом, ребята!

В корме броневоза распахнулся двустворчатый люк, из него посыпались десантники. Хватаясь за скобы на броне, они облепили машину, словно муравьи, полезли на крышу — не дожидаясь, пока до конца раздвинутся лестницы.

— Бьём на подавление!

Солдаты под командованием штабс-капитана выбрались из-за щитов и открыли беглый огонь по гребню стены, стремясь отогнать защитников. Сверху стреляли в ответ, но вяло и редко.

— Пш-шли! Пш-шли!

Обе лестницы, наконец, достигли верха стен, уцепились крючьями за глину.

— Пш-ш-шли! Ура!

— Ур-ра-а-а!!!

И имперские солдаты ринулись на штурм…

* * *

— Не очень-то он похож на хокандца, господа. Или вы полагаете иначе? — Подполковник Грачёв, замкомандующего корпусом, обвёл взглядом присутствующих — четырёх ротных командиров и старшего инженера.

— Ну-у… Кхм, сейчас сказать сложно. — Протянул последний — капитан фон Гербельт. Дронов молча кивнул, соглашаясь — покойнику, который лежал сейчас перед ними на столе, осколком снесло макушку черепа, и лицо сохранилось плохо. Нижняя часть, впрочем, уцелела, и светлые бакенбарды действительно выглядели подозрительно. А раз уж подполковник счёл нужным сразу по окончании штурма собрать попавшихся под руку офицеров в столовой крепости, дабы они полюбовались на принесённого туда мертвеца — дело было серьёзным.

— Допустим. — Не стал спорить Грачёв. — Мы ещё допросим пленных, как их рассортируем и разберёмся с переводчиками. А что у вас по оружию, Карл Францискович?

— Я обошёл крепостные батареи. — Инженер вытащил из кармана какую-то бумажку, но вместо того, чтобы развернуть, стал мять её пальцами. — Большая часть пушек — допотопный хлам из Халифата. Но помимо них — три исправных орудия европейского выпуска. И ещё семь — разбитых. Также две скорострельные противовоздушные пушки во дворе цитадели, обе без боеприпасов. Думаю, расстреляли во время первой атаки.

— Что ж…, — Подполковник упёрся ладонями в столешницу, сдвинул брови. — Нужно объяснять, что это может значить?

— Мои солдаты ещё до штурма поговаривали о том, что пушки хокандцам могли дать англичане. — Устало ответил Николай.

— Да и мои тоже. — Поддержал его Рябина — капитан пятой линейной роты. — Догадаться-то, в принципе, и не сложно.

— Солдатская болтовня — это одно. — Вздохнул замкомандующего. — Политика — это другое.

— Угу. Знать бы — должны мы понимать, в чём тут дело, или лучше закрыть глаза и никаких англичан не видеть? — Криво усмехнулся ещё один ротный — узколицый москвич Татаринцев.

— А это не нам решать. — Отрезал Грачёв. — Мы с полковником думаем так — улики, подтверждающие участие третьей стороны, собрать нужно в любом случае. Отошлём их в столицу, а там пусть наверху разбираются, куда их девать. Согласны, господа офицеры?

Капитаны, обменявшись взглядами, один за другим кивнули.

— Вот и отлично. Карл Францискович, исправные орудия мы возьмём с собой. Остальные — разобрать, выбрать по паре деталей от каждого и приготовить к отсылке. Детали, конечно, выбрать такие, которые укажут на европейское происхождение.

— Всё сделаем.

— Капитан Рябина — прочешете с ротой строения крепости, поищите необычные трофеи. Дронов, вы займётесь цитаделью. У вас людей немного, ну и цитадель невелика. Сбором обычного оружия и снаряжения займутся позже трофейные команды. А вы ищите странное. То, чего здесь не должно быть. Не только военное имущество, но и вообще… Ясно?

— Так точно!

— Что найдёте — присовокупим к посылке с деталями от пушек. И дальше уже — не наше дело. Выполняйте. Остальные — свободны.

Покинув длинное глинобитное здание столовой, Николай подозвал к себе Горшкова, караулившего снаружи, и передал ему распоряжения подполковника. Сам же отыскал целую скамейку в тени крепостной стены, присел, вытянул с наслаждением ноги, закрыл глаза. Проявлять сейчас служебное рвение и метаться по цитадели лично было б достойно зелёного юнца, только нацепившего погоны. Штабс-капитан знал, что бойцы без него управятся не хуже, чем с ним — а вот ему требовалась передышка. Во время штурма он был в первых рядах, всласть намахался палашом, получил рукоятью сабли по шлему… А заодно — пару пуль в грудь. К счастью, вскользь, так что нагрудник выдержал, однако дух вышибло знатно. Да и синяки не скоро сойдут… Другим повезло меньше. «У вас людей немного…». Дьявол, после боя от и без того крошечной роты осталось чуть больше двадцати человек… Считая легкораненых и не считая семи «тяжёлых», которые неизвестно когда встанут в строй, если вообще встанут… Как бы не дошло до слияния с другой частью. Запишут в пехоту… Хотя это вряд ли, корпусу не хватает кавалерии…

— Господин штабс-капитан!

— А? — Николай сел ровно, машинально поправляя съехавшую на нос фуражку. Перед ним стоял рядовой Красько и протягивал ему что-то на ладони.

— Извольте посмотреть. Нашли у одного их офицера убитого, в кармане. В жизни такого не видывал.

Дронов принял у бойца предмет, повертел в руках. Серый кирпичик с закруглёнными углами, легко умещающийся на ладони. С одной стороны гладкий, с другой — что-то вроде полупрозрачного окошка и четыре ряда выступающих прямоугольничков под ним. Офицер осторожно вдавил один прямоугольник — тот послушно ушёл вниз, а когда Николай убрал палец — поднялся обратно.

— А буквы-то — английские! — Добавил Красько.

— Вижу…, — Штабс-капитан куснул губу. На каждом прямоугольничке были нарисованы одна цифра (от нуля до девяти) и три буквы латинского алфавита (в алфавитном же порядке). Кое-где к ним прибавлялись вовсе непонятные значки. Цифры, буквы и значки изрядно стёрлись, будто выступов часто касались, да и весь кирпичик выглядел неновым. И материал странный — лёгкий, твёрдый, но немного поддающийся нажиму, пружинящий…

— Вот что…, — Николай отдал удивительный предмет солдату. — Не нашего ума это дело. Сказано — собрать всё странное. Это — странное. Тащи к фон Гербельту…

II.

…Когда в воздухе засвистели пули, Дронов не удивился — скорее даже обрадовался. Со дня штурма Токмака миновало больше двух недель, и всё это время русская армия продвигалась вглубь вражеской территории, не встречая никакого сопротивления. Войско еле ползло. С потерей дирижаблей огромное количество груза пришлось навьючить на верблюдов и купленных у местного населения лошадей, а для перевозки разобранных броневозов — сколотить импровизированные платформы на высоких колёсах, которые ломались каждые несколько километров. В таком положении следовало бы беречься частых «укусов» вражеской конницы и ночных налётов, однако хокандцы словно сквозь землю провалились. Передовые и фланговые разъезды не видели противника даже издали. И вот, наконец…

— На землю! — Скомандовал штабс-капитан, соскальзывая с коня — так, чтобы скакун прикрывал его от выстрелов. Сопровождающая офицера семёрка драгун не промедлила с исполнением. Солдаты залегли за камнями и осыпали пулями густую рощицу на склоне холма, откуда велась стрельба. Перестрелка длилась буквально пару минут, потом из рощи вылетел отряд в полдюжины всадников. Нахлёстывая лошадей и пригибаясь к гривам, они умчались куда-то на юго-запад. Преследовать их было рискованно, да и вряд ли драгуны смогли бы настигнуть местных легкоконных наездников.

— Все целы? — Дронов осторожно приподнялся из-за укрытия.

Ему ответил нестройный хор голосов — всё, мол, нормально.

— Куда летуны смотрят? — Унтер Семёнов всухую сплюнул на пыльную землю. — Толку от них…

— Летают высоко…, — Николай глянул на едва заметную точку разведывательного дирижабля, парящего далеко впереди. — Противовоздушных сюрпризов боятся… Да и не смогли бы они под кронами деревьев такую малую группку разглядеть… Вот затем нас в дозор и гоняют.

Штбас-капитан встал, отряхнул колени. Посмотрел вслед улепётывающим хокандцам, сказал решительно:

— Возвращаемся. Нужно доложить. Очень это похоже на передовую разведку.

— Уж надеюсь, большое-то скопление войск аэронавты наши не прохлопают…, — Семёнов произнёс это с заметным сомнением.

— Надейся…

* * *

Путь назад был недолог. Корпус встал лагерем в живописной зелёной лощинке, по дну которой бежал ручеёк — к сожалению, слишком слабый, чтобы покрыть нужды многотысячного отряда, обременённого верховым и вьючным зверьём. Сама лощина тоже оказалась корпусу тесновата, так что палатки взбирались на её пологие склоны и словно бы «выплёскивались» через края. Воздухоплаватели со своей единственной канонеркой так и вовсе устроились особняком, в сотне метров южнее, выставив своих часовых.

На въезде в лагерь Николая окликнули.

— Штабс-капитан Дронов! — Размахивая фуражкой, бросился ему наперерез молодой офицер. Николай узнал в нём одного из адъютантов командира корпуса. — Вас срочно к полковнику! Срочно!

— Да я и сам…, — Несколько растерялся штабс-капитан. — А что случилось?

— Понятия не имею. — Признался адъютант. — Но срочно.

— Ох ты ж…, — Дронов спешился, дёрнул для профилактики закреплённый у седла шлем, который так и не надел во время стычки, бросил поводья ближайшему драгуну. — Езжайте, я сам доложусь.

Большущая белая палатка командующего изначально была установлена на берегу ручья, где изгиб русла образовывал уютную заводь — но теперь воды в ней не осталось, обнажилось илистое дно. Николаю от этого зрелища почему-то сделалось немного грустно, хотя сентиментальностью он никогда не страдал.

— Проходите. — Молодой офицер отдёрнул полог палатки и посторонился, пропуская. Штабс-капитан кивнул ему и вошёл внутрь. Прикрыл глаза, привыкая к полумраку, отдал честь:

— Господин полковник, по вашему приказанию прибыл.

— Садись, Николай Петрович, садись. — Полковник Эйммерман, чистейшей воды еврей, весьма убедительно притворяющийся немцем, сделал приглашающий жест.

Дронов послушно опустился на стул перед полковничьим столом, стянул фуражку.

— Никифор Исаевич, прежде чем начнём по вашему вопросу, хочу доложить. В пяти километрах от лагеря наткнулись на хокандский разъезд.

— Бой был? — Взгляд корпусного командующего мгновенно стал жёстче, брови сдвинулись.

— Стычка. Без потерь, с обеих сторон. Они ушли в сторону Пишпека, мы не преследовали.

— Правильно сделали. Но это первое столкновение… Значит, когда вернутся летуны…

В дальнем углу палатки внезапно шумно откашлялись. Николай удивлённо обернулся и увидел, что там, закинув ногу на ногу, глядя на него сквозь очки и нехорошо улыбаясь, сидит на раскладном табурете молодая женщина. Офицер не заметил её до сих пор лишь потому, что голова его была забита посторонними мыслями.

Выглядела незнакомка лет на двадцать пять-двадцать восемь. Изящная, стройная, даже, пожалуй, немного худощавая. Лицо чуть вытянутое, с острыми чертами, но приятное. Прямые каштановые волосы собраны очень просто — два длинных хвоста, перетянутые низко, на уровне шеи, да две узкие пряди, свободно спадающие на виски. Пряди скрывали дужки овальных очков в тонкой серебряной оправе. В общем, девушка была вполне симпатичной, несмотря даже на мужской наряд — тесные кавалерийские брюки (точно такие же, только более потёртые, носил сейчас и сам Дронов), заправленные в высокие, прикрывающие колени сапоги, серая рубашка с жёстким стоячим воротником, короткая курточка со следами споротых погон на плечах и снятых эмблемок на воротнике. Одежда была не новой, пропылённой, местами выцветшей, но сидела на гостье как влитая, и Николай, полагавший, что женщина в мужском платье не лучше, чем мужчина в женском, вынужденно признал, что ей идёт.

— Ах да! — Спохватился Никифор Исаевич. — Познакомьтесь. Сыскной агент Особой экспедиции Третьего отделения, Анастасия Егоровна Агафьева. У неё здесь важное дело.

Дронов согнал с лица глупое выражение, встал, отвесил полупоклон:

— Польщён знакомством, Анастасия Егоровна.

— Взаимно. — Кивнула женщина, продолжая улыбаться. Очки блеснули и на секунду сделались непрозрачными. Николаю подумалось, что её улыбка подошла бы какому-нибудь опереточному злодею, замышляющему хитрый и подлый ход.

— Видимо, вызов полковника как-то связан с вами? — Догадался штабс-капитан, усаживаясь обратно.

— Верно. Вы знаете, что это? — Анастасия бросила офицеру предмет, который всё это время сжимала в ладонях. Николай машинально поймал. Это оказался тот самый серый кирпичик из странного материала, найденный у мёртвого хокандца.

— Не имею ни малейшего представления. — Покачал он головой.

— Это хорошо. Иначе у меня возникли бы вопросы. — Сыскной агент наклонилась вперёд. Улыбка исчезла с её губ. — Я хочу найти владельца этой штуки. А вы мне поможете.

— Э…, — Штабс-капитан неуверенно покосился на Эйммермана. — Боюсь вас разочаровать… Но эту вещь сняли с трупа. Конфуз вышел с владельцем — уж больно хорошо саблей владел…

— Чепуха. — Отмахнулась девушка и откинулась назад. Как она при этом не свалилась с узкого, лишённого спинки табурета, Николай так и не понял. — Речь не о последнем хозяине, а о первом. Так сказать, исходном.

— Но чем я могу помочь?

— Ничего особенного, поверьте. Я допросила пленных солдат токмакского гарнизона, и они показали, что погибший офицер отобрал эту штуку у киргиза-кочевника во время сбора дани. Якобы, это сильный амулет, защищающий от болезней. — Последнюю фразу Анастасия произнесла с кривой усмешкой — на удивление более приятной, чем её нормальная улыбка. — Но к моему прибытию племя уже откочевало из окрестностей укрепления. Я хочу догнать его, и мне потребуется сопровождение.

— Ах, вот оно что…, — Протянул Дронов, испытывая некоторое облегчение. Дело предстояло в меру опасное, особенно учитывая недавнюю встречу с ханскими войсками, но хотя бы понятное. От Третьего отделения можно было ожидать худшего, тем более — от таинственной Особой экспедиции, про которую офицер прежде не слыхивал.

— В общем, — Никифор Исаевич хмыкнул, — отдаю тебя со всею ротою в рабство госпоже сыскному агенту. Фюр фильзайтиге цузамменарбейт, так сказать.

— Я буду с ними хорошо обращаться. — Пообещала Анастасия Егоровна. — Верну в целости.

— Тут уже без меня разберётесь. — Продолжал командир корпуса. — До выполнения задачи рота получает свободу действий, отчёт по завершении, если госпожа агент разрешит. Можете идти.

Девушка достала из-под табурета украшенную серым пером шляпу с узкими полями, лихо заломленными справа, и аккуратно надела её. Подмигнула штабс-капитану:

— Что ж, вперёд!

Палатку они покинули вместе.

— До заката меньше двух часов, сегодня переночуем в лагере. — Деловито сказал Николай, искоса глядя на спутницу сверху вниз — она была на голову ниже рослого драгуна. — Сейчас я вас провожу в расположение роты, познакомитесь с моими парнями. Сам же навещу проводников из местных, расспрошу. Каких именно кочевников мы ищем?

— Хокандцы сказали, что тот киргиз был из племени токбай. — Ответила агент, шагая рядом.

— Не слышал о таком…

— Вы хорошо знаете местных?

— До похода служил в Верном, потом в Кастеке. Много общался со степными киргиз-кайсаками.

— Но ведь киргиз-кайсаки и горные киргизы — это разные народы, разве не так?

— Им самим нравится так думать.

— Хех…

Некоторое время они шли молча. Девушка — заложив руки за спину и о чём-то задумавшись, Николай — то и дело поглядывая на неё. Хрупкая, ладненькая, умная — и чего ей в Третьем отделении надо? Неужто более подходящего дела не нашлось?

— Скажите, Анастасия Егоровна…

— Вот, кстати…, — Анастасия перебила офицера, подняв ладонь. — Предлагаю сразу определиться — я или Настя, или госпожа сыскной агент. Хорошо?

— Хорошо, госпожа сыскной агент.

— Договорились, господин штабс-капитан. — Девушка опять улыбнулась, едва не заставив Николая вздрогнуть. И как у неё так получается? Аж мурашки по спине…, — Так о чём вопрос?

— У вас совсем нет багажа?

— Всё в карманах.

— И сменное бельё?

— У вас на складе возьму.

— Хм-м… А как вы добрались?

— До Омска — поездом, оттуда воздухом. От Кастека — воздушные разведчики на полпути подбросили, потом верхом, с полусотней казаков, что вам в подкрепление выслали. Сегодня утром приехала.

— Верхом, значит, ездите? — Уже неплохо. А то не хватало таскать с собой столичную кабинетную работницу. — К походной жизни привычны?

— Не то чтобы…, — Девушка откинула голову и закатила глаза. — Но доводилось…

— Оружием владеете?

— Из ружья стрелять… обучена. — После паузы признала госпожа агент. — Но одно дело на стрельбище, а другое — под ответным огнём…

— Хорошо, что вы это понимаете. — Позволил себе улыбку Дронов. Гостья понемногу начинала ему нравиться.

— С пистолетом получше. Имелась практика. С фехтованием и рукопашным боем — примерно то же самое. В соответствии. Тыкать клинком в живого человека не приходилось, а вот голыми руками…

— Понятно. — Кивнул Николай. — А вот и наши палатки. Эй, Горшков! Сюда давай!

Подбежавший поручик встал «смирно», наглейшим образом вместо командира таращась на его спутницу.

— Знакомься. Эта барышня — сыскной агент Третьего отделения, Анастасия Егоровна.

Поручик приоткрыл было рот от удивления, но тут же захлопнул. На лице его боролись две эмоции — традиционная настороженность, вызываемая любым сотрудником названной конторы, с одной стороны и интерес к «барышне» с другой.

— Поручаю её твоим заботам. — Штабс-капитан сделал страшные глаза и украдкой показал помощнику оттопыренный мизинец. Тот всё понял верно и напустил на себя серьёзности. — Выделить собственную палатку, накормить, развлечь. Галантно! Понял?

— А то ж… Ой, будет сделано!

— Госпожа сыскной агент, это Остап Кириллович, поручик. — Повернувшись к девушке, представил Горшкова Николай. — Мой заместитель. Он вам всё устроит, а я пока пойду к проводникам.

— Можете не спешить. — Анастасия блеснула очками и… Нет, ну попросить её пореже улыбаться, что ли?..

* * *

…Дронов вернулся через три четверти часа, когда солнце уже клонилось к закату, и жизнь лагеря начала затихать. Спускаясь в лощину, он отметил, что на канонерке не горят огни, да и части, расположившиеся по краям склонов, не готовят дрова для костров. Очевидно, полковник серьёзно отнёсся к новостям о вражеской разведке.

Приблизившись к палаткам своей роты, он обнаружил прелюбопытное зрелище. Перед центральной палаткой (его палаткой!) горел небольшой костерок. Перед костерком была помещена огромная кухонная доска, на которой ровными рядками лежали какие-то белые катышки. Тут же стояли несколько бумажных пакетов и жестяных мисок. В окружении всего этого хозяйства сидела прямо на земле Анастасия Егоровна — сложив ноги на восточный манер, помахивая в воздухе наставительно воздетым пальцем и явно что-то вещая. За спиной девушки толпились драгуны числом до полутора десятков — склонившись к ней, они старательно внимали. Ещё несколько бойцов наблюдали со стороны. Недоуменно вскинув брови, штабс-капитан подошёл вплотную. Кашлянул:

— Кхем… А что здесь, собственно, происходит?

— Я учу ваших людей готовить пельмени. — Госпожа сыскной агент подняла на него взгляд и показала испачканные в муке пальцы. — Выяснилось, что ни один из них этого не умеет толком. Изумительно. Ладно, дома не научили, но в армии…

Кто-то не удержался, прыснул. Николай снова откашлялся — в кулак. Присмотрелся — на доске в самом деле лежали пельмени. Причём слепленные все на разный лад, и весьма искусно. Собравшись, он попросил:

— Можно вас на минутку?

— Конечно. — Девушка легко поднялась, похлопала ладонями, стряхивая мучную пыль. Они отошли от костра, и офицер, глядя ей в глаза, поинтересовался:

— Ну и что это было? С пельменями?

— Налаживаю отношения с коллективом. — Пожала плечами госпожа агент.

— Через лепку пельменей?

— Да, а что? К человеку, вместе с которым лепил пельмени, трудно относиться как к совершеннейшему чужаку и постороннему. Впрочем, как и к любому человеку, который тебя чему-то научил. — Взгляд тёмно-зелёных глаз девушки был совершенно серьёзен. — Нам предстоит путешествовать вместе достаточно долгое время…

— Кхм…, — Дронов задумчиво потёр шею. Вздохнул. — Относительно путешествия. Я пообщался с киргизами-проводниками и переводчиками. К счастью, они смогли помочь.

— Слушаю. — Анастасия сложила руки на груди.

— Токбай — это не племя. Это малая часть рода кюнту из племени солто. Солто живут как раз на этих землях, один из проводников обещал помочь с поисками их стойбищ. Племя большое, но родственные связи здесь тесные. Найдём один род — помогут найти другой.

— А вы уверены, что нам станут помогать?

— Солто, конечно, не наши друзья-бугинцы, но хокандцев тоже не любят. Думаю, мы сможем договориться. Только уже не сегодня, разумеется. Этой ночью отдыхаем перед дорогой.

— Спасибо, господин штабс-капитан. — Девушка одобрительно кивнула. — Пока вы отлично справляетесь.

— Рад стараться. — Усмехнулся Николай. — До отбоя есть время… Может, достанем котелок и найдём вашим «учебно-тренировочным» пельменям практическое применение?…

* * *

…Начало их путешествия проходило мирно и спокойно, напоминая скорее конную прогулку в приятной компании. Выехали с первыми лучами солнца, забрав круто к югу, к предгорьям. Впереди двигался дозор — киргиз-проводник по имени Болот и трое драгун. За ними, колонной по двое, тянулся основной отряд, возглавляемый Николаем. Анастасия ехала рядом с ним, покачиваясь в седле смирной серой лошадки. Как и ожидал штабс-капитан, госпожа агент оказалась хорошей собеседницей, и с удовольствием поддерживала разговор — ведь это тоже помогало «наладить отношения с коллективом». Хотя говорила больше она. Офицер уже не первый год болтался на окраинах империи, и теперь жадно слушал новости — свежие и не очень, пустяковые и важные. Сколько всего не доходило до них с почтой и запоздалыми подшивками газет! В Москве сгорели речные склады, но полиция не нашла следов поджога. В Ревеле, на морском заводе, буквально перед самым отъездом Агафьевой из Омска, арестовали английского шпиона. Несколько месяцев назад где-то над Средиземным морем пропал без вести британский дредноут «Принцесса Диана». Во Франции трёх генералов штаба уволили с должностей без объяснения причин. И многое другое… Девушка говорили свободно, обильно комментируя известия, делясь своим мнением и ненавязчиво подталкивая спутника к диалогу. Тот был не против, но стоило ему попробовать осторожно перевести тему беседы на детали их миссии, как он словно на кирпичную стену налетел.

— Да не обижайтесь вы. — Сказала Анастасия, заметив его посмурневшую физиономию. — Я просто сама ещё во многом не уверена, вот и не хочу вас смущать. Посмотрим, как всё сложится. Скорее всего, в конце этой истории я вам многое объясню.

— Разумеется. Я не против. — Нейтральным тоном ответил Дронов. Он прекрасно понимал агента, и ему самому было неудобно за глупое ребячество — но задавить детскую обиду в зародыше удалось не сразу.

— Нет, ну правда. — Девушка поправила очки, то и дело съезжающие ей на кончик носа из-за тряской поступи лошади. — Насчёт рабства — это же шутка была. «Цузамменарбайт» подразумевает взаимную помощь, сотрудничество. — Последнюю фразу она произнесла голосом Никифора Исаевича. Не подражая интонациям полковника, а именно что его голосом — воспроизведя с поразительной точностью.

— Ого. Этому тоже учат в Третьем отделении?

— В Третьем отделении это развивают. А вообще — талант нужен. — Улыбнулась девушка — как офицеру показалось, с толикой самодовольства. — Знаете что… Давайте я вам пока в качестве компенсации вместо служебной тайны открою какую-нибудь частную. Из личных запасов, так сказать. Чтоб вы не обижались больше. А?

— Н-ну… Например?

— Например… Например… Например — я не русская.

— Да ну? — Николай покосился на спутницу. По правде сказать, славянского в её внешности действительно было на грош. — А кто же?

— В основном немка. И немножко — англичанка. Совсем чуть-чуть.

— Анастасия Егоровна? Агафьева? Немка? — Не без иронии уточнил Дронов.

— Это долгая история.

— Начинайте. — Офицер приподнялся в стременах и посмотрел вперёд. — До предгорий путь неблизкий, а на равнине проводник нам встреч не обещал…

* * *

…К горам засветло они так и не успели. Впрочем, не особо и спешили, предпочитая беречь коней. Когда солнце уже исчезло за горизонтом, оставив вдоль него быстро гаснущую золотистую полоску, рота встала на ночлег. Выбрали небольшую впадинку, окружённую деревьями, расстелили там одеяла, обойдясь без костра и палаток. Ночи здесь были прохладные, но штабс-капитан и сыскной агент сошлись во мнении, что безопасность дороже — тем более, что дождя не предвиделось. К счастью, до утра их никто не побеспокоил, а часовые заметили на склонах далёких холмов огоньки — значит, там кто-то был, и не особо таился. Путь продолжили в хорошем настроении духа. Солнце ещё не достигло зенита, когда местность начала подниматься.

— И как же мы отыщем тут нужное племя? — Поинтересовалась Анастасия, когда до бугристых горных подножий осталось всего ничего.

— В этих краях не так много удобных мест для стоянки. — Дронов отпил тёплой воды из фляжки и подумал, что надо бы найти родник или ручей, чтобы пополнить запасы. — И все они давно поделены между родами. А наш проводник знает, кому какое принадлежит. Если одно окажется пустым, направимся к следующему. Правда, люди из токбай ему не знакомы, он ведёт нас по стойбищам кара-мерген. Это их родичи, они могут нас направить… А то и сами знают что-нибудь о человеке, которого вы ищете.

— Как тут всё… запутано. — Хмыкнула девушка. — С этими их междусемейными отношениями…

— Родоплеменное устройство. — Пожал плечами Николай, пользуясь удобной возможностью напустить на себя умный вид.

— Да знаю, я прилежно училась…

— Командир! — Прервал их крик одного из солдат. Дронов вскинулся и увидел, как из-за ближнего пригорка вылетает стайка всадников — десятка три, если не больше. Не киргизы, хокандцы-сипаи в мундирах! Улюлюкая и потрясая саблями, они помчались на драгун с правого фланга. Несколько конников на скаку натягивали короткие луки. Дистанция была ничтожна, на раздумья не оставалось времени, однако штабс-капитан сразу понял, что дать залп драгуны успевают — если не промедлят.

— Карабины! — Рявкнул он. — Настя, назад! Петров, будь с ней!

Опытные солдаты потянули из сёдельных чехлов ружья, без приказа разворачиваясь в линию, лицом к врагу.

— Пли!

Залп вышел неприцельным и почти неслышным — хлопки пневматики перекрывал топот множества копыт. Но вот двое хокандцев обмякли в сёдлах, один слетел на землю, ещё один свалился вместе с конём… Всё!

— Клинки вон! — Офицер выхватил палаш и указал им на противника. — Вперёд!

Русские конники грузно, набирая скорость, двинулись навстречу хокандцам.

— Э-эх! — Дронов отбил саблю промчавшегося мимо него сипая и тут же рубанул по плечу врага, подскочившего слева. Тот не успел заслониться…

— Эх, врежем! — Горшков появился справа, встал стремя о стремя, прикрывая командира. Лёгкие всадники кружились, метались вокруг неповоротливых драгун, атакуя их с разных сторон.

Всё закончилось столь же стремительно и неожиданно, как началось. После пары минут лязга стали, криков и конского ржания, воины хокандского хана вдруг дружно вышли из боя, разорвали дистанцию и были таковы. Только поднятая пыль напоминала об их присутствии. Ну и пяток тел на земле — оставшиеся без хозяев кони последовали за сбежавшим отрядом, демонстрируя отменную выучку.

— Ух… Чего это они? — Прохрипел поручик, тяжело дыша и держа палаш в опущенной руке.

— Разведчики. — Штабс-капитан спешился, склонился над трупом сипая, вытер о его одежду клинок. — Попробовали нас на зуб, не раскусили и ретировались. Как те, в прошлый раз. Вот будь у них побольше лучников…

— Они ещё могут привести друзей. — Агент Третьего отделения подошла к нему, ведя свою лошадку под уздцы.

— Эт-то верно. — Медленно произнёс Николай, пряча оружие в ножны и оглядываясь. — Нужно уходить. И да, рад, что вы в порядке. — Он возвысил голос. — Все живы?! Раненые есть?!

— Мне по лбу саблей заехали. Плашмя. — Широко ухмыльнулся Горшков, наклоняя голову и демонстрируя «рану». — В башке звенит, но пока не помер. Вроде.

— Гарлушкину плечо рассекли, левое! — Откликнулся боец, помогающий бледному ефрейтору перетянуть рану. Тот держался стойко, только до побелевших костяшек стискивал в здоровом кулаке смятую упаковку от бинтов.

— Что ж ты так, Федя? Опять тебе новую гимнастёрку у Николаича выбивать? Ох, подводишь ты меня…, — Штабс-капитан сокрушённо вздохнул.

— Простите, Николай Петрович. — Не похоже, чтобы простенькая попытка приободрить подействовала на бойца, но он постарался улыбнуться. — Попробую эту отмыть и заштопать.

— Будет тебе новая гимнастёрка. — Ласково пообещала Анастасия Егоровна. Она, к счастью, улыбалась лишь глазами, так что прозвучало это искренне. — Ты у нас пострадал на выполнении особо важного задания. Если Коля не совладает с вашим интендантом, им займусь я.

— Да уж, хорошо служить в Третьем… Минутку! — Дронов едва не поперхнулся воздухом. — С каких это пор я для вас Коля?!

— С тех самых, как я для вас Настя. — Девушка сдвинула очки на нос и подмигнула.

— Ох…, — Офицер вспомнил, как обратился к ней во время нападения. Но у него просто не было времени выговаривать что-то длинное!

— Вас не устраивает? Можем забыть, я не против.

— Лучше компромисс. — Штабс-капитан потёр затылок, чувствуя, как губы сами расплываются в усмешке. — Зовите меня Николаем.

— Принимаю компромисс. Но тогда я для вас всё равно Настя. Согласны?

— Согласен.

Заключение договора скрепил дружный смех драгун. Не удержался даже раненый Гарлушкин.

— А теперь — по коням. С этого момента идём галопом. Настя, вы не против, чтобы дальше ехать не рядом со мной, а возле нашего раненого?

— Да, я пригляжу за ним.

— Спасибо. Поспешим…

* * *

Когда едущий впереди Болот, взобравшись на очередной острый гребень, вдруг завопил, сорвал с головы свой высокий колпак, замахал им в воздухе — Дронов сперва потянулся к палашу, и лишь затем сообразил, что проводник явно обрадован, а не напуган.

— Кажется, прибыли. — Сказал он Насте и дал коню шенкеля. Через несколько минут офицер и агент уже были на верхушке гребня, откуда открывался вид на аыйл — стойбище кочевников. Примерно пятнадцать юрт теснились на природной террасе обращённого к ним травянистого склона. Они образовывали что-то вроде кольца, оставляя в центре свободную площадку. Меж юртами несложно было заметить множество человеческих фигурок, слышались отдалённые голоса и лай собак.

— А их жилища отличаются от юрт киргиз-кайсаков. — Анастасия прищурилась. — Они выше, и украшены ярче.

— Верно. — Кивнул штабс-капитан. — Вы весьма наблюдательны. Хотя о чём я… Степняки вынуждены жить на продуваемой ветрами равнине, их юрты приземисты, чтобы лучше сопротивляться пыльным бурям. И украшения они обычно размещают внутри, сберегая от песка и пыли. У горных кара-киргизов другая проблема — мало места… Кстати, нас уже заметили.

Он не ошибся. Из аыйла выехала группа всадников и направилась к русским. Все они были вооружены луками и старыми ружьями.

— Судя по тому, что в нас ещё не стреляют, договориться выйдет. — Девушка сдвинула шляпу на затылок.

— Только, с вашего позволения, говорить буду я. Киргизы уважают женщин больше других здешних народов, но дела предпочитают вести с мужчинами.

— Доверяю вашему опыту. Однако быть рядом с вами во время переговоров я могу?

— Конечно. Только… Настя, можно ещё небольшую просьбу?

— Смотря какую.

— Постарайтесь не улыбаться. Совсем.

— Хорошо. Это нарушает какие-то местные обычаи?

— М-м-м… Нет. — Дронов поборол соблазн покривить душой и соврать. — Просто когда вы улыбаетесь, людям начинает казаться, будто вы задумали какую-то подлость. А уж если они не понимают, что вы говорите…

— Вот это комплемент даме! — Возмущение в голосе агента было неприкрыто фальшивым. Она явно и сама знала всё о свойствах своей улыбки. — Я вам ещё припомню.

— Только не ссылайте меня в Сибирь. — Хмыкнул офицер, трогая коня навстречу киргизской делегации. — Мне там успело надоесть.

Кочевники приветствовали отряд достаточно дружелюбно. Старший среди них — как Николай понял, один из сыновей бия, вождя — почти сразу пригласил «воинов Белого Царя» отдохнуть в их поселении. На самом деле это было частью ритуального приветствия, обращённого к путнику, и догадываться, действительно ли тебя приглашают в гости или же лишь соблюдают формальность, следовало по тону. Тон молодого кочевника Дронов расценил как вполне искренний. Обменявшись с ним ещё несколькими репликами, он повернулся к спутнице:

— Всё складывается неплохо. Это уруу Джаныбая. Они действительно из кара-мерген, сородичи тех, кого мы ищем.

— Уруу?

— Самая маленькая кочевая единица, «дети одного отца». Две, может — три родственные семьи, кочующие вместе. Не больше пятидесяти человек. Семьи здесь многодетные…

— Они помогут нам?

— Скорее всего. Только отложите вопросы до завтра. Дело к вечеру, нам разрешат переночевать. И ужин с нами разделят. До того о деле говорить бесполезно. Даже вредно — можем обидеть хозяев.

Девушка нахмурилась, но кивнула.

Дальше всё пошло как по маслу. Пока отряд представляли вождю — сухому, морщинистому старику в белом колпаке с чёрным шитьём — женщины накрыли стол. Николай, знавший, какие блюда здесь готовят по праздникам, отметил, что им предлагают обычную, повседневную пищу, зато — не скупясь на количество. Места за длинными полотнищами-скатертями, на которых стояла еда, хватило всей роте, семье вождя и свободным от дел обитателям аыйла. Штабс-капитана, поручика Горшкова и сыскного агента посадили рядом с престарелым главой уруу, на почётные места для гостей. Неподалёку устроился и их проводник, Болот, игравший также роль переводчика. Помощь его потребовалась очень скоро. Джаныбай знал несколько русских слов, но когда Горшков взялся красочно рассказывать о том, как получил «ранение» лба, Николай велел Болоту громко переводить для остальных. Солто немало настрадались от хокандского хана, и с видимым наслаждением слушали про то, как бравый поручик чуть ли не в одиночку разогнал пару сотен ханских конников.

Пока все отвлеклись на него, штабс-капитан украдкой глянул на Анастасию. Девушка сидела по левую руку от Дронова, привычно сложив ноги по-восточному, на женский манер, и явно не испытывая от такой позы дискомфорта. В приподнятой ладони она ловко, под донышко, держала пиалу с чаем. Большинство новоприбывших долго не могли привыкнуть к азиатской посуде, норовя обхватить пиалы пальцами за бока, словно стакан без ручки. Интересно, где госпожа сыскной агент всего этого набралась? Ведь в горах ведёт себя как осторожный, разумный новичок, постоянно опираясь на опыт спутников. Впрочем, мало ли где можно научиться правильно сидеть на земле и пить восточный чай… У тех же степных киргиз-кайсаков — она ведь, похоже, имела с ними дело. Или… Офицеру захотелось спросить Настю, бывала ли она за Дарданеллами, но он вдруг подумал, что если даже и бывала — то, вполне вероятно, по таким вопросам, которые касаются лишь дел Третьего отделения. Лучше смолчать. Главное — она быстро, без проблем освоится. И наверняка уже завтра сможет начать своё расследование…

* * *

…Дронова разбудили ни свет ни заря. Встающие ещё до восхода пастухи гнали скот на пастбища, и выходило у них это шумно. Офицер полежал немного, глядя в конусообразный потолок гостевой юрты, которую поставили специально для него и Горшкова, послушал окрики пастухов, лай их псов, топот сотен копыт. Вздохнув, поднялся, натянул сапоги и вышел на улицу, на ходу заправляя рубаху за ремень. Он собирался найти, где умыться и заодно проведать своих бойцов, ночевавших в палатках, но замер на пороге. Всмотрелся. Втянул воздух, медленно выдохнул. Прикрыв глаза ладонью, закусил губу, чтобы не расхохотаться.

Босая, облаченная лишь в штаны и рубашку навыпуск, Анастасия Егоровна сидела перед огромной доской и, улыбаясь до ушей, сверкая очками в лучах восходящего солнца, демонстрировала окружившим её разновозрастным женщинам-киргизкам, как правильно лепить замысловатой формы пельмень. Проводник Болот с сонным видом сидел рядом и, часто зевая, переводил её объяснения. Несколько молодых мужчин наблюдали за этим со стороны — кое-кто в лёгком замешательстве, но большинство — с весёлым любопытством.

Николай отчего-то даже не сомневался теперь, что все нужные сведения они получат уже сегодня…

III.

— И как это так получилось, что мы поменялись ролями, и отряд теперь ведёте вы? — Задал, как ему показалось, риторический вопрос Николай, глядя в спину едущей впереди Агафьевой. Девушка, однако, сочла нужным ответить.

— Отряд веду не я. Отряд ведёт Болот. В конце концов, он же наш проводник, верно? — Она оглянулась через плечо.

— Уходить от ответа — этому тоже учат в Третьем отделении?

Агент сделала мученическое лицо.

— Просто так вышло, что когда я опрашивала подданных почтенного Джаныбая, он переводил для меня, и слышал всё, что нужно.

— Хорошо. Отряд ведёте вы с Болотом.

— Не ёрничайте, вам не идёт. И вообще, вы заметили, что очень ревнивы к власти?

— Простите?

— Вас раздражает, когда вами распоряжаются, и особенно — вслепую. Для военного это не очень хорошее качество.

Штабс-капитан открыл рот, чтобы достойно ответить, но запнулся. Несколько минут ехали молча. Потом Настя снова оглянулась и подмигнула ему:

— А вот мне это в вас нравится. Вы не любите, когда вами командуют, но готовы к честному сотрудничеству на равных. И умеете думать. Вы не бунтарь, просто человек со своей головой на плечах.

— Вот уж спасибо. Лестно услышать подобную характеристику от человека из такой конторы, как ваша… Не бунтарь, значит?

— Ну… Я ещё присмотрюсь…

* * *

…Гостеприимных кочевников они покинули после обеда. Анастасия Егоровна выяснила всё, что ей было нужно, очень быстро. Искать стойбища токбай не потребовалось. Оказалось, что странный серый кирпичик последние купили у семьи Азыр-бека — из числа тех же кара-мерген. Его уруу должно было сейчас находиться буквально в паре часов езды. Удалось разузнать кое-что и о происхождении таинственного предмета. Азыр-бек якобы держал при себе удивительно умелого шамана-лекаря, способного исцелить почти любую болезнь и заживить самую страшную рану. Серая штучка раньше принадлежала этому шаману, и токбай приобрели ее, как оберег от болезней, заплатив целым стадом баранов. Вот про шамана люди старого Джаныбая ничего рассказать не могли — сами они его не видели, а объявился он с год назад, невесть откуда. Услышав это, Настя обменялась взглядами с Дроновым и потребовала немедленно выдвигаться. Офицер согласился — в любом случае, рассиживаться на месте, когда вокруг рыщут патрули хокандцев, не стоило. Даже под охраной киргизских воинов. Распрощавшись с солто, драгуны выдвинулись к цели. На госпожу сыскного агента явно напал охотничий азарт — как ни старалась она скрыть возбуждение, Николай видел хищный блеск в глазах девушки, да и лошадка её, обычно сонная и тихая, чувствовала беспокойство наездницы, норовя перейти с шага на рысь. Анастасия не торопила отряд, но сама то и дело нагоняла передовой дозор, а вернувшись, пристраивалась во главе колонны. Дронова это немного забавляло, и он старался отвлечь её беседой — с переменным успехом. Штабс-капитан и сам испытывал нечто вроде лёгкого мандража — до раскрытия загадки осталось всего ничего…

* * *

…Стойбище встретило их суетой и шумом. Женщины и дети заливали из кожаных вёдер обугленные, ещё дымящиеся остовы двух юрт, вокруг гарцевали верхом хмурые мужчины при оружии. Перед сгоревшими юртами лежали укрытые простынями тела — четыре или пять. Над ними, стоя на коленях, громко причитали две молодые девушки и седая старушка — все без головных уборов, с распущенными волосами. Что за беда стряслась в айыле, было непонятно, но стоило русским приблизиться, как их взяли на прицел нескольких охотничьих ружей и десятка два коротких, но тугих луков. Проводник Болот успокаивающе поднял руки и выехал вперёд, говоря что-то на своём языке.

— Кажется, мы не вовремя. — Хмыкнул Дронов и тронул коня вслед за ним. Настя тоже дала лошади шенкеля. Вдвоём они встали рядом с проводником, слушая, как тот беседует с кара-мергенами. Воины уже опустили ружья и ослабили тетивы, но глядели на драгун мрачно, недружелюбно.

— Влипли. — Сказал штабс-капитан через минуту. Киргизский он знал через пень-колоду, но всё же достаточно, чтобы в общих чертах понять суть разговора.

— Можно яснее? — Встревожено поинтересовалась Анастасия.

— Минутку. — Офицер тронул проводника за плечо, негромко задал ему несколько уточняющих вопросов, после чего развернул коня. — Уезжаем.

Девушка медленно сняла очки и крепко зажмурилась. Дронову на миг почудилось, что, подняв веки, она испепелит его взглядом (в прямом, не метафорическом смысле), но агент лишь шмыгнула носом. Открыв глаза, она надела очки, поправила их, и тихо спросила:

— Что происходит?

— Сперва отъедем. — Николай махнул рукой на восток. — Туда.

Когда группа обогнула основание круглого холма, и взбудораженный айыл скрылся за склоном, Настя выразительно посмотрела на штабс-капитана.

— Украли вашего шамана. — Вздохнул командир роты. — Прямо перед нашим приездом, часа за три-четыре.

— И-и… Кто же? — Похоже, тихая, замедленная речь помогала агенту лучше держать себя в руках.

— Другое племя. На сей раз — действительно другое. Сарыбагышы — большое и воинственное объединение родов. Обычно они живут восточнее, но вчера крупный отряд встал лагерем неподалёку. Это обеспокоило солто, и утром большинство мужчин ушло с пастухами, охранять стада. Угон скота здесь — самое обычное дело. Но сарыбагышы напали на стоянку. Им был нужен лекарь, его и забрали. Так-то…

— Мнда…, — Девушка вновь прикрыла глаза, потёрла переносицу. — И что теперь делать? Имеет ли смысл попробовать с ними договориться?

— Возможно… Но у меня есть план получше. Погода портится. Скоро начнётся гроза. — Словно подтверждая его слова, свистнул резкий порыв холодного ветра. Один из драгун чудом успел поймать сорванную с головы фуражку. — Кроме того, раньше стемнеет. А сарыбагышам до своих коренных земель путь неблизкий…

— Так-так-так…, — Настя обхватила подбородок пальцами, задумчиво опустила взгляд. — Вы хотите сказать… До утра они никуда не денутся?

— Именно. Тем более что отряд силён, и может не бояться контратаки солто. Пока те не соберут силы всего рода, во всяком случае. Место, где похитители встали лагерем, нам сообщили. Ну а тёмные грозовые ночи…, — Николай искоса глянул на спутницу, сделал жест, словно поправляет невидимые очки, и подмигнул. — …очень способствуют диверсионным вылазкам.

Девушка улыбнулась, и Дронов в кои-то веки был этому рад.

— Сейчас мы отыщем укромное местечко, где дождёмся сумерек. — Продолжал он. — Я вышлю пару человек в разведку, они прощупают периметр вражеского лагеря. А как совсем темно станет — пойдём на дело. Я сам пойду. Возьму троих…

— И меня.

— Нет, Настя. Вы останетесь.

— Это не первая моя полевая операция. Я умею…

— Настя, я верю. Но даже из своих ребят я возьму лишь трёх ветеранов, в которых абсолютно уверен. А вы один раз очками в лунном свете блеснёте — и всё, мы пропали!

— Луна в грозу…, — Агент тяжко вздохнула. — Чёрт с вами, делайте как лучше.

— Вы тоже без дела не останетесь. — Заверил штабс-капитан, подъезжая ближе — так, что его стремя едва не касалось стремени Анастасии. — Ружьём ведь владеете, сами говорили?

— Ага.

— Будете с группой прикрытия. Поддержите нас, если что-то пойдёт не так. Горшкова я беру с собой, посему останетесь за главную. Я дам вам свой карабин, всё равно он мне не понадобится. Мне же отдадите эту серую штуку, которая раньше принадлежала шаману.

— Зачем?

— Пригодится. Верну в целости, не волнуйтесь…

* * *

…Вспышка молнии высветила силуэт часового, уныло прохаживающегося перед крайними юртами. «Дурно, ох дурно поставлена у вас сторожевая служба, уважаемые сарыбагышы. Всего пять часовых на такой большой лагерь, и те друг друга не видят и не перекликаются…» — мысленно пожурил кочевников штабс-капитан, лёжа под густым кустом всего в десяти шагах от стража. Было мокро и холодно — свой непромокаемый плащ он вместе с карабином отдал Анастасии Егоровне. Плащ был длинный и просторный даже для самого Дронова, а уж тоненькая, хрупкая девушка смотрелась в нём вовсе нелепо — и тяжёлый карабин в руках гармонии картинке не добавлял. «Зато под такой хламидой не простынет» — Дронов осторожно оглянулся. Сарыбагышы расположились на берегу речки Бек-Тоо, а русские подошли со стороны гор, оставив их за спиной. Сейчас там, на удобном для подъёма пологом склоне, рассыпались стрелки во главе с Настей. Они терпеливо ждали их возвращения…

Штабс-капитан подал знак. Появившаяся словно из-под земли тень навалилась на часового сзади, встряхнула и уволокла в кусты. Кажется, воин успел вскрикнуть, но вовремя подоспевший удар грома заглушил все звуки.

— Живой? — Шёпотом спросил Дронов поручика, вернувшегося с «добычей».

— Они тут все живучие. — Проворчал тот, укладывая пленника на землю. — Сейчас очухается. Жаль, водой в лицо брызгать бесполезно — и так весь мокрый.

Сарыбагыш заворочался, приходя в себя. Николай вскинул руку:

— Так! Запомните — ни слова по-русски! Болот, давай.

Киргиз-проводник подполз к пленнику, ухватил его за грудки и что-то зашипел в лицо. Тот дёрнулся, но почувствовал лезвие кинжала на горле и присмирел. Ответил вполголоса. Болот оглянулся на Дронова и кивнул. В тот же момент поручик стукнул незадачливого часового по макушке, возвращая в бессознательное состояние.

— Юрта справа от загона для овец, вторая. — Сказал переводчик. — Её отсюда видно, вон та. Шаман там один. У входа должен быть охранник, но он спрятался от дождя.

— Отлично. Болот со мной, остальные здесь. Следите за часовыми.

Проникнуть в спящий лагерь оказалось проще некуда. Струи ливня хлестали по войлочным стенам юрт. Нигде не горел огонь, никто не казал носа наружу… Подобравшись к искомой юрте, офицер аккуратно распорол клинком ремешки, стягивающие входной полог и удерживающие его от ветра, заглянул внутрь. Посреди юрты тлел костёр, а перед очагом сидел… Несомненно, именно тот, кого искала госпожа агент. Седой как лунь старичок, облачённый в тёплые киргизские одежды, но похожий на кочевника не больше, чем сам Дронов. Светлая кожа, черты лица, разрез глаз… Несомненный европеец. Он не спал — надо полагать, не мог успокоиться после похищения. Что ж, придётся бедолаге пережить ещё одно.

Холодный воздух, ворвавшийся в помещение через открытую штабс-капитаном щель, заставил старика вздрогнуть. Он поднял взгляд на вход, увидел Дронова и выпучил глаза. К счастью, не закричал — а то Николай не был уверен, что сможет быстро оглушить пожилого человека без вреда его здоровью. Жестом велев сохранять тишину, офицер вошёл внутрь, выпрямился. Будничным тоном спросил:

— Это ваше?

Старик уставился на протянутый ему серый кирпичик. Ошарашено кивнул. Ага, русский язык понимает, стало быть.

— Хотите пойти со мной?

— А… Зачем? — Полушёпот спросил шаман. За стенами юрты ударил гром.

— Вы ведь не киргиз… И не хокандец. И не англичанин, похоже. Вы русский, верно?

— А… Вы — тоже? — В голосе старика прозвучала целая гамма чувств — смешение надежды, радости, страха. Кто же он такой, и как сюда попал?

— Штабс-капитан российской армии Николай Дронов. — Представился офицер, надеясь, что никому из сарыбагышей не вздумается проверять похищенного лекаря именно сейчас. — Хотите в Москву?

— Хочу…, — В глазах старика проступили слёзы. Дронов шагнул к нему и протянул руку, чтобы похлопать по плечу, успокоить, но шаман отстранился. Утёр глаза основанием ладони, произнёс твёрдо. — Даже если это не моя Москва — хочу. Заберите меня.

— Идите за мной. — С облегчением выдохнул Николай. — Только тихо. И пригнитесь.

Снаружи вдруг кто-то заорал во всё горло. Бряцнул металл, раздался хлопок пневматического оружия. Этого ещё не хватало!

— Быстрее! — Офицер схватил старика за руку и, пригнув к земле, увлёк за собой. Вдвоём они выскользнули под дождь. Вокруг творилось чёрт-те что. Из всех юрт выскакивали сарыбагышы, очумело оглядываясь, держа оружие наизготовку. В воздухе просвистели стрелы — совсем рядом. Между ударами грома слышался заполошный треск пневматики — где-то шла перестрелка. Да не где-то, а там, откуда пришли русские! Там, где сидели в засаде драгуны и Настя…

— Болот, уходим!

Пользуясь неразберихой, штабс-капитан, проводник и их «трофей» сумели дойти незамеченными до самых окраин стойбища. Внезапно перед ними выросла тёмная фигура дюжего киргиза, уже замахивающегося саблей. Дронов толкнул назад лекаря и вскинул руку с кинжалом, не особо надеясь отразить им удар тяжёлого клинка. Однако киргиз внезапно содрогнулся всем телом, выронил саблю и повалился набок. Не теряя времени, диверсанты и пленник рванулись вперёд и оказались за пределами лагеря. Стоило им пройти полсотни шагов, как перед ними из мрака вынырнула новая фигура. Вернее, фигурка… маленькая, закутанная в просторный не по размеру плащ с откинутым капюшоном, держащая карабин наперевес.

— Коля, это он?

— Он. Настя, это вы того киргиза с саблей? И что тут…

— Я. А случилось то, что нашим друзьям-солто, похоже, пришла аналогичная мысль, и они послали отряд за своим шаманом. Тоже ночью. И напоролись на нас. Не разобравшись, напали, подняли шум…

— Ага, а проснувшиеся сарыбагышы пошли проверять, кто стреляет…

— И мы отступили, оставив их разбираться друг с другом. У нас вроде без жертв.

— Тогда уходим. И… Настя! Что с вашим лицом?!

Девушка наверняка испачкалась в земле, пока ползком уходила из-под обстрела, но тугие струи дождя смыли всю грязь с её лица. Однако длинный и глубокий разрез на правой скуле, идущий под нижним краем очков, от крыла носа к уху, обильно кровоточил, заливая кровью щёку.

— А, мелочь. До свадьбы заживёт, и следов не останется. — Она улыбнулась, но тут же поморщилась. — Один кретин саблей размахался, чуть голову не снёс…

— Подобрался незаметно. — Добавил унтер Семёнов, неслышно подошедший с несколькими драгунами. — Набросился, рубанул, а она уклонилась, только кончиком сабли по лицу чиркнуло… И как даст ему ладонью в живот! Он пополам сложился и лёг. И не встал.

Унтер одобрительно крякнул. Мокрый и продрогший, он выглядел, тем не менее, крайне довольным.

— Я посмотрю вашу рану? — Подал голос лекарь, доселе торчавший столбом за спиной Николая.

— Потом. — Девушка кивнула ему и вдруг в два приёма стащила с себя плащ. Протянула старику. — Вот, накиньте.

— Настя! Зачем, я же могу дать ему…

— Вот и дадите потом! Пошли, и так слишком близко торчим к лагерю…

* * *

Небо после грозы было ясным и чистым, словно тучи вытерли его, как влажные губки — оконное стекло. Солнце, только-только поднявшееся над горизонтом, тоже золотилось необычайно ярко.

— Доброе утро. Как спали? — Спросила Анастасия Егоровна старика, когда тот вышел к костру в сопровождении приставленного к нему солдата. Сама девушка сидела перед огнём на плоском камне, закутавшись в одеяло — хотя была полностью одета.

— Спасибо, неплохо. Кости болели, но это от влажности. — Вежливо ответил пожилой лекарь, садясь на другой камень — повыше. — А откуда у вас сухие дрова?

— Ещё до дождя запасли. — Зевнул Дронов. Он стоял над костром, длинной деревянной ложкой помешивая похлёбку в булькающем котелке. — Хороши бы мы были, если б остались без горячей пищи по такой глупости.

— Да, горяченькое будет уместно. — Настя улыбнулась и звонко чихнула. — Простите.

— Для столь юной особы шляться под дождём в одной курточке — непростительно. — Погрозил ей пальцем старичок. Кажется, он совершенно освоился. — И вы не обработали рану на щеке.

— Кровь больше не идёт — значит, может подождать. — Она разом посерьёзнела. — Доктор, мы не представились друг другу. Я — сыскной агент Третьего отделения Анастасия Егоровна Агафьева.

— Вы уже догадались, что я доктор. — Губы старика дрогнули, словно он собирался то ли улыбнуться, то всхлипнуть, но сдержался.

— А вы предпочитаете, чтобы вас называли шаманом? — Настя лукаво глянула на него, прищурившись. — Мне не трудно.

— Наоборот, я был бы очень рад, если бы вы…, — У пожилого доктора перехватило дыхание. Оправившись, он сказал: — Меня зовут Сергей. Сергей Сергеевич Звонов. Я хирург. А вы назвались сыскным агентом?…

— Да. — Кивнула девушка. — Моё отделение занимается розыском таких как вы.

— Таких как я? — Звонов вскинул брови. — Так я не один такой?

— Если бы…, — Анастасия качнула головой и снова тоненько чихнула. — Люди из вашего мира достаточно часто попадают в наш.

— Мира? — Дронов чуть не выронил ложку.

— И что вы делаете… с такими, как я? — Сергей Сергеевич напрочь проигнорировал штабс-капитана. Анастасия тоже пропустила его возглас мимо ушей.

— Смотря по ситуации. — Она ободряюще подмигнула и посмотрела старику прямо в глаза. — Вы, скорее всего, будете заниматься тем же, чем и дома. Только под присмотром. На полном довольствии. Я позабочусь.

— Ага… Что-то вроде шарашки. — Понимающе протянул доктор. — «Почтовый ящик». Что ж, я согласен жить под присмотром… Если там будут канализация и отопление.

— Это я могу вам гарантировать. — Девушка щёлкнула пальцами. — Расскажите-ка, пока похлёбка не готова, как вы угодили в шаманы.

— Ничего интересного. — Доктор пожал плечами. — Вечером возвращался с дежурства в больнице… Решил срезать через пустырь, навернулся, упал в овраг… Вылез уже здесь. Когда встретил людей — продемонстрировал навыки, вылечил одного паренька. Болячка была пустяковая, но они даже с ней не знали, что делать… Так постепенно и освоился, заделался в лекари…

* * *

Каменистая почва предгорий не размокла от дождя, и лошади ступали легко. Рота двигалась рысью, спеша на соединение с основными силами. Для не обременённого обозами отряда догнать едва ползущее войско было делом одного дня, этому не мешал даже лишний пассажир в лице доктора, которого попеременно везли в седле драгуны. Настя опять ехала рядом с Дроновым.

— Параллельные миры, значит…, — Размышлял вслух штабс-капитан — так было проще переварить свалившуюся на него невероятную информацию. — Пришельцы из параллельных миров…

— Вернее, из одного конкретного мира. — Поправила его Анастасия. Девушка больше не чихала, зато щеголяла рубцом на скуле — перевязать его она так и не позволила, дала только обработать спиртом и мазями. — И не то чтобы пришельцы… Все они попадают сюда не по своей воле. Разные люди… Плохие и хорошие, умные и глупые… Тот мир отличается от нашего, но люди — точно такие же.

— Да-а… Что будет с доктором, вы ему сказали. А что будет со мной? — Он постарался задать этот вопрос шутливым тоном, но от сыскного агента не ускользнула настороженность в голосе.

— Да ничего особенного. — Девушка фыркнула. — Орден вам дадут, за заслуги.

— У вас есть такие полномочия?

— Нет, но я знаю, кого попросить. — Она с важным видом сдвинула очки выше по переносице. — А ещё я бы просила разрешения иногда привлекать вас к своим расследованиям… Если вы не против.

— Как будто я могу отказаться! — С облегчением рассмеялся Николай, прекрасно зная, что может. Стоит ему попросить — и Настя оставит его в покое, не пытаясь давить. Но он не попросит. Потому что перед ним открылись новые перспективы, ранее совершенно невообразимые. А ещё… Ещё он не хочет надолго расставаться с Настей. Чёрт бы её побрал… С её улыбкой…

— Ах, вот что я забыла! — внезапно хлопнула себя по лбу девушка. Сунув руку в карман, она выудила оттуда серый кирпичик, с которого всё и началось. — Теперь вам можно знать. Эта штука называется «Nokia 2100». Мобильный телефон.

— Спасибо, Настя, — с чувством ответил Дронов. — Так намного понятнее…

Книга первая

ВЕТРА С ВОСТОКА

Глава 1

— Что там происходит? — поинтересовался капитан Николай Дронов, привставая в стременах. Его отряд возвращался в Пишпек с запада, садящееся солнце било в спину, но разглядеть, что за кутерьма образовалась в воротах крепости, всё равно не выходило.

— Да поди пойми, Николай Петрович. — Отозвался один из спутников капитана — унтер Керченский, худой узкоплечий москвич, на котором нелепо сидел драгунский мундир. Кроме унтера Николая сопровождали семеро рядовых драгун и трое местных воинов-киргизов из племени бугу. Именно старший воин, Джантай, уверенно заявил:

— Застряло что-то. Ругаются.

— Доедем — посмотрим. — Хмыкнул капитан, ни на секунду, впрочем, не сомневаясь в правоте бугинца. Тот обладал феноменально острым зрением и отличался гибким умом, что делало его превосходным разведчиком.

Остаток пути смешанный отряд преодолел за четверть часа, пустив уставших лошадей шагом. Дронов покачивался в седле, зевал и разглядывал приближающиеся стены Пишпека. Закатные лучи окрасили их в багрянец, и издалека могло показаться, что крепость кирпичная, будто московский Кремль. Но верить глазам не стоило — вся она, от внешних контрфорсов до самой цитадели, была возведена, по сути, из глины. Возведена, однако, умело и на совесть, явно при помощи военных инженеров из Арабского Халифата, а то и из Англии. Если б ещё бравые вояки хокандского хана, которому крепость принадлежала раньше, умели сперва целиться, а только потом стрелять…

— Ты ж смотри. — Без особого удивления буркнул Керченский, когда они по откидному мосту пересекли крепостной ров. — Опять угадал, а.

В распахнутых воротах стояла, занимая половину проёма, огромная повозка-арба, запряжённая двумя волами и с верхом гружёная кожами. Но причиной затора служила не она. Чуть дальше, уже полностью перегораживая проезд, торчал заглохший броневоз — покрытая копотью стальная коробка на гусеницах, с короткой дымовой трубой позади квадратной рубки. Подобные машины предназначались для уличных боёв и штурма полевых укреплений, однако, по сути, были просто бронированными паровыми тракторами. И после того, как боевые действия завершились, а Пишпек из недавнего трофея превратился в постоянную базу российских войск, их стали использовать именно в таком качестве — как вспомогательную технику. Благо, на многочисленных стройках вокруг крепости помощь машин требовалась постоянно. Разумеется, штурмовые лестницы и прочее сугубо боевое оборудование с паровиков давно сняли, однако в размерах от этого они не особо уменьшились.

— Да-а…, — В тон унтеру протянул Дронов, устало наклоняясь к гриве коня. — Я-то надеялся отчитаться — и домой…

Проехать затор верхом не было никакой возможности — между стеной и броневозом едва бы протиснулся пеший, а собравшаяся вокруг машины толпа ещё больше стесняла движение. Кого здесь только не было — мелькали мундиры, костюмы европейского покроя, традиционные местные наряды разных мастей… Помимо военных из гарнизона, имперских чиновников и их семей, в крепости и вокруг неё жили также киргизы-кочевники, осевшие под защитой стен или прибывшие по делу из своих стойбищ, хокандцы-крестьяне, бежавшие к русским от непосильных ханских налогов, бухарские и хивинские купцы, явившиеся за фабричными товарами из России… И представители всех этих групп сейчас дружно, в едином порыве, орали на несчастного машиниста, который вместе с кочегаром пытался завести своё железное «чудовище».

— Николай Петрович? — Дронова вдруг потянули за полу мундира.

— А? — Он опустил взгляд и увидел молодого ефрейтора — кажется, из канцелярии коменданта. — Да?

— Вас просят срочно в канцелярию подойти, на третий этаж. Я тут уже второй час торчу, вас жду…

— Ох…, — Капитан сдвинул выцветшую фуражку на затылок и потёр лоб. — Да мне самому коменданту отчёт надо бы сдать, по результатам разведки. Не то, чтоб срочный, но важный… А что случилось-то?

— Мне не сообщили. — Пожал плечами ефрейтор. — Разве что… Как вы утром уехали, прилетел курьерский дирижабль. Да причалил не у складов, а в самой цитадели. Улетел почти сразу, и часа не провисел. Может, и связано…

Дронов несколько секунд смотрел на собеседника с очень странным выражением лица, потом сморгнул:

— Что-то у меня, как французы говорят, дежа-вю… Двухгодичной давности… Тогда тоже так начиналось.

— Что, господин капитан? — Не понял ефрейтор.

— Не важно…, — Николай снова потёр лоб. — Ладно уж, веди.

Он спешился и кинул поводья одному из драгун:

— Простите, братцы, что бросаю… До казарм уж без меня доберётесь.

— Тогда мы внутрь не поедем. — Коротко сказал Джантай, и оба его товарища закивали, соглашаясь. — К себе поедем.

— Конечно. — Капитан мысленно усмехнулся — киргизский воин посредственно владел русским языком, однако умело это скрывал, говоря рубленными фразами, избегая сложных слов. — Но завтра пришли человека в крепость, вы можете понадобиться.

Распрощавшись с товарищами, Дронов последовал за ефрейтором. Тот повёл его в обход столпотворения, через караулку, что было кстати. Задержавшись немного, Николай выпросил у дежурного офицера карандаш и клочок бумаги, на котором коряво вывел сообщение коменданту:

«Утренние сведения частично подтвердились. В сорока километрах к югу от Пишпека, где пастухи видели всадников в ханских мундирах, нашёл следы подков, какие носят строевые лошади Хоканда. Нужно уточнять. Дронов».

* * *

— Третий этаж… Третий этаж…, — Кряхтел под нос Николай, поднимаясь по крутой лестнице. Канцелярия коменданта делилась на две части — военную и, с недавних пор, ещё и цивильную. Военная канцелярия с первых недель размещалась в одном из старых зданий цитадели, а вот для гражданской рядом возвели отдельное, новое. Благо, цитадель занимала половину Пишпека, так что свободное место нашлось. Строение вид имело отнюдь не азиатский — прямоугольное, аж в три этажа, что по местным меркам очень много, белёное, с застеклёнными окнами… Особенно же его выделяли новенькие, блестящие на солнце серебром металлические трубы пневмопочты, «подпоясывающие» каждый из трёх этажей на уровне пола. Множество отростков ныряло внутрь стен, к установленным в кабинетах терминалам приёма. Позади здания поднимался дымок — там, ближе к крепостной стене, пыхтела маломощным котлом крошечная станция подкачки, позволяющая сохранять давление в трубах на этом финальном участке почтовой сети. Возможно, единственная в регионе — обеспечивала она лишь цивильную канцелярию и отдельный терминал срочной связи при штабе.

Таким образом, прибежище бюрократии на фоне военных построек выглядело вполне впечатляюще, однако чем в крепости занимались гражданские чиновники, всё равно не до конца было понятно остальному её населению — судя по всему, они готовили почву для превращения сугубо военной фортеции в полноценный город, хотя бы на бумаге. Российская империя только-только утвердилась в Чуйской и Иссык-Кульской долинах, но новым землям уже требовалась столица.

— Третий этаж…, — Ещё раз повторил капитан, перешагивая последнюю ступеньку. — Пятая дверь…

В коридоре было темно — единственное окно выходило на восток, а солнечный диск как раз коснулся горизонта на западе. Зато отыскать среди непронумерованных дверей пятую оказалось просто — из-под неё пробивалась полоска тёплого жёлтого света. Внутри горел химический фонарь, и значит, кто-то был. Остальные помещения, очевидно, пустовали, что неудивительно — гражданскому штату первого этажа пока хватало с лихвой.

— Ладно…, — Дронов перевёл дух и толкнул створку. Не медля, шагнул внутрь, готовый вытянуться во фрунт и отдать честь, если в кабинете окажется какая-то важная персона — ведь не зря же молчал посыльный…

— Ну здравствуйте, Николай Петрович. — Молодая женщина поднялась из-за письменного стола, на котором ровно горел золотистый светильник, и улыбнулась — случайный человек сказал бы, что весьма зловеще.

— Здравствуйте… Настя. — Ответил Дронов, чувствуя, как губы словно сами по себе расплываются в ответной улыбке. Персона и в самом деле важная… Дежа-вю, говорите?

Полтора года назад, когда русские войска ещё только шли на Пишпек, сыскной агент Третьего отделения Анастасия Егоровна Агафьева вела в Чуйской долине тайное расследование, и Николай вместе со своими людьми обеспечивал её безопасность. По окончании работы расстались они очень тепло, девушка обещала присылать весточки при возможности, но увидеть её вновь Дронов не особо рассчитывал. Хотя спустя пару месяцев и признался себе с непонятным удовлетворением, что искренне скучает по этой эксцентричной особе, которую и знал-то считанные дни. А теперь — пожалуйста… Вот она, Настя, стоит перед ним, знакомо усмехаясь. И не изменилась ни капли. По-прежнему стройная и поджарая до лёгкой худобы. Густые тёмные волосы по-прежнему собраны в два низких хвостика, перетянутых на уровне шеи, и только длинные прямые пряди спадают на виски. Усмешка та же самая, совсем не девичья, вызывающая острое желание проверить карманы — на месте ли кошелёк и часы? А главное — малахитово-зелёные глаза тоже прежние, вечно улыбающиеся за линзами овальных очков в тонкой серебряной оправе. И привычка одеваться по-мужски никуда не делась — сейчас на сыскном агенте были чёрные брюки навыпуск, туго подпоясанные офицерским ремнём с литой пряжкой, серая рубашка с жёстким воротником и лёгкая жилетка, едва прикрывающая лопатки. Вообще, местные девушки часто носили узорчатые жилеты с платьями, но эта была именно от мужского европейского костюма. Не удержавшись, Николай бросил взгляд на вешалку в углу — как и следовало ожидать, на её крючках висели шляпа с узкими полями и коротенькая лётная курточка. Следы от споротых знаков различия на воротнике и рукавах последней давно изгладились, однако Дронов побился бы об заклад, что это та самая куртка, в которой Настя была при их первой встрече. И шляпа та же, хоть перо уже не серое, а, в тон самой шляпе и куртке, светло-коричневое…

— Ну как, шок прошёл? — Осведомилась девушка. — Говорить можете?

— Ага. — Николай спохватился, что молчит уже добрую минуту, и постарался поддержать полушутливый тон хозяйки кабинета. — И даже хочу, хоть и устал страшно. Сколько мы не виделись?

— Хм-м…, — Агафьева отступила на шаг и почесала кончик носа в деланной задумчивости. — Сейчас у нас апрель четырнадцатого, тогда был август двенадцатого… Двадцать месяцев, выходит, знакомы. Ровно двадцать. — Она чуть наклонила голову и хитро глянула на него поверх овальных линз. — Немало, а? Может, уже перейдём на «ты»?

Капитан открыл было рот, чтобы уточнить — они не двадцать месяцев знакомы, а были знакомы двадцать месяцев назад, разница велика… И приличные люди с девушкой так просто на «ты» не переходят, даже если она служит в тайной полиции государя… Но вместо этого хмыкнул:

— Договорились. — И, после новой паузы, опять улыбнулся. — Я… рад тебя видеть, Настя. Честно.

— И я тебя. Хочешь верь, хочешь не верь…, — Анастасия Егоровна вернулась за стол и сделала приглашающий жест. — Садись, побеседуем.

— Так значит, это ты меня вызвала? — Дронов послушно опустился на предложенный табурет без спинки.

— Я. — Ответила Настя, дописывая что-то на лежащем перед ней листе. Закончив, протянула бумагу мужчине. — Поставь роспись.

— А что это? — Капитан принял листок, прочёл заголовок. Удивлённо вскинул брови.

— Да. — Кивнула девушка. — Подписка о неразглашении. Всего, что ты можешь узнать, работая вместе со мной.

— Так… ты опять что-то у нас расследуешь? — Догадался Николай, пробегая взглядом ровные строчки на желтоватой бумаге — даже при плохом освещении агент писала очень мелко и убористо.

— Хуже. — Настя облокотилась о столешницу, сплетая пальцы перед лицом. Очки сверкнули, на миг потеряв прозрачность. — Я теперь здесь работаю на постоянной основе.

— То есть?

— С сегодняшнего дня в Пишпеке открыт филиал Особой Экспедиции Третьего Отделения. — Пояснила девушка. — И мне поручено его возглавить.

— Ух ты! Поздравляю. — Искренне сказал Дронов, отрываясь от чтения. — Так ты теперь не простой сыскарь, а большая начальница?

— Ну, как большая…, — Не меняя позы, агент пожала плечами. — Видишь эту комнату? Всё имущество филиала находится в ней.

Николай ещё раз огляделся. Стол, светильник, ранее замеченная вешалка, табурет, стул, на котором сидит Настя, грубо сколоченный шкаф, протёртый до дыр войлочный ковёр на полу, заклёпанный обрубок трубы, торчащий в углу вместо почтового терминала… И голые стены.

— Негусто. — Признал он.

— Более того. Перед тобой сейчас ровно половина личного состава отдела. — Она прижала ладони к груди, как бы представляясь. — Помимо кабинета в моём распоряжении аж целых пятьсот казённых рублей и один сотрудник.

— Телохранитель?

— Если бы. Ученица-стажёрка. Навесили перед отправлением… Сейчас она в архиве коменданта, позже познакомлю.

— Тоже ведь неплохо. — Офицер всё же сдержал улыбку, пощадив чувства собеседницы. — Раз тебе поручают воспитывать стажёров, значит — признают твои опыт и мудрость.

— Угу…, — Настя прокашлялась в кулак и вдруг произнесла незнакомым мужским голосом. — «Она такая же бестолочь, какой была ты десять лет назад. Вы поладите».

Дронов видел этот трюк прежде, когда при первой встрече агент виртуозно воспроизвела речь полковника Эйммермана, корпусного командира. Потому в ответ он лишь сочувственно кивнул:

— Ясно тогда, зачем я тебе понадобился…

— Надеюсь на всестороннее сотрудничество. — Настя подмигнула, откидываясь на жёсткую спинку. — В прошлый раз вроде неплохо получилось, а?

— Неплохо, так что можешь на меня рассчитывать. — Дронов наконец взял перо и поставил роспись внизу документа о неразглашении.

— Этого достаточно. — Девушка улыбнулась, не разжимая губ — вышло почти мило. Николай уже успел привыкнуть к тому, что обычная улыбка Анастасии Егоровны более подходит опереточному злодею, однако каждый раз, видя её, всё равно ощущал на спине холодные мурашки. — Поговорим о деталях завтра?

— Почему же. — Капитан поднялся. — Можно и сейчас. Только, с твоего дозволения, в другом месте. Более приятном…

* * *

— Потрясающе. — Выдохнула Настя, придерживая наброшенную на плечи курточку. Солнце уже скрылось, оставив на западе золотую полоску вдоль горизонта, и в глиняном Пишпеке было прохладно. — Вот уж чего не ожидала увидеть в крепости…

Персики и абрикосы цвели вовсю, и маленький пруд, вокруг которого они росли, был густо усыпан опавшими лепестками — белыми, розовыми… Лёгкий ночной ветерок, всегда поднимающийся после заката, качал их на едва заметных волнах… А между тем, располагалось это чудо в двух шагах от торговых рядов, вплотную примыкающих к воротам. До внешней стены было рукой подать.

— Хокандцы — жители Ферганы, привыкшие к фруктовым садам. — Сказал Николай, косясь на девушку сверху вниз. Хоть по женским меркам Настя и была довольно высокой, драгунский капитан превосходил её ростом на целую голову. — Кусочек этих садов они принесли с собой… Ну а мы оставили всё как есть.

С минуту они молчали, стоя плечом к плечу и слушая, как журчит канальчик, питающий пруд свежей водой. На стенах перекликались часовые, зажигались сторожевые огни, а в темнеющем небе проблёскивали первые звёзды. Со стороны купеческих лавок доносились голоса и скрип тележных колёс — торговцы закрывали свои заведения на ночь.

— Ладно. — Не без сожаления вздохнул Дронов. — Пора и к делу.

— Как скажешь. — Девушка сошла с земляной площадки, на которой они стояли, и присела на её край, вытянув ноги к воде. Николай, не колеблясь, опустился рядом.

— Так какой помощи ты от меня ждёшь? — Поинтересовался он. — Конкретно?

— Ну уж не филёрской. — Хмыкнула Настя. — Охрана и консультация по местным вопросам. Если мне потребуется иметь дело с местными жителями или арестовать кого-то… Ну и, может, ещё что-нибудь… Пока даже и не знаю. — Агент вздохнула. — Пойми, я тут совершенно одна, и не могу разорваться на десять маленьких Настенек. А стажёрку сама к серьёзному делу не подпущу, рано ей. Она очень хорошо умеет влипать в неприятности, не хуже меня. Вот только выбираться из них самостоятельно ещё не научилась. Ты представляешь, пока сюда добиралась, поездом и дирижаблем, мне трижды приходилось её буквально за шиворот…

— Э… Кхм… А как насчёт военной контрразведки? — Осторожно перебил сыщицу Дронов. — У нас же есть при штабе служба, неплохо налаженная, с агентурой.

Девушка медленно сняла очки и, держа их за дужку, близоруко щурясь, глянула офицеру прямо в глаза. Спросила скептически:

— Как, по-твоему, в армейских службах относятся к Третьему отделению?

Дронов промедлил с ответом — он рассматривал тонкий шрамик на правой скуле Насти. Белесая полоска шла от крыла носа к уху, аккурат под нижним краем очков. Эту отметку девушка заработала в прошлое их совместное приключение — и отнеслась к ней с поразительным пренебрежением. Тогда она уверяла, что шрам затянется без следа, но, очевидно, ошиблась…

— Эй!

— Ох, прости. — Отогнав несвоевременные воспоминания, капитан собрался с мыслями и хлопнул себя по лбу. — Ну я и дурак…

— Вот именно. — Кивнула Анастасия, надевая очки. — Это лично ты со мной давно знаком, а вообще в армии нас не любят. С разведслужбой же и вовсе прямая конкуренция… Формально они должны мне помогать, но мне-то помощь будет нужна реальная. К тому же, мы вряд ли будем с ними часто пересекаться. Напомню — мне здесь велено создать не просто филиал Третьего отделения, а, конкретно, Особой Экспедиции.

— Ага, и значит…

— Значит, что войсковая контрразведка может и дальше ловить шпионов и дезертиров. Меня же интересуют в первую очередь… пришельцы с той стороны зеркала. — Девушка запрокинула голову, чтобы посмотреть на звёзды, и линзы её очков ярко сверкнули.

Над крепостью серебряной ханской монетой висела полная луна…

Глава 2

— Итак, господа, прошу любить и жаловать — Саша. Моя ученица и, можно сказать, протеже. — Анастасия Егоровна, улыбаясь, приобняла за плечи стоящую рядом с ней крошечную сероглазую блондинку. Настолько маленькую и тоненькую, что даже возле хрупкой Насти она казалась миниатюрной. Примерно как сама Настя — на фоне здоровяка Дронова.

— Польщён знакомством. — Кивнул Николай, глядя на начинающую сыщицу с высоты своих двухсот двух сантиметров. На вид ей было лет семнадцать. Метра полтора ростом, золотые волосы стрижены под каре. Одета в дамский охотничий костюм тёмно-коричневой замши, на ногах сапожки из тонкой дорогой кожи, на поясе — щегольская кобура, подвешенная у бедра, а не у талии. Аскетичных замашек наставницы стажёрка явно не разделяла. — Я — капитан Дронов, Николай Петрович. Можно просто — Николай. А вы, значит, Александра?…

— Александровна. — Девушка попыталась высвободиться, но Агафьева лишь крепче ухватила её и притянула к себе, прижав к боку. — Анастасия Егоровна, прекратите!

— Это ты прекрати. — Госпожа сыскной агент с усмешкой похлопала стажёрку по плечу. — Если я здесь Настя, то и ты будешь Саша. Иначе глупо выйдет, верно? Я же старше.

— Верно. — Девушка понурилась.

— К тому же я хочу, чтобы вы с Николаем и его людьми подружились. Так намного проще будет работать.

— Ну, я уверен, проблем не будет в любом случае. — Заверил Дронов, и собранные им для выезда солдаты одобрительно загудели. Учитывая, что большинству из них Саша как раз годилась в дочери, а паре новобранцев — в невесты… Интересно, в штабе Третьего отделения рассчитывали на такой эффект, когда посылали основывать филиал двух девушек?…

* * *

После вечернего разговора они с Настей расстались далеко не сразу. Несмотря на усталость, капитан вызвался проводить гостью до апартаментов — не столь из галантности, сколь из желания подольше быть рядом с ней. Ещё с первого их знакомства, такого недолгого и давнего, сыщица вызывала у Николая какое-то удивительно тёплое чувство, совершенно не похожее на банальную увлечённость. Общаться с Настей было просто… приятно, иначе и не скажешь. Так что офицер искренне обрадовался, когда она согласилась.

А идти оказалось неблизко. Приезжей сыщице выделили глинобитный домик аж за крепостной стеной, в ремесленном посёлке, где жили в основном кузнецы, гончары и немногочисленные местные землепашцы. Они мало участия принимали в готовящихся грандиозных стройках, затеянных пришлыми военными, потому жизнь на кривых улочках текла несуетливая и размеренная, не то что в самой крепости. Наверное, комендант Пишпека пытался таким образом хоть на ночь убрать служащую охранки из своих владений, чтоб не вертелась поблизости. Домик, впрочем, был добротный и просторный, даже обставленный кое-какой мебелью — в центре единственной большой комнаты стояли круглый дощатый стол и три глубоких плетёных кресла, у стены высился пустой стеллаж. К главной зале примыкали кухня, прихожая и закуток с кроватью, снабжённый занавеской. Не хватало разве что ванной комнаты, но учитывая отсутствие в Пишпеке водопровода, это не удивляло — для поддержания чистоты при гарнизоне имелись бани, а в кухне Дронов приметил большущий умывальник. На опрятно застеленной кровати валялись не разобранные пока вещи хозяйки — всего-то пара сёдельных сумок да солдатский заплечный мешок. Вряд ли Насте требовалась помощь, чтобы их разобрать, однако выгонять капитана сразу она не стала — усадила его в кресло, зажгла на столе свечи и скрылась на кухне, пообещав заварить чаю, если найдёт дрова и воду. Ожидая её, Дронов на мгновенье смежил веки…

Когда он вновь открыл глаза, Настя сидела напротив, закинув ногу на ногу и сложив ладони на колене. И улыбалась. От неожиданности Николай вздрогнул:

— Ох… Извини. Я задремал, кажется…

— Ещё как. — Кивнула девушка. — Уже пять утра. Четверть шестого, если точнее.

— Сколько?! — Офицер вскочил на ноги и рывком повернулся к окну. За ним было светло. — Мне же нужно…

— Только через час. — Успокоила его Анастасия. — К тому же, тебе не надо идти в столовую на завтрак — я уже приготовила яичницу. Чуешь запах? Думаю, он тебя и разбудил.

— Господи…, — Николай плюхнулся назад, в кресло. — Ты не должна была…

— Считай это моей платой за первую небольшую услугу. — Девушка подмигнула. — Ты же отвечаешь за патрули, организуемые гарнизоном? И сам в них частенько ездишь?

— Верно. Сегодня как раз намеревался…

— Возьмёшь мою стажёрку с собой? Устроишь ей небольшую экскурсию по ближним окрестностям? Чтобы освоилась немного, да после перелёта размялась. Верхом она ездит, мешать не будет…

— М-м-м…, — На секунду задумавшись, Дронов поскрёб подбородок. — Пожалуй, можно устроить. А где она поселилась, кстати?

— В офицерской гостинице, там же, где и ты. Вы бы встретились ещё вчера, если б ты не уснул. Но с утра должна отправиться в канцелярию, документы добить. Я её сама приведу и проинструктирую, не беспокойся. — Сыщица поднялась, гибко потянулась и зевнула. — А сейчас — пора перекусить…

* * *

Солнце поднималось всё выше, пронзая золотистыми лучами взмётнутую копытами лошадей дорожную пыль. Тракт, начинающийся у ворот крепости, назывался Ташкентским, поскольку шёл на запад, к богатым торговым городам Ферганской долины. После того, как крепость сменила хозяев, движение по нему не прекратилось — Пишпек был последним, самым отдалённым форпостом, где оседлые торговцы со всей Средней Азии могли спокойно заключать сделки с кочевниками гор Тянь-Шаня и Великой Степи. И Россия совершенно не собиралась им мешать — имперские купцы, особенно татары-мусульмане, сами были не прочь включиться в здешний товарооборот. Благо, у них теперь появилась масса возможностей по продаже фабричных изделий, столь ценимых что кочевым, что оседлым населением края.

Маленький отряд, в который помимо Дронова и стажёрки входили также десять драгун и киргиз-проводник, шёл по тракту рысью, растянувшись вдоль обочины. Навстречу ему то и дело попадались тяжелогружёные арбы, небольшие караваны верблюдов и вьючных лошадей, порой сопровождаемые охраной. Некоторые охранники здоровались с их проводником — безопасность приезжих негоциантов за небольшую плату обеспечивали местные же племена. Патрулирование дорог также лежало на них, по уговору с русскими властями.

— Мы уже достаточно далеко отъехали. — Заметил Николай, когда стены Пишпека скрылись из виду. — Саша, неужели у вас до сих пор нет вопросов?

— Ну-у…, — Протянула едущая по правую руку от него Александра, забавно хмурясь. Лошадка ей досталась не строевая — низенькая и тихая, позаимствованная Дроновым у знакомого лавочника. И всё же её спина была широковата для крохотной девушки. — Ничего по существу.

— А не по существу? — Улыбнулся капитан. — Вы не стесняйтесь, спрашивайте о чём угодно.

— Анастасия Егоровна сказала, что вы сейчас на службе, я не хочу мешать.

— Хех…, — Дронов пригладил ус. — Вчера вечером я официально продался в рабство вашей начальнице. Так что моя служба — помогать ей и вам, помимо прочего. Кроме того, если я не смогу сделать эту поездку интересной для вас, то утренняя яичница останется не отплаченной, а я не люблю быть в долгу.

— Яичница? — Стажёрка удивлённо приподняла брови.

— А… забудьте, пустяк. Кстати, а хотите — я буду называть вас Александрой Александровной?

— Нет, я вовсе не против «Саши». — Девушка покачала головой. — Просто… растерялась, наверное. Никак не привыкну к Анастасии Егоровне. Она… странная.

— Методы у неё действительно интересные. — Нейтральным тоном согласился Дронов. По большому счёту он тоже так считал, но обсуждать с юной сыщицей её наставницу едва ли было педагогично. К тому же Настя ему именно такой и нравилась.

— Меня зачислили к ней в ученицы буквально за три дня до отъезда из Москвы, и я ни разу не смогла поймать её в штаб-квартире. — Продолжала стажёрка. — Впервые встретились мы уже в поезде на Омск, в купе. И знаете, какое первое задание она мне дала?

— Вы вместе лепили пельмени. — Уверенно предположил Николай. — Наверное, в поезде это неудобно делать.

— Э-э…, — Саша кашлянула в кулак. — Как вы?…

— Когда в прошлый Настин приезд мою роту назначили ей в охрану, первое что она сделала — научила моих бойцов лепить пельмени. Чтобы наладить контакт с отрядом. По её собственному выражению: «к человеку, вместе с которым лепил пельмени, трудно относиться как чужаку и постороннему». Вот я и решил, что с вами вышло также.

— Да… уж… Ой, то есть, я не хочу её обидеть! — Девушка вскинулась, а её лошадка фыркнула и тряхнула гривой, словно из солидарности. — Анастасия Егоровна хороший человек и опытный агент. Если я не понимаю её действий — это моя вина, а не её. Я ещё ничего не умею, но хочу учиться — и ищу учителей. Она научит меня сыскному делу… А вы — местной специфике, я надеюсь. Просто нужно стараться.

— Правильно мыслите. Однако я думал, звание стажёра присваивают после прохождения обучения. Неужели в Третье отделение берут так легко?

— Нет, меня учили, конечно. Стрелять, управляться с лошадьми и машинами, делать логические заключения…, — Саша вздохнула. — Дедукция, индукция, история преступлений… Но всё это — практически не выходя из московских павильонов. Понимаете? Этого мало.

— Понимаю. — Кивнул офицер. — Что ж, я уже сказал, что на мою помощь можете рассчитывать. Учитель из меня, наверное, не лучше, чем из Насти, но вот послушайте, для начала… Возьмите в следующий раз под револьвер другую кобуру. Самую простую, армейскую. Эта очень красивая, и действительно удобна, чтобы быстро выхватывать оружие… Но не чтобы ездить верхом. Да и пешком в ней долго ходить не стоит. Если хотите, я попрошу в арсенале что-нибудь.

Девушка поёрзала в седле и хмыкнула:

— Благодарю, не стоит. Эту проблему я в силах решить сама.

Дронов кивнул ещё раз — одобрительно. Следующие несколько минут колонна двигалась в молчании. У одного из ответвлений тракта капитан поднял руку:

— Здесь поворачиваем на юг! Пройдём по второстепенной ветке пути и проверим окрестности. Ищем следы большого кавалерийского отряда.

Он оглянулся на Сашу, которая после его слов, похоже, всерьёз озаботилась натирающей бедро кобурой и всё вертелась, пытаясь сесть поудобнее. Обнадёжил:

— Скоро сделаем привал. Немного в сторону от дороги будет речка, если проедем вдоль неё, то попадём в аыйл бугинцев, дружественного племени. Там напоим коней и отдохнём. Возможно, людей Джантая встретим, моего помощника из здешних…

— Аыйл?

— Стойбище кочевников. Что-то вроде переезжающей деревни.

— А, я видела! — Девушка оживилась, мигом позабыв о кобуре. — В Омске мы пересели на дирижабль, идущий до Пишпека, и командир нам во время перелёта показал кочующее племя — верблюды, лошади, повозки… Всё движется в такой пыли, что людей и не разглядеть.

— Это были степные киргиз-кайсаки. — Кивнул Дронов, довольный тем, что смог её отвлечь. — Горные кара-киргизы, живущие здесь, обычно повозками не пользуются, это неудобно на узких тропах. Но жилища у них очень похожие — сборные юрты или кибитки. Только степняки круглый год кочуют по обширной равнине, а здешние обитатели летом поднимаются к высокогорным пастбищам, зимой спускаясь ниже, чтобы укрыться в ущелья или лощинах. Они даже не совсем кочевники — у каждого племени есть свои постоянные места обитания в определённое время года. — Тон капитана сделался менторским, слегка отвлечённым, с почти мечтательными нотками. — Каждая семья чётко знает, где именно проведёт самые холодные месяцы, а где — самые тёплые. Между такими стоянками они перемещаются в бесконечном годовом цикле, и меняют их только во время войн или иных несчастий, когда что-то вынуждает весь народ покинуть обжитые места. По-моему, такое отношение к земле роднит кара-киргизов с оседлыми народами — хотя бы отчасти.

— Вам, похоже, всё это очень интересно. — Взгляд девушки на несколько мгновений сделался цепким, внимательным. Она посмотрела на него искоса, не поворачивая головы. Эти секунды Саша действительно выглядела настоящим агентом охранки. — Так увлечённо рассказываете…

— Я начинал свою службу в степных гарнизонах, и там познакомился со многими киргизами. Потом участвовал в походе против хокандцев, который меня и привёл в эти долины… И всюду наблюдал схожести и различия разных племён. — Офицер пожал плечами. — Узнавать подобные вещи в самом деле весьма интересно. А также полезно — ведь нам приходится то противостоять, то сотрудничать.

— Чтобы работать с людьми — нужно их понимать. — Согласилась Саша. — Одна из аксиом, что мне вдолбили. Времени подготовиться к командировке у меня, правда, не было, однако Анастасия Егоровна ещё при первой встрече, в поезде, всучила мне целую кипу вырезок из научных журналов и разных газет — статьи этнографов, выдержки из путевых дневников, сообщения о Хокандской войне… А по вечерам, за чаем, рассказывала истории из личного опыта. Интересные. Она почти как вы — начинала далеко отсюда, потом осела в Степном отделении, и много лет там работала. Сюда ездила однажды… Ну да вы знаете.

— А в Халифате она не бывала? — Дронов задал вопрос, который интересовал его уже давно. Познакомившись в своё время с Настей, офицер отметил, что госпожа сыскной агент явно впервые работает среди горных киргиз, однако хорошо понимает общие восточные традиции и знает многие бытовые мелочи — как правильно держать пиалу с чаем, например.

— Вроде бывала…, — Стажёрка оглянулась на приотставших драгун, понизила голос. Всё ж Великий Халифат, с его владениями от Красного моря до Дарданелл — не среднеазиатские ханства, и запросто говорить о том, что твоя наставница там «работала»…, — Она мне рассказывала, как посещала Иерусалим, но, кажется, вполне легально, с греками-паломниками.

Николай решил, что углубляться в тему больше не стоит, и перевёл разговор на более обыденные вещи — рассказал про жизнь гарнизона, послушал свежие новости из столицы. В отдалённый Пишпек известия о событиях в мире доходили запоздало. Саша охотно делилась сведениями, окончательно забыв о дорожных неудобствах. Дронов поддерживал беседу, а сам вполглаза следил за окрестностями и думал — как же эта девочка попала в охранку? Да ещё не куда-нибудь, а в ученицы к полевому агенту-сыскарю? Ладно сама Настя — особа и впрямь странная, с крайне оригинальным для женщины складом ума. Однако Саша выглядела вполне обычной. Девушкой отнюдь не робкой, смышленой, целеустремлённой — но и только. Пожалуй, стоит расспросить — и лучше всего не её саму, а Настю, по возвращении.

* * *

К стойбищу отряд вышел около полудня. Две дюжины войлочных юрт рассыпались вдоль пологого берега мелкой речушки на первый взгляд беспорядочно — однако при внимательном рассмотрении можно было заметить, что они образуют нечто вроде подковы, упирающейся тупым концом в береговую линию. В центре же «подковы», в самом безопасном месте, находились загоны для скота. Сейчас они пустовали — скот был на пастбищах.

Когда русских заметили, им навстречу выехали вооружённые всадники — совсем ещё мальчишки, не старше пятнадцати лет. Пока взрослые мужчины стерегли пасущиеся овечьи отары или сопровождали проходящие мимо караваны, юноши охраняли оставшихся дома женщин и стариков. Благо, на территории, прилегающей к Пишпеку, вражеских набегов можно было особо не опасаться — имперские военные не допускали междоусобиц среди ближайших племён, а хокандские солдаты теперь приближались к крепости лишь в составе официальных посольств. До последнего времени…

Молодые воины, однако ж, держались очень серьёзно, даже слегка напыщенно. Они приветствовали гостей по всем правилам, осведомились о их намерениях и торжественно проводили к жилищу бека — таков был титул главы аыйла. Сам бек, крепкий ещё старик в ветхом шёлковом халате хивинского шитья, церемонии счёл излишними — сразу принялся деловито отдавать распоряжения соплеменникам, большинство из которых приходились ему роднёй. Солдатам Дронова выделили удобное место у воды, где можно было напоить коней и устроить привал. Остальным гостям пожилой кочевник уступил собственную юрту — самую большую в поселении, белую, украшенную яркими узорными лентами. В ней расположились Николай, Саша, проводник-переводчик и унтер Григорьев, непосредственно командовавший драгунами. Всех четверых усадили на почётное место возле дальней стены, застеленное толстым ковром. Вскоре женщины принесли горячую еду и… новенький пузатый самовар, сверкающий начищенными медными боками. Самовар водрузили в центр низкого столика, за которым сидели Дронов и компания.

— Ну надо же…, — Александра, неожиданно ловко устроившаяся на ковре, разглядывала медного красавца с удивлением. — Как он сюда попал?

— О… Ничего особенного. — Усмехнулся капитан, принимая у девочки-киргизки чайную пиалу. — К вашему сведению, Саша, это один из самых популярных российских товаров. Чай любят все восточные народы, а самовар особенно удобен для кочевников. Только не всем он по карману — народ тут бедный, а приезжие купцы дерут втридорога. Но бек может себе позволить.

— Понятно…, — Сыщица-стажёрка потёрла затылок. Дождавшись, пока женщины закончат расставлять посуду и выйдут, вдруг тихо спросила. — А чего они на меня так смотрели? Вы заметили, да? Из-за моей одежды, наверное?

— Хех, нет. — Дронов наклонился вперёд, чтобы поставить пиалу под краник самовара. — Вот как раз киргизов девушкой в брюках не удивишь — у них это нормально для дорожной одежды. Просто вы сидите как мужчина — ноги подогнув.

— Ой! Это я на фотографии подсмотрела, в одной из вырезок… Там так хан какой-то сидел… Я так старалась повторить…

— И у вас неплохо получилось. — Офицер сжалился над девушкой и спрятал улыбку, заслонившись пиалой. Молчавший всё это время Григорьев повторил «манёвр» командира. — Сидите как настоящий хан. Женщина же должна сидеть боком, подтянув ноги к себе, а не подогнув их под себя. Как будто на диван забрались. Попробуйте, так даже удобнее.

— Я… сейчас попробую.

— Аккуратней, стол заденете. Ага, вот так. И странно, что вас не научила наставница. Настя умеет правильно, я сам видел.

— Наши занятия несколько… бессистемны. Наверное, просто не успела. Надеюсь, я не сильно оскорбила хозяев?

— Скорее позабавили. Северные кара-киргизы — народ терпимый и далёкий от фанатизма. Привыкли, что от иноземцев можно ждать чудачеств. Например, по традиции владелец юрты должен составлять гостям компанию — но я попросил, чтобы нас оставили, и никаких проблем не возникло. Однако ж дразнить судьбу не стоит, люди разные. Да и любому будет приятнее, когда его традиции уважают.

Саша открыла было рот для нового вопроса, но за войлочной стеной послышался нарастающий топот конских копыт. Кто-то осадил коня и спрыгнул с седла на землю у самого входа в юрту.

— Это ещё что? — Насторожился унтер.

Долго гадать не пришлось. Откинув полог, внутрь вошёл Джантай собственной персоной — пропылённый от пяток до макушки, с закинутым на плечо ружьём. Отыскав взглядом Дронова, довольно осклабился:

— Хорошо, что ты здесь. Я в крепость ехал, а ты здесь. Опять их видели.

— Где? — Капитан немедленно поднялся, отставив пиалу.

— На рассвете. Ещё южнее. Из рощи выезжали. Я посмотрел — там лагеря следы, на ночь стояли. Подковы те же. Всех своих разослал по аыйлам, воинов собрать и разведать вокруг — вдруг днём заметим? Только мало свободных, все заняты. Хотел тебя попросить — чтоб солдат дал.

— Я пошлю в гарнизон. Проводишь до той рощи?

— Конечно.

— Саша. — Офицер повернулся к девушке. — Я пошлю в Пишпек двух солдат, поедете с ними.

— Нет уж. — Маленькая сыщица быстрым глотком допила чай и тоже встала. — Солдаты и без меня доедут, а если вы там что-то осматривать собрались, то я могу пригодиться.

— Ох…, — Дронов прижал ладонь ко лбу, на миг зажмурился. Решившись, махнул рукой. — Ладно, идёте с нами. Поспешим.

* * *

— Скажи — это кто такая? — Заменивший проводника Джантай не оглянулся, но было ясно, о ком он спрашивает. В родах русского языка киргизский воин давно не путался, а девушка в отряде была одна. К счастью, слышать его слова она не могла, так как отряд прибавил рыси, и смирная кобылка Саши теперь плелась в хвосте, едва поспевая.

— Ученица моей хорошей знакомой. — Не стал вдаваться в детали Дронов. — А чем знакомая занимается — долго объяснять. У вас такого нет. И ваше счастье, я считаю. Просто знай, что в случае чего с её головы волос упасть не должен.

— Без воли Аллаха ни с чьей головы волос не упадёт. — Фыркнул воин. — Всё понимаю. Но потом про знакомую расскажешь. Хорошо?

— Хорошо. Далеко ли ехать, лучше скажи.

— Нет. Вон — горку впереди видишь?

— Вижу. И тракт уже вижу, он за горку заворачивает. Хотя это холм, скорее. Низковат и кругловат.

— На тракт не надо. Въедем на горку, спустимся, дорогу пересечём — и через… раз, два… Через две четверти часа будем.

— Через полчаса. — Машинально поправил капитан. Джантай осваивал русский много быстрее, чем Николай — киргизский, и смеяться над его ошибками офицеру в голову не приходило. — Вполне терпимо.

Взбираясь на низкий каменистый склон, отряд растянулся ещё больше — проводник и командир оторвались метров на сорок и достигли гребня первыми. Дронов остановился на вершине, чтобы перевести дух и отхлебнуть из фляжки, так что возглас бугинца застал его врасплох — офицер едва не подавился водой.

— Что за?…

— Внизу! — Джантай указал пальцем.

Только теперь капитан опустил взгляд. И охнул. На дороге, огибающей подножие холма, стоял крупный караван — несколько десятков верблюдов и лошадей, две повозки… До них было около полукилометра. С такого расстояния не составляло труда разглядеть множество человеческих тел, разбросанных вокруг, свисающих с бортов повозок… Пара конских трупов… И не менее пары дюжин всадников — частью гарцующих вдоль обочин, частью спешившихся и обыскивающих тюки с грузом. Мысль о разбойниках можно было отметать сразу — на всех конниках были одинаковые мундиры. Сипаи из гвардии хокандского хана.

— Они что, сдурели? — Не поверил Дронов. — После всех разгромов мир нарушать?

— Что происходит? — На гребень вместе с солдатами поднялся унтер Григорьев, и тоже замер, уставясь вниз.

— Нас заметили. — Тем временем бесстрастно констатировал Джантай.

И правда — один из сипаев указал в сторону русских обнажённой саблей, закричал так, что его было слышно и на холме. Остальные от этого в замешательство не пришли — спешенные бросились к коням, остальные принялись перестраиваться, разворачиваясь лицом к возможной угрозе. Бежать хокандцы явно не спешили.

— Они не видят, что по ту сторону холма, и боятся, что нас больше. — Прошипел сквозь зубы Николай, медленно вытягивая из кобуры револьвер. — Но как только повернёмся и побежим — сразу поймут, что отряд маленький, и бросятся в погоню. Если атакуем — поймут чуть позже. Джантай!

— Да?

— Бери девушку и уводи к Пишпеку.

— Э, брат! — Оскалился бугинский воин, сбрасывая с плеча ружьё. — Зачем обижаешь?!

— Если друг — не спорь! — Рявкнул капитан, резко повернувшись к нему. — Потом вернёшься, но её в крепость уведи. Твой конь самый лёгкий, если что — пересадишь на него. Понял?

— Вы о чём спорите? — Поинтересовалась только теперь взобравшаяся на верхотуру Саша. Вместо ответа Джантай схватил её лошадку под уздцы и дал своему коню шпоры… Дронову он не сказал ни слова.

— Отлично. — Усмехнулся капитан, слушая удаляющиеся возмущённые возгласы юной сыщицы. — Отряд! Построение фронтом! Карабины товсь!

Восемь драгун без суеты рассыпались редкой цепью вдоль гребня горки, вытягивая из сёдельных кобур ружья. Николай, чья позиция оказалась в центре, проверил индикатор давления в рукояти револьвера. Стрелка упиралась в край зелёного сектора. И полный барабан свинцовых пулек. Прекрасно…

— Целься!

Хокандцы у дороги закончили строиться и двинулись вперёд двумя линиями. Их было много больше, и они намеревались охватить русских с флангов. Помешать этому последние были не в силах. И всё же…

— Целиться по концевым!

За драгунами была удобная позиция, с которой враги выглядели как мишени на стрельбище, и огонь русские открыли первыми. Захлопала пневматика. Два… три сипая обмякли в сёдлах, один тут же мешком свалился наземь.

— Второй залп!

И тут хокандцы ответили. Они стреляли на скаку, и ружья у них были хуже, но второй справа драгун со стоном выронил карабин, схватился за грудь…

— Пли!

Ответным залпом удалось выбить ещё двух сипаев, а дистанция к тому мигу сократилась до сотни метров.

— Палаши вон!

Капитан первым подал пример, переложив револьвер в левую руку и обнажив клинок.

— В атаку!

Кавалерийский устав запрещает атаковать вниз по склону. И вверх тоже. Жаль, нельзя попросить врага спуститься на равнину, чтобы всё было по правилам…

Два конных отряда сшиблись ближе к макушке холма. Дронов выстрелил в первого хокандского всадника, промчался мимо него, рубанул второго, но тот успел отбить удар… Схватка завертелась каруселью, сползая вниз, к подножию. Командовать было уже нечего и некому, потому Николай рубил, парировал, стрелял, успевая краем глаза следить за общим ходом боя. В какой-то момент револьвер хлопнул сжатым газом вхолостую, и офицер просто отбросил его, поудобней перехватив поводья освободившейся рукой.

— Йи-хи-и! — Налетевший справа сипай промахнулся саблей мимо капитана и случайно рубанул по шее его коня. Тот дико заржал, вставая на дыбы — драгунских коней обучали плохо, и боли они боялись почти как «гражданские». Дронов успел ощутить миг, в который скакун потерял равновесие, и высвободить ноги из стремян. Когда несчастное животное, не успев встать на четыре копыта, начало валиться, офицер оттолкнулся и прыгнул — неуклюже, боком. Боком же и шлёпнулся на каменистую землю, сильно стукнувшись виском. Удар вышиб из него дух, перед глазами поплыли цветные круги, однако Николай нашёл в себе силы перекатиться на спину, зашарить ладонью в поисках выпущённого при падении палаша. На него упала тень — один из сипаев остановился над лежащим русским, заслоняя солнце. Замахнулся коротким копьём… И выронил его. Стрела с коричневым оперением вошла ханскому гвардейцы подмышку. Ещё одна вонзилась его лошади в бок, и та заплясала, забилась, унося раненного наездника прочь.

Сглотнув, Николай повернул голову и увидел, как из-за пригорка лавиной вылетают лёгкие киргизские конники, осыпая хокандцев градом стрел и пуль, как им навстречу прорываются уцелевшие драгуны… Капитан испустил вздох облегчения и отключился.

Глава 3

Свет больно резал глаза и Дронов, едва подняв веки, тут же зажмурился. Высвободил из-под одеяла руку, с силой потёр переносицу — будто это могло помочь.

— Ну слава те, Господи. — Проворчал кто-то рядом. — Как себя чувствуете, Николай Петрович?

Капитан, сделав над собой усилие, проморгался как следует и огляделся. Оказалось, что лежит он на кушетке в небольшой чистой комнате, а рядом с ним на табурете устроился поручик Горшков — его зам по драгунской роте, здоровый лысоватый мужик с вислыми усами. Через неплотно задёрнутые шторы на высоком стрельчатом окне пробивались лучи солнца — было никак не меньше полудня.

— Ох, Остап Кириллович…, — Дронов поморщился. — Как будто полночи пил, а полночи дрался… Это что ж я, в госпитале?

— Угу. От щедрот господина коменданта на ваше выздоровление выделена одна из четырёх палат для тяжелобольных, самая приличная. Хотя доктор говорит, у вас всё цело. Просто головой треснулись.

— И долго я?…

— Вчера вечером привезли, сейчас уже обед. Меньше суток. По-моему, вы и спали больше, чем без сознания валялись. Гоняли ж себя до седьмого пота в последние дни — вот тело-то и улучило момент, чтоб отдохнуть, пока хозяин херувимчиков считает…

— И ты всё это время тут торчал?

— Нет, всего час сижу. Мы хотели всей ротой по очереди дежурить, да доктор убедил, что беспокоиться не о чем. Велел после обеда заходить.

— Спасибо, братцы… А остальные как? — Николай сел в кровати, подоткнув под спину подушку. Он чувствовал себя вполне здоровым, но ужасно разбитым — ныли суставы, ныли виски, ныло всё, что только может ныть, кроме зубов, а руки-ноги двигались крайне неохотно.

— Трое убитых. — Горшков помрачнел и опустил взгляд. — Диментьев, Шапкин и Жагалович. Остальные пятеро — все с ранениями, но почти сплошь царапины. Макаркину только пуля в плечо попала, он сейчас здесь же, в общем покое. Прочие вернулись в часть.

— Саша и Джантай целы?

— Да что этому киргизу сделается… Девчушка бледная вернулась, глаза — что твои плошки. Всё вокруг раненых суетилась. Но держалась, не плакала. — Поручик одобрительно хмыкнул и огладил усы. — Анастасия Егоровна её тут же отчёт писать усадила, чтоб занять, а вечером к себе домой забрала. Часовые говорят, у них всю ночь над кухней дымок вился, да свет в окошке только перед зарёй погас.

Мужчины немного помолчали, потом Остап усмехнулся:

— Смелая она, эта Саша… Я её видел пока один раз всего, но… Знаешь, как вас выручили?

— Как? — Николай всё равно собирался спросить об этом.

— Джантай у дороги патруль повстречал, а мимо как раз караван большой шёл. Ну он в Пишпек и не стал ехать — благо, среди воинов несколько знакомых его оказалось. Сгрёб в кучу и патрульных, и охрану караванщиков, рассказал им про хокандцев… Те и рванулись на помощь — уговаривать не пришлось. Девочку он хотел в обозе оставить, вот тут-то она норов и показала — взяла у караванщиков лошадь получше, и поскакала с отрядом. Всё равно отстала, куда ей за киргизами угнаться… Успела только к концу боя, однако ж ты подумай, а?…

— Да. — Дронов улыбнулся. — К норову б ещё голову умную… Цены не будет. Ладно, как бой прошёл?

— Быстро. Хокандцы такого удара не ждали, киргизы их в пять минут вырезали до последнего, никто не сбежал. Пару трупов как доказательство привезли, начальство сейчас совещается — что по этому поводу думать да делать. Странно ведь — зачем ханской гвардии торговцев грабить, особливо у русских под носом?

Капитан согласно кивнул — его и самого удивила такая наглость. Однако развивать тему он не стал — поговорил с Остапом о делах роты и выпроводил его, сославшись на головную боль. Сразу после поручика Дронова навестил врач, ещё раз осмотревший ушибы и ссадины пациента. Николай попытался доказать ему, что полностью здоров и хотел бы заняться работой, однако доктор на уговоры не поддался, лишь уже уходя бросил короткое: «Завтра».

До темноты офицера никто не тревожил. Он лежал на кушетке, бесцельно таращась в потолок, слушая доносящиеся с улицы звуки и наслаждаясь покоем. По его просьбе врач открыл окно, и тёплый ветерок шевелил занавески, приятно обдувал лицо. Признав себе, что денёк отдыха вполне им заслужен, Николай задремал…

* * *

А ближе к сумеркам в палату заглянула Настя.

— Мне сказали, у тебя лёгкое сотрясение черепа. — Сварливо заявила она с порога.

— Может, мозга? — Зевнул Дронов, пытаясь скрыть улыбку.

— Нет, черепа. Мозга там быть не может. — Госпожа сыскной агент опустилась на табуретку, закидывая ногу на ногу. Николай отметил, что вместо туфель на сыщице теперь высокие кавалерийские сапоги, спереди прикрывающие колени, а к поясу она подвесила кобуру с револьвером. Выглядывающая из кобуры потёртая и исцарапанная рукоять внушала уважение — оружием, несомненно, пользовались.

— Как там Саша? — Капитан приподнялся на локте и натянул одеяло повыше, вспомнив, что нижняя рубашка висит на спинке кровати.

— Переживает. В том числе и за тебя. Она у меня добрая…, — Настя ухмыльнулась, едва не заставив Дронова сглотнуть. Нет, ну как она это делает? Ведь и лицо приятное, и ничего плохого не подразумевает, а мурашки по спине…, — Даже слишком добрая для своей профессии. Ладно… Я тут буквально на минутку.

Девушка наклонила голову, и линзы её овальных очков полыхнули багряным, попав в луч заходящего солнца.

— Во-первых, я хочу напомнить тебе, Николай Петрович, что ты для меня очень ценный кадр. — Она ткнула в офицера пальцем, перестав улыбаться. — Будь добр беречь своё здоровье. Я понимаю, что во всём виновато умение Саши влипать в истории, ты просто рядом оказался…

— Скажешь тоже…

— Я шучу. — Это прозвучало очень серьёзно, Настя даже нахмурилась. — Ты правда мне очень нужен. И ещё я не люблю, когда что-то случается с хорошими людьми, а меня нет рядом, чтобы помочь. Пока мы сотрудничаем — попадай в неприятности только на пару со мной. Во-вторых — заваривается серьёзная история. Не буду сейчас утомлять — всё равно у тебя голова не варит. Завтра, как выпишешься, сразу ко мне в кабинет — поговорим. Хорошо?

— Хорошо. — Кивнул Дронов.

— Ну и отлично. — Сыщица встала, одёргивая куртку. Подмигнула. — На ужин завтра снова яичница, не опоздай.

— Ч… чего?! — Опешил Николай, но за сыскным агентом уже захлопнулась дверь.

* * *

Сбежать из госпиталя удалось во время завтрака — съев только половину порции, капитан тихо проверил прикроватную тумбочку, обнаружил там свои штаны и гимнастёрку, выудил из-под кушетки сапоги, оделся, протиснулся в окно и был таков. Тот факт, что одежда, вопреки правилам, хранилась прямо в палате, наводил на подозрения — побег явно был подстроен. И Николай даже догадывался — кем. Однако вместо того, чтобы благодарно поспешить в канцелярию, он сперва направился к казармам. Длинное глинобитное здание сохранилось в крепости ещё с хокандских времён. Раньше в двух приземистых корпусах, соединённых перемычкой коридора, квартировали ханские пехотинцы-сарбазы, теперь один был занят полубатальоном линейной пехоты, второй — драгунской ротой и артиллеристами. Вот туда-то Николаю и было нужно.

— Здравья желаю, господин капитан! — Приветствовал его дежурный на входе. И тут же не по уставу добавил. — Рад, что вы поправились.

— Спасибо, братец. — Кивнул в ответ Дронов. Часовой был из пехотного полубатальона, а не из драгун его подразделения, однако в гарнизоне Пишпека все друг друга хоть немного, но знали. К тому же с тех пор, как Николай официально стал ответственным за организацию патрулей, ему приходилось работать не только с конницей… И он всё больше ощущал себя чиновником штаба, а не полевым офицером. Собственно ротой давно руководил поручик Горшков.

— А можно вопрос, господин капитан? — Солдатик со смущённым видом поправил ремень винтовки на плече.

— Какой?

— Правда, что ханцы опять на нас полезли? Они же ведь на вас напали? Это что ж… Опять война?

— Ох, не знаю…, — Вздохнул капитан и, хлопнув бойца по погону, прошёл внутрь.

В казарме, по сути, дел у него и не было — однако стоило в любом случае показаться бойцам, продемонстрировать, что командир жив-здоров. Для порядка Дронов обсудил с Остапом и ротным интендантом организацию небольших поминок в честь погибших товарищей, отбился от вопросов о хокандцах, одолжил у поручика запасной китель и лишь после этого взял курс на цитадель. По пути прошёл сквозь рыночные ряды у ворот, сразу за которыми и стояли казармы. Погода портилась с ночи, небо затянули тучи, грозящие скорым ливнем, однако торговцы исправно открыли свои лотки. На одном из них капитан купил себе горячий пирожок с картошкой и маленькую лепёшку — для компенсации уполовиненного завтрака. Лепёшка была местная, а пирожок — российского рецепта, который азиатские мастера готовки усвоили влёт. Картошку здесь прежде почти не знали, однако оценили быстро.

На третий этаж гражданской канцелярии Николай поднимался, пряча в карман недоеденную половинку лепёшки. Теперь к разговору на серьёзную тему он был готов.

* * *

Когда капитан, постучав, вошёл в кабинет, Настя читала у окна — облокотившись о высокий подоконник и подперев щёку ладонью. Видимо, от окна дуло, так как она накинула на плечи свою любимую курточку. Книгу девушка держала на коленях — маленькую, в чёрном переплёте, с пожелтевшими страницами. Николай попытался разглядеть, что в ней написано, однако сыщица тут же захлопнула томик.

— Ты припозднился. — Заметила она, вставая и кладя книгу на стол. Стала видна обложка, украшенная вычурным заголовком на арабском. Вязь побледнела, местами стёрлась, но спутать её с чем-то ещё едва ли было возможно.

— Пока не темнеет. — Парировал Дронов. — Если ты хотела, чтобы я пришёл ни свет, ни заря — так бы и сказала.

— Я думала — тебя гложет любопытство. В любом случае…, — Настя присела на край столешницы и, усмехнувшись, сложила руки на груди. Кивком указала в угол комнаты:

— Сними с вешалки вот эту штуку.

Гадать, что госпожа агент имеет в виду под «этой штукой», не пришлось — кроме Настиной шляпы на крючках висела лишь странного фасона тёмно-синяя куртка. Капитан взял её в руки, встряхнул, помял. Оглянулся на девушку:

— Откуда она?

— Из каравана, на который напали хокандцы, выжил лишь один человек. Он тяжело ранен в голову, и всё ещё без сознания. Куртка была на нём.

— И?

— Как она тебе? — Улыбка сыщицы, и без того пугающая, сделалась совсем уж жуткой. Прищуренные глаза за линзами очков блестели… азартом?

— Ну…, — Николай снова внимательно осмотрел куртку, держа её за воротник. — Раньше я подобного не встречал. На Востоке такую одежду не носят, покрой скорее европейский. И что это за материал? На ощупь скользкий…

— Не знаю. — Качнула головой Настя, перестав улыбаться. — Более того. Смею тебя заверить, что во всём мире не найдётся ткача или химика, способного указать точный состав этой материи. В нашем мире.

— Погоди…, — Капитану показалось, что его огрели по голове мешком с ватой. — Ты хочешь сказать…

— На рукаве куртки вышито слово. Латинскими буквами. Прочти.

— «Adidas»?

— На моей памяти так было промаркировано несколько предметов одежды, поступивших в специальное хранилище Особой экспедиции. — Медленно произнесла сыщица, глядя в пол. Лицо её из жёсткого сделалось задумчивым. — То самое, куда не имеют доступа даже сотрудники других отделов охранки. Кроме того, это слово я не раз встречала в архивах. — Она подняла взгляд. — Эта одежда из другого мира, Коля. Как и её хозяин, полагаю.

— Ох… Чёрт…, — Дронов со свистом втянул воздух сквозь зубы, потёр лоб. Новость не то, чтобы шокировала… Он ведь знал, давно знал… Именно об этом они с Настей говорили на берегу пруда. Полтора года назад, в самый разгар войны с Хокандским ханством, Николай нашёл и передал в штаб необычную вещь — серый кирпичик с кнопками и полупрозрачным окошком. Тоже изготовленный из странного вещества. А спустя две недели на фронт прибыла Анастасия Егоровна, ищущая хозяина кирпичика. Так они и познакомились впервые… Так он узнал, что их мир — не единственный. И почти смог об этом забыть, утонув в рутине…

— Помнишь старого доктора, которого мы вместе с тобой отыскали у киргизов? — Настя подошла к офицеру и забрала у него куртку. Повесила её на место, пристально посмотрела мужчине в глаза — снизу вверх, чуть откинув голову. — Он рассказал тогда, что родом из другого мира. Где тоже живут люди, где говорят на понятных нам языках, но где наука и общество пошли иным путём. Помнишь? Я не стала тебе врать и объяснила, что он не первый и не последний пришелец. Что такие, как он, попадают сюда случайно, и не могут вернуться домой. Что моё подразделение, Особая экспедиция, ищет их и помещает под охрану.

— Да…, — Протянул Николай. — Но… ты была очень… поверхностна.

— Узнай начальство, что я раскрыла постороннему даже общие факты…, — Сыщица вдруг отступила на шаг, вскинула руку и коснулась его груди кончиками пальцев — не переставая смотреть в глаза. Азарт в её взгляде чуть приугас. — Коля, в делах службы я не могу быть с тобой всегда честна. Даже теперь, когда ты мой постоянный сотрудник, мне придётся иногда что-то от тебя скрывать, иногда о чём-то тебе врать… Однако я постараюсь делать это как можно реже. Не обижайся, хорошо? Меня и саму коробит.

Капитан Дронов глубоко вздохнул и накрыл её ладонь своей. Усмехнулся:

— Настя, я не знаю, как на тебя можно обижаться. Я пробовал — не выходит.

— Спасибо. — Она мягко освободилась. Улыбнулась, не разжимая губ — вполне приятно, не обычной своей злодейской ухмылкой. — Тогда пошли к столу — займёмся делом?

Они вернулись к рабочему месту сыщицы. Настя плюхнулась на стул, выудила из нагрудного кармана тряпочку и принялась протирать очки. Пользуясь моментом, Дронов взял книжку, которую она читала, открыл наугад. Ну да — не только заголовок, сама книга тоже была написана по-арабски.

— Для начала — что мы имеем? — Надев очки, агент перегнулась через столешницу и отобрала у капитана томик. Положила перед собой. — Человек, его куртка, попытка похищения… Может, сядешь уже?

— Похищение? — Дронов опустился на знакомый табурет.

— Да. Я уверена, что он не случайно оказался единственным выжившим. Я уже опросила воинов-киргизов через переводчика и побывала на месте боя. Нескольких раненых, включая хозяина каравана и богатых купцов, добили. А его — связали и погрузили на лошадь. Когда стало ясно, что бой проигран, четверо всадников попытались скрыться с пленным, но киргизы их настигли. Кстати, о нём…

Девушка выдвинула ящик, достала лист бумаги и, придерживая очки за дужку, прочитала:

— Молодой мужчина, около двадцати пяти лет. Внешность европеоидная, кожа светлая, только начала загорать. Волосы русые, короткие. На животе имеется застарелый шрам, напоминающий след от хирургической операции по удалению аппендикса, однако отметки от швов и разрезов определены хирургом гарнизона как «несколько нетипичные». На левом плече — след, напоминающий прививку от оспы. На виске свежая рана, нанесённая… Так, это уже не важно…

Она бросила листок рядом с книжкой и захлопнула ящик. Облокотилась о стол, сплетя пальцы:

— По описанию подходит, не думаешь? Конечно, не факт… Кроме куртки при нём не было ничего странного, остальная одежда совершенно обычная. В кошельке имелись монеты местного хождения. Куртку он мог украсть или купить у настоящего владельца. И всё же…

— Очень похоже. — Согласился Дронов. — Он не азиат, а европейцы здесь наперечёт.

— Раз у него были деньги и одежда — он успел немного обжиться в нашем мире. — Продолжала сыщица. — Но зачем отправился сюда? Мы пока не знаем, и рискуем не узнать вовсе — медики сказали, выздоровление отнюдь не гарантировано. А это может быть важно — в столь отдалённые и дикие края для развлечения не ездят. Караван, судя по товарам, шёл из Хивы — значит, раньше наш пришелец пристать не мог. На пути от Хивы до Пишпека — Бухара, Самарканд, Ташкент… Возможно — Хоканд и Ош. Он мог присоединиться к ним в любом месте, не обязательно даже в городе. Но в городе его могли заметить, особенно если он открыто носил эту куртку…

— Кто? Хокандцы? — Капитан удивлённо поднял брови. — Но зачем им человек из, как ты выражаешься, Зазеркалья? Даже если их хан знает о существовании такового?

— А вот тут — самый интересный вопрос. — Настя откинулась на спинку и щёлкнула пальцами. — В данный момент он даже важнее того, кто таков наш пришелец, ибо сулит в будущем неприятности. Знаешь, почему по гарнизону до сих пор не играют тревогу, а о стычке с ханскими войсками лишь ходят слухи?

— Изволь просветить.

— Я заявила коменданту и шефу контрразведки корпуса, что люди, атаковавшие караван и твой отряд, не были хокандцами — они лишь использовали форму ханской гвардии для запутывания следов. Поэтому вместо открытого протеста в Хоканд отправили тайный запрос.

— И насколько серьёзны доказательства?

— Совершенно несерьёзны. Их почти нет.

Минуту они сидели молча. Сыщица лукаво улыбалась, поглаживая перекинутый на грудь хвостик, офицер переваривал информацию. Наконец, решился:

— Зачем же тогда…

— Чтобы шум не поднимали раньше времени. — Настя пожала плечами, и наброшенная на них курточка сползла, повиснув на спинке стула. Девушка не обратила на это внимания. — Может стрястись нечто вроде дипломатического скандала, если наши отношения с ханствами можно считать дипломатией… Хех… А главное — если считать, что нападение на караван связано с чужаком, а не с политикой, то компетенция дела переходит от военной контрразведки к Особой экспедиции. Ко мне, то есть.

— Хитрó. И тебе поверили?

— Ну я же не врала. — Она приподняла очки и потёрла сгибом пальца шрамик под глазом. — Просто ускорила события, взяв на себя ответственность. Воины из киргизских племён, видевшие трупы, уверяли, что лишь некоторые из них похожи на хокандцев. Тело командира «гвардейцев» они привезли в крепость, я его осмотрела. Это араб, Николай. Могу поклясться или пари заключить — как тебе больше нравится. Уж арабов-то я видела изрядно, с киргизом или сартом такого не спутаю.

— В ханствах Средней Азии живёт некоторое количество арабов и турок. — Дронов в сомнении щипнул себя за ус. — Кое-кто из них служит в армии.

— Знаю, потому и говорю — весомых доказательств чужого вмешательства нет. Лишь мои подозрения и опасения. Которые я не могу толком проверить. — Сыщица досадливо вздохнула. — Дел впереди — по горло. Особенно если хокандский хан докажет свою непричастность. Необходимо определить личности и раненого, и всех погибших, как можно скорее. Саша уже роется в архивах канцелярии, только откуда там сведения по ним? Надо разослать устные описания и фотопортреты по агентурным сетям в ханствах и Халифате, чтобы на местах проводили тайный розыск. У меня же вся «агентурная сеть» — ты и стажёрка. Нужны годы, чтобы наладить полноценную…

— А сети Третьего отделения? — Нахмурился Дронов. Вот уж никогда бы он прежде не подумал, что начнёт интересоваться делами секретных служб.

— Взаимодействовать с ними я могу только через начальство. — Поморщилась девушка. — Особая экспедиция как бы… изолирована от других частей Третьего отделения из-за своей специфики. Иногда это мешает. А собственную сеть Экспедиции в регионе именно я и должна буду создать. Когда-нибудь. Пока же готовлю запрос и материалы для отправки в Москву. Если наверху согласятся — спустят их обратно, среднеазиатским агентам… Через месяцок, наверное. А могут переслать на дорассмотрение ещё выше, в Петербург. Это месяца три. Теперь понимаешь, какая я несчастная, и как ты мне нужен? — Настя подмигнула, сдвинув очки к кончику носа.

— И как же именно… я тебе нужен? — Осторожно уточнил капитан, чуя, куда она клонит.

— У тебя есть связи среди местного населения — используй их. Многого не выяснишь — но хоть без дела сидеть не будем.

— Копии фотопортретов выдашь? От словесных описаний толку чуть — придётся их каждый раз зачитывать с переводчиком…

— Конечно. Завтра будут готовы и снимки, и рисунки гарнизонного художника — я ему из своего кармана доплатила за срочность.

— Тогда я пошёл — разберусь с текущими делами, чтобы завтра быть свободней. — Николай поднялся. — Это ведь всё?

— Да. Э-э… Погоди!

Шагнувший было к двери офицер обернулся. Настя, листая книжку на арабском в поисках нужной страницы и уже не глядя на него, попросила:

— Оставь кусок лепёшки, который у тебя в правом кармане. Я не завтракала.

— Это нюх такой или у тебя зрение лучше, чем кажется? — Дронов положил лепёшку на стол перед девушкой.

— Это профессиональная сноровка. — Ответила она, не поднимая взгляда от книги. — А ты помни, что ужин в семь. Готовить буду на троих, Саша придёт…

* * *

К ночи тучи рассеялись, так и не пролившись дождём, и яркая луна беспрепятственно озаряла спящий Пишпек, заглядывала в окна домов и бойницы сторожевых башен, играла отблесками на жерлах крепостных орудий… Серебристый свет был обманчив — строки текста под ним расплывались на страницах, заставляя напрягать глаза, далёкие предметы казались ближе, а ближние — дальше. Поэтому Николай закрыл ставни в обеих комнатах своей квартиры и зажёг свет. Время было позднее, а потрудиться предстояло как следует — уж очень он задержался в доме Насти, отложив часть работы на «после ужина», дабы не опоздать. Приготовленную сыскным агентом яичницу с кусочками обжаренного мяса съели быстро, но потом ещё целый час неспешно пили чай и беседовали. Саша, поначалу скованная и задёрганная, всё пыталась то извиняться перед Дроновым, которого не навестила в палате, то вспоминать прочитанные за день досье, однако под напором жизнерадостной энергии наставницы постепенно ожила и включилась в разговор. Чтобы окончательно её отвлечь, Анастасия Егоровна рассказала о судьбе единственного доселе виденного Николаем пришельца — пожилой врач устроился в закрытую лабораторию, где под руководством некой Варвары работали несколько его соотечественников. Капитан в ответ предложил Саше выслушать его версию событий полуторалетней давности, а та, осмелев, упросила наставницу присоединиться к рассказу…

В итоге было уже около девяти, когда хозяйка выставила гостей за дверь, отмахнувшись от их попыток помочь в уборке. Капитан проводил маленькую стажёрку до её апартаментов на первом этаже гостиницы, и поднялся к себе, на третий. Как холостой офицер среднего ранга, он имел в своём распоряжении скромную квартиру из двух комнат. Меньшая играла роль спальни, большая — прихожей, гостиной и кабинета одновременно. Конкретно сейчас ей предстояло быть кабинетом, так что Николай поставил на стол керосиновую лампу и засветил на стенах два дорогих химических фонаря. Их золотистый свет стёр лунное серебро, льющееся сквозь щели в ставнях — можно было приступать. Водрузив рядом с керосинкой первую стопку накладных, запросов, планов и докладов, капитан положил на видное место открытые часы — чтобы не заработаться до утра — и окунулся в мир бюрократии…

* * *

В реальность его вернул тихий стук в окно. Вздрогнув, офицер уставился на закрытый деревянными створками проём — уж не показалось ли ему? Ведь третий этаж… На всякий случай он нащупал оружейный пояс, подвешенный к спинке стула.

Стук повторился. Николай, нахмурившись, достал из кобуры револьвер, приблизился к окну и осторожно отпер ставни. Собрался было толкнуть створки, но они сами распахнулись внутрь. Офицер шагнул чуть назад и в сторону, вскидывая оружие… Да так и замер столбом.

Анастасия Егоровна, висевшая за окном на руках, подтянулась и ловко скользнула в комнату ногами вперёд. Выпрямившись, отряхнула ладони и заметила:

— Хорошо, что у тебя над окном рама выступает, а то б сорвалась.

— А-а…, — Протянул Дронов, опуская револьвер и пытаясь согнать с лица глупое выражение. В замешательство его привёл не столько оригинальный способ ночного визита, выбранный агентом, сколько её внешний вид — кроме коротеньких ночных подштанников и расстёгнутой белой рубашки на девушке были только очки. А ещё он, пожалуй, впервые видел её с распущенными волосами.

— Извини за вторжение. — Продолжала она, аккуратно закрывая за собой ставни. — Но мне нужна твоя помощь. — Она повернулась к капитану и кивнула на его револьвер. — Другое оружие здесь есть?

— Гхм-хм…, — Прочистив горло, Николай мотнул подбородком в сторону письменного стола. — В выдвижном ящике, пятизарядный пистолет.

— Я возьму, ладно?

— Конечно…, — Дронов кашлянул, не отводя глаз от направившейся к столу сыщицы. Не то, чтобы драгунского офицера можно было смутить видом полуодетой женщины, но Настя… Симпатия, которую испытывал к ней капитан, не была, в общем-то, связана с её внешностью. Сложно объяснить, как так вышло, но после первой их встречи он редко думал о Насте просто как о красивой девушке. А ведь напрасно, пожалуй…

Николай мотнул головой, разгоняя неуместные мысли. Спросил:

— Так что стряслось? Почему через окно и в таком виде?

— Ко мне домой наведались гости. — Деловито ответила Анастасия, выдвигая ящик и вытаскивая маленький пистолет из-под стопки пустых папок. — Уже после вас с Сашей, когда я спать легла. Не представились, зато ножами махали. Двоих, которые прямо в дом влезли, я утихомирила, только их снаружи страховали. Пришлось срочно через крышу…, — Она выщелкнула магазин из пистолета и подняла взгляд на собеседника. — Всё в порядке?

— Э… да. И кто это мог быть?

— Пока не знаю, потому и притащилась к тебе. — Девушка защёлкнула магазин, взяла со стола канцелярскую резинку и стянула волосы в пышный хвост. — Кому ещё я тут могу доверять? Кстати, учитывая твой рост, глупо спрашивать про штаны, но, может, обувь какую одолжишь? Я, как видишь, босиком…

— Возьми уличные тапочки, сапоги с твоей ноги спадут. — Ситуация принимала серьёзный оборот, так что капитан решил пока отложить лишние расспросы. — И застегни рубашку.

— Ох, я забыла… Двигаться не мешало…

— Спустимся сейчас к Саше, может, у неё найдётся обувь тебе по размеру.

— Не думаю, но к Саше нам нужно в любом случае. — Кивнула сыскной агент, спешно застёгиваясь. — Если вломились ко мне…

— Чёрт, конечно! — Николай стукнул себя по лбу. — Тогда чего мы торчим…

— Без паники. — Настя, кончив возиться с пуговицами, откинула засов и выглянула в коридор. — Гостиница внутри стен и набита военными. Чтобы сюда проникнуть с дурными намерениями — надо постараться. Я через ворота проскользнула, когда их для кого-то открывали, вряд ли эти люди…, — Она оглянулась, не закончив фразу. — Ты сейчас со мной?

— Нет, здесь останусь! Конечно с тобой.

— Тогда пошли, снаружи никого.

Они почти бегом спустились на первый этаж, стараясь топотом не разбудить жильцов. Девушка быстро отыскала нужную дверь и принялась легонько постукивать в неё костяшками — по два удара, с перерывами. К счастью, со стажёркой всё оказалось в порядке — через минуту равномерных постукиваний створка распахнулась.

— Анастасия Егоровна? — Удивилась Александра, появляясь на пороге в светлой пижаме и широко зевая. — Николай Петрович? Что такое?

— Оденься и вооружись. — Строго велела ей наставница, нетерпеливо поигрывая пистолетом. — Скорее.

— А… Есть! — Саша, как и Дронов, не стала требовать от сыскного агента объяснений и метнулась в комнату, по пути что-то шумно опрокинув.

— Куда сейчас? — Поинтересовался капитан, стоя к двери спиной и наблюдая за коридором.

— В лазарет. Проверить хозяина нашей таинственной куртки. Если мои подозрения верны — можно поднимать тревогу по всем правилам. Если нет — будет видно.

— Я готова! — Растрёпанная, но успевшая натянуть костюм для верховой езды и подвесить к бедру кобуру, маленькая сыщица выскочила из квартиры.

— Держись третьей, за Николаем, стреляй только с разрешения. — Настя поправила очки. — Детали объясню по дороге. Вперёд.

* * *

Раненого, отбитого у хокандцев, разместили в палате для тяжелобольных, приставив к дверям часового. Ещё один должен был дежурить у главного входа в госпиталь, однако, когда возглавляемая сыскным агентом троица приблизилась к зданию, на месте его не оказалось. Анастасия и Николай переглянулись.

— Может, всё-таки кликнуть караул? — Предложил офицер.

— Успеем. — Мотнула подбородком девушка. — Буквально через пару минут, как проверим. Саша, стой здесь. Мы идём внутрь. Услышишь выстрелы — зови на помощь, тут до поста два шага, да и на стене солдаты…

— Х… Хорошо. — Стажёрка сглотнула и посильнее стиснула рукоять своего револьвера — дорогой хромированной игрушки французского производства. Выглядела ученица Насти изрядно напуганной, однако руки её не тряслись — и это дорогого стоило.

— Коля…, — Сыщица жестом велела следовать за ней.

Короткой перебежкой они добрались до дверей госпиталя. Настя указала на борозду в пыли, тянущуюся от порога за угол. Следы волочения… Дронов кивнул — кажется, понятно, куда делся часовой.

— Входим. — Шепнула сыщица, толкая створку. Дверь без скрипа отворилась внутрь…

…Палата оказалась пуста. Солдат, охранявший её, сидел у стены, свесив голову на грудь. Кровать была смята, а ветерок, врывающийся в открытое окно, трепал невесомые занавески. Впрочем, вряд ли раненого вытащили сквозь узкий проём — скорее, вывели главным проходом, который больше некому было охранять.

— Этого ты ждала? — Капитан Дронов склонился над часовым. Воротник его гимнастерки потемнел от крови — видимо, бедолаге перерезали горло. Тонким, острейшим клинком, и крайне умело.

— Именно этого. — Анастасия Егоровна бесцеремонно уселась на кровать и вытянула голые ноги. Сняв очки, потёрла переносицу, зябко повела плечами, словно впервые ощутив ночной холод. — Ждала и боялась. Беги к воротам, Коля, поднимай тревогу — пусть никого не выпускают. А я — в цитадель, будить господина коменданта. Но сперва добуду штаны…

Глава 4

Переполох вышел знатный. Отосланный к воротам Дронов не видел, как Настя в три часа ночи прорывалась домой к любящему поспать военному коменданту, и не знал, какой разговор у них с сыщицей состоялся, однако девушка, видимо, была очень убедительна. Спустя всего четверть часа горнисты дежурного взвода заиграли тревогу, а из цитадели высыпала группка офицеров во главе с самим генералом-комендантом и Анастасией Егоровной. Выглядели эти двое достойно друг друга — на полноватом генерале криво застёгнутый мундир и гражданская шляпа, явно схваченная с полки впопыхах, на Насте лёгкая рубашка на голое тело, Николаевы тапочки и штаны от больничной пижамы, подпоясанные солдатским ремнём. Тем не менее, за дело они взялись споро, раздавая команды прямо на ходу. Порученцы коменданта бросились врассыпную, неся приказы постам и подразделениям. На смену замолкшим горнам пришли паровые сирены, заунывно взрёвывающие через равные промежутки. Пишпек проснулся.

Четыре мощных прожектора на угловых башнях и ещё два на стенах цитадели до самого утра обшаривали лучами закоулки крепости. Солдаты гарнизона, разбитые на команды сыскным агентом, вели поиск более чем решительно — вскрывали лавки, осматривали собственные казармы, проверяли склады, конюшни, вспомогательные помещения, обыскивали подвалы, ворошили стога с сеном, выставляя на каждом объекте охрану. По мере их продвижения пространство внутри крепостных стен словно бы накрывала густая паутина из караулов — Настя объяснила, что это должно не позволить злоумышленникам перепрятать пленника в уже проверенное место. Один за другим поступали доклады — пусто, чисто, ничего не найдено… Когда на востоке заалел рассвет, сомнений почти не осталось — в крепости похищенного чужака нет.

— Пятый отряд проверяет голубятню при старой почте, они последние. — Сказал Николай, подходя к длинному столу перед домом коменданта. Господин генерал любил в хорошую погоду пить за ним чай, а сейчас на грубых досках столешницы были расстелены инженерные схемы Пишпека и списки гарнизонных рот.

— Понятно…, — Буркнула Настя — она склонилась над схемами вместе с двумя молодыми поручиками из сапёрно-инженерной службы. — А вот тут на старой карте показаны зинданы — ямы для заключённых? Верно?

— Верно. — Кивнул один из поручиков.

— Над ними сейчас какой-то сарай стоит… Их точно засыпали? — Сыщица постучала ногтем по кружку, обозначающему зиндан.

— Разумеется! Их ведь даже под хранение использовать было нельзя — хокандцы там специально клопов и прочую нечисть разводили!

— И всё же пусть прозондируют почву на том месте — поищут каверны, только прикрытые землёй. Инструменты же у нас есть?

— Найдутся. Я сам займусь. — Молодой инженер отдал честь и бегом бросился к сапёрным арсеналам. Настя со вздохом опустилась на скамью, упёрлась лбом в сложенные ладони. Дронов, доселе молча наблюдавший, обошёл стол и встал рядом с сыщицей, положив руку ей на плечо. Внезапно сквозь тонкую ткань рубашки он ощутил, как девушка легонько, почти незаметно дрожит. От холода или от азарта — капитан не стал гадать, просто снял китель и набросил ей на плечи.

— Спасибо, Коля. Мне, пожалуй, пора переодеться. — Дронов мог видеть лишь затылок агента, но побился бы об заклад, что она улыбнулась. — Я соскучилась по своей курточке.

— Для этого придётся выйти за ворота.

— Да. Здесь нам делать больше нечего. Пленника вывезли. Ворота можно открывать. — Настя подняла голову, и офицер увидел, что она действительно улыбается — самыми уголками губ. — Проводишь меня ещё раз?

* * *

— Ты уверена, что всё в порядке? — Громко спросил Николай. Капитан стоял на пороге Настиного домика и внимательно наблюдал за узкой улочкой перед ним.

— Да, не волнуйся. — Донёсся у него из-за спины голос сыщицы. — Если не считать выбитой двери и дыры в потолке над стеллажом, но её я сама проковыряла, когда убегала.

— А вдруг они тебе паука в ботинок сунули? — Полушутливо предостерёг офицер.

— Обувь я всегда проверяю, разные гады туда и без вражьих происков заползать любят. — Успокоила его Анастасия. — Однако еду с кухни придётся выкинуть, пожалуй, да и посуду лучше поменять…

Она вдруг закряхтела, и Дронов рывком обернулся — к счастью, девушка просто натягивала высокий сапог. В остальном сыщица уже полностью экипировалась в знакомый Николаю костюм и приобрела привычно аккуратный, подтянутый вид. Разве что возиться с перетягиванием волос в два хвостика она не стала, так и оставшись с одним, пышным — лишь заменила канцелярскую резинку на нормальную, одолженную у Саши. Полюбовавшись секунду, капитан спросил:

— Какие планы, если не секрет? Я так понимаю, спать ты меня не отпустишь?

— Конечно! — Настя фыркнула, поднимаясь из кресла. — Нужно планировать поиск, и у меня уже есть идеи… Однако перекусить можно, по времени как раз завтрак. За едой обсудим.

— Пойдём в крепостную столовую? — Предложил офицер.

— А поближе ничего нет?

— Почему же. Если тебя не смущает местная кухня…

* * *

Кухня Анастасию Егоровну не смущала, и они отправились завтракать, оставив дом незапертым — оружие, кошелёк и какие-то мелочи сыщица взяла с собой, а прочие ценности хранились в канцелярии. Путь их лежал по пыльным кривым улочкам, меж глинобитных домов и заборов. Ночной переполох в гарнизоне едва ли мог перебудить всё местное население, однако приближалась летняя пора, и прохладные утренние часы особенно ценились. Городок под стенами Пишпека уже не спал — одни его жители куда-то спешили, другие неспешно шествовали, стучали конские копыта, скрипели тележные оси и петли калиток, тянуло вкусным дымком от готовящейся еды. И всюду цвели фруктовые деревья — такие же, как у пруда в крепости. Усыпанные белыми и розовыми цветами, они росли в тесных двориках, высились на перекрёстках или просто у обочин, служа доказательством того, что мир состоит не только из пыли и глины.

— Ты не знаешь, как велико это поселение? — Спросила Настя, шагая рядом с капитаном. — У меня не было времени как следует осмотреться. Только дорогу до рынка и разведала.

— Когда мы заняли Пишпек, оно занимало лишь абрикосовый сад вдоль западной стены. — Ответил Дронов. — Около сотни глиняных мазанок, не больше. Жили тут оседлые сарты — ремесленники и земледельцы, приглядывающие за огородами. Они снабжали хокандский гарнизон свежими овощами, посудой из глины и тому подобным. Сейчас городок окружает крепость почти полностью. Население никто не считал, можно только сказать, что живёт тут уйма народу со всех краёв Азии…

— Да, я заметила. — Девушка сунула руки в карманы. — И это не создаёт проблем?

— Для нас — нет. Те, кто не ушёл с хокандцами, к русским настроены хорошо. Как и те, кто переселился сюда позже по своей воле. Между собой иногда вздорят, однако ничего серьёзного. Кстати, мы пришли.

Николай указал на приземистое строение, перед которым в тени дерева стояли два грубо сколоченных стола и полдюжины самодельных стульев:

— Это заведение Юсуфа. Он то ли узбек, то ли таджик, не знаю. Но плов готовит отменно. У него иногда обедают русские, задержавшиеся по делам в городке. Видишь столы? Они для нас, местных кормят внутри, за дастарханами. Садись, я закажу еду…

* * *

Вскоре они устроились за одним из столов с чаем и горячими лепёшками — плов ещё не был готов, однако хозяин не собирался отпускать клиентов так легко.

— Итак, ты больше не спешишь, как я погляжу. — Заметил Дронов, потягивая чай из желтоватой фарфоровой пиалы. — Какие же у нас, всё-таки, планы?

— Есть шанс, что похищенный ещё здесь, в посёлке. — Настя задумчиво поиграла пиалой, держа её под донышко. — А даже если нет — могут найтись следы, указывающие на то, кто его умыкнул и куда. Однако устроить тотальный обыск, как в крепости, не выйдет, конечно.

— Ох… Да, воображаю вполне, какой бы тут крик поднялся. — Мрачно согласился Николай, представляя себе последствия такого шага. Русские солдаты обыскивают лавки, входят в дома…, — Так и до бунта недалеко.

— Посему нужно бить прицельно. — Девушка сделала глоток и поставила пиалу на место. — У меня нет ещё осведомителей среди горожан, но есть пара мыслей… Весьма неаппетитных, так что давай сперва поедим.

— Как скажешь. — Улыбнулся Николай. «Неаппетитные мысли» его весьма заинтриговали, однако он послушно дождался плова, прикончил миску, дал доесть Насте и лишь после этого напомнил ей о них.

— Всё просто. — Девушка с хитрой улыбкой потёрла шрамик под глазом. — Чтобы ночью вывезти из крепости человека, нужно сперва в крепость попасть. А потом оттуда выйти. Имея при себе что-то, в чём человека можно спрятать. Кто может сделать это, не вызывая подозрений? Кто регулярно и совершенно легально навещает крепость по ночам, имея при себе объёмную тару? А? — Она приподняла брови.

Капитан крепко задумался. Поводил ногтем по краю пиалы, морща лоб, и, наконец, тоже усмехнулся:

— Золотарь. Тот, кто каждую ночью чистит выгребные ямы в крепости и вывозит их содержимое в больших бочках.

— И никто не будет эти бочки проверять. — Кивнула Настя. — Молодец, Коля. Возьми кусочек.

Она разломила последний кусок лепёшки надвое и протянула половинку Дронову. Тот с усмешкой принял «награду». Поинтересовался:

— Хочешь наведаться к золотарю?

— А он у гарнизона один?

— Их трое, но это отец и сыновья, живущие вместе.

— Тогда пошли. — Сыщица встала и отряхнула крошки с брюк. Взяла со стола шляпу. — Проводишь?

— А мы пойдём вдвоём? — Капитан тоже поднялся, доставая кошель. Хозяин заведения появился как из-под земли, принял монеты и тут же растаял без следа.

— А кто ещё нужен? — Искренне удивилась Настя. — Сашу я не потащу, она сейчас в кабинете, на документах спит. Неприятностей, требующих роты эскорта, не предвидится, а из более мелких мы с тобой вполне выберемся и сами.

— Настя, а ты точно немка? — Уточнил Дронов, вспоминая её признание двухлетней давности.

— Почти чистокровная, хоть и родилась в России. — Девушка прищурилась. — Я ещё и католичка, если тебе интересно.

— Ну, знал я и немцев-православных…

— А я, когда в Индии работала, видела корову с двумя головами, её крестьяне местные почему-то брамином называли, как жреца. И что?

— Авантюризму в тебе много для немки, вот что. — Вздохнул капитан. — Наверное, оттого, что предки фамилию русскую взяли, она и влияет… Ладно уж, пойдём.

* * *

Дронов знал, что золотарь с семьёй обитает где-то к востоку от пишпекских стен, на берегу речки Аламедин, питающей крепостной ров водой — в отдалении и от поселения, и от шумных стройплощадок с их пыхтящими парогенераторами. Однако выяснять точный адрес пришлось путём расспроса местных жителей. Усложнялось это тем, что имени золотаря капитан не знал. Впрочем, язык, как известно, способен довести до Царьграда, а хижина чистильщика выгребных ям оказалась много ближе. Она стояла у самой воды, несколько на отшибе — что не удивительно, учитывая профессию хозяина. Ближайшие дома располагались в полусотне метров, выше по берегу.

— Выглядит непрезентабельно даже на общем фоне. — Заметила Настя, уверенно спускаясь к реке по довольно крутому глинистому склону и глядя больше под ноги, чем на цель их поисков. Дронов держался рядом, готовый подхватить девушку, если та поскользнётся.

— Ну, так и заработок у владельца посредственный. — Хмыкнул капитан. — Мы платим ему лучше, чем хокандцы, однако переустраивать быт — дело небыстрое.

— Профессия золотаря — одна из самых недооценённых в нашем обществе. — Вздохнула сыщица с довольно-таки искренним сожалением. — Без них мы бы жили в страшном мире…

— Пожалуй. Нет на свете справедливости.

— Справедливость легко оспорить. — Настя усмехнулась своей фирменной улыбкой опереточного злодея. — Сила очевидна и неоспорима. Однако мы не смогли дать силу справедливости.

— Цитата?

— Угу.

Забора вокруг мазанки золотаря не было, так что Николай сразу прошёл к дверям и постучал кулаком в стену — дверной проём был занавешен тряпицей, на деревянную створку здесь мало у кого хватало денег.

— Хозяин! Выйдите, пожалуйста, к вам по делу из гарнизона! — Крикнул капитан, но ответа не последовало. Тогда он повторил просьбу на двух киргизских диалектах и, собрав скудные познания, на узбекском.

— Даже если они не понимают языка, то уж на такой шум бы выглянули. Может, никого нет дома? — Несмотря на спокойный тон, девушка откинула полу куртки и расстегнула кобуру.

— С такой «дверью» вряд ли они оставляют дом без присмотра. — Качнул головой Николай, тоже положив ладонь на рукоять револьвера. — Заглянем, пожалуй?

— Заглянем.

— На сей раз я первый.

Капитан откинул полог и вошёл. Окон у хижинки не было, скудное освещение давали только щели в потолке, потому Николай постоял немного на пороге, всматриваясь, и лишь затем тихо выругался. Вошедшая следом Настя ограничилась тяжким вздохом — кажется, увиденное не стало для неё сюрпризом.

Три мужских трупа были свалены друг на друга у дальней стены единственной комнаты. Двое молодых парней и взрослый мужчина. Предположить, кто это, было не сложно.

— Опять опоздали. — Прокомментировала Настя. — Ты не знаешь, жена у него была? Или у кого-то из его сыновей?

— Не знаю.

— Надо установить. Придётся допрашивать родственников и знакомых.

— Что сейчас делаем?

— Постой пока у входа, подержи занавесь, чтоб свет был. Я осмотрюсь. — Девушка средним пальцем сдвинула очки выше по переносице и прошла вперёд. Обошла комнату по кругу, внимательно глядя по сторонам и иногда останавливаясь, чтобы что-то рассмотреть. Присела возле мертвецов, повертела голову лежащего сверху главы семейства, изучая шею. Впрочем, капитан и сам видел, что горло несчастного перерезано — как и у часового в госпитале. Хотя способ убийства не самый редкий и экзотический, особенно на Востоке.

— Придётся вернуться и прислать людей из гарнизона. — Сказала, наконец, сыщица, вставая. — Возьмём дом под охрану, проведём обыск по всем правилам. Оставайся тут, я схожу за солдатами и Сашей. Отличная практика для неё будет.

— Хорошо, постерегу.

Пропустив Настю на улицу, Дронов шагнул было за ней… Когда услышал хлопок выстрела. Девушка сдавленно охнула и отпрянула назад, спиной втолкнув Николая обратно в дом. Капитан от неожиданности не устоял, и они оба повалились на грязный пол. Сыщица тут же откатилась к стене, уже с револьвером в руке. Дронов последовал её примеру, перекатившись в другую сторону и вытянув из кобуры оружие. Вовремя — ещё три пули пробили тряпицу, закрывающую дверной проём, глухо ударили в глину пола.

— Настя, ты в порядке? — Спросил капитан, держа дверь на прицеле.

— Нет… Не в порядке. — Хрипло выдавила лежащая на спине девушка и с негромким стоном согнула правую ногу в колене. Пришёл черёд охнуть Николаю — он увидел как выше колена, с внутренней стороны бедра, по штанине её брюк расползается тёмное пятно.

— Чёрт! — Офицер не сразу нашёлся, что сказать. — Серьёзно задело?

— Пуля… застряла в бедре. — Сыщица быстро совладала с голосом и даже смогла усмехнуться. — Стреляют из пистолета или револьвера, с большой дистанции. Метров с пятидесяти. Иначе пробило бы навылет… И попали бы не в ногу… Ничего страшного.

— Скажешь тоже! А если артерию задело?!

— Не задело. Возьми лучше мой револьвер, следи за дверью и крышей. — Настя положила оружие на пол и толкнула к нему. — Пока я кровь остановлю…

Тихонько шипя сквозь зубы, она села и зажала рану ладонью. Потянулась за какой-то тряпкой, смахивающей то ли на полотенце, то ли на размотанную чалму…

— Будем держаться? — Офицер тоже взял себя в руки. Короткий приступ ярости и растерянности, накрывший его при виде раненой Насти, схлынул. — На стрельбу должны сбежаться солдаты.

— Ага. И не думаю, что нас станут штурмовать… Уй-ёй! Ох-х…

— Больно? — Дронов опять чуть не потерял самообладание. Под его командованием солдаты не раз гибли и получали ранения, но одно дело солдаты, а другое — девушка, пусть и служащая в полиции!

— Конечно больно, что за вопрос дурацкий! — Сыскной агент закончила перетягивать бедро и привалилась спиной к глиняной стенке. — Ох-х-хо… Верни револьвер.

Следующие минут десять они молча сидели, сжимая рукояти револьверов и ожидая нападения. Как и предсказывала Настя, его не последовало — вскоре снаружи послышались свистки и командные окрики.

— Ну вот. — Сглотнув, сыщица улыбнулась. Её лицо стало белым, как некрашеное полотно, на лбу выступили капли испарины, однако держалась она уверенно. — Теперь можешь выйти, позвать помощь. А я здесь… посижу.

* * *

Пока гарнизонный врач извлекал пулю из ноги Анастасии, капитан топтался у дверей хирургической палаты — то грызя ноготь, то таращась в окно. Он понимал, что жизни сыщицы, скорее всего, ничто не угрожает, однако всё равно не находил себе места. В конце концов, врач вышел к нему и сообщил, что операция завершилась успешно, а раненая уснула после наркоза, и беспокоить её до утра не стоит. Николай поблагодарил его и направился к выходу, однако в дверях госпиталя столкнулся с Сашей. Маленькая стажёрка мчалась кометой, и едва не опрокинула дюжего капитана — тот чудом успел её поймать, чем спас себя от удара лбом в живот.

— Что… с Анастасией… Егоровной?! Я только узнала! — Выпалила она, задыхаясь после бега.

— Всё хорошо. — Дронов улыбнулся как можно более успокаивающе. Хотел было погладить стажёрку по голове, но решил, что это будет уже слишком. — Пулю вынули, заражения нет. Через пару-тройку месяцев всё заживёт.

— Я пойду к ней! — Саша рванулась мимо капитана, однако тот снова её поймал.

— Не стоит. Она сейчас спит. Пусть отдохнёт. — Николай хмыкнул. — Мы с ней поменялись ролями, кто бы мог подумать… Пойдём лучше со мной.

— Куда? — Будущая сыщица посмотрела на него снизу вверх. Выглядела она совершенно потерянной, однако страха в глазах у неё Дронов почти не заметил — лишь самую капельку. Да и боялась девушка, похоже, не за себя.

— В столовую. — Офицер взял Александру за плечи и развернул спиной к госпиталю. — Пообедаем.

Столовая крепости, тоже оставшаяся от хокандцев, вмещала в себя полторы роты, потому обедал гарнизон посменно. До начала первой смены оставалось больше часа, так что она была в полном распоряжении капитана и стажёрки. На кухне Николай применил коварный ход — показал повару худенькую Сашу. Повар едва не прослезился и устроил их за угловым столом, снабдив чаем и оставшимися с завтрака пирожками.

— Ну как, успокаиваешься потихоньку? — Спросил Дронов, откусывая половину пирожка. На «ты» он перешёл машинально, ещё не переключившись после общения с Настей. Однако стажёрка восприняла это естественно.

— Да я и не…, — Она запнулась, глядя в бело-синюю фарфоровую чашку, которую повар достал специально для неё. Чашка была огромная, как бадья, а для крохотной Александры и вовсе смотрелась немецкой пивной кружкой. Из тех, которые достают на Октоберфест.

— Что? — Приподнял брови Николай.

— Всё-таки, я испугалась. И за Анастасию Егоровну, и за себя…

— За себя?

— Да. Эгоистично, конечно, но… Ведь если с наставницей что-то случится, я приму её дела… А я не готова. — Девушка вскинула голову. — Наломаю дров и испорчу всё, что она успела сделать.

— Хм-м…, — Протянул Дронов, отпивая чая. — А скажи, чего ты испугалась больше — что Настя может умереть, или что тебе придётся заняться её работой? Только честно.

— Честно? — Саша вздохнула. — Больше боялась за Анастасию Егоровну.

— Ну, значит, принять дела ты вполне готова, не так уж тебя это и пугает, как сама думаешь. — Заключил капитан. Вывод был, если уж начистоту, сомнительный, однако поддержать стажёрку казалось Дронову важнее, чем соблюсти логику.

— Пожалуй. — Впервые за день Саша улыбнулась. Сделала большой глоток из чашки. — А с ней точно всё будет хорошо?

— Конечно. При ранении в бедро всегда есть риск повреждения бедренной артерии и смерти от кровотечения, но Насте повезло, и теперь волноваться не о чем. Рана в мягкие ткани — пустяк. Я уже говорил — через несколько месяцев будет в порядке.

Допив чай, они разошлись. Саша отправилась заниматься какими-то бумажными делами в канцелярии, Дронов — навестить своих людей в казарме. Там его ждали — все подотчётные ему унтеры и поручики во главе с Горшковым. Капитана молча проводили за стол в комнатке отдыха и налили коньяку. Тут запоздало он вспомнил, что именно на этот день назначены неофициальные поминки по убитым в бою драгунам, однако первый тост Остап Кириллович предложил поднять за выздоровление сыскного агента. Хотя сотрудников Третьей канцелярии в военных кругах традиционно не любили, в роте Дронова многие знали Настю по её прошлому приезду. Тост был поддержан…

* * *

К стыду своему, Николай умудрился заснуть после третьей рюмки — сказались бессонная ночь, ушибленная голова и потрёпанные нервы. Последнее, что он помнил, отключаясь — гулкий голос поручика Горшкова: «Ничего, ничего, перед начальством мы прикроем…»

* * *

Проснулся Дронов в казарме, на чьей-то не застеленной койке. Голова, как ни странно, не болела, да и вообще наблюдалась приятная ясность сознания — сон, без сомнений, пошёл на пользу. Дежурный по казарме радостно проинформировал его, что господин капитан изволили спать полдня и всю ночь, так что на дворе уже утро, и рота завтракает. Николай поблагодарил солдата за заботу и, немного подумав, направился в госпиталь. Он собирался проведать Настю, но в палате её не оказалось. Пойманный капитаном врач прожёг офицера взглядом и сквозь зубы объяснил, где он видел пациентов вроде него и Агафьевой. Правильно поняв намёк, Николай почти бегом бросился в цивильную канцелярию, и действительно застал сыщицу в её кабинете, за столом, в окружении бумажных подшивок и открытых папок. Разумеется, привычно одетую и аккуратно причёсанную — будто ничего и не случилось. Разве что вместо жёсткого деревянного стула под ней теперь было удобное плетёное кресло, доставленное из дома. Ну и бледность ушла не до конца.

— Знаешь, я начинаю понимать нашего хирурга. — Признался Николай, останавливаясь в проёме. — Ты зачем из лазарета сбежала?

— Вместо того чтобы оправдываться, я тебе сейчас кое-что расскажу, и ты сам поймёшь. — Анастасия подняла взгляд, и Николай мысленно сказал: «Ага…». Кривая усмешка до ушей, зелёные глаза блестят азартом за тонкими линзами очков… Знакомо.

— Хорошо, но сначала…, — Дронов глубоко вдохнул, подошёл к столу и опустился на табурет. Выдохнув, взял ладони девушки в свои, и посмотрел ей прямо в лицо. — Имей совесть, а?

— Прости, не могу. — Улыбка сыщицы сделалась немного виноватой. — Мне по службе запрещено совесть иметь… Ты не переживай, бывало и хуже. Помню, лет пять назад мне из спины наконечник стрелы вырезали — посреди степи, без всякого наркоза. Флягу водки в меня влили, да держали покрепче… Мне тогда всего двадцать три было, и плакала я навзрыд. До сих пор стыдно. Зато уже на следующий день три часа в седле продержалась, прежде чем свалиться без сознания.

— Но сейчас-то тебе ни ходить, ни сидеть нельзя. — Капитан решил пока не выспрашивать у неё подробности той душераздирающей истории.

— Не держи меня за идиотку. — Девушка высвободила руки и взяла со стола карандаш. — Я потратила часть тех из пятисот казённых рублей, что мне выдали на устройство конторы, и заказала местному сарту-плотнику трость под мой рост. До завтра обещал управиться. А попозже добуду диванчик небольшой — куплю или тоже плотнику закажу. И стану работать лёжа.

— В кабинете?

— В кабинете. Пожалуй, спать тоже здесь буду. Чего-то мне не хочется в домике за стенами ночевать, когда к моей особе такое внимание, а я ходить не могу. А теперь к делу. — Она постучала карандашом по столешнице. — Готов слушать?

— Весь внимание.

— Я получила доклады о всех приметных событиях, случившихся вчера поблизости от Пишпека, в том числе в посёлке. — Сыщица придвинула ближе нужную стопку документов, однако заглядывать в них не стала. — Помимо семьи золотаря — ещё пять убийств. В один день. Двое застрелены, один убит ударом ножа в сердце, ещё двое задушены. Из убитых один узбек. Остальные четверо — уйгуры. Ты же знаешь, кто такие уйгуры?

— Да. — Кивнул Николай, задумчиво подкручивая ус. — Китайские мусульмане. Похожи на узбеков, но живут в Китае, в Синьцзяне, главным образом.

— Правильно. Но их можно встретить по всей Азии, до самого Халифата. — Настя наклонила голову и, глядя на него поверх линз, медленно произнесла: — Китайская Империя любит вербовать среди них агентов для работы в азиатских регионах.

— Ага. — Дронов сделал вид, будто понял, к чему она ведёт.

— И если в городе у границ Китая происходят странности, а потом кто-то почти одновременно и весьма профессионально убивает нескольких уйгуров…

— То это неспроста. — Вот теперь капитан действительно понял.

— Более того, я тебе прямо скажу — дело пахнет мандаринами…

— Мандарины — в смысле, китайцы?

— Да нет, это у меня в детстве присказка такая была. Сам посмотри — если золотарь и убитые уйгуры имели отношение к китайской разведке, то какое отношение Китай имеет к похищению? Зачем китайцам, изоляционистам и традиционалистам, пришелец из иного мира, да ещё с чужой территории? И ещё вопрос — кто так ловко их устранил? Ещё одна сторона? — Девушка вздохнула и куснула карандаш. — То-то же. Чем дальше, тем больше я ощущаю, что мои плечи слишком узки для задач, которые я должна на себя взвалить…

— Запросишь помощь у столицы? — Предположил Николай.

— Да, теперь для этого достаточно оснований. Но работать нужно сейчас, по горячим следам. Благо, мне сегодня подкинули след не просто горячий — пылающий. Смотри.

Настя вытащила одну из папок из-под общей груды, развязала и вынула из неё смятый бумажный листок. Протянула Дронову. Тот взял, разгладил, вчитался. Тщательно выведенные прописные буквы гласили: «То, что вы ищите, на пути в Ташкент».

— Эту штуку, — Настя указала пальцем на бумажку, — мне утром передал незнакомец. Ждал меня у выхода из госпиталя, будто знал, что с утра пораньше сбегу. Сунул, шепнул, чтобы прочла, и был таков. Догнать я его не могла — едва ковыляла, за стеночку держась. А говорил он по-русски, с интересным акцентом. Послушай.

Девушка набрала в грудь воздуха, прочистила горло, и быстро произнесла мужским голосом:

— Возьмите это, прочтёте позже.

Николай хмыкнул — впервые на его памяти «попугайский» талант Насти пригодился в практике.

— Что скажешь об акценте? — Продолжила она уже нормальным тоном, хотя немного охрипнув.

— Я бы сказал — узбекский. Хотя я не великий специалист.

— Всё верно. А узбекский и уйгурский очень близки, и акценты от них схожие.

— И твои выводы?

Сыщица щёлкнула пальцами:

— Кто-то должен съездить в Ташкент и осмотреться. Даже если это попытка расколоть наши скромные силы — проверить всё равно надо.

— Ты не можешь ехать. — Сдвинул брови капитан.

— Увы. Я пробовала утром сесть на коня…

— Что ты сделала?! — Дронов аж подался вперёд, подскочив с табурета.

— …Но не смогла. — Настя поморщилась, не дав себя перебить. — Слишком больно, и рана открывается. Так что я остаюсь здесь и веду расследование на месте. Чую, главный клубок завязан прямо у нас под носом…

— Поедет Саша? — Мрачно спросил Николай. Идея ему категорически не нравилась.

— Нет. — Девушка сняла очки и посмотрела на него, подслеповато щурясь. — Поедешь ты и повезёшь Сашу. Согласен? Дела с командованием я улажу, тебя отпустят. Письмо хокандским властям, с требованием вас пропустить и содействовать, у коменданта выбью.

— А если я откажусь? — На секунду ему стало страшно — вдруг сыскной агент скажет: «Пошлю её одну». Однако сыщица не разочаровала.

— Поеду сама, в телеге. — Она неожиданно весело усмехнулась. — А тебе будет стыдно, особенно когда меня там убьют.

— Шантажистка. — Николай произнёс это почти как похвалу.

— Только при нужде. — Сыщица надела очки и откинулась на спинку кресла. Овальные линзы в серебряной оправе зеркально блеснули. — Ну так что, устроишь Саше прогулку до места расследования?

— Угадаешь ответ?…

Глава 5

Происходи дело в романе господина Дюма или другого бойкого на перо европейца, Дронов сей же час вскочил бы на коня и помчался к приключениям. Реальность, однако, требовала более основательного подхода. На подготовку к поездке оставшийся день ушёл практически без остатка. Так как Настя, несмотря на ранение, взяла на себя всю бумажную волокиту, Николай занялся, выражаясь казённым языком, вопросами личного состава и материальной части. Разумеется, ехать в Ташкент без эскорта, даже имея при себе сопроводительные бумаги, было бы крайне опрометчиво. Большая часть пути лежала через территорию, входящую в Хокандское ханство, что само по себе подразумевало массу возможностей угодить в неприятности, а ведь цель у поездки была отнюдь не увеселительная… Посему в первую очередь капитан озаботился набором сопровождающих. Взять много людей он не мог — солдаты из пехотных рот не годились, а его драгуны требовались в крепости, для организации усиленных патрулей и подвижного резерва. После некоторых размышлений офицер выбрал только троих — бывалого унтера Черневого и пару ефрейторов поопытней. Кроме того, послал за Джантаем — можно было надеяться, что молодой воин, авантюристский характер которого капитану был хорошо известен, согласится исполнить роль проводника и переводчика. Последнюю, и самую большую часть отряда, должны были составить сибирские казаки. Для этого Дронов попросил Настю при возможности передать коменданту запрос на выделение казачьей полусотни под его командование.

— Зачем тебе столько? — Выгнула бровь сыщица, услышав просьбу. — Город брать собрался?

— С запасом. — Пояснил капитан, усмехаясь в усы. — Просто знаю начальство. Если просить полусотню, дадут, скорее всего, десятка два. Если попрошу два десятка — выделят полдюжины. А полдюжины — мало.

— Знакомо. — Агафьева хмыкнула. — Что ж, попробую устроить. Вечером за документами придёшь — расскажу, что вышло…

Покончив с этой проблемой, Николай отправился к складам экипировки. Снабдить всем необходимым драгун труда не составляло — годились стандартные походные комплекты. Казаки должны были явиться со своей амуницией и при личном оружии — на то они и казаки. Таким образом, снаряжение требовалось в первую очередь Александре. Его-то отбором офицер и занялся.

Навестив маленькую стажёрку в кабинете при архиве, который та почти обжила за минувшие дни, Дронов выведал у девушки состав её гардероба, и убедился, что брючный костюм для верховой езды у неё всё-таки не единственный, а с обувью и вовсе полный порядок. Успокоенный, он всё же составил запрос к интенданту и вскоре получил на руки лишнюю одноместную палатку, набор походных принадлежностей, а также три гимнастёрки, две пары кавалерийских брюк и тёплую шинель. Вся одежда была самого малого размера, какой только удалось сыскать кладовщикам, однако брюки и гимнастёрки Николай отнёс на перешив портному-таджику, живущему за стенами. Тот обещал управиться к ночи.

Труднее всего оказалось выбрать лошадь — невысокую, смирную, но в то же время выносливую и способную при нужде идти галопом. Драгунские, офицерские и курьерские кони из гарнизонной конюшни по понятным причинам для крохотной девушки оказались великоваты. Вероятно, в итоге Дронову пришлось бы покупать скакуна у городских торговцев, однако после обеда в крепость явился Джантай. Выслушав суть дела, киргиз без колебаний согласился примкнуть к отряду и пообещал разрешить проблему с лошадью для стажёрки, выпросив лишь пять рублей золотом на расходы. С деньгами Николай расстался легко — он знал воина-бугинца давно и доверял его честности. Осталось только навести порядок в квартире и окончательно передать дела роты поручику Горшкову…

…Солнце ещё не коснулось горизонта, но уже скрылось за гребнем внешней стены, подсвечивая багровым его зубцы, когда Дронов постучал в створку Настиного кабинета.

— Да, входите! — Тут же откликнулась сыщица.

Шагнув через порог, Николай застал её наливающей люминесцентный раствор в знакомую лампу — помещение уже окутал зыбкий полумрак. Пока он усаживался, девушка как раз закончила, завинтила крышку на стеклянной сфере светильника и хорошенько его встряхнула — мягкое золотистое сияние тут же развеяло тьму, загнало в углы комнаты, породив длинные тени от стоящих на столе предметов.

— Если ты за документами от коменданта…, — Сказала Настя, осторожно водружая лампу на самую высокую стопку бумаг. — …То всё готово. В принципе… М-м-м… Ага! Вот.

Она не без труда вытянула из другой стопки несколько конвертов и протянула их Дронову:

— Принимай. Помимо всяких дурацких бумажек из логова армейской бюрократии, вроде временного освобождения для тебя от обязанностей по крепости — ещё два письма от господина генерала. Одно к хану Хоканда, другое к графу Орловскому, нашему представителю при ханском дворе. Кроме того — официальная бумага, удостоверяющая, что ваш отряд действует по распоряжению военного командования Пишпекского гарнизона. — Анастасия усмехнулась. — Красивая, печатей больше, чем текста. Солиднее достать не удалось, грамоту от омского генерал-губернатора ждать пришлось бы недели. Ага, и ещё — предписание по казакам. Вот. Дадут дюжину, приказ в станицу уже выслан. Будут тебя ждать в условленном месте или встретят по дороге.

— Спасибо, Настя. — Кивнул Николай, глядя на девушку с некоторым удивлением. После столь серьёзного ранения её обычная энергичность казалась странной. — Не думаю, что нам удастся передать письмо графу, но оно может пригодиться…

— Верно. А вот это…, — Сыщица отделила от пачки белый конверт без всяких надписей и печатей, положила его на стол перед собой. — Это не тебе, это я Саше отдам. Тут наш шеф армейской контрразведки расщедрился и дал контакты пары своих осведомителей в поселениях на Ташкентском тракте. Надо будет — Саша тебе расскажет детали.

— Ты её ещё раз проинструктируешь?

— Конечно. Я сказала ей зайти перед сном. И вообще, я сегодня у неё на квартире ночую — диван пока не готов, домой не могу… Будет за мной ухаживать. Кстати! — Девушка вдруг щёлкнула пальцами. — Смотри!

Наклонившись, она подхватила и с гордым видом показала капитану толстую белую трость. Та, оказывается, всё это время была прислонена к ножке кресла. Выглядела трость очень просто — аккуратно вырезанная палка с круглым стальным набалдашником и металлическим же наконечником. Никаких узоров или хотя бы лака — зато надёжно и удобно. Вполне в стиле госпожи сыскного агента.

— А будет время — закажу хорошую, в чёрной лакировке и с какой-нибудь красивой чеканкой по набалдашнику. — Заявила Настя с чрезвычайно довольным видом.

— Насть…, — Дронов вздохнул. — А без трости ты сейчас ходить можешь?

— Честно? — Сыщица согнала с лица улыбку и поморщилась. Бросив трость на стол, облокотилась о его край. — Нет. Только если за стеночку держаться. Тебе врать не буду — сейчас даже сидеть очень трудно. От постоянной боли тошнит, ем через силу. Но не забивай голову, со мной подобное уже пару раз бывало. Жива, как видишь, и работаю. О себе лучше думай, а ещё лучше — о Саше. Чтоб с ней такого же не случилось. Вы же отправляетесь утром?

— Да, до рассвета. Собираемся у главных ворот. Горшков обещал проводить немного.

— А я вот не смогу…, — Настя виновато опустила взгляд и постучала ногтем по столешнице. — Прощаемся сейчас, значит… Что ж…. Ну-ка, подойди ближе. — Она неожиданно вскинула голову и улыбнулась уголками губ. Линзы очков отражали золотистый химический свет, и Дронов не видел её глаз.

— Хм…, — Капитан удивлённо вскинул брови, но послушался — встал, обошёл стол и склонился к девушке. — Ухо для сообщения секрета подставить?

Вместо ответа Настя вдруг, охнув от боли в ноге, резко поднялась из кресла, обхватила Николая руками за шею и… без всяких изысков поцеловала в губы. Не ожидавший такого драгунский офицер почти машинально ответил на поцелуй, привлёк было девушку к себе, но тут же ощутил, как ему в грудь упирается узкая Настина ладошка, и отступил, приводя мысли в порядок. Сыщица же плюхнулась обратно на мягкое сиденье и широко улыбнулась своей обычной злодейской ухмылкой, заставив Дронова невольно сделать ещё шаг назад. Пару раз глубоко вдохнув, пояснила, не переставая улыбаться:

— Можешь считать это авансом. Для скрепления нашего долговременного и постоянного сотрудничества кормить тебя ужинами считаю уже недостаточным. Вернёшься живым и привезёшь Сашу невредимой — поговорим о дальнейшем. Хороший стимул вернуться, а? — Девушка подмигнула.

— Только поэтому?

— Ну, ещё ты мне нравишься. — Настя с невинным видом всплеснула руками. — Кому другому на твоём месте предложила бы четыре свежих рецепта яичницы и сдобрила бы новым сортом пельменей каждый вечер на протяжении месяца. А тебе — вот так. Доволен?

— Полегчало. — Признался Николай, улыбаясь в ответ как дурак. — Потому что ты мне… Чёрт, да у тебя кровь!

Правая штанина серых брюк девушки и в самом деле стремительно пропитывалась тёмной влагой на бедре — это было заметно даже в неверном свете единственной лампы.

— Да, переборщила. — Грустно признала сыщица, откидываясь на спинку. Теперь офицер заметил и капельки пота на её лице — явно вызванные не поцелуем. — Рана открылась, видимо… Но ты же мог увернуться, и вышло бы глупо…, — Она болезненно кашлянула в кулак. — Ладно, сейчас Саша придёт, заново бинт наложим…

— Давай лучше я…, — Дронов подался вперёд.

— А ты иди. — В голосе Насти звякнули стальные капральские нотки. Она села прямо, тяжело опираясь на подлокотники. — Выспись перед отбытием. В следующий раз, даст Бог, увидишь меня через месяц, здоровую. Главное — чтоб вы все вернулись живыми и с успехом, а уж я-то поправлюсь…

* * *

Николай беседовал с часовым, стоя у караулки, когда на ведущей к воротам улице показалась запыхавшаяся стажёрка. Придерживая шляпку и ремень сумки, она подбежала к отряду и попыталась что-то сказать Дронову, однако не смогла, задохнувшись.

— Сперва переведи дух. — Посоветовал капитан, отметив, что кобуру с револьвером Настина ученица таки перевесила на пояс.

— У… угу…, — Саша с минуту тяжело дышала, глядя на мужчину снизу вверх большими широко распахнутыми глазами, потом сглотнула и выдавила. — П… пр… простите… пожалуйста! За опоздание!

— А ты разве опоздала? — Искренне удивился Дронов.

— Да. Вы назначали на четыре тридцать утра, а сейчас уже четыре тридцать пять!

— А-а… — Капитан откашлялся, прикрыв рот ладонью. — Ну, ничего страшного. Почти успела.

— Я провожала Анастасию Егоровну до кабинета, потому задержалась. — Продолжила будущая сыщица. — Она очень плохо себя чувствует, хоть и прикидывается… Не знаю даже… Боязно её одну оставлять.

— Я попросил ребят из своей роты приглядывать за ней по возможности. — Успокоил маленькую стажёрку Дронов. — Поручик Горшков, мой зам, Настю с прошлого её приезда знает, и в обиду не даст. А ты взрослеешь — уже наставницу опекать собралась, а?

— Я… Э…, — Саша стиснула перекинутый через плечо ремень сумки обеими ладонями. — Но это же правильно — заботиться о раненом товарище, даже если он старше и опытней!

— Конечно. — Последние слова были произнесены с таким жаром, что офицер не сдержал улыбки. Было в этой крошечной сероглазой девушке что-то необычайно светлое и тёплое, будто пришедшее из детских сказок, и абсолютно не вяжущееся с её местом службы. Желание погладить стажёрку по голове и сказать что-нибудь доброе становилось практически непреодолимым — только едва ли ей самой это понравилось бы…

— Кхм… Ладно. В любом случае, нам пора отправляться. — Дронов прочистил горло и кивком указал на невысокую гнедую кобылку, которая переминалась с ноги на ногу у караульной коновязи. — Вот твоя новая лошадь. Её зовут Ак-Булут, то есть Белое Облако. Хотя она, как видишь, совсем не белая — зато должна прийтись тебе впору. Заводную мы добыть не смогли. Может, купим по дороге. В крайнем случае — кто-нибудь возьмёт тебя в седло, весишь ты немного. Теперь можешь устраиваться, мы подождём. Левую сумку только не трогай, там палатка и запасная одежда для тебя.

Пока стажёрка перекладывала свой походный скарб в сёдельные сумы, Николай познакомил её со спутниками — лысоватым, горбоносым унтером Черневым и двумя ефрейторами. Младший из них, черноволосый и темноглазый уралец Саночкин, изрядно смахивал на татарина, старший же, узколицый москвич Сергеев, выглядел меланхоличным и задумчивым.

— Очень приятно. — Взобравшаяся в седло девушка наградила солдат улыбкой. — А я — Александра Александровна. Можно просто Александра.

«А я уже и забыл, что у неё есть отчество», — мысленно усмехнулся Дронов, давая команду на выдвижение, — «А узнать фамилию так и не удосужился. Надо бы исправить…».

Немногочисленный пока отряд проехал через единственные ворота Пишпека и миновал ров. Конские копыта застучали по Ташкентскому тракту. Впереди было шесть сотен вёрст и не меньше двух недель пути…

* * *

Поначалу ехали молча. На разговоры не тянуло — мужчины зевали, Саша клевала носом, а на рассвете и вовсе задремала, склонившись к конской гриве. Будить её не стали — Джантай подъехал ближе, взял лошадь девушки под уздцы и повёл. Пригревшаяся в солнечных лучах стажёрка проспала до самого дневного привала, кутаясь в короткий лёгкий плащ, который носила поверх серого замшевого костюма. Лишь часам к десяти, после отдыха, завтрака, и кружки кофе, она немного ожила и разговорилась. Оказалось, что ученицу Насти интересует план путешествия.

— Если говорить о ближних целях — мы должны встретиться с казачьим отрядом, который будет нас сопровождать. — Ответил Дронов, искоса поглядывая на девушку. Та старалась держаться с ним стремя в стремя. — Они движутся нам навстречу от приграничного посёлка.

— Кстати, а вот почему вы не взяли в эскорт кого-нибудь из соплеменников Джантая? Я вижу, вы ему доверяете, и драться киргизы умеют.

— Я бы и не против, конечно. Но учитывая, что северные племена киргизов прямо поддержали Россию во время войны с хокандцами…, — Капитан хмыкнул. — Появление вооружённого отряда северян на землях Хоканда нынче само по себе тянет на провокацию. Боюсь, меня не поймут в канцелярии генерал-губернатора.

— Понятно…, — Протянула стажёрка, хмурясь и потирая подбородок. — Мне следовало об этом подумать…

— Не расстраивайся. Тут необходимо разбираться в местных реалиях и хорошо знать обстановку. Ты ещё научишься.

— Если б на это было время! — Девушка со вздохом понурила голову. — Мне нужно учиться прямо сейчас, иначе я не смогу вести расследование. Нужно понимать — что, как и почему происходит вокруг. Узнавать нюансы, детали, особенности…

— Я к твоим услугам. — Николай изобразил шутливый поклон, не отпуская поводьев. — Можешь и остальных пытать о чём хочешь, особенно Джантая. Я ведь ещё в первую встречу обещал, помнишь?

— Тогда…, — Саша поправила сбившуюся шляпку и глянула на него чуть веселей. — Расскажите что-нибудь. В общих чертах. А я уж подумаю, какие вопросы задать.

— Хм-м… Так и быть. — Капитан откинулся в седле, повёл плечами. — Начну издалека. Что тут было до нашей эры, полагаю, тебе не интересно. Веке во втором в эти места, которые мы зовём Средней Азией, вторглись войска Китая — тогда ещё китайцы не были такими домоседами. Они изрядно повоевали с местными кочевниками и государством Давань в Ферганской долине, на месте которого сейчас собственно город Хоканд и стоит. Веку к шестому китайцы победили окончательно, понастроили всюду своих крепостей и посадили наместников. Завели торговлю, собирали налоги… Смотри. — Офицер сунул руку в нагрудный карман и вытащил оттуда бурый металлический кругляш с ноготь величиной, украшенный квадратным отверстием в центре.

— Что это? — Саша подъехала ближе и наклонилась, чтобы рассмотреть предмет.

— Старинная китайская монета. — Дронов протянул её девушке. — Держи, дарю. У меня ещё есть.

— Ой, спасибо. — Стажёрка подставила ладонь и принялась рассматривать подарок. — Интересно, современные почти такие же.

— Ну это же китайцы. Без нужды они ничего не меняют. — Николай усмехнулся, застёгивая карман. — Так вот. Эти монетки здесь до сих пор в земле сотнями находят, особенно возле развалин китайских фортеций. Даже местные правители, говорят, чеканили свои деньги по китайскому образцу, только у их монет дырочки круглые, высверленные, для квадратных технология сложная нужна…

— И откуда вы всё это знаете?

— У нас в гарнизонной библиотеке есть сборник с выдержками из китайских летописей и комментариями ориенталистов, очень интересный. Профессор Бормин из Географического общества составлял, кажется… Вернёмся — почитаешь. А пока — слушай.

— Ага! — Маленькая стажёрка кивнула и спрятала монету. Похоже, выбрав верный тон, офицер сумел её увлечь.

— Примерно с девятого века сюда начали проникать эмиссары Арабаского Халифата, распространяя ислам и налаживая контакты с местными владыками в обход китайских наместников. — Продолжил он. — Особенно удачно дела у них пошли с оседлым населением, потому что кочевники плохо воспринимали религию Пророка. Переходили-то в неё легко, а вот чтоб заповеди соблюдать… В общем, кончилось всё военной экспедицией Халифата в Центральную Азию. Китайцы выступили навстречу, но армия у них была пешая, конницу предоставили местные вожди… Понимаешь, чем кончилось генеральное сражение?

Саша сдвинула светлые брови, потёрла лоб, и предположила:

— Местная конница ударила по китайцам?

— Верно. Прямо в тыл. И сделала это в самый разгар сражения. Войска Поднебесной Империи бежали. Одновременно по всему региону вспыхнули восстания…

— Инспирированные арабами? — Похоже, будущая сотрудница Третьего отделения вошла во вкус.

— Скорее всего. По крайней мере, китайцы в этом и по сей день не сомневаются. В любом случае, итогом стало то, что очень быстро в регионе не осталось ни одного китайского чиновника или солдата. Однако ушли и арабы — их войско в битве сильно потрепали, а здешние властители клялись в верности Великому Халифу…, — Капитан качнул головой. — Только вассальной присяги никто из них не принёс. А потом у Халифата начались внутренние проблемы, войны с Аксумом, период нестабильности… Так и вышло, что эти места, формально числясь в подчинении Халифа, сотни лет по сути жили своей жизнью — весьма бурной, надо сказать. Хроник здешних государств и династий, как я понимаю, не вели даже китайские летописцы — столько их сменилось. Но сейчас мы имеем три страны — Хокандское ханство, Хивинское ханство и Бухарский эмират. Они очень друг друга любят и воюют регулярно.

— А Ташкент, в который мы едем — часть Хоканда? — Уточнила стажёрка.

— Угу. С некоторых пор. Когда-то это был вольный город, обладавший солидной армией. Он даже чуть не завоевал столицу Хоканда, но проиграл войну, и уже около века переходит из рук в руки. Соревнуются между собой хокандский хан и бухарский эмир, но и сами ташкентцы не прочь, если что, вспомнить былое и возродить свой городской совет… Видишь ли, Ташкент — крупнейший торговый центр и единственный воздушный порт на тысячи километров вокруг. Туда приходят грузовые дирижабли не только из России, но и из Индии, Афганистана, Малой Азии…

— То есть из владений Англии и Халифата.

— Совершенно верно. И это…, — Дронов, осёкшись, уставился на девушку. — Это важно, так?

— Анастасия Егоровна считает, что важно. — Саша вновь потёрла подбородок. Лицо её сделалось серьёзным, взгляд — сосредоточенным. — И я с ней согласна. Об этом мы говорили сегодня ночью. Если нам сбросили верную информацию о доставке похищенного в Ташкент, можно сделать ряд выводов насчёт похитителей… И насчёт тех, кто эту информацию сбросил. Да и выбор-то невелик. — Она задумчиво кивнула — такое впечатление, своим собственным мыслям. — Едва ли тут замешаны французы или итальянцы.

— А кто? — Размышляя вслух, крошечная сыщица-ученица до того стала похожа на свою наставницу, что Николай даже понизил голос, боясь спугнуть наваждение.

— Вероятнее всего, в деле замешаны англичане. — Саша щёлкнула пальцами, и этот жест тоже показался капитану знакомым. — Далее, по убыванию вероятности — арабы и китайцы. К Китаю ближе, но и политика у Поднебесной пассивнее. К тому же, им нет нужды везти пленника в порт. Если только они не пытаются отвлечь нас ложной версией — но Анастасия Егоровна учла подобную возможность, и будет её проверять, пока мы едем в Ташкент.

— Настя считала, что вокруг этой истории действуют как минимум две силы, помимо нас. — Припомнил Дронов. — И предполагала, что одна из них — китайская разведка.

— Да, конечно. — Девушка легонько похлопала свою кобылу по шее и, не глядя на Николая, медленно произнесла. — Пожалуй, мне нужно ещё поразмыслить…

Она замолчала, отсутствующим взглядом уставившись в гриву лошади. Дронов тихонько отъехал в сторону, размышляя о том, что его выводы насчёт Саши были определённо преждевременными. Она, без всяких сомнений, умела мыслить как сыщик, обладала немалой смелостью и быстро училась новому — а лёгкий, располагающий характер лишь играл на руку в её будущей работе. Той же Насте было куда сложнее вызвать к себе симпатию и доверие…

* * *

Во второй половине дня вновь остановились передохнуть и заодно отобедать. Понаблюдав, как явно не привыкшая к долгим конным поездкам Александра морщится и растирает бёдра, Дронов предложил ей немного размяться, пока варится каша.

— И заодно попрактикуемся. — Добавил он.

— В чём? — Приподняла бровь девушка.

— Например, в фехтовании. Отлично помогает разогреть все группы мышц, и ноги в том числе. Ты же умеешь фехтовать? — Капитан наклонил голову к плечу — казалось, что он ждёт отрицательного ответа.

— Да, но…

— Вот и отлично. Саночкин, одолжи свой палаш!

Подбежавший ефрейтор протянул командиру клинок, но тот кивком указал на Сашу. На самом деле, конечно, он просто решил воспользоваться возможностью своими глазами увидеть навыки стажёрки, пока вокруг всё тихо и для этого есть время. Настя как-то признавалась, что плохо фехтует и посредственно владеет винтовкой… Справедливо ли это для её ученицы?

— Ну что? — Александра приняла палаш, сделала пару робких пробных взмахов и встала в позицию. Остриё, направленное Дронову в грудь, чуть заметно подрагивало — не от страха, разумеется. Просто рассчитанный на мужскую руку клинок для крохотной Саши был очень тяжёл.

— Начнём. — Капитан обнажил своё оружие. — Только смотри, не увлекайся, а то и вправду заденешь меня.

В том, что свою руку он сдержит, Дронов не сомневался. Более того — он и не думал фехтовать в полную силу, намереваясь специально замедлять свои движения.

— Постараюсь. — Не слишком уверенно ответила стажёрка, переходя в защитную стойку.

Следующие несколько минут они осторожно обменивались ударами под ободряющие возгласы единственного зрителя — всё того же ефрейтора Саночкина. Капитан отметил, что болеет он за Сашу, что, впрочем, было неудивительно.

— Простите! — В какой-то момент девушка внезапно отступила и, тяжело дыша, подняла палаш остриём вверх. — Всё!

— В смысле? — Николай, только начавший разогреваться, остановился.

— Я… больше не могу. — Всё ещё пытаясь отдышаться, Саша сглотнула. — Рука устала. Простите.

— Да ничего, всё хорошо. — Протянул капитан, пряча собственный клинок в ножны. На самом деле, пожалуй, ему следовало бы сказать — «всё плохо». Понятно, что из-за тяжести палаша тоненькая, хрупкая девушка орудовала им с трудом, неуклюже. Но и будь у неё лёгкий клинок вроде шпаги или рапиры, едва ли она показала бы себя лучше — чувствовались недостатки обучения. Простые выпады, примитивные финты, разве что блоки и контратаки удавались ей чуть лучше.

— Я… знаю, что у меня не получается. — Стажёрка словно прочла мысли Дронова. Впрочем, вероятно, они просто отразились на его лице. — Простите. Но нас больше другим вещам учили.

— Например? — Настала очередь Николаю выгибать бровь.

— Ну…, — Со смущённой улыбкой девушка подошла к нему, вытягивая из кобуры револьвер. — Вот. — Она протянула оружие рукоятью вперёд. — Возьмите и направьте на меня.

— Ты хоть пули-то вынула? — Взяв дорогую французскую игрушку, блестящую хромом и украшенную костяными накладками, офицер проверил барабан. Заряды оказались на месте.

— Нет, но не волнуйтесь. Просто прицельтесь в меня. И не напрягайте палец на спуске.

— Нет уж, прости. — Дронов вытряс свинцовые «подарки» на ладонь и спрятал в карман. — Вот теперь другое дело.

Защёлкнув пустой барабан, он вскинул руку, наводя ствол на юную сыщицу. Глядя на её нежное, почти детское личико, обрамлённое светлыми волосами, сквозь прорезь прицела, Николай почувствовал себя неуютно. Получилось, что целится он ей прямо в переносицу…

— И долго держать? — Спросил он.

— Нет. — Ответила стажёрка и качнулась влево.

Что произошло в следующие мгновенья, Дронов понять не успел. Он просто заметил, как маленькая стажёрка молниеносно ушла вбок, потом почувствовал, как револьвер выворачивается из его ладони, защитной скобой выламывая указательный палец, охнул, разжимая руку… Ещё через секунду они с девушкой отпрянули друг от друга — только вот Николай тёр едва не сломанный палец, а Саша целилась в него из отобранного револьвера, держа его, правда, левой рукой, и тяжело, порывисто дыша. Ефрейтор дважды хлопнул в ладоши, присоединившийся к нему унтер Черневой удивлённо покачал головой.

— Простите. — В который раз за день повторила Настина ученица, убирая оружие обратно в кобуру. — Я вас не поранила? Я ведь просила не напрягать палец!

— Да к чёрту! — Николай тряхнул кистью, чувствуя, как боль проходит. Широко улыбнулся. — Извини, не сдержался. Как ты это сделала?

— Один из простых приёмов, обязательных к освоению. — Саша, не послушав, подошла к капитану, взяла его руку двумя своими, принялась обеспокоенно рассматривать. — Действует по закону рычага… Приложите к пальцу холодное, а то опухнет. Хорошо?

— Хорошо. — Дронов оглянулся на собравшихся зрителей, вновь посмотрел на девушку сверху вниз. — Знаешь, а ведь на привалах, пожалуй, будет теперь чем заняться. Я собирался тебя чуть поднатаскать в фехтовании, однако, похоже, учёба может быть взаимной…

* * *

С казаками они повстречались на закате, возле приметного ориентира — ржавого остова броневоза, брошенного на обочине из-за поломки в прошлогоднюю компанию. Солнце било отряду в глаза, однако всадников они заметили издалека — благодаря длинным, покачивающимся на скаку пикам. Именно тонкие чёрточки кавалерийских пик первыми показались над жарким дорожным маревом, а затем стали видны и чёрные силуэты конников, двигавшихся вдоль обочины лёгкой рысью.

— Надо же. Когда говорили о дюжине, я думал, будет десяток или полтора, а их и в самом деле двенадцать. — Хмыкнул Дронов, давая коню шенкеля и жестом веля товарищам ждать на месте.

Казачий отряд тоже остановился, вперёд выехали двое. Один из них приветственно помахал рукой.

— Рады вас видеть. — Николай ответил на приветствие, приближаясь. — Я капитан драгунской роты Дронов из Пишпекского гарнизона. Меня вам приказано встретить?

— Так точно. — Ответил чернобородый казак, сдерживая приплясывающего скакуна — тот ещё не успокоился после рыси. — Я старший урядник Невский Дмитрий Александрович, со мной помощник, приказный Евграфский, и ещё десять человек при пулемёте.

— Дмитрий Невский? — Не удержался Николай.

— Ага. Не Александр Донской, но тоже неплохо. — Осклабился казачий командир. Ухмылка у него получилась довольно-таки волчья — Насте наверняка бы понравилось. — Отец был шутник, почти как дед…

— У вас хороший отряд, Дмитрий Александрович. — Сменил тему Дронов, обводя взглядом казаков. Лукавить ему не пришлось — молодцы были как на подбор. Рослые, плечистые, в новеньких чёрных мундирах и низких папахах с алым верхом. При каждом помимо пики имелись шашка и карабин, а одна из трёх вьючных лошадей была нагружена пулемётом системы Перепёлкина и станком к нему. Кроме того, каждый казак вёз у седла небольшой баллон со сжатым газом, который годился как для питания пулемёта-«перепёлки», так и для подзарядки ручного оружия.

— У нас в посёлке парни отличные, хоть государю в парадный эскорт. — С видимым удовольствием согласился урядник. — Всё ж ведь новую границу сторожим, место беспокойное. Да вы и сами знаете.

— Ох, знаю…, — Капитан потёр затылок, морщась от не самых приятных воспоминаний. — Что ж, давайте теперь познакомим наших людей. А вас я представлю даме. Вы, кстати, сами откуда?

— Из Первого военного отдела Сибирского войска. Кокчетавская станица.

— Я там не служил, но бывал проездом. — Дронов развернул коня к своим спутникам и показал Невскому, чтобы тот следовал за ним. — Найдём, о чём поговорить. Благо, путь неблизкий, времени вдосталь.

Теперь низкое солнце било офицеру в спину, и он как на ладони видел своих терпеливо ждущих солдат, зевающего Джантая и привставшую в стременах маленькую Сашу. Путешествие начиналось по-настоящему, и Николай от всей души надеялся, что сумеет провести их всех с начала до самого конца живыми и невредимыми…

Глава 6

Первые двое суток в дороге миновали незаметно — даже немного скучно. Всё это время вдалеке на юге, по левую руку от тракта, тянулся бесконечный горный хребет. Призрачно-голубоватая днём и тёмная ночью, украшенная сияющими на солнце ледяными шапками, могучая гряда простиралась от горизонта до горизонта, из-за чего путникам казалось, будто они не движутся вдоль неё, а скачут на месте. Впечатление усиливала местность — одинаковые долинные луга, небольшие рощицы, похожие друг на друга узкие белопенные речки, то и дело пересекающие тракт… Конечно, это была не киргизская степь, в которой одинокий куст сойдёт за ориентир военного значения, однако требовалась определённая сноровка, чтобы отличать одну речушку от другой, запоминать приметные снежные вершины и замечать, как меняется ломанная линия гор.

Днём отряд капитана Дронова двигался вдоль торного пути — то встречая, то обгоняя торговые караваны. В случае с теми, что шли из Пишпека, приходилось сбавлять ход — Саша со стороны, не подъезжая вплотную, рассматривала повозки и людей, Николай беседовал с охраной, если та была набрана из местных кочевников. Оставался небольшой шанс настигнуть и перехватить похитителей прежде, чем они достигнут Ташкента — при условии, что злоумышленники действительно туда направляются. Увы, пока ничего подозрительного не попадалось. Впрочем, офицер и не рассчитывал особо на столь лёгкий успех.

Утром третьего дня их ждала более интересная встреча — путники увидели группку из десятка всадников, которая вереницей пересекала тракт поперёк, от гор вглубь долины, что само по себе было удивительно. Возглавлял процессию молодой офицер с эполетами подпоручика, его сопровождающие были в основном казаками. Два отряда заметили друг друга, съехались ближе, обмениваясь приветствиями. Николай получше рассмотрел знаки различия на мундире молодого офицера — тот оказался военным инженером. Спешившись, он представился Дронову, глядя при этом мимо него, на Александру:

— Василий Иванович Вайсмеер, подпоручик инженерных войск, картограф. Выполняю поручение командования по составлению карты высот.

Капитан назвался в ответ, коротко пояснил:

— Сопровождаю даму.

— Дело, достойное офицера! — Фраза могла бы прозвучать как подколка, но парень улыбнулся широко и искренне, приложил ладони к груди. — Я бы с радостью принял подобное поручение, но увы — занят рутиной. Когда ветку железной дороги протянут до Пишпека, от него она дальше пойдёт сюда. Сперва к пограничным станицам, а затем, быть может, в Хоканд, для облегчения торговли.

— И давно ли вы в пути? — Поинтересовалась Саша — кажется, она поняла, что изрядно обрадует юношу, просто к нему обратившись. И оказалась права — подпоручик просветлел лицом:

— Давно, прекрасная госпожа, но не беспокойтесь о нас! Места здесь не такие пустые, как кажется — всегда найдёшь, где провести ночь или купить провизии, стоит лишь проявить находчивость. К тому же мы путешествуем почти налегке — лишь немного оборудования, нужного для нашей миссии.

— Кхм-хм. — Николай откашлялся, привлекая внимание распустившего хвост подпоручика. — А вот скажите, вы за последние дни не видели вокруг тракта ничего подозрительного? Каких-нибудь отрядов, едущих, как и вы, не по дороге, или чего-нибудь в таком роде? Вы, думаю, понимаете, отчего меня это беспокоит.

— Прекрасно понимаю, господин капитан. — Василий Иванович сурово сдвинул брови, кивнул. — Но можете быть спокойны, в ближайших окрестностях, насколько я мог убедиться, тихо. Казачьи патрули и отряды здешних племён поддерживают порядок и спокойствие, вот дальше уже может быть опасно, во владениях хана грабители и прочие лихие люди чувствуют себя вольготно.

Ответ молодого офицера не то, чтобы обрадовал Николая, однако виду мужчина не подал — лишь поблагодарил картографа и пожелал удачно выполнить задание. На том и распрощались. Тонкая цепочка всадников, ведомая подпоручиком, вскоре скрылась с глаз, продолжая своё странствие неторными тропами.

Пару дней спустя, за завтраком, юная сыщица спросила у Дронова, далеко ли до границы российских владений — видимо, предостережение Вайсмеера не выходило у неё из головы.

— Мы проехали её вчера. — Ответил Николай, дуя на ложку с горячей кашей. Ложка была большая и деревянная — металлических капитан не признавал, полагая, что они портят вкус еды и обжигают рот.

— Вчера? — Девушка удивлённо вскинула брови.

— Ага. Помнишь, мы перед закатом с казачьим разъездом повстречались? Я ещё с ними говорил долго? Это был приграничный патруль. Сейчас мы в Хоканде.

— А где их пограничники? Хокандские?

— У ханства нет отдельных пограничных войск. Таможня должна быть в ближайшем укреплении, а с военными патрулями мы разминулись пока что. Они тут дурно налажены, и интересуются преимущественно купцами. С нас-то лишнюю пошлину не сдерёшь — это издалека видно. — Николай ткнул ложкой в стажёрку. — А ты ешь давай, не увиливай. Чтоб всю плошку — до дна. Успеем ещё наговориться, дорога дальняя.

Саша со вздохом ковырнула кашу — готовивший завтрак казак, не скупясь, выделил ей двойную порцию, сдобренную кусочком солонины. Вообще, добродушные станичники всерьёз озаботились «худобой» миниатюрной сыщицы, и постоянно пытались её подкармливать, иногда прямо на марше подсовывая украдкой горбушки хлеба и сухарики. Сибирякам сама мысль о том, что девушка может весить меньше сорока килограмм, казалась дикой. Стажёрка казачьи «подарки» принимала со смущением, краснея и благодаря, а потом прятала по карманам и втихаря раздавала драгунам. Кое-что, правда, оставляла и себе — пару раз Дронов краем глаза наблюдал, как она грызёт дарёный сухарь, покачиваясь в седле. Вмешиваться он не пытался, героическим усилием воли сохраняя в такие моменты серьёзный вид.

* * *

После завтрака они так и не продолжили беседу — день выдался жаркий, болтать попусту не хотелось. Когда стемнело, отряд встал лагерем в сотне метров от тракта, на берегу ручья. Николай доверил распределение часовых уряднику Невскому, а сам улёгся пораньше, планируя встать до рассвета. Отчасти его план сбылся — когда капитан подскочил с постели, разбуженный хлопками выстрелов и конским ржанием, на небе ещё горели звёзды…

— Дзяньк! — Между лежанками Дронова и Саши стоял пустой котелок. Прилетевшая из темноты пуля опрокинула его набок, выбив искры.

— Лежи и пригни голову! — Не успев толком проснуться, офицер подхватил оружейный пояс и повернулся к девушке. Та тоже уже откинула одеяло и тянулась к кобуре. — На ноги не вставай! Поняла?!

— Хорошо! — Несмотря на растерянность в голосе, ученица Насти решительно кивнула и прижалась к земле. Вытянув из кобуры револьвер, щёлкнула предохранителем.

Дронов же, спешно застёгивая пояс и забыв про сапоги, бросился туда, откуда доносился зычный голос Невского. Урядник, облачённый только в штаны, нижнюю рубашку и криво нахлобученную папаху, вовсю отдавал команды, размахивая шашкой. Рослого казака было отлично видно на фоне костра, пули свистели вокруг него, однако старший станичник их напрочь игнорировал, охваченный боевым азартом.

— Дмитрий Александрович, доложите! — Велел ему Николай, оказавшись рядом.

— С двух сторон палят, господин капитан! — Едва ли не радостно рапортовал Невский, кидая шашку в ножны и снимая с плеча карабин. — Подошли метров на полста, их часовой заметил…

— Вы б пригнулись! И огонь надо залить!

— Да они стрелять не умеют, бесы криворукие! — Казак ухмыльнулся. — До сих пор даже не поранили никого. Отобьёмся.

И в самом деле — несмотря на всю внезапность нападения, инициатива сходу оказалась в руках обороняющихся. Урядник с капитаном быстро навели порядок, и уже через минуту весь отряд дружно отстреливался, метя по мелькающим меж кустов и деревьев неясным силуэтам. Даже Александра, за которой Дронов не забывал приглядывать, перебралась поближе к офицерам, залегла рядом с ними, и теперь выпускала во мрак заряд за зарядом — стиснув зубы, обхватив рукоять револьвера обеими ладонями. При том, однако, аккуратно целиться и плавно жать на спуск она не забывала — Николай отметил это с таким удовлетворением, словно крошечная стажёрка была его ученицей, а не Настиной.

* * *

Всё закончилось так же быстро, как и началось. Сражение длилось считанные минуты. Не сумев сойтись в рукопашную и угодив под плотный обстрел, нападающие начали отступать — пальба становилась всё реже, тише. В какой-то момент Дронов понял, что стреляют только его люди.

— Прекратить огонь! — Рявкнул он во всё горло, вскидывая над головой карабин. Лежащая около него Саша ойкнула и выронила револьверную пулю, которую пыталась забить в опустевший барабан. Казак Евграфский, занятый прилаживанием пулемёта на станок, досадливо махнул рукой, помогавший ему товарищ в сердцах сплюнул: «Тьфу, чертячья сила!».

— А ну-ка, до конца собирайте, не ленитесь! — Прикрикнул на них урядник. — Мало ли, что не пригодился. С сего дня чтоб на каждом ночлеге машинка собрана и развёрнута была! По всем правилам!

— Фух. Всё, вроде бы. — Выдохнул Николай, поднимаясь на ноги. — Эй! Все целы? Раненых нет?

Солдаты ответили недружным хором — мол, живы-здоровы, ваша милость. Молодой казак показал капитану и соратникам простреленную навылет шапку, демонстративно сунув палец в дырку от пули. Палец прошёл свободно.

— Лошади все на месте? — Спохватился приказный. — Проверьте!

— Кто же это был? Как вы думаете? — Маленькая стажёрка тоже встала, убирая оружие в кобуру. Отряхнув колени, одёрнула рубашку и начала приводить в порядок растрёпанные волосы. Теперь, когда угроза миновала, и возбуждение схлынуло, в ней запоздало проснулись женские инстинкты.

— Утром попробуем узнать. — Ответил Дронов. — А ты ложись сон досматривать, ещё часа два до зари, если не больше.

— Да как же… уснуть-то…, — Девушка сглотнула.

— Легко. — Заверил её офицер. — Считай это тренировкой. Настоящий солдат должен уметь засыпать в любой обстановке, хоть под гром артиллерии, хоть после боя — главное, чтоб не на посту. Сыщик, думаю, тоже.

— Ну…, — Саша глубоко вздохнула, втянув воздух через нос. — Ладно. Можно, я здесь лягу, поближе к костру? Это за подушку сойдёт. — Она указала взглядом на высокое драгунское седло, которое в бою использовала как укрытие и подпорку для стрельбы. — За одеялом только сбегаю, а матраса не надо.

— Как хочешь. — Улыбнулся Николай. Вместе с одеялом девушке ничего не стоило принести и подушку. Но, видимо, она решила отнестись к «тренировке» всерьёз. — И не волнуйся, я буду рядом. Постерегу.

* * *

Стеречь Сашин сон в одиночку капитану не пришлось. Собственно, кроме неё никто и не лёг. Весь остаток ночи драгуны и казаки провели в полной готовности, ожидая нового нападения — к счастью, так и не случившегося. Когда забрезжил рассвет, солдаты мрачно сидели по укрытиям с заряженными карабинами, и только хрупкая Настина ученица сладко сопела, завернувшись в одеяло с головой — как и ожидал Дронов, заснула она легко, лишь положив голову на импровизированную подушку.

С первыми лучами солнца капитан распорядился привести лагерь в порядок и обыскать окрестности. Поиском занялись Джантай и трое самых опытных казаков во главе с приказным. Им удалось отыскать множество следов, ведущих на юг, к горам. Видимо, получив отпор, нападающие отступили врассыпную, унося раненых. Где-нибудь неподалёку их наверняка ждали товарищи с лошадьми.

Кроме следов, проводник и солдаты обнаружили два мёртвых тела. Беспокоиться о погибших ночные гости не стали — лишь обобрали их и прихватили оружие. Правда, в сапоге у одного Джантай нашёл дурно сделанный кустарный нож, неумело вырезанный из большого листа металла.

— Этот не сразу умер. — Кивнул на покойника киргиз, брезгливо отбрасывая трофей. — Рану в живот получил, мучился долго. Тёплый ещё. Сам потрогай.

— Да я верю. — Хмыкнул Дронов. — Ведь казалось же ночью, что стонет кто-то. Казаки всё про нечисть шептались… А второй?

— Голову пробило. Повезло ему.

— Да уж…, — Николай прошёл к другому мертвецу и склонился над ним. — Кто они, по-твоему?

— Первый — из Степи. Точно говорю. Киргиз-кайсак, как вы говорите. А второй — не знаю. — Проводник пожал плечами. — Хокандец.

— Похож. Узбек или таджик, но не киргиз — точно. — Согласился Дронов. — Хм-м…

— Что? Долго его смотришь. Лицо узнал?

— Да нет, не в этом дело. — Протянул капитан, задумчиво покусывая сгиб пальца. Дело действительно было в другом. Этот налётчик, в отличие от первого, погиб мгновенно. Пуля, вошедшая ему точно в середину лба, вышла из затылка, прихватив кусочек черепа. И пуля эта, без всяких сомнений, была не винтовочная — револьверная. А револьвером ночью пользовалась только Саша…

— Так в чём? — Не унимался любознательный Джантай. — Дело-то?

— Если б я знал…, — Тяжко вздохнув, Николай выпрямился. — Похороним их, только быстро… И тихо, девушку не разбудите. Пусть поспит…

* * *

Повинуясь его приказу, солдаты наскоро забросали тела землёй и камнями. Когда юная стажёрка проснулась от запаха кипящей похлёбки, Дронов рассказал ей обо всём, опустив лишь причину смерти второго нападавшего. Как Саша отреагирует на известие о том, что она убила человека, офицер не знал, и выяснять прямо сейчас не горел желанием.

— Так вы полагаете, это были обычные разбойники? — Спросила Александра, выслушав его рассказ.

— Вероятнее всего. — Кивнул капитан. — Будь это кто-то посерьёзней — мы бы так легко не отделались. Я думаю, они увидели ночью наш лагерь, решили, что отряд небольшой, и его легко будет вырезать… Потом поняли, с кем связались, и сбежали.

— М-м-м… Ну да, похоже. — Девушка устало потёрла лоб. — Анастасия Егоровна говорила мне, что не у всех событий в мире есть тайная подоплёка, и глупо искать второе дно повсюду. С одной стороны — нельзя отбрасывать факты, вызывающие подозрения, с другой — не стоит придумывать их самостоятельно, потакая паранойе. — Саша вдруг улыбнулась. — Наверное, сейчас бы она сказала, что порой сигара — это просто сигара, а нападение бандитов — всего лишь нападение бандитов.

— Ты читала Фрейда? — Не сказать, чтобы капитан был ошарашен. Стажёрка с самого начала производила впечатление образованного человека. Однако ж мрачный немецкий душевед — странный предмет интереса для девушки. Дронов и сам-то был с ним знаком больше по анекдотам.

— Мы проходили психоанализ во время учёбы. — Саша посмотрела на него не без удивления. — В Третьем отделении. Одна из обязательных дисциплин для оперативных сотрудников, вы не знали?

— Нет, откуда бы?

— Ой, и правда! — Стажёрка прикрыла рот ладонью. — Простите, не подумала.

— Да что ты, не извиняйся. — Николай с усмешкой махнул рукой. — Я мог бы и догадаться. Лучше доедай суп — скоро выдвигаемся.

* * *

Отряд вернулся на дорогу позже обычного, около девяти утра. Чтобы наверстать упущенное время, капитан приказал больше двигаться рысью и реже переходить на шаг. Однако далеко уехать от места ночной стычки они не успели. Зоркий Джантай внезапно натянул поводья, подвёл коня к Дронову и мрачно сказал:

— Видишь, отблески впереди? У самого горизонта?

— Э-э… Нет, не вижу. — После паузы признал офицер.

— А я вижу! — Поддержала киргиза Саша. — Серебристые такие.

— Угу. Это солнце играет на шлемах и остриях копий. — Проводник искоса глянул на капитана. — Много для каравана. И плотно идут, не вокруг повозок, а в строю, похоже.

— Военный отряд? — Теперь помрачнел и Николай.

— Да.

— Не хотелось бы лишний раз встречаться с хокандцами. Но отворачивать не будем, поздно уже. К тому же, мы на их земле. — Дронов привстал в стременах и повернулся к солдатам. — Приготовьте оружие. Черневой!

— Да, господин капитан!

— Охраняешь Александру Александровну! Понял? Головой за неё отвечаешь!

— Так точно! — Унтер браво взял под козырёк. — Жизни не пожалею!

«Этот не пожалеет. — Подумал Николай, пуская коня вперёд. — И остальные тоже. Хорошо, что Саша такая славная. Можно не беспокоиться, ребята сами за неё горой встанут, и без приказа…».

* * *

Минут через десять замеченный Джантаем отряд увидели все — поднимая тучу пыли, дюжины две конников двигались по тракту навстречу путникам. Они были облачены в стальные шлемы и кольчуги, лишь едущий во главе колонны всадник носил белую чалму. Если бы не старинные длинноствольные винтовки, притороченные к сёдлам, кавалеристов можно бы было принять за выходцев века эдак из двенадцатого.

— Уступаем дорогу. — Велел Николай, уводя коня к левой обочине. Спутники последовали его примеру. Однако командир хокандцев вдруг властным окриком остановил свой отряд, пришпорил скакуна и двинулся наперерез русским.

— И чего ему надо? — Буркнул за спиной Дронова урядник Невский. — Ехал бы мимо…

— Служебное рвение решил проявить, небось. — В тон казаку хмыкнул капитан и выехал навстречу хокандцу. За командиром, совершенно самовольно, увязались Невский, Джантай, Саша и приставленный к ней унтер. Так что делегация вышла солидная.

— Ассаламу алейкум! — Приветствовал Дронова ханский офицер, натягивая поводья. И повторил по-русски, с ощутимым акцентом, однако без запинки. — Мир вам! Я — юзбаши Маниаз из гарнизона Аулие-Ата, командир конницы.

— Ва алейкум салам! — Ответил Николай, поднимая правую руку. Чин юзбаши был примерно равен его собственному, и означал командира сотни. — И вам мир. Я — капитан Николай Дронов из гарнизона Пишпека.

— Вы русские? Что вы здесь делаете? — Вопрос прозвучал грубовато, но дело было, судя по всему, в скудном словарном запасе ханского воина.

— Да, русские. Мы здесь по поручению нашего государя, и имеем формальное подтверждение. — Капитан выудил из сёдельной сумы документ от пипшекского коменданта, показал его издали хокандцу. Тот подъехал ближе, придирчиво рассмотрел бумагу. Вообще-то, её содержание не тянуло на «поручение государя», однако Дронов сомневался, что офицер-сипай ещё и читает на русском. Генеральская же печать выглядела очень солидной, а сургучные и чернильные оттиски жители ханства уважали, относясь к ним с удивительным, едва ли не мистическим трепетом.

— Какое у вас здесь дело? — Документ, написанный красивым почерком на белой бумаге с золочёными углами, похоже, произвёл должное впечатление, и сотник заметно расслабился. Теперь он с интересом взирал на спутников Дронова.

— Здесь — никакого, мы едем в Ташкент. А тамошние власти известим надлежащим образом.

— Так и будет. — С видимым облегчением кивнул Маниаз. Вступать в конфронтацию с имперскими военными ему определённо не хотелось. — Пожелаю вам удачного пути, но у меня ещё есть вопрос.

— С удовольствием отвечу. — Наклонил голову Николай. Несмотря на недавно проигранную войну, ханские солдаты вели себя сдержанно, так что и он постарался проявить учтивость.

— Не видели ли вы чего-нибудь странного? Вооружённых всадников, разграбленные повозки, следы конских копыт не на дороге? — Сотник поправил чалму. — Мы ищем банду грабителей. Здесь ограбили нескольких купцов, в том числе одного вашего, русского. Нас послали из города, чтобы поймать грабителей и защитить тракт.

Дронов переглянулся с Невским. Кашлянул:

— Было такое, почтенный юзбаши. Этой ночью мы отбили чьё-то нападение. Правда, в темноте толком не разглядели нападавших.

— Где? — Чёрные глаза хокандца сверкнули. — Где это случилось?

— По южной стороне дороги, примерно в километре отсюда.

— Поедете с нами, покажете.

— Да мы, если честно, торопимся, почтенный Маниаз. — Нахмурился капитан. — Мы же говорили, что у нас дело в Ташкенте.

— Если поедете с нами и поможете выследить разбойников, мы проводим вас до Аулие-Ата. — Хитро прищурился сотник. — А может, и ещё как-нибудь облегчим вам путь. Джабек-бий, правитель города, будет благодарен. Я расскажу ему о вашей помощи.

— Хм-м…, — Дронов оглянулся на Сашу, которая внимательно слушала их диалог. Та, после недолгого раздумья, кивнула. — Так и быть. Договорились.

* * *

Следы, найденные Джантаем и казаками, вывели объединённый отряд к самым предгорьям. Здесь пришлось спешиться. Ханский юзбаши выслал вперёд разведку из своих людей, которые лучше знали местность. Вскоре лазутчики вернулись и доложили, что в лесистой ложбине меж двух крутых холмов устроились лагерем несколько десятков человек, все при оружии и конях. Сомневаться в том, что это искомые налётчики, не приходилось. После неудачного нападения они зализывали раны и потихоньку разбирали юрты, готовясь сняться с места.

— Пожалуй, моих двух дюжин не хватит. — Хмыкнул Маниаз, выразительно косясь на Дронова. — Разбить мы их сможем, но многие сбегут…

— О том, чтобы рисковать моими людьми, мы не договаривалась. — Отрезал Николай.

— Господин капитан! — Неожиданно вмешался командир казаков. — У меня мысль есть, разрешите сказать?

— Говори.

— Можно всё провернуть так, что нам ничего грозить не будет. — Осклабился Невский. Было видно, что вот ему-то как раз в драку не терпится.

— И каким же образом?

— Вот вы, хокандцы, рубаки неплохие. — Казак повернулся к юзбаши. — Но стрелять совсем не умеете. Давайте так сделаем. Мы снимем часовых на гребне ближнего холма и заляжем там с ружьями. Потом обойдём ложбину, и повторим на другом гребне. Затем ваши бойцы встанут за нами. Когда всё будет готово, мы дадим по лагерю залп, а вы пойдёте в рукопашную. Потом мы будем отстреливать всех, кто попытается вырваться. — Он снова посмотрел на Дронова. — Никакого риска, господин капитан. Драться на саблях будут хокандцы, а какие из налётчиков стрелки — вы сами ночью видели.

Офицеры переглянулись. Маниаз пригладил бородку и с довольной ухмылкой кивнул:

— Хороший план.

— Только добавим ещё элемент. — Вздохнул Дронов. А казаки с сипаями определённо нашли общий язык…, — У выхода из ложбины, чуть в стороне, поставим нескольких всадников — на тот случай, если кто-то из разбойников всё же вскочит на коня и уйдёт из-под пуль.

— Согласен. — Снова кивнул юзбаши. — Но мои люди будут нужны в атаке на лагерь.

— Сторожить выход буду я сам, с драгунами. — Николай указал взглядом на унтера и ефрейторов. — Подкрадываться мы всё равно обучены хуже казаков… Оставите только пару своих бойцов в подмогу.

— А я? — Дёрнула его за рукав Саша. Выглядела она довольно встревоженной, даже возбуждённой — вероятно, ощущала на себе ответственность за происходящее.

— А что — ты? — Улыбнулся светловолосой стажёрке Дронов. — Хочешь с казаками пойти часовых резать, или с сипаями — в рукопашную?

— Н-нет…, — Девушка понурилась.

— Вот и будешь рядом со мной, вместе с парнями. Я же Черневому поручил тебя сторожить, помнишь?

— Помню. — Саша улыбнулась унтеру. — Егор Лукич, спасибо, что заботитесь.

— Да я ничего ещё и…, — Черневой смущённо потёр затылок, сбив фуражку на нос.

— Держись около него, или около меня, вперёд не суйся, но кобуру расстегни. — Продолжил Николай. — Этого будет достаточно.

— Ну, хватит медлить. — Нетерпеливо слушавший их разговор юзбаши взмахнул рукой. — Начнём, пока враг не сбежал!

Отряд рассыпался. Первыми меж деревьев скрылись казаки, за ними последовали спешенные сипаи во главе с сотником, снявшие доспехи, чтобы блеском стали и звоном кольчуг не привлекать внимания. Оставшийся конный резерв из Николая, Саши, Джантая, двух хокандцев и трёх драгун, отъехал чуть назад, чтобы лучше видеть узкий проход в ложбину, ставшую ловушкой для банды.

— Надеюсь, всё будет хорошо. — Неуверенно протянула стажёрка, поигрывая поводьями. — Не хотелось бы, чтоб кто-то из наших пострадал, однако заручиться благодарностью местных властей мне кажется ценным…, — Она посмотрела на Николая, будто ожидая, что тот возразит.

— В худшем случае кого-нибудь ранит шальная пуля. — Успокоил её капитан. — Специально попасть в цель эти горе-вояки едва ли способны — сама ведь имела возможность убедиться. А до рукопашной не дойдёт, Невский верно всё продумал. Да и дойди — уверен, наши казачки не уступят. Посмотрим, чем всё кончится, но я лично считаю — ты верно сделала, что согласилась.

— Не врёте? — Искоса глянула на него будущая сыщица. Взгляд, однако, вышел совсем не «полицейский».

— Если бы я был с тобой в чём-то не согласен — я б как минимум начал спорить. — Заверил Дронов. — Уж молчать бы не стал, поверь. И вообще, решение-то принял я, ты только подтвердила.

Со стороны ложбины донёсся слитный треск — казалось, что лопнула разом целая гроздь воздушных шариков.

— Что это? — Вскинулась Саша, невольно дёрнув поводья. Ак-Булут переступила с ноги на ногу, обиженно всхрапнула.

— Ружейный залп. — Спокойно пояснил унтер Черневой. — На ближнем к нам склоне пальнули…

Треск повторился — чуть глуше.

— А это уже на дальнем. — Кивнул Дронов, поглаживая лежащий на коленях карабин. — Началось.

Некоторое время они лишь слушали приглушённые звуки боя — вопли, лязг, редкие выстрелы. Потом из-за подошвы холма высыпала стайка всадников — человек семь, одетых как попало и вооружённых преимущественно саблями.

— Упустили-таки! — Воскликнул Николай, давая коню шпоры. — Саша, Черневой — на месте, остальные за мной!

Взрывая копытами землю, конный резерв ринулся наперерез улепётывающим бандитам. Сам капитан нацелился на головного — здоровяка в пёстром парчовом халате. Это определённо был если и не главарь банды, то кто-то важный, кого не стоило упускать.

— Хей! Хей! Хей! — Азартно выкрикнул один из сипаев, потрясая копьём. Заметившие засаду разбойники отвернули, пытаясь уклониться от боя, но было уже поздно — дистанция оказалась слишком мала. Захлопали карабины драгун, один из беглецов полетел наземь, у другого лошадь встала на дыбы, получив пулю в круп. Засверкали палаши, извлекаемые из ножен…

Дронов тоже выстрелил на скаку, промазал, забросил ружьё за спину на ремне и обнажил клинок. С «пёстрохалатным» они сшиблись в стороне от завязавшейся схватки — тот чуть обогнал товарищей.

— Хей-х! — Капитан рубанул бандита с наскока, но палаш звякнул о подставленную саблю. Два всадника закружились в карусели конного боя, обмениваясь ударами. Мощные прямые выпады Николая, от которых иной бы уклонялся, здоровяк просто принимал клинком — и не похоже было, чтоб его это утомляло.

— От же ж зар-раза! — Выдохнул сквозь зубы офицер, примериваясь для хитрого удара снизу — тактику определённо следовало менять. Внезапно в топот копыт, звон стали и конское ржание вплёлся одинокий хлопок выстрела. Противник Дронова охнул и схватился за левый бок. Саблю бандит при этом не выронил, так что капитан не стал рисковать. Наклон всем корпусом, короткий взмах палаша — алые капли брызжут вверх, а враг валится из седла с распоротым горлом, хрипя и обливаясь кровью.

— Есть! — В запале Николай осклабился не хуже Невского и направил коня в общую свалку…

* * *

…Последний уцелевший налётчик, пользуясь неразберихой, попытался разорвать дистанцию и уйти. У него даже могло получиться — драгуны на плохо обученных скакунах и уставшие сипаи вероятно, отстали бы на равнине. Однако — не получилось. Джантай, спешившись, вскинул к плечу своё длинное охотничье ружьё, тщательно прицелился, плавно нажал на спуск… Голова разбойника мотнулась, как от сильного удара, и он безвольно поник, уткнувшись лицом в гриву лошади.

— Отлично! — Одобрительно воскликнул Дронов, кровь которого ещё играла после жаркой стычки. — Саночкин, съездь, проверь супостата — точно ли мёртв?

— Есть! — Отдышавшись, ефрейтор взял к козырьку.

Капитан же спрыгнул на землю и наклонился, чтобы вытереть окровавленный клинок об одежду одного из убитых. Когда офицер закончил, его окликнули:

— Николай Петрович!

— Что такое? — Этот звонкий голосок сложно было спутать с другим, и Дронов выпрямился, отыскивая взглядом Сашу. Девушка обнаружилась около трупа того самого здоровяка в пёстром халате, которого капитан зарубил первым. Она стояла перед ним на коленях и безуспешно пыталась перевернуть тело. Немного сбитый с толку унтер присел рядом, собираясь ей помочь.

— Что у вас там? — Повторил Николай, бросая палаш в ножны и направляясь к парочке, занятой столь странным делом.

— Его сумка! — Натужно прокряхтела стажёрка — лежащий на спине мертвец весил раза в четыре больше неё, и девушка упиралась в тело обеими руками, как в многопудовое бревно. — Надо достать!..

Вместе с Черневым она, наконец, перевернула убитого на бок и стянула с его плеча выцветшую серую сумку на ремне. Выглядела та непривычно — скорее, это был кейс или чемоданчик, только снабжённый ремнём. Прямоугольный, со скруглёнными краями, из какого-то жёсткого материала. Замочков или стяжных ремешков на нём видно не было. Впрочем, Сашу это не смутило. Будущая сыщица ухватилась за что-то двумя пальцами и резко потянула.

— Вж-ж-жик! — Кейс распался на две половинки, и девушка, восторженно ахнув, вынула из него блестящую чёрную пластину, украшенную белым знаком, напоминающим стилизованные крылья.

— Это что? — Озадаченно спросил унтер, опередив своего командира. Впрочем, Дронов и так догадался. Незнакомый материал, странный дизайн, округлившиеся глаза Настиной ученицы…

— Очередной подарочек из Зазеркалья? — Всё же уточнил он.

— Думаю, да. — Кивнула Саша, зачарованно таращась на пластину. — Бывает же такое… Вот так просто, посреди леса…

С чуть слышным щелчком она раскрыла пластину, как книгу — правда, состояла эта «книга» только из толстой обложки. Изнутри одна сторона «обложки» оказалась покрыта рядами чёрных клавиш с латинскими буквами и непонятными значками на них — почти как у печатной машинки. Вторая сторона целиком представляла собой непрозрачное тёмное окошко, забранное сплошным листом стекла. Снедаемые любопытством, Дронов и Черневой склонились над находкой, глядя поверх Сашиных плеч. Сосредоточенно сдвинув брови, девушка коснулась пальцем одной из кнопок…

* * *

Громкий крик заставил всех троих вздрогнуть. Обернувшись, Николай увидел, как к ним бежит один из хокандцев. Бряцая кольчугой, ханский солдат почти вприпрыжку подскочил к Саше и ткнул в неё пальцем, выкрикивая что-то одновременно возмущённое и взволнованное. Стажёрка спешно захлопнула пластину и испуганно попятилась, прижимая трофей к груди. Не сговариваясь, капитан и унтер встали между ней и сипаем. Тот сразу умолк.

— Джантай, чего ему надо? — Николай на всякий случай стиснул рукоять палаша. Черневой последовал его примеру. Остальные солдаты, включая и второго хокандца, удивлённо переглядывались.

— Говорит, вещь, которую взяла… Э-э… Кхем…, — Киргиз кашлянул в кулак. — …которую взяла твоя женщина… Это вещь, которую они должны вернуть в город. Они её искали.

— Ну вот, Саша. А ты говоришь — «просто так, посреди леса»…, — Протянул Дронов, не отводя глаз от стоящего напротив хокандца. — Это ценная вещь?

— Очень. — Пискнула из-за спины капитана стажёрка. — Нам такие даже на занятиях не показывали. Только на фотоснимках и рисунках в особых каталогах видела. Говорят, их со спецсклада выносить запрещено.

— Понятно. — Николай повернулся к Джантаю. — Скажи ему, пусть зовёт командира.

Киргиз перевёл сипаю просьбу, но тот остался на месте — в разгромленный лагерь налётчиков побежал второй. Обстановка ощутимо накалилась — дожидаясь ханского сотника, Дронов и сипай буравили друг друга взглядами, не убирая ладоней с оружия. К счастью, юзбаши явился без промедлений — буквально примчался в сопровождении пары солдат.

— Покажите мне вещь! — С места в карьер взял он.

— Саша, пусть посмотрит. — Попросил Дронов, делая шаг в сторону. — Может, чего напутал?

— Нет, это оно. — Уверенно заявил Маниаз, увидев блестящую пластину в руках девушки. — Эту вещь везли в наш город, но разбойники похитили её.

— А… А кому именно она у вас понадобилась? — Собравшись с духом, спросила Саша.

— Да. Кому в Аулие-Ата нужна подобная диковина? — Вкрадчиво поддержал юную сыщицу капитан.

— Не ваше дело. — Отрезал ханский кавалерист.

— Ну почему же. — Хмыкнул Николай, снова заслоняя Александру своей широкой спиной от хокандцев. — Наша страна, видите ли, такими вещами интересуется. Мы будем крайне благодарны, если вы передадите её нам и расскажете всё, что о ней знаете.

— Хотелось бы знать, кто должен был её вам передать и как он её сам получил. — Вставила окончательно успокоившаяся ученица Насти.

— Не ваше дело. — Сотник был непоколебим, но сбавил тон. — Это дело города. Пожалуйста, отдайте вещь.

— Слушайте, уважаемый юзбаши… — Зашёл с другой стороны Николай, краем глаза наблюдая, как его бойцы и солдаты Маниаза расходятся в стороны. Назревала новая драка…, — В лагере ведь должны быть ещё трофеи? Они все ваши, а это мы возьмём как свою долю. Только эту вещь. Справедливо? Ведь без нас вы бы банду так легко не взяли.

— Я благодарен за помощь. — Хокандец опустил взгляд — кажется, ему в самом деле было неловко. — Благодаря вам обошлось без потерь, это дорого стоит. Но уступить не могу. Взятую вами вещь я должен доставить в город.

— Ну тогда… Саша, она правда так важна?

— Да. То есть… Да!

— Тогда я тоже буду настаивать. — Сотник поднял голову, и Николай посмотрел ему прямо в глаза. — Сейчас эта вещь останется у нас. В Аулие-Ата мы поговорим с городскими властями. Там и решим. Это будет не ваша проблема. Согласны?

— Да. — После затянувшейся паузы выдавил Маниаз. — Я не хочу с вами драться. Пусть решают те, кому эта вещь нужна. В городе я вас с ними познакомлю.

— Вот и договорились. — Дронов убрал руку с палаша, вытер вспотевшую ладонь о мундир и протянул её старшему сипаю. Тот с тяжким вздохом ответил на рукопожатие.

* * *

Весь оставшийся путь ханский отряд ехал впереди, заставляя русских глотать пыль из-под копыт. Николай приказал было замедлить ход, чтоб подотстать и увеличить дистанцию, однако из этой затеи ничего не вышло — хокандцы тоже сбавили рысь. Пришлось принимать правила игры. Джантай, правда, что-то бурчал под нос и похлопывал по ножнам кулаком, однако терпел вместе со всеми. Дабы занять время, капитан попробовал выспросить стажёрку насчёт их нежданного трофея. Однако выяснилось, что она и сама мало что знает.

— Эта вещь называется «ноутбук», или как-то так. — Саша держала кейс с таинственной пластиной на коленях, не решаясь убрать его в сёдельный вьюк. — И она очень хрупкая. В каталогах Шестой экспедиции есть общее описание и инструкции по обращению после конфискации. Указан высокий приоритет важности. А вот что она делает — нигде не сказано. Вообще, это вне компетенции полевых агентов. Уверена, Анастасия Егоровна знает не больше моего.

— Ну-ну…, — Недоверчиво хмыкнул Дронов. Хотя особых причин сомневаться в словах юной сыщицы у него не было — офицер прекрасно понимал, что в своей могучей конторе Настя всего лишь рядовой сотрудник. Пусть её и назначили недавно на «командирскую» должность.

— Вы лучше скажите, что за город такой — Аулие-Ата? — Перевела тему девушка. По её невинному личику сложно было сказать — это немудрёная хитрость или ей действительно интересно. — Мне следовало раньше о нём расспросить, а теперь и вовсе необходимо.

— О-о! — Капитан усмехнулся и кашлянул в кулак — для разговора они отъехали в хвост колонны, где было не столь пыльно, однако желтоватое облако доставало и сюда. — Город необычный. Я сам там не бывал, но наслышан изрядно — ведь он ближайший к Пишпеку из сколько-нибудь крупных. Начать с того, что ты его услышишь раньше, чем увидишь…

* * *

Дронов, лишь пересказывавший слухи, опасался невольно обмануть доверчивую слушательницу — однако напрасно. В главном рассказы путешественников оказались верны.

Ко второй половине дня призрачные хребты киргизских гор остались позади, да по левую руку ещё маячили вдалеке отдельные вершины. Впереди же и справа расстилалась сплошная травянистая степь, иногда идущая волнами пологих холмов.

Как обычно в этих краях, первыми признаками цивилизации стали арыки — наполненные водой канавы, тянущиеся вдоль обочин и рассекающие зелень лугов. Потом в стороне от дороги начали попадаться редкие участки обработанной земли — скромные лоскутки, зачастую даже не огороженные. Ещё немного времени спустя путешественники услышали шум большой реки и невнятный гомон.

— Это оно? — Поинтересовалась Саша, привставая в стременах и вытягивая шею. Крошечная девушка вымоталась за сегодня не меньше своих спутников-мужчин, однако в ней ещё нашлись силы на любопытство.

— Вероятно — оно. — Кивнул Николай, вертя головой и стараясь запомнить местность. — Не забывай — я здесь тоже впервые.

Когда отряд взобрался на гребень очередного холма, город открылся во всей красе. Глиняно-жёлтый, состоящий сплошь из приплюснутых одноэтажных домиков, он раскинулся на противоположном берегу быстрой белопенной реки. Однообразные мазанки из сырцового кирпича теснились в узких двориках, отгородившись друг от друга такими же глиняными заборами, и только цитадель ханского гарнизона выделялась высокими стенами, возвышаясь над западной частью города. Впрочем, и она была слеплена из глины… Тут и там виднелись островки зелени — редкие и теряющиеся на пыльном фоне. Зато на улицах этого неуютного поселения было удивительно многолюдно — даже издали не составляло труда разглядеть движение во всех его закоулках. Группы людей, вереницы повозок, отары баранов и стада иного скота — всё это втягивалось в черту города через въезды и пересекающие реку мосты. Пояса укреплений вокруг Аулие-Ата не было.

— Немного похоже на Пишпек. — Заметила Саша, убирая со лба выбившуюся прядь волос. — Крепость, а вокруг — дома россыпью… И народ, похоже, пёстрый.

— Есть что-то, пожалуй. — Согласился Дронов. — Верно, это от того, что мы сейчас пытаемся превратить Пишпек в то, чем Аулие-Ата уже давно является. Город внизу — торговый центр локального значения.

— Но я не вижу причальных мачт для дирижаблей, и… разве не Ташкент — сердце торговли и единственный порт?

— Я же сказал — локального значения. Порта здесь нет. Сюда почти не привозят товаров из Индии или Европы — в лучшем случае, что-то попадает транзитом. Зато, если вождю степного племени или ханскому торговцу нужно купить пару тысяч овец, либо приобрести воз киргизского войлока — здесь всё это найдётся. — Капитан потихоньку тронул коня вперёд, Александра последовала за ним. — Продукция русских мануфактур и заводов тоже должна уже встречаться, наши купцы многое делают для проникновения на местные рынки. И железную дорогу сюда протянут в первую очередь, если всё сложится хорошо.

— Город подчиняется владыке Хоканда? — Александра, не удержавшись, зевнула — и деликатно прикрыла рот ладошкой. Хотя недавно любопытство заметно её взбодрило, теперь плечи девушки поникли.

— Отчасти. Здесь вроде есть все нужные чиновники и военный комендант, но основными делами заправляют два или три аксакала. Это почтенные пожилые люди, потомки основателей города и владельцы больших капиталов. Больших по местным меркам, разумеется.

— Полагаю, именно последнее — и есть решающий фактор. — Девушка устало улыбнулась.

— Ну, не стоит недооценивать значение родственных связей. На Востоке это вообще очень важно…

— Угу. — Саша сдвинула светлые брови и с задумчивым видом куснула ноготь. — Николай Петрович, скажите — если люди, желавшие получить отобранный нами предмет, входят в число этих чиновников и аксакалов… У нас будут проблемы?

— Запросто. — Нехотя признал офицер. — Но обогнуть город будет сложнее — как бы не пришлось в итоге скрываться от погони. Грамоты с печатями командования нас защищают, однако лучше попробовать во всём разобраться на месте.

— Согласна. Мне кажется, от почтенного юзбаши мы так легко не избавимся, и переговоров с градоначальниками не избежать.

* * *

По мере того, как отряд приближался к переправе, гомон становился громче, и всё отчётливей распадался на элементы — можно было выделить баранье блеянье, мычание коров, скрип тележных осей и человеческие голоса. Голоса тоже разнились. Кто-то с кем-то спорил, кто-то чем-то возмущался, кто-то кого-то зазывал… Но объединяло их одно — все жители и гости торгового города не жалели глоток, создавая сплошной шумовой фон не хуже, чем в машинном отсеке атакующего броненосца.

У моста русским пришлось задержаться, пропуская вперёд длинный обоз из телег, гружённых лесом — огромные необработанные стволы везли с гор, так как на равнине деревьев почти не росло, а горные ущелья славились своими хвойными рощами. Пользуясь задержкой, Дронов поведал Саше, что река перед ними именуется Талас, и именно на ней произошла та самая историческая битва между арабами и китайцами. Девушка в ответ шмыгнула носом, и только тогда офицер понял, что она спит — крепко вцепившись в кейс с трофеем, свесив голову на грудь.

— Да вам бы, Николай Петрович, в школе лектором работать. — Весело хмыкнул унтер Черневой, забирая у посапывающей во сне стажёрки поводья — осторожно, стараясь не разбудить. — Вот на меня наш учитель словесности такой же эффект оказывал.

— Да, а тренировки-то подействовали. — Протянул Дронов — у него в памяти всплыл недавний разговор возле костра.

* * *

За рекой их ждал Маниаз со своими сипаями. Хмуро косясь на чемоданчик в руках стажёрки, он сказал Николаю:

— Я договорился со сборщиком пошлины, можете к нему не заворачивать. Мой человек вас проводит до караван-сарая, чтоб я знал, где вы. Подождёте приглашения.

— Договорились. — Капитан вдруг вспомнил, о чём ещё при первой встрече хотел спросить ханского сотника. — Почтенный Маниаз, скажите, а откуда вы так хорошо знаете русский?

— Отец торгует с вами. Хочет, чтобы я наследовал. — Юзбаши махнул рукой. — Езжайте.

* * *

Проводник действительно пригодился — пробираться через город оказалось не так уж и просто. Если в большинстве восточных поселений рынки занимали несколько больших площадей, то Аулие-Ата был весь застроен лавками и представлял собой сплошной базар. Многие улицы были превращены в настоящие торговые ряды, и крыты сверху навесами из камышовых матрасов. Иные обходились и без этого — здешний климат по меркам региона мог считаться прохладным. Всюду толпились люди, разглядывающие товар в лавках либо слушающие рассказы продавцов, мимо них с трудом протискивались спешащие куда-то прохожие, а оставшееся пространство занимали бесчисленные овцы, которых пастухи-киргизы гнали на продажу. При виде вооружённых всадников горожане пытались вжаться в заборы и стены лавок, однако на узких кривых улочках это мало помогало. Так что без вожатого, не зная, где найти подходящий гостиный двор, путники истратили бы многие часы на поиски.

Выделенный же Маниазом сипай провёл их боковыми переулками к небольшому караван-сараю на берегу реки. Владелец его принял гостей с энтузиазмом, открыв для них четыре просторные комнаты в одном крыле. Три заняли солдаты, четвёртую — Александра, Николай и Черневой. Капитан был бы рад оставить девушке весь нехитрый «гостиничный номер», однако в их положении счёл это небезопасным. Да и сама Саша, успевшая проснуться, всё рвалась жить «на общих основаниях», не желая доставлять товарищам неудобства. Чтобы сбить её с этой мысли, офицер прибег к коварному ходу — надавил на женские слабости.

— Саша, — вкрадчиво спросил он после нескольких минут препирательств, — ты помыться хочешь?

— Д-да…, — Запнулась юная сыщица, до того упорно объяснявшая, что спутникам не стоит утруждаться и выделять её в плане удобств. — Очень.

Она поскребла затылок и нехотя признала:

— Чешется всё, и волосы от пыли чуть не хрустят…

— Это можно устроить, пока не стемнело. Тут есть общественная баня, только вряд ли тебе она понравится. Зато видишь это отверстие в полу? Гладкими камешками обложено? — Дронов указал в дальний угол комнаты.

— Ага.

— Это слив для грязной воды, как раз для омовений. Пол там из обожжённой глины, чистый и гладкий, на нём можно стоять босиком. Сейчас я закажу на кухне пару бадеек кипятка — и сможешь худо-бедно умыться, голову помыть. А мы с Егором Лукичом посторожим за дверью.

— Было бы здорово… Ой, а вы-то сами?

— А мы завтра в баню сходим, для нас и она сойдёт. Ну что, согласна?

Девушка заколебалась — но Дронов видел, как вспыхнули её глаза при слове «баня». Расчёт капитана оправдался — после недельного странствия мысли о горячей воде оказались слишком соблазнительны, чтобы продолжать спорить.

— Хорошо. Только… а вы из-за меня к ужину не опоздаете?

— Ох-х…, — Николай прикрыл лицо ладонью. — Пойду, договорюсь насчёт воды…

* * *

Из-за тонкой створки доносились плеск, фырканье, и временами — тихое пение. Дронов, подпирая спиной дверной косяк снаружи, старался не вслушиваться. Ему было даже немного завидно — что-то подсказывало, что добраться до бани мужчинам завтра не светит.

— Всё в порядке, Николай Петрович. — Вернувшийся от казаков Черневой прислонился плечом к другому косяку. — Невский организует дежурства по три человека. Будем наготове, случись что, но так, чтобы другие постояльцы не заметили. Его молодцы ещё пулемёт хотели собрать и на дверь нацелить, да я отговорил.

— Спасибо, Егор Лукич. — Кивнул капитан.

Они постояли немного, наблюдая, как темнеет безоблачное небо, и наливается серебром серпик луны. Уличного освещения в Аулие-Ата, разумеется, не было, и к ночи затихал даже такой «человеческий муравейник», каким был этот город.

— А вы заметили, Николай Петрович, — подал вдруг голос унтер, — что Александра Александровна наша больше о других беспокоится, чем о себе и своём задании? Странно это для сыскаря Канцелярии, не находите?

Он говорил вполголоса, явно опасаясь, что его через дверь услышит стажёрка.

— Почему же — странно? — Дронов пожал плечами, не сводя взгляда с бледного полумесяца. — Просто и Саша, и Анастасия Егоровна — не шпики из книжек про заговоры, они скорее полицейские. А для хорошего полицейского нормально заботиться о безопасности окружающих. Ведь, в конечном счёте, это и есть цель его работы. Вполне подходящее качество характера.

— Пожалуй, так. — Драгун усмехнулся. — Только не думаю, что среди агентов Третьего отделения много таких…

— И я не думаю.

В створку легонько стукнули изнутри, и звонкий голосок спросил:

— Николай Петрович?

— Подслушивала? — Дронов даже не вздрогнул.

— В-вы о чём? — В голосе Саши прозвучало искренне удивление, смешанное с толикой обиды.

— Да так… Что случилось?

— Ничего, я просто закончила. Сейчас оденусь и приберусь в комнате. Пока не забыла, хочу сказать, что мне завтра кое-кого надо будет в городе найти. Вы ведь поможете?

— Естественно. — Николай сложил в уме два и два, и без труда получил результат. Перед его глазами встал белый конвертик с именами осведомителей военной разведки, виденный в кабинете Насти. — Если ничто не помешает. Одевайся спокойно, не спеши.

— Ваше благородие, господин капитан! — Офицера вдруг окликнули. Казак, дежуривший у выхода со двора караван-сарая, помахал ему рукой. — Идите сюда!

— Так, сторожи пока. — Дронов кивнул унтеру и поспешил к воротам.

— Вот, вроде вас ищет. — Казак ткнул пальцем в неприметного человечка в синем халате и узорчатой тюбетейке. Человек поклонился и протянул капитану листок бумаги. Приняв его, Николай прочёл: «Командиру русского отряда. Податель сей записки — мой слуга. Он проведёт вас для обсуждения известного вам вопроса в нужное место. Следуйте за ним». Написано было грамотно, красивым почерком, разве что построение фраз выглядело несколько странновато. Вместо подписи стояла печать, которая Дронову ничего не говорила.

— Понятно. — Офицер вздохнул. — Я-то надеялся, потерпят до завтра.

Жестом велев слуге-проводнику ждать на месте, он отвёл казака в сторону и полушёпотом сказал:

— Пойду, разведаю обстановку, а вы тут ушами не хлопайте. Черневой за старшего по отряду — передай ему. Девушку без пригляда не оставляйте, и никуда не отпускайте, пока не вернусь. Найди сейчас Джантая, пусть незаметно проследит, куда меня отведут, и вернётся, расскажет. На всякий случай. Всё понял?

— Угу. — Станичник серьёзно кивнул. — Будет сделано, ваше благородие.

— Вот и молодец. — Дронов хлопнул его по плечу и направился к терпеливо ожидающему гонцу…

Глава 7

Сумерки сгущались всё больше, потихоньку переходя в ночь. Не то, что в Петербурге или Москве — даже в Омске и Новосибирске сейчас на всех улицах зажглись бы газовые фонари. На главных проспектах к их яркому огню примешивался бы желтоватый свет витрин, бросая на брусчатку тротуаров длинные тени от фонарных столбов, афишных тумб и поздних прохожих. Стучали бы по мостовой колёса ночных извозчиков, в ресторанчиках с открытыми террасами ещё сидели бы люди, прогуливались бы, наслаждаясь вечерней прохладой и звёздным небом, влюблённые парочки… Но Аулие-Ата в этот час уже спал. Не было здесь ни брусчатки, ни тротуаров, ни фонарей. Лишь у немногих домов окна выходили на улицу, и в них иногда можно было заметить трепещущее пламя свечи или масляного светильника. Основным же источником света оставался серебряный полумесяц, высоко повисший над городом. Кривые улочки, стиснутые меж глиняных стен, укутал сероватый полумрак, и в нём капитан Дронов едва различал спину своего провожатого, хотя тот шагал всего метрах в трёх впереди. Проводник же явно не ощущал дискомфорта — он шёл быстро и уверенно, только поспевай за ним.

— Уважаемый, далеко ли ещё? — Окликнул его Николай, когда они миновали третий поворот. Слуга обернулся на его голос и сделал приглашающий жест, не ответив.

— Так ты языка не знаешь? — Хмыкнул офицер.

Провожатый повторил жест, и Николаю ничего не оставалось, кроме как послушаться. Капитан, ещё не совсем запутавшийся в перекрёстках, навскидку определил, что неразговорчивый спутник ведёт его в центр города. Но не к торговой площади, а немного в сторону. Туда, где должны стоять самые большие и богатые дома. Догадка оправдалась — улицы постепенно стали шире, заборы по сторонам — выше, на них появились украшения в виде вылепленного из глины орнамента. По гребню некоторых оград что-то блестело — возможно, набитые остриём вверх гвозди, а может и крупные осколки стекла.

Дронов столь активно вертел головой, запоминая дорогу, что почти забыл смотреть вперёд, и едва не врезался в спину проводника, когда тот остановился у резных деревянных ворот в полтора человеческих роста. Перед воротами стояли двое стражников, и человечек в синем халате заговорил с ними на узбекском. «Любопытно, — подумал Николай, — вооружены они саблями и короткими копьями, на головах шлемы. Очень неплохо. Для частной охраны даже слишком. Но это не сипаи, ханским кавалеристам торчать на посту не зазорно разве что во дворце. И не пехотинцы-сарбазы, те носят казённые красные мундиры».

Стражники тем временем распахнули узорчатые створки и отступили, пропуская гостей во двор. Слуга вновь повёл капитана за собой. По ту сторону ограды обнаружился пышный и ухоженный фруктовый сад, а от ворот вглубь тянулась песчаная дорожка, в лунном свете почти белая. Напротив входа, сквозь редкую, только начавшую завязываться листву, виднелся высокий дом, по левую руку маячили какие-то мелкие постройки — наверняка подсобные. Но спутник Дронова сразу же повернул направо, сойдя с тропинки. Капитан постарался идти за ним след в след, не отставая, и шагов через двадцать очутился на круглой поляне, в центре которой горел жаркий костёр, выбрасывающий в ночное небо целые снопы золотых искр. Глиняную изгородь здесь скрывали кроны персиков и яблонь, так что могло показаться, будто вокруг просторный парк или даже настоящая роща. Именно на поляне, у огня, их ждали — сложив ноги по-восточному, за богато накрытым столиком-достарханом сидели двое мужчин.

— Ассалом алейкум! — Приветствовал русского офицера первый из них — тучный узбек или таджик, облачённый в богатый халат китайского шёлка. Чему-то улыбаясь, он с хитрым прищуром оглаживал короткую чёрную бородку.

— Мир вам. — На чистом русском повторил второй, одетый куда скромнее. По его виду Дронов решил, что перед ним татарин, выполняющий роль толмача.

— Ва алейкум салам. — Сдержанно ответил Николай, глядя только на человека в шёлковом халате. Проводник тем временем тихо скрылся с глаз, будто его и не было. — И вам мир, почтенные.

— Мой господин, благородный серкер Джабаль-бек, сын Назим-бека, приглашает вас сесть с ним за стол и быть гостем. — Перевёл толмач следующую фразу тучного. — Имя ваше нам уже известно от юзбаши Маниаза.

— Благодарю за приглашение. — Николай опустился на свободный пуфик, про себя отметив, что Саша, вероятно, была права. Серкер — это ханский чиновник, сборщик податей и налогов. В богатом торговом городе он должен обладать огромным влиянием. И неприятности способен учинить изрядные, это как пить дать. Но на кой ему предмет из иного мира? Если б это понять — глядишь, удалось бы найти общий язык.

— Примите наше угощенье, прежде чем говорить о делах. Юзбаши поведал нам о славном деле, в котором вы бились бок о бок, и о том, что ваш отряд проделал долгий путь.

— Ещё раз благодарю. — Капитан взял с фарфоровой тарелки кисть винограда и сорвал с неё пару ягод. Понятно было, что его сюда не пировать позвали, однако таков уж обычай. Нельзя сразу заводить речь о деле, нужно сперва проявить гостеприимство. Что ж, будем соответствовать.

— Хорошо, очень хорошо! Раз вы утолили голод, побеседуем о той битве, где вы столь ловко разбили подлых грабителей. — Продолжил Джабаль-бек. Татарин теперь переводил его речь напрямую, говоря от первого лица. — Маниаз хвалил вашу смелость, а ведь он и сам храбрец из первейших, его слово многого стоит.

— Я польщён. — Сохраняя формально-вежливый, чуть суховатый тон, кивнул Дронов. — Благородный серкер желает послушать мой рассказ о той схватке?

— Безусловно. — Сборщик податей улыбнулся, на его круглом лице отразилась искренняя заинтересованность — хотя все детали боя он наверняка уже знал. Едва ли юзбаши по возвращении отделался общими фразами в духе: «А остальное сами у русского вызнаете».

— Что ж…, — Капитан отложил виноградную кисть и начал — сразу с ночного нападения. Чиновник слушал его внимательно, иногда кивая, и Дронов без труда догадался, к чему подводит весь этот разговор. Чтобы ускорить дело, он решил легонько подтолкнуть рассказ в нужную сторону.

— …и таким образом у нас возник небольшой спор о трофеях. — Николай кашлянул в кулак, прочистил горло. — Наш государь, великий император Александр IV, очень интересуется вещами вроде той… эм-м…. диковины, что мы нашли у убитого разбойника, и велит собирать их по всему свету. Посему мы решили из всех трофеев взять лишь её, уступив прочие богатства, награбленные шайкой у купцов, воинам хана. Мы странствуем не ради шелков и золота, а для выполнения долга.

Сказанное весьма условно отражало реальное положение дел, однако офицер пошёл на упрощение сознательно. Не объяснять же незнакомому азиату про Шестую Экспедицию и её «клиентов»? А вот оригинальные причуды правителя должны быть подданному Хокандского престола очень даже понятны.

— Да. Вы поступили как благородный воин. Это несомненно. — Джабаль-бек вновь огладил бородку, перестав улыбаться. — Выполнять волю владыки — истинное призвание любого, кто носит оружие. Но скажите, капитан, ведь ныне вы отправились в путь не ради поиска… диковин для государя? Вы едете в Ташкент, как я узнал, и дело у вас спешное. Верно?

— Верно. — Неохотно согласился Дронов. — Однако указ императора о таких вещах действует постоянно, и я должен повиноваться ему. У меня просто нет выбора.

— Понимаю, понимаю…, — Покивал хокандец. — Но что делать — вещь, которую вы забрали, была куплена одним важным человеком, моим другом. У нас тоже есть те, кто интересуется…, — тут переводчик запнулся, подбирая удачный оборот — …странными предметами. Однако по пути сюда диковину случайно похитили подлые грабители, не ведавшие даже, что это такое. Мы надеялись, что отряд Маниаза накажет негодяев и вернёт столь ценный товар, но…, — Серкер всплеснул руками.

— На всё воля Господня. — Философски заметил Николай. — Такие удивительные случайности следует понимать как знак, как решение Всевышнего.

— И Всевышний решил, что эта вещь стоит больше, чем за неё было уплачено. — Улыбка вернулась на лицо ханского чиновника. — Я выкуплю её у вас ради моего друга. Дам две её прежних цены чистым золотом.

— Я же говорил, что дело не в деньгах…, — Покачал головой Дронов. — Чужое золото мне ни к чему.

— Я ни в коем случае не желал оскорбить столь благородного воина, заподозрив его в корысти. — Улыбка Джабаль-бека сделалась очень хитрой, как у заправского торгаша, убеждающего клиента купить дырявые сапоги, потому что в них летом прохладно. — Но вы хорошо понимаете, что такое обязательства и чувство долга. Поймите и меня. Я обязался доставить эту вещь покупателю. Отдав её мне, вы спасёте меня от позора. А моё золото раздайте своим людям, они заслужили награду отвагой в бою. Вам же я, в знак уважения к вашей доблести, преподнесу отличного арабского коня. Или прекрасную саблю, выкованную в самом Дамаске. И… с вами, как мне доложили, едет юная девушка, разбирающаяся в чудесах и тайнах? Это ведь она узнала в трофее диковину? От моего имени вы подарите ей индийские украшения из золота и драгоценных камней, столь изысканные, что они могли бы храниться в сокровищнице самого Халифа или китайского Сына Неба. А ещё — я сделаю вашу дорогу до Ташкента лёгкой и быстрой, и в самом городе вы найдёте помощь от моих друзей, каково бы ни было ваше дело там. Так вы исполните волю вашего государя… а о находке можете просто не сообщать. Ваши люди вас не выдадут, верно?

* * *

Николай помедлил с ответом — он всерьёз колебался. Разумеется, дорогие «подарки» его не интересовали, но вот предложение помощи в путешествии… Капитан даже мимолётно пожалел о том, что не взял с собой Александру. Ученица сыщицы, при всей её неопытности, наверняка смогла бы лучше «прочесть» этого скользкого типа, решить, насколько ему можно верить. Да и кто, кроме неё, мог сказать, стоит ли помощь в путешествии и расследовании такой платы? Дронов ведь и не представлял толком, сколь велика ценность их случайной находки. Быть может, она даже важнее главной миссии отряда? Вряд ли, конечно, но… Сколь заманчиво — получить поддержку от такого влиятельного человека!

С другой стороны, ответственность за артефакт лежит на хрупких плечах Александры, и офицер понимал, что решать тут за неё — не в его праве. Если он сейчас согласится, а девушка потом — нет? Откажется отдавать этот «ноутбук» — и не забирать же его силой? Да и кто знает, какие последствия её ждут при утере находки? Не выгонят ли с позором из Третьего отделения? Нет уж, он пришёл не торговаться, а объясниться. Окончательно решившись, Дронов вздохнул — даже с некоторым облегчением:

— Прошу прощения, почтенный серкер, однако воспользоваться вашей щедростью не могу. — Офицер покачал головой, стараясь придать лицу скорбное выражение. — Но если хотите, то можете написать письмо моему императору, а я его передам. Объясните ему, в чём дело. Попросите вернуть вашу собственность, и рассчитывайте на справедливость моего владыки. А он мудр и благороден.

Теперь настала очередь Джабаль-бека молчать, в задумчивости обхватив подбородок ладонью. С минуту поразмыслив, он поднялся, расправляя халат. Жестом остановил Николая, который дёрнулся было встать следом:

— Сидите и наслаждайтесь трапезой. Я последую вашему совету и напишу письмо. Ждите здесь.

Серкер и его переводчик покинули поляну, оставив русского гостя наедине с костром и яствами. Однако Дронов, успевший изрядно проголодаться, к еде даже не прикоснулся. Больше хотелось спать, и офицер всё-таки встал с пуфика, чтобы размять ноги да проветриться. Лёгкость, с которой сборщик налогов отказался от борьбы, настораживала — сперва он сулил золотые горы, а после первого же, по сути, отказа, принял очевидную отговорку насчёт письма царю. Расслабляться явно было рано, и сон из головы стоило прогнать. Голод здесь только помогал.

— Нет, верно Настя рассудила — за такие приключения яичницами и пельменями вовек не расплатиться. А ведь мы только на полпути ещё…, — Пробормотал Дронов, поводя плечами. И вдруг замер. Горящие дрова и слабая луна давали мало света, сад за опушкой укутала синеватая дымка — в ней капитану почудилось, будто меж деревьев что-то мелькнуло. Да нет, не почудилось! Теперь он отчётливо слышал быстрые шаги нескольких человек — а через миг различил и силуэты, выступившие из зарослей. Один, два, три… Восемь человек, держа в руках ни то палки, ни то короткие копья, окружали поляну. Дронов крутанулся на каблуках, хватаясь за палаш — так и есть, ещё трое появились у него за спиной. Кольцо замкнулось.

— И как это понимать? — Напряжённо поинтересовался капитан, переводя взгляд с одной неясной фигуры на другую. Он, в принципе, был готов к такому повороту, но ждал его в самую последнюю очередь.

— Бросай! Бросай! — Крикнул ему кто-то, коверкая простое русское слово мощным акцентом. — Давай!

— Ага. Щас. — Со злой усмешкой ответил Николай, вытягивая клинок из ножен. Сталь блеснула, отражая пламя костра. Слуги серкера — а это, без всяких сомнения, были они — восприняли его движение как сигнал к нападению, и бросились на офицера со всех сторон.

Подкравшиеся сзади неприятели были ближе, потому Дронов скользнул к ним, вскидывая палаш — как раз вовремя, чтобы отбить удар длинной палки, нацеленный ему в голову. Отбил лезвием — так, что полетели щепки. Парировал выпад второго врага, который колол его палкой в живот, словно копьём, вновь крутанувшись, увернулся от третьего, сместился вбок… Чуть не столкнулся с одним из тех, что заходили с фланга, поднырнул под его тяжёлый шест и толкнул противника головой в грудь, опрокинув навзничь. Лишь на миг потерял ориентацию, однако этого хватило — кто-то умело треснул его под колено, и левая нога подломилась. Несколько человек моментально оказались рядом, уже занося палки — и Николай понял, что встать не успеет. Вместо этого он упал набок и перекатился, ещё приблизившись к спасительной тёмной опушке. Попытался вскочить — но ушибленная нога подвела, и офицер глупо повалился лицом в землю, чудом не выпустив рукоять палаша. Перевернуться на спину он не успел — мощный удар по затылку, как показалось капитану, вышиб из его глаз такие искры, что могла бы загореться трава. «Опять…» — успел подумать Дронов, теряя сознание.

* * *

Капитан так и не понял, что его разбудило — боль в затылке или тепло от солнечного зайчика на щеке. Кое-как разлепив веки, он добрую минуту пытался сфокусировать зрение, пока не сообразил, что вокруг попросту темно. Вскоре глаза привыкли, гул в голове ослаб, и офицер понял, что лежит на спине, на дне глубокой ямы со стенами из обожжённой глины. Яма была укрыта сверху толстенной деревянной решёткой, через которую пробивались косые лучи солнца — лишь один из них доставал до самого дна, как раз он и попал Николаю в лицо.

— А был вечер…, — Зачем-то констатировал очевидный факт капитан, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Ныл затылок, болело под коленкой и в районе лопаток — однако по большому счёту он чувствовал себя неплохо. Только вот на поясе не ощущалось привычной тяжести… Ну да, кобура с револьвером и ножны палаша пропали, следовало ожидать.

— Ух-х… О-охо-хой…, — Дронов со стоном сел, хватаясь за виски. От резкого движения внутри черепа будто взорвался паровой котёл, но со странным эффектом — мужчину затошнило. К счастью, желудок был пуст, так что Николай просто посидел немного, дожидаясь, пока боль и тошнота пройдут. Снова глянул вверх — зиндан, восточную яму-тюрьму, изнутри он видел впервые, до сих пор бог миловал.

— Что ж, всякий опыт полезен…, — Прошептал Дронов и повысил голос. — Эй! Есть там кто?! Уй-й!..

Голова отозвалась на крик новой вспышкой боли, зато наверху наметилось движение. Кто-то склонился над решёткой, частично заслонив свет. Посмотрел немного и вновь отошёл, ничего не сказав.

— Что ж, подождём. — Хмыкнул Николай, садясь на грязный пол — в яме не было даже какого-нибудь дрянного матраса. Впрочем, и к лучшему — меньше шансов подцепить вшей.

— Надеюсь, у ребят всё в порядке. — Подумал он вслух. За себя капитан не боялся — почтенный серкер наверняка захватил его, чтобы шантажировать спутников и требовать «ноутбук» как выкуп. Дронова беспокоило лишь то, как отреагируют его бойцы на подобные вести. Унтер Черневой наверняка проявит благоразумие, но вот с казачьего урядника станется полезть в драку, а ведь большинство солдат в отряде — его. Станичникам вполне по силам прорваться сюда через полгорода и взять особняк штурмом. Вот только крови будет… И Саша окажется в опасности, даже если её не возьмут с собой.

Почувствовав, как затылок понемногу отпускает, Николай встал и прошёлся — два шага в одну сторону, два обратно. И ещё раз. И ещё. Он ничего сейчас не мог поделать, оставалось только ждать — и это ужасно раздражало. Так что капитан выплёскивал всю свою злость в единственном доступном действии — ходьбе. Туда-сюда. Туда-сюда. Два шага, поворот, два шага, поворот…

Сколько времени он провёл за этим занятием, Дронов не знал — часы у него тоже отняли. Однако когда небо начало темнеть, решётку с ямы убрали. Вниз кинули пару лепёшек и спустили на верёвке чайник с холодной водой. Потом верёвку втянули и решётчатый люк вернули на место. Снова стало тихо и невыносимо скучно. Николай быстро прикончил скудный ужин, после чего нашёл себе новое развлечение — изучать чайник. Тот, как ни странно, оказался германским — на крышечке офицер нашёл клеймо известной вестфальской фирмы по производству дешёвой посуды. Судя по множеству вмятин и потёртостей, жестяной бедолага проделал долгий и опасный путь, прежде чем судьба привела его в зиндан…

— Да, дружище, мы с тобой практически братья по несчастью. — Усмехнулся Дронов, похлопывая «сокамерника» по блестящему боку. — Угораздило ж тебя…

Так, в обнимку с чайником, он и привалился спиной к прохладной стенке, собираясь скорее уснуть. Ведь во сне и самые тягостные минуты проходят незаметно. Как говорится: «Узник спит, срок идёт». Усилием воли выкинув из головы тревожные мысли, Николай сумел задремать…

* * *

Но дрёма его вышла чуткой, беспокойной — к счастью. Спустя какое-то время сквозь пелену сна до него донёсся тихий голос. Вернее, голосок, настойчиво, но негромко повторяющий:

— Николай Петрович! Николай Петрович!

— Ась? Что такое…, — Заворчал офицер, неохотно просыпаясь.

— Слава Богу, вы живы!

— Что? Саша?! — Дронова подбросило словно пружиной. Сон слетел вмиг. — Как ты здесь…

— Тщ-щ-щ! — Оборвала его девушка. Её саму видно не было — только какое-то белесое пятно маячило сквозь решётку. — Молчите! Я вас выпущу.

Совершенно сбитый с толку, капитан послушно умолк. А юная стажёрка тем временем отодвинула решётчатую крышку — с таким пыхтением и сопением, что на шум, по мнению Николая, должны были сбежаться все окрестные жители от мала до велика. Затем, натужно кряхтя, спустила вниз криво сколоченную лесенку. Дронов не стал терять ни секунды, тут же спешно вскарабкался наверх, торопливо осмотрелся. Сада не было. Только утоптанная земляная площадка, ограниченная с трёх сторон забором, а с чётвертой — стеной жилого дома. К стене примыкает деревянный навес, под которым скучает на спущенных шинах вросший колёсами в землю паромобиль с облупившейся позолотой на крыльях и чисто вымытыми стёклами — видимо, игрушка состоятельного хозяина, топливо для которой здесь не добудешь, даже имея деньги. И всё это — задний двор того же особняка, очевидно. Где ещё держать личную тюрьму?

— Саша…, — Николай отыскал взглядом свою спасительницу. Та сидела на краю зиндана, держась за сердце и тяжело дыша. Облачена девушка была почему-то только в сапожки, брюки и тонкую рубашку — причём и одежда, и руки, и лицо маленькой сыщицы оказались измазаны чем-то чёрным.

— А? — Александра глянула на него широко распахнутыми глазами, всё ещё держась за грудь — она до сих пор не отдышалась.

— Где вся охрана?

— Нету…, — Девушка сглотнула, — …никакой охраны. Только у ворот. А остальные в сторожке, играют во что-то и вино пьют.

— А ты чего здесь одна?

— Я не одна, снаружи два казака, Джантай и… ещё человек. Мы через ограду не смогли перелезть… Зато нашли незапертую дверцу, куда уголь загружают. — Шмыгнув носом, Саша нахмурилась. — Только я и смогла пролезть, и то… раздевшись. Лучше б спасибо сказали.

— Сашенька…, — Не найдя слов, офицер просто обнял девушку и поцеловал в светлую макушку — легко и без задней мысли, как ребёнка. — Дураки они здоровые, как могли тебя отпустить…

Испуганно пискнув, стажёрка вывернулась из объятий и строго сказала:

— Это не они меня отпустили, а я их привела. Давайте уходить скорее, а то сидим, как два…, — Она запнулась, не найдя достойного сравнения.

— Конечно. Но если вы не одолели забор — как нам выбраться? Я-то в угольную дверцу не протиснусь.

— Тут есть лестница. — Девушка указала пальцем на чёрный зев тюремной ямы. — Просто вытащим её…

— Мне надо поесть и выспаться. — Мрачно буркнул Дронов, потирая затылок. — Глупею на глазах…

* * *

Вдвоём они легко вытянули лесенку из зиндана и прислонили к стенке. Николай кивнул стажёрке:

— Ты первая.

— Хорошо. — Не стала спорить ученица Насти. — На гребне осторожней, там гвозди.

Убедившись, что девушка благополучно добралась до края стены и перемахнула его, Дронов взялся за перекладины сам и тут же услышал позади удивлённый возглас. Видимо, кто-то из охранников всё же решил проведать пленного — как нельзя своевременно. Не оглядываясь, капитан рванул вверх по ступенькам. На последней оттолкнулся и прыгнул, полетел вниз… Сгруппироваться времени не было. Хотя Николай и приземлился на две ноги, устоять он не смог — рухнул набок, закашлялся от поднятой падением пыли. Сильные руки тут же подхватили офицера, подняли.

— Ваша милость, целы!

— Жив, командир!

— А девчушка-то, а! Молодец!

Дронов не сразу узнал в двух здоровых оборванцах казаков из своей отряда — на них были драные халаты и серые чалмы, однако эти одинаковые, «уставные» бороды выдавали станичников с потрохами. Вот Джантай лишь надел тюбетейку, оставшись при своём.

— Быстрее, за мной! — Четвёртый голос тоже показался капитану знакомым, но человека, произнёсшего фразу, он в темноте не разглядел. В любом случае, тот был прав — и вся группа припустила бегом. А вслед ей неслись заполошные крики и собачий лай…

* * *

— Кто этот тип и куда нас ведёт? — На бегу спросил у Саши капитан.

— Эта… фо-ох… хех…, — Попытавшись ответить, девушка сбила дыхание, оступилась и чуть не упала. Перешла на шаг, закашлялась, хватаясь за бок. Мысленно обругав себя последними словами, Дронов подхватил её на руки и понёс.

— Зачем! Я сама! — Миниатюрная стажёрка дёрнулась было в его руках, но тут же замерла, ощутив, как выскальзывает — рискуя очутиться на земле.

— Нормально всё… Лучше на вопрос ответь…

— Нет! Поставь меня, пожалуйста… Только на секунду! Поставь!

— Эх…, — Николай остановился и выполнил просьбу девушки. Встав на ноги, та выудила из кармана белый бумажный пакетик вроде аптекарского, порвала его и что-то рассыпала поперёк улицы. Обернулась:

— Это кайенская смесь, от собак. Теперь можно идти.

— Залезай мне на спину, так удобней. — Дронов присел, дождался, пока тонкие ручки обхватят его за шею, выпрямился и поспешил за товарищами.

* * *

После недолго плутания сложными зигзагами по спутанному клубку городских улочек их провожатый остановился у ворот незнакомого особняка о двух этажах. Поднял руку, давая знак остальным:

— Здесь!

Только теперь Николай смог толком рассмотреть его лицо — и удивлённо охнул:

— Маниаз! Почему ты с ними… с нами?

— Потому что почтенный Джабаль-бек — жадный дурак. — Неожиданно зло бросил ханский сотник. — В этом доме живёт купец-татарин из вашей страны, он вас укроет. Я ещё вернусь позже.

Пару раз стукнув колотушкой на воротах, юзбаши накинул капюшон плаща и удалился, не прощаясь. Его силуэт растаял во мраке переулка.

— Раз хокандец ушёл, скажу ещё, что купец также — осведомитель нашей военной разведки в Аулие-Ата. Это его контакт мне дала наставница. — Добавила Саша, всё ещё сидящая на закорках капитана. — Николай Петрович, можно мне слезть?

Пока Дронов ссаживал свою легковесную «пассажирку», ворота приоткрылись. Секунду их разглядывали в щёлку, затем распахнули створки.

— Это вы, вас сложно не узнать. — Сказал смуглый мужчина средних лет, выходя к гостям с фонарём в руках. Вокруг фонаря плясали ночные бабочки, ударяясь о стеклянные стенки. — Вы приходили утром. — Он перевёл взгляд с Александры на Николая. — А это… тот, кого вы искали? Поздравляю с успехом. Зайдём внутрь.

Когда за спиной лязгнул стальной засов, капитан выдохнул с нешуточным облегчением. Этот дом и этого человека он видел впервые, однако почувствовал себя так, словно очутился в надёжных стенах русского форта.

— Вы — хозяин? — Обратился Дронов к смуглолицему.

— Да, купец третьей гильдии Саид Рашидов. Саид Ахматович. — Осведомитель приподнял фонарь, разглядывая капитана. — Мне сказали, вас держали в зиндане. Повезло, если успели наловить только блох… Да и сей прелестной юной особе не помешает умыться, как я вижу. — Он с усмешкой кивнул на Сашу, которой казак как раз подал её курточку и пояс с кобурой. — Прикажу затопить баню, вы пока в дом не входите. Уж не обижайтесь, у нас там чисто. Потороплю слуг, а до тех пор можете отдохнуть на скамейке. Вон она, под абрикосом.

* * *

Спорить было глупо, и поздние гости расположились под сенью фруктового дерева — Дронов, Саша и Джантай заняли скамью, казаки просто расселись на траве, вытянув ноги.

— Да, брат, с тобой не скучно. — Довольным тоном заметил киргиз, устроившись слева от капитана. Забраться на узкое сиденье с ногами у него не вышло, и он ёрзал, непривычный к «европейской» мебели. — Весело с тобой.

— Да и вы хороши…, — Хмыкнул Дронов, косясь на Сашу — та уселась справа и всё пыталась рукавом куртки стереть угольную пыль с лица, но только размазывала её по щекам. — Пока ждём, расскажите, что я пропустил. И что вообще происходит.

— Я, как ты просил, за тобой шёл тогда. — Воин-бугинец зевнул. — Поздно было, людей на улицах не было. Залез на дерево у забора, слушал. Мало что слышно было, но как драка началась — понял. Побежал в караван-сарай, рассказал. Быстро бежал.

— Что тут началось… — Включилась в рассказ Александра, прекратившая бесплодные попытки — теперь её щёки были равномерно чёрными. — Приказный поднял пулемёт руками, велел нести за ним баллон и запасной короб с пулями… Сказал — даст этим супостатам знать, как русских без суда хватать. Дмитрий Александрович ему подзатыльник отвесил и заявил, что дело аккуратней решать надо, по-пластунски. Ну а я тогда подумала…, — Девушка опустила взгляд, замялась, теребя пуговицу. — Я подумала, что раз вас сразу не убили, то пока не тронут. И лучше отступить, скрыться, а потом вернуться и разобраться во всём, владея ситуацией. Спокойно и осторожно. Ну и…, — Она вздохнула, отпустив пуговку, — …убедила в этом остальных.

— И знаешь, на то стоило посмотреть. — Вставил Джантай, ухмыляясь.

— Да я верю. — Протянул Николай, представляя себе, как крошечная стажёрка доказывает толпе разгневанных казаков, что они должны её слушаться.

— Меня ваши ребята поддержали, из роты. Особенно Егор Лукич. — Окончательно смутившись, девушка, тем не менее, улыбнулась. — Ну и я тоже… очень старалась. Получилось. Мы всё лишнее бросили — и прочь из города. Уже на выезде юзбаши встретили, он нас искал. Казаки его порубить хотели, я не разрешила. Оказалось, он собирался то же нам предложить, что я придумала — чтоб мы из города скрылись, а он бы вас вытащить попробовал. Ну и поехали дальше вместе.

— Ему-то это зачем?

— Он объяснил. Иначе я б…, — стажёрка сдвинула брови, не глядя капитану в глаза, — …не стала бы казаков удерживать. Вернётся — сам вам расскажет.

— Ну а какие планы на будущее? — Николай посмотрел на купеческий дом, над крышей которого густел дымок — внутри действительно растапливали печь. Капитану подумалось вдруг, что во всём городе он не видел ни единой паровой машины или какого-нибудь сложного механизма — если не считать паромобиля, играющего роль экзотического украшения при особняке серкера. В самом деле, Аулие-Ата будто замер во времени веков семь назад…

— День переждём, получим информацию от Рашидова, ночью выберемся из города. — Пожала плечами Саша. — Отряд ждёт в условленном месте. Еду мы уже закупили в горном аыйле, у местных киргиз, спасибо Джантаю. Можно будет сразу сняться и ехать дальше.

— Знаешь, Александра Александровна…, — Дронов широко улыбнулся и легонько приобнял девушку, отчего та вся сжалась, напряглась — но миг спустя всё же расслабилась. — Настя должна тобой гордиться. Через пяток лет ты её за пояс заткнёшь. Если не постесняешься.

— Да ну вас. — Саша передёрнула плечами, сбрасывая его руку. — Через пять лет она тоже чему-нибудь новому научится, и побольше меня.

— Но перспективу догнать её нынешний уровень ты не отрицаешь, молодец. И знаешь что…

— Да?

— Там, во время побега, барышня, вы ко мне на «ты» обратились.

— Ой!

— Прям как Настя. Вот пусть не будет это её личной привилегией. А то я к тебе — на «ты», а ты ко мне — на «вы», как в гимназии ученик и лектор, ей-богу… Договорились?

* * *

Маниаз вернулся перед рассветом. К его приходу все уже разошлись по гостевым спальням, коих в обширном доме купца нашлось немало. Только отмытые в бане до бела Николай и Саша остались в центральной комнате, за достарханом, который накрыл для гостей Саид Ахматович. Во время полуночного чаепития маленькая стажёрка задремала сидя, и прислонилась к плечу капитана. Она столь умилительно сопела носом, свесив голову на грудь, что Дронов не решился её будить — лишь шёпотом попросил спутников накинуть на девушку плед.

В результате все, включая хозяина, отправились спать, а он так и сидел недвижимо, сторожа сон будущей сыщицы и потягивая из пиалы остывший чай. Было неудобно — Саша пригрелась под пледом, обняла правую руку Дронова и прижалась к ней щекой, временами ёрзая и что-то тихонько бормоча. Из-за этого дотягиваться до самовара офицеру приходилось одной левой, к тому же у него затекли ноги. Но он терпел. Потому что не придумал менее глупого способа выразить всю свою благодарность. Сейчас Николай, малость отошедший от последних приключений, пребывал в некотором смятении. С первого дня знакомства он испытывал к Александре исключительно покровительственные, почти что отцовские чувства. Хотя умом и понимал, что в Третье отделение, да ещё в ученицы к полевому агенту, без нужных задатков не попасть — но ничего не мог с собой поделать. И вот, это робкое сероглазое чудо, которое даже в сапогах и с оружием весит как пол-Николая, успевает за считанные секунды сориентироваться перед лицом опасности, своевременно выводит отряд из вероятной ловушки и проворачивает целую операцию по спасению незадачливого командира. Полностью сама, преодолевая даже некоторое сопротивление товарищей — вряд ли казаки с большой охотой её слушались. И что характерно — своей заслуги совершенно не понимает, полагая, что ничего особенного не сделала.

— И так ли уж я тебе нужен в конвое? — Одними губами прошептал капитан, косясь на укутанную пледом «спасительницу». — Может, разумней было остаться с раненой Настей?

* * *

Поразмыслить на эту тему ему как раз и помешал Маниаз. Юзбаши, всё также одетый в гражданское, довольно бесцеремонно вошёл в комнату, хлопнув дверью.

— Что?! — Разбуженная Саша вскинулась, спросонья путаясь в одеяле.

— Всё в порядке, это наш доблестный сотник. — Успокоил Дронов, ставя пиалу на блюдечко. — Садитесь, уважаемый Маниаз. Стол небогат, но кое-что для вас найдётся. Впрочем, вы ведь не ранний завтрак разделить зашли?

— Думаете, если ваш язык мне не родной — издевку не почувствую? — Угрюмо буркнул офицер-сипай, тем не менее, опускаясь на подушки. Смерил взглядом собеседников — вещи тех постирали, и оба сидели в тёплых халатах, причём девушке мужская хламида оказалась не по размеру, и она в толстых складках ткани «тонула». Юзбаши сокрушённо вздохнул, покачал головой.

— Прошу прощения. — В тон ему ответил Николай, наклоняясь вперёд и разворачивая самовар носиком к визитёру. — Пока вы не объясните, с чего вдруг воспылали к нам дружбой и поспешили на помощь, я буду испытывать к вам некоторую… настороженность.

— Не то думаете. — Буркнул Маниаз, наливая себе воды без заварки. — Не ради вас всё, о себе думал.

— Как это?

— Джабаль-бек — дурак! — Сотник вновь произнёс это с такой злостью, что чуть не расплескал пиалу. — Старый, жадный… и дурак.

— Мне он показался опытным и проницательным человеком. — Хмыкнул Дронов.

— Вот от того он и дурак, что опытный. — Юзбаши поморщился. — Столько лет дела вёл — здесь, с Бухарой, с Хивой… С русскими не вёл. Думает, с вами можно также, как с другими.

— А вы так не думаете? — Капитан глянул на хокандца с любопытством.

— Моя семья с вами давно дела ведёт. А ещё я был под Пишпеком в прошлом году. — Глаза сипая сверкнули, он сжал губы так, что те побелели. — Я там был, я видел, как четыре тысячи ваших солдат разбили наши восемьдесят тысяч. Как ваши пушки били всемеро дальше наших, как они, и ваши летающие машины, за полдня сделали из нашей армии груду мёртвого мяса — рваного на мелкие куски и хорошо прожаренного, как на лагман. А вы потеряли меньше сотни. Я знаю, какие дерзкие письма пишет нашему хану ваш генерал-губернатор — а он ведь даже не царь, слуга вашего царя, наместник! И он знает, что всё равно сильнее хана…

Дронов и Саша молчали, не перебивая распалившегося хокандца. Николай, в общем-то, понимал его чувства, так как тоже участвовал в том бою, и легко мог поставить себя на место вчерашнего противника.

— Человек с влиянием нашего серкера может похитить сотника хивинского или бухарского войска, точно зная, что потом уладит дело. — Продолжил Маниаз уже спокойней. — И Джабаль-бек не понимает, почему с русскими должно быть иначе. Я не хочу думать, что может случиться, если он вам навредит. Потому просто убирайтесь из города… И постарайтесь не попадать в такие истории больше.

— Так он мне тогда объяснил, только подробней. — Вставила Саша. — Я решила, что звучит логично.

— Понятно. — В задумчивости кивнул Дронов. — Но вы же служите серкеру, у вас не будет проблем, если возникнут подозрения на ваш счёт?

— Я служу хану. — Фыркнул сотник и одним глотком допил воду из пиалы — видимо, горло у него здорово пересохло. — А для серкера выполняю… некоторые услуги за достойную плату. В этот раз просто верну задаток. А может — и не верну. — Он усмехнулся по-волчьи. — Хан не был под Пишпеком, но у него достаточно ума… Если узнает, что едва не сотворил почтенный Джабаль-бек — сам ему голову снимет с плеч. Даже палачу не доверит. Он и так рад, что сумел мир подписать прежде, чем ваши войска до столицы дошли…

— Значит, вы поможете нам выбраться отсюда?

— Да. Остаток ночи и день ждите. Вас будут искать, и здесь в первую очередь, но днём ничего сделать не смогут, даже если найдут. Я позабочусь. Вечером провожу вас до окраин. — Юзбаши встал. — Надеюсь, обратно вы поедете иной дорогой.

* * *

Не попрощавшись, он вышел — напоследок хлопнув дверью. Дронов вздохнул и повернулся к девушке:

— Саша, чаю хочешь? Только он остыл почти.

— Нет, я совсем…

— Халва осталась.

— С халвой… буду. Ладно. Но вы меня не ждите, идите спать.

— Саша…

— Что?

— На «ты».

— Ой!

* * *

Николай пробыл в царстве Морфея до обеда, а проснувшись, обнаружил, что спасшая его «диверсионная группа» давно бодрствует и мается бездельем. Собственно, тем же пришлось заняться и ему — до самых сумерек, так как хозяин покинул дом, а выходить на улицу гостям было рискованно. Чтобы как-то приглушить зуд нетерпения, Дронов устроил во дворе фехтовальную тренировку с казаками. Попробовал было вовлечь в неё и Сашу, но потерпел фиаско. Маленькая стажёрка с ногами забралась на огромный мягкий диван в прихожей, усадила рядом Джантая, и увлечённо показывала ему картинки из толстого, истёртого по краям альбома с видами Петербурга, который нашла в библиотеке купца. Просветительская деятельность явно пришлась девушке по вкусу, а бугинец всегда был любознателен, так что оторвать их от этого занятия капитану не удалось. Когда же альбом кончился, будущая сыщица потащила киргиза смотреть картины — тоже привезённые из России.

* * *

Дважды или трижды в ворота особняка стучали. Каждый раз на стук выходил старый, длиннобородый слуга-узбек и долго беседовал с пришедшими. На вопросы Дронова и Александры после этого лишь отмахивался: «Всё уладил. Хозяин придёт, поговорите».

Рашидов вернулся раньше, чем ожидалось — и выглядел он обеспокоенным. Позвав капитана и стажёрку в кабинет, он усадил их на вполне европейского вида стулья, закрыл дверь, опустил шторы. Заложив руки за спину, сказал, хмурясь и глядя в пол:

— Всё усложняется.

— Выяснили что-то о деле Джабаль-бека? — Саша приподнялась с сиденья.

— Нет, о нём ничего не узнал. — Качнул головой татарин. — Вернее, на скорую руку выяснил, что он прежде не интересовался… необычными вещами. А несколько месяцев назад вдруг принялся активно разыскивать подобные. Вероятно, кто-то его попросил. Это предстоит выяснить, но вас уже не касается.

— Что же тогда стряслось? — Выгнул бровь Дронов.

— Верный человек сообщил мне, что в гарнизон города прибыл гонец с письмом. Сообщение тайное, иначе бы передали оптическим телеграфом, он в цитадели имеется.

— Вы узнали содержание?

— Да. В ханстве восстание. Поднялись кипчаки, несколько племён южных киргизов… Подробностей не знаю, но, кажется, их подстрекают муллы, утверждая, что хан продался неверным. Это очень плохо. Южные киргизы религиозны, не чета северным. Обычно кочевники и оседлые плохо ладят, но духовенство может объединить их — восстание наверняка поддержат крестьяне и даже некоторые из горожан.

— Так внезапно…, — Негромко произнесла Александра.

— Не то, чтобы…, — Рашидов потёр подбородок. — Поражение в войне многие восприняли тяжело, особенно на юге ханства, где не видели русских войск в деле. И я уверен, не обошлось без работы агентов Халифата, среди местных исламских священников они наверняка есть. Но кто же знал, что оно прорвётся именно сейчас?

— Чем это грозит конкретно нам? — Драгунский офицер легко перевёл мысли в привычное ему военное русло. — Город не укреплён… Его окружат блокпостами и патрулями?

— Что вы, капитан! — Усмехнувшись, купец махнул рукой. — Это же не Империя. Комендант уже заперся в крепости и носу не кажет. В город выслана сотня сарбазов при десятке пушек — выставить на главных улицах для успокоения народа.

— Это не помешает нам уйти.

— Да, но все офицеры созваны в гарнизон, так что ваш друг-юзбаши не сможет вас проводить и прикрыть. Ему сейчас не до того. А Джабаль-бек точно знает, что вы у меня, я уверен. И он мстителен. До соединения с основным отрядом вы будете действовать на свой страх и риск.

— Нам не привыкать. — Дронов посмотрел на Сашу, поймал её взгляд. Девушка серьёзно кивнула — она выглядела встревоженной, но не напуганной, и это уже не удивляло Николая.

— Что ж… Вывести вас отсюда без риска я не сумею, однако помогу кое-чем иным. Вы ведь остались без оружия, так? — Саид Ахматович прошёл к стене кабинета, снял с гвоздя кривую саблю в простых чёрных ножнах, окованных серебром. Протянул её Николаю. — Возьмите. Собирался подарить одному… полезному человеку, но вам нужнее.

Капитан принял оружие, выдвинул клинок на два пальца. Выглядела сабля очень неплохо, хотя баланс и остроту лезвия ещё стоило испытать. По длине она уступала привычному драгунскому палашу, зато была существенно легче. Только одно смущало — широкая ладонь мужчины не слишком удобно обхватывала короткую рукоять, рассчитанную на руки мелкорослого азиата.

— И ещё. — Купец, тем временем, открыл стенной шкаф и достал оттуда револьвер — стандартный армейский шестизарядник. В плену Дронов оставил точно такой же, разве что более потёртый. Этот же едва ли не блестел заводской смазкой.

— Благодарю. А…, — Николай поколебался, однако решил, что наглостью его просьба не будет. — У вас часов карманных не найдётся?

Рашидов хмыкнул и достал из другого шкафчика серебряный кругляш, украшенный гравировкой в виде двуглавого орла на крышечке:

— Мои старые, сам сейчас золотые ношу. Только без цепочки, уж не обессудьте.

— И так сойдёт. — Благодарно кивнул Дронов. — Спасибо вам большое, Саид Ахматович.

— А вы будете расследовать это дело, когда мы уедем? — Вдруг спросила Саша. — О том, кто заказал серкеру артефакты?

— Нет, барышня, простите. — Татарин захлопнул дверцы шкафа. — Мне за другое платят. И не в вашей Экспедиции. Но найденную информацию передам в нужную контору, будьте уверены. Захотят — пришлют вас обратно, или ещё кого. — Он улыбнулся — вполне искренне. — Буду рад вас увидеть ещё раз, в более спокойное время.

* * *

Жилище торговца они покинули через чёрный ход, когда окончательно стемнело. Казаки и Джантай вновь переоделись под небогатых дехкан-земледельцев, а Дронов и Саша закутались в старые, залатанные плащи. Проводником на сей раз служил один из людей Рашидова. Он повёл их сложным маршрутом, петляя и нарезая круги — видимо, чтобы сбить или выявить возможную погоню. Во время одного из таких «обманных маневров» они подобрались к восточному въезду в город — широкой улице, по которой обычно прибывали купеческие обозы. Здесь дежурил десяток сарбазов. Ханские пехотинцы сгрудились у костра, а на обочине, за кое-как сложенной баррикадой, без всякого надзора торчала бронзовая «кытайка» — лёгкая устаревшая пушка, произведённая мастерами Поднебесной. Именно такие состояли на вооружении всех здешних армий, наравне с ещё более древними стреломётами. Китайцы не использовали европейских инженерных чудес, вроде сверхпрочных сплавов, посему даже лёгкие их орудия были громоздкими и неуклюжими. У «кытайки» баллон со сжатым газом для стрельбы был больше, чем она сама, и стоял на земле рядом…

* * *

В принципе, проскользнуть мимо хокандских горе-вояк труда не составляло, однако отсюда до обговорённого места встречи с отрядом было слишком далеко, так что беглецы ещё немного поблуждали, прежде чем выйти из-под прикрытия домов и высоких глиняных заборов. Город и река остались позади.

— И где они будут нас ждать? — Спросил Александру капитан, после того, как они распрощались с Саидовым слугой.

— Рощица у ручья, увидим её скоро. Прямо на запад, недалеко. Джантай лучше тут ориентируется, он поведёт.

* * *

Следуя за бугинцем, группа припустила трусцой. Они успели удалиться от окраин Аулие-Ата на сотню метров, когда замыкающий казак, оглянувшись, воскликнул:

— Командир! Конники!

Николай уже и сам увидел, как из-за крайних домов выезжает десяток всадников. Развернувшись цепью, они уверенно направились вслед за русскими, переходя с шага на галоп.

— Значит, была-таки слежка. — Сквозь зубы прорычал Дронов. — Бегом! Бойцы — помогаете девушке!

Они ринулись вперёд, сломя голову — но гладкая равнина, простирающаяся за поселением, играла на руку верховым. Хрипя и задыхаясь, группа мчалась к спасительной роще на берегу ручья, сзади же нарастал конский топот, слышались азартные боевые кличи. Увидев, как споткнулась и упала Саша, а казаки остановились, чтобы её поднять, Дронов развернулся лицом к врагу. Пятясь, вытянул из кобуры новый револьвер. Конники и впрямь настигали, двое уже раскручивали над головами арканы, очевидно, намереваясь брать беглецов живьём, остальные грозно потрясали кривыми клинками. В лунном свете они были отличными мишенями.

— Ну… гады…, — Офицер пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая дыхание. Прицелился, обхватив рукоять обеими ладонями, вдавил спуск. И ещё раз. И ещё. После третьего выстрела головной всадник взмахнул руками и откинулся в седле, роняя саблю. Остальных это не замедлило. Дронов выпустил четвёртую пулю и бросился бежать, сберегая оставшиеся заряды. Шагов через двадцать он вдруг услышал сквозь бешеный стук сердца и пульсацию крови в висках:

— Ложитесь, Николай Петрович, ложитесь!

Кричавшего он не узнал, но приказу последовал без раздумий. И в тот же миг различил знакомое: «Пок-пок-пок-пок!..», с характерным лязгом в начале каждого хлопка. Со стороны рощицы заработал пулемёт.

— Ох ты ж…, — Капитан перекатился на спину, вскидывая револьвер — и увидел, как под градом свинца всадники валятся вместе с лошадьми, как взбесившиеся от ранений кони уносят наездников… Лишь трое преследователей успели повернуть назад, но к пулемётному стрёкоту присоединились хлопки карабинов — и ещё один хокандец полетел наземь…

— Фух! — Дронов опустил оружие, позволив себе расслабиться. Глядя в звёздное небо, широко улыбнулся. — Ох и настырный этот Евграфский. Всё-таки нашёл повод запустить свою «машинку»…

Глава 8

Караван-сарай в двух днях пути от города встретил русских путешественников недружелюбно. Такие гостевые дворы издревле строились здесь вдоль больших трактов как убежища для купцов — и обычно представляли собой солидные укрепления. Жилые корпуса, конюшни и склады образовывали сплошную стену в форме подковы, а въезд во внутренний двор замыкался тяжёлыми воротами. Сейчас, ближе к вечеру, ворота были заперты. Учитывая, в каком диком, отдалённом от поселений месте расположился караван-сарай, подобная предосторожность не удивляла. Однако стоило отряду подъехать к строениям ближе, как перед копытами коней взметнулись облачка пыли от ударивших в землю пуль — и вот это уже было чересчур.

— Пр-р-р! Стоп! — Рявкнул Николай, дублируя команду жестом. Казаки за его спиной тут же начали разворачиваться в боевой порядок, вытягивая из сёдельных кобур карабины.

— Из окон стреляли. — Спокойно сказал Джантай, осаживая скакуна рядом с капитаном. За оружие киргизский воин даже не думал браться. — Слева от ворот — двое, один справа.

— И как это понимать, по-твоему?

— Были б враги — стреляли б ещё. — Пожал плечами бугинец. — Так — предупредили.

— Чем-то напуганы, значит? — Дронов нахмурился — он догадывался, что могло встревожить запершихся в укреплении хозяев и их гостей-торговцев.

— Попробую узнать. Придержи людей. — Проводник двинул коня вперёд медленным шагом, подняв обе руки над головой, демонстрируя невидимым стрелкам пустые ладони.

— Опустить оружие! — Велел капитан, оглядываясь. — Приказный Евграфский, не трогать пулемёт!

— Да я так…, — Казак виновато опустил взгляд, сдвигая папаху набекрень и чеша в затылке. — Для порядка…

— Что случилось, Николай Петрович? — Протиснувшись между станичниками, к Дронову выбралась стажёрка. Её смирная обычно Ак-Булут приплясывала и вскидывала голову, волнуясь.

— Стреляли. — Хмыкнул офицер. — Но не в нас. Джантай пошёл на переговоры. А ты зря вылезла, вернись-ка лучше в задние ряды.

— И как у него получается? — Маленькая сыщица демонстративно проигнорировала последнюю фразу, становясь с командиром стремя в стремя.

— Ну, больше не стреляют — значит, неплохо. — Дронов посмотрел в сторону гостевого двора, у ворот которого так и не спешившийся киргиз что-то эмоционально доказывал собеседнику по ту сторону створок, дополняя слова бурной жестикуляцией.

— Я надеюсь, это никак не связано с нашим прошлым приключением. — Неуверенно протянула девушка, машинально поглаживая притороченную у бедра сумку с трофейным «ноутбуком». После удачного бегства она с ним не расставалась ни на минуту, даже на ночь клала под голову.

— Я тоже надеюсь. — Кивнул Николай, хотя на самом деле был совершенно уверен — происки мстительного серкера тут ни при чём. Проводник тем временем закончил беседу и повернул назад, дал коню шпоры.

— Что там? — Крикнул ему капитан, когда бугинец только подъезжал.

— Не пустят. — Мрачно ответил Джантай, натягивая поводья. — Говорят — мятежники рядом, конные отряды уже здесь где-то ходят. Разведчики, добытчики. Грабят что хотят, кто не присоединится — режут. Или вообще всех режут, когда как. Тут обоз из Бухары заперся, с припасами и охраной. Надеются пересидеть, никого больше не пускают.

— Опять ночевать в поле…, — Выдохнула Александра с лёгкой ноткой разочарования — неудобства походной жизни она терпела стоически, однако относилась к ней без особого восторга.

— Да боюсь, это-то как раз не главная проблема. — Куснул губу Дронов.

— Понимаю. — Девушка невесело улыбнулась. — Но то уже по вашей части.

— Ещё вот что сказали. — Продолжил Джантай. — Вчера тут на Ташкент большой караван прошёл, тоже на ночь встать не смог. Дорогой шёл, еле полз, много повозок больших, охраны очень много. Сказали — можем ещё догнать, вместе безопасней будет.

— Интересно, если они там думают, что мы можем быть сообщниками мятежников, то указать нам на караван — любопытное решение. — Заметила Саша. — Они им смерти хотят?

— Может, там товары конкурентов. — Усмехнулся Николай. — Или просто надеются интерес на более лёгкую цель переключить. Но коль не соврали, то у нас два варианта. Первый — догонять караван и идти с ним. Так и впрямь будет проще отбиться от мелких групп налётчиков. Только вот большой обоз, идущий главным трактом, привлекает внимание, и цель он заманчивая… Накличем на себя большие силы повстанцев — никакая охрана не поможет. Вариант второй — уйти от дороги, двигаться скрытно. Меньше шансов натолкнуться на врага, но если уж напоремся — быть беде.

— Плохой вариант второй. — Покачал головой воин-киргиз. — Местность мало знаем, а у врага местные могут быть в отрядах. А погонятся — все не уйдём. Кто-то отстанет.

Несмотря на опускающиеся сумерки, капитан заметил, что Саша залилась румянцем и до побелевших костяшек стиснула поводья. «Зря. — Подумал Дронов. — На свой счёт приняла, как пить дать. А ведь все драгуны посредственно ездят, и я тоже не самый великий наездник. За Джантаем, если что, только казаки и угонятся». Вслух же он сказал:

— Думаю, ты прав. Тогда сейчас ищем место поукромней, встаём на ночёвку, а завтра скачем во весь опор, нагоняем обоз. Отдохнуть нужно как следует.

* * *

Место для стоянки выбирал, понятное дело, проводник. Справился быстро — небо на западе ещё багровело, когда он отыскал уютную впадинку, по краям обросшую густыми кустами. На дне нашлись следы кострищ — опалённые камни, сложенные кругами, и ещё не размытый дождями пепел. Значит, русские не первые оценили удобство ложбины, и на ночь стоило выставить солидный дозор. К тому же, туда пришлось загнать целый табунок лошадей — у отряда их было под два десятка. В итоге внизу стало тесно, но места, чтобы развести собственный костёр и устроить лежанки, вполне хватило. Ефрейтор Саночкин взялся кашеварить, притянув в помощь молодого станичника, прочие занялись устройством лагеря. Александра ловко расседлала свою лошадку, обиходила её на скорую руку и сунулась было помогать ефрейтору, но была вежливо отбрита. Как обычно, впрочем — на каждой стоянке девушка пыталась быть полезной, вызывалась принести воду или приготовить похлёбку, но ей никогда этого не позволяли. Частью из недоверия к её «кухонным» талантам, частью — просто из заботы. Девушка пробовала обижаться на такое к себе отношение, однако у неё не выходило. Вот и на сей раз она помялась немного, не зная, что делать, отошла в сторонку и улеглась прямо на траву. Расстилая постель, Николай краем глаза наблюдал, как юная стажёрка широко зевает, потягивается, закладывает руки за голову, устраиваясь поудобней. Вздохнув, Дронов подхватил одно из одеял и направился к ней.

— Простудишься. — Сказал офицер, присаживаясь на землю рядом. — Вот, подстели.

— Спасибо. Земля тёплая, но…, — Приподнявшись на локтях, девушка вдруг замерла. Прищурясь, посмотрела куда-то поверх плеча капитана. Глаза её округлились. — Дирижабль!

Николай тоже глянул вверх, и увидел на западе светящуюся точку. Огонёк уверенно двигался по тёмному небу в их сторону.

— Да, и большой. — Подтвердил он. — А чему ты удивилась? Сама ведь в Пишпек воздухом прибыла.

— Э… Даже не знаю. — Немного смутившись, Саша поспешила забрать у мужчины одеяло. — Просто… Я так давно не видела машин, что уже привыкла. Будто персонажем исторического романа стала, про освоение Сибири в позапрошлом веке. А здесь часто ходят дирижабли?

— Да, путь из Европы в Индию и Китай проходит через всю Среднюю Азию. Но воздушный коридор широкий, а корабли держатся на большой высоте, для безопасности. Потому их редко увидишь. — Дронов сорвал травинку и закусил её кончик. — Понаблюдаем.

Казаки в лагере также заметили дирижабль, и теперь тыкали в него пальцами, запрокидывали головы.

Воздушное судно росло на глазах. Вот один огонёк распался на несколько разноцветных — белый, зелёный, синий, красный. Вот стал виден продолговатый силуэт, а вот и гул могучих винтов донёсся до ушей… Солнце уже опустилось за высокий горный горизонт, но огромную тушу летучего корабля алые закатные лучи ещё освещали, пусть и слабо. Обшивка гигантской «сигары» казалась окрашенной в багрянец. Дирижабль двигался низко, величественно, и курс его лежал почти над лагерем, так что и невооружённым глазом можно было различить знаки на бортах и оперении.

— Британец. — Определил урядник Невский, подошедший к командиру и сыщице, и вставший рядом. — Торговец, грузовоз. Вон какой здоровяк, а пушечных башен всего две в нижней полусфере, со скорострелками. Будь пассажирский или грузово-пассажирский, не рискнул бы так низко идти.

— А почему этот идёт? — Спросила Саша с искренним любопытством. Дронов был уверен, что она девушка городская, и летала на цеппелинах куда как чаще него, но знала о них, видимо, не многим больше.

— Скорее всего, поломка какая. — Старший казак вытащил из-за пазухи трубку с коротким чубуком, сунул в зубы. Полез за кисетом. — Утечка газа, например.

— Интересно, они нас видят?

— Могут, при желании. И даже наверняка. — Дмитрий Александрович достал кожаный мешочек, развязал его и принялся набивать трубку табаком. — Места тут опасные, в такой момент у них должна двойная вахта землю наблюдать. А не то пальнут снизу из пушки — поминай, как звали.

— Думаю, махать им рукой не стоит. — Добавил Дронов, жующий травинку.

— Ага, ещё влепят очередь двадцатимиллиметровых. От нервов. — Казак перевёл взгляд на капитана. — Мы закончили, прикажете отбой?

— Пожалуй. Посты ведь выставили, вахты распределили?

— А то.

Они помолчали ещё немного, наблюдая за тем, как небесный гигант, басовито рокоча двигателями, уплывает вдаль, призрачной тенью тая среди бледных ранних звёзд.

* * *

Караван они нагнали во второй половине следующего дня — много раньше, чем рассчитывали. Объяснение тому было простое — обоз никуда не ехал, а стоял в стороне от тракта. Высокие четырёхколёсные телеги торговцы построили огромным квадратом, загнали внутрь получившегося укрепления лошадей и выставили на периметр часовых. Кроме того, на каждой третьей повозке стояло что-то, накрытое толстой тканью — по габаритам весьма похожее на пулемёт. В центре лагеря высился шатёр, окружённый тройкой фургонов-цистерн — они использовались как сторожевые вышки, на каждом стояло по караульному с винтовкой.

— Ого. — Только и сказал Николай, когда ему открылось столь впечатляющее зрелище. — Настоящий вагенбург.

— Крутовато взялись, для купцов-то. — Согласно хмыкнул Невский. — И организовано грамотно, как по учебнику. Что прикажете делать?

— Как обычно. — Капитан пожал плечами. — Сперва переговоры. На сей раз еду я. Джантай со мной.

— Я тоже. — Раздался звонкий голосок из-за спин солдат.

— Саша…

Девушка, подъехав ближе, серьёзно посмотрела ему в глаза, сдвинула брови. И Дронов со вздохом сдался:

— Ладно. Тогда ещё Черневой. Остальным ждать в готовности.

* * *

«Делегация» из четырёх человек направилась к стоянке торговцев нарочито неспешно и не таясь, напрямик. Движение, наметившееся в лагере при появлении русского отряда, стало бурным — люди, сидевшие у костров, бросались на явно заранее условленные боевые позиции, хватая длинные ружья, кто-то вскакивал на коня, кто-то лез на возы с укрытыми тканью предметами… Это была не паника, а спокойная деловая суета. Когда до импровизированного укрепления путешественникам оставалось метров двадцать, их окликнули сперва по-узбекски, затем по-киргизски. Последний вопрос Николай понял:

— Кто такие?

— Русские! — Ответил капитан на том же языке, надеясь, что его скромных лингвистических познаний хватит, и привлекать Джантая как переводчика не потребуется. Общаться через посредника всегда сложнее. Но и получить порцию свинца из-за недопонимания тоже как-то не хотелось.

— Что здесь делаете? — Вопросы задавал невысокий мужчина в чёрной, шитой золотом тюбетейке. Разглядеть его толком не выходило, так как он предусмотрительно прятался за парой плечистых охранников — виднелась лишь макушка.

— Исполняем поручение командования! Дипломатическая миссия! — Слово «миссия» офицер произнёс по-русски — в киргизском языке такого или не было, или Дронов его просто не знал.

— Ну и езжайте себе!

— Говорят, тут опасно стало. — Николай решился подъехать чуть ближе, чтоб без нужды не повышать голос. — Мы бы хотели к вам присоединиться, если вы идёте в сторону Чимкента. Со мной отряд солдат, вместе будет спокойнее.

— А откуда нам знать, что вы правда русские? — После короткого раздумья спросил носитель золочёной тюбетейки. — Подпустим вас, а вы…

— Я не похож на русского? — Деланно возмутился Дронов и широким жестом указал на Сашу. — Или она похожа на киргизку?

— Поверьте им, Насреддин-ака. Это русские. — Раздался вдруг тихий, но хорошо поставленный, слышимый даже с расстояния, голос. — Самые настоящие. Я не раз имел дело с русскими, я их знаю.

* * *

К двум пустым возам, образующим нечто вроде ворот, подошёл человек, одетый в костюм небогатого путешественника — удобный, но без всяких украшений. Кожа, войлок и костяные пуговицы — ничего более яркого. Такой в Средней Азии носили те, кому по долгу службы или иной нужде приходилось часто ездить меж поселениями. Вот только характерный разрез глаз, тонкие усики и собранные в косицу волосы выдавали в новом собеседнике уроженца Поднебесной.

— Мы рады приветствовать наших соседей. — Встав перед телегой напротив Дронова и оперевшись о её край рукой, китаец перешёл на русский — идеальный, почти лишённый следов акцента. — Вы правы, вместе было б много безопасней продолжить дорогу, и всё же в иных обстоятельствах я бы советовал вам ехать дальше, не подстраиваясь под нашу черепашью скорость. — При этих словах человек криво усмехнулся. — Ведь ваша важная миссия едва ли терпит. Но сейчас перед нами встала проблема, которая, вероятно, затруднит и вас. Посему думаю, что объединить наши силы хотя бы на время будет в самом деле разумно.

— Что за проблема? — Коротко поинтересовался Николай. Его ум был занят спешным анализом новых фактов. Китаец, значит?..

— Об этом и поговорим. — Собеседник капитана оглянулся. — Насреддин-ака, прикажите своим людям расчистить проезд, впустим их внутрь.

* * *

— Смотрите, Ташкентский тракт идёт вот так. — Китаец, назвавшийся Алимом, рисовал палочкой прямо в пыли. Имя у него было местное, и Дронов крепко подозревал, что на самом деле гостя из Срединной Империи зовут Хань Ли, либо ещё как-то созвучно. — От Аулие-Ата дорога лежит на запад, проходит меж двух горных хребтов и круто поворачивает на юг, к Чимкенту и Ташкенту. Вот здесь, — он ткнул палочкой в начерченную им примитивную карту, — находимся мы. Те два хребта, что сейчас слева и справа от нас, дальше почти сходятся, образуя подобие горного перевала, только очень низкого. Это проход Куюк-Асу, единственный путь в юго-западную часть ханства отсюда, если не считать горных троп. Хан Хоканда постоянно держал там сильный военный отряд. Он опасался беспорядков, и резонно полагал важным сохранить контроль над ключевой точкой тракта. Увы, его предосторожности, видимо, не помогли. В последнем караван-сарае до нас дошли слухи, что Куюк-Асу занят мятежниками.

— Пон-нятно…, — Протянул Николай, поглаживая подбородок. Щетина кололась — в гостях у Рашидова он забыл побриться, а теперь всё руки не доходили. — Если Куюк-Асу закрыт — нужно или возвращаться восвояси, или огибать северный хребет через киргизскую Степь.

— Это многие месяцы пути. — Кивнул Алим. — Наш товар не из скоропортящихся, однако нам заплатили за доставку в краткий срок, к тому же кто знает, безопаснее ли объездной или обратный путь — каждый час вне городских стен мы рискуем быть атакованными.

— Почему же вы не вернулись в Аулие-Ата? — Спросила Саша. Она присутствовала на «военном совете», который устроили прямо в тени большого воза, вместе с мужчинами — китаец не возражал, а хозяин каравана, узбек Насреддин-ака, заметно побаивался его, и не решался спорить.

— В Аулие-Ата тоже нет стен. — Сын Поднебесной с готовностью повернулся к девушке, позволив себе лёгкую улыбку. На него определённо подействовало Сашино очарование, и мужчина вёл себя с юной сыщицей весьма дружелюбно — в то время как с остальными был попросту вежлив. — Гарнизон там слаб, и возглавляет его трусливый командир. Этот город — первая цель для бунтовщиков, если они всерьёз намерены свергнуть правителя. Богатый и слабо защищённый… Настоящая ловушка. Даже в чистом поле нам сейчас безопаснее, чем там.

— И вы, значит, намерены торчать в этом самом чистом поле, покуда всё не утихнет? — Выгнул бровь Николай.

— Ну что вы. — Алим всплеснул руками. — Мы выслали разведчиков к перевалу, проверить слухи и собрать информацию. Они вернутся к темноте — тогда и будем думать. Весьма вероятно, придётся применить силу — тогда-то ваше содействие и пригодится нам. А наше — вам.

— Да, в плане силы вы вполне способны посодействовать. — Согласился Николай, присаживаясь на телегу. — Охраны у вас под сотню человек, и… Что за груз вы везёте?

— А это так важно? — Китаец приподнял бровь — в точности, как капитан минуту назад.

— Возможно.

— И всё же? Прошу объяснить ваше любопытство. — Выходец из Поднебесной прищурился. — Ведь я не спрашиваю вас о вашей… дипломатической миссии.

Капитан ответил медленно, с расстановкой, глядя ему в лицо:

— У вас в охране гвардейские сипаи хокандского хана. Пусть они одеты как наёмники, у них слишком хорошая выправка, такой нет даже у обычных регулярных кавалеристов. К тому же у них у всех одинаковые сабли, от одного оружейника. Ещё у вас есть по меньшей мере один пулемёт «перепёлка», российского производства. Его станина выглядывала из-под покрывала — я заметил, когда нас пропускали между подвод. Полтора года назад у хана не было пулемётов. Как минимум три экипажа, выставленные вокруг вашей палатки — это цистерны высокого давления. В таких транспортируют жидкое топливо высокой очистки для мощнейших европейских паровых двигателей. В Китае предпочитают уголь и машины попроще. А вот хан вроде бы собирался покупать в Европе некоторое количество старой техники для своего войска…

— А ещё в караване едете вы — китайский советник с опытом то ли дипломатическим, то ли разведывательным. — Саша сложила руки на груди и как могла сурово уставилась на Алима. Вышло не слишком грозно, если уж на чистоту, однако для неё даже это было неплохо. — С вашей политикой изоляции русский язык на таком уровне знают лишь те, кто работает в строго определённых сферах. И, к тому же, вас слушается как старшего командира тот, кто называет себя владельцем каравана.

Она кивком указала на Насреддина, который, не владея русским, весь разговор молчал, стараясь в меру сил не выглядеть глупо.

— Я полагаю, вы везёте не шелка и фарфор. — Продолжила девушка. Дронов не знал, поняла ли она всё только сейчас, или же начала догадываться одновременно с ним, однако теперь стажёрка говорила уверенно и серьёзно, в который уже раз напоминая офицеру Анастасию. — Вероятно, ваш груз — вещи более востребованные и… прикладные.

— А вы не боитесь, что после таких догадок я прикажу с вами что-нибудь сделать? — Глаза китайца окончательно превратились в щёлки, но тон при этом ничуть не изменился, остался таким же ровным и учтивым. — Что-нибудь нехорошее?

— Без боя мы не дадимся, и в итоге эскорт ваш будет потрёпан. — С напускным равнодушием заметил Николай, продолжая спокойно сидеть. Потянувшийся было к палашу Черневой, сопровождающий Александру, замер. — И в итоге вы останетесь наедине с летучими отрядами повстанцев, которым ваш груз очень пригодится… Даже если там действительно лишь ткани и посуда, они будут рады любой добыче.

— А если мы сейчас согласимся, а потом избавимся от вас каким-нибудь иным методом? — Подданный Сына Неба продолжал щуриться, но лицо его окончательно сделалось каменным. — Коварным. Отравим, к примеру?

— У нас своя еда. — Усмехнулся в ответ капитан. — И главное — проблемы повстанцев это для вас не решит. А я могу заверить, что вам вреда мы не замышляем, у нас свои задачи. Разве что доложим о встрече куда надо, но подозреваю, где надо о вас и так уже осведомлены.

— Этот разговор стоит на сей ноте завершить. — Сказал вдруг китаец. — Он не имеет смысла до возвращения лазутчиков. Пока можете считать, что я с вами, в принципе, согласен. О чём будем говорить дальше — зависит от результатов разведки. Теперь — отдыхайте.

Коротко поклонившись отдельно Саше, отдельно Николаю, он развернулся через плечо и удалился вместе с владельцем обоза. Офицер и молодая сыщица переглянулись. Не сговариваясь, дружно выдохнули. Оба только сейчас по-настоящему ощутили напряжение, сопровождавшее диалог.

— Как же всё непросто…, — Пробормотал Николай, спрыгивая наземь.

* * *

— Как ты думаешь, Саша, нас угораздило догнать тот самый караван, который везёт в Ташкент нашего пленника из иных миров? — Поинтересовался Дронов, отпивая из оловянной кружки глоток травяного чая — русские устроились у самой стенки «азиатского вагенбурга», в стороне от прочих его обитателей и далеко от часовых, что позволяло говорить достаточно свободно. К тому же, слова скрадывал треск сухих дров в костре, который развели казаки, чтобы вскипятить воды для заварки.

— Я в это не верю. — Качнула головой Александра, держащая свою чашку двумя ладонями. Ей, как обычно, заботливые станичники налили порцию первой, и чай уже достаточно остыл, чтобы не жечь пальцы. — Китайцы причастны ко всей этой истории, без сомнений. Но иным образом, уверена. По всему выходит, что именно китайские агенты сбросили Анастасии Егоровне информацию о том, куда стремятся доставить похищенного. Если похищение устроили сами китайцы — значит, данные ложные, и пленника везут вообще в ином направлении. Если же сведения правдивы — то очевидно, что его украла третья сторона, которую китайская разведка хочет подставить под наш удар. — Она тоже отпила немного, чтобы смочить пересохшее горло. — И в обозе, где заправляет китайский агент, пленника точно быть не может.

— Вроде логично, Николай Петрович. — Вставил сидящий тут же унтер, радуясь возможности поучаствовать в беседе. Будучи приставлен к Саше эдаким телохранителем, он привязался к ней больше прочих солдат, и немного расстраивался от того, что во время «умных» разговоров стажёрки и капитана мало что понимает.

— Не поспоришь, логично. — Согласился Дронов. У него и вправду чуть отлегло от сердца — достигнуть цели их путешествия вот прямо сейчас капитану отчего-то совсем не хотелось. Конечно, если б удалось найти и выручить несчастного пришельца где-то здесь, то не было бы нужды форсировать закупоренный мятежниками перевал и ехать в неведомый Ташкент… Зато возникли бы иные проблемы — как сбежать с тяжело раненым парнем и хрупкой девушкой через враждебную страну, например? Да ещё с погоней на хвосте, вероятнее всего. Даже, может, с несколькими погонями разом.

— Ну а что вы думаете…

— Саша! — Офицер отставил кружку и посмотрел на стажёрку укоризненно.

— Ой! То есть… А что ты думаешь о грузе, Николай Петро… Николай? — Девушка покраснела и прикрылась чашкой.

— Оружие из Китая, как пить дать. — Дронов указал взглядом на уходящий вдаль ряд тяжелогружёных подвод. — Плюс топливо для двигателей. После поражения под Пишпеком хан потерял почти всю артиллерию и всерьёз задумался над перевооружением армии. А тут ещё и восстание назревает, нешуточное. Денег мало, даже если англичане что-то подбросили «на борьбу с русским медведем». Своего военного производства нет и в помине.

— Ага. — Подхватила будущая сыщица. Глаза её знакомо блеснули азартом — как и прежде, когда она бралась выстраивать логические цепочки. — А где быстро и дёшево купить старое оружие? В Халифате и Китае. Халифат может помочь и открыто, если понемногу и утверждая, что поставляет оружие не для войны с Россией. Поднебесная же официально оружием не торгует, но от старья избавиться рада. И вполне может продать что-нибудь нелегально, без официального оформления груза… Я так и подумала, когда вы начали давить на Алима.

— Ну, не то, чтобы я давил…, — Офицер смущённо кашлянул в кулак и протянул кружку казаку у очага, чтобы тот подлил горячей воды. — И не то, чтобы именно о таком думал… Просто расставил всё по своим местам. Не люблю неясность, и вообще все эти шпионские страсти, а тут как раз было уместно…

— Ну да, ну да. — Александра тоже потянулась за кипятком, и выражения её лица офицер не видел.

Допив ещё по порции, они улеглись и быстро задремали под уютный треск костерка. Но проспал Дронов считанные часы — и проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Что случилось? — Спросил он, рывком садясь и нашаривая кобуру.

— Человек от этого узкоглазого пришёл, господин капитан. — Виновато объяснил ефрейтор Сергеев, разбудивший командира. — В палатку вас просят, говорят — разведка вернулась.

Николай зевнул и потянулся, глянул по сторонам. Ночь была уже поздняя. Небо затянуло тонкой плёнкой облаков, сквозь которую мутным бесформенным пятном просвечивала белесая луна. В редких разрывах облачного покрывала сияли крупные звёзды. По всему лагерю не горели огни — видимо, чтобы не привлекать излишнего внимания. Хотя на одну из цистерн взгромоздили что-то большое и круглое — наверное, зеркальный прожектор-отражатель.

— Ладно, пойду тогда…, — Дронов покосился на Сашу, которая спала, обнимая сумку с «ноутбуком». — Один. Если кто-то ещё будет нужен — позову.

Он поднялся, стараясь не шуметь, застегнул оружейный пояс, натянул сапоги и отправился в центр стоянки. Вошёл в шатёр, торопливо задёрнув за собой полог — внутри горел свет. Пусть это была всего лишь слабая химическая лампа с почти угасшим люминесцентным раствором, капитан знал, как далеко в облачную или безлунную ночь может быть виден и единственный отблеск. Лампа горела на складном столике, устланном картами, и в круге её света, склонившись над столешницей, собрались трое. Китаец Алим, торговец Насреддин и незнакомый плечистый киргиз с обветренным лицом — наверное, командир эскорта или один из разведчиков.

— Хорошо, что вы пришли. — Кивнул неформальный глава каравана — так, словно русский офицер явился по собственной инициативе, а не по его приглашению. — Лазутчики принесли интересные сведения. Чрезвычайно интересные.

— Перевал занят врагом? — Дронов подошёл к столу и тоже глянул на карты. Они изображали тот самый участок, который Алим недавно чертил в пыли — только куда подробней и в разном масштабе. На одной был даже изображён сам проход Куюк-Асу, весьма детально — вплоть до оврагов, балок и отдельных деревьев. Карты, разумеется, были китайские, испещрённые иероглифическими надписями — кому, как не сынам Поднебесной знать эту местность, ведь они интересуются ей не первую тысячу лет, и столько же здесь торгуют?

— Да, ханских войск там больше нет. — Вздохнул китаец. — Перевал захвачен повстанцами. Люди Джибека подобрались очень близко, — он кивком указал на киргиза, — и насчитали около двух сотен конных и сотню пехоты из местных земледельцев. Также видели дюжину свежих могил — видимо, бой всё же был, но не слишком жаркий. Наверняка регулярные войска оказались захвачены врасплох и бежали, не проявив упорства.

— Да, для хокандской армии это нормально. — Усмехнулся Николай, бросая косой взгляд на Насреддина. Нет, тот определённо не владел русским. — Если нет харизматичного командира с железной рукой, они мало на что способны. А вот подогретые религиозными лозунгами бунтари могут быть упорны и отважны.

— Вы правы. Сразу видно человека с военным опытом. Но я думаю, ударив по ним неожиданно, мы прорвёмся. — Алим перешёл к делу, не думая заступаться за своих «клиентов». — Вот только одна вещь меня смущает. Именно вещь — в смысле, неодушевленный материальный предмет, представляющий ценность.

— Я рад, что вы столь глубоко разбираетесь в нашем языке, но можно ли поточнее? — Нахмурился Дронов. — Какая ещё вещь?

— Разведчики говорят, что в лагере бунтовщиков, у самого узкого места дороги, возле старого поста, стоит нечто вроде большой телеги, обшитой со всех сторон стальными листами. — Китаец скривил губы, будто от отвращения. — У телеги шесть колёс и башенка на крыше, из которой торчат два ствола, один потолще, другой потоньше. Как думаете, что это?

— Ну… Если вашим повстанцам не пришло в голову и впрямь обшить сталью телегу…, — капитан потёр лоб, хмурясь всё сильнее. — То больше всего похоже на бронеавтомобиль. Но откуда они его взяли?

— Очень простой вопрос — на бортах этой «телеги» ханские гербы. — Подданный Сына Неба сокрушённо покачал головой.

— Понятно. Приобрели как трофей у военных.

— Угу. Разведчики говорят, броневик передвигают двенадцать человек. Толкая вручную. Наверное, он сломался, или кончилось топливо…

— Или они просто не умеют им управлять. — Закончил за китайца Дронов.

— Или так. — Согласился тот с кислой миной. — Разница невелика. Уж с пулемётами-то они должны разобраться, ничего мудрёного. Достаточно им выкатить броневик поперёк дороги — и путь будет закрыт. Мы окажемся в ловушке.

— Так значит, поворачиваем? — Николай опёрся о стол ладонями и пристально посмотрел собеседнику в глаза. — Или… среди вашего груза найдётся что-то, чем можно обезвредить броневик?

— Возможно. Но у меня имеется план поинтересней. И повыгодней. Хотя он и рискован, врать не стану. — Китаец смело ответил на взгляд капитана. — Сторожевая служба у них построена дурно, можно даже сказать, её и нет вовсе. Это ведь просто кое-как организованная толпа вооружённой черни. Паре-тройке бывалых бойцов ничего не стоит прокрасться к машине и снять её охрану…

— Погодите-ка…, — Дронов выпрямился, осознав, куда клонит выходец из Поднебесной.

— Мы захватим броневик перед самым прорывом, и он будет не мешать конвою, а помогать, прикрывая его огнём. — Просто сказал Алим. Губы его изогнулись в намёке на улыбку. — А если он ещё и заведётся, и поедет — так вовсе здорово, лучше не придумать. Если же нет — диверсантов вывезет арьергард.

— Да, смелый план. — Русский офицер покивал. — Вашим разведчикам такое под силу, не сомневаюсь.

— Безусловно. Вот только Джибековы парни ничего сложнее магазинного ружья в жизни не видели, и не смогут разобраться в управлении автомобилем и в его вооружении. Нужны те, кому бронемашины не в диковинку, особенно европейского производства.

— Я уже понял, что вы прочите эту миссию нам. — Николай демонстративно сложил руки на груди, и вдруг подумал, что копирует Сашу во время прошлой беседы с китайцем. — Вот только степень доверия меж нашими отрядами не настолько велика, чтобы…

— Не беспокойтесь, у вас будет гарантия, что вас не бросят наедине с врагом. — Усмешка китайского «специалиста» сделалась шире. — Я лично намерен участвовать в вылазке…

* * *

Эта ночь была ветреной и холодной. В отличие от прошлой, облака не затягивали небосвод сплошным пологом — пронизывающий ветер гнал их стайками с запада на восток, и луна то исчезала с глаз, то вновь окрашивала землю в голубоватое серебро, даря предметам глубокие длинные тени. В такие моменты бурная пенистая речка, видимая по левую руку, блестела в лунных лучах, а Ташкентский тракт, тянущийся вдоль неё и повторяющий изгибы русла, казался белой лентой, брошенной на тёмный песок. И река, и дорога втягивались в узкий проход меж горных хребтов, в горловине которого горели костры лагеря повстанцев.

— Дальше пешком. — Сказал Алим, осаживая коня. — Пока обе группы вместе.

Дронов, следуя общему примеру, спешился. Оглянулся на спутников — четверо казаков, Джантай и дюжина джигитов-разведчиков Джибека, во главе со своим командиром. Капитан, кстати, заметил, что его проводник почти не общается с сородичами — видимо, имелись какие-то личные причины. Может, они были из враждебного племени, а может киргиз-северянин испытывал неприязнь к тем, кто пошёл в услужение хокандцам — Николай решил не выспрашивать.

— Далеко идти? — Обратился он к китайцу.

— На ваши меры — километра полтора-два. — Ответил тот, обёртывая вокруг шеи чёрный шарф и прикрывая им нижнюю часть лица. — Посты стоят только у самого лагеря, если ничего не изменилось. До них дойдём, там разделимся.

Всё вышло именно так, как планировал Алим. За подступами к перевалу никто не наблюдал, и самые опасные участки, на которых не было даже высокой травы или кустов, чтобы укрыться, объединённый русско-китайско-хокандский отряд преодолел без эксцессов. Перебежками диверсанты добрались до еловой рощицы, тянущейся к самому неприятельском лагерю. Немного в неё углубившись, остановились. Здесь Джибековы молодцы оставили спутников, свернув влево. Им предстояло разобраться с заставой на дороге — незаметно вырезать там стражу и убрать с пути возможные препятствия. Киргизы-южане двигались столь тихо и плавно, что Дронов потерял их из виду буквально через полминуты.

— Вот с кем бы не хотелось воевать…, — Прошептал он, стараясь не отставать от возглавившего группу Алима и при этом поменьше шуметь.

— Тщ-щ! — Китаец внезапно подал знак залечь и первым упал на землю. Не зря — впереди мелькнул движущийся огонёк. Лазутчики спешно укрылись за толстыми корнями старых деревьев, вжимаясь в опавшую хвою и наблюдая, как часовой с факелом проходит вдоль опушки. Часовой был один и даже не смотрел по сторонам. При желании снять его, не поднимая тревоги, мог бы и Николай. Да что там — Саша, пожалуй, и та бы управилась. Но потребности такой не возникло — группа ползком двинулась параллельно краю рощи, благополучно миновала лагерь. Цель была близко. В какой-то момент Алим поманил капитана к себе, указал пальцем:

— Там.

Искомый броневик стоял не в самом лагере, а на полпути от него к тракту, немного особняком. Видимо, чтобы быстрее было выкатить на дорогу при нужде. Выглядел он как серая, покрытая рядами заклёпок прямоугольная коробка на трёх парах обрезиненных колёс, с чуть выступающей рубкой в передней трети корпуса. Позади рубки была установлена приплюснутая башня, а из кормы торчала паровая труба, загнутая вбок. Под бортом боевой машины горел костёр, у которого сидели двое мужчин в лохмотьях. Очевидно, это были «пехотинцы» повстанцев, набранные из крестьян и обнищавших кочевников, которые не имели даже коней. Ружья их лежали рядом, но судя по поникшим головам, стражи дремали. А пламя трепетало на ветру, бросая снопы искр, освещая всполохами стальной борт автомобиля и эмблему на нём — красная и синяя полосы, поверх них белые звезда и полумесяц. Флаг Хокандского ханства.

— «Роллс-Ройс», на базе одноимённого грузовика. — Шёпотом опознал машину капитан. — Жуткое английское старьё, ещё Великую Войну должен помнить. Раза в два старше меня, пожалуй… И то, если послевоенного выпуска.

— Завести сможете? — Спросил его китайский агент.

— Ну, котёл там самый обыкновенный, как у армейского грузовика. Должен быть. — Без особой уверенности ответил Дронов. — В любом случае, с оружием в башне точно проблем не будет.

— Тогда начнём. — Алим обернулся, кивнул казакам, и, выбрав момент, когда на луну набежало облако, скользнул вперёд. Как и было обговорено, один станичник последовал за ним, остальные вместе с Николаем остались прикрывать.

Какое-то время ничего не происходило. Потом один из охранников вдруг мешком повалился набок — так и не открыв глаз. Второй проснулся от звука падающего тела, встрепенулся, но даже не успел схватиться за оружие — позади него возникла, словно из-под земли, массивная чёрная фигура казака, навалилась… Пристально наблюдавший за схваткой капитан успел заметить, как коротко сверкнуло лезвие кинжала — и страж, дёрнувшись, обмяк. К счастью, ни этого серебристого взблеска, ни самой возни у костра в основном лагере не заметили. Появившийся рядом с казаком китаец спрятал что-то в карман, жестом отправил станичника проверить внутри машины, после чего повернулся лицом к роще и замахал руками.

— Пошли! — Скомандовал Дронов, поднимаясь. — Только тихо, и головы ниже.

Оставшиеся диверсанты, пригибаясь, чуть ли не на четвереньках, в две перебежки добрались до автомобиля, залегли вокруг, распределив сектора обстрела. Алим тем временем аккуратно усадил мёртвых охранников так же, как они сидели до нападения — чтобы не встревожить до срока какого-нибудь случайного наблюдателя.

— Чем это вы первого свалили? — Спросил Николай, отдышавшись.

— Профессиональный секрет. — Сухо ответил китаец. — Давайте внутрь, поспешим.

Через боковую дверцу ушедший с Алимом казак как раз вытаскивал ещё одно тело — охранник, спавший в кабине, теперь заснул навеки. Слева на груди по его войлочному халату расползалось тёмное пятно. Одобрительно хлопнув станичника по плечу, капитан полез в салон. Снаружи свежевыкрашенная, внутри машина оказалась ужасно обшарпанной — ровно на свой солидный возраст. Деревянная приборная панель истёрлась, стёкла на многих циферблатах треснули или же вовсе отсутствовали. Сиденья были жёсткими, из досок и гнутых железных трубок, без ремней безопасности — такие как раз в Великую Войну и делали. Протиснувшись мимо пассажирского кресла, Николай попал в боевое отделение. Выглядело оно незамысловато — скамеечка-подставка для башенного стрелка, металлические ящики с пулями и амуницией, приваренные к полу, паровая машина у задней стенки, разнокалиберные трубы, тянущиеся от неё по стенам и ничем не прикрытые. Страшно подумать, что творилось в броневике, если во время боя одна из труб лопалась при включённом двигателе…

— Только увидев, с чем имели дело предки, начинаешь понимать, как далеко ушёл прогресс. — Неведомо к кому обращаясь, пробурчал под нос капитан и встал на подножку, чтобы изучить вооружение башенки. Закончив с ним, он также осмотрел двигатель и выглянул в окно, подозвал Алима.

— Ну как? — Китаец выглядел спокойным, однако именно такое напускное спокойствие выдавало в нём нешуточное напряжение. Гость из Срединной Империи явственно не любил демонстрировать свои эмоции без нужды, однако стремление их скрыть — всё равно показатель.

— В башне установлены обычный пулемёт на сжатом воздухе и паровая пушка-скорострелка, миллиметров эдак пятнадцать калибром. — Дронов огляделся, но вокруг всё было спокойно. Алим стоял так, чтобы за корпусом машины его не было видно со стороны лагеря. Казаки в их чёрных мундирах совершенно сливались с землёй, и даже вблизи их сложно было рассмотреть. Джантай от станичников не отставал, хотя его халат был посветлее. Незадачливые стражи всё также сидели у костра, понурив головы.

— Они исправны?

— Пушка не будет работать, если в котле нет давления. Для пулемёта имеется вдоволь баллонов и пуль.

— А что с котлом?

— Судя по индикаторам, воды и мальварина полные баки, до краёв. Больше похоже, что броневик не сломался в бою, а его попросту не успели завести из-за внезапного нападения.

— Сможете раскочегарить?

— С вашей квалифицированной помощью. — Дронов улыбнулся китайцу, как товарищу по игре в покер.

— Я не особо разбираюсь в европейских машинах.

— Я тоже не механик. Полезайте в салон, и позовите ещё человека.

К счастью, допотопный двигатель «Роллс-Ройса» был устроен крайне примитивно, и разобраться в нём при наличии минимальных навыков не составляло труда. Пока один из станичников сторожил в башенке, приноравливаясь к пулемётам, русский и китаец на пару развели огонь в топке, отрегулировали подачу мальварина и заодно определили, что в манометре заедает стрелка, и его надо иногда бить кулаком по циферблату. Благо, стрелки на всех приборах имели люминесцентное покрытие и слабо светились, помогая работать в темноте.

Снова высунувшись в окно, Николай увидел, как из трубы начинает идти белый парок.

— Ну вот, почти готово. — Сказал он своему временному «ассистенту по инженерной части». — Несколько минут — и можно будет ехать… То есть, сигналить обозу.

— Командир! В лагере движение! — Встревожено сообщил казак из пулемётной башни. — Собирается группка человек в двадцать, сюда идут…

— Эх…, — Досадливо поморщился Алим, всё ещё глядящий на измеритель давления в котле. — Слишком рано.

— Небось, дым заметили. — Предположил казак, чем-то металлически лязгая у себя в башне и переступая с ноги на ногу.

— Ну, значит, хватит пряток. — Китаец повернулся к Николаю. — Давайте сигнал.

Дронов кивнул и достал из-за пазухи ракетницу. Приоткрыл дверцу, направил тупорылый ствол вверх, вдавил спуск.

— Вш-ш-ш-шух-х-х! — В небо взметнулась красная ракета, оставляя за собой длинный хвост. Этот сигнал означал, что броневик захвачен успешно, и что машина на ходу, эвакуация не требуется.

В ответ над дорогой с таким же шипением взлетел зелёный огонёк — застава взята, тракт под контролем, преград нет. Самое большее через минуту караван придёт в движение…

— Пошло веселье. — С какой-то странной унылой ноткой сказал за спиной капитана Алим. Через мгновенье наверху звонко ударил пулемёт…

Глава 9

— Понк-понк-понк-понк-понк-понк! — Звук, с которым британская «машинка» выплёвывала свинец, отличался от звука русской «перепёлки», но эффект был сходен. Севший в кресло водителя Николай увидел через боковое окно, как человеческие фигурки на окраине лагеря, чёрные в свете костров, валятся, будто кегли — полегло не меньше десятка, прежде чем уцелевшие бросились врассыпную. «Понк-понк-понк… Вж-ж-жи-и-и!» — стрелковая башенка «Роллс-Ройса» с душераздирающим ржавым скрипом повернулась влево, потом вправо. Казак не отпускал гашетки, водя стволом пулемёта как садовым шлангом, щедро «поливая» вражескую стоянку пулями. В ответ вместо выстрелов раздались заполошные вопли и испуганное конское ржание — дремавший лагерь просыпался, сходу погружаясь в хаос и панику.

— Сигнал от обоза! — Крикнул другой станичник, оставшийся снаружи. Действительно — над еловой рощей гасли три белых ракеты. Их выпустили с тракта, совсем близко…

— Будем держаться здесь, пока все повозки не пройдут. — Голос китайского «советника» из боевого отделения донёсся глухо, как из бочки — тот склонился над паровым котлом, подкручивая какие-то вентили на пучке тонких трубок. — Потом пропустим арьергард и последуем за ним, прикрывая.

— Угу. Если оно всё-таки поедет. — Уточнил Николай, кладя ладони на рулевое колесо — холодное, металлическое, скользкое. Прежде оно было покрыто чем-то, но сейчас на голом железе остались лишь следы клея. — И если не сломается через полсотни метров. Или мы не опрокинемся в кювет…

Пулемёт вдруг словно поперхнулся. Хлопки выстрелов сделались глуше, а затем вовсе оборвались.

— Пули кончились! — Стрелок выглянул из башни. — Давайте ещё, быстрее!

— Скорнячкин, полезай внутрь, будешь Андроченко с оружием помогать. — Распорядился капитан, мысленно обругав себя за то, что сразу не подумал о втором номере для пулемёта.

— Николай Петрович, а вы не знаете, сколько пуль у англицкого «виккерса» в коробе? — Пока второй казак забирался в салон, первый уже спрыгнул со скамьи-подставки и открыл ящик для боеприпасов. Чтобы не копаться впотьмах, боец взболтал висящую под потолком проволочную сетку с химической лампой, заставив последнюю тускло мерцать.

— Сто тридцать, вроде… Нет, это у крупнокалиберного. Тогда двести пятьдесят, скорее всего. Как у «перепёлки». — Пока бойцы возились с перезарядкой, Дронов нервно посматривал в сторону лагеря. Паника там стихала, костры гасли один за другим, коротко вспыхивая напоследок — очевидно, их спешно заливали водой из вёдер. Всполохи оставшихся позволяли разглядеть, что всё больше вооружённых людей стягивается навстречу нежданной угрозе.

— Значит, заряд неполный был, успели пострелять. — Андроченко отцепил пустой короб от пуль, позволив тому упасть на пол. — Я едва сотню выпустил.

Николай не ответил — в этот самый момент он услышал характерный высокий свист, почти слившийся с отдалённым хлопком: «Фьють!». Пуля…

— Ну вот, по нам уже стреляют. — Заметил офицер, сжимая руль посильнее. Броневик был повёрнут к врагу правым бортом, и водительское место тоже находилось справа, что внушало беспокойство.

— Опомнились, гады. — Натужно крякнул казак Скорнячкин, подавая в башню стальной ящичек, набитый свинцовыми «гостинцами». Оружие бронеавтомобиля было куда новее его самого, но тоже не первой свежести — у современных пулемётов зарядные короба делали из материалов куда как полегче.

— Фьють! Фьють! Фщ-щух! — Пули свистели всё чаще, к ним, судя по звуку, прибавились ещё и стрелы. А ведь луком местные стрелки владели куда как уверенней, нежели ружьями, засадить стрелу в окно или даже бойницу им было вполне по силам.

— Прикажете ответить, ваша милость? — Поинтересовался дежурящий снаружи станичник. Он предусмотрительно держался вне круга света, не подставляясь зря — даже сам Дронов его не видел. — А то обнаглеют супостаты, покуда перезарядимся.

— Нет. — Качнул головой Николай, похлопывая ладонью по рулевому колесу. — Они уже потушили все огни, прицельно палить без толку, ничего не видно. Теперь только очередями садить, на подавление.

— Может, тогда и нам костёр залить?

— Не надо, мы же отвлекаем. Просто сами к огню не суйтесь. А машину пусть видят и стреляют по ней, что ей сделается…

Андронченко в своей башенке лязгнул затвором, подтверждая конец перезарядки, и пулемёт вновь ожил. К острым запахам сгорающего мальварина и раскалённого металла в кабине примешался ещё и мерзкий «аромат» углекислого газа — знаменитое «амбре современной войны», смесь преотвратная.

На тракте, тем временем, появились всадники — человек пятнадцать, и каждый вёл в поводу лошадь. Они стремительно промчали до глиняных домиков заставы, где горели факелы, остановились там на минуту. Когда группа продолжила движение, число наездников удвоилось, а свободных лошадей не осталось.

— Авангард эскорта забрал Джибековых хлопцев. — Доложил капитану Джантай. Слово «хлопцы» в отношении бравых джигитов, да ещё из уст киргиза, звучало забавно, хотя вряд ли подхвативший его у казаков бугинец мог оценить это. — Первые арбы вижу, уже на дороге. Мчатся как черепахи напуганные.

Мятежники тоже увидели выползающую из-за рощи голову каравана и, воспользовавшись тем, что пулемёт сделал паузу, поднялись в атаку с яростным боевым кличем: «Хайт! Ха-а-айт!». Дронов не различил с такого расстояния отдельных воинов — ему показалось, будто от лагеря хлынула тёмная волна, на гребнях отблёскивающая оружейной сталью. Лишь справа он смог заметить идущий особняком, вдоль опушки, конный отряд. Немногие бунтари успели в суматохе отыскать своих коней, однако и их пропускать к обозу не хотелось.

— Пулемёт направо! — Крикнул он в салон. — Цель — всадники! Всем укрыться за машиной, под пули не лезть!

— Подаю пар на второй пулемёт, можно стрелять! — Добавил со своего места китаец.

Казак-пулемётчик не стал переспрашивать — крутанув башню, вдавил обе гашетки разом. Первых конников буквально смело, как будто они со всего маху напоролись на невидимый трос, протянутый поперёк пути — это было видно даже издалека, в неверном лунном свете. Паровая автопушка не хлопала — била. Звонко, оглушительно, короткими очередями: «Дынь-дынь-дынь! Дынь-дынь-дынь!». Её тяжёлые пули — конические, а не круглые, как у простых пулемётов — летели много точнее и крошили даже металл. Живая плоть вообще не была для них препятствием.

— Хорошо даже… что так темно. — Прошептал Николай, сглатывая. Ему лишь раз доводилось видеть, как такая крупнокалиберная очередь превращает людей и коней в кровавые ошмётки, разбрасывая куски тел и оторванные конечности на метры вокруг… Но он легко мог представить, что сейчас творится на фланге мятежников — и не хотел представлять. А пулемётчик методично водил стволом, от души расходуя заряды…

Ураган металла, смявший конницу, остановил всё наступление — боевые кличи стихли, пехота повстанцев опять залегла, не пройдя и трети пути до броневика, открыла бестолковую пальбу. Русский офицер перевёл дух — зря, как выяснилось. У бунтарей нашлись свои козыри. Из их лагеря донеслось гулкое, басовитое: «Бух!», и что-то большое пролетело над бронемашиной, тяжело ударило в землю позади неё. Второй выстрел — и второй снаряд срикошетил от земли где-то правее, с недолётом.

— Это ещё что? — Встрепенулся в боевом отсеке Алим — пользуясь тем, что казак зажёг лампу, он повторно осматривал двигатель.

— А это пушки. — Пояснил Дронов, не оборачиваясь — он почувствовал, как кровь отхлынула от лица, и не собирался демонстрировать китайцу свою бледность. — Тоже, наверное, от ханских войск подарок. Как же ваши молодцы их не углядели, а?

— Ван ба дань! — Воскликнул сын Поднебесной, ударяя кулаком по какой-то трубе. Капитан на всякий случай запомнил слово, но утончить его смысл решил позже:

— Стоять тут столбом больше нельзя, грузимся и едем. — Николай перегнулся через пассажирское сиденье и толкнул левую дверцу, заставляя её распахнуться. — Эй! Бойцы! Все внутрь, живо!

— А где караван? — Не успокаивался Алим.

— Арьергард только что прошёл.

— Тогда отступать рано! — Чуть ли не впервые с момента их знакомства китаец позволили себя проявить эмоции. Он был не на шутку обеспокоен. — Их настигнут! И нельзя допускать, чтобы пушки стреляли вслед!

— Значит…, — Дронов замер на пару секунд, гоняя в голове разные варианты действий. Уходить под гром пушек тоже не лучшая мысль, ещё прилетит в корму… Да и судьба обоза его волновала не меньше, чем Алима — ведь там Саша и его ребята. — Значит… будем атаковать.

— Как?

— Прямо в лоб, через их пехоту. Глядишь, пушки не рискнут стрелять. И не говорите, что это рискованный план, ладно? — Николай запер свою дверь и протянул руку, чтобы закрыть окно бронешторкой, однако нащупал на её месте лишь ржавые петли, рассыпающиеся под пальцами. Просто замечательно. Хорошо хоть, спереди сразу устроены узкие обзорные щели вместо лобового стекла, отваливаться нечему…

* * *

Как только остальные лазутчики набились внутрь, боевой автомобиль сдал назад, повернулся к врагу носом, и, утробно урча, жутким стальным зверем попёр в лобовую. Медленно и внушительно. А быстро бы и не вышло — слабосильный мотор, неумелый экипаж и путь в горку не способствовали. Однако мятежники не дрогнули — ведь однажды они уже одолели эту машину. Пули и стрелы теперь щёлкали по стальному корпусу почти беспрерывно. Снова громыхнули орудия повстанцев — и снова мимо.

— Жаль, фары нечем разжечь. — Пробормотал Николай, одной рукой вынимая из кобуры револьвер и кладя его на колени. — Здорово было бы их ослепить…

— Так что вы задумали?! — Чтобы перекрыть лязг металла и звон пулемётов, китаец вынужденно повысил голос.

— Ворвёмся в лагерь и положим артиллеристов! — Отозвался капитан, сосредоточено вертя руль, подставляя под огонь капот и левый борт машины. Он сам был рад проговорить всё вслух, чтобы разложить детали импровизированного плана по полочкам. — Вряд ли у этого сброда их много! Заодно смешаем их строй и побьём лошадей, по возможности, чтоб не преследовали!

— Нас убьют!

— А вот не я нас сюда притащил!

— Вы не поняли, я не в обиде! Но сейчас умирать рано, караван не успеет уйти!

— Вот и постараемся… пожить. — В другое время такой ответ Николая бы малость обескуражил, но сейчас ему было не до того. «Роллс-Ройс» ворвался в ряды противника, набирая скорость — уклон кончился, земля была ровной. Впереди замаячили крайние юрты и палатки стойбища, вражеские пехотинцы вскакивали с земли, бросаясь автомобилю наперерез, от попаданий, сыплющихся уже со всех сторон, стоял такой стук, что казалось, бронемашина угодила под крупный град. За спиной вжикали заглушки бойниц — солдаты откидывали их, готовясь пустить в ход ружья и револьверы.

— БУХ-Х! — Земляной фонтан взметнулся перед самым бампером авто, комья земли полетели в смотровую щель… Броневик перескочил через свежую воронку, не притормозив. Разметал вставшую на пути пехоту и вломился в лагерь, как свинья в ромашки — роняя и давя уцелевшие палатки, мелкие шалаши из сегментов юрт, опрокидывая котлы на кострищах…

— Слева, падла! — Под азартный возглас пулемётчика башня скрипнула, ловя в прицел новую мишень. Три длинных очереди автопушки — и громоподобный взрыв. По левую руку большая юрта и несколько палаток рухнули под напором тугой воздушной волны, стена пыли заслонила звёзды, к небу взметнулось целое облако мелких обломков — хотя самого орудия Дронов не разглядел.

— Прямо в баллон с газом! — Восторженно прокомментировал стрелок, переключаясь на лёгкий пулемёт. — «Кытайка» была, рванула знатно!

— Где вторая?! — Николай гнал ветхий «Роллс-Ройс» на пределе возможностей, смело пуская под колесо мелкие преграды и объезжая крупные. Хотелось надеяться, что скорость убережёт от огня неуклюжего орудия с его ручным наведением. Внезапно Дронов увидел искомую пушку — лунный луч предательски блеснул на медном жерле, выдав укромную позицию меж двух шалашей из хвороста. До «кытайки» оказалось метров пятнадцать, от силы, и перепуганный расчёт как раз спешно доворачивал её в сторону броневика…

— Ах ты…, — Капитан с силой крутанул руль вправо — выстрел грянул секундой позже. Попадание в борт прозвучало как удар титанической поварёшкой о циклопический медный таз. Тяжёлая машина, такое впечатление, получила пинок от великана — её мотнуло вбок, занесло кормой, поставило на два колеса… Полуоглушённый, Дронов умудрился-таки чистым чудом вернуть её на все четыре, направить на орудие, поднять пар в цилиндрах. Второй удар — об пушку с разгона — уже не так впечатлил. «Роллс-Ройс» врезался в детище китайских оружейников широким бронированным носом, завалил набок, разбив в щепки деревянное колесо и порвав газовые шланги, подмял под себя… После чего, по-паровозному зашипев спускаемым паром, остановился.

— Приехали…, — Хрипло выдохнул Николай, подбирая упавший на пол револьвер и всползая обратно в кресло. С его стороны по бронедверце что-то щёлкнуло, выбив искры, и Дронов без колебаний разрядил в окно полбарабана, никуда особо не целясь. Оглянулся:

— Живы там?

— Жи-ивы…, — За всех ответил казак Андронченко, утирая кровь с разбитой губы. Остальные поддержали его стонами и проклятьями на трёх языках — пассажиры боевого отделения лежали вповалку, а вылетевший из башни стрелок шлёпнулся на них сверху, увенчав кучу-малу. Впрочем, они легко отделались. Длинная вмятина на левой стенке говорила сама за себя — пушечное ядро лишь едва-едва чиркнуло по броне, промяв её, но не пробив, и не задев трубы паровой системы. Хорошо, что снаряды «кытайки» — это просто чугунные шары…

— Тогда кто без переломов — вставайте. — Насчёт себя самого капитан не был так уж уверен — после удара грудью о руль страшно болели рёбра. Но двигаться боль не мешала, и он торопливо отпер дверь. — Алим за руль, Андроченко к пулемётам, прикрываешь, остальные со мной.

Выпалив это скороговоркой, офицер спрыгнул наземь, огляделся, придерживая стальную створку. По нему пока никто не стрелял — что уже радовало. А смотреть оказалось особо не на что. Автомобиль забрался на орудие, осев на него днищем, и передние колёса теперь беспомощно висели в воздухе, не касаясь грунта. Прямо напротив «Роллс-Ройса» тёмной горной вершиной высилась островерхая юрта. Вокруг хлопали на ветру рухнувшие палатки, колыхались колючие кусты — и совсем недалеко слышалось протяжное: «Ха-айт! Ха-айт!». Уцелевшие артиллеристы и свидетели столкновения наверняка разбежались — лишь одному из них хватило смелости выпустить наугад ту недавнюю пулю. Но вряд ли они ушли далеко. И можно поспорить, что основные силы, забыв про караван, сейчас смыкают кольцо, надвигаясь на «стреноженный» броневик со всех сторон. Счёт времени пошёл на секунды. Улизнуть пешком под покровом тьмы уже точно не выйдет.

— Спихнём машину с орудия, иначе не поедет. Быстрее! — Дронов отпустил дверцу, сделал шаг — и покачнулся. Оказывается, ему досталось больше, чем он сперва подумал — голова закружилась, горло сдавил тошнотный спазм, грудь заныла пуще прежнего. К счастью, после прогретой двигателем броневой рубки ледяной ночной ветер пронизывал до костей, безжалостно выгоняя из головы туман и помогая сохранить ясность сознания. Так что на ногах офицер устоял.

— Джантай, сторожишь левый борт, я правый. — Приложив ко лбу прохладный барабан револьвера, распоряжался Николай, по мере того, как его подчинённые выбирались из авто. — Остальные трое — толкаете спереди. Алим! Ох…, — Дронов поморщился от острой боли в висках. — Как начнём — дадите задний ход, ясно?

— Ясно! — Китаец протиснулся между сидений и занял водительское кресло, попробовал ногами тугие педали. — По вашей команде.

Паровой двигатель натужно загудел, задние колёса взрыли сухую землю, когда дюжие станичники навалились на передний бампер «Роллс-Ройса». Под их дружное: «И-и-и р-раз! И-и-и р-раз!», машина, укутываясь паром и пылью, потихоньку сдавала назад, взбиралась передними колёсами на опрокинутый лафет. Естественно, спокойно завершить дело русским не дали…

— Враг! — Первым подкравшихся вплотную мятежников заметил не пулемётчик, а Джантай — после его возгласа быстрые, гнущиеся к земле тени увидел и Николай. Повстанцам хватило ума и организации не наваливаться гурьбой, а выслать разведку. Пока диверсанты ждали массовой атаки, их обходили с флангов!

— Вж-ж-и-и! Понк-понк-понк-понк! — Башенка вдруг ожила, повернулась, и ударила длинной очередью куда-то за корму. Капитан же перебросил револьвер в левую руку и ринулся навстречу ближайшему неприятелю, на бегу обнажая клинок.

— Ха-а-айт! Алла…, — Первый повстанец подавился собственным кличем, получив пулю в грудь. Николай выстрелил в следующего — и с третьим оказался уже лицом к лицу. Тот замахнулся чем-то вроде серпа, насаженного на древко лопаты — слишком неуклюже, слишком медленно. Офицер сделал стремительный выпад, достав его в горло, тут же отпрыгнул в сторону, вновь вскинул револьвер, выпустил последний заряд в подотставшего бунтаря, который зачем-то нёс длинную кавалерийскую пику, неудобную в пешей схватке…

И обмер, увидев перед собой сплошную стену вооружённого люда — целая орава мятежников высыпала из-за юрт и шалашей, тут же смыкая ряды, щетинясь копьями, саблями, самодельным оружием, стволами винтовок.

— Твою ж…, — Только и успел произнести Дронов, опуская пустой револьвер. Вторая часть фразы утонула в свисте пуль и воплях — очередь «виккерса» хлестанула над головой мужчины, скосив передние шеренги повстанцев, вынудив остальных отшатнуться. За спиной зычно проорали:

— Николай Петрович, уходим!

Повторного приглашения не требовалась — капитан развернулся на каблуках и припустил со всех ног. В дробное стаккато пулемёта вплелись хлопки винтовок, опасно близко запели пули, стрелы, даже, кажется, камни из пращ — один такой упал прямо под ноги… «Роллс-Ройс» уже сполз с разбитой пушки, и теперь пятился, бешено крутя пулемётной башенкой чуть не на триста шестьдесят градусов. Стоящий на левой подножке казак махал Дронову шапкой. Не оглядываясь, тот в три прыжка преодолел оставшееся расстояние, оббежал капот машины, ухватился за дверцу, рывком подтянулся, чтобы вспрыгнуть на освобождённую бойцом подножку… и с ужасом почувствовал, как броневая дверь отгибается, не выдержав его веса. Хрустнула, ломаясь, верхняя петля. Дверь криво повисла на нижней, а Николай полетел наземь, спиной вперёд. К счастью, не долетел — сидящий в кресле пассажира станичник поймал главу отряда за рукав и втянул внутрь, буквально запихнув в салон.

— Чёртова рухлядь! — Охнул Дронов, плюхаясь на пол боевого отделения, под скамейку стрелка. И услышал голос вцепившегося в руль Алима:

— Всё, прорываемся к тракту!

Подпрыгивая и трясясь, лихо кренясь то на один бок, то на другой, «Роллс-Ройс» мчался прочь из разгромленного лагеря…

* * *

Рассвет диверсионная группа, ставшая экипажем броневика, встречала в стороне от тракта. В полном одиночестве. Догнать обоз за ночь так и не удалось — он ушёл далеко вперёд. Враги же остались позади, и о них тоже не было ни слуху ни духу. Когда машина, истребив артиллерию мятежников, буквально проломила брешь в их боевых порядках и вырвалась из лагеря, её никто не преследовал. С какого-то момента, километров на пять-шесть, дорога довольно круто пошла вверх, и престарелый, потрёпанный автомобиль взбирался по ней со скоростью улитки, изнемогая под весом собственной брони. В это время его можно было настигнуть даже пешком — однако погоня так и не появилась.

Перевалив гребень и оставив проход Куюк-Асу позади, Алим дал изношенному паровому двигателю отдых, повёл «Роллс-Ройс» ещё медленней, держась наезженной колеи. Дронов, успевший прийти в себя, напиться воды из фляги и убедиться в целости своих рёбер, предложил было ему съехать в сторону и двигаться параллельно тракту, чтобы сбить вероятных преследователей с толку. Но китаец резонно возразил, что их задача по прикрытию каравана ещё не завершена, и появись враг — его нужно будет привлечь, в меру сил задержать, не пустить дальше. Посему скрываться нет смысла. Кроме того, они так и не разобрались, как зажечь фары, а ехать через местные овраги лишь при свете звёзд да луны — не лучшая затея в любом случае. Капитану ничего не оставалось, как согласиться и опять улечься на пол, дожидаясь, пока тошнота и шум в голове пройдут окончательно. Может, на длинных оружейных ящиках, приваренных вдоль бортов, и было бы удобней, однако оттуда слишком просто было слететь от очередного толчка, когда броневик наезжал на очередную кочку или выбоину — его разбитые доисторические рессоры никуда не годились…

* * *

Остановку сделали с первыми лучами солнца, у старинного каменного моста через реку. Мост знаменовал поворот к Ташкенту — до того дорога повторяла все изгибы русла, теперь же пересекала его и шла на юг, разминувшись с водным потоком. Мост был широк и сложен из огромных камней в незапамятные времена — нынешние владыки этих мест не осилили бы подобное строительство. Следили за сохранностью переправы жители прилегающей к ней деревеньки, от которой теперь остались лишь развалины глиняных домов и головешки. Судя по всему, сожгли посёлок не более чем неделю назад. В нём уже не пахло гарью, зато ощущался сладковатый запах разложения — и Алим проехал мимо пожарищ, остановив «Роллс-Ройс» дальше, у самой воды. Но так, чтобы мост оставался на виду.

— Подождём здесь несколько часов. — Сказал он, ставя броневик на ручной тормоз.

— Поесть, вздремнуть… — пробормотал Николай, садясь, — …и починить эту чёртову дверь! Он бросил злой взгляд на едва не угробившую его левую дверцу — чтобы она не отвалилась, казак в пассажирском кресле всю поездку придерживал створку руками. Теперь бедолага разминал затёкшие кисти, охая и бранясь под нос.

— Это тоже, безусловно. — Кивнул китаец. — Ещё зальём в двигатель воды и посмотрим, не следует ли кто за нами.

— При свете дня они могут осмелеть. — Согласился Дронов, потирая шею — после пары часов на трухлявом деревянном полу она ныла не хуже ушибленных рёбер. — Но если к гарнизону лагеря не подойдёт подкрепление — мы запросто удержим их на переправе даже без пулемётов, только ружейным огнём.

— Рассчитывайте на худшее. — Посоветовал сын Поднебесной, выбираясь из машины. — Так жизнь реже будет вас удивлять.

Капитан в ответ лишь хмыкнул и откупорил свою фляжку, долгим глотком допил чуть тёплую воду. Сидеть в кабине он тоже не собирался, хотя после недавних приключений и выгоревшего в крови адреналина его неудержимо клонило в сон. Пока Джантай и пара казаков бегали к реке с пустыми канистрами, а двое оставшихся осматривали сломанную дверь и измышляли, что с ней делать, офицер выбрался наружу. Отойдя на дюжину шагов, посмотрел на восток. Там, меж двух горных хребтов, над покинутым группой Куюк-Асу, вставало солнце — показался самый его краешек, ещё не слепящий глаза. У низких горок на севере оно лишь золотило макушки, крутые же хребты на юге были темны только у основания — выше их покрывали фиолетовые тени, бледнеющие всё больше и больше по пути к ослепительно-белым снеговым вершинам. В трещинах и ложбинах оброненными осколками зеркал сияли ледники…

— Я сам из горного края, и, честно сказать, не вижу здесь особой красоты. — Китаец подошёл к Дронову и остановился рядом, сложив руки на груди. Лицо его было привычно непроницаемым, но голос звучал несколько отвлечённо. В нём было меньше напряжения и профессиональной сухости, чем прежде. — Однако, должно быть, что-то в этом есть, раз привлекает людей, побуждает писать картины и сочинять стихи… Я не спрашивал, но вы откуда родом?

— Из России. — Хмыкнул Николай.

— Пространно. — Китаец и ухом не повёл. — Ваша родина большая, и становится больше день ото дня… Скоро мы оба соединимся с товарищами. — Неожиданно переменил он тему. — Если всё будет хорошо — то и расстанемся тоже скоро. Не хотите всё же рассказать, в чём цель вашего путешествия?

— Ну, разве что вы ответным жестом посветите меня во все детали своей миссии. — Теперь капитан позволил себе настоящую усмешку.

— Зачтём ничью. Оставлю вас с вашими догадками. А себя — со своими. Но мне действительно очень интересно — с вами путешествует юная девушка, совершенно непохожая на местную… Или на женщин того склада, которым нравятся путешествия и приключения. — Китаец приподнял брови. — Я общался с парой британских леди-путешественниц, было дело. По службе…

— Знаете, что Алим. — Дронов покосился на собеседника. — Догадки догадками, но в вашей основной профессии я теперь почти уверен. Слишком вы мне напоминаете одну мою давнюю знакомую… Долго не мог понять, чем. Теперь понял. Нет, правда. Чертовски напоминаете.

— Хм… В таком случае, надеюсь, ваша знакомая — хороший человек. — Алим качнул головой. — Всегда ведь приятнее походить на хорошего человека.

— Ну, мне, по крайней мере, кажется, что так. В смысле, что она хороший человек.

— О… Вам не кажется, вы в этом уверены. Сейчас, когда вы о ней рассуждаете, у вас такое выражение лица…

— Глупое? — Николай снова искоса глянул на выходца из Поднебесной.

— Говорящее. — Тот чуть заметно улыбнулся, и сразу стал похож на лису. Девятихвостую лису-оборотня из китайских сказок. — Тогда примите от меня совет.

— Слушаю.

— Если ваша знакомая правда так похожа на меня…, — улыбка сделалась шире, в ней появилось что-то хитро-хищное, усиливая сходство — …будьте очень осторожны.

— Это вы так завуалировано угрожаете, намекая, что и сами не лыком шиты? — Капитан почувствовал себя не в своей тарелке — развивать эту тему он вовсе не собирался, и поспешил увести беседу в сторону. Странно это — обсуждать свои привязанности с иностранным агентом, которого знаешь пару дней.

— Что вы. — Алим перестал улыбаться. — Просто мы с вами встретились и расстанемся. А человек… хм… похожий на меня… с которым вы будете ещё иметь дело… Особенно если это женщина, о которой вы говорите с таким выражением лица… Такой человек непременно вас использует настолько, насколько вы это допустите. Возможно, вам не во вред, но всё же… Мало приятного в том, что вами манипулируют.

— Кхех…, — Николай кашлянул в кулак, отворачиваясь. Сказанное неприятно кольнуло его в самое сердце, но офицер понимал, что резидент из Срединной империи прав. В общих чертах. — Знаете, не могу с вами спорить.

— И правильно. Лучше скажите, — китаец указал пальцем на перевал, — что это за пыль до небес, по-вашему?

— Чёрт! — Расслабившийся капитан, увлечённый беседой и переживаниями, лишь после слов Алима обратил внимание на прозрачное облачко у горизонта. — Похоже на пыль из-под копыт конного отряда… Большого!

— Больше тех двух сотен, что стояли в лагере мятежников? — Голос китайца опять сделался напряжённым, лицо закаменело.

— Значительно больше. Даже если забыть, сколько коней мы перебили при нападении — такое облако могут поднять разве что два-три кавалерийских полка, а в лагере стояло не больше батальона. — Обеспокоенный Дронов машинально пересчитал аморфные войска бунтарей в привычные военные единицы. — Возвращаемся к машине, поторопим бойцов. Нужно развести пары и приготовиться к движению.

* * *

Сломанная створка нещадно дребезжала — находчивые казаки заперли её и с помощью найденной в ящиках проволоки примотали за ручку и раму окна к бойнице, таким образом худо-бедно зафиксировав. Получилась замысловатая плетёная конструкция, мешающая сидеть в пассажирском кресле — однако всё лучше, чем отламывать многострадальную дверь окончательно. Двигатель, по счастью, работал исправно — броневик-ветеран, этой ночью, возможно, получивший больше попаданий и выпустивший больше пуль, чем за всю прошлую службу, держался бодро, грозя развалиться на детали от тряски, но не собираясь глохнуть. И Николай, сменивший китайца за рулём, гнал авто по тракту на предельной скорости, стремясь выиграть побольше форы — а Алим вручную регулировал котёл, добиваясь максимальной эффективности. Караван они увидели вскоре после полудня, когда солнце висело в самом зените.

Очевидно, обоз только что остановился, и ещё выстраивал вагенбург, однако дозорные уже работали — «Роллс-Ройс» заметили издалека. Ему навстречу двинулись всадники эскорта, и Дронов на всякий случай высунулся в окно, помахал фуражкой. Охранники в ответ отсалютовали ему ружьями, пристроились впереди на манер почётного эскорта…

— Николай Петрович! — Как только Дронов вылез из кабины, к нему подбежала Саша, схватила за руку. Глаза маленькой девушки подозрительно блестели, к тому же она часто шмыгала носом.

— Можно без отчества? — Смущённо проворчал капитан — такая бурная встреча отчего-то стала для него сюрпризом, хотя он мог бы догадаться… Что Александра — не Настя. — Мы же вроде уже решили, нет?

— К… конечно! Вы знаете, как мы… и я… все за вас переживали! За всех вас! — Стажёрка глянула ему за спину — там из машины вылезали остальные пассажиры. Джантай, заметив девушку, улыбнулся ей и подмигнул. — Ведь все живы?

— Что-то мне сомнительно, что прям уж весь караван волновался…, — Протянул офицер, всё ещё малость сконфуженный. — Но живы все, как видишь. И даже здоровы, по большому счёту. — Он обернулся. — Алим! Вы сейчас к своим?

— Да, можете пока передохнуть. — Подтвердил китаец, покинувший броневик последним. — Вы заслужили. Будете нужны — пришлю кого-нибудь.

Не сказав больше ни слова, китайский «специалист» поспешил к ожидающим его охранникам обоза. А Дронов заметил, что маленькая Саша проводила его взглядом с очень серьёзным выражением лица.

— Что-то случилось? — Поинтересовался мужчина.

— Да не то чтобы…, — Юная сыщица задумчиво куснул губу, посмотрела на капитана снизу вверх. — Давайте отойдём.

— Как скажешь. — Дронов обратился к станичникам и проводнику. — Ребята, пошли, трофей без нас обиходят.

Во «внутреннем лагере» русской экспедиции, который так и ютился у самой линии обороны, в тени телег, их ждал куда более тёплый и шумный приём. Казаки обнимались, хохотали, хлопали друг друга по плечам и спинам, заваливали друг друга вопросами. Капитану тоже перепала своя доля — но он быстро улизнул и смог, наконец, переговорить со стажёркой с глазу на глаз, всего лишь отведя её в сторонку.

— Ну вот, тут нас этим гамом никто не услышит. — Сказал капитан, убедившись, что стражи и обозников рядом нет. — О чём ты хотела поговорить?

— Я, правда, очень рада за всех, и за вас тоже. — Повторила Александра, теребя серебряную застёжку своего коротенького серого плаща. — Мы когда ночью ехали, слышали шум боя, страшно было… Кажется, даже пушки стреляли.

— Стреляли. — Согласился капитан. — Но не попали. Ничего особенного, на самом деле. Спасибо, что беспокоилась о нас. И больше не переживай. Мы уже здесь, так что нечего волноваться. Теперь если и попадём в беду — то только вместе. А уж вместе — выкрутимся.

Чувствуя, что слова нужно как-то подкрепить, он не придумал ничего умней, кроме как положить ладонь девушке на плечо, успокаивающе улыбнуться. Вопреки обыкновению, та не вздрогнула, и не попыталась сбросить ладонь. Лишь коротко кивнула:

— Да, конечно.

— Ну раз так — скажи, что тебя столь обеспокоило в нашем китайском друге… И не случилось ли чего в обозе, пока нас не было? — Николай убрал руку и опёрся о край телеги. Присесть на него желания не было — оказалось, что жёсткое водительское кресло «Роллс-Ройса» натирает зад похлеще драгунского седла.

— Мы ведь говорили о том, что Алим почти наверняка — кадровый агент разведки Китая? — Переход к деловом разговору помог стажёрке усмирить эмоции лучше чего бы то ни было. Она стала спокойной и собранной.

— Угу, говорили. Я в этом уже и не сомневаюсь.

— А вас не насторожило, что он так легко оставил конвой, даже не зная, вернётся ли?

— Может, он по натуре авантюрист…

— Или на самом деле не главный здесь. — Девушка прищёлкнула пальцами — жест, явно подцепленный у наставницы, Дронов помнил его ещё по первой встрече с Настей, полуторалетней давности.

— Не Алим… А кто тогда? — Николай выгнул бровь.

— В ваше отсутствие хозяин каравана, Насреддин-ака…, — Саша запнулась, одёрнула плащ и украдкой огляделась, прежде чем продолжить. — В общем, он на себя не очень похож был. Уверенно распоряжался, и все его слушались беспрекословно. У него даже лицо изменилось — жёсткое стало, решительное.

— Ага. — Капитан потёр колючий подбородок. — А при Алиме каким рохлей казался, будто вообще тут для мебели… Думаешь, он только прикидывается хокандцем?

— Нет. — Стажёрка мотнула головой. — Уверена, он действительно узбек, и действительно хокандец.

— Тогда что…

— Но это вовсе не противоречит тому факту, что Алим — не единственный здесь кадровый, хорошо обученный и высокопоставленный китайский агент. — Девушка вновь щёлкнула пальцами. — Просто Алим — приезжий, только на одну миссию. Сопроводить груз. А вот…

— Понял, не продолжай. — Дронов поднял ладонь. — Если так, то открытие серьёзное. Надо будет учитывать.

— И узнать побольше о нём при случае. — Стажёрка ударила кулачком по ладони. — После операции я подам запросы в соседние отделы, связанные с регионом, и если ни у кого он под наблюдением не значится — попрошу организовать.

— Не переложишь на наставницу, а сама подашь и попросишь? — Николаю показалось, что он сумел сдержать улыбку, однако тон его явно выдал.

— Постараюсь. — Саша принялась внимательно разглядывать носки своих сапожек, щёки её чуть покраснели. — Доступа стажёра, наверное, недостаточно, я как-то не подумала… Но у Анастасии Егоровны и без того дел невпроворот, более актуальных. И ей надо выздоравливать.

Капитан не стал вслух отмечать, что девушка вновь собирается опекать собственную наставницу. Вместо этого он сказал:

— Подумай лучше вот о чём — ты уже мыслишь категориями полноценного сыскного агента, не ученика-стажёра. И у тебя получается. Только каждый раз, когда ты это замечаешь — чуть ли не пугаешься. С чего вдруг? Это же здорово.

Будущая гроза иномировых пришельцев и заграничной агентуры неопределённо фыркнула, так и не подняв глаз, заправила за ухо выбившуюся светлую прядь. Ответа Николай так и не дождался — его окликнули, позвав в «штабную» палатку.

— Надеюсь, вы успели перевести дух и проведать своих спутников? — Заходить в шатёр не потребовалось, с Алимом капитан столкнулся на пороге. Тот куда-то спешил, сопровождаемый парой сипаев, но на его фирменную вежливость спешка не повлияла.

— Да, с ними всё хорошо. — Алим прошёл мимо, и Дронов пристроился рядом, отметив, что на поясе у китайца висят плоская кобура и ножны с прямым мечом. А ведь он даже на вылазку не брал боевого оружия. — Хотелось бы, чтоб и дальше так было. Будущее меня в данный момент беспокоит больше всего, если начистоту.

— Я мог бы вам процитировать по этому поводу что-нибудь из китайской классической философии, но лень ворошить в памяти остатки образования. — В центре лагеря Алим остановился. Внезапно обнажив меч, воздел его и почти басом рявкнул что-то по-узбекски. Караванщики и солдаты вокруг на мгновенье обратили к нему взгляды, а потом засуетились с удвоенной прытью. Китаец же бросил клинок в ножны и на том же языке, уже негромко, обратился к сопровождающим его сипаям. В спокойном голосе сына Поднебесной временами лязгали стальные нотки, а переодетые ханские гвардейцы стояли перед чужеземцем навытяжку — не требовалось знать узбекскую речь, чтобы понять, что Алим отдаёт приказы. Выслушав до конца, кавалеристы по очереди кивнули и ринулись исполнять.

— Не похоже, чтобы мы готовились сниматься с места и бежать, сломя голову. — Заметил Николай, стоило солдатам удалиться.

— Тягловые животные устали после ночного прорыва. — Как ни старался посланец Срединной империи сохранять беспристрастный вид, губы он поджал весьма красноречиво. — Если погнать их сейчас — не смогут идти быстро, передохнут. Груз бросить нельзя. Но даже если спасать только людей — придётся брать двух на одно седло, а у преследователей, если там кочевые племена, может быть наоборот. По две лошади на одного человека. Не уйдём.

— Хотите принять бой в оборонной позиции?

— Всяко выгодней, чем на марше. — Угрюмо подтвердил Алим. — Мы не знаем, что за войска идут за нами, хотя очевидно, что это подкрепление мятежников. И разведать численность не успеваем. Если их не слишком много — мы отобьём атаку, отгоним противника, рассеем и продолжим движение. До Чимкента рукой подать, там стены и сильный гарнизон с лояльным хану руководством.

— А если их окажется… слишком много?

— Ну-у…, — Китаец приподнял брови, сложил губы трубочкой. — При удаче, наши имена лет через сто, когда спадёт печать тайны с документов, навечно войдут в имперские летописи Пекина и сохранятся на сотни веков для жаждущих знаний потомков. Да-да, ваше тоже, если кто-нибудь из выживших его правильно запомнит.

— Считаете, всё настолько плохо? — Дронов так и не понял, шутит ли его низкорослый собеседник.

— В худшем случае постараемся отразить только первую волну. — Алим повёл плечами, окидывая оценивающим взором вагенбург. — Должны справиться. Потом уничтожим груз, посадим на коней всех, кто сможет сидеть, и пойдём на прорыв. Его… будет, чем прикрыть, если уж речь пойдёт об уничтожении груза. И к слову, тут я попрошу вас, Николай…

— Да? — Кажется, китаец впервые назвал русского офицера по имени, и тот насторожился.

— Бронеавтомобиль сейчас приводят в порядок — на скорую руку. Заливают воду, заправляют мальварином из наших запасов, меняют изношенные трубки в паровой системе и так далее. Вы ведь понимаете, что при наихудшем развитии событий у машины больше шансов пробиться?

— Угу. — Дронов мысленно прикинул расстояние — к Чимкенту ехать километров сорок, полного бака воды и одной заправки топлива «Роллс-Ройсу» хватает на сотню с копейками. Лёгкая конница мало что может ему сделать, особенно если не забывать про пулемёты в башенке.

— Перед боем я думаю посадить внутрь ценных, но бесполезных в драке людей. В первую очередь, это Насреддин-ака и пара его приближённых. А вас прошу доставить туда вашу юную спутницу, госпожу Ларину. Если хотите — сами будьте с ней или приставьте охрану. В любом случае, кто-то должен будет управлять авто и отстреливаться, ваши люди подойдут как никто другой. Если оборона не выстоит — машина прорывается, ваши солдаты прикрывают её, мои солдаты — ваших. А я с оставшимися обеспечиваю отвлекающий маневр. — Алим кивком указал на ближайшую цистерну высокого давления, полную огнеопасного мальварина. Дронву сразу стало ясно, что за это за маневр, да ещё сопряженный с уничтожением груза.

— Что ж…, — Капитан помолчал, наблюдая, как трое сипаев скатывают по деревянному пандусу с повозки громоздкую «кытайчи», предварительно её расчехлив. Пушка была в точности как та, что ночью погибла под колёсами «Роллс-Ройса», только новенькая, блестящая медными боками.

— Ищете подвох? — Алим понимающе прищурился.

— Не без этого. — Протянул Николай, решаясь. — Ладно, пусть будет по-вашему. Но я лично намерен постараться, чтобы до резервного плана не дошло.

— Вы думаете, я не намерен? — Вздохнул китаец. — Для меня доставить груз в целости — вопрос не карьеры, и даже не чести. Жизни. Поэтому-то я не планирую спастись отдельно от него. У нас, знаете, очень простые порядки в некоторых вопросах…

* * *

— Извини Саша, но спорить тут не о чем. Ты будешь в авто, я — верхом. — Устало сказал Дронов, следя за маленьким манометром в рукояти револьвера. Тонкий шланг тянулся от оружия к баллону со сжатым газом — шла заправка встроенной ёмкости. Капитан хотел быть уверен, что газ не кончится в разгар боя. Это у новомодных пистолетов баллончики сменяются влёт, как магазины с пулями, резервуары револьверов неотъёмные. Зато и отвалиться сами по себе они не могут, а то видывал Николай конфузы у любителей оружейных новинок…

— Прекратите выглядеть так флегматично! — Александра говорила всё более взволнованно, сжимая кулачки. Уже минут десять она пыталась доказать, что им нельзя разделяться. — Вы мне сами сказали, что если вернётесь в Пишпек без меня — Анастасия Егоровна вас съест с сапогами и саблей! А думаете, если я вернусь без вас — иначе будет? Думаете, она обо мне беспокоится, а о вас нет?! Думаете, я о вас не беспокоюсь?!

— Саша, ну хватит уже! — Убедившись, что стрелка манометра в зелёной зоне, Дронов закрутил вентиль баллона и отсоединил шланг. Сунув оружие в кобуру, выпрямился. Продолжил, надеясь, что говорит не слишком резко. — В отличие от нашего желтокожего друга, я не собираюсь героически жертвовать жизнью в обороне чужого добра. Запахнет жареным — организованно отступим все вместе. Но руководить отрядом из броневика я не смогу, а вести «Роллс-Ройс» кроме меня и Алима сумеешь только ты. Сама ведь обмолвилась, что вас в Третьем отделении учили управляться с машинами. Я надеюсь, под «машинами» имелись в виду не заводские точильные станки?

— Н-нет…, — Стажёрка отвела взгляд, её плечи поникли. — Автомобилем я могу… Даже бронированным… У нас был учебный «Путиловец»… Только… Тогда мне придётся самой…

Измотанного Дронова вдруг будто озарило. Он сразу обратил внимание на то, что девушка испугалась, услышав именно этот пункт плана, о её возможном бегстве на машине — да вот только причины испуга понял неверно. Ну конечно же она боялась не ран, смерти или плена — по крайней мере, не в первую очередь. Характер не тот. Конечно, она переживала за товарищей — но дело и не в этом. Не только в этом. Ведь есть ещё кое-что, попавшее сейчас под угрозу.

— Саша. — Как можно твёрже и уверенней проговорил офицер. — Я сказал, что одна ты не останешься, даже если к Чимкенту вырвется лишь броневик. С тобой поедет унтер Черневой. И он сделает всё, чтобы потом вернуть тебя домой невредимой.

— Вы уже говорили. Но я не об этом…

— Понял. А теперь я хочу взять с тебя обещание. Если так и выйдет — ты не станешь пытаться добраться до Ташкента самостоятельно. И не будешь уговаривать Черневого тебе в этом помочь. Об этом я прошу.

— Я…, — Саша вскинула голову, их взгляды вновь встретились.

— Ты ведь об этом подумала, верно? — Николай чуть смягчил тон. — Как тебе действовать, если останешься одна, и сможешь ли ты завершить миссию, порученную Анастасией Егоровной? Из-за этого так переживаешь?

— Я…, — Маленькая стажёрка вдруг нахмурилась и отступила на шаг. — Николай Петрович… Вы дурак!

— Ч… чего? — Вот теперь в растерянности был уже Дронов.

— Да, я об этом думала! — Девушка опять стиснул кулаки, вздёрнула подбородок. Её большущие серые глаза гневно сверкнули. — И сейчас думаю! О работе нужно думать, её нужно делать. А переживать нужно за людей! Если вы считаете, что расследование меня тревожит больше, чем ваша судьба — вы дурак! Вы что, решили — я больше всего боюсь, что буду одна доделывать работу?!

— Э… Кхе-кхе…, — Сбитый с панталыку капитан закашлялся, не зная, как ответить — решил-то он и в самом деле примерно так, но… в несколько ином смысле. Как же объяснить?

— Обещание я вам даю, раз просите. А вы…, — Саша не договорила — шмыгнув носом, крутанулась на каблуках (облачко пыли при этом взметнулось ей до колен) и зашагала к западному краю лагеря, где стоял трофейный «Роллс-Ройс».

— А я — дурак. — Пробормотал Николай, потирая затылок. — Самый что ни есть. Вот те раз…

Уши офицера отчётливо горели — и фуражкой не прикроешь. Такого с ним давненько не случалось — последний раз краснеть доводилось ещё в юности. Надо же так сглупить — и откуда он взял, будто понимает, что там творится на душе у Александры? Возомнил себя душеведом, доктор Фрейд из драгунской роты… И попал впросак на ровном месте.

— Надо меньше общаться с профессиональными разведчиками, которым обижаться по работе не положено. Теперь ещё поди придумай, как извиняться…, — Бормотал он под нос, направляясь к своим бойцам. — Чтоб опять в больное место не стукнуть со всей дури… Сам-то хорош, изнервничался, храброго изображая, понёс чушь…

* * *

Импровизированный вагенбург тем временем завершал последние приготовления. Деятельный китаец взялся за его укрепление основательно. Лошадей укладывали на землю и прикрывали толстыми, стёганными войлочными попонами — чтобы хоть как-то защитить от стрел и пуль. Такими же попонами в три слоя завешивали цистерны с мальварином, поливая их водой — на случай, если враг применит огненные стрелы.

Под руководством Алима возницы убрали часть телег внутрь ограды, сократив её периметр — чтобы малочисленному эскорту не пришлось распылять силы при круговой обороне. Лишние повозки — главным образом, высокие двухколёсные арбы — разместили в шахматном порядке, как укрытия для стрелков второй линии. Телеги «переднего края» не только сцепили меж собой прочными верёвками, но и дополнительно нагрузили камнями и землёй — особенно те, которые в ходе подготовки опустели. А таких оказалось немало — Алим решил пустить в ход практически весь перевозимый арсенал.

Три пушки-«кытайчи» поместили в промежутки между повозками, чтобы они могли бить в сторону перевала прямой наводкой. Их массивные газовые баллоны упрятали за мешками с песком, сберегая от вражеских пуль. Развернули тяжёлое пехотное вооружение — то самое, примеченное Николаем ещё в первую встречу. Увы, русских пулемётов-«перепёлок», более-менее современных, оказалось всего два — не считая принадлежащего казакам. На остальных экипажах под толстой тканью прятались всего-то навсего допотопные станковые стреломёты — оружие, примитивное даже для Срединной империи и Халифата. По сути, это были просто установленные на низких бронзовых треногах увеличенные версии знаменитых чо-ко-ну — китайских магазинных арбалетов. Принцип работы сего чуда оружейной мысли соотечественники Алима открыли ещё до нашей эры, пару тысяч лет назад — коробчатый магазин, примыкаемый к арбалету сверху, рычаг, за который нужно дёргать, чтобы натянуть тетиву и подать стрелу в жёлоб… Вот и все отличия от арбалета обыкновенного. За века мало что изменилось — на место бамбука пришла сталь, заряды из магазина подавались пружиной, а не скатывались под собственным весом, тетиву стало легче натягивать благодаря хитрым приспособлениям из блоков и шестерёнок. Однако в альтернативы пулемёту стреломёт всё равно не годился.

Но интереснее всего было то, что происходило в центре стоянки. Там работал маленький переносной парогенератор, от которого солдаты торопливо тянули шланги к двум странным конструкциям, каждая из которых напоминала водружённый на пушечный лафет прямоугольный ящик. «Ящики» эти были установлены под углом — один узкий конец смотрел вверх, другой почти упирался в землю и был прикрыт стальной полусферой, к которой и присоединяли сейчас шланги. Ничего подобного Дронов в жизни не видывал, однако подходить к обслуге орудий с расспросами сейчас едва ли было уместно. Для себя он прозвал загадочные устройства «боевыми коробками».

— Ну что, бравы молодцы? Готовы постоять за хана Хокандского и Императора Китайского? — Весело поинтересовался офицер, подходя к своим бойцам и надеясь, что уши уже не пунцовеют.

— Пока не надоест — постоим. — В тон ему ответил урядник Невский, довольно скалясь. — А там видно будет.

— Как-то так, да. — Согласно хмыкнул капитан. — Благо, наш гостеприимный попутчик всё понимает, и на самопожертвование с нашей стороны не рассчитывает. Мы — лучшие стрелки здесь, и по его плану останемся во втором ряду, поддерживая огнём. При дурном раскладе на нас же будет прорыв и отступление, хокандцы прикроют тыл. Так что всё честно.

— А мы, значит, вывезем тогда их главных шишек в ближайший город. — Понимающе кивнул казачий командир.

— Не только их. Помните, что в автомобиле при прорыве поедет и Александра Александровна. Кстати, — Дронов улыбнулся и потёр ухо, — она будет очень рада, если никто из нас сегодня не помрёт. Сделаете девушке приятное?

— Уж будем стараться, непременно! — Дружно рассмеялись казаки и драгуны.

— Тогда — по местам.

* * *

Долго маяться в ожидании не пришлось. Уже через четверть часа на горизонте появилась стайка всадников. Небольшая, меньше полусотни сабель. Вне всяких сомнений, это были разведчики. Погарцевав немного, они исчезли — но очень скоро вернулись. Не одни.

Волна лёгкой конницы буквально перехлестнула через край горизонта тёмной бурлящей массой. Дробный грохот тысяч копыт звучал как рёв камнепада на горном склоне, стремительно нарастая, тучи жёлтой пыли окутывали всадников, скрывая их число — конная лава неслась на укреплённый лагерь, грозя смести его, втоптать в сухую землю бесчисленными подковами. Грозное зрелище могло навести ужас на неопытного в военном деле человека — однако защитники лагеря не поддались парализующему страху. Пушки заговорили без промедления.

— БУХ! — «Кытайчи» ударили залпом, положив ядра с недолётом — однако чугунные шары срикошетили от поверхности, будто сами прыгнули навстречу противнику, выкашивая кровавые просеки в его плотных шеренгах. Мятежники сомкнули строй, ответили улюлюканьем и стрельбой на скаку. В боевые кличи и гром копыт вплелись частые хлопки выстрелов, в воздухе запели стрелы. Николай увидел, как один из сипаев-охранников рухнул, хватаясь за лицо — видимо, его настигла случайная пуля.

— Командуйте пулемётам стрелять. — Сказал капитан Алиму, место рядом с которым занял сразу после объявления тревоги.

— Рано. — Невозмутимо качнул головой китаец. — Пулемёты их рассеют. А мне надо, чтобы они оставались в строю пока не войдут в… А! Сейчас!

Он взмахнул мечом и крикнул что-то по-узбекски. В ответ раздалось оглушительное шипение, прервавшееся звонким ударом. Рывком обернувшись, Дронов успел заметить, как одна из «боевых коробок» выплёвывает в небо белую струю пара и… целое облако дротиков. Сверкнув остриями на солнце, дротики взмыли ввысь — и с шелестом обрушились на атакующих, пронзая наездников, раня коней. Выстрел второго орудия последовал мгновеньем позже — там, где легли дротики, в рядах атакующих образовалась натуральная плешь.

— Залповая система. — Пояснил Алим, чуть заметно ухмыляясь. — Называется «Драконья пасть». Тысячу лет назад дротики метала тетива, теперь — давление пара. Но против кочевых орд работает всё также. А вот теперь — пулемёты!

По команде китайца затрещали «перепёлки», захлопали стреломёты, выкашивая авангард бунтарей. Николай повторил приказ для своих бойцов, и пулемёт Евграфского включился в общую канонаду.

— Пок-пок-пок-пок-пок! Фш-шух! Фш-шух! Фш-шух! — Пулемётчики водили стволами, стрелки при стреломётах остервенело дёргали зарядные рычаги, вторые номера подавали им магазин за магазином. Под шквалом свинца и стали всадники падали вместе с лошадьми, о их тела спотыкались идущие следом, наездники вылетали из сёдел… С огромными потерями прорвавшись сквозь огневую завесу, мятежники нахлынули на тонкую линию гружёных землёй и камнями телег — где их встретил второй залп пушек. Картечью. Это стало последней каплей — не сумев даже охватить вагенбург с флангов, восставшие рассыпались на множество мелких группок и бежали кто куда, бросая убитых и раненых. Сотни трупов, конских и человеческих, остались лежать перед лагерем.

* * *

— Я велел всем поужинать, пока образовалась передышка. — Алим сидел на раскладном стульчике, обмахиваясь бумажным веером — хотя было уже довольно прохладно и дул ветерок. Солнце садилось, до темноты оставалось меньше часа. — Кроме того, отправил несколько человек добить пораненных лошадей.

— Только лошадей? — Мрачно спросил Николай — он прислонился к борту арбы, сложив руки на груди, и старался не глядеть на побоище по ту сторону ограды. Но от стонов и криков десятков умирающих мятежников деваться было некуда, они доносились до любого закоулка вагенбурга.

— Только лошадей. — Кивнул китаец. — Их хозяева нам больше не опасны, они умрут сами или выживут по воле судьбы. Можете считать это жестокостью, можете гуманностью, как хотите. Вас угнетают эти звуки?

— Думаю, не только меня. — Дронов скривился.

— Потерпите. Скоро станет не до них. — Алим сложил веер. — Их товарищи вернутся. Либо ночью, либо на рассвете.

— Уверены?

— Их слишком много, а нас слишком мало, чтобы они испугались всерьёз. Первое поражение их скорее разозлит. Они захотят отомстить, искупить позор. И в следующий раз нападут вдвое яростней.

— Обнадёжили. — Невесело хмыкнул капитан.

— К тому же, этот большой отряд наверняка последовал за нами после того, как узнал, что случилось в Куюк-Асу. А мы там натворили дел, и оставили достаточно свидетелей. Они уже очень на нас злы. — Сын Поднебесной произнёс это буднично, похлопывая веером о ладонь. Вид у него был скорее задумчивый.

— И что будем делать? Не стоит ли перейти к резервному плану прямо сейчас? Хотя бы частично — отошлём броневик с эскортом…

— Не стоит. Машина ещё может пригодиться. А если я не прав, и до утра нас оставят в покое — попробуем отойти все вместе. Животные отдохнут, а до города всего один переход…

— Что ж…, — Дронов в задумчивости пригладил ус. — Пока соглашусь, вам виднее. Конвой ваш, товар тоже. Ладно, пойду, проведаю своих.

Махнув на прощанье рукой, Николай оставил китайца размышлять над планами. Но вместо того, чтобы направиться к подчинённым, которые собрались у костерка, зашагал в сторону «Роллс-Ройса». Казакам и парням из его роты не требовалось помощи офицера, чтобы отдохнуть и привести в порядок снаряжение, а вот извиниться перед Сашей стоило. Ведь не факт, что ещё выпадет шанс.

Девушку он застал в компании унтера Черневого — они оба пили чай, усевшись на кусок войлока в тени броневика. Александра что-то рассказывала, помахивая жестяной кружкой, а драгун слушал её с улыбкой, часто кивая.

— Гх-кхм. — Подходя, Дронов демонстративно прокашлялся.

— Николай Петрович. — Унтер вскочил, девушка тоже начала подниматься.

— Да сидите, сидите. Я тоже присяду. — В подтверждение своих слов капитан опустился прямо на выгоревшую траву, упёрся ладонями в колени. — Всё нормально?

— Так точно. — Черневой снова сел, поставил кружку. — В бою никто не пострадал, остальные просто в броневике сидеть после отбоя тревоги не стали, разошлись. Мы вот задержались чуток.

Капитан не стал спрашивать — почему. Вместо этого похлопал себя по бедру:

— У нас тоже без потерь, только хокандцев несколько убито и ранено. А я… это…, — Изначально мужчина собирался аккуратно подвести разговор к извинениям, но не придумал, как это сделать. Потому просто бухнул напрямую: — Саша, прости дурака.

— За что? — Вскинула брови девушка. Унтер так и вовсе выпучил глаза, удивлённо посмотрел сперва на неё, потом на капитана.

— За то, что дурак. — Криво усмехнулся Николай, глядя юной сыщице в глаза. — Я ведь тоже перепугался, а ты думаешь? Только сам себе признаваться не хотел, вот в голове каша и подгорела, переварил горшочек. Собой рисковать, даже солдатами своими — дело привычное. А вот ты… и расследование это — ведь что будет Настя делать, если мы не справимся? Что будет с тобой, если вернёшься ни с чем? В общем, это я, болван, испугался — а вывалил на тебя, не хотел верить, что такого боюсь. Прости, пожалуйста. Больше никогда такого не допущу. И в тебе сомневаться не буду. Я и не сомневался, в самом деле.

— Николай П… Николай. — Стажёрка ответила ему искренней улыбкой, и у офицера отлегло от сердца. Кажется, получилось. — Если вы… если ты думаешь, что я на тебя разозлилась и до сих пор обижаюсь — ты всё ещё во мне сомневаешься. Я ведь тебя уже немного знаю, и верю тебе. Это мне стыдно за вспышку, за то, что решила, будто ты обо мне плохо думаешь. Вела себя как ребёнок избалованный. Не за что извиняться, но если тебе станет легче — я тебя уже простила. И ты меня прости. Хорошо?

Она поднесла кружку к губам и сделала глоток, не отводя от него взгляда. А Дронов расплылся в улыбке — действительно, как дурак. Встал с земли, отряхивая налипшие травинки:

— Хорошо. Но я всё равно буду впредь следить за языком и меньше болтать чепухи. А вы допивайте чай и возвращайтесь к остальным, будет тревога — успеете к машине добежать. Мало ли, что ночью случится, лучше держитесь поближе к казакам.

* * *

Расставшись с ними, Николай обошёл лагерь, проверяя выставленные китайцем и хокандскими офицерами посты, понаблюдал, как на цистерны затаскивают уже знакомый прожектор, и лишь после этого вернулся к основному отряду сам. Расстелив одеяла, улёгся, завернулся в них и долго смотрел на разгорающиеся звёзды. Прежде чем уснуть, офицер заметил быструю бесшумную тень, мелькнувшую в небе над стоянкой караванщиков — слишком крупную для птицы или летучей мыши…

* * *

А новый день, как и предсказывал китаец, начался с атаки мятежников. Ранним утром, стоило лишь небу на востоке окраситься в золото и багрянец, боевые кличи повстанцев раздались сразу с трёх сторон. На сей раз бунтари загодя обошли вагенбург с флангов и напали в рассыпном строю, осыпая защитников тучами стрел. Накрыть их плотным огнём не удалось — артиллерии было слишком мало.

— Николай, давайте ваш пулемёт на левый фланг. — Хмуро распоряжался Алим, подкрепляя свои приказы взмахами меча. — Два других перетащим на правый. Все стреломёты — по центру, там ещё пушки с картечью, сдержат…

Смертоносный ливень хлестал по лагерю, то стихая, то становясь чаще. Упал стоявший на цистерне сипай с винтовкой, двое солдат у «Драконьей пасти» рухнули наземь, телеги периметра покрылись щетиной из вонзившихся стрел. Послышалось болезненное ржание, тут же оборвавшееся хлопком выстрела — одну из лошадей не уберегла попона, и её, бьющуюся от боли, спешно пристрелили, чтоб не поранила остальных.

— Ха-айт! Ха-айт! Алла-а-а! — Вопли бунтарей гремели уже так близко, что перекрывали канонаду. К выстрелам прибавился новый звук — свист раскручиваемых арканов. Всадники, прорвавшиеся через заградительный огонь, набрасывали их на углы и выступающие части телег, пытались растащить стену вагенбурга — таких ловкачей снимали стрелки из винтовок, однако их становилось всё больше. Лёгкие конники подскакивали к самой ограде, стреляли по защитникам в упор, бросали дротики, рубили соединяющие возы верёвки, норовили перескочить через ограду — и тут же отскакивали, не подставляясь под прицельные выстрелы.

— Плохо дело. — Ровным голосом заметил Алим, очередным взмахом меча посылая десяток сипаев из центра на правый фланг. — Если прорвутся внутрь — нам конец. Сомнут вмиг.

Дронов осклабился, стискивая рукоять сабли на поясе, и вдруг заметил, что один из казаков, позабыв про бой, машет ему руками, указывает куда-то вверх. Капитан вскинул голову — и увидел, что над полем брани, на высоте в сотню метров, беззвучно кружит белый ширококрылый планер, украшенный круглыми красно-синими эмблемами на плоскостях. Его стеклянная кабина ярко блестела в солнечных лучах, солнце играло на светлой обшивке, и сам он казался волшебной птицей, залетевшей из иного мира — хотя Дронов-то как раз знал, что из иных миров залетают отнюдь не птицы.

— Алим! — Николай пихнул китайца в бок. — Смотрите! Над нами!

— Это «Императорская бабочка». — Алим тоже заметил планер и теперь провожал его взглядом, приставив ко лбу ладонь козырьком. — Запускается с паровой катапульты. Летает очень недалеко даже с умелым пилотом. Мы поставили три таких хану недавно. Сомневаюсь, что повстанцы смогли бы ей управлять, даже если б захватили. Нужно долгое обучение для пилота просто чтобы взлететь и сесть, а этот парит уверенно, выбирает воздушные потоки.

— Значит — рядом ханские войска? — Год назад Дронов и не подумал бы, что его обрадует перспектива скорого появления хокандской армии во всеоружии.

— Ну уж в чимкентском гарнизоне планеров точно не было, да из города он бы и не долетел. — Пожал плечами выходец из Поднебесной. — Точка запуска где-то рядом, а катапульту так просто не притащишь. Будем считать это хорошим знаком.

«Бабочка» заложила ещё один круг, качнула крыльями — и выпустила ввысь целый сноп разноцветных сигнальных ракет. Полминуты спустя, с трудом пробиваясь сквозь лязг, стрельбу и крики, издалека донеслось зычное пение карнаев — азиатских боевых труб.

— А вот это уже точно хороший знак! — Китаец буквально просветлел лицом. — Держимся!

* * *

И они держались. Бунтари в горячке битвы то ли не заметили планер и сигналы горнов, то ли не придали им внимания — натиск на вагенбург лишь нарастал. Нескольким всадникам удалось перепрыгнуть с разгону одну из телег, ворваться внутрь укрепления, оттеснить и порубить охранников. Их быстро расстреляли и перекололи копьями, однако дело оказалось сделано — за эти секунды к беззащитному участку стянулись десятки мятежников с арканами. Они перерезали скрепляющие канаты, зацепили повозку за два угла, потянули — и вырвали из ограды, открывая проход остальным.

— Николай. — Выходец из Поднебесной повернулся к русскому офицеру. — Ваше время. Сажайте своих на коней — и в контратаку, а потом на прорыв, если не удастся заткнуть дыру. Никого не ждите. Я прикажу завести броневик.

Дронов молча кивнул и протянул руку. Кем бы ни был этот китаец, в каких бы отношениях не находились их страны — такой профессионализм и такую преданность делу стоило уважать. Алим на рукопожатие ответил — и сразу отвернулся, выкрикивая новые приказы сипаям.

* * *

Бойцов русского отряда уговаривать не пришлось. Они умело отошли к коновязи, не теряя организованности, буквально взлетели в сёдла. Казаки разобрали пики, драгуны обнажили палаши — и бросились в сечу. Николай возглавил контратаку. Пользуясь тем, что драгунский конь куда крупнее горной лошадки кочевника, а уклониться в толчее невозможно, офицер налетел на первого бунтаря, сшиб его наземь вместе со скакуном. Рубанул следующего, замешкавшегося, уклонился от жала копья в руках третьего, пропустил его мимо себя, оставляя товарищам… Товарищи не подвели — поддерживаемые спешенные сипаями, казаки навалились на проникших в лагерь повстанцев, буквально вытеснили их наружу, изрубив многих без всякой жалости. Пробитая «стена» из телег вернулась в руки защитников — но залатывать дыру не пришлось.

Ханская кавалерия появилась именно оттуда, откуда её можно было ждать — со стороны Чимкента. Остриё войска образовывали латники, закованные в сталь, за ними беспорядочной гурьбой скакали те, кому доспехов не досталось — лёгкие сипаи и конные киргизы-ополченцы с охотничьими луками. Организованы верные хану солдаты были определённо не лучше мятежников, но последние и вовсе смешались в ожесточённых атаках на вагенбург, потеряли всякий намёк на боевой строй. Две конные лавины сшиблись — и исход схватки стал сразу же ясен. Сипаи опрокинули бунтарей, смели их, как поток воды из ведра смывает муравьиную армию, обтекли лагерь каравана с двух сторон, помчались дальше, гоня перед собой отчаянно паникующего неприятеля…

— Ну вот…, — Выдохнул Дронов, успокаивая разгорячённого коня и бросая окровавленную саблю в ножны. Ещё не верилось, что вся эта история с мятежниками и обозом подходит к концу. — Кажется, сможем порадовать Сашу.

Он оглядел свой немногочисленный отряд:

— Все ведь живы?

— Все, господин капитан! — Нестройным хором отозвались солдаты.

— Славно. Будем в храме — поставим по свечке. Есть, за что Господу спасибо сказать…

Глава 10

Если Аулие-Ата возвещал о своей близости базарным шумом, то куда более крупный, древний и многолюдный Чимкент — дымом из заводских труб. Косматые чёрные столбы вздымались из-за холмов, но постепенно таяли, рассеивались, слишком слабые, чтобы образовать над городом пелену. На большой высоте ветер рвал их в клочья, и эти ошмётки кусками грязной пакли несло по ярко-синему утреннему небу с юга на север — прямо над головами русских путешественников. Сам город при этом виден ещё не был, до него оставалось минут сорок верхом, самое малое.

— И что, у вас так везде? В России? — Без особого благоговения в голосе поинтересовался у Дронова Джантай. — Дед Бокмуруна, который с посольством к вам ездил, про такое рассказывал. Говорил — словно великаны трубки курят, куда ни глянь, а порой даже солнца днём не видно, хоть и не темно.

— Ну, не то, чтоб везде так…, — Протянул Николай, тоже глядя на дымные колонны. Ему отчего-то стало немного стыдно — будто киргиз-проводник уличил его родину в чём-то предосудительном. — Но город, где совсем нет заводов, редко бывает важным и богатым. А чем крупнее завод — тем сильнее он дымит. Бывают города, целиком состоящие из заводских комплексов и жилищ для рабочих. Вот в таких действительно из-за дыма частенько солнца не видать. Говорят, там даже снег зимой чёрный от копоти…

— Но дым — это не всё. Ещё над нашими городами — сонмища летающих машин. — С энтузиазмом вставила Саша, едущая около капитана. Просвещать охочего до знаний бугинца маленькой сыщице определённо нравилось. Тот в долгу не оставался, и на вечерних стоянках охотно и подолгу рассказывал ей о местном быте, так что обмен выходил взаимовыгодный.

— Летающих машин? Таких как тот… планер китайский? — Киргиз покрутил пальцем в воздухе. — Или дирижабль?

— Всяких! — Девушка улыбнулась и опустила веки, что-то припоминая. — Но больше всего дирижаблей, конечно. Из самого города их редко видно, потому что над жилыми районами мало где разрешают летать. А вот издалека, подъезжая, как мы сейчас — порой видишь целые вереницы кораблей в небе, которые строятся цепочками для захода на причалы. Или роятся в воздушных коридорах, пролетая мимо. Маленькие, большие, средние, разной формы, в разной раскраске. Боевые, грузовые, частные…

— А на военных базах можно увидеть ещё и самолёты. — Согласно покивал унтер Черневой. — То есть, их где угодно можно увидеть, но военные всё ж шире используют — срочно важный груз перебросить, на вызов по гелиографу вылететь, для поддержки… Куда быстрее, чем цеппелином, но сколько топлива они жрут — ужас! И гудят похлеще любых кораблей. Стояли мы месяц в казармах возле лётного поля, у китайской границы — могли оценить. Когда посреди ночи транспортник прилетал, или истребители для дозаправки садились — там даже мёртвый бы вскочил. Да вот, Николай Петрович подтвердит, мы там вместе служили.

— Ох, подтвержу. — Буркнул посмурневший офицер — те двадцать восемь дней он запомнил на всю жизнь. Унтер изрядно смягчил описание, воздержавшись при девушке от крепких выражений — а без них передать все испытанные тогда эмоции едва ли представлялось возможным. Обстановка в ту пору была неспокойная, и аэропланы шли через их аэродром сплошным потоком, сутки напролёт. К концу второй недели гул их винтов уже скорее убаюкивал, и позже спать без него оказалось как-то непривычно и неуютно. Однако поначалу измотанные патрулями и дежурствами драгуны готовы были душу продать за ночь спокойного сна, без «авиационных побудок».

— Но у хана своих самолётов нет, как и дирижаблей. — Продолжил Николай, уводя коня к обочине, чтобы разминуться с пустой арбой, едущей навстречу. Её тянули усталые волы, понурившие рогатые головы к самой земле, а возница в латаном-перелатаном халате опасливо глядел на вооружённых всадников, втянув голову в плечи. Капитан подумал было приветствовать его хотя бы кивком, однако решил, что не обращать на бедолагу внимания — лучший способ его успокоить. Потому просто продолжил. — В Чимкенте нет воздушного порта, а дым мы видим от пары небольших заводиков по отливке чугуна. Это единственные заводы во всём ханстве, оттого город и берегут так. Даже в самом Хоканде, столице, таких нет. Сюда свозят руду и уголь со всех концов страны, чтобы делать боеприпасы. Чугунные ядра для пушек, сырьё для кузниц… Со свинцом тоже работают — льют пули, опять же, на всю армию.

— А я знаю про них! — Встрепенулась Саша. — Из тех газетных вырезок, что мне Анастасия Егоровна читать поручала. Писали, что их английский инженер помогал строить, и что раньше ядра к пушкам и пули к ружьям ханских войск чуть ли не в земляных формах отливали, как в бронзовом веке…

— Всё верно. — С улыбкой подтвердил Николай. — И я думаю, эта вырезка в подборку не случайно попала? Насколько я знаю Настю…

— Если Анастасия Егоровна сочла информацию полезной — значит, так оно и есть. — Неожиданно серьёзно сказала Александра. И тут же смутилась, кашлянула в кулачок. — Хотя… по-моему, литературу для меня она в изрядной спешке собирала.

— Ладно. — Дронов понимающе хмыкнул. Он не сомневался, что появление ученицы за три дня до отъезда стало для Насти малоприятным сюрпризом — и та просто не знала, что делать с новой подчинённой. Оттуда и бестолковый «экспресс курс» по Средней Азии посредством газет и вечерних разговоров. — Мне даже интересно взглянуть на эти фабрики, раз уж они единственные и такие уникальные. Прибавим рыси, город ближе, чем кажется…

* * *

С обозом они расстались не сразу после битвы, а лишь на следующее утро. Остаток дня ушёл на помощь раненым, приведение лагеря в порядок и переговоры с командиром правительственного отряда, столь своевременно пришедшего на выручку. Большая часть этих дел не касалась русских, но после жаркой схватки солдатам требовался отдых, и Дронов позволил им расслабиться. Ночью же отправляться в путь не имело смысла, так как ворота города запирались до рассвета, а в окрестностях ханские конники ещё продолжали вылавливать недобитых повстанцев. После поражения бунтари рассеялись по всей округе, и риск напороться в темноте на их банду оставался нешуточный. К тому же, разбитый многотысячный отряд был лишь частью мятежного войска, с его гибелью угроза отнюдь не исчезла. Впрочем, задерживаться дольше необходимого Николай тоже посчитал излишним. Общая угроза, объединившая русскую экспедицию с китайско-хокандским конвоем, более не висела над их головами дамокловым мечом, посему испытывать гостеприимство хозяев каравана было неблагоразумно. С первыми лучами солнца Дронов зашёл в шатёр к Алиму, чтобы попрощаться.

— Нам в одну сторону, но дороги наши расходятся. — Сказал он. — Мы поедем быстрее и не станем задерживаться в городе. Вряд ли нам суждено ещё встретиться.

— Кто знает. — Бесстрастно покачал головой китаец и сложил руки на груди. — Вы говорите — пути Господни неисповедимы. Человеческие порой тоже. Что ж, удачи вам. Помните мой совет относительно вашей знакомой. И… я тоже надеюсь, что мы больше не встретимся и даже не услышим друг о друге. Так будет лучше. Прощайте.

Они в последний раз обменялись рукопожатиями и разошлись. Капитан покинул шатёр решительным шагом, сразу же направившись к своим спутникам, которые ещё завтракали.

— Допивайте кофе и на коней! — Распорядился он. — Пойдём рысью, чем быстрее доберёмся до Чимкента, тем лучше. Отдыхать будем внутри городских стен, но без ночёвки, учтите!

— Ну хоть помыться-то успеем? — Жалобно спросила Александра, опуская полупустую тарелку с кашей — ей, как обычно, щедрые казаки выделили двойную порцию. Не сказать, чтобы усиленная пайка оказывала на миниатюрную стажёрку хоть какой-то эффект, но станичники капитулировать пока отказывались.

— Постараемся. — Без большой уверенности ответил ей Дронов, почесав шею. Он бы и сам был не прочь искупаться и постирать мундир. К запаху конского пота офицер привык давно, а вот подхваченные в броневике ароматы смазки и мальварина никак не желали выветриваться из одежды. — Если ничего не случится — обязательно устроим основательную помывку, всему отряду.

— Типун вам на язык, господин капитан. — Ухмыльнулся Невский, скребя ложкой по дну опустошённой миски. — Ведь теперь же всенепременно случится чего-нить, раз вы сказали.

— Тьфу-тьфу-тьфу! — Дронов поплевал через плечо. — Нету такого суеверия, Дмитрий Александрович.

— Нету. — Согласился урядник. — Да вот опыт мне показывает, что зря нету. Потому как есть такие слова, после которых непременно что-то стрястись должно. «Если ничего не случится» — как раз из них. Ну, не обязательно, но три шанса из пяти.

— Эх-х…, — Николай вздохнул и щипнул себя за ус. — По-правде, есть такое, пожалуй. Ладно, буду впредь за языком следить.

Покончив с трапезой, члены экспедиции собрали вещи, оседлали коней, выстроились привычным походным ордером и двинулись из лагеря на юг, вдоль по тракту. Когда они отъезжали, Саша оглянулась и вдруг принялась махать кому-то рукой, поднявшись в стременах в полный рост. Капитан тоже посмотрел назад и увидел, что несколько возничих и охранников машут им вслед, взобравшись на телеги. Секунду поколебавшись, Николай ответил им тем же. Пусть кто-то из этих гвардейских сипаев наверняка сражался против русских войск под Пишпеком, полтора года назад, пусть они могут ещё сразиться вновь, сейчас об этом думать совсем не хотелось. Как и о том, что груз, который везёт спасённый совместными усилиями караван, сложно назвать мирным. Хотя бы и на несколько дней, хокандцы были союзниками их отряда.

Когда Дронов обернулся в следующий раз, лагерь уже пропал из виду. Лишь трепетали у горизонта призрачные дымки костров. Вскоре растаяли и они. А несколько часов спустя впереди показались дымы посолидней…

* * *

Славный город Чимкент, большой, густонаселённый и, в отличие от недавно основанного Аулие-Ата, старинный, лежал в глубокой низине, и вид на него открывался внезапно — когда странники выбирались на край этой природной чаши, вместившей в себя целое поселение. Внизу, под ногами, расстилалось буйное царство молодой зелени — тополя, осины, вербы, разнообразные фруктовые деревья, цветущие или уже покрытые листвой, образовывали гигантский сад. Низкие городские постройки будто прятались под изумрудным пологом древесных крон, и угадать, где кончается город, а где начинается настоящий лес, можно было лишь благодаря двум кольцам крепостных стен. Глиняные укрепления чётко отделяли Чимкент от окружающих его рощ и выглядели очень внушительно. Город защищали не только кольцевые стены — на юге возвышалась крутая гора из красной глины, увенчанная цитаделью. Сама гора была лысой, но деревья обступали её плотным кольцом, сады подходили к самому подножию. К нему же жались два заводика с тонкими закопчёнными трубами — именно они и служили главным источником дыма, виденного отрядом издалека. Ещё один завод пыхтел парой труб в самом центре, возле традиционной рыночной площади-регистана. На главной башне и стенах цитадели виднелись Т-образные штанги оптического телеграфа, не меньше полудюжины — это архаичное с виду устройство при хорошо налаженной сети связи позволяло довольно быстро передавать краткие сообщения. В данный момент перекладины на всех штангах стояли ровно — во время работы они образовывали простые геометрические фигуры, в которых были зашифрованы целые слова, как в жестах флотского сигнальщика. Видимо, Чимкент являлся крайней точкой телеграфной сети ханства — иначе по дороге экспедиции встретились бы и другие вышки-передатчики.

— Ну…, — Протянул Николай, полюбовавшись на это зрелище пару минут. — Честно скажу — даже если сюда добавить воздушный порт, на российский город оно похоже не станет.

— А без дыма было б красивей. — Добавил Джантай, удовлетворённо кивнув.

— Не поспоришь. — Хмыкнул капитан. — Поедем, взглянем изнутри.

* * *

На Ташкентском тракте оказалось пустовато — хотя ханские войска вроде как расчистили путь до Аулие-Ата, и уже должны были отбить у повстанцев перевал, торговцы не спешили выводить повозки на дорогу. Да и одиночные путники предпочитали пока отсидеться в относительной безопасности, под защитой толстых крепостных стен. Двигались лишь войска — преимущественно на север. Колоннами по два скакали полусотни сипаев — и их командиры провожали русский отряд мрачными взглядами исподлобья. Маршировали вдоль обочин пехотинцы-сарбазы в пропылённых алых мундирах — измождённые солдаты, вооружённые зачастую лишь саблями и пиками, даже не поднимали голов, когда всадники проезжали мимо. Катились запряжённые волами пушки-«кытайки» — а за ними вереницей тянулись массивные повозки с ядрами и баллонами газа…

* * *

Возле главных городских ворот, к которым круто спускалась дорога, общая картина не слишком изменилась. Окованные железом створки, как и положено днём, оставались распахнутыми, однако въезд перегораживали деревянные рогатки, а по сторонам, у оснований башен, за мешками с песком и корзинами с землёй, прятались орудия — не меньше четырёх, и наверняка заряжены картечью. Кроме того, рядом с одной из пушек Николай разглядел картечницу Паклинга на высокой треноге — ещё один артефакт былого, даже постарше приснопамятного броневика. Эдакая предтеча пулемёта, о шести стволах, собранных во вращающийся блок. Каждый ствол отдельно заряжался пулей, и после полудюжины выстрелов блок требовалось отцепить, подать заряжающему, а на его место установить новый, снаряжённый загодя. Чего только не придумывали люди до изобретения магазинного оружия… Артиллерия на въезде сама по себе говорила о многом, а ей дело не ограничивалось. Над крышами ближайших башен вились тонкие струйки белого пара — верный признак того, что внутри работают парогенераторы, питающие что-то крупнокалиберное. На позициях дежурило десятка три сарбазов, у караульной коновязи переминались с ноги на ногу боевые кони. Возле них прямо на земле, подложив под головы скатки, дремали в теньке сипаи. Пехотинцы по большей части тоже спали либо играли в кости, однако дозорные службу несли исправно. Появление чужого вооружённого отряда они не прохлопали — стоило Николаю и его товарищам съехать в котловину, как с башни заиграл боевой рог, а стражники внизу засуетились. Кто-то бросился к пушкам, кто-то к картечнице, остальные спешно расхватывали винтовки и строились шеренгой позади рогаток. Можно было ручаться, что внутри башен сейчас стрелки встали к бойницам, натягивая тетивы тугих луков или проверяя манометры больших крепостных ружей, подключённых к генераторам.

— Эй! Тохтанг! Тохтанг! — Окликнули русских откуда-то сверху. Приказ остановиться — произнесённый по-узбекски. Натянув поводья, Дронов вскинул голову и увидел на надвратной площадке человека, перегнувшегося через зубцы. Сочетание красного мундира и белой чалмы выдавало в нём пехотного офицера.

— Кыргызча? Или, может, по-русски говорите? — Крикнул в ответ Николай — относительно своих познаний в узбекском он иллюзий не питал.

— А… Орус…, — Скорее разочарованно, нежели с облегчением, протянул хокандец и махнул солдатам рукой. Те спешно расступились, оттаскивая рогатки на обочины.

— Так-то лучше. — Капитан дал коню шенкеля.

— Нервные они какие-то. — Насмешливо прогудел урядник Невский, трогаясь следом.

* * *

Когда путешественники проехали через арку, то обнаружили, что по ту сторону их уже ждёт всё тот же офицер в белой чалме.

— Добро пожаловать в Чимкент, уважаемые. — Холодно произнёс он на киргизском, стараясь смирить дыхание — хокандец явно запыхался, сбегая вниз по лестницам. — Куда едете? Зачем?

— Проездом. — В тон ему отозвался Николай. — До темноты уедем. По поручению командования. Если нужны какие-то бумаги, заверяющие наш статус, я предоставлю. С подписями и печатями.

— Хорошо. — Было заметно, что офицер и вправду обрадован таким ответом. — Я дам своего человека, он проводит вас до караван-сарая. Тут рядом, прямо возле стены. Пока не соберётесь покинуть город — никуда оттуда не уходите, даже на базар.

— А если нам нужно закупить провиант? — Приподнял брови капитан.

— Скажете провожатому или хозяину караван-сарая. Вам всё доставят, расплатитесь на месте.

— А в чём дело-то? Почему нам нельзя сходить самим? Думаю, не заплутаем. Тут все дороги на рынок должны вести.

— У меня приказ насчёт чужеземцев. — Хокандец насупился и одёрнул перевязь с саблей.

— Что за приказ? — Внезапно вклинилась в диалог Саша. Ханский офицер недоуменно уставился на неё, потом перевёл взгляд на Дронова. Ему определённо хотелось высказаться относительно женщин, лезущих в мужские беседы, однако хокандец учёл, что говорит с русскими, и сдержался — хотя глаза его были красноречивы. Вместо этого он ответил Николаю, просто проигнорировав девушку:

— Мне жаль причинять неудобства порядочным гостям города, однако наши приказы касаются только нас, солдат великого хана Хоканда. Делайте как сказано, и всё будет хорошо.

— Нервные…, — Хмыкнул Николай, когда офицер отошёл. Он понимал, что город практически на осадном положении, и что имперских военных здешним жителям любить особо не за что, однако выглядело всё это как-то странновато — в отличие от вполне понятной настороженности караула на въезде. — Ладно, чего гадать. Посмотрим…

Идти, как и обещал офицер, оказалось недалеко — следуя за проводником, они лишь прошли пару сотен метров вдоль внутренней стены, не углубляясь в город. Впрочем, даже примыкающие к грозным фортециям улочки Чимкента выглядели очень характерно — деревья плотно окружали каждый, даже самый бедный дом, выглядывали из-за глиняных заборов, смыкали кроны, отчего каждый переулок выглядел настоящей аллеей. Многие из деревьев были фруктовыми, и в месяцы урожая их ветви наверняка гнулись под тяжестью спелых плодов. Пускай город был таким же неухоженным, как большинство других поселений ханства, зелёный покров, шелест листвы и журчание воды в сотнях арыков придавали ему почти сказочный восточный облик, скрывая грязь и пыль от беглого взгляда. Веяло сказками Халифата, потрёпанный сборник которых Николай в детстве зачитал до дыр.

Потому, когда на одной из улиц отряд обогнал неспешно шагающую группку молодых людей в одинаковых синих халатах, Дронов как-то и не сразу заметил, что они не похожи на местных. А вот Александра, не так давно покинувшая цивилизованный мир, шепнула, наклонившись в седле к Николаю:

— Говорят по-французски.

— Кто? — Не понял Дронов. Затем, сообразив, обернулся — и в только теперь увидел, что оставленные позади молодые люди не похожи на азиатов. — О… Европейцы, значит?

— Думаю, заводские рабочие. — Маленькая стажёрка потёрла подбородок. — Наверное, по контракту приехали, вольнонаёмные из Европы. Жаль, что не из России. Если они приезжие, но здесь достаточно давно, то от них можно бы узнать много интересного о городе — такого, на что коренные жители внимания не обращают. К тому же, прибыть они должны были через ташкентский порт, больше неоткуда. Неплохо б с ними наладить контакт, да побеседовать основательно, дружески… Только сейчас, конечно, не выйдет.

— А ты знаешь французский?

— Похуже, чем английский и немецкий, но объясняться могу. — Девушка с лёгкой, чуть смущённой улыбкой посмотрела на Дронова. — На курсах Третьего отделения только английский обязателен, как язык главного потенциального противника, другие — по желанию. Но меня дома научили, ещё до того. Родители ведь хотели, чтобы я занималась торговлей, по семейному делу. А у нас партнёры во всех крупных европейских странах.

— Да, ты же из купеческого сословия…, — Протянул Николай, словно припоминая — хотя Настя ему таких подробностей о своей подопечной не раскрывала, и сама та до сих пор помалкивала.

— Купцы Ларины. — Саша кивнула. — Не самая известная фамилия, но достаточно старая и богатая, чтобы иметь традиции. Я вторая по возрасту из детей, и должна была помогать брату, когда тот примет дела у отца. Папа говорил, что выгодно выдать замуж он и младших сестёр успеет, а у меня вроде как задатки хорошие для торговли и руководства…

— Пон-нятно… А можно спросить, почему ты пошла в… ну, в полицию, по сути? — Осторожно поинтересовался капитан. Ему давно хотелось расспросить юную спутницу о её прошлом, однако он всё не находил удобного повода. А после свежего ещё в памяти глупейшего прокола перед битвой с мятежниками, когда они едва не поссорились на ровном месте, отказался от мысли спросить напрямую, боясь наступить ещё на какую-нибудь мозоль. И тут вдруг — оказия. Стоило рискнуть.

— В полицию? Можно, но…, — К щекам девушки неожиданно прилили румянец, и она торопливо отвернулась, указала вперёд. — Только позже, мы уже приехали.

* * *

Действительно — сарбаз-проводник как раз стучал в ворота караван-сарая. Выбежавший на шум слуга тут же позвал хозяина. Тот выглядел одновременно обрадованным и испуганным — размещение на постой целого воинского отряда из соседнего государства сулило его заведению как возможные проблемы, так и несомненную прибыль. Благо, выглядел постоялый двор обшарпанным и бедным, в конюшне не стояло ни одной лошади, да и номера, похоже, пустовали все до единого. Велев бойцам размещаться, Николай отсыпал хозяину двора горсть монет и попросил доставить еды, припасов в дорогу, узнать на рынке свежие новости о восстании, а также погреть воды для помывки. Тот заверил, что всё устроит в единый миг, позвал слугу и принялся шумно его инструктировать, размахивая руками. Лишь после этого Дронов отправился выбирать себе комнату — но был тут же перехвачен казачьим урядником.

— Не нравится мне всё это, господин капитан. — Сказал Невский, поглаживая ножны шашки и озираясь. — Очень не нравится.

— Что именно? — Дронов тоже огляделся на всякий случай, но ничего интересного не заметил — из внутреннего двора П-образного караван-сарая можно было видеть лишь его же строения да гребень крепостной стены, к которой он примыкал.

— Я у входа поторчал немного, пока все входили, и потом ещё чуток. Проводник наш никуда не ушёл — ну это ладно, хокандец тот и говорил, что рядом будет, на всякий случай. Сейчас за воротами торчит. Да только зуб даю — видел ещё мундиры их красные, меж домиков мелькали. — Урядник, как бы в доказательство, цыкнул зубом.

— Ну, солдаты на улицах — это сейчас должно быть нормально. — Пожал плечами Николай. — В городе много войск. Однако вы правы — что-то тут неладно. Не знаю точно, вроде предосторожности как предосторожности, нас и не должны здесь любить. Да только…

— Ага, вот и у меня также. — Осклабился казак. — Чую чего-то. Выставим караул?

— Выставим. — Подумав, кивнул капитан. — Пока делим экспедицию на три смены — одна ест, другая моется, третья сторожит. Кстати, где мыться-то будем?

— Я уже посмотрел. Есть тут комнатка с хорошим сливом, пол глиняный. Парни уже убираются.

— Отлично. — Николай расплылся в улыбке, предвкушая, как пустит в ход залежавшуюся в ранце мочалку. — Но Александру Александровну к воде допускаем первой, ясно? Пока комната чистая.

— Чего ж тут неясного. — Урядник вздохнул. — Да не такая тут водица, чтоб к ней спешить. В баньку бы, настоящую, с веничками да паром…

Дронов сочувственно похлопал его по плечу.

* * *

— Николай, а вы… ой, а ты что же, не идёшь? — Чистенькая, едва ли не светящаяся Саша заглянула в обжитый Николаем «номер» караван-сарая, предварительно постучавшись. Облачена девушка была в армейские брюки и гимнастёрку — из числа тех, что ушили для неё в Пишпеке по заказу Дронова. Это была её последняя свежая одежда, не подходящая к хрупкой фигуре и сидящая мешковато — однако сейчас даже в ней Александра выглядела просто ангельски. Особенно на фоне обшарпанного и грязного окружения.

— Я пойду последним. — Сказал капитан, с кряхтением садясь. До прихода стажёрки он просто лежал на толстом ковре, распрямляя спину после многих дней в седле. Чувство было сродни небесному блаженству, однако шея и поясница уже начали понемногу затекать. — Я ведь командир. А ты уже всё? Тогда присаживайся… э-э… ну… куда-нибудь.

Замешательство офицера было вызвано тем, что мебель в комнате отсутствовала напрочь, если не считать трухлявого дастархана и большого медного кувшина в углу. Не было даже обязательных для любого здешнего жилища пуфиков-сидушек. Но Александра без колебаний опустилась прямо на тот же войлочный ковёр, рядом с мужчиной, сложив ноги по-восточному. На сей раз она не ошиблась, и сделала это на женский манер.

— Как там импровизированная баня? — Спросил Николай, отодвигаясь, чтобы дать ей больше места. — Ребята ведь там чуть не римские термы из обычной комнаты оборудовали?

— Хорошо… насколько возможно. Сейчас остальные пошли, по три человека. — Девушка на миг замялась, провела ладонью по влажным ещё светлым волосам. — Я ведь обещала рассказать, почему пошла в Третье отделение?

— Да, но это так… я просто спросил, потому что к разговору пришлось. — Дронов тут же подобрался, стал очень осторожным в выборе слов. — Я буду рад получше тебя узнать, мы ведь уже немало вместе пережили, и впредь, даст Бог, помогать друг другу будем. Но если тебе не хочется пускаться в воспоминания — ничего страшного. Я про Настю вообще почти ничего не знаю, даже где она родилась, но это не мешает.

— Нет, мне самой надо…, — Александра сжала кулачок, кашлянула в него и опустила взгляд. — То есть, я сама тоже думаю, что нам так будет проще работать и понимать друг друга. Ты ведь тоже о себе расскажешь?

— Конечно, непременно.

— Ну вот, а я…, — Маленькая стажёрка легонько стукнула кулаком по ковру, не поднимая глаз. — У меня так всё глупо… Ужасно глупо…

— В смысле? — Искренне не понял капитан.

— Я пошла на службу потому, что начиталась детективных книжек. — Саша выпалила это отчаянно, как признание на суде. — Представляешь? Вот начиталась и захотела стать сыщиком. В прошлом году мне восемнадцать исполнилось — так и пошла в учебку проситься, экзамены сдавать.

— Ну а что? — Николай постарался сохранить серьёзное лицо. И заодно отметил, что стажёрке, оказывается, самое малое девятнадцать. Впрочем, несложно было догадаться, что она выглядит моложе своих лет. — Я вот тоже чуть не пошёл. Именно таким макаром. В юности детективами зачитывался, и нашими, и переводными, про всяких Холмсов. Правда, попал в армию, но это уж другая история. Уверен, многие…

— Многие недоросли мечтают стать сыщиками, да. — Настина ученица передёрнула плечами. — А многие ли в итоге становятся, скажи?

— Не знаю. Но ты же стала. И уж точно не случайно, в Третье отделение, чай, за красивые глаза не берут.

— Угу. Причём пошла проситься не в уголовный сыск, а именно что в Третьей отделение, да в добавок ещё и в самую загадочную экспедицию, Шестую. Выпросила рекомендации у отцовских знакомых, кто служил в полиции или ещё где, все бумаги собрала, родителей уговорила разрешить попробовать. То есть, я теперь-то понимаю, какое это было ребячество. Отец, кажется, тоже думал, что мне сразу откажут, и я вернусь домой, попереживаю, да займусь делом, потому и дозволил. — Саша наконец посмотрела капитану в глаза, кривовато усмехаясь — Николай в первый раз за ней такое видел. Усмешка придала нежному личику в обрамлении светлых волос жутковатое выражение, хотя и не такое пугающее, какое случалось у Насти. — Он думал… А меня приняли. Сказали — голова умная, выдержка есть, не трусиха, за языком следит, государю верна, физически здорова, энтузиазм присутствует, а прочему научат. Не знаю, кто больше удивился, я или родители.

— Они были против? — Негромко спросил Дронов.

— Не то, чтобы… То есть, скандала не было, но меня отговаривали. Уже после того, как я поступила. Говорю же — до того, наверное, считали, меня и так не примут. Но я доказала им… Что хочу этим заниматься. Даже теперь, когда знаю, что жизнь отличается от книжек, и служба следователя не столько интересная, сколько трудная. Папа с мамой поверили, обещали не мешать, даже поддерживать. И вот…, — Стажёрка глубоко вздохнула. — Вот, я теперь и сама думаю — не было ли это упрямством? Может, я просто заартачилась и решила идти до конца, раз получается? Вроде нет, вроде и правда нравится то, чем теперь занимаюсь, даже очень. Но я думаю, что должна ещё это доказать — и себе, и родителям… Что не ошиблась с призванием. И для этого нужно работать — много и хорошо.

— Поня-ятно…, — Капитан потёр шею. Многое на самом деле встало на свои места. Но вот какие слова теперь следует сказать ему — он никак не мог сообразить. Потому применил нехитрый тактический манёвр «обоснованная смена темы». — А у меня всё куда проще было. Значит, когда я…

— Николай Петрович! — Наметившееся откровение командира прервал унтер Черневой, без стука влетевший в комнату. — Беда, кажись!

— Что такое? — Дронов потянулся к оружейной перевязи и краем глаза заметил, как Саша машинально коснулась пояса — там, где обычно висела кобура.

— Солдаты ханские на улице!

— Много, что ли?

— Много. Кажись, двор гостиный оцепляют.

Капитан и стажёрка переглянулись. Николай буркнул, поднимаясь:

— Дождались, называется. Ладно, пойду к воротам, разберусь.

— Я с вами! — Девушка легко и гибко вскочила на ноги.

— Сперва за оружием к себе забеги. — Посоветовал офицер, решив не спорить. — Егор Лукич, наши уже все в ружьё?

— Так точно, урядник сразу поднял, и пулемёт велел собрать. — Подтвердил Черневой.

— Это вы молодцы, конечно…

* * *

Хлипкие створки гостиничных ворот, сколоченные с изрядными зазорами из тонких досок, к приходу Николая казаки уже заперли — двое станичников дежурили рядом, с карабинами наизготовку. Выучке бойцов Невского можно было только радоваться, так что отдавать уточняющих приказов капитан не стал. Сразу полез на приступку у въезда, глянул поверх глиняной стены. С его ростом для этого не требовалось подниматься на цыпочки. Присвистнул:

— Да-а…

Не меньше взвода сарбазов строилось поперёк улицы, ведущей к караван-сараю — так как она была слишком узка, они вставали в несколько шеренг, беря ружья «на плечо». С соседних переулков поднималась пыль, видимая даже за деревьями — там явно маршировали десятки людей. И главное, решительно непонятно было, что послужило толчком к столь бурной активности гарнизона. Хотя гаденькое ощущение сбывшихся дурных предчувствий так и кололо затылок.

— Что делаем, командир? — Деловито поинтересовался Дмитрий Александрович, подходя с шашкой на поясе и винтовкой за плечом. С высоты приступки Дронов окинул взглядом двор. У одного жилого крыла три казака спешно застёгивали мундиры — они только выскочили из «помывочной». У другого приказный Евграфский и его подручный выкатывал из комнаты пулемёт на станке, придерживая для верности за станину. Рядом с ними суетился, хватаясь за голову и что-то горестно восклицая, перепуганный хозяин караван-сарая. Вот появилась Саша, набросившая поверх гимнастёрки пыльный жакет и нацепившая кобуру…

— Делаем… разумно. — Решил капитан со вздохом. — Если они вот прямо сейчас на штурм не пойдут — постараемся выяснить, отчего такое недружелюбие.

* * *

На штурм ханские солдаты, к счастью, не пошли. Вместо этого из их рядов выдвинулась маленькая делегация. Рослый чернобородый мужчина в роскошном халате и тюбетейке, сопровождаемый парой то ли слуг, то ли охранников, прошагал к воротам. Что-то сказал, сложив руки на груди — а один из сопровождающих громко повторил на приличном русском:

— О воины Белого Царя, владыки всех русских! К вам обращается страж шариата, раис Чимкента, Мадали-бай, по поручению правителя города, защитника верующих, Ишан-бека! Слушаете ли вы?!

— Кто такой раис? — Тихонько спросила Александра, дёрнув Дронова за штанину — стоя внизу, она не могла видеть происходящего за воротами, но всё прекрасно слышала.

— Главный полицейский города, по сути. — Шепнул в ответ Николай. — Интересно, ему-то от нас чего надо?…

Он возвысил голос:

— Мы, люди Белого Царя, слушаем! И хотим знать, почему ваши солдаты пришли сюда с оружием, будто боятся нас! Мы здесь с благими намерениями, и ни кому зла не причиняли!

— Мы не желаем оскорбить достоинство воинов Белого Царя, но нашему владыке были донесены дурные вести! — Продолжил переводчик в том же старомодно-велеречивом духе. Его напыщенная манера речи в иных обстоятельствах позабавила бы Николая, но только не сейчас. — Человеком, который сам вернулся из бунтующих областей, ему было сообщено, что мятеж против престола великого хана вспыхнул по подстрекательствам русских! И также доложено, что по землям ханства будут ходить русские отряды, разведывающие и баламутящие народ, и что один такой отряд скоро прибудет в город.

— Значит, бунт, вспыхнувший из-за того, что хан боится русских и идёт на мир с нами, мы же и подготовили? — Пробормотал под нос капитан. — Бред какой…

— Не так уж это и невозможно. — Неожиданно сухо заметила Александра. — А вот отряды подстрекателей, разъезжающие в русской форме, состоящие из русских, и подстрекающие против, по сути, русских же… Нас учили — это не так делается.

— Угу. — Глянув вниз и убедившись, что стажёрка над чем-то крепко задумалась, покусывая ноготь, Дронов вновь обратился к хокандцам:

— Такое обвинение кажется абсурдным, и недостойно самому справедливому раису и его мудрому беку верить столь глупым россказням. Однако зачем же вы тогда впустили нас в город, а не прогнали пушками от ворот?

— Мы не были уверены, точна ли информация, но человек, сообщивший о подстрекателях, сегодня пришёл к нам и на Коране поклялся, что вы и есть тот отряд, о котором он предупреждал. — Пояснил толмач. Мадали-бай, за которым он повторял, притопывал каблуком — «ханский полицмейстер» хорошо владел собой, однако до конца волнения скрыть не мог.

— Выходит, доносчик пока в городе… или не ушёл далеко. — Вставила Саша. — Узнать бы, кто он…

— И чего же вы от нас хотите? — Мысленно с ней согласившись, Николай всё же решил, что сейчас не самое подходящее время допрашивать раиса сотоварищи.

— Мы просим вас сдать оружие и проследовать в цитадель! Там вы будете ждать решения вашей судьбы — так как телеграфная связь нарушена бунтарями, владыка города послал к хану срочного гонца в сам Хоканд, ответ должен прийти всего через полмесяца. Если хан решит, то вы продолжите свой путь без препятствий, и вам будут принесены извинения!

— А если мы не согласимся идти в цитадель? — Вопрос капитана драгуны и казаки поддержали негромким одобрительным гулом.

— Мы доставим вас силой!

— А сможете? — Дронов подпустил в голос насмешки, надеясь, что если не сам раис, то кто-то из офицеров гарнизона был под Пишпеком полтора года назад. Главный городской полицейский и вправду пришёл в лёгкое смятение, переступил с ноги на ногу, дёрнул себя за бороду. Наконец, заявил:

— Мы прикатим пушки!

— А уверены, что они вам помогут? — Вообще-то, подобная перспектива действительно не представлялась радужной, но Николай откровенно играл на жутковатом облике русской армии, который сложился в глазах ханских вояк после ряда поражений. — И разве вы хотите вновь развязать войну с Белым Царём? Думаете, вас и вашего бека хан за это наградит?

Раис так не думал. Он снова с силой огладил бороду, скривился и зло бросил:

— Мы не желаем вам зла, мы лишь заботимся о спокойствии в ханстве!

— Я понимаю и сочувствую. — Чуть сбавил тон Дронов. — Но и мы имеем обязательства перед страной. Мы желаем лишь продолжить путь — или, если это невозможно, сохранить оружие и свободу. Мы согласны подождать — но только здесь, и не разоружаясь. И ждать мы будем не ответа хана, а суда правителя города, куда должны призвать свидетеля, давшего ложные показания! Вы понимаете, что он грозит рассорить наших государей своей ложью?

— Может, подстрекатель он и есть. — Подсказала снизу Александра.

— Не исключено, что он сам баламутит народ и желает свержения хана путём войны с нами! — Громко повторил Николай. — Вот что я скажу!

— Мы слышали ваши слова. — Угрюмо буркнул раис, и переводчик отлично сохранил интонацию — вероятно, сам испытывал схожие эмоции. — Мы доложим Ишан-беку. До того солдаты останутся здесь, и вы не покинете стен караван-сарая.

Развернувшись через плечо, хокандец чуть ли не строевым шагом направился обратно, к аломундирным шеренгам.

— Фу-у-х-х…, — Выдохнул Дронов, спрыгивая наземь и обтряхивая испачканные в глине пальцы — он держался за край стены, и сам не заметил, как сильно стиснул его во время переговоров. — Вроде выкрутились, но не до конца. Кто что думает?

— Подставляют, как пить дать. — Хмуро проворчал унтер Черневой. А Саша, продолжая грызть ноготь, добавила:

— Кажется, ждали именно нас… или кого-то вроде нас. Это ловушка. Загодя устроенная и рассчитанная на то, чтобы задержать наш отряд. Вряд ли тот, кто её поставил, надеялся на большее. Следовательно, мы близки к цели. Доносчик прибыл в город откуда-то — наверняка вместе теми, кого мы преследуем, даже если сами они через ворота не проходили. Появился он здесь не так давно, полагаю.

— Верно мыслишь, согласен. — Капитан покосился на пулемёт, который казаки устанавливали посреди двора, нацеливая на ворота. — При том, назвался он совершенно точно не нищим странником, и не беглым крестьянином, иначе бек его бы слушать не стал. Хотя… если у местного градоправителя началась паранойя, я его вполне понимаю — вокруг измена, бунт, а у него на руках, без преувеличения говоря, стратегический объект. Попади заводы в руки бунтарей — трон хана в Хоканде пошатнётся не на шутку.

— Я тоже подумала, что в такое время комендант города должен очень внимательно относиться к любым доносам, даже слабо подкреплённым. — Девушка ни с того ни с сего улыбнулась, подняв взгляд на Николая. — Но решила, что слишком плохо знаю местный менталитет, чтобы делать такие выводы с уверенностью… Однако ты говоришь также. Значит, я уже кое-что понимаю, и посчитала верно. Вот ещё что. — Она прищёлкнула пальцами — похоже, этот жест у них с Настей окончательно стал общим. — Бунт начался считанные дни назад, и в этой части страны стал неожиданностью. Если наши рассуждения верны, и происходящее — ловушка на возможную погоню, то либо доносчик, которого мы можем смело считать одним из похитителей, знал о восстании загодя, либо очень быстро сориентировался и применил обстоятельства на пользу своему делу. И то, и другое для нас плохо.

— Так что будем делать, командир? — Убедившись, что юная стажёрка вновь погрузилась в размышления, казачий урядник подошёл к Дронову. Выглядел он при этом едва ли не довольным — то ли от того, что дурные предчувствия развеялись, успешно сбывшись, то ли от назревающей драки, ибо в любой опасной ситуации Дмитрий Александрович чувствовал себя как рыба в воде.

— Этот день и эту ночь ждём во всеоружии. — Ответил Николай. — Если до завтрашнего вечера Ишан-бек соизволит устроить разбирательство, мы попытаемся решить дело переговорами. Не дождёмся суда — следующей ночью попробуем уйти…

— Но до того хорошо бы добыть хоть какой-то информации. — Снова вскинула голову Саша. — Тут есть, у кого спросить, если удастся до него добраться, да ещё рабочие французские, при плавильнях… Думаю, я сумела бы их разговорить.

— Насчёт этого посмотрим. — Нейтральным тоном ответил капитан. Он легко себе представил, как будет выглядеть попытка «сбора сведений» — с проскальзыванием меж сарбазских постов вокруг караван-сарая, блужданием по незнакомым улицам и тому подобным — посему восторга у него такая мысль не вызвала.

* * *

Время до заката тянулось невыносимо медленно. Сарбазы стояли в переулках шеренгами, не решаясь даже отойти в тень и присесть — видимо, командир здорово их накрутил. Хорошо хоть, выполнять угрозу раиса и прикатывать пушки никто не торопился. Казаки, взобравшиеся на крыши внутренних построек, провертевшие импровизированные бойницы в глиняной ограде, обложившие пулемёт вещевыми мешками и всяким хламом, дежурили по пять человек, сменяясь ежечасно, чтобы не уставать. Изнервничавшегося хозяина «гостиницы», который стал невольным заложником собственного заведения, командир станичников увёл в дом и быстро напоил до беспамятства — чтоб не мешался. Несчастный, правда, поначалу отказывался, поминая запрет правоверным пить вино, но урядника его мнение не особо интересовало, казак лишь напомнил, что вино и водка — суть разные вещи, а в предложенной фляге именно последняя…

Дронов, по правде, и сам бы не отказался прилечь поспать, чтоб пробудиться лишь к тому моменту, когда ситуация станет ясней, однако вместо этого мерил шагами площадку перед конюшней. В уме его бурлили мысли, теснясь и путаясь — не успевал он додумать одну, как её вытесняла другая. Стоит ли считать ситуацию действительно опасной, или же это лишь досадная задержка? Насколько близки они к цели и не успеют ли настигнуть похитителей прежде их прибытия в Ташкент? А если не успеют — сможет ли Саша найти беглецов в большом и непонятном ей городе, сможет ли сам Николай устроить их захват и освобождение пленника? Не идут ли они по ложному пути прямиком в капкан, ведь даже Настя допускала такой вариант? Что говорить на суде бека, если таковой состоится? Когда стоит…

— Господин капитан, там движение какое-то! — Окликнул Дронова дозорный казак на крыше. Офицер вынырнул из затягивающей трясины невеселых дум и обнаружил, что уже вечереет — лучи солнца, бьющие из-за гребня стены, отсвечивали багровым, придавая красноватый оттенок редким облакам и даже столбам фабричного дыма. Выходит, он провёл здесь не один час… И как только борозду в земле не протоптал?

— Что на этот раз? — Не надеясь на хорошие новости, Николай проверил револьвер в кобуре, прежде чем лезть на приступку у ворот. Как раз вовремя — к караван-сараю вновь направлялась делегация — в несколько расширенном составе. «Ханский полицмейстер» Мадали-бий, его слуги и ещё двое мужчин, которых не было в прошлый визит. Полноватый, в богатом шёлковом халате, и худощавый, облачённый в простую дорожную одежду. Дронову потребовались долгие секунды, чтобы понять, что эта парочка ему прекрасно знакома…

— О слуги Белого Царя, слышите ли вы наши слова? — Всё в том же велеречивом духе возгласил переводчик раиса.

— Слышим, почтенные слуги хана Хоканда. — Капитан опёрся локтями о гребень ограды, навалился на него грудью и вытянул шею, вглядываясь. Нет, всё верно, он не обознался…

— Именем Ишан-бека, волею хана правителя этого города, мы снимаем с вас все прежние подозрения и отзываем приставленную к вам стражу. — Лицо самого раиса при этих словах было смурнее тучи, но поникшие плечи и расслабленная поза выдавали его нешуточное облегчение. — Достойные доверия свидетели во множестве подтвердили, поклявшись на Коране, что вашим отрядом была оказана неоценимая помощь в деле, исключительно важном для ханского престола, и что вы доблестно сражались против мятежников бок о бок с воинами хана. С этого момента вы можете свободно перемещаться по городу, соблюдая принятые здесь законы — как и любые другие добрые гости Чимкента. — Переводчик что-то переспросил у хозяина и добавил. — Но мы будем благодарны, если вы не станете ходить по улицам… все сразу.

— Не будем. — Заверил Дронов, чувствуя, как его губы против воли расплываются в улыбке. — Мы очень рады, что недоразумение разрешилось. И надеемся, что донёсший беку ложные сведения понесёт достойное наказание.

— Это дело бека, раиса и суда казиев. — Мадали-бий вздёрнул подбородок и выпятил грудь, стиснул рукоять парадной сабли в золочёных ножнах. — Радуйтесь справедливости правителя Чимкента.

Стоящий рядом с раисом Насреддин-ака, скромный владелец каравана, криво усмехнулся. Китаец Алим за его спиной привычно сохранял непроницаемо-каменное лицо…

* * *

— Отчего-то я совершенно не удивился, когда узнал, что весь этот шум в городе связан с вами. — Невозмутимо говорил подданный Сына Неба, сложив руки на груди. — Это было как-то даже ожидаемо… Я бы скорее удивился, окажись, что в переполохе виновен кто-то другой.

Насреддин-ака ушёл вместе с раисом и солдатами, даже не подойдя поздороваться, а вот его желтокожий спутник задержался, заглянул в караван-сарай. От сделанного Сашей и поддержанного Дроновым предложения выпить чаю воздержался, сославшись на недостаток времени, благодарности принял равнодушно, лишь попросил юную сыщицу и русского офицера отойти в угол двора, чтобы поговорить спокойно.

— Мы прибыли к вечеру, и сразу обратили внимание на странную кутерьму. — Продолжал он. — Пока обоз разгружался в цитадели, я навёл справки и выяснил, что вас тут осадили. Командир гарнизона даже хотел реквизировать у нас тот самый броневик, «Роллс-Ройс», что мы вместе отбили у бандитов. Надеялся, что он вас устрашит. Я отговорил его от столь глупой затеи и нижайше попросил почтенного Насреддина о содействии. Он прибег к своим связям в городе, потом мы попросили пару офицеров из эскорта свидетельствовать в вашу пользу… В общем, это было несложно. Ишан-бек и сам искал повода не усугублять конфликта, так что с радостью ухватился за предложенную возможность.

— Даже не знаю, как мне вас благодарить. — Николай и в самом деле не знал. Не денег же в кошельке совать, и не саблю дарить? А признавать себя обязанным иностранному агенту — более чем неприятно.

— Вот и не благодарите. — На губах китайца едва-едва наметилась усмешка. — Считайте, задолжали мне услугу на будущее. И будем вместе надеяться, у меня не возникнет повода её с вас взыскать.

— Я всегда отдаю долги. Если речь идёт лишь обо мне, и не касается государственных интересов. — Дронов насупился.

— Сохрани Небо, я бы и не подумал. — Алим поднял ладонь. — Я вас, кажется, узнал уже достаточно, чтобы и не пытаться. Да и нужды такой нет, ведь наши страны не враждуют. Не беспокойтесь об этом.

— А вы, пока разбирались в ситуации, узнали что-нибудь об авторе доноса? — Тихо поинтересовалась Александра. Она явно подозревала — китаец не ответит, даже если и вправду что-то разнюхал. Однако тот кивнул:

— Да, мне показалось, что узнать о нём будет полезно и для моих дел, ведь человек явно… не случайный.

— И? — Капитан подался вперёд — информация обещала быть ценной.

— Выяснил немногое. — Пожал плечами Алим. — Доносчик назвался Мухаммадом, прибыл около трёх дней назад с группой странствующих торговцев, едущих через Чимкент и Ташкент на запад. Видимо, к границам Халифата. Его спутники покинули город в тот же день, а он задержался по каким-то делам. Остановился у местного жителя, своего знакомого, горшечника по профессии. Предостережение беку передал письмом, к которому что-то, видимо, приложил. Что-то, указывающее, что он не простой мелкий купец, иначе его сообщение до правителя не дошло бы. После вашего прибытия свидетельствовал казы-келяму, главному городскому судье, что вы — провокаторы. Затем сразу же исчез без следа, в доме знакомого его больше никто не видел. Допрашивать этого самого знакомого бек почему-то не стал, как и объявлять в розыск клеветника.

— Весьма подозрительно. — Отметила Саша, теребя пуговицу гимнастёрки.

— Ещё как. — Согласно покивал выходец из Срединной империи. — Всё это смутное движение вокруг вас косвенно говорит о том, что либо бек, либо сам хан ведут какую-то свою игру, и заводят какие-то тайные связи… не ставя в известность давних деловых партнёров. Ай-яй-яй.

Последнюю фразу китаец произнёс абсолютно равнодушным тоном, покачав головой влево-вправо. Как фарфоровый болванчик из сувенирной лавки, которую Николай как-то посетил в приграничном городке.

— И что же вы планируете предпринять? — Стажёрка приподняла брови.

— К сожалению, у меня нет ни времени, ни полномочий, чтобы заняться местными проблемами. Да и желания особого, если честно. Я сегодня закончу дела в цитадели, и завтра же уеду домой. Но мне показалось, что вам, возможно, полезно будет всё это знать…

Алим присел, подобрал толстую соломинку и нарисовал ей в пыли простую схему, изображающую несколько улиц:

— Вот тут сейчас мы. А вот здесь живёт горшечник, у которого останавливался этот Мухаммад. Я там не успел побывать сам, но мне описали точно. Около базарной площади, за центральным заводом. Дом с обвалившейся оградой, без калитки, во дворе растёт старый тополь. На заборе вылеплен узор в виде восьмиконечных звёзд, почти стёршийся. Дворик маленький, собаки нет. Горшечника зовут Азиз, не женат, живёт без родни, один. Не знаю, пригодится ли вам…

— Может и пригодится…, — Уклончиво протянул Николай.

— Ну, тут уж разберётесь без меня. Я лишь сказал своё слово. — Китайский резидент выпрямился, отряхнул ладони. Протянул правую капитану. — Теперь — прощайте. Повторяя своё прошлое пожелание — даст Небо, не свидимся. А если и доведётся, то в более приятных обстоятельствах. И оба — будучи не на службе.

— Разделяю ваше желание. — Усмехнулся Дронов, принимая рукопожатие. Алим хмыкнул в ответ, развернулся и зашагал прочь со двора, помахав напоследок караульным казакам.

Глядя ему вслед, капитан медленно проговорил:

— Мне кажется, или наш узкоглазый друг пытается натравить нас на своих конкурентов?

— Да он даже не скрывал. — Сказала Саша, привычно поглаживая пуговицу и тоже провожая Алима взглядом. — Если всё происходящее — не какая-то хитрейшая комбинация, то местные конкуренты китайской разведки и есть наша цель. Почему бы не подтолкнуть нас к ней? Я всё больше утверждаюсь в мысли, что мы противостоим либо арабам, либо англичанам. И в Пишпеке подсказки нам передавали китайцы. Обсудить бы с Анастасией Егоровной, поразмыслить… Как бы я хотела сейчас с ней связаться…, — Девушка вздохнула, но на лице её отразилась решимость. Нужда действовать самостоятельно, похоже, перестала её пугать — по крайней мере так сильно, как прежде. И это радовало.

«Жаль, что из меня напарник по размышлениям тот ещё. — Грустно подумал Николай. — Только и гожусь, что саблей махать. И ведь понимаю, как тебе тяжело, а помочь не могу…». Вслух же он заметил:

— Полагаю, вестись на неприкрытые провокации более чем глупо. Сегодня переночуем, а завтра с утра выступаем. И к чёрту всех этих диверсантов вместе со лжесвидетелями. Нас ждёт Ташкент, и без того время потеряли.

— Я так не думаю. — Совершенно неожиданно для капитана, Саша отрицательно качнула головой, нахмурилась. — Если уж нам дали свободу перемещений по городу, и если мы знаем, где живёт потенциальный сообщник… Это наш единственный шанс хоть что-то узнать до прибытия в Ташкент. Что-то о похитителях. Мы должны с ним… поговорить. Вы… ты ведь не против, Николай? — Она посмотрела на Дронова немного отстранённо, всё ещё погруженная в собственные мысли.

Вообще-то, Николай был против. Офицер не особо понимал, что вообще происходит, и не был уверен в том, как станет развиваться ситуация — слишком запутанным стал клубок интриг. Все эти призрачные логические цепочки с предположениями вместо фактов, с логическими выводами на месте причины и следствия, откровенно капитана пугали. Хотелось поскорее выбраться в поле, чтобы продолжить движение к понятной, уже не такой далёкой точке назначения — лишь бы не запутаться ещё пуще. Однако внезапно он с невероятной ясностью осознал, что сейчас — тот самый момент, когда именно он должен довериться Александре, а не наоборот. Так как в данный миг она намного лучше ориентируется в происходящем.

— Как скажешь, так и сделаем. — Кивнул ей Дронов. — В конце концов, это ведь твоё расследование.

* * *

План составили тут же, на импровизированном военном совете, в котором приняли участие стажёрка, капитан, Джантай, урядник Невский и унтер Черневой. Было решено, что ночью, в другой стране, в чужом городе, вламываться в чей-то дом — несколько опрометчиво. Днём же искомый горшечник мог куда-то уйти, и уткнуться в запертую дверь пустого дома было бы глупо. Посему участники совета решили навестить его перед рассветом, самым ранним утром, когда ремесленники как раз просыпались. «В гости» шли Николай и Саша, унтер и киргиз-проводник страховали их с тыла, Невский в караван-сарае готовил остальной отряд к немедленному выдвижению.

— Значит, будем его брать? — Уточнил Дронов в конце совещания. — Прихватить мешок побольше, что ли? У нас такого нет, чтоб человека вместил, разве что пополам сложить.

— Ну зачем так…, — Александра посмотрела на мужчину едва ли не обиженно. До сих пор она была необычайно сосредоточена и серьёзна, почти не сбивалась и не смущалась, однако сейчас на её лице мелькнула привычное, почти детское выражение растерянности. — Я же совсем о другом говорила. Постучимся к нему, поговорим. Не исключено, что горшечник ни в чём не замешан всерьёз. Тогда мы расспросим о его жильце, объясним, почему интересуемся… Надо будет — предложим денег за информацию. Даже если он нам соврёт — это будет кое-что, материал для размышлений.

— А вот коли совсем говорить откажется…, — Драгунский унтер хмыкнул и ударил кулаком в ладонь.

— Он может отказаться с нами говорить, даже если не причастен к делам своего гостя. — Вздохнула девушка. — Его нетрудно понять. Тогда я, всё же, постараюсь что-нибудь придумать на месте. Но страховка не помешает, к тому же я не знаю языка… и я женщина. Говорить с ним придётся Николаю Петровичу. Надеюсь, он справится.

— Я буду дипломатичен настолько, насколько сумею. — Заверил капитан. — А теперь пора на боковую, вставать рано…

* * *

Компания покинула караван-сарай около четырёх часов после полуночи, когда звёзды ещё не поблекли, и небо на востоке лишь слабо алело, подкрашивая багрянцем края котловины и зубцы городской стены. Чимкент спал сладким предрассветным сном. Забранные резными деревянными решётками окна домов не светились, навстречу не попалось ни единого прохожего. На тёмных и пустынных улицах тишина прерывалась только журчаньем арыков и лаем собак. Впрочем, по мере приближения к базарной площади Николай всё отчётливее различал приглушённый металлический лязг и гулкое пыхтение. Вскоре они стали слышны совершенно отчётливо. Впрочем, ничего загадочного в происхождении этих звуков не было — ведь рядом с базаром находилась одна из чугунолитейных фабрик. Улица, которой шли путники, как раз заворачивала к заводскому корпусу, и его труба — чёрная, закопчённая, изрыгающая клубы дыма — нависала прямо над пешеходами, подавляя своей массой. На самом деле труба была не так уж и велика, однако на фоне плоских азиатских домишек выглядела более чем внушительно — конкурировать с ней по высоте и солидности могла разве что цитадель на холме, но ту сейчас заволакивал дым двух других цехов…

— Почти пришли. — Пробормотал Дронов, одёргивая воротник слишком тесного, жмущего в плечах халата. Их компания в хокандском городе всё равно выделялась бы, как группа африканских приезжих посреди Петербурга, однако капитан всё же принял некоторые меры для маскировки. Вместо мундира надел потёртый халат, одолженный у хозяина гостиного двора, обрядил в такой же Черневого и попросил Александру взять с собой плащ. Накинув его капюшон, она хотя бы скрыла свои светлые волосы и теперь не «светилась» издалека. Увы, найти халат, подходящий по стати капитану, не удалось, так что он, шагая по улице, боялся глубоко вдыхать — швы угрожающей трещали при каждом движении, обещая разойтись в любую секунду.

— Почти — это ежели не заплутали, или если китаец этот ничего не спутал. — Буркнул унтер, выдохнув облачко пара — в столь ранний час чимкентский воздух был весьма прохладен. — Мазанки эти, глиняные, все на один фасад. И весь город из них. Аж в глазах рябит. Свернём разок не туда — как потом обратно путь найти?

— Ну, ориентир, который ни с чем не спутать, у нас есть. — Капитан с усмешкой кивнул на дымящую трубу. — На соседнем цеху такая же. Стороны света тоже известны, вон уж солнце на востоке всходит. Не пропадём.

— Заводы смотрятся здесь неестественно, очень выделяются. — Согласилась Саша, идущая чуть позади мужчин. — Как будто их… принесли и положили на город.

— Да, как-то так и выглядит, пожалуй. Но кажется мне, не так много времени пройдёт, прежде чем город начнёт меняться — так, что всякие фабрики перестанут выглядеть бельмом на глазу. — Николай качнул головой. — Средневековье в этом уголке задержалось лет на пятьсот дольше, чем в остальном мире, но раз уж этот самый остальной мир начал проникать сюда — он не остановится. Раньше или позже, но принесёт все свои блага и беды на смену былым…

Словно в поддержку его рассуждениям, неподалёку раздался высокий протяжный свист. Все четверо дружно обернулись. Джантай со смесью любопытства и удивления спросил:

— Это что? Вы знаете?

— Паровоз? — Предположил унтер Черневой.

— Очень похоже. — Кивнула стажёрка. Дронов же возразил, подкрутив кончик уса:

— Откуда б здесь быть паровозу? Ведь железной дороги нет, мы бы разглядели её ещё издалека… Да и кто бы её построил? О таком новости бы уже дошли даже в нашу глушь. Может, паровым гудком на фабрике начало смены объявляют? Доносится вроде оттуда.

* * *

Однако капитан ошибся. Железная дорога была — путешественники увидели её, выйдя на большой перекрёсток. Узкая колея оказалась проложена прямо посреди главной улицы, на манер трамвайной, и тянулась от заводского корпуса на север. Рельсы и шпалы выглядели новенькими, не пользованными, однако дорога уже функционировала. В этом Николай и его товарищи убедились лично — мимо них в сторону фабрики неспешно прополз крошечный, будто игрушечный, локомотивчик с открытой кабиной, который тянул за собой вереницу таких же маленьких вагонов. Вагоны были доверху нагружены углем, а в кабине на месте машиниста гордо восседал чумазый юноша-европеец в грязном халате и широкой кепке. Вид у него был надменный, и по сторонам он поглядывал как британский лорд, объезжающий имение на личном вызолоченном авто — очевидно, парень сознавал всю исключительность своей профессии здесь. Несколько ошарашенный появлением миниатюрного поезда, Дронов всё же не выдержал столь умилительного зрелища и прыснул. Справившись со смехом, помахал машинисту рукой. Его примеру последовала Саша, а затем и Черневой с Джантаем. Юноша их заметил и, проезжая мимо, помахал в ответ — уже не так чопорно, с широченной улыбкой на тёмной от угольной пыли физиономии.

— Как же мы эдакое чудо сверху-то не разглядели? — Почесал в затылке унтер, когда паровозик скрылся за домами.

— Да тут из-за деревьев сверху вообще мало что разглядишь. — Пожал плечами Николай. — И дыма хватает, не сразу лишнюю трубу чадящую заметишь. Но я и не слышал, чтоб в Чимкенте подобное имелось. Видимо, у фабрик работа идёт хорошо, вот владельцы и расширяют дело. Узкоколейка, очевидно, до пригородных складов, чтоб уголь к плавильным печам возить. Глядишь, и за город рельсы выведут… Ладно, хватит любоваться, у нас дело.

* * *

Стараясь ни на что больше не отвлекаться, они отыскали нужный дом — в тихом переулке, отделённом от базара огромными корпусами цехов. Все приметы сошлись — осыпавшаяся изгородь без калитки, узор из восьмиконечных звёзд, старый, могучий тополь, скромный домик с двумя окошками…

— Остаётесь здесь. — Велел проводнику и унтеру Николай. — Так, чтоб вас в окна видно не было. Мы идём к дому, если договоримся — заходим внутрь. Тогда Джантай следит за улицей, а Егор Лукич — за окнами. Будет беспокойно снаружи — сообщите нам, будет шум в доме — сразу врывайтесь, не медлите. Саша. — Он повернулся к девушке. — Идём вместе, но ты чуть позади держись. Мало ли что. Так и тебе безопасней, и мне спокойней, раз спина прикрыта. Договорились?

Ученица Насти серьёзно кивнула. Запахнула плащ и, кажется, проверила под ним кобуру на ремне — клинки никто из четверых с собой не взял, ограничились револьверами.

— Тогда пошли. — Дронов первым зашагал по дорожке, ведущей к дверям. Остановившись, постучал в деревянный косяк — сама створка выглядела слишком хлипкой и трухлявой. Потом ещё раз. Через пару минут за дверью послышалась возня, и недовольный мужской голос спросил по-узбекски:

— Кто там?

— Гости. — Ответил Николай, про себя пожалев, что не прихватил Джантая. Но сразу двух незнакомых мужчин на пороге, пожалуй, испугался бы и кристально честный человек, тревожить горшечника ещё до начала разговора не хотелось. Пришлось полагаться на свои скудные лингвистические познания. — Хотим поговорить. О важном деле.

— О каком? — Резонно поинтересовался хозяин дома.

— Вы же Азиз, горшечник?

— Да. Хотите купить горшок?

— Может и купим. Если согласитесь ответить на пару вопросов.

— О чём? — Горшечник за створкой зевнул.

— О вашем недавнем…, — Капитан замялся — как будет на узбекском «жилец» или «постоялец» он не знал, пришлось подбирать аналог. — О человеке, который тут жил. Недавно. О Мухаммаде.

— Зачем он вам? — Тон горшечника остался прежним, сонным, но что-то в его голосе неуловимо изменилось, и Николай внутренне подобрался.

— У нас к нему было дело, а он уехал прежде, чем мы смогли с ним поговорить. Хотелось бы знать, встретим ли мы его по дороге. — Подбирая самые простые слова, Николай ухитрился составить довольно длинное предложение.

— А куда вы держите путь?

— В Ташкент. — Решил не скрывать офицер. Собеседник разговорился, и этим следовало пользоваться. Жаль, что нет рядом Джантая, и жаль, что Саша, не зная языка, даже не понимает, о чём они сейчас говорят!

— В Ташкент? Тогда вы его встретите. — Хозяин дома снова зевнул. — Это всё? Будете покупать горшки?

— Нам есть ещё, о чём поговорить. — Быстро сказал Дронов. — Спокойно. В доме. Тогда мы купим все горшки, что у вас есть.

— М-м-м-м… Так и быть. — После недолгого колебания решился горшечник. — Не обещаю, что дам ответы на все вопросы, но вы сможете их задать. А о цене на горшки — поговорим после. Входите.

Дверь со скрипом отворилась внутрь. Николай повернулся к своей спутнице:

— Вроде договорились. В дом нас пустят, на вопросы ответят. Я пойду первым, ты — через секунду, не раньше.

— То, что он согласился, ещё ничего не гарантирует. — Предупредила девушка, откидывая капюшон. — Не расслабляйтесь.

— Естественно.

Пригнувшись низко, чтобы не задеть притолоку, Дронов шагнул через порог. В сенях оказалось очень темно — окошки были плотно зашторены. Кажется, дом состоял из одной комнаты и чего-то вроде узкого тамбура, куда и попал капитан. Николай прищурился, свыкаясь с полумраком, сделал ещё шаг… И получил сокрушительный удар в висок чем-то твёрдым. Внутри черепа гулко бухнул праздничный колокол, в глазах вспыхнуло белым, а затем потемнело пуще прежнего, колени подкосились. Устоять на ногах не вышло — мужчина повалился набок, нелепо взмахнув руками. Стукнулся плечом о твердый пол из обожжённой глины, попытался встать — и сквозь бьющийся в ушах пульс, как сквозь ватные затычки услышал ещё один приглушённый удар… А за ним — болезненный вскрик. Это был голос Саши. И без того мутящееся сознание Дронова накрыла багровая пелена. Взревев раненым буйволом, офицер почти смог подняться на четвереньки, но ладони скользнули по гладкой глине, и вместо этого он плюхнулся на грудь, чудом не расшибив лицо. Сделать ещё что-то не успел — внезапно прямо над его головой хлопнул выстрел. И сразу же — ещё два, почти слившиеся воедино.

— Ох-х-х…, — За сдавленным стоном последовал легко узнаваемый звук оседающего тела — и стало тихо. Собравшись с силами, Николай перевернулся на спину, приподнялся на локтях, прохрипел, пытаясь одновременно проморгаться и нашарить кобуру, запутавшуюся в полах халата:

— Са… ша…

— Я тут, Николай Пе… Николай! — Звонкий девичий голосок чуть дрожал, однако капитан всё равно испытал невероятное облегчение. — Вы целы?

— Да вроде…, — Зрение, наконец, пришло в норму, глаза привыкли к полумраку, и Дронов огляделся. У его ног ничком лежал человек в сером халате. Рука его, всё ещё сжимающая нож с загнутым лезвием, чуть подрагивала. То ли он был пока жив, то ли агонизировал — но в любом случае, под телом быстро растекалась лужа крови…

— Хорошо…, — Маленькая стажёрка опустила револьвер и сглотнула. Шмыгнула носом. Она сидела у стены, привалившись к ней спиной, и тяжело дышала — но выглядела совершенно невредимой. Рукоять своей французской шестизарядной игрушки девушка судорожно стиснула двумя ладонями, однако палец со спуска уже убрала, строго по военной науке.

— А ты…, — Капитана прервал треск распахиваемой пинком створки — в дом, с оружием наизготовку, ураганом ворвались Черневой и Джантай. Дверь осталась открытой, впуская в помещение сероватый утренний свет.

— Эк вы вовремя, братцы. — Хрипло выдавил Дронов, сумев нормально сесть. Унтер виновато потупился, а киргиз завертел головой, озираясь:

— Что тут было?

— Я… Николай вошёл, я за ним. — Прежде чем капитан успел произнести хоть слово, Александра вскинула голову, посмотрела на проводника. — А этот…, — Она кивнула на покойника. — Его в висок ударил… ступкой какой-то… А меня в грудь. Хотел по голове, наверное, но я отшатнулась… Сильно ударил, я отлетела сюда… вот… Ещё дышать больно.

— Надо будет осмотреть вам рёбра, не сломано ли чего. — Обеспокоенно заметил Черневой, пряча револьвер и опускаясь на колени перед девушкой.

— Да… потом… А он, значит, к ремню, что на гвозде висел, и из ножен достал… вот… И к Николаю… На меня внимания не обращал уже… А я, хоть больно было, револьвер достала и…, — Саша наконец разжала левую ладонь и попыталась сунуть оружие в кобуру, но с первой попытки промахнулась стволом мимо горловины. Унтер мягко помог ей. — …и выстрелила. Вот. Он живой?

— Может и живой. — Уже вставший на ноги Дронов поморщился, глядя на распростёртое тело негостеприимного горшечника. — Да, думаю, может выжить. Только, по большому счёту, для нас это не имеет значения. Беседа не удалась. Но Саша, ты ведь его… Как ты себя чувствуешь?

— Да, я его…, — Настина ученица шмыгнула носом и сжала губы. Кивнула. — Всё хорошо, не волнуйтесь. Я в порядке. Правда. Всё хорошо.

— Ладно, поговорим позже. — Что серьёзно поговорить с юной сыщицей придётся, и очень скоро, Николай не сомневался. Однако медлить было нельзя — на шум и стрельбу мог сбежаться народ, а они оставляли в доме, по сути, мёртвое тело. Даже если Азиз ещё жив, протянет он недолго — Саше капитан соврал, чтобы не расстраивать её ещё больше. А застукай их тут стража — и вместо ложного навета на отряд падёт вполне заслуженное обвинение в убийстве подданного Хоканда. Конечно, такой вариант они тоже учли, готовясь к вылазке… Так что надо действовать по своему же плану, не теряясь.

— Уходим быстро и тихо. — Распорядился капитан, массируя ушибленный висок. — Джантай, идёшь первым, Черневой — поддерживаешь Александру Александровну. Считай её раненой, даже если она сама так не думает.

— Надо бы… обыскать. — Унтер помог девушке встать, и та охнула, хватаясь за грудь. В уголках её глаз выступили слёзы, и Дронов скрежетнул зубами, с трудом удержавшись от желания хорошенько пнуть лежащее на полу тело. — Дом, то есть, обыскать. Может, хоть так что-то узнаем… Если не от него самого…

— Некогда. — Вздохнул Николай. Подойдя к Саше, погладил её по плечу. — Нужно выскочить за городские ворота прежде, чем поднимется тревога. И не переживай, ты всё хорошо сделала, это я сглупил, болван двухметровый. Идём.

* * *

Уже покинув дом и прикрыв за собой криво висящую на одной петле дверь, капитан шепнул себе под нос:

— Надо шлем носить не снимая, пожалуй. И так не светоч разума, а таким макаром совсем дураком стану — столько по голове получать. Остатки мозгов выбьют…

* * *

Город понемногу просыпался, улочки наполнялись людьми — но их было ещё не настолько много, чтобы создать толчею, так что до «базы операции» добрались быстро и беспрепятственно. Правда, Сашу поначалу мужчинам пришлось практически нести, но она быстро пришла в себя, и к концу пути на ногах держалась вполне уверенно. В караван-сарае всё оказалось в порядке. Вещи были собраны, плата хозяину двора оставлена. Казаки и драгуны ждали в полной готовности, рядом со взнузданными лошадьми.

— Как прошло? — Спросил Дмитрий Александрович, встретив капитана в воротах.

— Плохо. — Мрачно отмахнулся тот, беря под уздцы своего коня — все пожитки были уложены загодя, собираться ему не требовалось. Разве что сменить халат на мундир, но с этим можно было повременить. — Живьём не взяли. Но и сами без потерь. Кажется.

Отыскав взглядом стажёрку, которой как раз подвели её Ак-Булут, офицер крикнул:

— Саша! Ты как, в седле удержишься?

— Думаю… да. — Девушка откликнулась не сразу, предварительно коснувшись ладонью груди. Поморщилась.

Такой ответ Дронова не удовлетворил, и он махнул рукой своим драгунам:

— Черневой, Сергеев! Едете стремя в стремя с Александрой Александровной, Саночкин следом! Глаз с неё не спускать! Если что — поддержать, или ещё как помочь, смотреть по ситуации. Не углядите — шкуру спущу, так и знайте!

— Есть! — Дружно гаркнули солдаты. Пожалуй, не прикажи им командир — они бы и сами попросили о чём-то подобном.

— Всё, едем. — Николай взобрался в седло и подал знак отправляться.

* * *

Капитан был вполне готов к тому, что через городские ворота придётся прорываться с боем — но, к счастью, то ли смерть простого горшечника не была сколько-нибудь интересным событием по меркам Чимкента, то ли новость просто не разошлась по городу, однако сарбазы, охраняющие стену, пропустили русский отряд без проблем и задержек. Впереди лежала прямая дорога на Ташкент. И только теперь Дронов в полной мере осознал, какие неприятности могут ожидать там экспедицию. Ведь произошедшее только что — это даже не разминка… Но пути назад не было. Впрочем, он не повернул бы, даже настигни его озарение прямо на выезде из Пишпека. В конце концов, он солдат и офицер, а значит, лезть с головой в неприятности и рисковать собой ради других — его работа. И она его вполне устраивает.

Глава 11

Первую остановку сделали ещё до полудня, в небольшой деревне около городка Ак-Таш — всего-то в пятнадцати километрах от Чимкента. Может, это и было опрометчиво, но Дронов счёл риск оправданным. Даже если почтенный раис Мадали свяжет в уме убийство горшечника и спешный отъезд русских гостей — едва ли он вышлет погоню с целью их вернуть. При условии, что горшечник действительно был… больше, чем горшечником, вероятность этого несколько возрастала, но не настолько, чтобы бежать без оглядки. Задержаться же в деревеньке требовалось для того, чтобы проверить — всё ли в порядке с Сашей, целы ли её рёбра. По понятным причинам в чисто мужском отряде это сложно было сделать без конфуза. Весь путь капитан оглядывался на девушку, дабы убедиться, что та ровно держится в седле, а в посёлке первым делом отыскал дом старосты и через Джантая попросил того о помощи. Вдаваться в детали, разумеется, не стал — киргиз-проводник по своему почину, без подсказки Николая, догадался соврать, что лошадь юной стажёрки понесла, испугавшись змеи, и наездница ударилась грудью о ветку. Деревенский голова — крепкий лысый старик с длинной седой бородой — сочувственно покивал, обменялся парой фраз со своей старшей женой и заверил гостей, что его семья поможет, чем сможет.

— Иди в дом, хозяйка тебя посмотрит. — Сказал капитан Саше, вернувшись. — Доверься ей. Медицина здесь, может, и примитивная, но в мелких и простых травмах вроде ушибов жители знают толк. А лечат их в основном женщины, и чем женщина старше, тем в этом деле опытней.

— Спасибо. Только я неплохо себя чувствую, не думаю, что вам стоит обо мне беспокоиться. — Слабо улыбнувшись, заверила девушка — уже спешившаяся и держащая Ак-Булут под уздцы. Лицо стажёрки было бледным, но держалась она и в самом деле бодро. Однако Николай, решив не поддаваться, буркнул:

— Вот и убедимся. Я за твоё здоровье головой отвечаю. Не заставляй уговаривать, марш в дом.

Тяжко вздохнув, Настина ученица передала поводья кобылы унтеру Черневому и скрылась в мазанке. Минуту спустя оттуда вышел староста, хихикающий и потирающий затылок — его выставила жена, как он сам объяснил, «чтоб не подглядывал». Дронов тут же взял старика в оборот и договорился о покупке кое-какой снеди в дорогу и корма для лошадей. Обошлась сделка в сущие копейки, местные крестьяне-декхане доходами избалованы не были. Закончив, офицер скомандовал отряду часовой привал и на пару с Невским поупражнялся в фехтовании. К сабле, подаренной татарским купцом, ещё надо было привыкнуть, а у него всё не хватало свободного времени. К тому же, не мешало отвлечься от беспокойных мыслей — махание тяжёлым железом для такой цели подходило как нельзя лучше.

Казачий командир оказался превосходным партнёром. Уже пару минут спустя Николай убедился, что немного уступает ему почти по всем показателям, кроме, разве что, физической силы. А с незнакомым оружием в руках и вовсе ловить было нечего — Дмитрий Александрович быстро вычислил слабые стороны соперника и пользовался ими без зазрения совести. Например, поскольку сабля была легче привычного палаша, капитан вкладывал в замах слишком много энергии, его заносило, и он открывался для удара. С другой стороны, купеческим подарком можно было орудовать куда более быстро и ловко, ибо он был превосходно сбалансирован. Требовалось лишь как следует приноровиться.

Они ещё не закончили, когда на пороге жилища старосты в сопровождении его супруги появилась Саша — одёргивающая курточку и отчего-то слегка покрасневшая. Дронов жестом показал казаку, что поединок окончен, бросил клинок в ножны, и поспешил к ней. Спросил:

— Всё хорошо?

— Вроде да. — Кивнула стажёрка — румянец с её щёк постепенно сходил, возвращался бледность. — Я, правда, ни слова не поняла из того что она мне говорила…

— Да, ничего страшного. — Подошедший Джантай выспросил пожилую женщину, и повернулся к товарищам. — Кости должны быть целы, на груди и спине синяки только. Она втёрла в ушибы мазь, чтобы быстрее зажили. Советует ещё травяной отвар на ночь, чтобы боль спать не мешала. И спать на боку три дня. Рецепт отвара я знаю, поищу на привале что для него надо.

— Спасибо. И ей тоже. — Николай прижал ладонь к груди и благодарно склонил голову перед женой старосты. Та фыркнула, сказала что-то с улыбкой и махнула рукой.

— Говорит, не за что благодарить, и без её помощи зажило бы. — Перевёл проводник. — Девушка молодая, крепкая, от синяков не помрёт.

«Это Саша-то крепкая?» — мысленно усомнился Дронов, смерив взглядом тоненькую фигурку будущей сыщицы. — «Тростинка же, дунь — переломится… Хотя… Ведь сколько уже пережила наравне с нами, и не жаловалась. А уж та ночная вылазка в Аулие-Ата чего стоит… Нет, всё ж не ошиблись в Третьем отделении, когда её в полевые агенты определили, это я слишком уверенно по внешности сужу».

— Время ещё есть, стоит отобедать. — Произнёс он вслух. — Чтоб во второй половине дня скакать подольше. Давайте к остальным.

* * *

Разводить костёр не стали, ограничились хлебом с солониной и чаем, согретым на очаге в доме старосты. За трапезой Николай с Сашей уселись чуть наособицу, в сторонке от товарищей — по настоянию Дронова, который хотел побеседовать без лишних свидетелей. Дав девушке спокойно поесть и прикончив свой бутерброд, он осторожно спросил:

— Ты действительно в норме?

— Да, не волнуйтесь. — Отозвалась стажёрка, потягивая чай из кружки, которую обхватила двумя ладонями. — Не надо больше задерживать отряд ради меня, я выдержу прежний темп. Болит под ключицами и между лопаток, в седле держаться не мешает.

— Хорошо. — Кивнул Николай. — Но я не только об ушибах.

— А о чём?…, — Александра подняла на него взгляд, продолжая сжимать кружку. Вскинула брови. — А-а, поняла… Я стреляла в человека, да?

— Ну… да. — Капитан был малость сбит с толку. Настина ученица сказала это сама, да ещё таким безмятежным тоном… Ему, как командиру сперва взвода, а затем и роты драгун, доводилось видеть новобранцев, совершивших своё первое убийство в качестве солдата — они реагировали очень по-разному, и почти с каждым потом приходилось вести непростой разговор. Но вот с юной девушкой проводить такого рода беседы Николаю ещё не доводилось, и он не был уверен, что его прежний опыт будет полезен. Тем более, девушка-то непростая, кто знает, что там ещё включала спецподготовка сыскного агента…

— Я… наверное, должна переживать. — Саша опустила голову и отчего-то поёжилась, сильнее стиснула кружку — так, что костяшки побелели. — Я знаю, что должна переживать, это нормально. Я не хотела его убивать. Если б в глазах не мутилось, и в комнате было светлее, я бы стреляла ему в руку. Чтоб выбить нож. Но он уже замахивался, я от боли почти ослепла, и пришлось выстрелить в корпус, как учили — в верхнюю треть. Чтоб не промазать с первой попытки.

— И это было верное решение. — Уверенно произнёс Николай, чуть подавшись вперёд — для большей убедительности. — Бывают ситуации, когда на выбор остаются мгновенья, а цена ошибки — жизнь друга, или даже твоя собственная. Ты меня сегодня спасла, хотя должно бы быть наоборот. Я этого не забуду. И Настя оценит, я уверен.

Про себя он подумал, что госпожа сыскной агент произошедшее в самом деле «оценит» достойно — и по возвращении в Пишпек оборвёт ему, горе-телохранителю, все уши, если чего похуже не измыслит. Благо, с фантазией у неё порядок. И по заслугам — кто тут кого из беды выручать должен, рыцарь принцессу, или принцесса рыцаря?

— Я бы сейчас очень хотела поговорить с наставницей. — Почти прошептала Александра, ставя кружку на землю. — Хотелось бы услышать, как было у неё… Но спасибо тебе, что ты рядом. Что слушаешь.

— Я, конечно, не доктор Фрейд. — Капитан криво усмехнулся, припоминая их давний разговор. — Но мои уши к твоим услугам. Не стесняйся, я ведь солдат, как раз по этой части повидал кой-чего. И могу сказать, что ты молодец. Видел я детину здоровенного, из городских, с меня ростом, да в плечах ещё шире — он после первого боя сутки ходил как мешком пришибленный, со стеклянными глазами и ртом приоткрытым. Есть не мог, спать не мог, пока мы его всем взводом не упоили в зюзю. Потом поправился, как похмелье прошло.

Что помянутого «детину», рядового Остапенко, убили полтора года назад, при штурме Токмака, он упоминать не стал. Тогда драгунская рота понесла огромные потери самым глупейшим образом — её попытались высадить на стены крепости с боевых дирижаблей, а у хокандцев оказалась отличная зенитная артиллерия, которую в их войске увидеть никто не ожидал. И сотни солдат сгорели в десантных отсеках воздушных кораблей, даже не увидев врага. Пушки же, судя по всему, были то ли проданы, то ли подарены Англией вместе с инструкторами…

— Николай, понимаешь…, — Маленькая сыщица вновь посмотрела мужчине в глаза. Слабо, натянуто улыбнулась. — Мне бы сейчас было легче, чувствуй я себя как этот твой боец. Но я… я действительно в порядке и совсем не переживаю. Это-то меня и беспокоит. Именно это. Я от себя такого не ожидала. Я выстрелила в… я убила человека. Плохого человека, врага, который хотел причинить вред тебе, моего другу. Который наверняка работает на врагов нашей страны. Ох, как высокопарно звучит…, — Она прикрыло лицо ладонями, глухо выдавила. — Я его убила и совсем не расстроилась. Понимаешь? Именно это меня напугало, само по себе. Мне жаль этого Азиза, но я не чувствую ужаса от сделанного. Лишь облегчение от того, что успела прежде, чем он опустил нож… Даже… удовлетворение, наверное — что не промахнулась, хоть и была в полуобмороке. Разве это правильно?

— Правильно, Саша. — Тихо ответил Дронов, кладя ей руку на плечо. Он и сам толком не знал, что тут можно сказать, но и молчать не мог — хотя возможно, ничего не говорить было бы лучшим выходом. — Правильно. Если тебя это беспокоит, если тебе это не понравилось — тем более правильно. В убийстве даже виновных нет ничего хорошего, но иногда другого выхода нет — и приходиться применить оружие. Тогда не стоит колебаться. Ты всё понимаешь верно. Я думаю, тебе суждено стать хорошей сыщицей. Буду рад работать с тобой и дальше.

Стажёрка, ничего не ответив, откинулась назад, запрокинула голову. Вдохнула полной грудью и замерла, глядя вверх. До самого конца привала офицер и девушка так и сидели рядом, не обменявшись больше и словом. Николай не спешил убирать ладонь с плеча Настиной подопечной…

* * *

Сперва они увидели серебристый отблеск в небе. Затем ещё один. День был ясный, солнечный, и вскоре без помощи подзорных труб или биноклей стало возможным разглядеть на фоне редких перьевых облаков движущиеся точки — именно они и вспыхивали иногда далёкими солнечными зайчиками. Это были дирижабли, переговаривающиеся по гелиографу друг с другом и с портом, при помощи больших зеркал-усилителей. Одна из точек проползла по голубому шёлку небосклона прямо над путниками, и до их ушей донёсся знакомый басовитый рокот — приглушённый из-за огромного расстояния. Воздушный корабль держался на предельной высоте, хоть и находился в сравнительно безопасной зоне, охраняемой ханскими войсками.

— Ну что ж, друзья, приветствуйте Ташкент, великий город Средней Азии. Ибо он нас только что поприветствовал. — С шутливым пафосом сказал Николай, оборачиваясь к спутникам. Их состав был тот же, что и вовремя неудачного визита к горшечнику. Помимо самого капитана — незаменимый Джантай, Саша, и унтер Черневой в роли её телохранителя. Большая часть отряда осталась ждать на постоялом дворе километров за десять от города. Идея не ехать в Ташкент всей гурьбой принадлежала маленькой стажёрке — почти всю дорогу она молчала, уткнувшись взглядом в лошадиную шею, и выглядела чрезвычайно задумчивой. Дронов не приставал, полагая (впрочем, без особой уверенности), что понимает её состояние. Однако на последнем привале выяснилось, что девушка размышляла вовсе не о своих личных проблемах, а о предстоящем деле. Взяв слово после ужина, она уверенно и спокойно объяснила, что не считает разумным после всего случившегося подъезжать к финальной цели путешествия, что называется, «с открытым забралом». Ведь если их ждал неприятный сюрприз в Чимкенте — почему подобного не может случиться в Ташкенте? Раз преследуемые были готовы к погоне и прикрыли дальние подступы, можно ожидать, что они обезопасят и ближние. Со столь простыми и логичными выводами сложно было спорить. Капитан и не стал — лишь поинтересовался мнением унтера и урядника, убедился, что они также согласны, после чего спросил девушку, есть ли у неё план. План был, и достаточно подробный. По задумке Александры, въезжать в город следовало небольшими группами, через разные ворота — благо, если верить книгам, в крепостной стене Ташкента таковых имелось то ли шесть, то ли аж двенадцать штук, авторы расходились в цифрах. Группам надлежало расселиться по городу в случайных, по возможности разных караван-сараях, а затем понемногу собраться вновь, используя как ориентир центральный базар. Скрыть свою принадлежность к России едва ли удалось бы, однако причины для приезда можно было назвать разные. Благо, в портовом городе к иноземцам привыкли, и особого внимания они не привлекали, даже если были в военной форме и при оружии. Здесь, конечно, имелись свои риски — кто-то мог потеряться, отряд могли попробовать уничтожить по частям… Впрочем, для последнего неведомому врагу требовалось очень серьёзно окопаться в Ташкенте, Александра же надеялась, что всё не настолько плохо. И вызвалась ехать первой, чтобы провести рекогносцировку на месте и сразу приступить к работе. Так оформилась «авангардная» группа, которую сейчас возглавлял Николай.

— Те тонкие полосочки у горизонта…, — В ответ на его предложение Саша указала вперёд. — Это причальные мачты для дирижаблей, да? Их так много… целый лес. Я и в Омске столько не видела. Да что там, даже когда от Москвы поездом отъезжали…

— Ну, порт Ташкента не больше Московских воздушных гаваней. — Улыбнулся мужчина. — Просто он очень интересно устроен. Ближе подъедем — увидишь сама.

— Хорошо. — Светловолосая сыщица тоже улыбнулась. Впервые за прошедшие дни — искренне и легко, как прежде. — Тогда ты пока мне что-нибудь расскажи, пожалуйста. Даже если я это уже слышала.

— Постараюсь всё ж припомнить новое…, — Дронов наморщил лоб и картинно коснулся его пальцем. Он пребывал в отличном расположении духа — цель путешествия стояла перед глазами, несмотря на все приключившиеся беды, и новые опасности совсем не пугали. Они добрались сюда — справятся и дальше. — Ташкент — так говорим мы. Местные жители зовут порт чуть иначе, Тошканд. Это переводится на русский как «каменный город». Сейчас он скорее глиняный, как всё в Хоканде, но говорят, века назад, при Тимуре Хромом, Ташкент и вправду был целиком отстроен из камня.

— Я читала заметку английского путешественника, из подборки Анастасии Егоровны. — Кивнула Саша. — Он тут лет сорок назад проезжал, по пути в Китай. Там мало было о городе, но упоминались старинные каменные мосты над его центральным каналом. Англичанин писал, что мосты частично обрушились, и горожане не знают, как их починить, только перекрывают провалы досками. Наверное, они действительно времён тимуридов.

— Ну, археологи из Императорского общества в Ташкенте пока не бывали, а вот у нас есть шанс. — Капитан хмыкнул, пригладил ус. — Если между делом осмотрим те мосты, составим описание и сделаем красочные зарисовки, то сможем по возвращении опубликоваться в научном альманахе. Ты хорошо рисуешь?

— Не очень. — С коротким смешком призналась девушка. — Оставим лавры кому-нибудь другому.

— Ну, воля твоя. — В тон ей ответил Николай, пожимая плечами. — Если вкратце пересказать то, что я читал в книгах и слышал от наших разведчиков на собраниях штаба, то выходит так. Ташкент образовался из четырёх поселений, которые и сейчас обособленны и имеют что-то вроде самоуправления. Все четыре района окружены толстой четырёхугольной стеной, у юго-восточной оконечности которой стоит урда, цитадель с гарнизоном тысяч в десять сарбазов. В ней живёт ханский правитель города. Это не просто бек, как в Чимкенте, а целый бекляр-бек, «над беками бек». По-нашему говоря, генерал-губернатор области.

— Ханский правитель? — Стажёрка приподняла брови. — Ты подчеркнул, что именно ханский, если я не ошиблась. А есть ещё какой-то, так? Я ведь слышала что-то о их городском совете…

— Молодец, наблюдательности не теряешь. — Похвалил её Дронов. — Ташкент долго был вольным городом. Так как его образовали несколько торговых поселений, с древних времён всеми делами управлял магистрат из шестнадцати человек. Позже установилось единовластие, и первый единоличный владыка, Юнус-ходжа, магистрат сразу разогнал, конечно. Но и при нём имелся совет из глав четырёх районов. Юнус этот, кстати, интересный тип, почитай про него, как вернёмся. Когда-то чуть не завоевал Хоканд, имея за спиной лишь один город и небольшое войско, носил кличку «Курильщик опиума»… Его потомки в девятнадцатом веке и начали превращать обычное торговое поселение в воздушный порт. В центре Ташкента уже находился огромный базар, который тронуть никто не посмел, внутри защитных стен места для постройки доков и причалов не хватало, потому их начали строить… вокруг. И прямо на стенах.

— На стенах?

— Да, как раз на это стоит посмотреть. Но я отвлёкся. — Капитан поднял ладонь. — Так вот, за столь жирный кусок боролись и Бухара, и Хоканд, благо, после первого владыки сила города-порта померкла, и независимость он в итоге сохранить не смог. С какого-то момента Ташкент начал переходить из рук в руки, хокандский хан владеет им только последние лет двадцать. До того в урде сидел наместник из Бухары. До него — из Хоканда. А до того… В общем, завоеватели сменяются, а город стоит — и магистрат его тоже привык к тому, что владелец цитадели не постоянен. Живут местные как-то своей головой, власть хана и бекляр-бека скорее военная, за счёт гарнизона, в торговые дела они почти не лезут. Пока в казну идёт процент со сделок, конечно. А он идёт исправно.

— Очень привлекательное место для всяких афер. — Заметила ученица Насти, поглаживая свою кобылу по шее — та, отдохнув за ночь, всё норовила припустить рысью. — Как на частном, так и на государственном уровне. В смысле, на уровне разведок.

— Пожалуй. — Согласился Дронов. — Я так понимаю, наша военная контора там тоже отметилась когда-то и завела связи? Иначе толку от этой поездки будет немного. Ну, то есть, мне так кажется. Я, конечно, в шпионских делах не мастак, нахватался вот у вас с Анастасией вершков всяких…

Он с кривой усмешкой потёр шею, отчего-то чувствуя себя неловко. Девушка же мотнула подбородком:

— Нет, всё верно. Без хотя бы информационной поддержки мы разве что слухи на рынке собирать сможем. Но я надеюсь, поддержка будет.

— От людей военной разведки?

— Эм-м… не совсем… Но да, в целом верно. — Саша отвела взгляд, и капитан не стал уточнять — хотя очень хотелось узнать, что значит: «не совсем».

* * *

А лес причальных мачт рос, становился ближе, гуще. Наконец, стали видны причалы — и сам город. Воздушный порт действительно был устроен очень необычно — он опоясывал поселение серым кольцом стальных и каменных конструкций, которые частично сливались со старинными глиняными крепостными стенами. Громады причальных платформ врастали в них, острые иглы швартовочных мачт высились по обе стороны от фортеций, на зубцах тут и там торчали решётчатые башенки портовых кранов с далеко вынесенными стрелами и жутковатые лапы погрузочных манипуляторов, над которыми вились струйки пара от работающих котлов. Вся эта машинерия из металла и гранита словно бы держала в осаде древний азиатский город, жёлтый от глины и изумрудны от листвы. Она уже перебралась за укрепления, и изнутри к стенам примыкали ангары, эллинги, складские павильоны… Однако проникнуть глубже не удавалось — в центре поселения до сих пор шумел пёстрый, яркий восточный базар, и окружающие его особняки знати тонули в зелени пышных садов. Между духом востока и современностью сейчас шли ожесточённые бои на улицах, если выражаться образно. Ещё только приближаясь к воротам, Николай обратил внимание, что очереди на въезд ждут как повозки-арбы с высокими колёсами из прочного дерева, так и одинокий паровой трактор с прицепом — очевидно, принадлежащий портовым службам.

— А дыма меньше, чем в Чимкенте. — Привстав в стременах, произнёс Джантай, доселе молчавший.

— Ну так, заводов тут нет, хоть город и большой. — Отозвался капитан. — А машины порта много дыма и не дадут. Тем более, тут половина, как я смотрю, европейского производства, качественные. Ладно, сворачиваем, в эти ворота нам не надо.

Группа забрала в сторону и двинулась параллельно городской стене, держа её в поле зрения. Попасть внутрь они собирались с противоположной стороны, с юга. Уловка, конечно, примитивная, однако пренебрегать ей было бы глупо. Если у неведомого противника имелось мало людских ресурсов, то он мог установить наблюдение лишь за наиболее вероятными направлениями, с которых ожидалась погоня. И всё же Николай, памятуя прошлые визиты в города ханства, внутренне приготовился к неприятностям прямо на входе. По счастью, на сей раз всё прошло гладко. Стражи южных врат, измотанные многочисленными прибывающими в город, лишь поинтересовались целью визита, удовлетворились ответом: «По делам», пересчитали всадников, собрали пошлину и тут же забыли о русских, переключившись на следующих визитёров — хивинских купцов с целым караваном пряностей. Словно и не бушевало совсем рядом масштабное восстание. Контраст с ощетинившимся пушечными жерлами Чимкентом удивлял. Особенно учитывая, что изъеденные портовыми сооружениями крепостные стены едва ли могли защитить город от сколь-нибудь серьёзного нападения. Неужели горожане, местные купцы, солдаты и представители власти настолько не ассоциировали себя с Хокандом, что восстание против ханского престола не принимали на свой счёт?

— Удивительно беззаботное место. — Не удержавшись, произнёс он вслух, когда четвёрку пропустили через караульный пост.

— Но нам нельзя поддаваться этой беззаботности. — Саша вздохнула, хмурясь. — Сохраняйте бдительность.

— Не извольте беспокоиться, Александра Александровна. Держим ушки на макушке. — С улыбкой заверил унтер Черневой, в самом деле сторожко поглядывая по сторонам. Благо, вокруг было немноголюдно. Из-за медленной работы караульных по ту сторону ворот толпа образоваться просто не успевала, слишком уж мелкими порциями прибывающие просачивались внутрь. Зато, как и в Пишпеке, прямо от стены начинались ряды крытых лавок, где уставшим путникам, вошедшим в город, предлагали еду, горячий чай, холодный кумыс, талисманы от сглаза, новые уздечки и прочую мелочёвку. По ценам, естественно, завышенным до небес — всё то же самое на прилавках ближе к центру стоило в три-четыре раза дешевле. Капитан и его товарищи проехали мимо этих магазинчиков, не обращая внимания на зазывания хозяев — некоторые из которых, опознав во всадниках чужестранцев, пытались кричать на английском, русском и даже немецком. Лишь когда ломящиеся от товара лавочки и возгласы торговцев остались за спиной, Дронов смог спросить, не повышая голоса:

— Ну что, теперь в гостиницу?

— Угу. — Кивнула стажёрка, поравнявшаяся с ним. Ширина улицы давал возможность ехать в ряд не то, что двум всадникам — даже три или четыре телеги разминулись бы без труда. Такими пыльными, не мощёными «проспектами» в Ташкенте соединялись попарно все главные врата, что с воздуха выглядело даже красиво. Азиатские города редко могли похвастаться чёткими линиями в планировке.

— А после?

— Заплатим за постой на неделю вперёд, но после заката тихо снимемся и переберёмся в дом информатора военной разведки. — Девушка искоса глянула на Николая. — При удаче так хотя бы на денёк выпадем из поля зрения противника, если нас всё же заметили на въезде. Дадим осведомителю поручение искать нужные нам сведения, а сами с утра пойдём на базар, собирать остальной отряд. Дальше — видно будет, по результатам.

— Ты сможешь найти жилище информатора ночью? — С сомнением приподнял бровь офицер. — Не в обиду будет сказано, просто тут и я-то не ориентируюсь… Город большой, незнакомый, указателей и табличек с номерами домов не предвидится. Только у Джантая родственники лет семь назад сюда ездили, потом ему рассказывали, но этого маловато будет.

— Не волнуйтесь, здание, в котором он живёт, очень приметное. Сложнее будет к нему незаметно подойти, даже ночью — это на одной из осевых улиц.

— Это где же он обитает-то? — Теперь Николай вскинул обе брови, неподдельно заинтригованный.

— Там же, где и работает. В большой городской библиотеке. — Саша улыбнулась уголками рта, наклонившись вперёд, потрепала Ак-Булут по гриве. — Она, по-моему, единственная не только в городе и ханстве, но и во всём регионе, так что не перепутаем…

* * *

— Зря я тебе не верил. Такое место и слепой бы на ощупь отыскал. — Прошептал Дронов, держа коня под уздцы и глядя на возвышающееся перед ним кирпичное трёхэтажное строение. Оно выделялось из окружающих его глиняных мазанок одними только размерами, как броненосец в линии канонерок, а ведь имелись ещё роскошные гранитные ступени, ведущие к главному входу, каменный козырёк над ними, подпёртый четырьмя колоннами из белого мрамора, сложный растительный орнамент на дверных створках… Окна библиотеки, задёрнутые тонкими шторами, по ночному времени ровно светились желтоватым огнём, слева и справа от входа горели новенькие химические светильники, позволяя как следует рассмотреть резьбу на дверях.

— Я и сама не ожидала, что оно настолько…, — протянула Настина ученица — на пустынной ночной улице было тихо, и шёпот офицера расслышали все его спутники, — …впечатляет. По устному описанию не подумаешь даже — насколько.

— Ладно, давайте будить хозяина сего архитектурного чуда. — Николай тряхнул головой и первым шагнул на ступеньки.

— Куда ты, нам же к чёрному ходу! — Поймала его за рукав девушка. — Он может не сразу впустить, а это ведь проезжая улица, тут в любой момент кто-нибудь может появиться.

— Ох-х! — Капитан хлопнул себя по лбу, сморщился. — Прости, тайный агент из меня ещё тот. Веди лучше ты сейчас.

— Как скажешь. — Саша указала на тесный переулок — по сути, щель между стеной библиотеки и соседним забором. — Туда, кажется.

Где-то рядом тоскливо завыла собака, и во всех ближайших дворах ей вторили десятки сородичей. Из-за тучи выглянула бледная луна. Николай невольно поёжился, следуя за крошечной стажёркой…

* * *

Днём, прежде чем вставать на постой, квартет всё ж немного поездил по городу, чтобы оглядеться, запомнить расположение основных улиц и заодно посмотреть, не упал ли им кто-нибудь на хвост за воротами. Привлекать внимание не хотелось, так что решили вести себя более-менее естественно. По большому счёту, в итоге для новоприбывших в Ташкенте было три пути — к ближайшему караван-сараю, в порт или же на центральный рынок. Последний вариант подходил лучше всего — учитывая, что к рыночной площади-регистану, как текущие со скал ручьи к горному озеру, стекались все транспортные артерии города. Туда и направились, предварительно немного покружив по кварталам.

* * *

До того, как Ташкент стал портом, его существование обеспечивал именно базар на стыке четырёх городских районов. Сюда прибывали купцы из Халифата и Поднебесной, Хивы и Бухары, товары везли со всех концов Средней Азии. «Каменный город» не только скупал и перепродавал, он и сам производил многое из того, что можно было увидеть на прилавках. Четыре района делились на множество кварталов-махаллей, и в каждом квартале жила община ремесленников. Квартал Дегрез славился своими чугунолитейщиками, которые не потеряли влияния и после возведения в Чимкенте заводов, в квартале Укчи селились лучшие в ханстве оружейники, из мастерских которых выходили острейшие клинки и тугие луки. В других махаллях жили кожевники, сёдельщики, ткачи… В садах за поясом укреплений росли виноград, айва, персики, яблоки, груши, сливы, на пашнях колосилась пшеница…

Потом вокруг города появились первые причальные мачты и пандусы. Год за годом их становилось всё больше. Фруктовым садам пришлось потесниться — у городских стен их попросту вырубили, освобождая пространство под застройку. Ташкент стал открыт не только для сухопутных караванов, но и для грузовых дирижаблей — здесь часто останавливались суда, идущие из Европы в Индию, из Халифата в ханства, или ещё куда-то. Они приносили новые товары, и центральный рынок от этого только рос, ширился, богател. Однако славу его порт украл — и за минувший век город стал известен именно как единственная в регионе небесная гавань, а не как сердце среднеазиатской торговли.

Впрочем, когда Николай увидел ташкентский базар своими глазами, то сразу же признал, что впечатляет он не меньше порта. В конце концов, гигантские причалы с рядами пришвартованных парящих кораблей вблизи мало чем отличались от таких же причалов Москвы, Лондона или какого-нибудь Франкфурта. А вот увидеть за пределами Ташкента восточный рынок столь циклопического размаха можно было разве что где-нибудь в Дамаске.

Шумный и бурлящий, главный базар выплёскивался далеко за пределы отведённой ему площади-регистана, разливаясь по улицам вереницами лавок и прилавков. Определить его границу позволял сплошной навес, скрывающий под собой основные торговые ряды и берегущий их от полуденного зноя. Крыли навес камышовыми матрасами, приподнимая их выше крыш домов и заведений, чтобы давать путь воздуху и свету. Въезжая под него, гости города попадали в маленький самостоятельный мирок, где имелось всё, чтобы не покидать его, покуда в карманах звенят деньги. На рынке можно было жить в караван-сарае, питаться в закусочных, пить чай в чайных, где стояли огромные русские самовары с блестящими боками, бриться в парикмахерских, затесавшихся меж купеческих лавок. Можно было даже заказать себе гроб и место на кладбище в похоронной конторе — после чего со спокойно совестью умереть здесь же, не отходя далеко от очередного прилавка.

Так как закупать пока Николай ничего не планировал, то, потолкавшись немного в забитых толпой тесных переходах, он повёл своих спутников в обжорный ряд — разыскать который без особых затруднений позволял целый букет ароматов, крепчающий по мере приближения к цели. Подходящее заведение выбирали нарочито долго, давая Саше возможность следить за тылом. Ташкентские закусочные с виду мало чем отличались одна от другой — фасад открыт, внешней стены попросту нет, пол чуть приподнят над уровнем улицы, чтобы не попадала лишняя грязь. Внутри устроена округлая печь, в которую вмурован огромный котёл, а в котле бурлит вода для пельменей или мант. Где-нибудь в углу пыхтит самовар и стоят кувшины с кумысом или чем-нибудь алкогольным. Формально неугодные Аллаху пьянящие напитки были строго запрещены не только в Хоканде, но и в соседних ханствах, однако население к этому запрету относилось творчески, изыскивая обходные пути — а власть имущие, сами в большинстве своём не без греха, смотрели на подобное нарушение шариата сквозь пальцы, предпочитая получать из него выгоду. Ташкент же, пёстрый, кишащий гостями всех вер и народов, вовсе не страдал излишней религиозностью…

Напетлявшись вдоволь, путники всё же зашли в одну из лавок, хозяин которой хорошо говорил по-киргизски, что частично снимало проблему языкового барьера. Оставив скакуна возле небольшой коновязи напротив заведения, Дронов отсыпал хозяину горсть монет и попросил купить сахар к чаю — здесь его, по традиции, пили горьким, порой подмешивая соль. Ташкентец расплылся в улыбке до ушей и заверил, что знает вкусы приезжих из, как он выразился, «Джяропы» — очевидно, имея в виду Европу. Русских гостей владелец «ресторации» отвёл в дощатый курятник позади своего заведения, где держал птицу для свежих яиц и, при необходимости, мяса. В курятнике вдоль стен стояла мебель на подобии деревянных лавок, и ташкентец самолично рассадил всех по местам, предварительно протерев сиденья тряпкой и загнав кур в угол, после чего умчался готовить заказ.

— Фу-ух-х…, — Николай перевёл дух — только присев, он почувствовал, как его вымотала толкотня на базаре. — Саша, ты как, не устала?

— Не очень. — Мотнула подбородком девушка. Хотя ей, маленькой и хрупкой, в толчее пришлось хуже всего — выглядела стажёрка запыхавшейся и растрёпанной. И это несмотря на то, что мужчины старались её защищать от бесцеремонной толпы, прикрывая спинами. — Но спасибо за передышку. Думаю, теперь уже можно прямо выбираться к постоялому двору.

— Согласен, только перекусим. — Капитан упёрся локтями в колени, подпёр ладонью подбородок. — Ничего по пути не заметила подозрительного?

— Да вроде нет. — Всё ещё тяжело дыша, Александра одёрнула курточку и начала приводить в порядок волосы. — Мне мало что было видно с того момента, как мы на базар зашли…

— Прости, это же я надумал сюда тащиться… Тебя чуть не затоптали…, — Повинился Николай.

— Не надо извиняться, что ты. Так вот, по-моему, за нами никто не шёл. Но если слежка была, и нас не потеряли в этом людском море, то наблюдатели должны ждать сейчас где-то рядом, держа выходы из лавки в поле зрения. Вот тут-то я и думаю их приметить. Согласен?

— Звучит логично. — Мужчина с улыбкой протянул руку и потрепал стажёрку по голове. Та возмущённо пискнула и, одарив Николая гневным взглядом, вновь принялась убирать выбившиеся пряди. Продолжить разговор не удалось — явился хозяин. Он принёс самовар, пиалу с сахарным песком, чайные кружки из дешёвого желтоватого фарфора и глубокие миски с исходящими паром мантами. К каждой миске прилагалась простенькая оловянная вилка.

— Манты едят руками, но у вас так не принято, я знаю. — Сказал владелец заведения, гордый своей осведомленностью. — Кушайте на здоровье, почтенные гости, приходит ещё к старому Фаруху. Только у меня поедите как на родине.

Николай, с трудом сдерживая смех, поблагодарил ташкентца за обходительность и пообещал обязательно навестить лавку вновь. Он был почти серьёзен — не стоило исключать, что отряд может задержаться в городе, или позднее ему доведётся побывать тут вновь.

* * *

После трапезы квартет пробился к выходу с рынка, на что ушло не менее получаса, и направился… прямиком на другой рынок. Помимо главного базара в центре города, каждый квартал имел собственную маленькую торговую площадь — к ним и жались постоялые дворы, которых во всём Ташкенте насчитывалось с полсотни. Такие базарчики представляли собой миниатюрные копии центрального — там тоже имелось всё, что нужно, кроме, пожалуй, сплошного навеса. Несколько прилавков вблизи обязательного арыка. Над арыком в тени деревьев перекинуты настилы на столбиках, покрытые паласами. Каркасное здание чайханы, посетители которой и обедают обычно на этих настилах. Цирюльня где-нибудь в уголке площади, и, наконец, вход в караван-сарай.

Место для постоя выбрали случайно, пройдя зигзагом через несколько кварталов — и по пути окончательно убедившись, что явной слежки за группой нет. Дронов отсчитал владельцу серебра за неделю проживания, в его присутствии обменялся с Джантаем парой фраз на киргизском относительно того, что «здесь получится неплохая база для наших дел» и отправился спать — якобы после долгой дороги, на деле же перед ночной вылазкой.

Покинуть двор незаметно удалось без труда. В караван-сарае имелся ночной сторож, но охранял он в первую очередь склад с купеческими товарами, и после заката уснул, подпирая спиной створки его ворот. За конюшней и жилыми комнатами никто не присматривал, так что «разведгруппа» русской экспедиции тихо выскользнула из здания, вывела лошадей и была такова. Ночь выдалась ясная, улицы они немного изучили, так что вскоре после полуночи благополучно добрались до искомой библиотеки…

* * *

Чёрный ход оказался узкой дверцей в задней стене строения. Хотя с улицы она была не видна, створку всё равно потрудились расписать таким же резным орнаментом, как и на главном входе. В лунном свете Дронов разглядел переплетающиеся виноградные лозы, побеги хмеля и ветви плакучих ив, лепестки незнакомых цветов и листья разнообразных деревьев, выточенные рукой, вне всяких сомнений, выдающегося мастера.

— В точности как было описано. — Пробормотала Саша и принялась шарить ладонями по стене вокруг двери, то приседая, то вставая на цыпочки.

— Что ищем? — Спросил Николай, тревожно оглядываясь. Позади библиотеки располагался обширный пустырь, окружённый высокими глиняными заборами, и в затылке капитана всё острее кололо холодными иголочками тревожно чувство — словно из-за их гребней за ним и стажёркой кто-то наблюдает недобрым глазом. Мысленно он даже пожалел, что приказал спутникам остаться в дальнем переулке, с лошадьми.

— Э-э… Нашла! — Вместо ответа девушка вытянула из-за косяка витой шнурок и трижды его дёрнула. Послышался приглушённый звон колокольчика.

— Думаешь, услышит? — Само то, что у чёрного хода имеется звонок, показалось Николаю странным, однако от замечаний на этот счёт он решил воздержаться.

— Из того, что я знаю о хозяине, ночью с чёрного хода к нему приходят частенько. — Полушёпотом отозвалась юная сыщица, прислушиваясь. Действительно, вслед за серебристым треньканьем внутри раздались шаги — и пяти минут не прошло.

— Кто там? — Хозяин библиотеки задал вопрос на русском, с ощутимым акцентом — причём явно не узбекским, что сразу насторожило Дронова.

— Уважаемый господин Марчелло, мы знакомые донны Бригитты. По делу. — Негромко сказала Александра, а Николай удивлённо вскинул брови. Услышать такие имена в этом городе он никак не ожидал. Зато сразу стал понятен акцент — хозяин был итальянцем.

— Ах, вы друзья прелестной Бригитты! — Дверь распахнулась, и на пороге действительно обнаружился улыбающийся черноволосый мужчина. Высокий, смуглый, с вьющимися волосами и тонкими чертами лица, господин Марчелло был чертовски хорош собой — с такой внешностью хорошо в театре играть героев-любовников. Впрочем, с точки зрения Николая эту «красоту» следовало бы называть смазливостью.

— Она просил передавать вам привет и напомнить о небольшом долге, который за вами числится. — Если прекрасный облик информатора и произвёл на миниатюрную стажёрку впечатление, та не подала виду. Тон девушки остался довольно сухим, чуть ли не официальным. — Мы надеемся, в память об этом долге, который вы пока не вернули, и ради вашей с донной дружбы в будущем, вы окажете нам содействие в одном важном для нас деле.

— Безусловно, прелестная Бригитта может рассчитывать на то, что я помогу её друзьям в любом вопросе. А уж если о помощи просит юная особа, не уступающая ей очарованием…, — Библиотекарь прижал ладонь к груди и отвесил лёгкий поклон. — Вам даже не стоило напоминать о долге, я всё равно не смог бы устоять. Я ведь могу узнать ваше имя?

— Александра. — Стажёрка указала на спутника. — А это Николай Петрович.

— Очень рад. — Марчелло осторожно взял руку девушки и поцеловал — мимолётно, лишь коснулся губами. Но капитан заметил, как напряглась в этот миг Сашина спина. Пожалуй, позволь себе итальянец чуть больше вольности — его бы ждало знакомство с рукоятью её револьвера…, — Имя прекрасно подходит к вашему светлому, воздушному образу.

Он повернулся к капитану и, кажется, хотел протянуть ладонь для рукопожатия, но, встретившись с мужчиной взглядами, передумал. Снова чуть поклонился — скорее даже, приветственно кивнул:

— Давайте зайдём в дом. Снаружи сейчас прохладно.

— С нами ещё люди при лошадях, ждут на улице. — Угрюмо буркнул Николай, поглаживая ножны. — Мы условились, что если всё пройдёт нормально, то позовём их сюда условным сигналом. Нужно будет помигать светом в одном из окон. Вы сможете это устроить и разместить остальных на ночь?

— Легче лёгкого. Если только вы не приведёте целую роту. — Библиотекарь отступил назад и сделал приглашающий жест. — Заходите же.

* * *

За проёмом чёрного хода оказался тесный коридор, освещаемый всё теми же химическими светильниками — только старыми, потускневшими. Тесным его делали разновеликие картонные коробки, стоящие вдоль стен — они громоздились друг на друга, образовывая целый башни до потолка, их покрывали пыль и паутина, так что плечистый Дронов вынужден был протискиваться с осторожностью, чтоб ничего не опрокинуть и не запачкаться.

— Простите, здесь я храню наименее важные единицы своего книжного фонда. — Без намёка на вину в голосе сказал Марчелло, шагая первым. — Для книг давно уже не хватает места, однако для людей найдётся…

К счастью, идти было недалеко, коридор вывел троицу в просторный круглый зал, обставленный застеклёнными книжными шкафами — по высоким окнам и двустворчатой двери напротив Николай легко опознал в нём фойе. На эту самую дверь они с Сашей недавно смотрели с другой стороны, с проспекта.

— Поднимитесь на третий этаж. — Хозяин библиотеки кивнул на лестницу в дальнем конце зала, почти скрытую шкафами. — Там мои апартаменты и комнаты для посетителей. Гостиная по правую руку, сразу же. Не пропустите. Устраивайтесь там, отдохните. Я приготовлю кофе для беседы и посигналю вашим товарищам. Сколько раз должен мигнуть свет?

— Четыре вспышки, затем перерыв, и ещё две. — Ответила Саша, с интересом косясь на ближайшую стеклянную витрину, за которой рядами выстроились пухлые фолианты. — Скажите, а на каких языках эти книги?

— На всех, юная госпожа. — Хозяин улыбнулся шире и, как показалось Николаю, искренней. — Я составляю свою коллекцию не один год. Если вы захотите почитать о чём-нибудь, пока будете гостить у меня — только скажите. Я легко подберу вам произведения нужной тематики и на любом удобном языке.

— Спасибо, не премину воспользоваться. Попозже. — Девушка ответила тоже чуть менее сухо, но к лестнице развернулась решительно, потянув за рукав Николая.

— Скользкий тип. — Вполголоса пробормотал офицер, когда они оказались на площадке второго этажа. Даже здесь ему казалось, что итальянец может их слышать — с такими-то ушами…

— Будь он честным, благородным и порядочным, от него нам не было бы толку. — Александра вздохнула, хмурясь. — Сейчас нужен именно такой помощник, к сожалению.

— Ты говоришь в точности как Настя. — Хмыкнул капитан. — Прямо слышу её голос.

— Правда? — В полумраке Дронов толком не разглядел, но ему показалось, что на щеках маленькой стажёрки проступил румянец.

— Ага. И это я похвалил, если что.

— Я поняла. — Девушка улыбнулась, глядя под ноги, и передёрнула узкими плечами. — И вы правы, тип неприятный, но без него мы никак не обойдёмся. Именно такой и нужен. Менее изворотливый не был бы полезен, более ловкий — не попался бы на крючок моим коллегам из военного ведомства…

Лестница кончилась, и Саша, уже отпустившая китель спутника и поднимавшаяся первой, шагнула в коридор жилой части дома. Дронов не отставал. Уютная гостиная с круглым столиком и парой мягких французских диванчиков, заставленная книжными шкафами вдоль стен не хуже холла, действительно обнаружилась за первой дверью справа. Там было темно, так что сперва вошёл Николай, осмотрелся, взболтал химические лампы, зажёг от спички пару свечей. Стажёрка всё это время оставалась за порогом, держа ладонь на кобуре — после истории с горшечником они стали много осторожней, и с того момента, как вошли в библиотеку, старались незаметно прикрывать друг друга, даже во время разговоров сохраняя бдительность.

— Вроде всё в порядке. — Закончив, Дронов опустился на один из диванчиков, с наслаждением откинулся назад — давненько ему не приходилось сиживать на нормальной мебели с полноценной спинкой, если не считать короткого визита к купцу Рашидову. — Заходи. И насчёт крючка… Чем наш гостеприимный хозяин обязан разведке? И я так понимаю, никакой донны Бригитты в природе не существует?

— Понятия не имею. — Призналась девушка, устраиваясь на другой софе и застёгивая кобуру. — Это просто условная фраза, которую мне передала Анастасия Егоровна. Может, и есть такая женщина… А обязан Марчелло тем, что погорел на контрабанде.

— Библиотекарь? — Не сдержал удивления капитан — при всей своей иррациональной неприязни к итальянцу, такого он почему-то от него не ожидал. — На контрабанде?

— Тут все три этажа, похоже, напичканы книгами. — Саша сделала рукой пространный жест, как бы показывая на всю гостиную разом. — Подобную коллекцию непросто собрать в одиночку, особенно живя в такой дали от просвещённого мира. Нужны связи и деньги. Первые у господина Марчелло есть, как я понимаю. Ведь его библиотеку посещают почти все образованные жители Ташкента, а это в основном чиновники, члены магистрата, торговые представители… Нередко гостят иностранцы. Дело за деньгами, вот он и добывает их самым удобным в портовом городе способом. Заодно и новые книги приобретать проще, наверное. Агент военной разведки, бывший здесь по какому-то служебному делу, и вскрыл побочный заработок господина библиотекаря. Формально-то он живёт на пожертвования от читателей…

— Но у него же должны быть покровители, и весьма серьёзные, в таком случае. — Предположил Дронов. — Вряд ли его могли запугать, обещая донести о связях с контрабандистами городским властям, те и так всё знают. В любом случае выкрутился бы без особых последствий.

— Конечно. — Стажёрка кивнула, покосилась на дверь гостиной. — Марчелло пригрозили проблемами в России и Европе, а он там покупает большую часть книг. Да и приработок снизился бы. Этим мне и посоветовали на него давить, если что. Но я не хочу без крайней нужды прибегать к угрозам. Надеюсь, он сам всё понимает… Не нужно только перегибать с запросами, чтоб не решил, что помогать нам — себе дороже.

* * *

Девушка вдруг умолкла, явно прислушавшись. Николай последовал её примеру. В коридоре раздались лёгкие, едва слышимые шаги, тонкое позвякивание, и пару секунд спустя через порог аккуратно переступил хозяин дом, несущий на серебряном подносе изящный кофейник, пыхтящий паром не хуже броневоза, и три чашечки тончайшего фарфора. Ни сахарницы, ни вазочки с печеньем ко всему этому не прилагалось.

— Я впустил ваших спутников. — Сказал итальянец, ставя кофейный набор на столик. — Устроил обоих в читальной комнате, всё равно ночью туда никто не придёт. Лошадей привязали на пустыре, за зданием. Кофе, как видите, готов — можно поговорить о деле.

Так как диванчиков в комнате было два, библиотекарь был вынужден выбирать — присесть рядом с Дроновым или рядом с Сашей. Естественно, он выбрал последнюю. Хотя опустился достаточно далеко, на самый краешек сиденья, и деловито занялся сервировкой.

— Всё верно, пора к делу. И сначала говорить придётся мне. — Девушка взяла предложенную ей чашку с дымящимся напитком и спокойно пересела на софу к Николаю, демонстративно придвинулась к нему поближе, коснувшись локтя мужчины своим. Капитан с трудом сохранил серьёзное лицо: «Ох уж эти женские приёмчики…». Но итальянец всё понял правильно — чуть улыбнувшись, отпил кофе, опустил голову:

— Я готов слушать. Надеюсь, помочь вам — в моих силах…

* * *

Не заметить группу из нескольких русских казаков в полном обмундировании на восточном базаре достаточно сложно — если только это не базар Ташкента, где людские потоки скручиваются в водовороты и стремнины, а среди халатов и шаровар запросто может мелькнуть мундир британского аэронавта или германского частного охранника. Хотя Николай условился с бойцами, что проникающие в город солдаты будут ожидать контакта у главных входов на рынок или возле центрального караван-сарая, то есть у мест весьма приметных, не всегда отыскать их удавалось сразу. Благо, работал он не один, а на пару с Джантаем. Саша осталась в библиотеке, чтобы координировать действия товарищей и анализировать информацию, добываемую итальянцем, а унтер Черневой — при ней, телохранителем. Хотя почтенный Марчелло проявил заметный энтузиазм, получив указания от юной сыщицы, Дронов не верил ему ни на грош, и оставлять девушку с ним наедине, пусть даже вооружённую, не собирался.

Воссоединение отряда шло неспешно. Казаки и драгуны стягивались в Ташкент группами по три-четыре человека, снимали комнаты в случайных караван-сараях, потом шли к центральному рынку, где их и находили капитан с проводником. Разумеется, они не брали товарищей под локоть и не вели к трёхэтажному вместилищу книжной мудрости — лишь быстро объясняли им, как ночью пробраться к «конспиративной квартире». Вернее, «конспиративному сараю», принадлежащему кому-то из коллег итальянца по контрабандистскому ремеслу. Просторное помещение, которое Николай осмотрел лично, сейчас пустовало. К нему имелись тайные подходы, и вместить полтора десятка человек оно могло без труда, хотя лошадей пришлось оставить за городской стеной, в конюшне у ещё одного знакомого господина Марчелло.

Такие предосторожности казались Николаю оправданными и достаточно серьёзными, но сама Александра печально назвала их «детским садом», признав, что таким образом они выиграют максимум пару-тройку спокойных дней. И то, если повезёт. Однако устроить что-то лучшее, имея на руках лишь кучку не подготовленных к агентурной работе военных и единственный контакт в городе, едва ли удалось бы и её наставнице. По крайней мере, так решил для себя Дронов — сейчас было не лучшее время, чтобы начинать сомневаться в талантах Саши.

Невский, как и ожидалось, проник в город последним, убедившись, что все его люди и доверенные ему драгуны прошли через ворота беспрепятственно. Капитан застал его у лавки шорника — казачий старшина обсуждал с продавцом китайскую уздечку, довольно неплохо при этом изъясняясь по-узбекски, а при нужде вставляя русские слова и поясняя их жестами. Дронов не успел его окликнуть — Невский, по всей видимости, заметил командира в толпе краем глаза, и повернулся к нему сам, бодро приветствовал. Как и было обговорено, Николай ответил в том же духе, похлопал товарища по плечам. Земляки из далёкой страны, неожиданно встретившиеся на здешнем рынке, по меркам Ташкента выглядели куда менее подозрительно, нежели деловито шепчущиеся чужеземцы в мундирах — хотя Дронов уже привычно переоделся в гражданское платье, добытое в закромах библиотекаря. Маскироваться под местного было бы глупо, так что он выбрал городской костюм с пиджаком и жилеткой, чтобы при случае сойти за европейского дельца или путешественника.

— Так вы, значит, последний, Дмитрий Александрович? — Спросил капитан, опуская руку, чтобы проверить, на месте ли кошелёк — надолго убирать ладонь с пояса здесь было рискованно. — Я не всех видел, там ещё Джантай…

— Да, за мной никого. — Кивнул урядник. — Послание от вашего человека мы приняли, лошадей отвели в указанную конюшню, проблем не было. Хозяин как увидел печатку, прилагающуюся к письму, так больше ни одного вопроса не задал, стал очень обходителен.

— Это хорошо. — Хмыкнул Дронов, приглаживая ус. — Тогда к остальным я вас направлять не буду, пройдёмся туда вместе. — Он понизил голос. — Заодно проверим, нет ли хвоста. Уже давно тут околачиваюсь, а Александра Александровна советовала каждые два-три часа круг по пустым дворам для профилактики нарезать…

* * *

Из-под кровли гигантского базара драгун и казак вышли плечом к плечу, не особо-то таясь. У Николая уже имелся нахоженный маршрут, где можно было пройтись по весьма безлюдным переулкам, не рискуя заблудиться. А главное — по пути не раз предоставлялась возможность осмотреться украдкой. Сначала они задержались на главном проспекте, чтобы поглазеть на работу диковинного даже для русских парового погрузчика халифатского производства, который двумя огромным трёхпалыми клешнями хватал с телеги ящики и сгружал их наземь. Потом покружили немного по дворикам двух соседних кварталов-махаллей, то смиряя, то ускоряя шаг…

— Я, конечно, не шпион, но мне кажется, та троица топает за нами от самой центральной улицы. — Тихонько проговорил урядник во время очередной остановки — у лотка с лепёшками, где заодно продавали и самсы — эдакие треугольные мясные пирожки. Взяв один такой в руки и сделав вид, что скептически рассматривает его подгорелые бока, казак взглядом указал командиру на трёх неприметных ташкентцев, стоящих неподалёку. Те лузгали семечки, о чём-то оживлённо беседовали, и, казалось, на иностранцев даже не смотрели — однако действительно остановились вместе с ними, без всякой видимой причины. Просто шли себе, шли — и вдруг встали.

— По-моему, не от центральной, только последние минут десять…, — Хмыкнул Николай, отсчитывая продавцу медяки. — Но да, всё равно подозрительно. Давайте-ка, Дмитрий Александрович, попробуем один фокус в духе книжечек про тех самых шпионов…

* * *

Задуманный капитаном «фокус» заключался в том, чтобы спокойным, прогулочным шагом пройти до ближайшего угла, скрыться с глаз предполагаемых наблюдателей, тут же рывком добежать до какого-нибудь переулка и зайти в него поглубже. А оттуда уже тихо наблюдать за покинутой улицей — появятся ли преследователи, и если появятся, то как станут себя вести. Вышло достаточно неплохо. Стоя в узком закоулке, на краю арыка, под прикрытием массивного ствола старого ореха, Дронов и Невский видели, как неприметная троица прошла мимо по маршруту, который они оставили. Все трое при этом усиленно вертели головами и выглядели малость растерянно.

— Эк мы их обвели вокруг пальца. — Удовлетворённо заметил казак, когда «хвост» скрылся из виду.

— Угу. — Не столь радостно буркнул Николай, выходя из укрытия — стоять на земляном краю канавки, рискуя съехать пятками в воду, было весьма неудобно. — Повезло. Похоже, эти ребята и вправду были за нами. Нужно торопиться. Не факт, что во второй раз мы их даже заметим — чай, осторожней станут. Пошли.

Он махнул рукой, указывая вдоль переулка. Капитан изучил закоулок прежде, и знал, что в другом конце не тупик, а выход на параллельную улицу, с которой можно будет вернуться в знакомые места. Они с Невским почти бегом добрались до конца проулка, где капитан ещё раз оглянулся — на всякий случай, чтобы убедиться в безопасности тыла. И тут же прошипел:

— Да твою ж душу…

Один из троицы «неприметных», вроде как сброшенных с хвоста, как ни в чём ни бывало топал следом за русскими, делая вид, что они его вовсе не интересуют. Откуда он взялся, Николай не понял. Вероятнее всего, пройдя немного вперёд и не увидев преследуемых, шпики (если это были они) вернулись и разделились, чтобы обыскать боковые ответвления. Значит, «хитрой» уловки драгунского офицера надолго не хватило, а преследователи — профессионалы, знающие, что делают. Двух из них пока в поле зрения не было, но теперь это скорее тревожило… О совпадении речи уже точно не шло, это была несомненная слежка.

— Что там, господин капитан? — Спросил Невский.

— Наши новые знакомые… Один из них. — Вопреки острому желанию, Дронов не ускорил шаг. «Хвост» наверняка заметил, как объект наблюдения обернулся, но ни к чему было прямо показывать неприятелю, что он раскрыт. — Да, шпион из меня получается тот ещё… По-хорошему не вышло, будем пробовать по-плохому.

— Эт мы завсегда. — Ощерился Дмитрий Александрович, как бы невзначай проведя ладонью по оголовью шашки. — Но неужели прямо тут, посреди города изрубим?

— Да упаси Боже. Нет, конечно. — Николай передёрнул плечами, вообразив, какой переполох начнётся. — Ещё нам в зиндан угодить не хватало, причём по заслугам, а не по навету, как в прошлый раз. Да и убивать сразу не стоит, вдруг ошибка? Тут не поле боя, где врагов по мундирам точно узнаешь.

— А что ж тогда? — Казак нахмурился, убрав руку от ножен.

— Потопаем в складской район, там неподалёку от сарая, где наших бойцов разместили, я пустырь приметил. Местечко глухое. Увяжутся туда за нами — сами виноваты… Постараемся без лишних жертв, но и без лишнего для себя риску. Будут сопротивляться — успокоим качественно.

— Но так мы их всё равно к нашему убежищу приведём, по сути. Опасно это.

— Угу. — Теперь сдвинул брови и Николай. — Потому надо сделать так, чтоб ни один из преследователей не сбежал. Тогда и не расскажут никому, у них же оптического телеграфа в карманах нету, поди. Идём не спеша, вдруг всё ж поверят, что мы их не видим…

* * *

Пустырь в районе рыночных складов представлял собой давнее, хорошо расчищенное пожарище, оставшееся после гибели в огне нескольких больших построек — об этом говорили торчащие из земли обугленные огрызки балок, чёрные подпалины на соседних заборах и густая трава, всегда хорошо растущая на пепле. Попасть туда можно было лишь двумя путями — если не считать каких-нибудь тайных ходов, не обнаруженных капитаном при беглом осмотре. Дронов и Невский зашли с восточной стороны, с обычной улочки, тянущейся меж складских корпусов в нужном им направлении. За поворотом офицер тут же жестом приказал спутнику уходить вправо, готовить засаду. Тот немедленно скользнул вбок, прижался спиной к забору. Николай же продолжил шагать через пустырь ко второму входу, спокойно и неторопливо. Внезапно за его спиной раздались смачный удар и болезненный возглас. Капитан крутанулся на каблуках, выхватывая револьвер, и увидел, как один из вошедших вслед за ним на пустырь «неприметных» валится навзничь, получив в висок тяжёлым казачьим кулаком. Второй, чуть подотставший, среагировал мгновенно — по-кошачьи ловко отпрыгнул назад, сунул руку за пазуху халата.

«Если достанет нож или кистень, доверю его Невскому. — Мысль мелькнула в голове Николая молнией, пока он брал на мушку противника, краем глаза отмечая, как казачий урядник тянет из ножен шашку. — Если пистолет — придётся стрелять».

Преследователь вытащил пистолет — тупорылый, короткий и явно однозарядный, с изящной выгнутой рукоятью, в которую не запрячешь магазин. Не тратя драгоценных секунд на колебания, Дронов вдавил спуск — три раза, чтоб с гарантией. Хлопки выстрелов эхом отдались от окружающих пустырь заборов и складских корпусов…

— А третий где?! — Воскликнул казак, приседая над контуженным противником, чтобы проверить пульс. Другой супостат, бьющийся в конвульсиях с простреленной грудью, его уже не интересовал.

— Чёрт! — Николай бросился к проулку, выглянул из-за угла. На узкой улочке, с которой они пришли, не было ни души. Либо третий шпик не успел соединиться с товарищами (хотя капитан вроде мельком замечал его по пути сюда), либо страховал их с тылу, и сбежал, услышав пальбу. Последний вариант был, по сути, равен провалу…

— Сбежал, похоже. — Сказал он, возвращаясь к Невскому. — Плохо дело. Расскажет… кому надо, что тут стряслось, и начнётся… что-нибудь… Ох…, — Офицер хлопнул себя по лбу. — Как же теперь Александре в глаза посмотрю?!

— Ну, откупитесь трофеем. — С усмешкой ответил казак, стягивая руки пленника его же собственным поясом. — Этот живой, и скоро очухается. Думаю, найдёт, что рассказать. Берём его с собой.

— Хоть что-то хорошо. — Вздохнул Николай. — Быстренько протащим его до убежища, а то хоть здесь и творятся, как я понимаю, всякие тёмные дела частенько, двое иноземцев, волокущих связанного горожанина, привлекут излишнее внимание любого встречного…

— Тогда я беру своего, а вы — своего. — Кончив «пеленать» ушибленного неприятеля, казачий старшина кивнул на подстреленного, который уже затих. — Только кровью не запачкайтесь. И пистолет его стоит подобрать.

— Да, вы правы. — Капитан поморщился, наклоняясь за оружием покойника. — Труп тоже панику вызовет, если найдут. А наш гостеприимный вилар, что-то мне подсказывает, знает, как незаметно избавляться от мёртвых тел…

* * *

— Всё в порядке, Николай, ты всё сделал правильно. Жаль, конечно, что одного из них пришлось убить…, — К некоторому удивлению капитана, рассказ о происшествии ничуть не расстроил Сашу. Мужчина застал её в гостиной третьего этажа, сидящей в задумчивости на диванчике, с пустой кофейной чашечкой в руках. На столе стояли фарфоровая тарелка и явно уже остывшая джезва, на тарелке лежала какая-то едва надкушенная восточная сладость наподобие пирожного (кажется, она называлась шекерпаре). Стажёрка, похоже, просто забыла о них, и слепо таращилась на книжный шкаф у стены, о чём-то размышляя — однако когда Дронов шагнул через порог, встрепенулась, встретила его слегка отстранённой улыбкой. Выслушала немного рассеянно, то и дело заглядывая в чашку, словно ища что-то в кофейной гуще на дне, и, признаться, малость озадачила офицера столь спокойной реакцией.

— Думаю, стоит сменить базу отряда. — Сказал он, отчего-то испытывая лёгкое смущение. Кажется, его армейский ум опять подвёл при попытке думать «как шпион». Что-то он истолковал неправильно. — Зуб даю, у нашего контрабандиста найдутся ещё укромные места.

— Разумно, я бы тоже так решила… Но теперь уже нет нужды. — Качнула головой Саша, ставя, наконец, чашечку на стол.

— То есть? — Не понял Дронов.

— Вся нужная информация собрана. — Девушка вздохнула, сжала и разжала кулачок. — Во всяком случае, если я не ошиблась. Вы же их не прямо к убежищу привели? Чтобы его разыскать, им потребуется время… А вечером мы уже его покинем. Возможно, к тому моменту и в городе нас не будет.

— Та-ак…, — Капитан присел на край софы по другую сторону столика. — Рассказывай, пожалуйста. Я слушаю.

— Мы собрали какие смогли сведения о группах, прибывавших в Ташкент через разные ворота в течение последней недели. — Начала она, сцепив пальцы в «замок» и наклонившись вперёд. — Среди них был торговый караван и две компании путешественников, движущиеся проездом в Халифат. Но если пленника собираются доставить именно туда, и его везут по суше, похитителям ни к чему заезжать в крупный город, где велик риск попасться на глаза кому-нибудь… не тому. Иностранцев, связанных с арабами, и желающих покинуть Ташкент по воздуху, вроде тоже не появлялось. Тут можно бы порыться глубже, но время уходит, а я, кажется, нашла ниточку и без того.

— Какую же? — Дронов даже сел ровнее — он действительно был заинтригован.

— Два дня назад в порт прибыл торговый конвой одной из арабских частных торговых компаний. Большой грузовой дирижабль и два сторожевика эскорта. Места беспокойные, и пункт их назначения — где-то в Индии, охрана не помешает. — Настина ученица прищёлкнула пальцами на манер своей наставницы. Впрочем, сейчас она напоминала Агафьеву даже манерой речи. — Так вот, у одного из эскортных кораблей вскоре по прибытии обнаружились какие-то неполадки в двигателях. И конвой задержался. А сегодня выяснилось, что поломка слишком серьёзная, и сторожевик вынужден повернуть домой. В Халифат. Торговец летит дальше лишь с одним судном сопровождения.

— Ага-а…, — Протянул Николай, и ударил кулаком в ладонь. — Так ты думаешь…

— Если мы не ошиблись в главном, и похищение пришельца — дело рук арабской разведки…, — Александра кивнула, сдвинув брови — правда, суровое лицо у неё всё ещё не получалось. — Если это так, то пленник будет на борту «сломанного» сторожевика, возвращающегося в Халифат. А тот уходит завтра, ранним утром. Если мы принимаем эту версию — то должны действовать незамедлительно.

— Надо брать его этой же ночью. — Драгунский офицер потёр подбородок. — Ближе к отбытию, чтоб похищенного точно успели доставить, ведь мы не знаем, где он сейчас.

— Честно сказать…, — Голос Саши, уверенный и серьёзный до сего момента, внезапно дрогнул. Она опустила взгляд. — Я не уверена, что силовую операцию вообще стоит начинать.

— Как так? — Дронов даже привстал с дивана, не на шутку ошарашенный.

— Эти корабли находятся здесь официально. — Пояснила девушка, глядя в пол. — Если что-то пойдёт не так, то будет скандал — русские военные напали на судно Халифата с неясной целью… Стоит ли выполнение задания такого риска?

Капитан промолчал. Вопрос оказался серьёзным, он не мог сходу ответить. Конечно, хотелось заверить стажёрку, что нечего колебаться, всё будет хорошо, и они справятся, но уместна ли кавалерийская бравада, когда речь идёт о настолько значимых вещах? За всю минувшую карьеру у Николая, пожалуй, не было ещё возможности стать разжигателем дипломатического конфликта — и вот же, на тебе…

— Но ты не думай об этом. — Саша вдруг вскинула голову и посмотрела мужчине в глаза. Широко, искренне улыбнулась, заверила уже прежним тоном. — Я решила, операцию проведём, а вся ответственность, если что, на мне. Провалимся — я как-нибудь сведу всю вину только на себя, придумаю как.

«Да так я тебе и позволю, конечно. — Мысленно усмехнулся Дронов, чувствуя в груди тёплый, разгорающийся уголёк симпатии и решимости. — Вместе в петлю пойдём, если что… Или даже я один, уж постараюсь. Ох, что-то понесло нас… Не успели приступить, а уже провал планируем». В слух же он сказал:

— Мы ещё план боя не набросали, а уже думаем о поражении. Так добра не выйдет. Не вешай нос, раз решила — сделаем. Только прикажи.

— Вообще-то, кое-какой план у меня есть и сейчас. — Ответила маленькая стажёрка, чуть расслабляясь — видимо, поддержка капитана и уверенность в его голосе пришлись к месту. — Но я хочу сперва переговорить с вашим «языком». Вы ведь оставили его в укрытии, с бойцами?

— Да. Не тащить же его было через полгорода, средь бела дня.

— Хорошо. Наверное, в самом деле легче будет мне сходить туда, чем привести его в библиотеку. Ты ведь меня проводишь?

— Разумеется. — Николай поднялся и галантно подал девушке руку. — Знаток десятка улиц, трёх площадей и двух дюжин переулков Ташкента к твоим услугам.

* * *

…Ефрейтор Саночкин, впустивший их внутрь, был хмур и чем-то заметно расстроен. Причина его дурного настроения выяснилась быстро. Подошедший Невский отвёл командира и юную сыщицу в подсобную комнатку, где держали шпика, мрачно буркнул:

— Вот, полюбуйтесь.

Пленник лежал на земляном полу в неестественной позе. Кажется, он бился в конвульсиях, прежде чем замереть. Руки ему, вероятно, развязали уже после смерти, и рубаху на груди порвали, пытаясь откачать… Неестественный цвет лица и следы засохшей пены на губах позволили даже далёкому от медицины Николаю влёт определить, что убило бедолагу.

— Яд. — Подтвердила его догадку Саша, сглотнув. — Был зашит в одежду, наверное…

— Вот же ж скотина…, — Высказался за себя и за Дронова казачий урядник — Николай лишь на миг опоздал с аналогичным высказыванием. Потому от себя добавил:

— Во всяком случае, мои опасения, что мы на пустыре прихлопнули случайных людей, развеяны как дым. Тут уж ни каким совпадением не объяснишь. Что, Саша, начнём планировать ночной рейд?

— Начнём. — Негромко отозвалась стажёрка, и устало опустила веки. — Что ещё остаётся?…

* * *

— Ох, не зря здешние мудрецы в древности говорили: «Крепость нельзя считать неприступной, если в ней есть калитка, через которую можно провести осла, гружёного золотом». — Прошептал Дронов, наблюдая, как его бойцы, переодетые в гражданское, покидают Ташкент через неприметную служебную дверцу во внешней стене. Двое стражников из хокандского гарнизона, в обязанности которых входило эту дверь охранять, старательно стояли к ней спиной, и делали вид, будто ничего не слышат. Связи господина Марчелло пригодились и здесь…

— Да… но нам это на руку. К тому же, они не впускают посторонних, а выпускают, это не так опасно. — Заметила стоящая рядом с ним Александра. Для вылазки девушка стянула свои недлинные волосы чёрной тесёмкой в куцый хвостик и облачилась в серый дорожный костюм, делавший её довольно незаметной на фоне тонущих в лунном серебре городских построек. Николаю запоздало подумалось, что её кудри не помешало бы вовсе прикрыть платочком или шляпой, чтоб не «светились» зря светлым пятном — однако теперь этим заниматься было уже поздно, да он и не собирался пускать стажёрку в первые ряды.

— А если мы уносим… скажем, редкий алмаз, украденный из сокровищницы беклярбека? Хотя действительно, им-то что с этого…, — Капитан вдруг запнулся. Сдвинув брови и вытянув шею, присмотрелся. — Саша, смотри, там же зарево, или меня глаза подводят?

— Да, зарево. — Подтвердила девушка, следуя его примеру. Она ещё и привстала на цыпочки. — Над складским районом…

— Над восточной его частью. — Уточнил офицер, скривившись. — Там, где был наш склад-убежище. Пожар, похоже, разгорается… Как думаешь, может быть такое совпадение?

— Может… но едва ли. — Вздохнула Настина подопечная. — Возможно, они не нашли нашу базу, но уверились, что она там, и решили… ударить по площади, чтоб с гарантией? Гори там один склад, мы бы отсюда не увидели, наверное. Надеюсь, до библиотеки не доберутся.

— Да, хозяин там не из приятных, но книги-то в чём виноваты… Жалко будет, если из-за нас такую коллекцию спалят. — Кивнул Дронов и закусил губу. — В общем, ушли мы вовремя. Лишь бы они в порту нам чего не подготовили…

* * *

Проникнуть тайком в порт, кольцом охватывающий старинное поселение, оказалось проще простого — ночные караулы местной стражи стояли на внешних постах, незваных гостей со стороны крепостных стен никто не ждал, и часовые на этих самых стенах вниз особо не глядели. Вереница движущихся гуськом тёмных фигур быстро скрылась в непроглядной тени плотной «рощицы» причальных мачт, сейчас пустующих. Двигаясь от тени к тени, стараясь преодолевать освещённые луной участки бегом, не приближаясь к местам, где даже в столь поздний час горели свет и слышались голоса рабочих, они за три четверти часа добрались до своей цели.

Грузовой дирижабль Халифата стоял у причального пандуса для большегрузных кораблей — эта гигантская конструкция из камня и дорогого здесь бетона была отгорожена от остальной части порта дополнительным проволочным забором. Но лазутчиков «торговец» и не интересовал — им был нужен причал поменьше. Тот, что принял эскорт грузового великана. Выглядел он куда более скромно — прямоугольная металлическая платформа, вознесённая на пару десятков метров ввысь при помощи восьми бетонных колонн, башенка портового крана на её краю, решётчатая шахта грузового лифта и шаткие с виду лестничные пролёты, крепящиеся к колоннам. Ну и сами корабли сопровождения. Два малых сторожевика висели по сторонам от платформы, прочно принайтованные к ней посредством стальных тросов. Иллюминаторы в их гондолах не горели, лишь мерцали на хвостовом оперении красные и зелёные габаритные огоньки. Зато подступы к причалу прекрасно освещались несколькими газовыми фонарями. А выглянув из-за угла маленького эллинга всего на секунду, Николай успел насчитать полдюжины вооружённых часовых в мундирах армии Халифата — двое у лифта, двое у ближайшей лестницы, и ещё пара патрулирует неспешным шагом периметр. Можно голову прозакладывать, что это далеко не все — тут ещё как минимум одна лестница наверх, которая тоже должна охраняться, да и патруль вряд ли единственный… И на борту самих канонерок кто-то должен быть. Увы, попытка незаметно устранить охрану и тихо пробраться внутрь выглядела бы чистым безумием. Впрочем, «громкий» вариант также был предусмотрен планом и обдуман до мелочей. Хотя в кратком изложении выглядел полнейшей авантюрой — взять причал внезапным штурмом, найти пленника-иномирянина и всей компанией скрыться в ночи. Потом забрать у человека Марчелло лошадей и гнать прочь от Ташкента во всю прыть — если получится, даже не дожидаясь рассвета. Хорош этот вариант был ещё и тем, что даже не окажись похищенного бедолаги на кораблях (а такая вероятность оставалась), ни единого пункта в списке действий менять не придётся — всё равно останется только бежать без оглядки.

— Джантай…, — Капитан кивнул проводнику и указал глазами на один из газовых фонарей. — По моей команде.

Киргиз без лишних слов скинул с плеча короткий тугой лук, поправил колчан на бедре, мягко скользнул в сторону, к соседнему строению, и вскоре Дронов потерял его из виду. Впрочем, можно было не сомневаться, что сам-то воин-бугинец командира отлично видит.

— Теперь — остальные. Выдвигаемся. — Повинуясь его жестам, отряд разбился на мелкие группки и, не выходя на свет, пригибаясь, двигаясь перебежками, полукольцом охватил нужный причал. С Николаем остались Саша и драгуны, ещё три казака следили за тылом, чтобы их передвижения не раскрыл какой-нибудь случайный портовый грузчик или спешащий на встречу контрабандист. Прочие же ребята Невского заняли выгодные стрелковые позиции и теперь брали наизготовку карабины — благо, часовые Халифата в ярком свете ламп были как на ладони.

— Саша, тебе стрелять не обязательно. — Тихонько сказал капитан, не отводя взгляда от проходящего мимо патруля. Девушка промолчала в ответ, и Дронов, выждав ещё миг, коротко взмахнул рукой. Свистнула выпущенная Джантаем стрела, хрустально звякнуло бьющееся стекло фонарной лампы… Вопреки ожиданиям, дальний фонарь, в который метил киргиз, не погас — ровное до того газовое пламя лишь затрепетало на свежем ветерке, заставив тени вокруг причудливо изгибаться. Однако даже так выстрел киргиза свою роль исполнил — привлёк внимание. Часовые у входов на платформу дружно вскинули длинноствольные винтовки, двое припали на колено… Патрульные, бдительно озираясь, бросились к фонарю, держа ладони на рукоятях кривых сабель, но пока не обнажая их.

— Поехали. — Беззвучно, одними губами проартикулировал Николай, взмахивая рукой ещё раз. И тут же поднял к плечу ружьё. Залп хлопнул малость вразнобой, но четверо стражей рухнули, как подкошенные. Один патрульный свалился со стрелой в шее, второй выхватил клинок, ошалело вертя головой — и тут же получил пулю от Дронова. Три хлопка на правом фланге сообщили, что второй патруль таки был, и бросился на шум — но попался в прицел прикрывающей группе.

— Вперёд! — Рявкнул Николай, расстёгивая кобуру и срываясь с места. До лестницы он промчался как на крыльях, на бегу закинув за спину карабин и вытянув из кобуры револьвер. Вихрем взлетел по ступенькам, слыша за спиной топот сапог товарищей — и оказался у сходней первого сторожевика. Не задерживаясь, ворвался внутрь через распахнутый главный люк, едва не столкнулся с перепуганным, полусонным арабом во флотской униформе, вырубил его ударом рукояти по лбу, ринулся в носовую часть, к рубке, перепрыгивая через комингсы. Рубка тоже оказалась не заперта, а возле штурвала в ней нашёлся ещё один дежурный аэронавт, которого капитан без лишних церемоний отправил в нокаут мощным хуком справа.

— В гондоле чисто, идём в технические помещения! — Донёсся из-за плеча голос Черневого. — Казаки берут второй дирижабль, но вы говорили, нам нужен именно этот, с южной стороны.

— Да, так что проверьте каюты. — Ответил Дронов, оборачиваясь. Унтер козырнул и скрылся в коридоре, а на пороге рубки появилась Александра — каким-то чудом не отставшая от мужчин, и настолько запыхавшаяся, что ей поначалу не удалось выговорить и слова.

— Сейчас-то всё и выяснится, угадали мы или сглупили. — Сказал скорее себе, чем ей капитан. К счастью, долго маяться в неведении не пришлось — явившийся буквально через минуту Черневой с нескрываемым удовлетворением рапортовал:

— В машинном связали двух инженеров, больше членов экипажа нет. В лазарете на койке — человек без сознания, с перевязанной головой. По виду — европеец. Изволите посмотреть сами?

* * *

Лежащий на узкой койке молодой мужчина полностью подходил под устное описание пришельца, которого сам Николай прежде и не видел. К тому же голова его и впрямь была перевязана, а на белоснежных бинтах не обнаружилось и следа крови — стало быть, рана давняя. Всё сходится.

— Похоже, нашли нашу пропажу. — Чувствуя, как губы растягиваются в довольно глупой улыбке, Дронов посмотрел на Александру. Та, почему-то хмурясь, вытащила из нагрудного кармана маленькую квадратную бумажку, посмотрела на неё, потом на раненого. Кивнула:

— Никаких сомнений, это он.

— Стой… Это у тебя что, фотокарточка?

— Да, его снимок, сделанный в Пишпеке до похищения. В госпитале. Анастасия Егоровна дала.

— А почему она мне… Хотя ладно, не важно. Интересно, он в коме после травмы, что ли? Нам бы его разбудить…

— Боюсь, не получится. — Тоненькая стажёрка склонилась над кроватью. Пользуясь тем, что руки спящего лежат поверх одеяла, осторожно взяла правую за кисть, осмотрела от ладони до локтя. — Но это и не кома, наверное… Тут следы уколов. Ему что-то вводили. Вероятно, чтобы не просыпался. Будь время, осмотрела бы тут все пузырьки — я не медик, но кое-какие… специфические препараты по названиям и маркировке узнаю…

— Значит, придётся тащить как куль. — Скривился Дронов. — А он ещё и нездоров, как бы хуже не стало…

— Командир! — Прервал его возникший за спиной казак. — Кажись, проблемы!

* * *

…«Проблемы» офицер сперва услышал, и только потом увидел. Где-то на стене напротив причала выла механическая сирена, по всему гребню зажигались сигнальные костры, указующие, что наряды стражи поднялись по тревоге. С края причального пандуса Николай мог наблюдать, как от городских ворот, от одного из внешних постов и ещё откуда-то с севера движутся к ним через порт три петляющие огненные змейки — колонные людей с фонарями и факелами в руках. Передвигаться строем, да ещё столь целенаправленно и уверенно, в такой ситуации, естественно, могли лишь военные.

— Засада? — Скрипнул зубами Николай. — Нас всё-таки ждали?

— Будь это засада, пленника бы тут не оказалось. — Качнула головой стажёрка, необычайно спокойная и сосредоточенная. — Скорее, перестраховка — вывоз его шёл по старому плану, но дополнительные меры приняли… И по тревоге — вот, среагировали. Думаю, это солдаты гарнизона, а не арабы, но от того не легче.

— Попробуем прорваться и уйти, пользуясь темнотой. — Лихорадочно пытаясь найти лучший вариант действий, и остро осознавая, что без потерь со стороны русских теперь уже точно не обойдётся, Дронов окинул взглядом видимую с платформы часть порта. — Всё они осветить не смогут, но вот пришельца взять не выйдет, слишком обременит.

— А может… попробуем иначе? — Саша обернулась и посмотрела на захваченный сторожевик. — Если корабль на самом деле исправен, и готовился к выходу рано утром, котёл должен стоять под малым паром… Поднять давление и запустить двигатели — пара минут. Вы ведь управлялись с котлом броневика, тут не сильно сложнее, думаю. Халифатские машины примитивны, да и судно маленькое…

— А кто будет управлять? — Мысль о воздушном побеге капитану и в голову не пришла, а ведь это действительно был великолепный путь отхода — особенно учитывая отсутствие у Хоканда собственного флота. Мужчина с трудом удержался от того, чтобы хлопнуть себя по лбу.

— Я. — Коротко ответила девушка и быстро зашагала обратно по сходням. — На боевые манёвры не рассчитывайте, но отойти от причала и полететь прямо сможем, уверена.

Больше Николай вопросов задавать не стал — повернулся к сторожащим лестницы бойцам, рявкнул:

— Держать оборону, быть готовыми к отходу! По команде — все на борт! Ясно?

— Так точно, ваша милость! — Нестройным хором откликнулись солдаты. Командир же поторопился в машинное отделение. Для этого пришлось подняться по лесенке на вторую палубу — внутри корпуса дирижабля. В пышущей жаром комнате, на стальном решётчатом полу, обнаружилась парочка пленных арабских матросов, «спелёнатых» по рукам и ногам — о них докладывал унтер. Дронов жестом отозвал приставленного к пленным казака, тихо спросил:

— Оба в сознании? Надеюсь, вы по-русски при них не разговаривали?

— Да вроде нет. — Без особой уверенности пожал плечами станичник.

— Ох…, — Офицер провёл ладонь по лицу. — Ну не резать же им глотки теперь, это уж слишком будет… Беги вниз, позови ещё пару человек, вытащите их, и тех двух, мною ушибленных, на платформу. Мы этот корабль реквизируем под нужды Третьего отделения.

— Осмелюсь сказать, господин капитан…, — Неожиданно проявил инициативу подчинённый Невского. — Инженеры, знающие, как тут всё работает, пригодились бы, коли нам корабль нужен. А если они только по-арабски разумеют — на пальцах объяснимся, чай поймут…

— Мысль-то хорошая. — Решил не огорчать бойца прямым отказом Николай — в конце концов, воины не должны бояться делиться с командиром идеями. — Да только они всё равно свидетелями лишними будут. Пока мало что видели — вот пусть и проваливают. Сами разберёмся. Так что — приказа не меняю.

— Есть! — Козырнул станичник. К счастью, ему хватило ума приглушить свой возглас, выдавить его полушёпотом.

Отпустив казака, Дронов принялся изучать «начинку» машинного. Саша оказалась права — определить назначение всех этих рычагов, манометров и медных вентилей человеку, умеющему обращаться с паровой установкой бронехода или блиндированного авто, не представляло большой сложности. Даже при том, что на всех табличках под приборами и циферблатами вместо нормальных букв красовались арабские закорючки, и цифры на делениях были выписаны непривычно, хотя достаточно узнаваемо. Оба котла, как ожидалось, стояли под парами, топливо подавалось из почти полных баков, требовалось лишь увеличить его поступление и следить за давлением. Дождавшись, пока с корабля вынесут пленных, капитан распорядился прикрытию отойти ближе к сходням и позвал себе в помощь ефрейтора Сергеева, о котором знал, что тот немного понимает в технике. Вместе они занялись делом.

— Проверка! Проверка! Меня кто-нибудь слышит?! — Блестящая начищенной медью переговорная труба на стене ожила без всякого предупреждения. Несущийся из её жёрла слабый голос был настолько искажён, что Дронов не сразу понял, кому он принадлежит. Сообразив же, торопливо наклонился к раструбу:

— Слышим, Саша, но очень плохо. Когда запустим двигатели, при такой слышимости, считай, связи не будет. Ты откуда говоришь?

— Из рубки. — Кажется, девушка почти кричала, но её слова всё равно сложно было разобрать. — За штурвал встать не могу, он слишком тугой и тяжёлый. Рулевым будет Егор Лукич, а мне в кресло капитана сесть пришлось. Тут голосоотводы во все отсеки судна, целый пучок трубок… Вы там готовы?

— Почти. Раскочегариваем, вот-вот стрелочка в зелёную зону заползёт.

— Хорошо. Мне отсюда видно, что колонны с факелами рассыпались, окружают причал. В атаку сразу не пошли, у нас есть немного времени…

— Но штурм будет скоро. — Николай кивнул, хотя собеседница не могла его видеть. — Мы поторопимся.

Ещё минуту спустя сквозь толстые стальные стенки машинного отделения офицер расслышал приглушённые одиночные хлопки, несколько раз об обшивку корабля звякнули пули… А потом раздался дробный лязг, от которого завибрировала палуба под ногами — по правому борту внутри воздушного судна заговорил то ли крупнокалиберный пулемёт, то ли паровая автопушка. Очевидно, солдаты русского отряда успешно освоили один из боевых постов халифатского сторожевика. И Дронов готов был спорить, что на гашетку жмёт сейчас приказный Евграфский…

— Ну вот, началось…, — Николай подошёл к ефрейтору, глянул поверх его плеча на манометр, от которого солдат не отводил глаз. — Скоро?

— Почти. — Напряженно ответил Сергеев. — Ещё… Ещё… Есть! Можно давать на двигатели!

— Отлично, подавай. — Капитан хлопнул его по спине. — Один справишься?

— Сейчас — да.

— Молодец. Тогда я в рубку.

* * *

Но сперва офицер выглянул через входной люк на платформу, где восьмёрка казаков бодро отстреливалась, щедро посылая пули в ночь и стараясь не высовываться из-за края. Проорал: «Отцепляй тросы и внутрь, уходим!», убедился, что его услышали, и только после этого отправился на мостик — под учащающийся стук свинцовых «подарков» о корпус дирижабля и несмолкаемое стаккато бортовой автопушки. Сашу он застал на месте командира судна, как она и говорила. Капитанское кресло располагалось в задней части полукруглой рубки, на небольшом возвышении, и ноги устроившейся на сиденье маленькой девушки не доставали до пола — арабские боевые корабли, видимо, строились без расчета на то, что во главе их экипажа встанет человек ростом в полтора метра…

— Всё готово, можно отчаливать. — Сообщил Николай, входя и прикрывая за собой дверь.

— Слава Богу! — Увидев его, Настина ученица попыталась вскочить. — Давай я на место навигатора переберусь…

— Тебе там будет удобнее?

— Нет, но…

— Тогда сиди… капитан. — Дронов, несмотря на всю тяжесть положения, улыбнулся. Прошагав в другой конец мостика, заложил руки за спину и глянул вниз, на порт, с высоты десятков метров. Занятый русскими причал теперь охватывало целое кольцо из огоньков, и за линией оцепления происходило активное движение — то ли подходили свежие силы, то ли уже прибывшие продолжали бестолково перестраиваться….

— Дзинь! — Слева от Николая, на уровне его локтя, лопнула и осыпалась осколками одна из прозрачных пластин, составляющих остекление рубки. Пробившая её пуля глухо ударила в потолок. Мостик был скудно освещён единственной масляной лампой и зеленоватым сиянием циферблатов на деревянных панелях управления, однако какой-то остроглазый стрелок всё же заметил массивный силуэт драгунского капитана. Хотя пуля могла быть и шальной…

— …теперь вот этот дроссель на себя. — Александра, приподнявшись, пальцем указывала стоящему у рулевого колеса Черневому, за какой рычаг тянуть и какую кнопку жать. — На втором слева индикаторе стрелочка поползла?

— Да. — Бравый унтер отвечал неуверенно, как школяр-троечник у доски. — Вроде… как… Вот этот же — второй слева?

— Этот. Жмите теперь те две медные клавиши, у вас под рукой… Да, так. Стрелочка уже на зелёном поле?

— Ага.

— Второй дроссель на себя. И плавно, очень плавно — штурвал вправо, на пол-оборота…

* * *

Наставления юной сыщицы звучали не особо профессионально, однако ж оказались действенными. Слабый гул раскручивающихся винтов перерос в ровное басовитое урчание, небесный корабль словно оттолкнулся от пристани и тронулся вперёд, набирая высоту. Начал разворачиваться…

— Получилось…, — Оторопело пробормотал Черневой, излишне сильно стискивая пузатые ручки штурвала — даже в неверном свете одинокой лампы было заметно, как побелели его костяшки. — Иисус и Богородица, поверить не могу, получилось! Александра Александровна, вы…

— Пожалуйста, Егор Лукич, не отвлекайтесь. — Стажёрка села удобней, упёрлась локтями в подлокотники, сцепила пальцы перед грудью, хмурясь. — Ещё не всё.

* * *

Освещённый фонарями пятачок причального пандуса и огненное кольцо вокруг него постепенно удалялись, уходили вниз. Пули ещё стучали по обшивке, но всё реже. Конечно, на стенах города стояли пушки, и среди них, помимо допотопных «кытайчи», вполне могли найтись современные зенитные орудия — как полтора года назад, в Токмаке, где итогом подобного сюрприза стала гибель сотен российских солдат и аэронавтов. Однако артиллерийские расчёты явно не получили никаких приказов, а стрелять по своему почину, не зная, что толком происходит, не решились — ведь прошедшие мимо цели ядра падали бы на порт… Ташкентская артиллерия молчала, когда похищенный дирижабль с русским отрядом и спасённым пришельцем на борту разворачивался к городу кормой и уплывал по воздуху прочь, мигая хвостовыми огнями…

* * *

На мостике установилась звенящая тишина, пропитанная напряжением — после первого облегчения, испытанного всеми в тот миг, когда сторожевик оторвался от платформы, никто не решался вслух сказать: «Всё кончено, друзья, можно расслабиться». Как вскоре выяснилось — не зря. Тревожный вызов поступил по голосоотводу всего через четверть часа после того, как дирижабль пересёк границу порта.

— Это есаул Скорнячкин. — Прогудела медная труба возле поста управления огнём. — Я в кормовой пулемётной башенке, наблюдаю за тылом. Кажется, за нами кто-то идёт…

— Схожу, посмотрю. — Кивнул Саше Дронов. — Веди пока прямо.

* * *

Основной корпус халифатского сторожевика по форме напоминал веретено, из которого снизу выступал нарост рубки. Кроме того, сзади к нему крепились две гондолы двигателей, и в нескольких местах на крутых боках выпирали округлые пузыри боевых постов — в основном, пулемётных. Стеклянная башенка кормового стрелка располагалась на самом заднем кончике «веретена», и давала превосходный обзор — но вот на двух человек рассчитана никак не была, так что офицер не стал входить, лишь заглянул внутрь.

— Глядите, господин капитан. — Сидящий за четырнадцатимиллиметровым пулемётом казак указал рукой вниз. — Во-он, левее, на десять часов… Крадётся, кажись.

* * *

Здесь, в сотнях метрах над землёй, уже начинался рассвет — первые лучи солнца слепили людей в рубке и заставляли снежные пики гор вдалеке блестеть белым серебром. Но внизу ещё царила ночь — тьма простёрлась над садами, полями и каналами, в покинутом Ташкенте, строения и стены которого сливались в единое тёмное пятно, горели разноцветные огоньки… Разглядеть хищную тень, чёрным призраком скользящую над землёй, получилось случайно — она на долю секунды промелькнула над светлой лентой речки, выдав себя внимательному наблюдателю.

— Крадётся. — Подтвердил Николай, держась за край проёма и наклоняясь вперёд сильнее. — Прими благодарность от командира, за бдительность. Глаз с него не своди, жди указаний.

* * *

Вернувшись к Саше, он сообщил:

— Похоже, у нас на хвосте второй сторожевик из эскорта торгового судна. Эх, не хватило нам времени его поджечь… Надо было хоть по винтам из пулемёта пройтись… Идёт быстро. По-моему, нагоняет.

— Ну ещё бы. — Вздохнула девушка, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза. — У них ведь настоящий, опытный экипаж, и капитан настоящий… Вряд ли выйдет оторваться.

— Значит, примем бой. — Хмыкнул драгунский офицер, обхватывая пальцами подбородок.

— Николай, я же говорила — с моими навыками мы только влево-вправо поворачивать можем, и высоту менять…, — Стажёрка понурилась, стараясь не смотреть ему в глаза. — Чудо, что мы двигатели завели. Если нас догонят — это конец.

— Всё не так плохо. — Дронов криво усмехнулся. — Они идут очень низко и с выключенными огнями. Хотят, полагаю, подойти как можно ближе и резко сравнять высоту, чтобы внезапно оказаться рядом. Или думают расстрелять в упор и с гарантией, или вообще стрелять не собираются…

— А хотят взять нас на абордаж. — Александра вскинула голову, просветлев лицом. — Ну да, им же нужен пленник-пришелец. Как я не подумала! Они побоятся стрелять на поражение, во всяком случае, сразу.

— А вот нам так себя ограничивать ни к чему. — Покивал Николай. — К тому же они дали нам фору. Я осмотрел вооружение этой летучей лохани. Тут четыре пулемётных поста на первой палубе, для кругового обстрела, и одна башенка со спаренным пулемётом на третьей, верхней. Для защиты от аэропланов, скорее всего. Тяжёлое вооружение — курсовая пушка калибра сорок три миллиметра, в носовой части. Она немного наводится, но только влево, вправо, и вниз. Вверх не стреляет, а дирижабль не самолёт, ему нос непросто задрать. Понимаешь? Они ниже нас, и сильно ниже.

— Понимаю. — Саша села ровнее, убрала упавшие на лоб волосы, взмахнула рукой. — Егор Лукич, слушайте внимательно. Попытаемся сделать резкий разворот…

* * *

Маленький и вёрткий для боевого корабля, при спокойной погоде простой в управлении, послушный рулю, сторожевик заложил очень скромную дугу, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Дронов боялся, что при таком манёвре они потеряют преследователя из виду, и не смогут быстро найти вновь, однако его опасения оказались напрасны — уже достаточно рассвело, чтобы ночная тень перестала быть укрытием вражескому судну. Николай сел на кресло артиллерийского офицера, склонился к переговорной трубе, связанной с носовым боевым отсеком. Сказал как можно громче:

— Цель в зоне видимости! Примерные координаты для огня…

Услышь какой-нибудь профессиональный канонир, в каких терминах Николай даёт наводку стрелкам — и не избежать бы драгунскому капитану затрещины, пожалуй. Лучше всего этот способ прицеливания можно было определить как «на глазок» или, как хором выразились сами казаки, приставленные к орудию: «Богородица поможет».

— Есть наведение!

— Пли! — Скомандовал Николай.

* * *

Раскатисто бухнуло, лёгкий кораблик дрогнул от продольного удара — кажется, компенсатора отдачи у пушки толком не было, и выстрел даже из столь скромного калибра отозвался сотрясением. На пару секунд огромные окна рубки заволокло белым паром — ветер снёс выхлоп орудия.

— Что там? — Как только паровая пелена развеялась, Дронов вместе с креслом повернулся к рулевому, у которого был лучший обзор.

— Летит. — С видимым разочарованием буркнул унтер. — Цел, вроде.

— Продолжаем снижаться, идём на сближение. — Сухо отдала приказ Саша, сильнее стискивая подлокотники, впиваясь в них ногтями. Её бледное, даже зеленоватое лицо контрастировало с весьма уверенным командным тоном.

— БУХ! БУХ! БУХ! — Не полагаясь на меткость, канониры-самоучки лупили из сорокамиллиметровки так часто, как только могли — а дистанция для стрельбы сокращалась на глазах. Попав под обстрел, дирижабль-преследователь перестал жаться к земле, стремительно пошёл ввысь. Когда до него оставалось метров двести, Саша распорядилась прекратить снижение, и снова идти вверх, сохранять интервал. В это самое время на верхней палубе вражеского судна ожила пулемётная спарка…

Конические пули, подаваемые лентой, в отличие от круглых, загружаемых в зарядный короб, можно чередовать в нужном порядке — и в воздушном флоте тяжёлые пулемёты обычно заряжают трассирующими пулями через две на третью, что даёт неплохую видимость трасс огня без лишнего расхода ценных припасов. Вот и сейчас два редких огненных пунктира протянулись от одного сторожевика к другому. Очередь хлестнула по самому носу захваченного корабля, и вместо привычного звонкого стука пуль о броню послышался отчётливый треск рвущейся обшивки…

— Носовой и бортовые пулемётные посты — пали! — Николай рывком крутанулся к другим трубкам связи. Его услышали — корабль мелко задрожал, когда три ствола заработали в унисон. Теперь красные, горящие огнём даже в солнечных лучах пунктирные линии как будто связали два корабля алыми нитями…

— Чёрт! — Ахнул Черневой, шарахаясь — новая очередь легла близко к рубке, и несколько передних стёкол лопнуло, усеивая пол крошевом…

— БУХ! БУХ! БУ-У-УБУХ!!! — За очередным уханьем пушки последовал оглушительный взрыв. На «спине» корабля-преследователя вспучился огненный волдырь, и сторожевик начал стремительно терять высоту, оставляя за собой чёрную полосу дыма. Его пулемётная башенка замолчала…

— Э-э… Всё? — Выдавила Александра после пары минут тишины, нарушаемой лишь гулом винтов.

— Ага. — Дронов сглотнул. Ему и самому не верилось. — Вроде… победа.

— Значит… Значит, надо определить, в какой стороне от нас Пишпек. — Стажёрка просто обмякла в просторном капитанском кресле. Кажется, её немного трясло.

— И заделать дырки в остеклении. — Согласился унтер Черневой, глядя прямо вперёд и не отпуская штурвала. — А то продует вашу милость, покуда долетим…

Глава 12

Когда красноватые в рассветных лучах глиняные стены Пишпека показались на горизонте, Николай остановился, чтобы перевести дух. Оглянулся на спутников — Сашу, Джантая, троицу драгун, Невского и ещё семерых казаков, двое из которых несли носилки с невезучим пришельцем. Остальные станичники во главе с приказным Евграфским сторожили дирижабль, вставший на якорь довольно далеко от наезженного тракта, чтобы не мозолить глаза случайным путникам. Разумеется, соблазн триумфально прибыть в крепость прямо на нём, причалив к мачте цитадели, был велик, однако капитан сознавал, какой шум поднимется в этом случае. Ему и так-то не приходило в голову мыслей относительно того, что дальше делать с украденным сторожевиком, а уж если про него ещё и узнают гражданские обитатели поселения… Не говоря уж о том, что артиллеристы на башнях Пишпека вполне могли сгоряча угостить идущий на крепость боевой корабль соседнего государства доброй порцией зажигательных снарядов.

— Ну вот, почти добрались. — Дронов подмигнул стажёрке, поправил ремень карабина, заброшенного за спину. — Долгое путешествие вышло, а?

— Лишь бы не напрасное. — Шагавшая рядом с носилками девушка покосилась на пребывающего в забытье иномирянина. — За дни перелёта он немного пришёл в себя, и даже пьёт уже без посторонней помощи, однако до сих пор не может говорить. Мы так и не знаем, насколько тяжело его состояние. По правде говоря, я всё ещё боюсь за него. Сейчас, пожалуй, даже больше, чем прежде.

— Не переживай, Саша. Всё будет хорошо, теперь уж точно. — С улыбкой заверил её Николай. — Скоро мы будем среди своих, а уж гарнизонные медики этого бедолагу живо на ноги поставят. Я наших врачей не первый год лично знаю, сам их пациентом бывал… Они разве что покойника на ноги не поставят. Всё остальное — не проблема.

— Надеюсь. — Маленькая ученица сыскного агента неуверенно улыбнулась. — Анастасии Егоровне они ведь помогли. И я, честное слово, больше всего рада, что мы возвращаемся все до единого — живые и невредимые.

— А уж я-то как рад. — Хмыкнул капитан. — Думаю, Настя тоже порадуется…

* * *

В столь ранний час дорога к крепости была свободна — с момента выхода на тракт идущих пешком путников обогнали лишь два всадника, да несколько телег. Хозяин одной из них, пожилой лысый киргиз с жиденькой седой бородкой, остановившись, предложил подвезти их «больного товарища», которого приметил на носилках, однако Дронов вежливо отказался. Исхудавший несчастный весил не так много, чтобы пара дюжих казаков утомилась его нести, а впутывать постороннего не хотелось совершенно, особенно на финишной прямой их задания. Благо, до ворот и так добрались без проблем — а вот там возникал некоторая заминка. На страже стояли незнакомые молодые пехотинцы, по всей видимости, из свежего пополнения. Николая и его людей они в лицо не знали, так что целый отряд вооружённых до зубов оборванцев (а позаимствованная у вилара-контрабандиста для ночной вылазки одёжка была не из лучших), естественно, вызвал у бойцов подозрения. Настолько сильные, что по свистку ефрейтора-часового в стенах предвратных башен открылись бойницы, откуда выглянули хищные стволы пулемётов, а из помещения караулки высыпала в полном составе вся охранная смена с винтовками наизготовку. По счастью, выскочивший вместе с солдатами дежурный офицер оказался из старого состава, и сразу узнал не только Дронова, но и Джантая.

— Вот значит, в каком виде с особых поручений возвращаются. — Хмыкнул он, разглядывая отряд, сбившийся в кучу под прицелом пулемётов. — Прости уж ребят, Николай Петрович, новенькие они тут. Наслушались страшных историй про дикие земли вокруг… да и на взводе малость — тут казаки из пограничного поселения депешу гелиографом прислали, что якобы видели в небе над станицей военный корабль с эмблемами ажно Халифата. Представляешь? В наших владениях, а ведь тут только торговым судам пролёт разрешён.

— Почудилось им. — Буркнул Николай, отводя взгляд. — Небось, как раз торговый и спутали, они порой не хуже боевых вооружены — особенно те, что над опасными территориями ходят.

— Я тоже так подумал — чай, начнись вдруг война с арабами, корабль не один бы был… Слушай, ну ладно мундиры, кони-то ваши где? — Не унимался знакомец, впрочем, жестом велев своим бойцам вернуться на посты. Бойницы с металлическим лязгом захлопнулись, и по рядам экспедиции прокатился дружный вздох облегчения.

— Махнулись не глядя. — Почти что огрызнулся капитан. — На кое-что получше. Отчёт напишу — узнаешь, если не засекретят.

— Ладно, извини. — Дежурный примирительно хлопнул его по плечу. — Вы ж устали, небось, как черти, а я вас мариную на пороге… Проходите уже. О прибытии сам доложишься?

— Коменданту — да. Но пошлите вестового к сыскному агенту, к Агафьевой. Она же в городе?

— Да куда б она делась. — Фыркнул офицер караула. — Эти сыскари как репей, прицепятся куда — не избавишься, а уж чтоб сами пропадали…

— Вот и хорошо. Передай ей, что… ну, в общем, что мы здесь. И у нас всё в порядке. Она поймёт.

* * *

Дальнейшие свои действия Дронов представлял крайне смутно. До сих пор финальной точкой в этой истории для него был Пишпек — добраться туда с «трофеем», и всё завершится. Конец, финиш, победа. Но вот, он в Пишпеке. И? Не распускать же всех по домам прямо здесь… Поколебавшись немного, он скомандовал товарищам двигаться вперёд, по главной улице — сейчас такой же пустынной, как тракт. Миновав торговый ряд, где купцы как раз открывали лавки и начинали раскладывать товар, обменявшись приветствиями с одним из торговцев, они вышли к стоящей на холме цитадели. И там Николай, наконец, увидел знакомую стройную фигурку, быстрым шагом спускающуюся от ворот внутренней фортеции прямо им навстречу. Встав как вкопанный, он широко, глупо улыбнулся, не в силах отвести взгляда от приближающейся Насти.

Госпожа сыскной агент, конечно же, ни капли не изменилась, пока он отсутствовал — чего ещё можно было ожидать? Облачена в чёрные брюки, белую рубашку с отложным воротником и извечную коричневую курточку, волосы вновь стянуты в два длинных прямых хвоста, тонкие овальные очки поблескивают на солнце — именно по ним Дронов заметил её издалека, уловив отблески линзы краем глаза… Разве что в правой руке сыщица теперь сжимала чёрную трость с серебристым набалдашником — куда более тонкую и изящную, чем прежняя, вполне под стать хозяйке. И опиралась она на тросточку при ходьбе довольно тяжело, как заметил капитан. Значит, простреленное бедро ещё даёт о себе знать…

— Ну…, — Остановившись перед группой, замершей вместе с командиром, Настя упёрла трость в землю, сложила ладони на набалдашнике. Медленно обвела членов экспедиции взглядом, жутковато ухмыляясь. У человека, не знающего, что это нормальная её улыбка, наверняка возникли бы ассоциации с вождём кровожадных варваров, который озирает пленных врагов, думая, кого бы из них казнить первым. — Вас вроде больше было, когда уходили.

— Все живы-здоровы. — Всё ещё улыбаясь до ушей, сообщил Николай. — Потерь нет ни убитыми, ни увечными. Часть отряда за городом, сторожит кое-что ценное.

— Эт-то хорошо…, — Медленно проговорила девушка, переводя взгляд на носилки, которые казаки опустили на землю. Пальцем поправила очки, прищурилась, внимательно рассматривая раненого. — Он?

В отличие от Дронова, сыщица своими глазами видела пришельца до похищения, и должна бы была его узнать, однако раз уж она спросила, капитан ответил:

— Думаем, что он.

— Правильно думаете…, — Настя выдохнула, стукнула тросточкой по земле, и только тогда капитан понял, что всё это время она незаметно переводила дух после быстрой ходьбы, потому и говорила так странно. — Он самый…

Девушка вдруг шагнула вперёд, наклонилась, и легонько приобняла пискнувшую от неожиданности Александру за плечи, чмокнула её в макушку. Отступив, просто сказала:

— Молодец.

— Ты ещё не знаешь — насколько она молодец. — Николай оглянулся на спутников. Джантай и Черневой, не сговариваясь, закивали. — Но я тебе обязательно расскажу. Во всех подробностях.

— Только не сейчас. — Мотнула головой сыщица. — Сейчас вы все хорошенько помоетесь в бане и переоденетесь во всё свежее. А вот после этого — жду тебя и Сашу в своём кабинете. Кстати, ты не против, если я попрошу поселить нашего долгожданного гостя, — она указала глазами на пришельца, — у вас на первое время? Во избежание повторения, так сказать…

— У нас — в казармах, что ли? — Уточнил капитан.

— Ага. Ведь найдётся там какая-нибудь подсобка без окон и с одним входом?

— Найдётся, не изволь сомневаться.

— Вот и славно. Поместите его туда, приставите охрану, а медиков я пришлю. Ладно, буду ждать у себя. И чем скорее — тем лучше. — Настя сдвинула очки к кончику носа и подмигнула Николаю. — Не задерживайтесь.

— Всё слышали? — Спросил у отряда Дронов, глядя вслед удаляющейся девушке. С трудом верилось, что они расстались меньше месяца назад. Сейчас он был рад просто слышать её голос, смотреть, как она двигается, улыбается. Словно с их последней встречи миновали годы. Хотя приём мог бы быть и потеплее — определённо, Настя скучала по нему не так сильно, как он по ней. Впрочем, с его стороны глупо было ожидать…, — Следуем указаниями госпожи сыскного агента. Саша, ты можешь идти домой, проверить, как там твоя комната без тебя поживает. А мы — доставим гостя в казармы, устроим получше, организуем караул и отправимся смывать грязь дорог… Встретимся у Насти, хорошо?

— Хорошо. — Кивнула маленькая стажёрка, приглаживая разлохмаченные наставницей волосы. — Я… больше всего на свете сейчас хочу переодеться, и хотя бы десять минут полежать на свой кровати. Просто полежать…

— Отлично тебя понимаю. Ты это заслужила. — Согласился капитан, с улыбкой кладя руку ей на плечо. — И главное — теперь можешь себе позволить…

* * *

Когда Николай — отмытый до белизны и одетый в новенький, со склада, мундир без знаков различия — поднялся на третий этаж цивильной канцелярии и вошёл в знакомую дверь Настиного кабинета, Александра уже была там, и что-то сбивчиво рассказывала наставнице, часто при этом запинаясь. Шагнув через порог, мужчина сразу подметил, что кабинет за время его отсутствия изменился куда сильнее хозяйки. Дивана, который грозилась заказать себе раненая сыщица во время их последней беседы, не оказалось, зато стульев для гостей теперь было три — помимо того, на котором сидела Саша, ещё два стояли возле входа. У некогда запечатанной трубы появился приёмный терминал пневмопочты — массивный, в облупившейся позолоте. Стены украшали выцветший портрет прошлого, почившего уже императора Михаила III и пара незамысловатых городских пейзажей в стиле Шекльгрубера — кажется, они изображали Вену зимой и осенью. Наконец, возле вешалки появился высокий застеклённый шкафчик, на полках которого лежали странные мелкие предметы совершенно неясного назначения. В одном из них капитан с удивлением опознал серый кирпичик «мобильного телефона» — небольшой, умещающийся на ладони артефакт из иного мира, находка которого полтора года назад и привело офицера к знакомству с Анастасией Агафьевой. Дронов случайно подобрал во взятой русскими войсками хокандской крепости серую штуковину из непонятного материала, а потом помогал сыщице искать её владельца. Выходит, остальные диковинки в шкафу — тоже созданы под другим солнцем?…

Ещё один артефакт обнаружился на столе Агафьевой — слушая стажёрку, такое впечатление, вполуха, Настя с интересом разглядывала лежащую перед ней блестящую чёрную пластину «ноутбука». Николай уж и сам позабыл про эту вещицу, причинившую столько неприятностей отряду, а Саша, оказывается, умудрилась протащить её через все приключения и доставить наставнице.

— Настя, а это нормально, что у тебя тут музей культуры Зазеркалья в публичном доступе? — Прикрыв за собой створку, Дронов кивнул на шкафчик. — Ну, то есть, это вашим уставом разрешено?

— Нет, конечно. — Усмехнулась сыщица, облокотившись о столешницу и уткнувшись подбородком в сложенные ладони. — Однако мой кабинет, смею надеяться, в местах публичного доступа не числится, а улики эти из самых пустяковых… Люблю иногда вспоминать, какие невероятные истории с ними связаны. Ты же меня не сдашь начальству? — Она сделала приглашающий жест. — Можешь присесть, но это не обязательно.

— Почему вдруг? — Удивился Николай, опускаясь на ближний стул.

— Немного послушав Сашу, я убедилась, что дел вы наворотили — на новые похождения Геракла. — Настя откинулась назад с весьма довольным видом. — Посему намерена применить тактику раздельного допроса. Сейчас она мне всё как надо по протоколу доложит, с глазу на глаз, без твоих подсказок, потом я поработаю с бумагами, улажу формальности, и после шести вечера буду уже дома. Туда-то и приходи, выслушаю твой вариант истории. С меня яичница, понятное дело.

— Замётано. — Дронов со вздохом поднялся, одёргивая китель. — Но позволь тебе сразу сказать — за время операции Александра проявила себя наилучшим образом. И как сыскной агент, и… просто как хороший человек. Считай это моей официальной положительной рекомендаций, могу даже на бумагу записать, и подписью заверить.

— Николай Пе…, — Саша подскочила было, но тут же плюхнулась обратно на сиденье, не договорив. На щеках её выступил румянец.

— Ой, успокойся. Можешь не нахваливать. — Настя наклонила голову к плечу, блеснув очками. Улыбалась сыщица не разжимая губ, однако всё равно вышло зловеще. — Она вернулась без потерь и с добычей, да ещё сверх порученного принесла…, — Сыщица постучала по «ноутбуку» кончиками пальцев. — Этого достаточно. Я вполне верю, что львёнок вырос.

— Анастасия Егоровна! — Покраснев пуще прежнего, маленькая стажёрка развернулась к наставнице.

— Если меня до вечера не хватит апоплексический удар, или мне на голову не упадёт метеорит, то рекомендации на присвоение статуса сыскного агента у тебя в кармане. — Продолжила та. — Но подробности ваших похождений мне всё равно крайне интересны. По меньшей мере, мне бы хотелось узнать, чья это была идея — угнать военный дирижабль?

— Моя! — Хором ответили Саша и Николай, и тут же переглянулись — как испуганные первоклашки перед учителем. Дронов почувствовал себя глупее некуда.

— Ясно. — Настя прыснула в кулачок, тут же перестав смахивать на опереточного злодея. — Сообщники, значит. Ладно, притащили вы мне проблему, теперь она уже не ваша, расслабьтесь. После того, как Александру выслушаю — пойду к господину коменданту, озадачу его новостью, что мои подручные пиратством занялись, и сие скрыть надо. Вместе придумаем что-нибудь. Лишних людей пока посвящать не стоит, так что пусть солдаты, которые вместе с тобой прибыли, отдохнут немного, возьмут коней и едут обратно, сменять своих товарищей. Наладьте дежурства с участием только тех, кто уже в курсе.

— Разумно. — Дронов кашлянул и неуверенно сказал. — Кстати, о лошадях… Можно тебя об одолжении попросить?

— Слушаю. — Сыщица выгнула бровь.

— Э-э-м…, — Капитан на секунду замялся, соединил кончики пальцев перед грудью. — Видишь ли… Нашему отряду надо списать утерянное в ходе операции имущество — полтора десятка казённых лошадей, столько же казачьих и драгунских мундиров… пулемёт один… Ещё по мелочи, всякого… Мало того, что мне так полсотни рапортов об утере строчить придётся, так я ещё и обстоятельства описать не смогу, рапорты ведь в открытый архив идут…

* * *

Настя ответила не сразу — тяжело вздохнув, перекинула на грудь левый хвостик, поиграла им. Махнула рукой:

— Иди и не думай об этом. Тебя, небось, твои бойцы из роты уже заждались.

На самом деле со своими подчинёнными Николай успел повидаться, но мельком — когда помещал под стражу спасённого от арабов пришельца. Можно было не сомневаться, что в казармах блудного командира роты уже ждёт накрытый стол, несмотря на служебное время. Так что вернуться к сослуживцам побыстрее имело смысл, и тот факт, что переговорить с Настей нормально выйдет не раньше вечера, был только на руку капитану.

Уже в дверях Дронов поймал взгляд стажёрки и ободряюще тряхнул кулаком — дескать, держись уж, ты справишься. Маленькая девушка ответила ему довольно кислой улыбкой. Похоже, она успела оценить, насколько это «весело» — после лихих приключений заниматься докладами и отчётами, оправдываясь за их последствия…

* * *

Капитану повезло несколько больше, чем Саше — его «допрос» проходил весьма непринуждённо и уютно. Когда в сумерках, пройдя по узким запутанным улочкам ремесленного квартала, мужчина постучался в дверь Настиного домика, сыщица появилась на пороге через добрую минуту, растрёпанная, в шлёпанцах, брюках, рубашке навыпуск и… белоснежном фартуке очень знакомого фасона — добыла она его явно на том же складе, где одевались повара гарнизонной столовой. Единственная комнатка дома была освещена тёплым живым светом дюжины свечей, на кухне что-то шипело и шкворчало, оттуда веяло жаром. Усадив гостя за стол, в глубокое плетёное кресло, девушка велела ему ждать и умчалась готовить дальше. Вернулась скоро, гордо неся на вытянутых руках большущую сковороду. Вид у неё при этом был как у юного прапорщика, которому доверили знамя полка. На сковороде обнаружилась яичница из восьми яиц, сдобренная зеленью и украшенная вместо кусочков мяса или сала десятком поджаренных пельменей замысловатой формы. Эдакая комбинация кулинарных талантов госпожи сыскного агента. Водрузив своё творение на стол, Анастасия сняла фартук, бросила в угол и уселась напротив Дронова. Жестом пресекла его попытку начать рассказ, указала глазами на яичницу. Пришлось сначала поесть. Впрочем, Настину стряпню капитан уплетал с удовольствием, и не только потому, что готовила именно она — офицер действительно успел не на шутку проголодаться за день. Обедать он не ходил, а друзья и подчинённые в казарме потчевали его преимущественно выпивкой, на которую он постарался не налегать — так что к вечеру был совершенно трезв.

— Ну во-от. — Настя, которая, подперев щёку кулаком, наблюдала, как Николай ест, дождалась, пока он прикончит примерно треть содержимого сковороды, и кивнула. — Теперь я за тебя спокойна, можешь докладывать.

Отложив вилку и взяв в руки чашку чая, капитан поглубже вдохнул… Повествование вышло отнюдь не кратким. Дронов говорил неспешно, стараясь вспомнить все подробности, которые ещё не выветрились из памяти и не поблекли за бурей миновавших событий, особенно подчёркивая роль Саши в успехе дела. Сыскной агент слушала его, не меняя позы, лишь временами кивая и поглаживая переброшенный на грудь хвостик. Пламя свечей на столе отражалось в её очках, заливая овальные линзы красноватым золотом, не позволяя разглядеть глаза — но временами она улыбалась. Чуть заметно, самыми уголками рта — единственная улыбка, которая получалась у неё по-настоящему приятной, не пугающей. Чай в чайнике закончился, яичница перестала исходить паром, а новенькие свечи прогорели на две трети, когда изрядно выдохшийся и слегка охрипший Николай закончил пересказывать историю похождений своего отряда.

— …и у нас, по сути, не осталось другого выхода, кроме как уйти на сторожевике. — Он всплеснул руками, всё ещё ощущая за собой вину — ведь действительно, разбираться с украденным у сопредельной державы кораблём придётся не ему, а его начальству и главе местного филиала охранки. То есть Насте. — Уверен, арабы и их союзники такого фортеля от нас никак не ожидали… я сам не ожидал, чего уж.

— Ладно, хватит тебе виниться, это уже надоедает. — Сыщица выпрямилась, потёрла щёку и тонкий шрамик под глазом. Улыбнулась чуть шире, но всё ещё не разжимая губ. — Вы ушли без потерь, это главное. Поставленную перед вами задачу выполнили — тоже хорошо. А сопутствующий ущерб — штука неизбежная. Знал бы ты, сколько раз я бывала на твоём месте… Допустим, дирижаблей не угоняла, но вот сожжённый военный порт, пускай и на консервации, за мной ещё со времён стажёрства числится. Тоже по ходу операции вышло, как-то само собой.

— Солидно. — Хмыкнул Дронов. Мысль о том, что девушка шутит, в его голове даже не зародилась. Поступок был вполне в её духе. — Ладно, постараюсь об этом больше не думать. Но что же теперь? Что будет дальше?

— Сегодня — всем отдыхать. — Пожала плечами Анастасия, откинувшись на спинку стула. — Кроме Саши, её я на ночь посадила бумажной волокитой заниматься, а то что-то она больно переволновалась… Днём отоспится. Послезавтра в цитадель прибывает курьерский корабль. На нём и отправлю нашего зазеркального постояльца в столицу. Вместе с ним отошлю Александру — сопроводит груз, отвезёт трофеи и документы, отдохнёт от полевой жизни, родителей навестит… Ну и, честно скажу — мне будет много спокойней, если ближайший месяц её не будет в Пишпеке, и вообще в Средней Азии.

— Почему? — Вопрос прозвучал не слишком-то умно, однако ничего лучше капитан сходу придумать не смог.

— Потому что как только я избавлюсь от необходимости беспокоиться о ком-то, кроме себя… Ну и тебя, конечно…, — Настя нахмурилась, сцепила пальцы в «замок», облокотилась о край стола. — …вот тогда-то и начнётся самое интересное.

— Э-э… О чём ты? Я думал, всё интересное как раз закончилось. Мы же вернули этого парня…

— За время твоего отсутствия в городе произошло девять убийств. — Сухо ответила сыщица, глядя Николаю в глаза. — Как и в прошлый раз — в основном уйгуры. Но и не только они — киргизы, узбеки, пара приезжих. Я проверила их связи, изрядно зарылась в архивы, запросила кое-какую информацию из соседних отделений нашей конторы… И кажется, нащупала следы китайской и халифатской агентуры в нашем регионе. Точнее, ухватила ниточки, позволяющие эти шпионские сети вытянуть на свет божий. Мои результаты так впечатлили нашего гарнизонного контрразведчика, что он временно подзабыл о профессиональной конкуренции, обещал сотрудничество. Саша была абсолютно права в своих логических выкладках, которые ты мне пересказал. Здесь работают две сети, причём активно конкурирующие. Сети давние, со множеством агентов и обширными возможностями. Мы сейчас — как джунгарская мышь между английским бульдогом и сиамской кошкой. Однако…, — Настя, наконец, улыбнулась по-настоящему, показав ровные белые зубы. Николая, как обычно, чуть не бросило в дрожь — между лопаток пробежал целый батальон холодных мурашек. — …однако теперь здесь — наша земля. Так что им придётся брать нас в расчёт. Уж мы постараемся. Или они научатся вести себя скромнее, или мы выметем их к чертям собачьим, как мусор.

— Но будет непросто, даже если получим помощь от метрополии. — Заметил капитан. — Поэтому ты хочешь, чтоб тебя ничто не обременяло?

— Да. За свою жизнь я не боюсь, если меня шлёпнут — сама виновата буду. Проблема в Саше и пришельце. Пару дней пусть побудут в крепости, набитой солдатами, под усиленной охраной. А когда они улетят — вот тогда-то и повоюем. Кстати, здорово было бы и тебя отослать вместе с ними…

— Да конечно! — Хохотнул Николай. — Ещё раз ты от меня так просто не избавишься.

— Просто ты уже доказал, что отлично справляешься с ролью Сашиного телохранителя. И кстати…

Сыщица встала, зевнула, деликатно прикрыв рот ладонью и мигом растеряв грозный вид, обошла стол, оказавшись за спиной у Дронова. Вдруг наклонилась, обняла мужчину за шею и, коснувшись холодной дужкой очков его виска, шепнула на ухо:

— Койка узкая, а пол грязный. Какое из зол предпочитаешь?

На миг Николаю показалось, что девушка шутит. Однако он ошибся…

* * *

Пожалуй, это правильное начало дня — когда ты просыпаешься сам, от солнечного луча, бьющего в лицо, а рядом, положив голову тебе на плечо, спит красивая девушка, и ты чувствуешь её тёплое дыхание. Жаль, мало дней в жизни Николая начиналось настолько правильным образом, однако это утро было как раз из таких. Правда, кровать и впрямь оказалась тесновата для двоих, но здесь имелись и свои положительные стороны — сладко посапывающая сыщица прижималась к Дронову всем телом, так что он чувствовал тепло не только от дыхания… Сейчас — без одежды, без очков, с распущенными пышными волосами, чуть заметно улыбающаяся во сне — Настя выглядела удивительно нежной и хрупкой, её хотелось обнять покрепче и защитить от всего на свете. Вот только… Тонкий шрамик под глазом — след от чиркнувшего по лицу кончика острейшей сабли. Белесый шрам на левом боку, на уровне нижних рёбер — кажется, от вскользь прошедшего клинка. Круглый след от пулевого ранения на левом бицепсе — правда, без выходного отверстия с другой стороны. Грубый широкий рубец под правой лопаткой — наверное, именно отсюда Насте несколько лет назад вырезали вонзившуюся на излёте стрелу. Ну и, конечно же, ещё свежая рана в бедре, из-за которой ночью им пришлось быть очень осторожными… Таким отметинам, нормальным для любого солдата, напоминающим о том, что и Смерть порой промахивается, не место на женском теле — в этом капитана никто бы не переубедил. Усугублялось впечатление тем, что кожа Анастасии была гладкой, нежной, почти не загорелой, совсем как у нормальной городской девушки — видимо, в последние годы она больше работала в кабинете, чем в поле. Лишь на ладонях и подушечках пальцев у неё были жёсткие мозольки, характерные для людей, много упражняющихся с оружием — Дронов помнил, как пару часов назад они царапали ему спину, когда Настя его обнимала…

— Неправильно. — Тихо сказал он в пустоту, разглядывая низкий потолок. — Просто неправильно…

— М-м-м? — Как и следовало ожидать, сыщица спала очень чутко, и даже во сне уловила близкий шёпот.

— Ничего. — Капитан поцеловал её в лоб, и, поборов сильнейшее искушение разбудить, начал потихоньку выбираться из постели. — Всё в порядке.

Настя обняла подушку, которую он ловко подсунул вместо своего плеча, и с блаженным видом уткнулась в неё носом. Дронов же натянул брюки, застегнул ремень, просунул руки в рукава рубашки и босиком прокрался на кухню — готовить кофе. Однако не успел он отыскать на полках джезву, как в дверь постучали.

— Ах ты ж…, — Чуть не сплюнул Николай, выходя в комнату. Настя уже сидела на кровати и торопливо застёгивала одетую на голое тело рубашку. Забавно близоруко щурясь, посмотрела на мужчину, вскинула брови:

— Уже встал, хитрец? Ещё подушкой себя подменить умудрился. То-то я сквозь сон чувствую, ты вроде как мягче стал, и перьями пахнешь…

— Не хотел будить, у тебя лицо такое счастливое было. — С усмешкой ответил Дронов, шагая к двери. — Я открою.

— Конечно счастливое! Знаешь, когда я в последний раз просыпалась в одной постели с мужчиной, который мне нравится? — Сыщица зачем-то достала из-под кровати револьвер и положила на прежнее место, под подушку.

* * *

Капитану ужасно хотелось спросить её, а были ли случаи с мужчинами, которые не нравятся, однако он благоразумно удержал язык за зубами, молча откинул засов и распахнул створку. Стоящий за порогом местный мальчишка лет десяти от роду сунул ему в ладонь мятую бумажку и бросился наутёк. Удивлённо проводив его взглядом, Дронов развернул бумажный клочок, пробежал глазами. Чувствуя, как холодеет сердце и подкашиваются ноги, захлопнул створку, повернулся к Анастасии. Хрипло, севшим голосом выдавил:

— Кажется, у нас беда.

— Что такое? — Девушка, ещё не успевшая надеть штаны, гибко потягивающаяся, вскочила, взяла со стола очки и поспешила к нему. Отобрав записку, прочла вслух: «Ваша ученица сейчас у нас. Если хотите вернуть её живой, доставьте вашего пленника, которого привезли из Ташкента, не ранее семи вечера и не позднее полуночи в условленное место — пять километров к западу по Ташкентскому тракту, еловая рощица по правую руку, в километре от дороги».

— Их там что, по бульварным шпионским романчикам готовят? — Сыщица скомкала листок, спрятала в нагрудный карман. — Кретины.

— Ты… ты что, совсем не обеспокоена? — Николай схватил девушку за плечи, заглянул ей в глаза — благо, в полумраке линзы очков не бликовали.

— Ещё как обеспокоена. — Ровным тоном ответила Настя, не пытаясь высвободиться. — Хотя бы потому, что если всё так — вина моя и только моя, не уследила. Оденься, вооружись, идём в мой офис.

* * *

Дронов обувал сапоги и натягивал мундир словно в полусне, на чистом автомате, краем глаза наблюдая, как спокойно, несуетливо собирается его спутница. Закончив с одеждой и сунув револьвер в кобуру, она потянула мужчину за рукав, буквально выволокла наружу и потащила в крепость, усиленной вертя головой. Её явная настороженность заставила капитана вспомнить чуть не ставший роковым выстрел у хибарки золотаря, так что он тоже опомнился, пошёл сам, бдительно оглядываясь и держа ладонь на оружии. По пути они столкнулись с Джантаем, который на ночь ездил в родное стойбище, и, после недолгих сомнений, посвятили его в случившееся. Воин-бугинец, потемнев лицом, сквозь зубы прошипел, что идёт на поиски с ними, и если Николай ему друг — пусть не пытается отговаривать. К главным воротам они вышли втроём. Караул на их расспросы ответил, что Александра Александровна и впрямь выходила из Пишпека пару часов назад, но обратно не возвращалась. Учитывая, что другого прохода в крепостных стенах не существовало, это могло означать лишь одно — внутри её нет. Худшие опасения подтверждались. Тем не менее, сыщица и офицер проверили квартиру стажёрки, базарные ряды, архив, канцелярию и другие места, где та могла оказаться — безрезультатно. Лишь пожилая заместительница начальника архива сообщила, что Саша собиралась по завершении работы лично доложиться наставнице, потому, вероятно, и покинула фортецию…

— Вот так приехали, называется. — Выдохнула Настя, когда они добрались до её кабинета. Сыщица прислонила трость к столу и с видимым облегчением опустилась на стул, потёрла бедро, жестом пригласила спутников сесть. — Шла она ко мне и не дошла. Глупо, конечно, выйдет, если Саша просто отправилась в посёлок перекусить, и сейчас сидит в той же забегаловке, где ты меня пловом угощал… Хотя она вроде не знает местных заведений. В общем, плохи наши дела.

— И что будем делать? — Спросил сидящий как на иголках Дронов. Джантай же молчал, то с лязгом вынимая саблю из ножен на полпальца, то бросая обратно.

— Искать. — Сыщица одним взмахом руки смела со столешницы на пол все бумаги, выдвинула ящик, достала оттуда протёртую до дыр, обтрёпанную по краям карту окрестностей Пишпека, придавила её погашенным сейчас шариком-светильником.

— А… почему бы не сделать, то, что у нас просят? — Эта идея и самому капитану казалась гадкой, однако на кону могла стоять жизнь Александры — противник ударил в самое уязвимое место. — Это же не разбойники, к чему им лишняя кровь? Наверняка ведь её отпустят.

— Николай! — Девушка неожиданно хлопнула ладонью по карте, поймала его взгляд. Дронов сглотнул. Зелёные глаза за тонкими линзами очков выражали не то что спокойствие — умиротворение. И это пугало больше привычного Настиного злодейского оскала. — Я очень волнуюсь за свою подопечную. И сделаю всё, чтобы её спасти. Но о выполнении требований противника речи не идёт. Просто не идёт. А если ты мне не веришь, и хочешь действовать по-своему — проваливай отсюда.

— Но… Если с ней что-нибудь…

— Если с ней что-нибудь случится — я застрелюсь. Обещаю. Тебе легче? — Сыщица приподняла бровь.

Капитан набрал в грудь воздуха для ответа… и поник. Сказать ему было нечего — и идти на столкновение с Настей он оказался совершенно не готов. Оставалось лишь довериться её навыкам и опыту. А эмоциям поддаваться в такой момент попросту гибельно, тут она права.

— Делай, как считаешь нужным. — Произнес он, садясь ровнее. — Я в твоём распоряжении.

— Так-то лучше. — Кивнула девушка и вновь принялась рассматривать карту, закинув хвостики за спину, чтоб не мешали. — Противник, похоже, на грани отчаяния, раз пошёл на столь грубый и ненадёжный ход. Действовали в спешке, возможно даже спонтанно, случайно обнаружив Сашу без охраны и сымпровизировав. А раз так — враг должен был допустить массу ошибок. Нам нужно хотя бы примерно определить, где они её держат. Точно не в городе — мы ведь можем устроить облаву. Но и не вдали от него. Во-первых, за пару часов далеко бы и не увезли, во-вторых, точка обмена назначена совсем рядом. Скорее всего, похитители действительно готовы её отпустить, или хотя бы для виду привезут Сашу на место обмена. Высока вероятность, что её держат поблизости… скажем… Точка в пяти километрах от Пишпека — значит, нужно обыскать всё в радиусе десяти. Пещеры, рощи, караван-сараи, заброшенные постройки. — Настя вскинула голову, ткнула карандашом в Джантая. — Вот ты Сашу и найдёшь.

— Конечно! — Киргиз подскочил, стискивая рукоять сабли до побелевших костяшек. — Только… скажи, как.

— За канцелярией наверняка следят. — Произнесла сыщица, вертя карандаш в пальцах. — Покинуть её незаметно не выйдет. Но у тебя, уважаемый Джантай, в крепости полно соплеменников и сородичей. Особенно у ворот, в торговых рядах. Так?

— Так. — Глаза воина племени бугу заблестели — он, как и Николай, понял задумку Анастасии.

— Невзначай переговоришь с тем, с этим…, — Продолжила девушка. — И передашь в свой аыйл поручение. Едва ли тут всё настолько плохо, что противник отслеживает передвижения каждого кочевника. Иначе они б не действовали столь топорно. Киргизы смогут прочесать округу, не привлекая внимания. Смогут же?

— Конечно. — Кивнул Джантай. — Птица не заметит.

— Ну а потом понадобится группа захвата. Которую мы не можем предупредить заранее, чтоб не рисковать раскрытием планов, но которая по первой просьбе, не дожидаясь официальных бумажек и приказа коменданта, молниеносно атакует лагерь неприятеля, добравшись туда очень быстро. — Настя развернулась к капитану, впервые с получения страшного известия дьявольски улыбнувшись. — Твои драгуны подходят как нельзя лучше, согласен?

— Безусловно. — Дронов потёр подбородок. Он окончательно оправился от испытанного шока и приступа страха за Александру, мыслить трезво было уже не столь сложно. — И возьмём казаков, которые сейчас в городе. Они к Саше привязались, а подкрадываться и разведывать умеют куда лучше моих ребят. Только бы отыскать место…

* * *

— Нашли! — Дронов смотрел на карманные часы почти неотрывно, и мог точно сказать, что радостный Джантай ворвался в кабинет сыскного агента ровно в два часа шестнадцать минут пополудни. — Нашли!

Взмыленный и запыхавшийся, он бросил об пол шапку и сел прямо рядом с ней. Улыбаясь во весь рот, сообщил Насте, которая все эти часы фарфоровой статуэткой сидела на своём месте, уткнувшись носом в сложенные ладони и не подавая признаков жизни — Николай даже начал волноваться понемногу:

— В четырёх километрах от города, ближе к горам… руины старинного караван-сарая. Там давно, при прадеде деда, торговый путь шёл, большой. Караван-сарай большой стоял, каменный, руины крепкие, с крышей даже. Тоже каменной. Сейчас нет ничего, люди туда не ходят. Племянник мой туда съездил — говорит, люди там. Из-за холма посмотрел, осторожно. У входа двое с ружьями, внутри ещё. За домом кони привязаны, одиннадцать штук. Точно посчитал.

— А Сашу он видел? — Негромко поинтересовалась Настя, выпрямляясь, разглаживая карту на столе.

— Нет, но она внутри, уверен. Больше нигде людей нет, где прятаться можно. — Киргиз подошёл, указал на карте пальцем. — Вот здесь это.

— Что ж. — Сыщица перевела взгляд на Николая. Поправила очки. — У нас один шанс. Промахнёмся — потеряем всё. И рискуем не собой, что самое дурное. Ты готов?

— Готов. — Капитан решительно встал. — Соберу людей.

* * *

В роте, к счастью, проблем не возникло. Поручик Горшков выслушал командира, смурнея на глазах, на предостережение, что за действия целой роты без приказа может здорово влететь от командования, пренебрежительно махнул рукой, и скомандовал боевую тревогу. Уже через четверть часа сотня драгун в сопровождении пяти казаков, киргизского воина и сыскного агента ураганом промчалась по улицам Пишпека и вылетела из ворот, едва не стоптав караульных. Дронов, памятуя о раненой ноге Анастасии, просил её остаться, настаивая, что с силовой частью операции отряд солдат справится и без неё, однако результат был предсказуем. Шипя от боли, девушка кое-как вскарабкалась на коня и встала в строй роты, заняв место по центру третьей шеренги. На марше, как ни удивительно, не отстала, хотя в седле качалась так, словно готова была потерять сознание.

* * *

Отряд спешился за километр от цели и выдвинул дозор, в роли которого ожидаемо выступили казаки Невского и Джантай. Вернувшись, лазутчики подтвердили — всё так, как и говорил Джантаев племянник. От древнего гостиного двора сохранилось три довольно крупных здания, вход в центральное охраняется вооружёнными людьми в гражданском, у новенькой и явно самодельной деревянной коновязи стоят лошади. Риск ошибки оставался, но сыщица и военные сошлись во мнении — всё выяснится только после успешной атаки. Раз уж они здесь, поворачивать назад поздно. Дронов приказал бойцам незаметно окружить развалины и начать тихонько сжимать кольцо. Рота рассыпалась по отделениям…

— Вот они, голубчики…, — Прошептал капитан, лёжа на гребне небольшого холмика, под защитой колючего куста. Перевернувшись на бок, он отдал подзорную трубу устроившейся рядом сыщице. — Смотри, сейчас будет интересно.

* * *

Выстрелов никто не услышал. Двое часовых у каменного проёма просто сползли наземь, получив в грудь по стреле — урядник Невский позаимствовал охотничий лук у родича Джантая, так что они с бугинцем стреляли залпом. Затем три чёрные фигурки, видимые лишь с возвышенности, на которой расположились командиры, скользнули к строениям. Казаки урядника двигались бесшумно, подобно теням. Они подобрались тихонько, не встревожив лошадей, каждый осторожно заглянул в одно из уцелевших зданий. Тот, который заглядывал в дверь центрального дома, похожего на сложенный из серых валунов купол, отпрянул, развернулся лицом к холму, вскинул руки и скрестил их над головой. Условленный знак: «Подтверждено. Она здесь».

— Начали. — Дронов встал во весь рост, набрал полную грудь воздуха и от души дунул в свисток. Его свист будто отразился эхом на равнине — командиры отделений повторяли сигнал к атаке. Трое казаков, пробравшихся в руины, исчезли в центральном здании с револьверами в руках и длинными кинжалами наголо. Раздались приглушённые хлопки… Из двух других построек высыпали люди с разномастным оружием — и тут же попали под град пуль. Наступающие драгуны грамотно взяли их под перекрёстный огонь.

— Можно идти. — Капитан повернулся к Насте, протягивая руку, чтобы помочь встать. Та, вопреки ожиданиям, помощь приняла, поднялась, отряхивая штанины, подхватила трость. — Пока спустимся, всё уже закончится.

Он не обманул — к тому моменту, когда они вдвоём добрались до руин, сопротивление врага было полностью подавлено. Обороняющихся оказалось человек семь, все они сейчас лежали вповалку прямо у выходов — никто не успел отойти дальше, чем на несколько шагов, или юркнуть обратно, под защиту камня. Драгуны заполонили двор старого караван-сарая, перед зданием-куполом образовался целый коридор из солдат. Вышедший оттуда унтер Черневой, стиснув зубы, зло сказал капитану:

— У нас проблемы, командир. Эти гниды…

— Что? Саша там? Что с ней? — Чувствуя, как ледяная рука опять сжимает сердце, засыпал его вопросами Дронов.

— Там она, не ошибся наш киргиз. И невредима. — Унтер сплюнул на истёртые временем камни двора. — Пока что. Пойдёмте внутрь, скорее.

* * *

Ситуация в захваченном доме оказалась не столь плоха, как нарисовало Николаю его растревоженное воображение. Маленькая стажёрка действительно оказалась там, и была жива — в отличие от одного из стороживших её охранников, который валялся на полу с торчащим из груди казачьим кинжалом. Зато второй страж сейчас прикрывался девушкой как щитом, приставив ей к горлу кривой нож. Одетый в простой дорожный костюм, похожий больше на таджика, чем на араба или турка, он затравленно огладывался — выстроившиеся полукругом солдаты держали его на прицеле, готовые в любой миг вдавить спуск. Николай тоже вскинул оружие, его примеру последовала и Настя. По-правде сказать, живой щит из крошечной Настиной ученицы вышел так себе — макушкой она доставала супостату только до груди. И всё равно стрелять было страшно — вдруг у негодяя дёрнется рука, или он как-то успеет подставить пленницу под выстрел?…

Завидев вошедших, охранник развернулся к ним, хрипло, зато практически без акцента выкрикнул:

— Вы главные?!

— Я. Я главный. — Ответил капитан как можно более спокойным и уверенным тоном. Эта уверенность в голосе была не столько для противника, сколько для Саши, которая широко распахнутыми глазами глядела на Николая.

— Тогда прикажи им отойти! — Перепуганный до смерти страж мотнул головой. — Пусть меня пропустят! Я отъеду с ней немного, потом её отпущу, а вы за мной не будете гнаться!

— Нет. — Внезапно сказала Анастасия, опередив Дронова. — Ты её отпустишь и сдашься. Без всяких условий. Это твой единственный шанс.

— Пропустите меня! — Повторил охранник, страшно бледнея.

— Если сейчас не отпустишь её — ты умрёшь. — Спокойно продолжила Настя. Николай видел её краем глаза, стараясь не сводить взгляд с неприятеля. — Если сделаешь ей что-нибудь — тоже умрёшь, только медленно. И мучительно. Если отпустишь её и бросишь оружие — останешься жив и здоров, я гарантирую это. Но дважды предлагать не буду.

— Это вы положите оружие на пол! — Мужчина заставил Сашу откинуть голову назад и сильнее прижал нож к её горлу. Настя вдруг отпустила трость, позволив той упасть на пол, шире расставила ноги, обхватила рукоять револьвера двумя ладонями. Прищурилась.

— Вы все сложите оружие! — Казалось, мужчина вот-вот сорвётся на фальцет. Вряд ли он был опытным агентом — скорее всего, обычный «силовик», обеспечивающий прикрытие настоящим разведчикам. А вот собственно разведчика, выходит, тут или не было, или его пристрелил снаружи, не спросив имени…, — Сложите на пол всё оружие и отступите от входа на…

Хлопок выстрела в тесной комнатке прозвучал оглушительно. Голова мужчины мотнулась от удара, и он плавно осел, выронив кинжал. Саша же так и осталась стоять навытяжку, боясь вдохнуть. Дронов увидел на её шее тонкую красную полоску — там, где лезвие касалось кожи. Но кровь не шла, и значит — это была всего лишь царапина.

— Фух. — Настя выдохнула, опуская оружие. Сунула его в кобуру и шагнула к своей ученице, всё ещё словно окаменевшей. Без лишних слов обняла её, крепко прижала к груди. Маленькая девушка судорожно дёрнулась, пару раз всхлипнула… Но, кажется, так и не заплакала — лишь сильнее прильнула к наставнице. Один из драгун бросился развязывать ей руки, а Николай, понимая, что сыщице тяжело стоять без трости, подошёл к ней сзади, поддержал за плечи.

— Ну просто… семейная идиллия. — Тихо сказала госпожа сыскной агент, гладя маленькую стажёрку по растрёпанным волосам. Николай заметил, что она улыбается уголком рта…

Конец первой книги.

Книга вторая

ПОДНИМЕТСЯ БУРЯ

Пролог

— Один мудрый китаец сказал когда-то, что лучше сохранить вражескую армию, чем уничтожить. Ведь она может стать твоей армией. — Негромкий женский голос, раздавшийся рядом, едва не заставил майора Николая Дронова вздрогнуть. — В этом же суть завоеваний — сделать чужое своим. Чем больше сломаешь в процессе, тем меньше получишь в итоге.

— Мхм…, — Не зная толком, что ответить, Николай покосился на свою спутницу — высокую темноволосую девушку лет двадцати семи — и снова уставился вниз. Вид из окон нижней рубки десантного дирижабля «Б-175» открывался удивительный, почти гипнотизирующий.

Раннее июльское утро древний город Ташкент, жемчужина Азии, встречал, укутанный двуцветным одеялом из дыма и пара. Тяжёлые чёрные клубы поднимались над пылающими казармами городской стражи, над военными складами, над цитаделью ханского наместника и разбитыми крепостными башнями. Прозрачные белые облачка взлетали к высокому летнему небу от орудийных позиций на стенах и целых пока башнях — это работали парогенераторы, питающие артиллерию защитников города. Пушки городского гарнизона били часто и слаженно, выдавая на удивление хорошую подготовку канониров, однако толку от их пальбы не было. Чугунные ядра, раскалённые в специальных печах докрасна, сыпались наземь, попросту не долетая до своих целей — кораблей Третьего воздушного флота Российской Империи. Флот, полумесяцем охватывая Ташкент с юго-востока, держался на безопасной дистанции. Лишь два маленьких дирижабля-разведчика, похожие на чечевичные зёрна своими обтекаемыми корпусами, нагло парили прямо над городом, на огромной высоте, световой морзянкой сообщая о всех действиях обороняющихся. Их сигналы принимали фрегаты, повисшие ближе других кораблей к городской стене, и передавали дальше. Позади фрегатов держались в строю крейсера и броненосцы, за ними третью линию образовывали десантные суда, среди которых был и «Б-175». Наконец, в «тылу» флота, в окружении дирижаблей снабжения и маленьких эскортных корветов, расположился самый огромный его корабль — воздушный авианосец «Адмирал Киров». Хотя командующий держал флаг на броненосце, в этом походе именно «Киров» играл ключевую роль. Ташкент требовался империи по возможности целым — поэтому молчали башенные орудия дредноутов, поэтому гружёные лёгкими бомбами бипланы раз за разом соскальзывали с лётной палубы авианосца, чтобы нанести по укреплениям новые точечные удары…

Дронов наблюдал за происходящим со смешанным чувством. Всего год назад он посещал этот город — и видеть его в огне сейчас было тяжело. С другой стороны — осада обещала закончиться быстро, большие разрушения единственному в Средней Азии воздушному порту не грозили, а переход под новую власть должен был только способствовать процветанию.

— Если б гарнизон Ташкента не поддержал бунтовщиков, боя вообще не было бы. — Запоздало нашёлся он с ответом. — Горожане просто открыли бы нам ворота — им не в первый раз. Город меняет хозяев каждые пятнадцать-двадцать лет.

— Да, наша агентура не справилась. — Девушка, которая стояла рядом, заложив руки за спину, согласно кивнула. На губах её играла жутковатая усмешка — словно у опереточного злодея, замыслившего что-то очень и очень нехорошее. Дронов, впрочем, знал, что усмешка эта ровным счётом ничего не значит — Анастасия Агафьева, особый агент Третьего Отделения Императорской канцелярии, улыбалась так всегда. Даже когда хотела показать искренне расположение и дружелюбие. Почему так происходит — офицер понять не мог, просто принимал как факт. Красивое скуластое лицо сыщицы, обрамлённое тёмно-каштановыми волосами, оставалось приятным ровно до тех пор, пока она не улыбалась. Стоило девушке разжать губы — и наметившаяся было улыбка превращалась в пугающий волчий оскал, вызывающий холодные мурашки даже у давно знакомого с ней майора.

— Но я их не виню. — Продолжила сыщица, средним пальцем сдвигая выше по переносице очки в тонкой овальной оправе. — Ханские солдаты — простые и верующие люди. Когда проповедники и агенты Халифата шептали им в уши: «Хан продал веру, заключив с русскими мир, поднимемся на газават, прогоним неверных, посадим нового хана, слугу Пророка», они слушали с удовольствием. Когда наши люди говорили о мире и дружбе — кому это было интересно? Ташкентцы — особый народ, вольнодумный, но гарнизон из их числа не набирают… Хотя, — Анастасия прищурилась, — занимайся этим делом я, то попробовала бы раскачать горожан на бунт. Выходит, мой коллега в городе, чью голову мы сегодня спасаем, не донёс до них все прелести жизни под скипетром царя-батюшки и все ужасы будущей осады.

— В твоём тоне слишком много иронии для агента тайной полиции. — Заметил Дронов вполголоса.

— Тебе показалось. — Сыщица повела плечами и вздохнула, перестав усмехаться. Одета она была в свой обычный костюм — белая мужская рубашка, плотно облегающие бёдра кавалерийские брюки, коротенькая коричневая курточка и такого же цвета сапоги выше колена. Но сегодня экипировку агента дополняла ещё и лёгкая серебристая кираса. Без наплечников, без нижней пластины, защищающая только грудь и верхнюю часть спины — однако даже столь лёгкий доспех требовал привычки в ношении. Свой панцирь, надетый прямо поверх драгунского мундира, Николай вообще не чувствовал — а вот его спутница явно испытывала дискомфорт. Но стоически терпела. Сегодня они высаживались вместе с первой волной десанта, и идти в бой без защиты было бы глупо. Глупым могло показаться само участие в высадке полицейского следователя — однако у девушки в городе имелись свои цели. «Коллега», о котором шла речь, был ценным агентом военной разведки, с которым Николай познакомился и сотрудничал во время прошлогоднего визита. Анастасия намеревалась взять его под охрану вместе с архивом накопленных разведданных. Ну и завербовать в свою команду заодно — Дронов в этом почти не сомневался. Армейская разведка очень неохотно делилась ресурсами с Третьим отделением, а возглавляемый Настей маленький азиатский филиал остро нуждался во всём, от людей до денег. И такого шанса предприимчивая сыщица явно упустить не могла.

— Сними пока железяки. — Посоветовал ей майор после нескольких минут молчания. — И пояс с оружием тоже. Я помогу тебе их быстро надеть, когда выдвинемся. Время будет. Не дело, если у тебя плечи устанут до боя.

— Спасибо, Коля. — Девушка глянула на него искоса и легонько улыбнулась, не разжимая губ — единственная улыбка, которая получалась у неё довольно милой. — Я потерплю. Что-то мне подсказывает, что ждать недолго осталось.

Последнюю фразу она произнесла, возвысив голос — и сидящий в своём высоком кресле командир корабля, молодой капитан-лейтенант с ухоженными короткими усами, немедленно откликнулся:

— Всё так, Анастасия Егоровна. Думаю, вам подсказывают замолкшие батареи у главных ворот. К стенам в нескольких местах уже можно подойти без риска для кораблей. Приказ теперь ждём в любую минуту.

— Раньше начнём — раньше кончим. — Согласился с ним Дронов. — Важно успеть до темноты. В таком большом городе уличные бои могут… Эй, что это они задумали?

Внимание офицера привлекла пара бипланов, возвращающихся после бомбёжки. Самолёты шли, такое впечатление, прямо в лоб неподвижно висящему десантному транспорту. Пар валил не только из труб, но и прямо из-под капотов, делая машины похожими на кометы.

— Ах вы ж твари пернатые, только посмейте…, — Начал капитан-лейтенант, привставая в кресле. Прежде, чем он договорил, оба самолёта сократили дистанцию до минимума и вдруг резко разошлись в стороны, промчавшись слева и справа от рубки корабля. Мелькнули имперские орлы на жёлтых крыльях, от гула моторов задребезжало остекление мостика… Командир «Б-175» разразился смачной матерной тирадой, но запнулся на полуслове, вспомнив о присутствующей даме. Откашлялся в кулак:

— Простите, Анастасия Егоровна.

— Ничего, тоже не люблю идиотов. — Успокоила аэронавта сыщица.

— Это у них такое развлечение. — Пробурчал тот, падая обратно на сиденье. — Кто на самолётах летает — все с головой не дружат, но палубные лётчики и среди них выделяются… Номера машин я запишу, передам на «Киров». Да им взыскания — что слону дробина, только гордятся…

— Капитан! — Прервал попытки командира оправдаться сигнальщик, дежурящий у стереотрубы по правому борту. — Передают с «Олега»… начинаем через три минуты!

— Отлично! — Мигом позабывший о выходке пилотов капитан-лейтенант достал из кармана серебряные часы на цепочке, откинул крышку. — Без одной минуты девять. Господин майор, госпожа особый агент…

— Мы вниз, к ребятам. — Кивнула сыщица, опередив Николая. — Удачи вам.

— И вам. Берегите себя. — Последнюю фразу аэронавт произнёс как-то особенно искренне, глядя при этом только на девушку.

Когда Дронов покидал рубку вслед за Анастасией, он оглянулся — и увидел, как на широкие окна-«аквариумы» с лязгом опускаются толстые бронеплиты…

* * *

В длинном и узком десантном отсеке левого борта царил полумрак — свет проникал туда лишь через бойницы в стальных щитах, образующих внешнюю стенку. Редкие лучики поблескивали на шлемах и кирасах пехотинцев, на отполированных наплечниках, на стволах карабинов. Было душно — как в любом помещении, куда плотно набилось больше сотни человек. В спёртом, жарком воздухе отчётливо пахло сигаретным дымом — хотя курить перед высадкой строго запрещалось, кто-то из солдат всё же ухитрялся.

— Настя, я помню, что на сыскной службе ты нажила больше шрамов, чем я — на армейской. — Полушёпотом наставлял майор Дронов, глядя в узкую спину и затылок напарницы. Сверху вниз — девушка уступала ему ростом ровно на голову. Хоть и высокая по женским меркам, до майорских двухсот двух сантиметров сыщица не дотягивала, и всегда казалась офицеру очень хрупкой. — Я даже помню, как ты получила последний, на правом бедре. Я бы хотел иметь шансы тебя догнать по этой части, так что держись сегодня сзади, ладно?

— Научила сарказму на свою голову. — Майор не мог видеть лица Насти, но не сомневался, что она усмехнулась. — Вспоминаю те дни, когда ты не понимал шуток. Ты тогда был таким милым юношей…

— Говоришь, будто мы не ровесники. — Хмыкнул Николай.

— Мы не ровесники, я старше.

— Ладно, погодки. Но я серьёзно, Настя. — Офицер протянул руку и стиснул плечо девушки, насколько это позволяла кираса. — Я же знаю, какая ты авантюристка, и какой ветер у тебя в голове свищет. Меня этим серьёзным лицом и очками не обманешь. Когда тебе запах добычи нюх застит, ты о себе вообще не думаешь.

— Сегодня не тот случай. — Неожиданно серьёзно, без намёка на улыбку или иронию в голосе, произнесла сыщица, качнув головой. — Я знаю себе цену, и знаю, на что готова обменять здоровье или жизнь. Сегодня я буду осторожна. Не волнуйся за меня.

Рукой в тонкой перчатке она накрыла лежащую на плече ладонь Дронова — так и не оглянувшись. Тот в ответ лишь тяжко вздохнул. Всё-таки он действительно хорошо знал свою спутницу, напарницу, подругу…

Минуты через две по отсеку разнёсся глухой дробный звук — словно за стенкой ведро щебня высыпали в железный таз. И ещё раз. И ещё.

— Носовые автопушки работают. — Пояснил Николай специально для сыщицы. — Значит, подошли метров на пятьсот. Вот-вот перемахнём стену.

Его слова подтвердил звонкий удар — во внешний щит попала пуля, тут уже объяснения не требовались. Несколько мгновений спустя пули застучали по бортам десантного корабля градом, их удары дополнял особый скребущий звук скользящих по броне стрел и дротиков. Солдаты зашевелились, стараясь отодвинуться от бойниц или хотя бы присесть в тесноте. Никто из них определённо не желал проверять, сколь малы шансы того, что в бойницу залетит смертоносный «подарок».

— Готовность к высадке! Повторяю задачи нашей роты! — Прокричал, заглушая стук пуль, находящийся где-то ближе к носу капитан десантников. — Первый и третий взводы, совместно с пятой ротой, занимают оборону вдоль поперечной улицы в зоне высадки! Смыкают фланги с другими ротами полка! Держат позиции, отсекая городские ворота от подкреплений, пока десант их не займёт, и пока сухопутные силы не войдут в город! Второй взвод, под командованием майора Дронова и лейтенанта Варягина, выдвигается на полкилометра вглубь города, чтобы обезопасить стратегически важный объект вне периметра! Задача вестовых и оптического телеграфа — сохранять связь со взводом в любых условиях!

Пока он говорил, удары по броне и выстрелы корабельных пушек становились всё реже, а конец речи ознаменовал рык сирены под потолком.

— Тридцать секунд! Нале-ево!

Внешняя стена десантного отсека просто исчезла. Образующие её стальные щиты откинулись вниз, солнце ударило по глазам солдат. Щуря слезящиеся глаза, Николай увидел, что дирижабль уже опустился ниже городских крыш — и дома напротив показались ему знакомыми. «Б-175» садился прямо на одну из осевых улиц Ташкента — достаточно широкую, чтобы воздушный корабль мог опуститься на неё, не задев ничего бортами.

— Пошли! Пошли! Пошли!

Оставаться у земли кораблю было опасно, так что солдаты покидали его в спешке — они горохом сыпались с метровой высоты, тут же бросаясь к зданиям, вжимаясь в стены, занимая укрытия. Куда аккуратней вниз спускали ящики с амуницией, ротные пулемёты, треноги гелиографов.

Спрыгивая в свой черёд, Дронов держался поближе к Анастасии — но помощь ей, конечно же, не понадобилась. Девушка ловко соскочила наземь, поправила съехавшую на нос каску и кивнула Николаю. Майор в ответ жестом велел следовать за ним. Вместе они перебежали улицу, чтобы укрыться в брошенной лавке, которую уже вовсю обживали несколько солдат пулемётного расчёта. «Их» рота растянулась вдоль левой стороны улицы, высаживающаяся с другого борта пятая жалась к правой.

— Отлично всё прошло, господин майор. — Низким, надтреснутым голосом сказал Николаю пожилой унтер, командующий расчётом. — Даже расчищать плацдарм не пришлось.

— Потерпи, сейчас прибегут хозяева, гостей встречать-угощать. — Пообещал ему Дронов с кривой усмешкой. — Ещё и с двух сторон, если у ворот их не придавят как следует. Ты чай зелёный любишь?

— Никак нет, господин майор. — Не менее криво ухмыльнулся пулемётчик. — Только чёрный пью. Ну да ничего, мы тут тоже не без гостинцев.

Он красноречиво похлопал по стволу уже развёрнутой «перепёлки», к которой солдаты как раз крепили короб с пулями.

— В общем, займёте хозяев приятной беседой, пока майор сводит меня погулять. — Включилась в разговор Настя со своей фирменной улыбкой. Ухмылки мужчин на её фоне смотрелись бледно. — Он мне обещал показать интересные места. Вместе с лейтенантом Варягиным. Видели его?

— Ближе к носу был, вдоль по улице пройдите. — Махнул рукой унтер. — А мы уж вам спину прикроем, не сомневайтесь.

— Не сомневаюсь. — Сыщица посмотрела на Николая. — Ну что, идём?

Прежде, чем ответить, он наклонился к девушке и потуже затянул подбородочный ремень её каски. Кивнул:

— Идём. Помни — держись сзади.

* * *

— Кажется, я определилась, где в этом городе будет штаб-квартира нашего отдела. — Протянула Анастасия, запрокидывая голову, чтоб лучше рассмотреть вырастающее перед ними здание. Оно и в самом деле впечатляло — трёхэтажный кирпичный особняк с гранитными ступенями, ведущими к украшенным резьбой двустворчатым дверям. Каменный козырёк над входом, подпёртый четырьмя белыми колоннами в греческом стиле, высокие застеклённые окна… И это в городе, где даже крепостные стены были из глины, а выше двух этажей поднимались лишь цитадель военного наместника да причальные конструкции порта.

— Побойся Бога, Настя, это ведь не только дом нашего агента, но ещё и единственная в городе библиотека. — Хмыкнул Николай, краем глаза наблюдая, как солдаты, обогнав их, перекрывают улицу с обеих сторон — дополнительные приказы им пока не требовались. — Да и в ханстве, наверное.

— Мой кабинет будет на третьем этаже, в углу. — Словно не слушая его, продолжила сыщица, шагая к особняку и на ходу вытягивая из кобуры револьвер. — На крыше разобьём садик с деревцами в кадках и скамейками, она как раз плоская… Интересно, тут есть подвал?

Держа оружие стволом вниз, она в сопровождении майора и двух пехотинцев взбежала по ступенькам, прижалась плечом к косяку справа от входа, постучала костяшками по резной створке:

— Господин Марчелло, откройте! Третье отделение Императорской канцелярии!

— А-а… простите, чем обязан? — Без промедления откликнулся чуть дрожащий мужской голос из-за двери — словно хозяин особняка ждал у порога. Хотя, наверное, он и ждал. — Библиотека сегодня закрыта!

— Мне срочно нужно свежее издание «Молота ведьм» в твёрдой обложке, а то моя собственная книжка вся истрепалась. — Вежливо сообщила Настя, продолжая вжиматься в косяк — словно ожидая, что сквозь дверь сейчас начнёт стрелять пулемёт. — А ещё вам привет от донны Бригитты. Открывайте уже!

— В самом деле, господин Марчелло, открывайте. — Присоединился к уговорам Дронов, тоже на всякий случай отошедший к краю крыльца. Чего боялась сыщица, он не понимал, но по привычке доверял её действиям. — Мы пришли вам помочь. Вы узнаёте мой голос? Мы встречались год назад, но у вас, вроде, хорошая память.

— Да, я вас помню. — Чуть уверенней отозвались из-за деревянных створок. — А вот ваша спутница повзрослела — раньше у неё было такое юное сопрано, теперь же приятное контральто, даже с хрипотцой, знаете ли…

— Это её наставница, Саша не со мной. — Дронов с трудом подавил неуместный смешок. Итальянец-библиотекарь ничуть не изменился, похоже. — Она вам тоже понравится, уверяю…

Его прервал протяжный вопль:

— Проти-ивник!

И почти тут же грянул ружейный залп. За ним — ещё один. Николай упал на четвереньки, бросил спутникам: «лежать!», поднялся на колено уже с карабином наизготовку.

Мимо крыльца библиотеки проскакал перепуганный конь вороной масти — дико храпя и поднимая тучи пыли копытами. Ещё двух скакунов майор заметил у дальнего перекрёстка. Они взволнованно гарцевали, то и дело поднимаясь на дыбы, а у их ног билась, не в силах встать, раненая каурая лошадь. Тут же кучками тряпья лежали тела ханских кавалеристов. Имперские пехотинцы, укрывшиеся за углами зданий, держали перекрёсток на прицеле, однако больше не стреляли.

— Конный разъезд. — Доложил молоденький рядовой, подбежавший к крыльцу и присевший рядом с майором. — Четверых выбили, двое ускакали. Отстреливаться не пытались, хотя все при ружьях.

— Прощупывают зоны десанта. — Дронов втянул воздух сквозь зубы, всё ещё стоя на колене, с карабином в руках. — Пытаются понять, много ли мы заняли. Могут организовать контратаку… Передай лейтенанту, понял? Может быть контратака.

— Господин Марчелло, вы бы поторопились. Я хочу чаю. Вы же угостите даму? — Несколько нервно поинтересовалась Анастасия — она тоже стояла на одном колене у дверей, сжимая рукоять револьвера обеими ладонями.

— Д-да, конечно. Сейчас. — Внутри особняка загремели отпираемые замки. Дронов бы не поручился, однако с прошлого года их вроде стало больше. Наконец, двойные створки распахнулись внутрь, и хозяин особняка отступил от порога:

— Заходите быстрее!

— Секунду. — Сыщица, поднявшись в полный рост, вдруг направила свой револьвер на господина Марчелло. Тот замер, глядя в чёрный зрачок ствола не столько испуганно, сколько обеспокоенно. — Николай, опознай нашего друга, чтоб я его не подстрелила в колено или плечо. Это тот же человек, который был здесь в прошлый твой визит?

— Тот же. — Кивнул Николай. — Так что не надо в него стрелять.

— Отлично. — Девушка опустила оружие и широко улыбнулась. От её улыбки итальянец сглотнул, сделал пару шагов назад. — Извините, просто предосторожность. — Она оглянулась. — Коля, заводи людей внутрь.

Пока солдаты их взвода набивались в холл библиотеки, Анастасия не давала хозяину опомниться:

— Кроме чая меня сейчас интересуют две вещи. — Говорила сыщица, цепко держа агента за плечо и потихоньку оттесняя от выхода. — Во-первых, готовы ли к эвакуации самые важные части вашего архива? Во-вторых, есть ли у вас на третьем этаже угловые комнаты, подходящие для рабочего кабинета? Кстати, а что у вас с подвалом?

Николай тем временем распоряжался:

— Первое отделение — занимает первый этаж. Два человека вон в тот коридор, это чёрный ход. Остальные в холле. Штыки примкнуть. Двери подпереть книжными шкафами, окна задвинуть ими же, оставить только щели для стрельбы. Второе отделение — второй этаж, третье — третий этаж и крыша. Выход на крышу я покажу. Пулемёт и связисты — со мной.

Взбегая по лестнице, он на миг обернулся. Настя, успевшая снять каску и стянуть перчатки, продолжала что-то выспрашивать у итальянца, прижав его к стене. Револьвер сыщица убрала в кобуру, но ремешок той, как заметил Дронов, оставался расстёгнутым.

Крыша библиотеки в самом деле оказалась совершенно плоской — лишь в центре её высился квадратный блок из четырёх печных труб. Майор взобрался на него, чтобы оглядеться — шаг несколько рискованный, но оправданный. Кирпичный особняк высился над морем приземистых глиняных мазанок, крытых циновками из камыша, как прибрежная скала над пляжем. Город просматривался практически из конца в конец, взору мешали лишь столбы дыма над пожарищами.

Стена на юго-востоке, похоже, была уже в руках имперских войск. Канонада там стихла, батареи защитников умолкли, а у крепостной башни, защищающей ворота, совершенно ничего не опасаясь, висел причаливший к ней грузовой дирижабль. Не бронированный десантный, а обычный «пехотовоз». Продолговатые силуэты десантных транспортов грозно нависали над городскими кварталами тут и там — высадив солдат, они не ушли в тыл, а лишь поднялись на безопасную высоту.

У северо-западного края Ташкента, как можно дальше от места штурма, теснилась вокруг причалов ещё одна группка дирижаблей — два десятка воздушных кораблей разного размера. Увидев их, Дронов нахмурился. Это были европейские «купцы», застигнутые в городе осадой. Британские, французские, голландские суда, шедшие в Индию и обратно. Им никто не запрещал уйти из порта — многие так и поступили. Но некоторые капитаны то ли побоялись, то ли решили пронаблюдать за взятием города, чтобы доложить на родину все подробности. В любом случае, их присутствие беспокоило всех — от командования Третьей флотилии до последнего рядового.

— Господин майор! — Позвал Николая унтер-связист. — Мы готовы! Устанавливаем контакт!

У края крыши, обращённого к городской стене, связисты развернули две треноги. Одну высокую, с круглым вогнутым зеркалом гелиографа, другую пониже, со стереотрубой. Сейчас унтер принялся наклонять зеркало, подавая сигналы, а его напарник приник к окуляру трубы. Ответ не заставил себя ждать — на другой крыше, почти в километре от них, ритмично засверкали солнечные зайчики.

— Есть связь с батальоном! Они нас видят. — Доложил наблюдатель и отклонил трубу назад, чтоб объективы смотрели в небо. — Есть связь с «Б-175» и «Б-161»! Они будут удерживать текущую позицию. «Б-175» готов оказать поддержку огнём. Сигнал — красный дым на цели.

— Дай Боже, не пригодится. — Качнул головой Николай. — Знаю я их точность… Передайте в батальон, что мы столкнулись с разъездом противника, и что можно ожидать контратаки в ближайшее время.

Хлопнув наблюдателя по плечу, он направился к пулемётчикам. Те уже развернули свою «перепёлку», направив ствол вдоль главной улицы, и теперь прилаживали на станину бронещиток. В строевых частях этот щиток не любили — он не держал винтовочную пулю и крупные осколки, лишь прибавляя веса оружию. В Азии дела обстояли несколько иначе — круглые свинцовые пульки старых ружей и стрелы из луков имели куда меньшую пробивную силу.

— Вы сегодня — «первая скрипка». — Сказал бойцам расчёта Николай. — Нам бы только до прихода своих простоять, громить врага ни к чему. Пуль не жалейте, если что — загоняйте их в укрытия, носа высунуть не давайте.

Пулемётчики пообещали, что жалеть не будут и Дронов, чувствуя себя немного спокойней, спустился вниз, чтобы проинспектировать оборону на этажах. К удовольствию майора, его указания были исполнены в точности, и библиотека превратилась в маленькую крепость. Если у врагов не найдётся зажигательных бомб, держаться силами взвода в ней можно сколько угодно.

Солдаты с толком использовали многочисленные книжные шкафы и тяжёлые диванчики, перекрыв все входы на первый этаж. Стрелки с винтовками замерли у окон, у ног каждого бойца лежали коробочки пуль и зарядные баллончики.

— Вы Анастасию Егоровну не видели? — Поинтересовался Николай у лейтенанта Варягина, встреченного в холле.

— Они с хозяином поднялись в кабинет, закрыли двери. — Ответил тот. — Анастасия Егоровна велела без стука не входить, не подслушивать, и вообще от кабинета держаться подальше.

— Пон-нятно…, — Протянул майор, на самом деле не зная — ревновать ему, или нет. То есть, ревновать было, конечно, глупо — но почему-то очень хотелось. — Значит, пусть беседуют спокойно. Не будем им мешать, и другим не дадим.

— Так точно, господин майор. — Козырнул взводный. Ему, конечно, не слишком приятно было участвовать в каких-то шпионских делах Третьего отделения — но Настино обаяние, без сомнений, подействовало на молодого офицера. Так что энтузиазм лейтенанта был неподдельным.

Пулемёт начал стрелять, когда Николай возвращался на крышу…

— Доклад! — Рявкнул он, едва выбравшись из люка. «Перепёлка» звонко трещала, не умолкая ни на секунду, так что майора никто не услышал. Пригибаясь как можно ниже, он рывком добрался до пулемётной позиции, упал на живот около станины.

— Неприятель, ваша милость! — Сообщил ему ефрейтор-пулемётчик, не отпуская гашетки.

— Много? Откуда? — Сейчас Николай видел только десяток тел, разбросанных по улице за перекрёстком, да какое-то мельтешение красных мундиров. Ханские пехотинцы-сарбазы довольно беспорядочно пытались укрыться в переулках.

— Больше роты, сотни полторы. Явились оттуда же, откуда конники. Шли по улице в строю, почти бегом. Мы подпустили на двести метров…

— Всё правильно сделали. — Одобрил майор. — Держите их на расстоянии. Тогда, может…

Что-то со свистом промчалось над их головами, оставляя белый след в небе, и упало среди глиняных мазанок в четверти километра от особняка. Взметнулся чёрный султан взрыва, полетели во все стороны обломки самана и какие-то бесформенные ошмётки. Ещё один снаряд упал на сто метров западнее, другой — на полкилометра восточнее…

— Это наши. — Выдохнул пулемётчик, прекращая стрелять. — Девяностомиллиметровые.

— Пушки десантных транспортов. — Кивнул Николай, перекатываясь на спину. Он не ошибся — двухорудийная башня под днищем «Б-175» укуталась паром, и новый белый росчерк протянулся к земле. Крыша под Николаем дрогнула от близкого разрыва. — Но ведь никто же не запрашивал…

Он осёкся. Стоило просто поставить себя на место флотского командования. В корабельную оптику колонны сарбазов в красных мундирах, движущиеся от цитадели и казарм резерва, были наверняка видны превосходно. Грех не воспользоваться шансом сорвать контратаку ещё до её начала — даже если это немного увеличит разрушения.

— Полезли, гады! — Прорычал вдруг ефрейтор, вновь вжимая гашетку.

Выгнанные огнём пушек из укрытий ханские солдаты нестройной гурьбой бежали по главной улице — причём назад их бежало не меньше, чем в сторону библиотеки. Но всё-таки атакующих было достаточно, с полсотни штыков. Свинцовый дождь легко остановил хаотичную атаку, рассеял сарбазов окончательно — теперь они в панике метались по проезжей части и переулкам, даже не пытаясь стрелять в ответ.

Угроза миновала — едва ли у гарнизона хватит сил на ещё одно наступление. Дронов перевёл дух, мысленно поздравив себя с удивительно гладко прошедшей операцией. И, разумеется, сделал он это совершенно зря.

* * *

Багровая зарница полыхнула на северо-западе. Несмотря на солнечный день, вспышка была такой силы, что бросила алые отсветы на немощёные улицы, на миг подарила предметам вторые тени. Громовой рокот взрыва разнёсся над всем Ташкентом.

— Что за…, — Охнул Николай, приподнимаясь на локтях.

Там, где у дальних причалов недавно теснились европейские «купцы», бушевало пламя. Объятый огнём грузовой корабль, переломившись пополам, стремительно падал на город. Два его соседа тоже пылали, огонь расползался по их корпусам неправдоподобно быстро…

— Зовите сюда Анастасию! Анастасию Егоровну, живо! — Он пихнул локтем в бок ближайшего стрелка. Ушибся о кирасу, зато боец, тоже с открытым ртом наблюдавший за далёкой катастрофой, скинул с себя оцепенение и умчался вниз. Вернулся он через полминуты — видимо, встретив Настю на лестнице. Та была всё ещё без шлема, перчатки болтались за поясом около кобуры. И не думая пригибаться, девушка прошагал к краю крыши, остановилась рядом с Николаем. Как раз, чтобы увидеть новый взрыв — теперь алая вспышка разорвала баллон небольшого «чайного» клипера британской постройки. На него попали горящие обломки от первого взрыва, но майор поклялся бы, что они тут не при чём. Взрыв был внутренним, не требовалось служить в сапёрах или артиллерии, чтобы это заметить.

— Ты понимаешь, что происходит? — Спросил он, вставая в полный рост. Ханские солдаты внизу уже либо разбежались, либо тоже ошарашенно таращились на огонь в небе.

— Нет, Коля. — Медленно качнула головой сыщица. Лицо её было совершенно каменным, потерявшие прозрачность очки скрывали глаза. — Что происходит, я тоже пока не понимаю. Но уже могу сказать, что это нам сулит. Проблемы, Коля. Большие проблемы…

Глава 1

Ветер на причальной платформе пах гарью. Три дня миновало с тех пор, как над городской цитаделью взвился имперский трёхцветный флаг — а ветер всё ещё пах гарью. С платформы, возвышающейся над Ташкентом, отлично видны были чёрные проплешины пожарищ, пятнающие жёлтое полотно глиняного города. И где-то там, не видимые за крепостными стенами, лежали обугленные остовы торговых кораблей — похожие на скелеты древних морских чудищ. Убирать их пока не решались…

Со вздохом Николай отошёл от края, повернулся к заканчивающему швартовку курьерскому дирижаблю. Концы крепили не местные портовые рабочие, а русские солдаты из какой-то пехотной роты — площадка была резервирована штабом, и охранялась особо. «Чечевичное зёрнышко», висящее сейчас с выключенными двигателями у платформы, тоже было не простым — его борта украшали эмблемы фельдъегерской службы.

Первым по перекинутому трапу спустился мрачный флотский офицер, сопровождаемый тремя вооружёнными матросами. Наградив переминающегося с ноги на ногу Дронова тяжёлым взглядом, он поспешил к лестнице, ведущей вниз. И лишь вслед за этим, явно главным пассажиром, из люка появилась та, кого встречал Николай. Маленькая светловолосая девушка, облачённая в дорожный костюм из тонкой замши, почти сбежала по сходням, громко стуча каблучками. И костюм, и мягкие высокие сапожки девушки стоили весьма приличных денег, а сама она выглядела неестественно чистенькой и ухоженной для здешних мест — даже на фоне всегда опрятной Анастасии. Хотя, быть может, Дронов просто слишком много времени провёл в действующей армии…

— Николай Петр… Николай! — При виде майора новоприбывшая широко и искренне улыбнулась, почти привычно запнувшись на отчестве. Звать его и Настю только по имени она не привыкла до сих пор.

— Здравствуй, Саша. — Улыбнулся в ответ Дронов. Они обменялись рукопожатиями. Со стороны это выглядело очень официально — но девушка едва доставала рослому офицеру до груди, и обняться им было попросту затруднительно. К тому же, бывшая ученица Анастасии теперь числилась полноправным сыскным агентом, и уже полгода занимала должность заместителя по оперативной части — не самую низкую, и требующую определённого поведения на людях.

— Как добралась? — Поинтересовался он, забирая у девушки плоский чемоданчик — единственный её багаж.

— Быстро. — Пожала плечами Александра и зябко поёжилась — её лёгкий костюм совсем не грел. Продолжила лишь через минуту, когда они спустились с продуваемой и холодной платформы. — Не хочу жаловаться на неудобства, всё было вполне терпимо. Меня даже кормили сухпайком по дороге, а капитан отобрал у непьющего штурмана фляжку с компотом и отдал мне.

Дронов приложил огромные усилия, чтобы задавить улыбку — но не сумел. А потому просто отвернулся на пару секунд. Тоненькая Александра, в свои двадцать лет смахивающая на подростка, часто вызывала у сердобольных людей острое желание её накормить — и не все могли с этим желанием справиться. Во время их последнего совместного путешествия простодушные казаки из эскорта то и дело подсовывали ей куски хлеба, «сэкономленные» за обедом или завтраком…

— А вы уже обустроились? — В свою очередь поинтересовалась младшая сыщица, деликатно «не заметив» реакции спутника. — Анастасия Егоровна писала, что нашла отличное место под штаб-квартиру, но подробностей не сообщила.

— Не только нашла, но уже успела оккупировать, взять прежнего владельца в рабство и посадить сад в честь своей победы. — Теперь уже не скрывая усмешки ответил майор. — Сад просит называть Триумфальным. Там, правда, пока только три лимонных дерева, какой-то цветочный куст и одна скамейка, но…

— Но я сделаю вид, что впечатлена. — Серьёзно кивнула маленькая девушка. — Наставница совсем не меняется…

— И она всё ещё экспериментирует с рецептами яичницы. — Добавил Николай. — Благо, на новом месте отличная кухня.

— А далеко это отсюда?

— Не слишком. — Качнул головой офицер. — Пешком дойдём. К слову, новая штаб-квартира тебе прекрасно знакома — ты там бывала прежде.

— Погоди…, — Саша едва не споткнулась, на её лице отразилось недоверие. — Я в этом городе бывала только в двух зданиях, считая гостиницу…

— Вот-вот. — Покивал Дронов, наслаждаясь произведённым эффектом. — И гостиница для Насти — это слишком скромно, сама понимаешь…

Охраняемые причалы, наскоро обнесённые проволочной сеткой, они покинули, болтая, по сути, ни о чём — о новой резиденции Третьего отделения, о пополнении Пишпекский филиала, о садике, который старшая сыщица сооружала на крыше захваченной библиотеки… Обсуждение серьёзных вопросов оба, не сговариваясь, отложили до прибытия в штаб. И всё же спокойной прогулки не вышло.

В какой-то момент Александра вдруг, не меняя непринуждённого тона, сказала:

— Николай, за нами следят.

— Ч… что? — Майору потребовалась добрая секунда, чтобы осознать услышанное. Нахмурившись, он попытался оглянуться — но тут же получил лёгонький толчок локтем под рёбра.

— Не подавай виду. — Одёрнула его девушка всё тем же ровным голосом. — Иди, как шёл, смотри вперёд или на меня. Головой вертеть буду я, мне можно. Я только что прибыла.

— Ты сейчас говоришь голосом Насти. — Хмыкнул Дронов, послушно следуя инструкциям. — По крайней мере — интонации точно её.

— Спасибо. — Мимолётно улыбнулась бывшая Настина ученица. — Их двое. Один европеец, другой, вроде, местный. Идут за нами от самых причалов. Похоже, ждали у блокпоста. Не особо-то и прячутся. Просто держатся в отдалении.

— Ты уверена? Может, людям попросту в ту же сторону?

— Нет, не уверена… Но можно проверить. Давай пару раз пройдём переулками.

Они свернули с главной улицы и прошли через небольшой базарчик, где Николай купил им на двоих горячую лепёшку с сыром. Ташкент был городом торговли — кое-где ещё дотлевали последние угольки на пожарищах, а большинство лавок уже исправно работало. И покупателей у них особо не убавилось. Дронов не преувеличивал, когда говорил Анастасии, что местные жители привыкли к сменам власти. Убедившись, что русские солдаты не грабят город и не шляются по улицам пьяными толпами, как наверняка повели бы себя ханские вояки, ташкентцы очень быстро вернулись к прежнему ритму жизни. Меж базарных лотков в утренние часы толпилось изрядно народу, майору пришлось даже поработать локтями, освобождая путь хрупкой спутнице — от его мундира тут никто не шарахался в страхе, и офицер армии-захватчика честно толкался наравне с простыми покупателями. На относительно свободное пространство они выбрались минут через десять, самое малое. Саша, аккуратно дожевав последний кусочек лепёшки и коснувшись губ шёлковым платком, сложенным в треугольник, спокойно заметила:

— Эти двое опять за нами. На базаре я их потеряла, однако сейчас вижу снова. Держатся на той же дистанции.

— Да, тут уж точно не совпадение. — Дронов куснул губу. — Не знаю, что это за люди, но наглецы они отменные. Город набит нашими войсками…

— Ведут себя очень по-дилетантски. Но мне всё больше кажется, что они не прячутся специально. Может, эти двое ничего плохого нам не хотят, вот и не боятся особо, что мы их заметим? — Говоря это, маленькая сыщица убрала платок в нагрудный карман и как бы невзначай расстегнула верхние пуговицы своего жакета. Кобуры на её поясе Дронов не заметил, но знал, что после истории с похищением девушка всегда имеет при себе оружие, даже если не держит его на виду…

— Тебе в такое верить служебная инструкция запрещает. Мне Настя рассказывала. Исходи из худшего. Так же у вас принято?

— Так. — Девушка вздохнула. — Не думаю, что нам что-то угрожает. Но если мы дотащим «хвост» до самой штаб-квартиры, то там они наверняка отстанут — и ищи их потом.

— Ага. — Кивнул Николай. — А раз уж мы на своей территории — надо не скромничать, а задержать голубчиков. До выяснения.

— Не знаю, лучшая ли это идея…

— Ничего сложного. Вон, как раз патруль идёт. — Майор указал глазами на четвёрку пехотинцев, идущих им навстречу по середине улицы. — Прикажу взять обоих. У ребят тоже инструкции, они сперва повяжут, потом уже спросят — зачем.

— Много шуму. — Почти жалобно возразила Саша, и на всякий случай взяла его под руку. — Пожалуйста, не надо втягивать солдат. Арестовывать — так по-тихому. И вдруг они правда плохого не хотят? Может, просто ищут момент, чтоб тайно сообщение передать? Мы же не знаем, кто это.

— Ладно. — Дронов с сожалением прикрыл глаза, когда они миновали патрульных. — Знаю я тут один пустырь неподалёку, если его ещё не застроили… Только сперва подстрахуемся.

Он заложил руки за спину и, внезапно сорвавшись с места, быстро прошагал к небольшой уличной лавке, возле которой собралась кучка имперских солдат. Судя по расстегнутым мундирам, они находились в увольнении, а у лавки ждали, пока хозяин приготовит плов на всех — некоторые держали в руках пустые плошки. Ничего удивительного в таком зрелище не было. После того, как пехота сутки напролёт помогала в тушении пожаров по всему Ташкенту, многим рядовым давали отпуска на полдня-день, прежде, чем снова погнать их в патрули и на строительные работы.

— Почему не на службе? — Грозно поинтересовался Николай, глядя при этом только на старшего из отпускников — бородача лет сорока, с ефрейторскими лычками на погонах.

— Находимся в краткосрочном отпуске, господин майор. — Отрапортовал тот, вытянувшись во фрунт и не подав даже намёка на растерянность. Такое поведение офицера было ему явно не внове. — До трёх часов дня.

— Хорошо. — Всё так же недовольно, но на полтона тише продолжил Дронов, нависая над ефрейтором. — Нужна ваша помощь. Я сейчас пойду дальше, а за мной проследуют двое мужчин. Местный и европеец, не перепутаете. Они сейчас на перекрёстке, у дерева стоят. Пойдёте следом, в отдалении. Если что — поможете их задержать.

— Так… точно, господин майор. — После небольшой заминки козырнул бородатый солдат. — Всё сделаем.

— А теперь застегните воротники, покажите документы и сделайте вид, что расстроены. Живо! — Рявкнул он, надеясь, что последнее слово будет услышано не только бойцами.

— Это было очень неубедительно. — Укорила майора Саша, когда тот вернулся к ней.

— Сама ведь сказала, что за нами дилетанты. А мне так спокойнее. Пойдём. И кстати, у тебя в чемодане ничего хрупкого нет?…

* * *

…Пустырь был тот самый — на котором больше года назад Николай уже «укладывал» чужих шпиков. В конце концов, не так уж много пустырей он успел повидать в этом городе. К счастью, с тех пор тут ничего не изменилось — разве что трава разрослась ещё гуще. Всё так же высились глухие глиняные заборы, всё так же торчали из земли огрызки почерневших балок. И проходов на пустырь по-прежнему было всего два.

Миновав поворот, и скрывшись с глаз преследователей, Дронов скользнул вправо, вжался в забор. Саша ушла влево, в её ладони блеснул серебристый «дирринджер» — крохотный двухзарядный пистолет, годящийся только для стрельбы в упор. Расчёт был простой — офицер обезвреживает погоню, юная сыщица страхует. В рукопашной от Александры, при всей её смелости, не было бы проку, и она сама это прекрасно понимала.

«Хвост» появился на пустыре не внезапно — ещё за десяток секунд Николай различил топот и хриплое дыхание. Двое мужчин оказались совершенно не готовы к атаке с фланга — выскочив из-за заборов, они смотрели только вперёд. Ближе к Николаю оказался коренастый европеец в сером сюртуке, потому офицер запустил Сашиным багажом поверх его головы, во второго противника. Попал. Высокий тощий узбек, получив чемоданчиком в висок, рухнул как подкошенный. Европеец успел развернуться к майору и даже принять оборонительную стойку — чисто рефлекторно, демонстрируя неплохую рукопашную подготовку. Но Дронов просто сшиб его с ног, пользуясь превосходством в массе. Повалив наземь, упал сверху, перевернул ошарашенного неприятеля на живот, заломил ему руки за спину. Подбежавшая Александра тем временем встала над поверженным узбеком, целясь в него из «дирринджера».

— П-п… п-постойте, это недоразумение! — Хрипло выпалил европеец на неплохом русском, перестав сопротивляться. Его акцент Николай узнал сразу — невезучий преследователь оказался то ли французом, то ли бельгийцем. — Не надо драться! Мне только нужно поговорить с кем-нибудь из вашей тайной полиции или военной разведки! Срочно!

Майор и сыщица переглянулись…

* * *

— Я… наверное… должен представиться и объясниться. — Без особой уверенности в голосе начал пленник, ёрзая на табуретке. Узкое сиденье и кривые ножки разной длины не оставляли ему шансов устроиться комфортно — так, впрочем, и было задумано. Свой новый кабинет, светлый и уютный, Анастасия обустроила со вкусом, используя трофейную мебель — однако колченогий табурет был не частью обстановки, а рабочим инвентарём следователя.

— Успеете ещё. — Прервала сыщица своего невольного гостя. Встав из мягкого кресла с высокой спинкой, она наклонилась вперёд, упёрлась ладонями в столешницу тяжёлого дубового стола. Посмотрела мимо пленника, на устроившихся около входной двери Николая и Сашу. Вздохнула:

— Сначала вы двое. Проговорим это вслух. Тебя, Саша, я просто попросила скорее прибыть в город. Тебя, Коля, просто просила её встретить. Вам вместе просто нужно было пройти от порта до штаба. — Девушка чуть наклонила голову, её очки поймали лучик света и овальные линзы засветились, как кошачьи глаза. — По пути вы нашли каких-то людей, которые показались вам подозрительными. Опираясь только на подозрения, вы заманили их в тёмный переулок, где избили чемоданом, связали, обобрали и притащили сюда, ко мне, ещё и использовав для конвоя посторонних солдат? И теперь просите меня выяснить, не ошиблись ли вы?

— Я ду… эм…, — Александра осеклась на полуслове и принялась излишне старательно заправлять за ухо выбившуюся прядку, избегая встречаться с наставницей взглядом.

— Это была моя идея, если что. — Пришёл на помощь Дронов. Стулья, доставшиеся им с бывшей стажёркой, были куда удобней «пыточного» табурета, однако майор тоже заёрзал на сиденье.

— Да, помню. Угонять дирижабли, устраивать перестрелки в иностранном порту… Это всегда — твоя идея. — Старшая сыщица опустилась обратно в кресло, погладила подлокотники. — Помню. И даже понимаю. Надо связаться с моим куратором времён стажировки, спросить, что за сердечные препараты он пил после моих докладов. Чую, они мне пригодятся.

Дронов промолчал. Не то, чтобы ему нечем было крыть — просто разводить спор сейчас казалось не к месту. Настя же обратилась к пленнику, сделав неопределённый жест рукой:

— Вот теперь давайте. Вам нужен был человек из тайной полиции. Я слушаю. Для начала — кто вы?

— Думаю, проще всего показать вам моё удостоверение. — Мужчина кашлянул и оглянулся. — Оно, правда, не у меня…

Николай подошёл, положил на стол перед Настей синюю книжку, отобранную у преследователя. Девушка раскрыла её, прочитала вслух:

— Поль Маршан, подданный французской короны. Старший исполнительный агент. Компания «Mur de pierre». Хм-м…, — Она подняла взгляд. — Это одна из французских частных охранных контор, если не ошибаюсь. Средней руки.

— Всё верно. — Закивал мсье Маршан. — Мы имеем постоянный контракт с несколькими торговыми домами. На охрану грузов и защиту интересов. Я и два моих сотрудника сопровождаем груз на бриге «Галатея».

— Последний европейский корабль, который до сих пор не покинул Ташкент. — Сыщица отложил книжку, облокотилась о столешницу, упёрла подбородок в сложенные ладони. — Я заинтригована.

— Я… хочу сообщить вам некоторую информацию… которой мне не хотелось бы владеть в одиночку. — Мсье Маршан пожевал губы. — Но и оглашать её публично мне кажется опасным. Здесь нет официальных представителей французских властей, а путь домой — долгий… К тому же, это касается и вас.

— Продолжайте. — Анастасия чуть опустила голову и смотрела на собеседника поверх сложенных ладоней. Разобрать выражение её лица было совершенно невозможно.

— Поймите, я и сам не уверен, что делать… Да, я действую из страха. Может, ещё пожалею, что пришёл к вам. — Француз пару раз глубоко вздохнул. — Хорошо. Если говорить кратко — это связано с гибелью кораблей во время штурма города. Наш бриг, он очень стар, его плохо обслуживают. Весь этот рейс что-то ломалось. На обратном пути, на заходе в Ташкент, лопнули паровые трубы, чудом никто не погиб. Капитан приказал встать в порту, провести большую профилактику. К тому дню всё было готово, мы хотели сниматься, чтобы уйти до начала штурма. Но главный техник заметил расхождение в показаниях приборов. Топлива было меньше, чем следует. Он предположил утечку. Аварийной бригаде приказали тщательно осмотреть корабль, особенно трубопроводы. При осмотре корабля, около котла, в нише стены они обнаружили странный свёрток.

Анастасия откинулась на спинку кресла. Её скулы закаменели — похоже, девушка прилагала усилия, чтобы не выдать эмоций. Тем не менее, перебивать француза она не стала.

— Матросы решили, что это чья-то контрабанда. — Продолжил тот «исповедаться». — Потому принесли свёрток мне. Я вскрыл его. Внутри оказалось устройство… которое я определил как бомбу.

Мсье Маршан умолк. Настя, дав ему минуту, коротко попросила:

— Опишите.

— Большой брикет с веществом, похожим на тринитротолуол. Две стеклянные ёмкости с маслянистой жидкостью — теперь я думаю, это зажигательная смесь. Какое-то приспособление из проводов и мелких деталей, которые я не опознал. От него тянулся тонкий серебряный шнур в каучуковой оплётке — к детонатору, вставленному в брикет.

— Что вы предприняли?

— Извлёк взрыватель. Отделять его от устройства не решился, но взрывчатка просто лежала в пакете — я вынул её и убрал подальше. Приспособление со взрывателем оставил на своём столе. — Француз потеребил манжет. — Когда… корабли вокруг стали взрываться, я бросился в рубку, наблюдал оттуда. Потом мне пришла мысль… Я вернулся в свою каюту. Детонатор уже сработал. Видимо, это был какой-то вид часового механизма.

— Вы молодец. — Похвалила сыщица всё тем же ровным тоном. — Спасли и себя, и команду.

— Я сразу понял — это слишком серьёзно для меня. — Мсье Маршан опустил голову. — Я хочу сообщить руководству компании, чтобы дальше решали там — но это удастся нескоро. Я подумал — хотя бы какие-то официальные власти должны знать… чтоб не я один знал. Если вдруг с «Галатеей» что-то случится по пути, чтоб знали, что это может быть…

— Как вы вышли на нас? — Девушка опять прервала француза, когда тот едва не сорвался.

— Использовал связи в порту. Мы не первый раз здесь останавливаемся, у меня есть пара местных знакомых. Один сходил в комендатуру, узнал, где сделали штаб полиции — вы ведь не прячетесь. Это он меня сопровождал… бедняга.

— У вас нет предположений, как бомба попала на борт?

— Нет, простите.

— Вы передадите её нам?

— Нет. — Поль неожиданно решительно мотнул подбородком. — Я передам её своему начальству.

— Хорошо. Но я могу её увидеть? — Не стала настаивать сыщица, чем изрядно удивила Николая — это было совершенно не в её характере. — Ваш корабль ещё будет в порту некоторое время?

— Да, мы латаем обшивку, её повредило обломками. — Кивнул мсье Маршан. — Уйдём не раньше следующего утра. Я могу провести вас на корабль, но прошу — постарайтесь прибыть незаметно.

— Хорошо. Я навещу вас сегодня. Возможно, мне понадобится опросить вашу команду. И ещё один вопрос. Вы покупали провиант и детали для ремонта в Ташкенте?

— Разумеется. — Снова кивнул француз. — С пищей было неплохо, но запчасти за время похода кончились, пришлось брать здесь.

— Напишите имена местных дельцов и чиновников, с которыми вы вели дела. — Анастасия вытащила из изящного письменного прибора бумажную карточку с ладонь величиной и карандаш, толкнула по столешнице Полю. — Если не всех вспомните — уточните у капитана, расскажете мне позже.

Когда француз закончил шуршать грифелем, девушка щёлкнула пальцами:

— Николай, проводи его к чёрному ходу. Верни оружие и кошелёк, и что вы там ещё у него отобрали. По пути узнай у караульного, очухался ли его спутник. Если да — гоните в шею, тоже задворками. И диван пусть протрут после него. — Она перевела взгляд на нервно жующего губу Поля. — Вы поступили правильно, мсье Маршан. Эти сведенья очень важны, благодарю вас.

* * *

Когда Дронов вернулся, старшая сыщица сидела неподвижно, уткнувшись носом в сплетённые пальцы. Её юная помощница тоже тихонько замерла на своём стуле. Казалось, во всём кабинете движутся только стрелки ходиков на стене да пылинки, пляшущие в лучах света.

— Гхы-кхым. — Откашлялся майор, прикрыв за собой дверь. — Обоих выпроводил.

— Спасибо. — Настя вынырнула из раздумий, в очередной раз вздохнула. — Жаль, что сейчас нет возможности проверить связи этого типа и его конторы. Немедленно составлю запрос в Москву, отошлю первым же курьером до Пишпека. Оттуда — по пневомопочте… Всё равно долго ждать, они уже смоются.

— Не доверяешь ему? — Хмыкнул Николай, опускаясь на прежнее место. — Давай просто задержим корабль, я могу такое организовать. Военное положение, всё-таки.

— Ох и любишь же ты…, — Сыщица откинулась в кресле, легонько улыбнулась. — Ладно, мне тоже такой подход нравится. Но ситуация слишком невнятная, чтобы рубить с плеча. Будем действовать осторожно.

— От кого я это слышу. — Фыркнул майор.

— Переход на руководящую должность меняет характер. — Госпожа особый агент улыбнулась шире, по спине Николая побежали знакомые холодные мурашки. — Я только теперь это прочувствовала. Самой не нравится, но что поделать… В любом случае, ваш охотничий трофей мне врал. Не знаю точно, о чём — но он средненький актёр, кое-где переигрывал. И пару раз сбивался с тона. Заметили, что описание бомбы он оттарабанил без охов и вздохов, как заученное? Потому стоит проверить — на кого он может работать. Однако история с бомбой кажется мне похожей на правду. Что корабли на рейде рванули не сами — дураку ясно. Корабли были со всех концов света — значит, бомбы на них закладывали уже здесь.

— Поэтому вы спрашивали про поставщиков деталей? — Подала голос долго молчавшая Саша.

— Да. — Кивнула ей Анастасия. — Все корабли закупаются едой и мелочами в порту — очевидный способ что-то протащить на борт. Только вот бомба была установлена не где попало, а в машинном отделении. Торговые дирижабли используют не гелий, как военные, а водород, он подешевле. Нет большой разницы, где их минировать — сгорят, как спички. Но бомбу поставили там, где взрыв даст лучший результат. Сомневаюсь, что торговцев и грузчиков пускали внутрь и надолго оставляли без присмотра. Помог кто-то из команды.

— Самоубийца, что ли? — Вскинул брови Николай.

— Он мог не знать, что в свёртке. — Сыщица взяла карандаш, которым писал француз, положила обратно в письменный прибор. — Потому мне надо допросить экипаж брига. А вы с Сашей возьмёте двух человек из нашего караула, сходите в портовую контору. Я точно знаю, её не разбомбили, она уже работает. Поговорите с людьми из этого списка. — Девушка постучала пальцем по исчирканной карточке. — Узнаете, кто контактировал с матросами лично, допросите их. При нужде — задержите и доставите сюда, хоть всех. Кстати, в этом доме нет камер для задержанных! Надо заглянуть в подвал — он, вроде, каменный. Куплю пару решёток на рынке, нужно только высоту потолка обмерить…

— А ты что будешь делать? — Поинтересовался Николай.

— Я составлю запрос, и сразу же отправлюсь на «Галатею».

— Одна?

— Хочешь со мной? — Девушка наклонила голову к плечу, сверкнув линзами. — Саше ты будешь нужнее, поверь.

— Возьми хоть солдат…

— Коля. — Сыщица с улыбкой посмотрела мужчине в глаза. — Если меня там решат связать и увезти, чтобы продать как наложницу в Халифате — мне будет удобней выпрыгивать в иллюминатор, не думая о ком-то ещё. А если меня зарежут — я знаю, что ты за меня отомстишь. Прикрой Сашу, а я уж справлюсь.

— Как скажешь. — Понимая, что спорить бесполезно, майор встал. Анастасия тоже поднялась, выдвинула ящик стола, вытащила оттуда маленький кисет с дамскими принадлежностями. Улыбаясь до ушей, сказала:

— Допрос, возможно, придётся вести с пристрастием, так что захвачу с собой пилочку для ногтей…

* * *

Старшая сыщица, разумеется, оказалась права — портовая контора Ташкента пережила боевые действия и смену власти вполне благополучно. Разве что стражу у дверей теперь несли имперские солдаты в белых мундирах, да к местному руководству прибавилось несколько русских офицеров-интендантов. Переговорив с одним из них, Николай довольно быстро вышел на нужного хокандского чиновника, ведавшего кадрами. Тот с готовностью зарылся в портовые книги, выяснил с какого склада на «Галатею» поставлялись детали, и кто из портовой обслуги был к этому причастен. Дальше майору и Александре пришлось лично посетить названный склад, чтобы получить первые по-настоящему ценные сведения — трое из названного списка, десятник и два грузчика, не появлялись на работе со дня штурма. В этом не было ничего удивительного, много простых ташкентцев покинуло город или, наоборот, до сих пор отсиживалось по домам, а кое-кто и погиб во время уличных боёв. Но Саша, услышав о пропавших, сразу же обменялась взглядами с Дроновым, кивнула:

— Может быть…

Уже на улице, без посторонних ушей, объяснила подробней:

— Если взрывы были организованы чьей-то агентурной сетью, то теперь самое время её свернуть. Организаторы должны понимать, что мы начнём искать виновных, а пойманный агент может выдать их. Штурм города — лучший момент, чтобы ускользнуть, оставаться дольше им было ни к чему.

— Ага. — Согласился майор, шагая рядом с девушкой по пыльной, не мощёной улочке. — И если в городе кого-то из этой троицы нет — это уже повод для подозрений.

— Верно. — Маленькая сыщица шагала широко, заложив руки за спину и задумчиво хмуря светлые брови, однако офицеру всё равно было трудно её не обгонять — в один его шаг умещалось три Сашиных. — И ещё важно, что их знакомые в порту знают всех троих самое малое по несколько лет. Если исчезнувшие — чьи-то агенты, то сеть в городе раскинута давно и основательно. Это, кстати, сократит список подозреваемых.

— В любом случае, их адреса у нас есть… если это можно назвать адресами. — Дронов невесело усмехнулся. — Нумерацию домов тут нескоро введут… Идём к ним.

Первого исчезнувшего, грузчика, они обнаружили в его собственном доме — правда, организовать допрос не вышло. На работу он не являлся по уважительной причине — был мёртв. К появлению русских гостей несчастного как раз обмывали, похоронный обряд был в самом своём начале. Родственники покойного встретили пришельцев недружелюбно и довольно шумно. Николай кое-как сумел вызнать, что грузчик пропал во время уличных боёв, непонятно зачем покинув дом, и его труп с колотыми ранами нашли лишь сегодня утром. Александра шепнула майору, что неплохо бы осмотреть тело и раны, но тот не колеблясь ответил, что этим пусть занимается Настя, и вырыть тело из могилы через пару суток будет проще, чем сейчас отбирать его у голосящей родни.

По адресу второго портового рабочего не оказалось самого дома. На его месте высилась горка битой обожжённой глины, из которой торчали какие-то деревянные балки. Соседние хибары бедняцкого квартала выглядели не лучше. Осколочный снаряд упал точно в середину улицы, хлипким домишкам хватило единственного взрыва… Уцелевший кусок стены, торчащий на полметра вверх, густо покрывали брызги запёкшейся крови — видимо, выстрел накрыл здесь плотную колонну ханской пехоты. Николай отослал солдата с поручением в комендатуру — выделить сапёрную команду для разбора завалов — а сам с Александрой и ещё одним караульным двинулся к последней цели.

Дом десятника находился в районе поприличней, где селились горожане среднего достатка. Улицы здесь были почище, дома покрепче, а вот фруктовые деревья росли точно такие же, что в квартале бедняков — по этой части Ташкент был демократичен, тень и драгоценную прохладу город старался дарить всем.

— Хаджибек Юсуф, откройте! — Как можно громче рявкнул Николай, ударив кулаком в дверную створку, сколоченную из тонких досок. Ответом ему была тишина. Разве что с крыши дома и ветвей ближайших урюков вспорхнули перепуганные птицы. Майор повторил требование на нескольких языках, продолжая бить в дверь — безрезультатно.

— Прикажете вышибить? — С энтузиазмом поинтересовался караульный, когда Дронов умолк и перевёл дух.

— Сам справлюсь. — Буркнул офицер. Почти без замаха он ударил створку коленом — та затряслась, но выдержала.

— Ничего себе. — Хмыкнул Николай. Жестом велел солдату снять с ремня винтовку и прикрывать его, навалился плечом как следует. Дверь с оглушительным треском распахнулась внутрь, при этом кусок створки со врезным замком просто выломался и упал на пол. Майор прошёл внутрь, доставая револьвер, а юная сыщица присела у порога, подняла обломок.

— Никого. — Сказал Николай минуту спустя, проверив обе комнаты дома, закуток кладовки и вернувшись к дверям. Убрав оружие в кобуру, он вопросительно посмотрел на Сашу, до сих пор вертящую в руках выломанный кусок.

— Замок очень хороший. — Ответила она на не высказанный вопрос и протянула «трофей» офицеру. — Английский.

— Английский?

— Ну, то есть — по устройству. — Уточнила девушка. — Сделан, наверное, у нас, мы много такого товара в ханства продаём.

— Угу. — Майор поднёс замок, всё ещё прикрученный к куску дерева, к глазам. — Но здесь этот товар — не самый дешёвый, ты правильно насторожилась. Такие замки ставят те, кому есть, что дома беречь. А я здесь особого богатства не вижу.

— Проведём обыск. — Решительно заявила Настина ученица. — Ты просто осмотри шкафы, полки, тому подобное — что на них есть. Ищи деньги и ценности. Я проверю пол и стены. А вы, — она обратилась к солдату, — пожалуйста, стойте снаружи, никого не впускайте. Только не прямо на пороге, встаньте у дерева или где-нибудь, где вас не будет особо видно. Хорошо?

Досмотр много времени не занял — меблировка в доме десятника Юсуфа роскошью не блистала, прятать что-то было особо и негде. Николай перебрал вещи на полках, вскрыл пару сундуков, переворошил постель. Закончив, доложил Саше:

— Дешёвая посуда, простая одежда… Денег нет, ценностей каких-то тоже не нашёл. Может, лучше спрятаны, но… Корана тоже нет, а ведь он правоверный, и грамотный — иначе должность бы не занял.

— А вот у меня… ну-ка…, — Последние пять минут девушка, раскидав циновки, изучала пол из обожжённой глины. Сейчас она, не боясь запачкать ухоженный костюм, опустилась на колени, что-то осторожно прощупала на полу подушечками тонких пальцев. Вдруг подцепила ногтями и… отделила от пола глиняную пластинку. Сразу отпрянула, будто опасаясь, что из открывшейся ниши что-то вылетит, лишь через пару секунд с опаской заглянула внутрь.

— Тайник. — Констатировал очевидное Николай.

— Причём пустой. — Добавила маленькая сыщица. — Значит…

* * *

…— Хозяин дал дёру. — Заключила Анастасия, выслушав их рапорт. К возвращению помощников госпожа особый агент была уже в своём кабинете. Она сидела в отодвинутом от стола кресле, закинув ноги в лёгких чёрных туфлях на столешницу, а руки — за голову. Когда Дронов и Саша вошли, сыщица не стала менять позу, только приветствовала их жестом и усталой улыбкой.

— У него могли быть причины, не связанные с нашим расследованием. — Неуверенно произнесла устроившаяся на прежнем стуле заместительница.

— Не было у него других причин, Саша. — Вздохнула Анастасия, откидывая голову и глядя в потолок. — Один из матросов «Галатеи» раскололся. Пришлось вспомнить некоторые занятия в учебке, которые я не люблю вспоминать — но в итоге кое-что подтвердилось.

— Он помог пронести бомбу на борт?

— Ага. Во время погрузки деталей для ремонта один из местных отвёл его в сторону и на ломаном английском предложил провезти контрабанду тайком от капитана. Маленький свёрток. Сказал, частное дельце, никто не узнает, свёрток заберут по пути, во время остановки в Халифате. Уточнил, что груз любит тепло, потому спрятать его лучше не в трюме, а поближе к машинам или паровым трубам. Матрос был не великого ума, согласился. Со следующей поставкой деталей передали и свёрток. — Сыщица вынула руку из-под затылка и нарисовала пальцем в воздухе восьмёрку. — Глупость человеческая бесконечна, как Вселенная. Он даже имени не просил у того хокандца, только отметил, что тот вроде как главный был, в бригаде погрузки. Да и по описанию ваш Юсуф-десятник подходит.

— Думаешь, на других кораблях было так же? — Хмуро спросил Дронов.

— Вероятно. Мелкая контрабанда — дело житейское. Хотелось бы поспрашивать экипажи уцелевших судов — может, кому-то предлагали, а он отказался…, — Настя вздохнула. — Только все уже разбежались. Не могу их осуждать.

— Матрос сейчас здесь?

— Нет, отдала его Полю на растерзанье. Он всё рассказал, не сомневайся. А мороки с арестом иностранца было б ужас сколько.

— И что теперь? — Поинтересовался Николай. — Объявим десятника в розыск?

— Непременно объявим. — Кивнула старшая сыщица, всё ещё глядя в потолок. — И труп грузчика эксгумируем, и развалины дома второго через сито пропустим, и оставшихся рабочих допросим. И остальные процедуры исполним. Только проку от этого… Левую дужку своих очков даю, что никого мы не поймаем, а прочее даже подозрений не подтвердит при успехе.

— Но что тогда остаётся?

— Ждать. — Почти с отвращением проговорила это слова девушка. — Не сидя на месте, конечно, но пока не придут ответы из Москвы и Петербурга, пока ещё что-нибудь не всплывёт — у нас тупик. Да ты не волнуйся. Что-нибудь всплывёт, и очень скоро. Правую дужку очков даю…

Глава 2

Следующая неделя для немногочисленных сотрудников Ташкентской штаб-квартиры пролетела вмиг — скучать им действительно не пришлось. Высыпаться, по большей части, тоже. Хотя Анастасия и обозвала начатые следственные мероприятия «бесполезной профилактикой», отнеслась она к ним со всей серьёзностью. Десятки людей за эти дни были допрошены лично старшей сыщицей, тонны потенциальных улик просеяны через мелкое сито её помощниками — порой в буквальном смысле. Дронов и Саша, при поддержке целой сапёрной команды, порылись в обломках сгоревших дирижаблей, разобрали руины домика пропавшего грузчика, осмотрели место убийства его покойного товарища, и даже вскрыли могилу бедолаги — тайно, ночью, без лишнего шума. Проку от этого оказалось мало, как и предсказывала Настя. Тот факт, что грузчика прикончили тремя ударами ножа, давал лишь предположение, что убивал не профессионал. И то — профессионал мог нанести два лишних удара специально, зная, что труп найдут.

На третий день после запроса курьер доставил опечатанную капсулу с информацией по французскому охранному агентству «Каменная стена», но и она не помогла нащупать верный путь. Данных оказалось мало, они носили самый общий характер — скромная частная компания прежде не попадала в поле зрения Третьего отделения и разведки военного министерства. Анастасия, правда, сумела разглядеть кое-что интересное и в столь скудном материале.

— «Каменная стена» годами работает на четыре торговых дома, контракты регулярно продлеваются. — Сказала она Николаю, катая ладонью туда-сюда по столу опустевший медный цилиндрик-капсулу. — Два из них французские, один бельгийский, а один… формально тоже французский, но совладельцем капитала является некое лицо из Арабского Халифата.

— Это может быть важно. — Заметил майор. — Халифат заинтересован в событиях вокруг Ташкента. А купец — удобное прикрытие.

— Угу. — Кивнула девушка. — В Москве тоже так подумали, сразу навели о нём справки — ничего интересного. Увы. Хотя копали неглубоко, обещают рыть дальше и держать в курсе…

* * *

Несмотря на то, что трудиться приходилось до глубокой ночи, Анастасия умудрялась где-то находить свободное время на обустройство особняка. И даже пару раз перебрасывала Николая с разбора обломков на сколачивание скамеек для «висячих садов» — майор имел неосторожность как-то признаться напарнице, что после начальной школы год помогал в столярной мастерской. Сама сыщица пополнила коллекцию растений на крыше дюжиной цветочных горшков, ещё одним лимонным деревом и даже целой небольшой пальмой, реквизированной во дворце хокандского вельможи.

— А что такого? — Пожала девушка плечами в ответ на удивлённый взгляд Дронова, пока солдаты караула за её спиной тащили огромную кадку через холл к лестнице. — Хозяин сбежал ещё до штурма города, слуги тоже сделали ноги, как военный трофей её не возьмут… так бы и засохла, если б я не забрала. И заметь — там был ещё отличный серебряный сервиз, который слуги почему-то не растащили, но его я почти не тронула!

Что значит «почти», майор узнал очень скоро. На седьмой день после визита француза в штаб прибыл очередной спецкурьер — теперь он принёс не один, а целых три опечатанных цилиндра пневмопочты. Четверть часа спустя Настя пригласила Дронова и Александру в свой кабинет.

Войдя, майор в первую очередь обратил внимание на вскрытые капсулы, сдвинутые к краю стола. Их содержимое было аккуратно разложено по столешнице — какие-то газетные вырезки и тонкие бумажные листочки, норовящие свернуться в трубочку. Старшая сыщица читала один из них, прижимая верхний край ладонью. Рядом стоял высокий прозрачный стакан с чаем, который девушка помешивала свободной рукой. Делала она это при помощи изящной серебряной ложечки, увидев которую, Николай нахмурился. На кухне особняка имелся итальянский серебряный набор, однако ложечка точно была не из него.

— Господи, Настя…, — Выдохнул офицер, проходя к столу. — Законы военного времени действуют на тебя ужасно…

— О чём это ты? — Вскинула брови Анастасия, отпустив ложечку. — Кстати, придвинь второй стул, пусть и Саша сядет поближе.

— Ни о чём…, — Буркнул Николай, выполняя просьбу. — Но смотри, не увлекайся. А то поедешь на доклад в Москву, да стащишь у начальства со стола перо золотое. По привычке.

— Перо я не стащу, потому что привычка у меня другая. — Девушка широко улыбнулась, упираясь локтями в стол и сплетая пальцы. — На докладах у начальства я ворую со стола ластики. Много лет уже, со времён стажёрства. И пока ни разу не попалась.

— В… ты серьёзно? — Настала очередь удивляться Александре.

— Абсолютно. Загляни в тот шкаф, со стеклянной дверцей. — Настя указала глазами. — Там на полке выложен мой улов за последние три года. Семь ластиков, шесть серых, один чёрный. Заодно показатель того, как часто я бываю в центральном штабе…

— Я где-то читал, как называется эта болезнь…, — Задумчиво протянул Дронов, закатывая глаза. — Только не помню уже.

— Болезнь называется клептомания, и у меня её нет. — Заверила сыщица, перестав улыбаться. — Просто «на ковёр» аж в Москву меня обычно вызывают для разноса, а я не люблю, когда на меня орут… Ладно, к делу. Николай, как у тебя с иностранными языками?

— Э-э…, — Замялся не ожидавший такого вопроса майор. — Ну, чему на командирских курсах учили — то и знаю. Немецкий — более-менее. Английский… ну, могу спросить имя, звание, номер части, где позиции артиллерии…

— Понятно. Тогда бери вот эту. — Анастасия протянула мужчине обрезок газетного листа. — На английском. Лондонская «Таймс», с первого листа. Тебе, Саша — эту. «Фигаро», на французском. Есть ещё итальянская и датская, но тут на всех одно и тоже примерно.

— «Огненная буря. Русский царь стреляет, не целясь». — Прочёл Николай заголовок доставшейся ему вырезки.

— «Погибшие на чужой войне». — Александра заголовком не ограничилась, пробежала взглядом всю статью — французским она владела свободно. — Здесь о нашей истории, с торговыми кораблями. Выходит, что они попали под обстрел русского флота при штурме города…

— Угу. — Настя кивнула. — Французы ещё осторожно выражаются. В «Таймс» написано, что мы корабли «сожгли вместе с городом».

— Дождались. — Мрачно буркнул майор, откладывая бумажку в сторону. — Но ведь были же свидетели…

— Которые наврали с три короба, вернувшись домой. А газеты прибавили. — Старшая сыщица криво ухмыльнулась. — Хорошо ещё, пока нигде не пишут, что в атаке участвовали трёхголовые огнедышащие драконы. Но это было ожидаемо. Новости уже старые, им дней пять. А вот о чём пишут на первых листах вчера и сегодня…

Она разгладила как следует лежащий перед ней листок тонкой жёлтой бумаги. Поправила очки, прищурилась — печатный шрифт на листе был очень мелкий:

— «В результате дерзкого нападения был убит посол Российской империи в Берлине, граф Константин Граббе. Злоумышленники заложили бомбу в паровой грузовой экипаж, припаркованный у ворот посольства. Взрыв произошёл, когда автомобиль посла выехал на улицу и поравнялся с грузовиком. В результате взрыва погибли граф Граббе, сопровождавшие его водитель и охранник, двое случайных прохожих и гвардеец, охранявший ворота. Полицией Берлина начато расследование…»

— Ого…, — Только и смог выдавить Николай.

— Это краткая сводка. Передал наш агент в одной германской газете, потому и слог такой…, — Сыщица отбросила листок к пустым цилиндрам, придвинула к себе несколько других. — Тут у меня некоторые подробности от моих контактов в Москве и Рейхсштази. Совсем немного, но для одного вывода достаточно. Убийство посла нас непосредственно касается. И с нашим делом связано.

— Вы уверены? — Внешне абсолютно спокойная, Саша сбилась на «вы», с головой выдав своё волнение.

— Грузовые корабли в Ташкенте подорвали дистанционно. — Анастасия откинулась на высокую спинку своего роскошного кресла. — Мсье Маршан ошибался, на бомбе был не часовой механизм, а управляемый детонатор. Бомбы закладывались заранее, за много дней, а точной даты штурма никто не знал даже в штабе Третьего флота. К тому же, момент был выбран наилучший — когда флот открыл огонь. Здесь — похоже. Никто не мог знать, в какой момент посол выедет из резиденции. Даже начальник охраны посольства этого не знает — точное время определяется в последний момент. Останков бомбиста внутри грузовика не обнаружено. Выжившие караульные на воротах дали показания сразу, вот протокол. Они поглядывали на грузовик с утра, заметив, что он слишком долго стоит на обочине — к нему до самого взрыва никто не подходил. Бомбу подорвали с помощью дистанционного управления.

— Но… как такое возможно? — Николай, сдвинув брови, покрутил кончик уса. — Не тянули же они запальный шнур через всю улицу.

— Вполне возможно. — Настя резко подалась вперёд, упёрлась локтями в столешницу. Сверкнув очками, улыбнулась до ушей — ещё более зловеще, чем обычно. — Однако лишь с помощью таких методов, которые переводят эти преступления в сферу интересов Особой экспедиции. Подарки из Зазеркалья, Коля. Там такое могут.

С полминуты в кабинете царила тишина. Затем Саша кашлянула:

— Кхе… То есть, вы… ой! То есть, ты предполагаешь участие пришельца из другого мира?

— В убийстве посла — да, только предполагаю. В подрыве кораблей…, — Старшая сыщица вдруг поднялась. — Давайте-ка я вам кое-что покажу.

На внутренней стене комнаты, меж двух шкафов, висела картина в простой рамке — немудрёный акварельный пейзаж, изображающий горы в закатных тенях. Сыщица сняла картину с гвоздя, вынула из стены замаскированную панель, скрывавшую потайной сейф. Из сейфа она достала два каких-то маленьких предмета, с которыми и вернулась к столу.

— Эти детали я извлекла из бомбы на «Галатее». — Пояснила девушка, выкладывая предметы перед Николаем и Сашей. Офицер и младшая из сыщиц наклонились к ним, чуть не стукнувшись лбами.

— Мсье Маршан всё-таки согласился их отдать? — Поинтересовался майор. — Он же хотел доставить всё на родину?

— Я не спрашивала. — Пожала плечами Настя. — Просто он отвернулся, когда бомба была у меня в руках…

— Ты их украла. — Констатировал офицер.

— Не говори чепухи. Что ты прицепился ко мне сегодня? Я была при исполнении, а это улики. Ключевые, прошу заметить. Улики не воруют, их изымают. Я даже бумагу нужную оформила… потом. С печатью.

— Ладно… и что это?

— Вот этот цилиндрик с пимпочкой…, — Анастасия коснулась картонного цилиндра, запечатанного с двух концов металлическими заглушками. — Это источник электрического тока. Он питал устройство бомбы. У взрывателя был ещё один, отдельный. У нас таких компактных не делают, вольтов столб в Академии наук с мой рост высотой будет. А вот эта зелёная пластинка с серебристыми прожилками — часть принимающего сигнал приспособления. Я вытащила две, одну передала в центр, вместе с запросами. Так что наше дело сразу восприняли всерьёз…

— А почему не сказали нам? — С ноткой обиды в голосе спросила Александра. Анастасию она до сих пор считала своей наставницей, и доверяла ей совершенно по-детски — хотя это отношение не было взаимным. Старшая сыщица в своё время тяготилась навешенной ей против воли стажёркой, и была очень рада, когда та получила статус полноправного следователя.

— Хотела выждать, пока сложится более чёткая картинка. — Настя слабо улыбнулась помощнице — единственной своей не пугающей улыбкой. — Но знаете, что самое интересное? Пластинка, определённо, занесена с той стороны зеркала. А вот батарея питания… я не могу быть уверена, но мне кажется, её изготовили здесь.

— Здесь? — Саша и Николай переглянулись, не сговариваясь уставились на сыщицу в ожидании пояснений.

— Я видела батареи, попавшие к нам с людьми и устройствами… оттуда. — Девушка указала большим пальцем в потолок. — Эта — кустарная поделка на их фоне. Из простых материалов, встречающихся в нашем мире. Про внутреннее устройство не скажу, конечно, но… если существует вероятность того, что кто-то здесь научился копировать чужую технологию, это повод бить набат. А если этот кто-то использует зазеркальные технологии против нас — повод ставить на уши не только Особую экспедицию, но и вообще все спецслужбы Империи. И союзников из Рейха притянуть тоже.

— Значит, будем ставить? — Усмехнулся Дронов. Что у Анастасии получится, что начальство не отмахнётся от её доводов и подозрений — он не сомневался.

— Уже начали. — Настя сгребла бумаги к одному углу стола, бережно переставила технологичные «трофеи» к другому. Снова откинулась в кресле. — Вместе с запросами неделю назад я послала и письма своим знакомым в Москве, Петербурге, Берлине. Тем, кто лично меня знает в руководстве Третьего отделения и Рейхсштази. Просила — если случится что-то подобное, подключить меня к расследованию. Знакомые просьбу выполнили. Пятое отделение Имперского Министерства госбезопасности Рейха, аналог нашей Особой экспедиции, приглашает меня в Берлин. Начальство меня отпустит. Так что, Коля — едем за границу.

— Я тоже? — На всякий случай уточнил майор.

— Конечно. — Сыщица перевела взгляд на маленькую помощницу. — А ты, Саша, остаёшься на хозяйстве. Тебе в помощь уже выслали двух стажёров, но лучше отправь их сразу в Пишпек, где поспокойней, а ребят оттуда вызови сюда. У них хоть какой-то опыт имеется, тут будет слишком жарко для новичков. Цветы поливай, за садом ухаживай, шпионов лови. Пиши письма, я тоже буду тебя в курсе дела держать. Расследование у нас, считай, одно — так что не огорчайся, что тебя оставляю. Мне тут нужна вторая я, чтоб в двух местах разом быть, и ты на роль моей копии лучше всего годишься. Николай в плечах широковат, и кресло продавит своей тушей.

— Когда отбываем? — Дронов встал, отодвинув стул.

— Через полчаса. — Анастасия с видимым удовольствием пронаблюдала за тем, как округляются его глаза. Вытащила из стакана с остывшим чаем серебряную ложечку, крутанула её меж двух пальцев. — Подробности — в дороге. Когда агентам Третьего отделения нужно, они могут перемещаться очень быстро. Даже по такой глухомани. Много вещей не бери, маршрут стартуем на самолёте. А, Саша, и ещё. — Она ткнула ложечкой в бывшую ученицу. — Свяжись с военным комендантом города. Я договорилась, что библиотеку перенесут в бывший дворец ханского наместника и сделают общественной, а не платной, как раньше. Отбери немного книжек, которые захочешь оставить, и проследи, чтоб перенесли всё остальное аккуратно. Это будет наш вклад в культурное развитие региона…

* * *

Флот уже покинул Ташкент — его путь лежал на столицу Хокандского ханства, в самое сердце мятежа. Однако «Адмирал Киров» до сих пор парил неподалёку от городских стен, окружённый своей свитой из эскортных корветов и транспортов снабжения. Его гигантская тень пробегала по восточным кварталам города с каждым новым рассветом. За время осады воздушный авианосец растратил огромное количество авиабомб и самолётного топлива, а пополнить запасы с армейских складов не представлялось возможным — корабль был вынужден ждать прибытия каравана из главной базы Третьего флота.

Его задержка сыграла на руку Анастасии. Николай не знал точно, на какие рычаги она надавила (возможно, просто показала в штабе свой золочёный значок особого агента), однако капитан «Кирова» согласился помочь. Сейчас майор, Настя и солдат, которому предстояло отвести назад в город лошадей, верхами спешили к восточным воротам. Получаса на сборы Дронову не понадобилось — он за минувшие дни толком и не успел распаковать свой тощий вещевой мешок, на три четверти забитый одеждой и чистым бельём. Настя тоже ограничилась крошечным заплечным ранцем. Вообще, если не считать баловства с обустройством рабочего места, девушка имела склонность к лёгкому аскетизму — хотя за собой, безусловно, следила. Даже в самых нелёгких походных условиях она всегда оставалась чиста, свежа, опрятна, аккуратно расчесана и приятно пахла. Во время их первой совместной операции сыщица немало дней провела в седле, наравне с отрядом драгун, однако запах конского пота, такое впечатление, к девушке просто не лип, а её простая удобная одежда выглядела словно только что из-под утюга после чистки. Николай понятия не имел, как она этого добивается, но слегка завидовал.

— У нас это называют «зелёной улицей». — Сказала Анастасия, когда их троица выехала из Ташкента и прибавила рыси. — Прокладывается максимально краткий маршрут до цели, всем ответственным лицам на этом маршруте рассылается строгое указание содействовать находящемуся в пути агенту, придерживать для него транспорт, выполнять все его требования. Я сама ещё толком не знаю, на чём мы доберёмся до Берлина, в пути получу уточнения, однако моих полномочий достаточно, чтоб скорректировать маршрут в случае чего.

— Но начнём мы с дирижабля? — Николай чуть откинулся в седле, чтобы лучше видеть парящий в небе авианосец. Он был столь велик, что не смог подойти к ташкентским причалам — да и стоять на якорях было безопаснее для столь ценного корабля.

— Начнём мы с самолёта, как я и обещала. — Девушка тоже запрокинула голову. С «Кирова» их похоже, заметили — корабль что-то отсигналил корветам морзянкой и начал выбирать якорные цепи, снижаясь. — Капитан одолжит нам один. Самолёт перебросит нас к ближайшему пункту военной связи, где нас будет ждать скоростное судно или паровой экипаж. Оттуда мы доберёмся до крайнего узла железной дороги. Дальше проще. — Она вдруг привстала в стременах и помахала «Кирову». — По железной дороге — до крупного порта. Чем ближе к границе, тем лучше. Там нас примет первый же пассажирский корабль, идущий в Германию. За границей нас перехватит Штази, доставит в Берлин с ветерком.

— И сколько на это уйдёт?

— Обещают четыре дня, если не будет задержек. — Настя хмыкнула, не отрывая взгляда от дирижабля. — Но задержки бывают всегда, так что я бы рассчитывала на пять-шесть. Минимум.

Они спешились, передали поводья солдату. Тот коротко салютовал и, не тратя времени, поскакал обратно — люди в штабе теперь были нужны, как никогда. «Киров», тем временем, прекратил снижаться. С его борта к самой земле опустили занятное приспособление — толстую цепь, на нижний конец которой были закреплены… обычные кавалерийские стремена. Ещё несколько стремян крепились примерно на уровне лица человека среднего роста.

— Чего смотришь? Цепляйся. — Анастасия с усмешкой ткнула Дронова локтем под рёбра и шагнула вперёд. Встав одной ногой в свободное стремя, за другое, прикреплённое выше, она ухватилась двумя руками. Поняв, что надо делать, майор последовал её примеру — и импровизированный лифт тут же пошёл вверх. Вместе с кораблём — вбирая цепь, «Киров» одновременно отпускал якоря. Земля уходила вниз с пугающей скорость. Никогда не боявшийся высоты Николай сглотнул и едва не зажмурился. Сохранить остатки достоинства офицеру удалось лишь благодаря тому, что спутница смотрела ему прямо в лицо с хитрой ухмылочкой. Малахитово-зелёные глаза за тонкими линзами очков смеялись, в них плясали озорные огоньки. Дронов в ответ тоже кисло улыбнулся — и тут подъём кончился.

Они повисли на уровне мостков, опоясывающих выпуклое брюхо авианосца — прямо напротив проёма в ограждении. Стоящий в проёме матрос подтянул цепь поближе багром, снятым с обычного пожарного щита, подал Насте руку. Та приняла помощь, легко перескочила на шаткие с виду мостки, Дронов более осторожно перебрался следом.

— Вы, значит, наши пассажиры? — Поинтересовался матрос, упирая багор тупым концом в пол.

— Да. Анастасия Егоровна Агафьева со спутником. — Отрекомендовалась Настя, вытаскивая из-за пазухи бумагу с предписанием наземного штаба.

— Всё так. Идёмте, там почти готово.

Аэронавт провёл их вглубь сложной паутины хлипких дорожек, где, в самом её центре, на специальных крюках-зацепах, майора и сыщицу поджидала пара двухмоторных самолётов. Это были массивные ширококрылые бипланы, предназначенные для дальней разведки, бомбёжки или обеспечения фронтовой связи. Их корпуса покрывала серебряная краска, крылья и хвостовое оперение — жёлтая. На плоскостях и киле красовались чёрные имперские орлы.

Для вылета, очевидно, готовился аэроплан, подвешенный ближе к носу корабля. Кожухи его двигателей были откинуты, в них возились механики, за работой которых присматривал тощий мужчина в кожаной лётной куртке. Куртка была, к слову, точно такая же, как у Насти — только менее истрёпанная, и со знаками различия лейтенанта от авиации на воротнике.

— Доброго дня. — Приветствовал он пассажиров, кивком отпустив матроса. — Я — ваш пилот на сегодня. Мне велено не задавать никаких вопросов, а вот отвечать на ваши — настоятельно рекомендовано. Давайте сразу, пока я не занят — хотите что-то спросить?

— За сколько рассчитываете добраться до цели? — Воспользовалась предложением Настя. — Мне говорили в штабе, но вашим цифрам я поверю больше.

— До темноты успеем. — Передёрнул плечами лётчик, сунув руки в карманы. — Прочее от ветра зависит. Если всё — давайте внутрь. Барышня — первая.

Самолёт буквально висел под ногами у людей, работающих на мостках — так, что верхнее крыло приходилось вровень с полом. Попасть на борт сверху можно было через два круглых люка. Один располагался над кабиной пилотов, второй — почти в центре фюзеляжа. Именно на него и указал лейтенант. Анастасию упрашивать не пришлось. Сняв с плеча ранец, она зашвырнула его внутрь и ловко, ногами вперёд, скользнула следом. Майор же вновь проявил осторожность. Дело было даже не в том, что двухмоторник болтался на крюках над сотнями метров пустоты — Николай попросту боялся застрять. И без того узкий люк опоясывала кольцевая установка для пулемётной турели. Установка позволяла верхнему стрелку вести огонь не только назад, но и по курсу самолёта, однако Дронов живо себе представил, как её стальное кольцо заклинивает на его плечах, и он проваливается в салон, выломав кусок обшивки… Подобного, к счастью, не случилось — внутрь аэроплана офицер попал без приключений.

— Устраивайтесь поудобней. Лететь будем не один час. — Посоветовал пилот. Он воспользовался передним люком, ведущим прямо в кабину, и сразу уселся в правое кресло. Левое оказалось занято его напарником. Ближе к середине салона размещался здоровенный пульт бортинженера — с его великим множеством циферблатов, манометров, регулирующих рукоятей и клавиш. Наконец, за пультом, в самом хвосте, друг напротив друга к бортам крепились четыре откидных сиденья.

— Вот на них садитесь. — Указал лейтенант-лётчик, перегнувшись через жёсткую спинку своего кресла. — Нет, на разные стороны, так баланс лучше будет. Господин майор, вещи свои девушке отдайте, она даже с обеими сумками меньше вас весит… И сдвиньтесь на второе сиденье, к хвосту… Нет, вы-то сидите на первом. Вот! Так вам проще будет ноги вытянуть — затечь точно успеют. Ремни пристегните. Всё? Отлично. — Тощий пилот переключился на инженера. — Васёк, как там?

— Давление есть. Носитель скорость набирает. Минуты через три можно стартовать.

— «Киров» специально для вас сделает круг почёта над городом. — Лейтенант снова обратился к пассажирам. — Чтоб нам удобнее было взлетать. Мы ж не мелюзга с верхней палубы, у нас разгон ого-го какой нужен…

— Двигатели уже можно. — Коротко бросил инженер.

— Ага. — Пилот высунулся в люк, рявкнул. — От винта!

Усевшись обратно, затянул ремни безопасности, махнул рукой инженеру:

— Давай!

Лётчик за пультом потянул на себя два больших медных рычага разом, не отводя глаз от одного из циферблатов. И через пару мгновений снаружи раздалось едва различимое пыхтение: «пых-пых-пых». Оно было не только много тише гула корабельных двигателей, само звучание заметно отличалось. Если двигатель дирижабля издавал резонирующий рык, то авиационный мягко шептал. Хотя свист рассекающих воздух лопастей был одинаков что тут, что там. Винты набирали обороты.

— Три… два… один… поехали! — Лейтенант показал большой палец механику снаружи, наблюдающему за ним через остекление кабины, и тут же ухватился обеими руками за полуколесо штурвала. Механик посмотрел куда-то вверх, подал знак кому-то, невидимому из салона… и самолёт рухнул вниз. Николай даже не услышал, как отцепляются крюки — просто биплан провалился в пустоту, и в теле майора возникло странное чувство лёгкости. Длилось это долю секунды, затем двухмоторник выровнялся и прянул вперёд, обгоняя корабль-носитель. Опутанное подвесными дорожками брюхо «Кирова» мелькнуло вверху и пропало из виду. Самолёт перестал набирать скорость в падении и теперь выигрывал высоту метр за метром, задирая стеклянный нос. Из кабины не было видно ни земли, ни кораблей воздушного флота — только голубое небо и белые стайки кудрявых облаков.

— Как Боженька ладонь подставил, и не дал упасть, а? — Обнажая в широченной улыбке белые зубы, снова обернулся к пассажирам худощавый пилот. — Вот за это и люблю.

Настя улыбнулась ему в ответ — милосердно, не разжимая губ. Дронов же сдавленно булькнул:

— Я… наверное… тоже буду любить… когда-нибудь…

* * *

К счастью, остальной полёт прошёл спокойно. Двухмоторник плавно скользил по воздуху под убаюкивающий шёпот двигателей, не совершая резких маневров. Анастасия почти сразу задремала, крепко обняв лежащий на коленях рюкзак майора — туго набитый одеждой, а потому мягкий. Сам Дронов тоже был бы не прочь наверстать упущенные ночные часы — но сон не шёл. До самой посадки он просидел неподвижно, глядя на спутницу и слушая негромкие разговоры пилотов.

На станцию военной связи они прибыли засветло, хотя солнце уже клонилось к горизонту. Самолёт опустился на ровную земляную площадку и затормозил точно напротив решётчатой вышки оптического телеграфа. Кроме вышки посреди голой степи высились домики обслуги, причальная мачта курьерского дирижабля, ангары для транспорта и установленные прямо на землю цистерны с жидким топливом. Николай повидал много таких станций в разных уголках Азии, все они выглядели совершенно одинаково. Снятые с колёс железнодорожные цистерны сюда доставили воздухом, все остальные постройки были сборными. Инженерная рота могла возвести пункт связи за считанные часы.

Пересадка прошла торопливо — сыщица и офицер едва успели распрощаться с экипажем самолёта, пока из ангара выводили стоявший под парами вездеход. К вездеходу прицепили двухколёсную тележку с топливом. Водитель и его сменщик были на местах — стоило пассажирам забраться на заднюю скамью, сделанную из простой доски, как машина сорвалась с места, укутанная белыми клубами пара. Начался второй этап путешествия, отложившийся в памяти Николая как сплошная тряска на кочках. Дронову, бывалому коннику, было не привыкать, а вот как себя чувствует Анастасия — он мог только догадываться. Девушка держалась молодцом, не жалуясь и поддерживая беседу с водителем о свежих новостях, но через несколько часов улыбка её сделалась вымученной, а голос звучал всё более сдавленно. Когда окончательно стемнело, вездеход остановился — водителю потребовалось разжечь огонь в фарах.

— Совсем форму потеряла на кабинетной работе. — Пожаловалась сыщица Николаю, выбираясь из машины. Через борт, тем не менее, девушка перемахнула ловко — не было похоже, чтобы у неё затекли ноги или спина. Оказавшись на твёрдой земле, она принялась делать несложные упражнения. Дронов, подумав, присоединился к напарнице. Со стороны это, вероятно, выглядело комично — огромный мужчина в мундире и изящная девушка в мужской одежде, синхронно выполняющие упражнения на фоне исходящего паром автомобиля посреди ночной степи.

Следующую короткую остановку сделали уже днём, перед тем, как форсировать реку Сары-Су на пароме. Водитель с помощником опустошили прицепной бак, пассажиры же, изрядно замученные, вновь потратили свободное время на разминку. За рекой машина пошла быстрее — прицеп оставили под присмотром паромщиков, к тому же, появилась более-менее наезженная грунтовка. Однако до узла железной дороги вездеход добрался ближе к полуночи. Вызнав расписание поездов, идущих на Запад из Перовска, крайней восточной точки железнодорожной сети империи, Настя велела разбудить её через час. После чего буквально свалилась в каморке станционного смотрителя, прямо в сапогах, даже не разобрав кровать, накрывшись с головой шинелью железнодорожника. Николаю хватило сил дождаться прибытия поезда — и в сон он провалился уже в реквизированном купе, на голой полке, подложив под голову свёрток с постельным бельём…

Здесь начинался более спокойный этап путешествия. Первые сутки в поезде сыщица и майор просто отдыхали от бешеной гонки, валяясь на койках, попивая чай, глядя в окно. Говорить не хотелось — вообще ни о чём. На второй день Настя немного ожила, и снова стала прежней — пару часов они с Николаем обменивались подначками и подколкам, вспоминая поездку на машине через киргизскую степь. А на очередной небольшой станции их нагнали служебные дела — сыщице передали запечатанное письмо.

— Из Петербурга, не из Москвы. — Заметила она, вскрывая конверт. — Значит, не от штаба Особой экспедиции, бери выше…

Николай, заперев дверь купе и закрыв окно шторками, уселся за столик, налил себе чаю из одолженного проводниками термоса, стал терпеливо ждать. Анастасия, дочитав, скомкала письмо, бросила в жестяную пепельницу на столе. Выудила из кармана брюк охотничьи спички, подожгла бумагу.

— Секретные сведения? — Предположил Дронов.

— Не то, чтобы…, — Медленно проговорила сыщица, наблюдая за тем, как огонь пожирает письмо. — В общем, финальный участок пути подготовлен. Слушай и запоминай. Новый посол России в Рейхе уже выбран.

— Быстро.

— Ага. В обычной ситуации это заняло бы не меньше месяца. Но сейчас Петербургу нужна устойчивая связь с Берлином, не до формальностей. Послом будет князь Александр Карлович Ливен. Брат бывшего военного министра, да. Согласись, само по себе о многом говорит.

— За границей на это точно обратят внимание.

— Ещё бы. — Девушка вилкой помешала в пепельнице оставшийся от письма прах. — В общем, посол со своей командой уже отбыл на место службы. Нас формально включат в его свиту. Тебя, вернее. Под настоящим именем. Князь везёт с собой несколько армейских и флотских офицеров — для обмена опытом и налаживания более тесных связей с германскими союзниками. Тебя записали одним из них.

— А тебя?

— Со мной проще, не переживай.

— И где мы присоединимся к послу?

— В Берлине, вероятно. — Усмехнулась Настя, откладывая вилку. От письма не осталось даже мелких кусочков — только серая мелкая пыль. — Перехватить его по пути мы никак не успеваем. Но если не сильно задержимся, до столицы Рейха доберёмся почти одновременно. Плюс-минус полдня. От германской границы нас повезут на скоростном корабле, со всеми удобствами.

— Мхм… да. — Николай почесал подбородок, держа почти пустую чашку с чаем на весу. — Я знаю, что ты хороший следователь, но вот не подумал бы, что у тебя такие связи за границей. Тем более — в Европе, ты же по Азии больше работала.

— Связи у меня только в Германии. — Девушка с лёгкой улыбкой пожала плечами. — Так уж получилось. Я там проходила стажировку после окончания учёбы, да ещё родня имеется. И почти вся родня служит в полиции или Штази. Видимо, это врождённое.

— И ты с ними общаешься? — Дронов допил чай, опустил чашку на столик, и с искренним интересом взглянул на спутницу. Как-то получилось, что о родственниках он её ни разу не спрашивал. — Я думал, ты из… ну, давно обрусевшей семьи.

— В принципе, так и есть. — Настя заложила руки за голову — полулежать на койке, упираясь затылком в стену купе, было не слишком удобно. — По материнской линии предки ещё в восемнадцатом веке в Поволжье перебрались. А вот по отцовской — не так давно. Скажи спасибо Великой войне — без неё и меня бы, выходит, не было. Когда в пятнадцатом году французы и англичане подходили к Берлину, всех, кто мог держать оружие, гребли в ополчение. Остальных эвакуировали на Восток, в тыл, а потом дальше, в союзную Россию. Прадедушка Йозеф по возрасту как раз на службу годился — ему исполнилось восемнадцать. — Лучик света пробился сквозь занавески, скользнул по лицу девушки — и её очки привычно сверкнули. — Но у него была больная нога, правая — он носил на ней железную скобу и сильно хромал. Потому, хоть и просился в добровольцы, а угодил под эвакуацию. Но без дела дед Йозеф сидеть не мог — тут мы с ним похожи. Он начал писать статьи и заметки в военную газету. Да так здорово писал, что его приметили в Третьем отделении. Забрали в Москву, работать в отделе военной и политической пропаганды. Он там живо сделал карьеру, влюбился, женился… И после войны так в России и остался. Но всегда считал себя немцем, и с роднёй в Рейхе связи поддерживал. Потомкам тоже завещал. А с учётом того, что потомки по обе стороны границы обычно работали в полиции, от этих связей была немалая польза…

* * *

Сойдя на перрон в Троицке день спустя, Николай ощутил себя дикарём, которого цивилизованный путешественник привёз к себе на родину. Город по российским меркам был невелик — куда меньше того же Ташкента. Зато в нём были мощёные камнем улицы, по которым ездили паровые экипажи, каменные и кирпичные дома, лавки с яркими вывесками на русском языке… Всего этого Дронов не видел, пожалуй что, с детства. Шагая за Настей в сторону маленького городского порта, офицер размышлял о том, что вся его взрослая жизнь прошла на воинской службе, в военных городках и гарнизонах, в занятых русской армией азиатских крепостях, в полевых лагерях. Он не жалел об этом, но странно было сознавать, что к тридцатому году жизни ему не довелось повидать и десятой части родной страны. Лёгкая растерянность спутника не укрылась от сыщицы — она ничего не сказала, но очень ласково взяла его под локоть. И не отпускала до самого трапа.

Место для них оказалось зарезервировано на грузовом дирижабле, который шёл куда-то в восточные земли Германии с грузом тканей. На верхней палубе судна имелось несколько двухместных жилых кают, одну из которых и выделили важным пассажирам. В каюте их ждал сюрприз — на одной из коек лежал большой бумажный пакет, перевязанный простой верёвкой. Никаких надписей на пакете не было, однако Настя явно знала о его содержимом. Сбросив с плеча ранец, она попросила Дронова на минутку выйти в коридор. Майор послушался — и простоял в холодном коридорчике добрую четверть часа.

— Можешь заходить. — Донеслось, наконец, из-за тонкой створки. Николай развернулся, сдвинул дверцу, шагнул через порог. Не пытаясь скрыть удивления, вскинул брови.

— Ну как? Хорошо сидит? — С умеренно-пугающей улыбкой поинтересовалась Анастасия. Вопреки ожиданиям майора, на девушке был мундир — низкий кивер, долман, лосины, сапоги выше колена, всё иссиня-чёрное. Плюс белые перчатки и немного серебра — шитьё, шнуры долмана, эполеты, кокарда, оправа очков. Когда Николай вошёл, она эффектным жестом набросила на плечи короткий, до талии, плащ с серебряной застёжкой. Мундир сидел по фигуре сыщицы просто превосходно, о чём Дронов и поспешил сообщить — на такие вопросы вообще стоит отвечать без задержки.

— Какой-то из уланских полков? — Уточнил Николай, когда они присели на свои койки, друг напротив друга. — И эполеты лейтенанта? Ну, поручика, на старые деньги. Извини, эмблему не узнаю…

— Чёрные уланы. — Кивнула сыщица. — Старейшее в Германии воинское подразделение, где служат женщины, ещё с девятнадцатого века. Я подумала, что немного конспирации не помешает. Мы ведь не знаем, с кем имеем дело, так что попробуем сбить потенциальных наблюдателей с толку, самую малость. Только в людных и публичных местах. Не переживай, от тебя много не потребуется, как я и обещала. Ты останешься собой — офицером союзной державы, который приехал для обмена опытом и по личным делам. А вот я стану лейтенантом Анной Тельман, твоим переводчиком, гидом и телохранителем. По второму пункту, правда, могут возникнуть проблемы — я в Берлине не бывала с детства. Но тебя же устроит экскурсия только по самым известным достопримечательностям? — Улыбнувшись чуть шире, она подмигнула.

— Вполне. — Николай ответил усталой, но искренней улыбкой. — А это не рискованно — брать фамилию самого канцлера Германии? Ведь суть, так понимаю, в том, чтобы я привлекал больше внимания, чем ты.

— Тельманов много, хуже будет взять каких-нибудь фон Гимли или фон Штиглицов, и потом выяснить, что они всю свою родню знают в лицо. — Мотнула подбородком девушка. — Давай уточним ещё один момент. При посторонних — мы едва знакомы. Понимаешь? Можешь относиться ко мне по-прежнему, можешь проявлять знаки внимания, это никого не удивит, но как минимум — обращайся ко мне на «вы» и старайся соблюдать субординацию. Мы ведь офицеры, и я — младше на пару рангов. Тебе придётся держать это в голове.

— Вот это будет непросто. — Хмыкнул Николай. — Но я постараюсь.

Военный клипер Германской Империи принял их на борт сразу после пересечения границ Рейха…

* * *

— Вставай, соня! — Николай сквозь зыбкую дрёму ощутил, как его тормошат за плечо. — Мало спал, что ли?

— Я не сплю. — Неохотно разлепив глаза, майор увидел склонившуюся над ним Анастасию. Она вновь была в пыльном гражданском костюме, только без куртки. — Так… прикемарил вполглаза.

— Обувайся и собирайся. — Девушка отступила назад. — Через несколько минут войдём в порт Темпльгоф. Дала тебе поваляться, сколько можно было.

— Это где? — Всё ещё сонный Дронов зевнул и уселся на тонком матрасе, принялся натягивать сапоги. Пассажирских кают на клипере не было, но им с напарницей выделили крохотный мичманский кубрик с двухъярусной койкой.

— Это в Берлине. — Сыщица наклонила голову к плечу. — Порт — военный объект, мог бы и знать… Раньше тут был плац для армейских учений, но после войны на его месте отстроили причалы. Пойдём, посмотрим с верхней палубы.

— А время сколько? — Поинтересовался Николай, вставая и застёгивая воротник.

— Полседьмого, вечереет. — Настя накинула на плечи куртку, подхватила ранец, сунула под мышку пакет с мундиром — весьма объёмистый из-за сапог и кивера. — Вещи забирай, мы сюда уже не вернёмся.

По узким коридорам, перешагивая через комингсы, они добрались до лестницы, и вышли на продуваемую всеми ветрами площадку перед ходовой рубкой. На палубе было уже довольно темно, но фонари пока не зажгли — только уютно светились жёлтым квадратные окна рубки. Чёрными силуэтами на фоне ещё светлого неба виднелись зачехлённые 70-мм орудия вдоль бортов, круглая башенка счетверённой автопушки на носу, фигуры матросов, готовящихся подавать концы для швартовки. Холодный, пахнущий дымом ветер трепал брезент на орудиях.

А внизу простирался город. Такого скопления ярких огней Дронов не видел ни разу в жизни. Берлин был будто сплетён из света. Улицы — горящие золотом реки — стекались к сияющим озёрам площадей и горным массивам дворцов. Жилые кварталы поблёскивали сотнями и тысячами маленьких огоньков — несомненно, это были окна квартир. Множество светящихся точек двигалось вдоль улиц, по тёмной глади речек и озёр в городской черте, в небе над городом. Наступали сумерки — но Берлин даже не думал засыпать.

Мерцающие ниточки дорог соединяли столицу Рейха с островками пригородных поселений, и одна такая тянулась к порту, над которым сейчас парил клипер. Скопление причальных мачт и ангаров отделяла от города узкая тёмная полоса, ничем не застроенная. Кажется, она даже поросла редким лесом — в полумраке трудно было разглядеть.

— Впечатляет. — Произнёс Николай, стараясь выглядеть спокойным. На самом деле от открывшегося зрелища у него захватило дух — но майор не хотел выглядеть совсем уж дикарём в глаза подруги.

— Согласна. — Настя покосилась на него, проницательно щурясь и не слишком старательно пряча усмешку. — Даже меня. А я ведь пару раз в год выбираюсь из нашей глухомани в Москву и Петербург. Красиво, правда?

— Угу. — Не зная, что добавить, Дронов подошёл к фальшборту, упёрся в него ладонями, подался вперёд. Клипер забирал влево, сбрасывая высоту.

— Берлин — молодой город. — Анастасия встала рядом с ним, тоже положила ладонь на ограждение. Стальные прутья фальшборта неприятно холодили кожу, но отпускать их было боязно — земля внизу казалась очень далёкой. — Не только потому, что основан позже Парижа или Лондона. Даже деревья в лесах вокруг молодые… Будет время — я тебе расскажу, почему.

— Да… я и сам догадываюсь.

Они молча стояли у борта, пока клипер снижался и подходил к причалу. Огни Берлина скрылись за лесом причальных мачт, однако зарево на севере от порта поднималось высоко, крася в пурпур отдельные низкие облака.

Корабль отдал швартовы в особой секции порта, отделённой от прочей территории высоким забором. На причальной платформе сошедших с трапа пассажиров встретил молодой мужчина в простом сером костюме. Он показал полицейский значок и, ни слова не сказав, жестом пригласил следовать за ним. Втроём они спустились на лифте с причала и покинули охраняемую территорию. У самого блок-поста майора и сыщицу поджидала неприметная чёрная карета, запряжённая парой лошадей. Полицейский открыл дверцу, снова сделал приглашающий жест. Анастасия сунула Дронову свой свёрток и, держа ладонь на кобуре, заглянула в салон. Вдруг улыбнувшись, кивнула Николаю, и забралась внутрь. Дронову пришлось согнуться почти вдвое, чтоб протиснуться следом. За его спиной тут же захлопнулась дверца, и экипаж тронулся с места рывком — отчего майор неуклюже плюхнулся на задний диванчик.

— Вы почти успели. — Сказал человек, сидящий напротив. Он оказался единственным их попутчиком — толстый, невысокий старичок с венчиком седых волос вокруг лысины. Между коленей он держал чёрную трость, уперев её в пол и сложив ладони на набалдашнике. — Приём в российском посольстве начался минут пять назад. — Старичок вдруг посмотрел Николаю прямо в глаза. — Настя, кстати, представь мне своего молодого человека.

Дронов закашлялся. Анастасия сочувственно похлопала его по спине и ответила, глядя на старика осуждающе:

— Дядя, я всегда говорила, что твоя прусская прямота тебя сведёт в могилу, но ты, похоже, решил начать с окружающих.

«Дядя?!» — чуть было не воскликнул Николай, однако вовремя одумался. Настя же усадила его ровнее, забрала пакет с мундиром, с комичной напускной лаской погладила по плечу:

— Это, дядюшка, тот самый Николай, о котором я тебе писала в прошлом году. Мой офицер для особых поручений и связной в армии. Как видишь, уже майор.

— О, понимаю. — Старичок наклонился вперёд и протянул руку. Дронов принял рукопожатие. — Николай Петрович, очень рад знакомству. Я — Готфрид Беккер, директор Пятого отдела Имперского Министерства государственной безопасности.

— И он мне — не дядя, если что. — Добавила Анастасия, воздев палец. — Наша степень родства… очень отдалённая и запутанная. Но у дядюшки нет детей и племянников, вот он и…

- …И пытаюсь сделать Анастасию своей наследницей, а она отказывается. — Улыбнулся Готфрид. В том, что полненький директор приходится рослой и сухощавой Насте лишь дальней роднёй, Дронов теперь усомнился — улыбки у них были очень похожие. Хотя у Беккера столь зловещего оскала не получалось — уж больно добродушное лицо с округлыми щеками.

— У тебя слишком много денег, дядя. — Усмехнулась в ответ сыщица, откидываясь на спинку дивана и продолжая поглаживать Николаево плечо. — А если я стану богатой, то обленюсь, брошу службу и растолстею, как ты. Я ведь себя знаю. Но давайте к делу, раз уже познакомились. Ты считаешь, нам обязательно нужно попасть на приём в посольстве?

— Да. — Кивнул Готфрид. — Это первый приём, который устраивает князь Ливен на новой должности. В посольстве соберётся немало важных людей, которых вам обоим не помешает знать в лицо. В иное время вы едва ли застанете их всех в одном помещении.

— Значит, едем в посольство? — Подал, наконец, голос Николай, несколько придавленный новыми знаниями о родственных связях подруги.

— Нет. — Мотнула подбородком Настя, опередив Беккера. — Мы едем в гостиницу.

— Но у нас мало времени…

— Если мы сейчас заявимся на приём, Россию обвинят в применении газового оружия. — Сыщица отпустила плечо Николая. — Когда ты последний раз был в душе? Вот то-то. Думаю, часа нам хватит. Горячая вода, мыло, гардеробная — то, что нужно в первую очередь. Я права? — Она перевела взгляд на «дядю».

— Да. — Подтвердил тот. — Я везу вас в «Жандарма», это в районе Веддинг. Ведомственная гостиница для средних чинов полиции, вам там забронирован номер. С ванной комнатой, разумеется. Приём у посла кончится не раньше полуночи, торжественная часть вам не интересна. Успеете ко второй половине. Экипаж будет вас ждать чуть в стороне от гостиницы, под видом извозчика.

С минуту они ехали молча, под стук колёс по брусчатке. Директор Беккер сдвинул шторку, плотно закрывающую окно, посмотрел на улицу. Вдруг сказал:

— Анастасия редко пишет мне, и в своих письмах редко упоминает вас. Но то немногое, что есть — описывает вас очень положительно. Я привык верить её суждениям о других. Вы — смелый солдат и благородный человек. Берегите мою наследницу.

— Дядя…, — Настя медленно сняла очки и прикрыла лицо ладонью. — Боже мой…

— А ты всё питаешь иллюзии, что сумеешь отвертеться? — Хмыкнул старичок. — Зря. У тебя нет никаких шансов.

Когда экипаж высадил их перед квадратным пятиэтажным зданием серого кирпича, девушка, даже не пытаясь скрыть облегчение, выдохнула. Негромко произнесла, глядя вслед удаляющейся карете:

— Дело пахнет мандаринами. Мы должны закончить расследование как можно быстрее. Если задержимся в Берлине — дядя Готфрид нас поженит. Очки в заклад даю, у него уже припасены обручальные кольца.

— А… кхм… а почему ты мне о нём не рассказывала? — Спросил Николай, подталкивая её к дверям, украшенным скромной деревянной табличкой — не зная, что здесь гостиница, и не заметишь.

— А зачем? — Пожала плечами сыщица. — Если б не это дело, вы бы и не пересеклись никогда…

Она вдруг обогнала Николая, встала перед ним, запрокинув голову и серьёзно глядя мужчине в лицо:

— Коля, мой отец — простой следователь уголовной полиции в Москве. Моя мама — простая служащая в полицейском аппарате. Они меня вырастили, я у них единственная, братьев и сестёр у меня нет. Я выросла в небогатой семье простых и порядочных людей. То, что у меня есть богатый и влиятельный родич в Германии, ни на что не должно влиять. Но дядя искренне меня любит, потому я всё же с ним общаюсь, пишу письма… И всё-таки это значит лишь, что у меня есть полезные служебные контакты. Понимаешь?

— Не очень. — Честно признался майор. — Но если это сложная для тебя тема — не будем её больше трогать. Устраивает?

— Устраивает. И не обижайся. — Привстав на цыпочки, девушка быстро поцеловала его в щёку, игнорируя редких прохожих вокруг. — Пойдём.

Внутри гостиница «Жандарм» была точно такой же, как и снаружи — чистенькой, опрятной, очень скромной. Выделенный сыщице и майору номер оказался «семейным» — с одной спальней и большой двухместной кроватью. Над кроватью грозно хмурил седые брови с портрета кайзер Вильгельм.

— Дядя лично бронировал. — Констатировала Анастасия, бросая на кровать пакет с мундиром.

Горячую воду здесь подавали централизовано, из котельной в подвале, потому специально греть её не пришлось. Со словами «Женщины и дети — вперёд!», Настя решительно оттеснила спутника от дверей ванны и закрылась внутри. Дронов же, привыкший неделями обходиться без помывки, лишь пожал плечами и уселся в уютной гостиной, на продавленном диване, взяв с журнального столика свежую газету. Заметка об убийстве русского дипломата отыскалась быстро — дело всё ещё интересовало прессу, но статьи о нём уже перебрались с передовиц на внутренние развороты. Ничего интересного в заметке не было — если следствие и сдвинулось с мёртвой точки, то газетчиков об этом не уведомляли. В других колонках писали о рутинных и малопонятных приезжему вещах — где-то клали новую брусчатку, где-то открыли новый магазин готового платья, куда-то пропали деньги, выделенные на чистку канала, соединяющего реки Шпрее и Хавель…

Минут через десять шум текущей воды стих, щёлкнул шпингалет, хлопнула створка, и заметно повеселевшая Анастасия окликнула Дронова:

— Давай, Коля, твоя очередь. Я пока причёску подсушу.

— Быстро ты. Достань потом из рюкзака мой парадный китель. — Отложив газету, майор поднялся с дивана. Замер, увидев Настю. Девушка вышла из ванной совершенно обнажённой — единственным полотенцем она сейчас вытирала волосы. Распущенные, лишь немного влажные каштановые пряди спадали ниже плеч тяжёлой волной, подчёркивая их хрупкость и стройность нежной шеи. Без одежды, впрочем, сыщица казалась не столь хрупкой, как обычно — видно было, какая она поджарая, жилистая…

— Я же ванну не набирала. — Настя кивком указал на дверь. — Ты тоже лучше душ используй, тут напор неплохой.

— Надо будет его вместе опробовать. — Позволили себе вольность Николай и торопливо юркнул в ванную, не дожидаясь ответа.

* * *

Посольство Российской империи в Берлине находилось, конечно же, по весьма впечатляющему адресу — чуть ли не с видом на знаменитые Бранденбургские ворота из окон.

— За что люблю свою историческую родину — так это за простоту и пренебрежение красивостями. — С усмешкой говорила Настя, пока конный экипаж увозил их от «Жандарма», подпрыгивая на булыжной мостовой. Девушка была уже в чёрно-серебряном мундире, и придерживала на коленях кивер. — Едем мы в район Митте, что с немецкого переводится как «Середина». И он, представь себе, расположен в середине столицы. Посольство стоит на одной из самых красивых городских улиц — Унтер-ден-Линден. Догадайся, чем она знаменита? Ну, кроме престижности.

— На ней растут липы? — Предположил Дронов, в сотый раз поправляя воротник парадного кителя — майор не надевал его очень давно, да и из сундука доставал всего раз, чтобы пришить новые погоны.

— Верно. — Кивнула сыщица. — Название переводится — «Под липами». И там правда растут липы.

— У немцев и с оружием так. Винтовка образца девяносто восьмого года называется «винтовкой девяносто восемь», например.

— Потому-то и госбезопасность у них такая дырявая. — Анастасия вздохнула. — Слишком прямо мыслят. Дядюшкины коллеги всё не научатся интриги плести как следует, а англичан и французов такому учить не надо, оно у них в крови. Дисциплина, правда, против утечек информации тоже немного помогает.

Экипаж один за другим миновал два моста — через Берлинский канал и реку Шпрее. За вторым уличное освещение сделалось куда ярче, а булыжник под колёсами сменился гладкой брусчаткой. За окнами мелькнули какие-то деревья — окраины парка Тиргартен, как пояснила Анастасия. Наконец, карета остановилась и кучер, спрыгнув наземь, распахнул им дверцу.

— Осмотреть бы место взрыва, да темно, и времени много прошло. — С сожалением произнесла сыщица, выбираясь из салона. Дронов, покинув экипаж вторым, с интересом огляделся. Посольство размещалось в большом белокаменном здании П-образной формы. Дворик между крыльями был отгорожен от тротуара нешуточной решёткой с шипами поверху. Стоянки около посольства оказались пусты, по ним, и по тротуару прохаживались парами германские полицейские в чёрных мундирах. А по ту сторону забора плотно, едва ли не плечом к плечу, выстроились солдаты российской пешей гвардии с винтовками на ремнях.

— Серьёзно окопались. — Заметил Дронов.

— Много важных шишек внутри. — Настя взяла кивер под мышку и широко, уверенно зашагала к воротам. Николай поравнялся с ней — на сей раз сдерживать шаг офицеру почти не приходилось, ноги у девушки были длинные. — А охрана резиденции села в лужу. Самого важного человека в миссии не уберегли. Вот и стараются — и наши, и немцы.

На входе их проверили дважды. Сперва предъявить документы и приглашения пришлось патрулю «чёрных» полицейских, затем — гвардейскому лейтенанту. Гвардеец был напряжён, как гитарная струна, однако держался вежливо, а увидев имена в пригласительных билетах, тут же пригласил прибывших в караульное помещение. Там майора и сыщицу поджидал опрятно одетый молодой человек в маленьких круглых очках. Когда они вошли, юноша раскладывал пасьянс на столе дежурного.

— Третий секретарь посольства Егошев Павел Николаевич. — Представился он, вставая. — Вы — Анастасия, а вы — Николай, полагаю? Мне поручено провести вас в банкетный зал и сопровождать до конца вечера.

— Очень приятно. Но за пределами этих стен зовите меня Анной. Анной Тельман. — Сыщица наградила секретаря своей фирменной улыбкой. Тот сглотнул, немного побледнел, но нашёл в себе силы кивнуть:

— К… конечно. Я в курсе. Я… посредник между нашим полицейским атташе и Штази, хотя это не официальная должность. Можете на меня рассчитывать.

— Надеемся на вашу помощь. — Дронов взял руку юноши, которую тот забыл протянуть, сжал его ладонь, тряхнул. — Я ничего не смыслю в этикете и подобных мероприятиях.

— О, от вас много не потребуется. — Павел Николаевич с видимым трудом оторвал взгляд от Настиной улыбки, благодарно кивнул майору. — Просто будьте вежливы и сдержанны. Вы же армейский офицер, а не дипломат, знания этикета от вас никто и не ждёт. Если вы готовы — то следуйте за мной.

Выйдя с гостями из караулки, молодой секретарь повёл их к западному крылу, на ходу объясняя:

— Приём проходит по сокращённой программе, вы хоть и не сильно задержались, но многое пропустили. Речь князя, приветствия, вручение грамот… кайзер уже покинул резиденцию, к сожалению. Его охрана очень нервничала, просила ускорить церемонию. Сейчас, если так можно выразиться, «вольная программа». Оставшиеся гости в банкетном зале, свободно общаются за шведским столом, слушают музыку… Скоро начнут расходиться. Я проведу вас туда незаметно, просто войдёте через одну из боковых дверей, они все за занавесями. Мало кто заметит, когда вы появились. Сможете говорить, что просто чуть опоздали, если спросят.

Пояснения юноши были несколько сбивчивыми, но шёл он уверенно, явно зная планировку здания наизусть — через неприметную дверцу во флигеле внутрь посольства, потом по коридорам первого этажа в центральный корпус. Всюду им попадались караулы, которым приходилось показывать документы. Последний пост оказался прямо у той самой боковой двери. Миновав его, Дронов, Анастасия и их провожатый тихонько проскользнули в овальный банкетный зал, занимающий, наверное, добрую треть центрального корпуса. На их появление действительно никто не обратил внимания — гостей было довольно много, они прохаживались меж длинных столов, уставленных яствами, собирались в группки, о чём-то беседовали. Оркестр в дальнем конце зала играл какую-то нежную мелодию — но достаточно громко, чтоб не было риска случайно подслушать чужой разговор.

— Хм… я думал, народу будет меньше. — Николай попытался скромно встать у стены, не отходя от дверцы далеко, однако Анастасия взяла его под локоть и решительно потянула к ближайшему столу. — Это всё дипломаты?

— Не только. — Покачал головой Павел Николаевич. — Здесь ещё военные из посольских свит, полицейские, много журналистов. Все дипломаты прибыли с усиленной охраной. Кое-кто — с жёнами и взрослыми детьми, если те уже на госслужбе. Тут сейчас… человек тридцать, наверное.

— А князь Ливен — вон там, около оркестра? — Настя указала взглядом, одновременно беря со стола тарелку с мелким круглым печеньем. Тарелку она предложила спутникам. Егошев, похоже, этого даже не заметил, Николай же взял одно печенье, но есть его не стал.

— Да, это он. — Покивал секретарь. — Александр Карлович. Двое мужчин, с которыми он беседует — граф Иоахим фон Мансфельд из министерства иностранных дел Рейха и Гвидо Борромео, полномочный посол Итальянского королевства. Мы должны быть благодарны господину Борромео. Он сегодня единственный из заграничных дипломатов открыто дружелюбен к князю. Из-за… последних событий в Азии многие держатся холодно.

Гвидо Борромео оказался удивительно молод для полномочного посла — лет сорока, загорелый черноволосый красавец с лихо подкрученными на концах усами. С графом и князем он беседовал непринуждённо, белозубо улыбаясь и поигрывая полупустым бокалом вина.

— Вон там, в дальнем углу, угрюмый мужчина в жёлтом камзоле старинного покроя — Луис Фернандес де Веласко, посол Испании. — Продолжил тем временем Павел, игнорируя протянутую ему тарелку. Анастасия, пожав плечами, вернула её на стол и принялась брать печенья по одному. — Он сегодня мало с кем общался, кроме господина Борромео. Испания заказала у Италии современный броненосец, а у Германии — несколько воздушных корветов для борьбы с берберийскими пиратами. Причём в рассрочку, суммы и сроки выплат до сих пор не утверждены. Другие вопросы их дипломатов сейчас мало волнуют. Вон тот высокий мужчина в пенсне, разговаривает с двумя русскими военными — посол Американской Конфедерации, Пол Джонсон. Он тоже многое сделал, чтобы разрядить обстановку на приёме. Но тут ничего удивительного, Конфедерация — наш потенциальный союзник против Англии. На немецких верфях прямо сейчас строится пара лёгких крейсеров для их флота.

— Конфедераты давно точат зубы на британские колонии вдоль Восточного побережья Америки. — Кивнула Настя, перестав хрустеть печеньем. Тарелочка возле неё пустела с устрашающей быстротой, однако ела сыщица на удивление элегантно, ухитряясь не сыпать крошками. — Их Континентальное ополчение куда сильнее английских гарнизонных войск, но полноценную войну с империей они не вытянут — и прекрасно это понимают. Конфедерация рассчитывает, что в случае большой войны в Европе Британии станет не до колоний — тут-то они своё и возьмут.

— То есть…, — Николай нахмурился. — Хоть они нам и союзники, но втянуть нас в войну — в их интересах.

— Правильно мыслишь. — Сыщица ещё раз кивнула. — Война в Европе им ничем не грозит, зато сулит немало выгод. Правда, они всё же заинтересованы в нашей победе. Выигравшая войну Британия живо пропишет Конфедерации жгучего порошка на хвост, у них старые счёты.

— Это третий и последний полномочный посол среди гостей сегодня. — Молодой секретарь вздохнул. — Посол Чешского королевства уже уехал. Как и представитель Австрии. Послы Англии, Франции, Бельгии, Голландии и Халифата демонстративно не явились, хотя приглашения им были высланы.

— А кто тогда этот тип в чалме? — Анастасия взяла с тарелки последнее печенье. — Прямо напротив нас?

Она имела в виду несомненного араба, изучающего блюда на столе в десятке метров от них. Тот был облачён в европейский строгий костюм, который странно гармонировал с белым тюрбаном на голове. Рядом с арабом держался угрюмый крючконосый мужчина в костюме подешевле и без чалмы — но тоже явный выходец из Халифата. Очевидно, телохранитель.

— Это Юсуф бен Али, посланник персидского шаха. Персия ведь формально отдельно государство, хоть и вассал Халифата. Но, как видите, их посланник — не перс. — Оказавшись в привычной среде, Павел Николаевич, похоже, ощутил себя уверенней. Впервые за вечер на его лице появилось нечто вроде ироничной усмешки. — Халифат всячески демонстрирует свою обиду на Россию из-за вторжения в Среднюю Азию. Но им интересно, что случится на приёме. Вот и используют обходные пути.

— И только арабы пошли на такое? — Уточнила Настя.

— Ну…, — Молодой дипломат замялся. — Похоже, что да. Хотя… На приём прибыл военный атташе французского посольства, мсье Тьерри Ламбер. Но мы не знаем, официальный ли это визит.

— Это как? — Анастасия приподняла брови. Николай тоже не скрыл удивления.

— Дело в том, что мсье Ламбер… как бы сказать…, — секретарь наморщил лоб, — имеет славу несколько эксцентричного человека. И очень своевольного. При этом у него хорошие связи в Версале, особенно в военных кругах, потому многое ему сходит с рук. Мсье Ламбер — полковник от кавалерии, но служил в особых частях французской армии. Бывал с деликатными миссиями в Африке, Индокитае. Он порой странно себя ведёт, но его уважают за опыт и навыки. Бывало так, что он давал очень странные рекомендации — и они срабатывали. А когда его предупреждений не слушали — происходило что-нибудь плохое. Мы послали приглашения нескольким сотрудникам французского посольства, а пришёл только господин атташе с единственной спутницей. Вполне допускаю, что он тут не по поручению посла Франции, а вопреки его запрету. Это вполне в духе мсье Ламбера. Кстати, вот он. Смотрите правее. Идёт через центр зала.

— Кого-то он мне по описанию напоминает. — Дронов глянул на Настю с усмешкой. Та сделала вид, что не заметила его взгляда. Поправила очки, чуть прищурилась, рассматривая француза издалека. Проговорила медленно:

— Колоритная личность.

— И на военного не похож. — Согласился майор. Длинный, с Николая ростом, тощий как жердь, с козлиной бородкой, с лохматыми тёмно-русыми волосами, в круглых больших очках — Тьерри вызывал ассоциации скорее со школьным учителем математики.

— И всё же — войска специального назначения. — Напомнила сыщица. — Пользуется уважением в столице. Нет, определённо интересный персонаж. А ещё… обрати внимание на его спутницу. — Настя прищурилась сильнее.

— Светловолосую?

— Угу. Ту, что хвостом за ним вьётся. Что скажешь?

За французским атташе, фланирующим по залу, действительно всюду следовала юная девушка в скромном сине-белом платье с воротником-стойкой — та самая «спутница», упомянутая Павлом. Невысокая, чуть больше полутора метров ростом, изящная и хрупкая. Кукольное личико, с которого не сходило серьёзное, сосредоточенное выражение, огромные светло-зелёные глаза, прямые золотистые волосы — не слишком пышные, но красиво отливающие в свете люстр, будто припорошенные золотой пыльцой. Девушка собрала их в причёску, похожую на Настину, только вместо хвостика у неё была тонкая коса, подобранная к затылку и прихваченная синей ленточкой в тон платью.

— Ну-у…, — Дронов нахмурился, пытаясь понять, чего от него хочет подруга. — Симпатичная. На Сашу немного похожа. Наверняка старше, чем выглядит, знаю я таких людей… Лет двадцать пять ей. Даже больше, думаю.

— Ох, дурак…, — Сокрушённо выдохнула Настя, при этом не меняясь в лице. — Я не про то. Смотри, как она держится относительно господина атташе. Как двигается. Как озирается. Ещё подол платья у неё интересный — хоть и длинный, но только кажется тяжёлым. Уверена, он не будет стеснять движения, если ей потребуется бежать или бить с ноги…

— Ты хочешь сказать…

— Ага. Она — его охрана.

— Вот эта крохотулька? — Николай и сам теперь заметил, что девушка держится чуть позади француза, точно за его левым плечом, и часто посматривает по сторонам. Очень профессионально так осматривается, за пару мгновений окидывая взглядом весь зал.

— Сам же Александру припомнил, она ещё меньше. — Анастасия легонько ткнула мужчину локтем в бок и хмыкнула. — А то, что эта зеленоглазая сопровождает такого важного типа, говорит либо о том, что господин военный атташе ставит эстетику превыше безопасности, либо что у неё отличная подготовка и серьёзный опыт. И недостаток силы она чем-то компенсирует. Умом. Реакцией. Верностью. Может, ещё чем. Надо её запомнить…

Сыщица ловко выхватила из пальцев Дронова последнее печенье, аккуратно уложила его точно в середину опустевшей тарелки. Повернулась к провожатому:

— Павел Николаевич, будьте любезны, познакомьте нас прямо сейчас с мсье Ламбером.

Егошев молча кивнул и двинулся наперехват, увлекая майора и сыщицу за собой. Третий секретарь посольства перемещался по полному людей залу уверенно и быстро, петляя меж столов и гостей — спутникам оставалось лишь поспевать за ним. Точку встречи он рассчитал, как опытный штурман боевого дирижабля — их маршрут пересёкся с маршрутом господина атташе на сравнительно свободном пяточке, где никто бы не помешал беседе. Павел чинно раскланялся с французом, представил по-немецки:

— Майор от конницы Дронов, Николай Петрович, и его переводчик — лейтенант Анна Тельман из полка Чёрных улан. Господин майор — в некотором роде ваш коллега, мсье Ламбер. Тоже боевой офицер, драгун, тоже служил в Азии. Участвовал в походах на Хокандское ханство.

— Я служил несколько южнее, но в любом случае — очень рад знакомству. — Атташе широко и искренне улыбнулся. Сделав шаг вперёд, без особых церемоний обменялся рукопожатиями не только с Николаем, но и с Анастасией. Пальцы у тощего на вид француза оказались железные, широкую ладонь майора он стиснул так, что та побелела.

— Я сегодня старался переговорить со всеми офицерами, которых привёз новый посол. — Тьерри изъяснялся на немецком, быстро и свободно — русского он, видимо, не знал, а знания французского от собеседников не ожидал. — Не нашёл одного из указанных в списке гостей. А он — ого! — нашёл меня сам. Я очень интересуюсь иностранным опытом, не только немецким. Рад буду с вами побеседовать. Мне интересно послушать о войне с ханствами, а я вам расскажу про Индию. Всё, что не секретно. — Француз подмигнул и сделал жест, словно поднял что-то на левой ладони.

— Это будет интересный разговор. — Энергичная речь мсье Ламбера действовала заразительно, уже после пары фраз Дронов ощутил, как с него спадает напряжение. — Но думаю, нам лучше провести его в другом месте, и чуть позже. А пока — не представите свою юную спутницу? — Майор галантно поклонился зеленоглазой. Та всё это время фарфоровой статуэткой стояла за спиной Тьерри, словно бы и не дыша — двигались только её глаза.

— О, это Джейн, моя сопровождающая. Мне правда стоило сразу вас познакомить. — Французский дипломат отступил чуть в сторону, чтобы не заслонять миниатюрную девушку. Та, вместо положенного книксена, просто кивнула Николаю, коснувшись ладонью груди, и перевела взгляд на Настю. Рассматривала с полминуты, очень пристально, ничуть не таясь. Сыщица ей улыбнулась — своей наводящей жуть ухмылкой. Джейн улыбнулась в ответ — лишь чуть заметно приподняв уголки губ. Николаю почему-то сделалось неуютно…

— Приятно познакомиться. — Сказала она по-немецки — довольно уверенно, но с акцентом, который заметил даже Николай. Голос у девушки оказался неожиданно глубокий, хотя не настолько, чтоб резонировать с внешностью. — Я сопровождаю господина атташе на сегодняшнем приёме.

— Польщён знакомством. — Снова отвесил полупоклон майор.

— И мне приятно. — Ответила Анастасия — по-английски. — Но, быть может, вам удобнее говорить на родном языке?

— Простите? — Вежливо приподняла брови зеленоглазая.

— Судя по выговору, вы — родом из Англии, верно? — Улыбка Насти сделалась шире. — И не из колоний, а именно с островов… Думаю, с севера, но не из Шотландии. Йоркшир?

— Норт-Йоркшир, вы угадали. — Джейн ещё раз кивнула. Теперь она говорила на английском, и Дронову приходилось напрягаться, чтоб её понимать. — Мне действительно легче говорить на родном, благодарю вас. Уверена, и вы бы предпочли родное наречие.

— Прости, Джейн…, — Француз покосился на свою спутницу с плохо скрытой растерянностью. — О чём ты?

— Но ведь фройляйн Тельман — не немка. — Ровно отозвалась маленькая девушка, глядя Насте в глаза всё с той же едва заметной улыбкой. — Она хорошо имитирует берлинский акцент, однако он ей не родной.

— Вы что-то путаете, мисс Джейн…, — Начала сыщица, перестав улыбаться.

— Доу. — Сохраняя безупречно вежливый тон и улыбку на лице, сообщила англичанка. — Возможно, вы правы. У вас идеальный немецкий. Быть может, вы имитируете только столичный акцент. Допускаю, что вы немка — но родом не из Берлина, и даже не из его окрестностей. Возможно, вы из Вюртемберга, Южной Баварии или даже Австрии.

— Джейн, при всём моём уважении к твоим навыкам — ты тут не специалист. — Атташе пришёл на помощь не знающей чем крыть такую карту Насте.

— Вы правы. — Джейн бросила на спутника быстрый взгляд, явно стараясь не отводить глаз от Анастасии дольше, чем на мгновенье. — Но мне кажется странным, когда кто-то выдаёт себя за другого. Это достойно внимания.

— Анна — хороший переводчик, и владеет несколькими языками. — Добавил Николай. — Может, это сказывается на её выговоре… Но заверяю вас, ваши подозрения не обоснованы.

— Простите. — Маленькая англичанка вновь приложила узкую ладошку к груди. Николай вдруг обратил внимание, что она в белых перчатках — не очень подходящих к платью с длинными рукавами. — Вероятно, я ошиблась. Примите мои извинения за неловкую ситуацию.

— Ну что вы. — Улыбка вернулась на лицо сыщицы — но теперь она, подобно Джейн, лишь приподняла уголки губ. — Всё в порядке.

— Если вы хотите, господа офицеры, я устрою вам встречу в ближайшие дни. — Поймав удобный момент, взял слово секретарь посольства. — У меня есть ваши контакты, я подберу удобное место и подходящее время.

— Это будет замечательно. — Кивнул мсье Ламбер, сдвигаясь так, чтобы оказаться между Джейн и Настей. — Надеюсь встретить и вас майор, и вас, лейтенант, в скором времени.

Коротко попрощавшись, они разошлись, и Николай украдкой провёл ладонью по лбу — к счастью, сухому. Спросил полушёпотом:

— Что сейчас произошло, Н… Анна?

— Интересные вещи выяснились, вот что. И, между прочим, какой бы дрессированной не казалась эта малышка, у неё есть чувство собственного достоинства. — Так же негромко ответила сыщица, поглядывая в сторону отошедшей парочки. — За этим каменным личиком упрятана гордость.

— Мисс Доу хорошо владеет собой…, — Заметил майор.

— Но ты видел, как она меня уделала? — Настя хмыкнула. — Мне аж самой понравилось. Однако ей не было нужды сообщать вслух, что она меня раскрыла. Подождала бы, пока мы уйдём, тихонько нашептала б хозяину. Но нет — ей захотелось сбить с меня спесь, оставить последнее слово за собой. И получилось. Хоть это лишило её некоторого преимущества. Она мне нравится. Надеюсь, не придётся в неё стрелять.

— А ты думаешь?…

— Французский дипломат, военный, со связями в политических кругах. — Сыщица качнула головой. — С постоянной сопровождающей — урождённой англичанкой. Не простой англичанкой. Способной расколоть мой акцент и явно знающей, где у револьвера рукоять. Рано пока делать выводы, но вечер уже прошёл не зря. Есть пища для размышлений. И появились первые планы на будущее.

— Что дальше? — Деловито поинтересовался Игошев. Юноша уже вполне освоился в их компании, и, похоже, чувствовал себя членом команды. — У нас есть ещё минут двадцать, прежде, чем гости начнут расходиться. Свести вас с персидским эмиссаром?

— Не стоит. — Настя перехватила поудобнее кивер, который несла на сгибе локтя. — Нам пока лучше сделать вид, что мы интересуемся не только дипломатами. Николай же здесь — как военный консультант. Займите нас чем-нибудь, что будет выглядеть естественно, минут на десять-пятнадцать. Мы уйдём чуть раньше первых гостей.

— Можно просто поесть. — Дронов бросил печальный взгляд на богато сервированные столы, мимо которых они шли.

— Можно. — Павел Николаевич потёр подбородок. — Но, знаете… Идите за мной.

Он направился к небольшой, плотной кучке военных. Четверо офицеров — двое немцев, один чех, один австрияк — обступили круглый столик с выпивкой и весьма организованно истребляли его содержимое, передавая друг другу закуски.

— Господин майор… человек, с которым вам, я уверен, будет интересно познакомиться. — Молодой дипломат чуть поклонился приземистому усачу в тёмно-синем мундире с золотым шитьём. — Барон Эрик фон Шварцвальд, в ранге полковника возглавляет Третий отдельный механизированный батальон «Морской чёрт». Барон, это майор Николай Дронов, азиатский экспедиционный корпус.

— Рад знакомству, господин полковник. — Николай отдал честь, Анастасия рядом с ним сделала то же самое, но молча.

— И я рад, майор. — Улыбнулся барон, отставляя фужер с вином. — А ещё я в кои-то веки рад военному церемониалу. Будь мы не в мундирах, пришлось бы соблюдать куда больше условностей. Эполеты немного сглаживают сословные различия. Кстати, польщён знакомством и с вами, лейтенант…, — Он вопросительно взглянул на сыщицу. Задержал взгляд, явно оценивая фигуру и длину ног.

— Анна Тельман, господин полковник. — Ответила та довольно браво.

— Лейтенант Тельман. — Кивнул барон. — Только не называйте меня «господином», не люблю такое слышать от женщин.

— Как прикажете, ваше превосходительство. — Анастасия, похоже, наслаждалась ролью, отыгрываясь за недавний провал.

— Надеюсь, вы не обидитесь, если я признаюсь, что не слышал прежде о вашем батальоне. — Поспешил перехватить инициативу Дронов.

— Тут не на что обижаться, его сформировали считанные месяцы назад. — Благодушно махнул рукой фон Шварцвальд. — Видите ли, батальон относится к морской пехоте.

— Механизированный? — Вскинул брови Николай.

— Именно так. — Немецкий офицер снова улыбнулся. — Как вы знаете, Германская империя уделяет механизированным частям больше внимания, чем любая иная держава. Пока британцы пересаживают драгун на броневозы, а французы распыляют машины по пехотным частям, наш штаб ищет особые тактики специально для гусеничной и колёсной бронированной техники. Кроме прочего, рассматривается использование механизированных подразделений в составе воздушного и морского десанта. Если для первого пока ещё разрабатываются специальные броневики, влезающие в десантный отсек дирижабля, то со вторым — проще. — Барон говорил всё более увлечённо, взяв со стола свой фужер и помахивая им в воздухе. Настя начала синхронно переводить, видя, что её спутник теряет нить монолога. — На верфях переделали несколько морских десантных кораблей, и теперь они могут высаживать технику на достаточно ровный и удобный берег. Мой батальон отработал пару высадок, обошлось почти без потерь… Сейчас в нём семь броневозов с автоматическими пушками и два десятка бронеавтомобилей с разным вооружением, от пулемётов до лёгких орудий. Ни одна современная береговая оборона не подготовлена для отражения подобного удара. — Улыбка полковника сделалась хитрой. — Даже британская…

— И название у батальона удачное, смею заметить. — Пришла очередь дипломату спешно менять тему. — Нужно быть чертовски смелым человеком, чтоб высаживаться на враждебный берег в стальном гробу, плавающем хуже топора. Кстати, барон, я понимаю, почему вы избрали эмблемой своей части изображение той зубастой рыбы… Но всё же — почему она розовая?

— По недоразумению. — Немец коротко хохотнул и отпил из фужера. — Перепутали краску и грунтовку, ну а потом прижилось… А вам что-то не нравится?

— Враги будут в смятении. — Усмехнулся Дронов. — Если вы ещё и знамя сделаете с этой же рыбкой…

Ровно через десять минут Игошев ловко закруглили их беседу, демонстрируя несомненный опыт в таких делах, и тихо увёл своих подопечных из банкетного зала — так же, как и привёл. У ворот секретарь дал им свои визитки:

— Я буду обеспечивать для вас связь с Третьим отделением и полицейским атташе. Так же можете через меня связываться со Штази, если другие каналы окажутся недоступны.

— Надеюсь, хватит и штатных средств. — Анастасия спрятали визитку в карман. Легонько улыбнулась Павлу. — Но спасибо. Приятно было поработать с вами. Вы молодец.

Оставив зардевшегося юношу под фонарём у караулки, они вышли с территории посольства. На проезжей части уже выстраивались экипажи, поджидающие дипломатов. Главным образом — крытые паровые авто, но среди них затесалось и несколько карет. Был здесь и их «извозчик». Анастасия вспрыгнула на подножку, что-то нашептала кучеру на ухо — и тот укатил в ночь.

— Ты его отпустила? — Удивился Дронов.

— Да. Но недалеко, будет ждать нас в парке, чуть западней. — Девушка надела кивер, кивком позвала майора за собой. Вместе они пересекли улицу, остановились на той стороне — в глубокой тени, хотя и в поле видимости сразу двух полицейских патрулей.

— Немножко посмотрим. — Сказала сыщица.

Четверть часа они наблюдали, как разъезжаются гости посольства. Одним из последних через ажурную арку ворот прошёл французский военный атташе. Он наклонился к водителю своего авто с открытым верхом, что-то сказал. Водитель кивнул, а зеленоглазая спутница француза вдруг тронула дипломата за плечо, с решительным выражением на лице заговорила. Мсье Ламбер ответил — прервав её на полуслове одной короткой фразой. Маленькая англичанка умолкла — Дронову даже показалось, что на её обычно бесстрастном лице мелькнуло… смущение? Француз улыбнулся ей, кивнул водителю. Авто сорвалось с места, умчалось на восток. Дипломат и его миниатюрная спутница неторопливо зашагали следом по тротуару. Джейн привычно держалась чуть позади, но Тьерри постоянно оглядывался на неё, явно о чём-то рассказывая. На ходу он обильно жестикулировал…

— Он решил пойти пешком. — Ровным голосом произнесла Анастасия, сложив руки на груди и следя взглядом за французом и англичанкой. — Она напомнила ему о безопасности. Он сказал, что делает это потому, что хочет погулять с ней под луной. Она была ошарашена, и не смогла возразить. Простая душа, похоже… До сих пор не догадывалась…

— Ты это прочла по губам? — Выгнул бровь майор.

— Нет. — С усмешкой мотнула подбородком сыщица. — Только что выдумала. Но похоже на правду, верно?

— Планируешь за ними проследить?

— Зачем? — Настя пожала плечами. — Эта мелкая златовласка мигом нас заметит. Выйдет совсем глупо. Что хотела — я увидела. А теперь — давай гулять под луной.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Девушка стиснула его локоть, обхватив двумя руками. — Ты уже несколько часов в Берлине, а города, считай, не видел. Мы — в историческом центре. Одно из немногих мест, которое мне знакомо действительно хорошо. Я тут всё с детства помню. Гуляем до парка Тиргартен.

И они гуляли — под руку, не спеша. По усаженной липами улице, до небольшой площади, в конце которой высилась ярко освещённая громада мраморных ворот. Квадратные, массивные, выполненные из белого и жёлтого камня, те были увенчаны бронзовой фигурой в виде колесницы-квадриги. Крылатая возница, девушка с мечом в поднятой руке, возвышалась над крышами окружающих площадь дворцов.

— На самом деле это не настоящие Бранденбургские ворота. — Тихо произнесла Анастасия, когда мраморная арка нависла над их головами. — Копия, которую закончили лет сорок назад. В официальных бумагах сказано — «отреставрировали». Но когда что-то воссоздают на ровном месте — разве это реставрация? Тут хорошо, если несколько камней в фундаменте осталось от тех ворот.

Впереди, за аркой, показалась широкая дорожная развязка — пустая в столь поздний час. За ней виднелась тёмная стена деревьев.

— И это — про весь Берлин. — Продолжала Настя. — Здесь нет ни одного здания старше ста лет. И в парках, даже в окрестных лесах — всего несколько деревьев, отметивших век. Всё здесь построили заново…

— После войны. — Мрачно кивнул Николай.

— Да. — Сыщица шагала рядом, держа спутника за локоть, но глядела вниз, под ноги. Дронов не видел её глаз за козырьком кивера. — После войны — города не было. То есть, совсем. Ничего не осталось. Даже парки пришлось сажать по новой — и они быстро разрослись на пепле прежних. Памятники «отреставрировали» — так же, как эти ворота. Правда, Колонна Победы на площади Большой Звезды — настоящая. Её поставили в двадцатом году. Жители предместий теперь зовут город «Нойе Берлин», «Новый Берлин». Берлинцы обижаются.

— По виду и не скажешь. — На ходу Николай поглядывал по сторонам — ему было как-то беспокойно. Улица с липами кончилась давно, как и площадь вокруг ворот. Теперь они шли по обочине широкого шоссе, и совсем рядом шумели листвой деревья. Парк Тиргартен напоминал лиственный лес, и ночью здесь было жутковато. — Город красивый, здания солидные…

— В этом — лучшие черты немцев. — Анастасия подняла голову, её очки блеснули в жёлтом свете фонарей. — Они вернули город из небытия, своими руками подняли из пепла. Трудились сотню лет, и лишь недавно закончили работу. И… я бы не хотела, чтоб их труд пошёл прахом.

— На тебя не похоже. — Дронов накрыл её ладони, лежащие на сгибе локтя, своей, свободной. — Слишком возвышенные слова.

— Дело слишком серьёзное, чтобы дурачиться. — Сыщица вздохнула. — Если мои подозрения насчёт этих взрывов верны — кто-то успел забыть, почему Великая война кончилась ничьей. Почему в ней не было победителей — все проиграли. И этот кто-то идёт к своим целям, считая риск новой войны — оправданным. О, вот и наш экипаж.

«Извозчик» действительно ждал их на обочине, около боковой дорожки, вливающейся в шоссе как приток в реку. Дорожка вела на север, совсем не далеко. До мраморного монумента, окружённого знакомыми уже липами. Солдат в русском мундире стоял на груде обломков, опустив винтовку с примкнутым штыком и глядя перед собой одновременно устало и мрачно. Его голова была непокрыта, пехотный кивер валялся у ног, на битых камнях.

— Памятник нашим солдатам, павшим на германской земле. — Указала на него сыщица. — Будет нам с тобой хорошим напоминанием, верно?

— Мнда…, — Протянул Дронов.

— Здесь мы пока расстанемся. — Настя неожиданно отпустила руку мужчины. — Карета отвезёт тебя к «Жандарму», а я пройдусь пешком.

— Чего? — Николай уставился на подругу с тем же выражением лица, что было у мраморного солдата.

— Надо освежить пару знакомств. — Объяснила девушка. — А потом я зайду в штаб-квартиру Штази, попрошу доступ к уликам с места взрыва. Спорить могу, дядюшкины коллеги каждую выбитую щебёнку там собрали и пронумеровали. Просмотрю вещдоки — вдруг увижу что-то, чего они не увидели. Постараюсь вернуться к утру. Тогда и обмозгуем вместе новые сведения. Согласен?

— Нет. — Дронов несколько секунд смотрел в глаза сыщице, потом сдался. Поднял взгляд на почти круглую серебристую луну. — Но кого это волнует…

Глава 3

Встал Николай довольно рано — Анастасии ещё не было, в окно спальни пробивался серый утренний свет. Взяв с тумбочки часы, он обнаружил, что стрелки показывают ровно шесть. Армейская привычка крепко засела в подкорке — хотя майору давно не требовалось просыпаться по расписанию, организм отказывался перестраиваться. В принципе, можно было подремать ещё немного, однако заурчавший желудок напомнил офицеру, что вчера он так и не поужинал.

Приведя себя в порядок, Николай спустился в вестибюль с намерением вызнать у портье адрес ближайшей закусочной — но тот неожиданно сам вышел ему навстречу и протянул какую-то бумажку. Сказал:

— Только что принёс мальчик-посыльный. Я думал передать вам позже.

Бумажка оказалась разлинованным листом, вырванным из блокнота. Текст на русском сообщал: «Уважаемый Николай Петрович! Появилась возможность выполнить вчерашнее обещание и устроить встречу с вашими иностранными коллегами, а также познакомить вас ещё кое с кем. Считайте, что полковник фон Шварцвальд приглашает вас и лейтенанта Тельман на завтрак. Встреча — в кофейном заведении «Вороной конь», в десять. Я заеду к вам в девять. Если у вас иные планы — передайте записку по адресу из моей визитки. С уважением, Егошев П. Н.». Ниже стояла подпись. Дронов, пошарив в карманах, выудил визитку молодого дипломата, сравнил росчерки — они совпадали.

— Ну, с завтраком на первый раз вопрос отпал. — Хмыкнул офицер и обратился к портье. — У вас тут хоть чаю попить можно?

— Конечно, герр майор. — С готовностью улыбнулся тот. — Кухни у нас нет, но чайник греем в котельной. Вам чёрный или зелёный?

— Чёрный. И… можно добыть карту города? Не обязательно подробную.

Портье ничуть не удивился — очевидно, постояльцы «Жандарма» отличались необычными запросами и прежде. Он молча достал из-под стойки отпечатанный на плотной бумаге туристический буклет и подал Николаю. Внутри нашлись не только складная карта Берлина и цветные рисунки достопримечательностей, но и координаты различных кафе и ресторанов — именно то, что майору и требовалось.

Оставшиеся часы он провёл в кресле у журнального столика, потягивая остывающий чай и запоминая карту. Дронов понимал, что знание города очень скоро может ему пригодиться — а времени изучать улицы лично попросту нет. На помощь пришёл опыт городских боёв и военной службы вообще. Офицеру с первых лет в армии доводилось зубрить на память планы сражений и карты местности. Отыскав в буклете «Жандарма», он достаточно быстро разучил схему улиц и переулков вокруг гостиницы, затем во всём районе Веддинг. За пару дней наедине с картой Николай, пожалуй, смог бы запечатлеть в памяти всю столицу Рейха — однако без пяти минут девять в дверь постучали.

— Доброе утро, Николай Петрович. — Молодой секретарь посольства вежливо снял шляпу, когда Дронов возник перед ним на пороге. — Решили принять приглашение?

— Барон был дружелюбен на приёме, зачем его обижать? — Пожал плечами Николай. — Увы, Н… Анна отлучилась. Не знаю, когда её стоит ждать — потому оставил ей записку с подробным объяснением, куда и почему еду. Надеюсь, она присоединится позже.

— Барон будет огорчён. — Позволили себе лёгкую улыбку дипломат. — Ваша спутница относится к его любимому типу женщин, насколько я знаю.

Они вышли в коридор, и майор запер дверь номера. Спросил, переводя тему:

— А с кем ещё вы собираетесь меня познакомить сегодня?

— С парой наших соотечественников, живущих в Берлине. Если позволите, придержу детали. Ехать тут недалеко.

Покидая гостиницу, Дронов на всякий случай проверил, легко ли расстёгивается ремешок на кобуре. До Настиного уровня паранойи ему было далеко, и всё же это приглашение казалось мужчине подозрительным. Правда, на облучке неприметного конного экипажа его поджидал знакомый кучер из Штази, что несколько успокоило.

Секретарь не соврал — кофейное заведение располагалось в соседнем районе. Назывался он Гезундбруннен, располагался чуть восточнее Веддинга и славился, если верить туристическому буклету, источниками минеральных вод. После застроенного серыми многоэтажками «рабочего» Веддинга этот район казался скорее предместьем — столько здесь было зелени и приземистых домиков сельского вида. Впрочем, всмотревшись, Дронов заметил, что домики эти не жилые — большинство из них занимали рестораны, пивные, и тому подобные заведения.

Ещё не было половины десятого, когда экипаж остановился напротив белёного здания с красной черепичной крышей. Здание окружала стеклянная веранда, увитая плющом. Резные деревянные буквы над входом складывались в надпись «Rappe».

— Ну вот и прибыли. — Сказал Павел Николаевич, открывая дверцу. — «Вороной конь».

По короткой аллее, усаженной розовыми кустами, офицер и дипломат прошли к кофейне, поднялись в приподнятую над землёй веранду. Внутри их тут же окликнули.

— Майор! Сюда! — Барон фон Шварцвальд помахал рукой из-за большого круглого стола. Двое пожилых мужчин, сидящие рядом с ним, восприняли зычный возглас полковника спокойно, а вот люди за соседними столиками явственно вздрогнули, кое-кто даже обернулся. Николай предпочёл сперва приблизиться, а потом уже здороваться — тоном пониже:

— Рад вас видеть, герр полковник.

— И я вас. Жаль, что вы один сегодня… Да садитесь, не торчите столбом.

Дронов опустился в глубокое плетёное кресло, вопросительно посмотрел на спутников барона.

— Позвольте вас познакомить. — Егошев уселся по правую руку от Николая. — Никифор Карлович Лисов, подполковник от артиллерии. В отставке. — Кругленький усатый старичок, немного похожий на Настиного «дядю», улыбнулся и кивнул. — Сергей Васильевич Сосновский, капитан воздушного флота первого ранга.

— Тоже в отставке. — Добавил Сергей Васильевич — ростом он был повыше Лисова, и выглядел моложе. — Потому можно без званий.

— Ну а майора Дронова я представил заочно. — Продолжил дипломат. — Господа офицеры — неформальные лидеры русской военной диаспоры в Берлине.

— Ох вы и сказали, молодой человек…, — Фыркнул Лисов. — Просто мы самые старшие по званию из живущих в городе, но это мало что значит. Кое-кто из таких же отставников нас по привычке уважает, вот и всё.

— Не кое-кто, а большинство. — Усмехнулся в усы барон фон Шварцвальд. Повернувшись к Николаю, он объяснил. — Как вы знаете, после Великой войны в Германии была размещена большая группа русских, чешских и венгерских войск.

— Группа союзных войск в Германии, ГСВГ. — Припомнил Николай без особого труда. Эта группировка была ударным кулаком Восточного блока на случай новой войны с Францией и Англией, любой военнослужащий слышал о ней хотя бы раз.

— Верно. — Кивнул барон. — Со временем группировка сокращалась, и пятнадцать лет назад была выведена из Германии полностью. Однако много вышедших в отставку русских офицеров и унтер-офицеров осело в Берлине, либо вокруг бывших баз флота.

— Семьи, квартиры, взрослые дети…, — Каперанг Сосновский покачал головой. — Ну, вы понимаете. Солдат вывели приказом, да и те, кто выше полковника рангом, предпочли уехать в Россию. А мы корни пустили. Я вот — тридцать лет тут прослужил. У меня жена — немка, домик собственный, дети младшие в школу в Митте ходят. И таких — удивитесь, как много. Сотни три в Берлине, если по головам считать.

— А по всей стране — несколько тысяч. — Немецкий полковник пригладил ус ногтем. — Соотечественники, понятно, держатся вместе. Но и многие германские офицеры вхожи в это общество. Как я, например. Я вчера подумал, что хорошо бы устроить такую встречу… Перезнакомить вас, поболтать о службе.

— Мы следим за новостями. — Лисов, снова улыбнувшись, чуть развёл руками. — Хоть мы и осели тут, нам интересно, что происходит в мире, и в России особенно.

— В последнее время происходит многое. — Осторожно произнёс Дронов. — Вас интересует моя служба в Средней Азии? Потому что о других событиях я знаю как бы не меньше вашего.

— Будем благодарны, если вы нам расскажете, как там идут дела. — Покивал фон Шварцвальд. — Это очень интересно. Но беседовать в столь ранний час лучше за кофе, а мы ждём ещё одного человека. Без которого пить кофе уже не привыкли. Строго говоря, он ещё не опаздывает, так что дадим ему время.

С четверть часа разговор за круглым столом тёк неспешно — седоусые отставники обсуждали погоду и семейные дела, барон развлекал Николая и Егошева анекдотами, сам Дронов больше молчал. Когда же издалека донёсся бой башенных часов, отмеряющих десять ударов, дверца веранды скрипнула и в кофейню вошла… Джейн Доу, миниатюрная спутница французского военного атташе. Николай узнал девушку не сразу. «Сопровождающая» дипломата с момента их прошлой встречи изменила гардероб. Теперь маленькая охранница была облачена в идеально сидящий по её хрупкой фигурке чёрный мужской костюм с жилеткой, галстук, простую серую рубашку с жёстким воротником, тонкие кожаные перчатки и тёмно-коричневые башмаки — тоже мужского фасона, но явно не мужского размера. Волосы она, не мудрствуя лукаво, собрала в низкий хвостик, оставив всё те же свободные пряди на висках. Судя по всему, в распущенном виде локоны англичанки спадали до лопаток.

Джейн отыскала взглядом стол, занятый офицерами, кивнула Дронову, как старому знакомому. Отступила в сторону, придерживая дверь. Мсье Тьерри Ламбер шагнул через порог с широкой улыбкой на лице. Мимолётно погладив девушку по золотистой макушке и оставив её в явном замешательстве, длинный француз направился к круглому столу, вскидывая руку в приветствии.

— Прошу извинить, меня задержали дела. — Повинился он, вставая за пустым креслом и опираясь о его спинку. — Потому был вынужден прийти точно в назначенное время. Не люблю приходить вовремя.

— Мы вас прощаем, герр Ламбер. — Махнул рукой немецкий полковник. — Ведь благодаря вам наша скучная мужская компания наконец-то разбавлена женским присутствием. Фройляйн…, — Он привстал, чтобы отвесить небольшой поклон в сторону подошедшей Джейн. Его примеру последовали остальные мужчины. Девушка знакомо приложила ладонь к груди и склонила голову в ответ.

— Судя по чистой столешнице, господа, вы любезно терпели муки жажды и голода всё это время. — Француз покачал головой. — Не буду продлевать ваши страдания. Джейн, пойдём…

Николай не успел толком опомниться — а Тьерри и англичанка уже скрылись в здании кофейни. Майор откашлялся в кулак:

— Мне никто не сказал, что здесь будут… столь важные персоны из дипкорпуса. — И про себя добавил: «Иначе я бы непременно дождался Насти».

— Я не был уверен, что он придёт сегодня. — Виновато развёл руками Егошев. — Точнее, был почти уверен, что не придёт.

— И часто… господин военный атташе завтракает в вашей компании? — Уточнил Дронов уже у отставников. Лисов пожал плечами:

— Раз в месяц, как правило… мы тут обычно каждую пятницу собираемся, к вечеру. Ну, кроме особых случаев. И в компании побольше. Полковник Ламбер года три в Берлине служит, со мной познакомился на позапрошлое рождество, на одном приёме… Приятный человек с широкими интересами. Быстро вошёл в нашу компанию, несмотря на чин.

— И на то, что служит… потенциальному противнику. — Фон Шварцвальд крутанул кончик уса. — Это, впрочем, делает беседы с ним только интереснее.

«Ох и ситуация…» — Подумал Дронов. — «Настя, где ж ты запропала?». В том, что сыщица выжала бы из предстоящего разговора массу полезной информации, майор не сомневался. Сам же он надеялся хотя бы не сболтнуть лишнего. Рассказать о службе в Азии, не касаясь сотрудничества с разведкой, будет непросто — Николай не строил иллюзий относительно своих навыков лжеца.

Тем временем на веранду вернулся Тьерри — возглавляя целую процессию. Сам француз в одной руке держал бумажный пакет, а в другой — френч-пресс, похожую на колбу поршневую кофеварку. Следующая за ним Джейн несла исходящий паром кувшин с водой. Судя по тому, что девушка поддерживала его под донце ладонью, внутри был не кипяток — её тонкие перчатки не защитили бы от ожога. Замыкали «колонну» официанты с подносами, на которых теснились кофейные чашки и закуски.

Водрузив кофейник на стол и отпустив официантов, Ламбер плюхнулся в кресло. Маленькая англичанка встала позади него, сложила руки на груди. Господин атташе снял крышку с френч-пресса, высыпал в него крупно молотые кофейные зёрна из пакета, сказал, не оборачиваясь:

— Джейн, я знаю, это не входит в твой контракт, но не могла бы ты сегодня мне ассистировать? Как в прошлые два раза.

— Конечно, мсье. — Девушка с едва заметной улыбкой на миг опустила подбородок. — Мне не сложно.

— Отлично! — Француз плеснул на зёрна немного воды из кувшина. Пояснил, обращаясь к Николаю: — Нужно слегка смочить кофе перед тем, как заваривать. Пусть минутку настоится.

Остальные присутствующие закивали — очевидно, всем, кроме Дронова, атташе это уже рассказывал. Майор, не зная, как себя вести, неуверенно хмыкнул:

— Похоже, вы в этом знаете толк. В кофе, то есть.

— Пристрастился в Африке. — Тьерри погладил двумя пальцами поршень, торчащий из крышки кофейника. — Там кофе достать не просто, а очень просто. Воду — сложнее. Ну а когда к нему привыкнешь — потом невозможно отвыкнуть. Хороший кофе — это как морфий, только наоборот. Так, пора…

Он наполнил колбу френч-пресса горячей водой и закрыл крышкой — но сам пресс-фильтр опускать не стал:

— Пропорция кофе к воде — один к семи или один к десяти. Я сделал один к десяти. Зёрна впитывают влагу, потому лить надо чуть больше. Джейн, будь добра, засеки четыре минуты. Ровно четыре.

Николай ожидал, что девушка достанет из кармана часы, но вместо этого она лишь на пару секунд прикрыла глаза, шевельнула губами, беззвучно проговорив какое-то короткое слово, и кивнула:

— Ровно четыре, мсье.

— А пока мы можем начать разговор, господа. — Атташе французского посольства подался вперёд, облокотился о стол и сплёл пальцы. В точности как Настя. «Совсем плохо дело» — подумал Дронов — «Куда я влез…».

Впрочем, пока ничего страшного не происходило — Тьерри любезно начал с себя, коротко изложив свою военную биографию. О том, что в кавалерии он только начинал, большую часть карьеры сделав в ином ведомстве, француз совершенно не скрывал, и временами прямо сообщал, что о каком-то эпизоде из своей службы рассказать просто не может. По-настоящему растерялся Николай, когда тот как ни в чём ни бывало упомянул свою работу военным советником в Халифате. Там французский офицер некоторое время обучал арабские войска, защищающие Суэцкий канал от африканских мятежников. То, что формально принадлежащий Халифату канал — совместное детище Франции и Англии, вовсе не было секретом, как и то, что все три державы заинтересованы в его безопасности. Однако в свете недавних Настиных рассуждений о возможных виновниках взрывов в Ташкенте и Берлине признание Ламбера показалось Дронову важным — и неожиданным. Как толковать такую обмолвку — майор пока не знал.

— Мсье, ровно четыре минуты. — Сообщила внезапно англичанка, перебив Тьерри на полуслове.

— Отлично! — Француз плавно нажал на поршень кофейника, опустив пресс, прижав зёрна к донышку. — И, Джейн, пожалуйста, присядь уже. Я и для тебя чашку приготовил. Тут ровно семь порций, ни одна не должна пропасть.

— Я не принимаю пищу на службе, мсье. — С осуждающими нотками в голосе ответила девушка. — Вам это известно.

— И не принимай. — Фыркнул атташе. Подхватив френч-пресс, он принялся разливать кофе по чашкам. — Пищу — не надо. Только кофе.

— Мсье…

— Я сам смолол эти зёрна. Сам приготовил напиток. Он точно не отравлен.

— Я…, — Доу вздохнула. Улыбнулась. — Хорошо, мсье.

Она опустилась в свободное кресло — прямо напротив Николая — и взяла свою чашку, почему-то даже не сняв при этом перчаток. Очень осторожно отпила крошечный глоток, будто и впрямь опасаясь, что вместо кофе там окажется кислота. Дронов позволил себе отвлечься ненадолго от тревожных и параноидальных мыслей — чтобы украдкой полюбоваться на девушку. Вечером в посольстве у офицера не было времени толком к ней присмотреться. Между тем, маленькая зеленоглазая британка в самом деле была очень красива — хрупкой и холодной красотой фарфоровой статуэтки. Удивительным образом она казалась женственной и изящной даже в своём мужском костюме, а чёрный пиджак наилучшим образом оттенял белую кожу и золотые локоны. Ничего странного, что французский полковник проявляет знаки внимания к телохранителю…

— Николай Петрович, пейте скорее. — Мягко произнесла Джейн, взглянув на майора поверх своей курящейся паром чашки. — Кофе быстро остынет.

— Э-э… да, конечно. — Николай тоже поднёс чашку к губам — и едва на выронил её, осознав, на каком языке обратилась к нему англичанка. — Минуточку… вы знаете русский?

— Немного. — Ответил та уже по-немецки. — Лучше, чем итальянский, но хуже, чем хохдойч или французский. Мне показалось, что вы задумались, и можете не понять, если к вам обратиться на неродной речи. Пейте же.

— А, да…, — Дронов торопливо отпил из чашки, ненароком опустошив её на две трети за раз.

— Вы полиглот, фройляйн. — Заметил полковник Шварцвальд. — Четыре языка?

— И отдельные фразы на нескольких других. — Девушка спокойно кивнула и сделала ещё один крошечный глоток. — Служба обязывает. Моя фирма работает со всей Европой, а также с Россией. Я должна понимать своих клиентов без посредника. Как и любой мой коллега. К сожалению, все языки, кроме немецкого, я изучала по ускоренной программе, и мои знания достаточно поверхностны.

— Благодаря контракту со мной Джейн сейчас подтягивает французский. — Мсье Ламбер встряхнул опустевший кофейник и отставил его в сторону. — Она быстро схватывает, только с акцентом ничего поделать не может. Но мы работаем над этим. В любом случае, думаю, пришло время дать слово нашему гостю. Николай, вы не против?

— Конечно. — Дронов откашлялся и начал рассказ. У него было время подготовиться, так что переходя от реальных фактов своей биографии к вымышленным майор не сбился. И отставные офицеры, и оба полковника слушали внимательно. Наибольший интерес у них, конечно же, вызвали пушки британского производства, найденные в хокандских крепостях, и описание мятежа всё в том же Хокандском ханстве. Здесь Николай рассказал меньше, чем мог бы — о своём путешествии в Ташкент в самый разгар восстания офицер предпочёл умолчать. В какой-то момент Павел прервал Дронова и, извинившись, откланялся — ему нужно было возвращаться в российское посольство. Оставшись без незримой поддержки молодого дипломата, Дронов почувствовал себя одиноким корветом во враждебных водах. Опасность, в виде, например, каверзного вопроса, могла появиться в любой момент и с любой стороны, а помощи ждать было неоткуда.

— Честно сказать, я не разделял надежд на авианосцы, когда их только начинали строить двадцать лет назад. — Признал каперанг Сосновский, выслушав подробности штурма Ташкента. — И сейчас сложно сказать, будет ли от них толк в большой войне. Однако в некоторых ситуациях они действительно полезны. Развернуть около города наземный аэродром и перегнать туда самолёты было бы действительно сложнее и дольше. А теперь появились эти крылатые торпеды, запускаемые с аэропланов — говорят, британцы на учениях такими сожгли списанный броненосец при помощи всего десяти бипланов. Прежде даже дюжина самолётов могла разве что повыбить такелажную команду да расчёты щитовых установок пулемётным огнём — и то, если б им удалось подлететь вплотную. А недавно кто-то додумался приделать к торпедам пару ракетных ускорителей, и их дальность полёта выросла чуть не до километра…, — Он невесело усмехнулся. — Ну, ничего удивительного, что я не сижу в Штабе Аэронавтики.

— Сплюньте, когда говорите о большой войне. — Серьёзно заметил Лисов, гладя указательным и большим пальцами края своей чашки. — Даст Бог, о эффективности авианосцев в эскадренных сражениях мы так и будем рассуждать только теоретически. Оружие появляется, поступает в войска, устаревает, уступает место новому, так ни разу и не побывав в бою — сотню лет уже так, или почти так. Пусть так и остаётся.

— Оружие хранит мир. — Заметила Джейн, до того молча попивавшая свой кофе крошечными глоточками. — Просто своим присутствием под рукой. Это правильно. Так и должно быть. Если оружие пришлось применить — значит, оно не справилось со своей главной задачей.

— Кхм…, — Кашлянул полковник фон Шварцвальд — он явно имел возражения, но не пожелал спорить с девушкой. Остальные промолчали, из-за чего образовалась неловкая пауза. Разбил тишину французский атташе.

— Применение авиации вместо артиллерии должно было уменьшить разрушения в городе, насколько я понимаю. — Сказал он Николаю. — Но, судя по недавним новостям, что-то пошло не так. Раз вы там были — не поделитесь своим мнением? Я не привык верить газетам, а гибель кораблей в Ташкенте — возможно, важнейшее событие последних месяцев, хоть и не все это поняли. Артиллерия применялась на последнем этапе штурма?

— Да, но огонь вёлся по земле, почти в упор! — Быстро ответил Дронов и тут же запнулся. Несколько секунд он размышлял, выбирая слова, потом продолжил намного осторожнее: — Десантные корабли стреляли, фактически, прямо под себя. Даже осколки от их снарядов не могли долететь до торговцев на рейде.

— Но корабли сгорели. — Француз наклонился вперёд, посмотрел Дронову в лицо — без характерного прищура, с которым смотрела бы Настя, но взгляд этот майору всё равно был очень знаком.

— Да. — Дронов постарался сохранить невозмутимость. — Почему — не знаю. Этим должна была заняться военная разведка, вероятно. Или другие ведомства. Даже если расследование началось — я этого не видел, так как почти сразу покинул Ташкент.

— Жаль. — Мсье Ламбер откинулся на спинку. — Но — спасибо, мне было интересно узнать всё от очевидца.

— Мсье. — Маленькая англичанка опустила свою чашку на блюдце, с усталым видом прикрыла глаза.

— Да, Джейн?…

— Не допрашивайте гостя, пожалуйста.

— Как скажешь. — Атташе кривовато улыбнулся. — Простите, Николай. Я на старости лет стал немного параноиком, а некоторые дурные привычки въелись слишком глубоко. И не думал у вас что-то вызнавать. Просто… Последние несколько лет в воздухе что-то витает… как электричество перед грозой. Не замечали? А вы, господа?

— Что вы имеете в виду? — Вскинул брови немецкий барон.

— Первые полвека после Великой Войны были очень напряжёнными. — Тьерри взял круглое овсяное печенье, разломил его на две части. Затем на четыре. — Все готовились к продолжению, к новой войне. Потом, когда поколение сменилось, а старые обиды приугасли, народы стали задумываться о том, как жить дальше бок о бок. Началась заметная разрядка. Восстановление отношений между моей страной и вашей, господин барон — лучший тому пример. Роспуск ГСВГ — тоже о многом говорит. И вот, в последние несколько лет эта тенденция нарушилась.

Ламбер окончательно раскрошил печенье и высыпал овсяные крошки на своё блюдце:

— Если присмотреться, началось всё с экспансии России в Среднюю Азию. Послевоенный мир давно устоялся, границы империй установились на века — так все думали. И тут — одна из них начала расширяться. Мелочь, казалось бы — привести к покорности несколько варварских царьков. Но она может стать камешком, который вызовет лавину.

— О чём вы, полковник? — Настороженно поинтересовался Лисов. Переводить беседу на обсуждение политики ему явно не хотелось.

— Средняя Азия — под покровительством Халифата, верно? — Француз повернулся к нему и ткнул в отставника кофейной чашкой.

— Формально — нет. — Возразил Дронов вместо Лисова. Ему тоже не нравилось, как повернулся разговор, но это было интересно. Майору показалось, что сейчас он может выудить что-то важное из собеседника… или это важное позже выудит Настя, когда он перескажет ей слова француза.

— Однако все всё прекрасно понимают. — Ламбер звякнул чашечкой о усыпанное крошками блюдце. — И происходящее может… возможно, уже вызвало у многих власть имущих размышления — а так ли уж незыблемы границы Халифата? Можно ли его по-прежнему считать великой державой? Не пора ли нажать на него, и получить выгоду? Не захочет ли Венгрия при поддержке Австрии освободить от арабской власти румынское и болгарское княжества? Не пожелают ли Англия и Франция заполучить Суэцкий канал в своё пользование окончательно? Не задумается ли Россия о выгоде владения черноморскими проливами? Война в Азии пошатнула и без того зыбкую репутацию Халифата. Ещё немного — и его начнут делить. А делёжка может привести к конфликту между делящими. Англия едва ли захочет отдавать русским Дарданеллы. Францию обеспокоит расширение германских союзников. Понимаете? Всё это вполне может в итоге прикатиться к новой Великой войне.

— Хех, вы правы насчёт паранойи, мсье Ламбер. — Хохотнул Лисов. Прозвучало это довольно натянуто.

— О, нет, это просто размышления о геополитике, часть моей работы. — Качнул головой француз. — Паранойя выражается в некоторых моих подозрениях по иному поводу. Но, действительно, довольно об этом.

— Позвольте всё же чуть задержаться на этой теме. — Барон фон Шварцвальд коснулся уса, будто собравшись подкрутить кончик — но передумав. — Мы уже давно знакомы, однако прямо я вас не спрашивал… Вы сами как относитесь к возможной войне в Европе? Не сейчас, но когда-нибудь, если она вдруг случится?

— Я бы хотел, чтоб она случилась как можно позже. — Слабо улыбнулся атташе. — Ради блага моей родины. Франция живёт мыслями о мире, и война застанет её врасплох, даже если о ней будет объявлено за месяц. Франция не хочет думать о войне. У нас есть крепости на границе, у нас есть большая армия, чтобы защищать их — этого достаточно. Что мы будем делать, если война начнётся, как станет воевать эта армия — мы не думаем. Не хотим думать. Война — это страшно, господа. И Франция боится войны. А значит — проиграет её. Потому что страх — парализует. Потому дай нам Боже, чтоб войны не было. Хотя бы ещё лет сто. А там, глядишь, что-нибудь изменится.

К столу подошёл официант, оглядев собравшихся, спросил:

— Простите, господа. Кто из вас Николай Дронов?

— Я. — Майор обернулся.

— Вам просили передать записку. Её доставил извозчик.

Дронов взял листок с подноса в руках официанта, пробежал взглядом. Встал:

— Прошу прощения, господа. Мне нужно вас покинуть.

— Жаль. — Вздохнул подполковник Лисов. — Приятно было с вами познакомиться, Николай Петрович. Надеюсь, на той неделе мы снова увидимся. И можете считать, что я приглашаю вас в гости.

— Я тоже. — Закивал Сосновский. — Приходите в любой день, после пяти. Адреса можете узнать у вашего молодого друга, Павла.

— Ну а я живу в квартире около казарм городского гарнизона. — Ухмыльнулся фон Шварцвальд. — Приглашать туда не стану, жалкое зрелище. Вот будете в Киле — покажу вам свой особнячок. Не фамильный замок, как положено барону, но куда лучше съёмной комнаты. Увидимся, майор!..

* * *

…Войдя в номер, Дронов шумно пошаркал ногами, пока запирал дверь, и сообщил о своём присутствии:

— Настя, я вернулся!

Ответом ему был некий приглушённый звук неясной природы, донёсшийся из глубины номера. Не снимая сапог, майор заглянул в гостиную. На журнальном столике обнаружился бумажный куль, а в нём… изрядная порция жареных пельменей с зелёным луком. Ещё тёплых. Где в Берлине Анастасия нашла пельмени — Николай не мог даже предположить. Разувшись в прихожей, он прошёл в спальню — где и обнаружил сыщицу. Она полулежала в кровати, подсунув под спину свёрнутую в валик подушку и накинув на ноги одеяло. На полу у кровати валялись части её мундира — ментик, долман, кивер и ремень брюк, только высокие чёрные ботфорты были аккуратно поставлены один рядом с другим.

— Вот что ты такой исполнительный, а? — Недовольно пробурчала она, встретив мужчину сумрачным взглядом из-под насупленных бровей. — Я всего минут двадцать подремала…

— Уж прости. — Улыбнулся Николай, глядя, как девушка откидывает одеяло и спускает босые ноги на пол. На ней были только брюки и рубашка, обычно собранные в хвост тёмно-каштановые волосы спадали на плечи и спину. — Ты сама написала, чтоб я приехал скорее. Действительно важные новости? Что-то нашла среди вещдоков?

— Нашла. — Девушка сунула ноги в тапочки, встала, потянулась, вскинув руки и выгнув спину. — Пойдём в зал.

В гостиной она достала из пакета две одноразовые картонные тарелки, принялась раскладывать по ним пельмени, заодно рассказывая:

— Прокопалась я там всю ночь и всё утро. Ребята в Штази дотошные, как я и надеялась. Собрали на месте взрыва всё, до щебёнки. И знаешь, что я нашла среди металлических обломков?

— Что? — Приподнял брови Николай, устроившийся на диванчике.

— Кусочек электрической батареи! — Настя плюхнулась на диван рядом и подала Дронову одну тарелку. — Маленький, с булавочную головку. Оплавленный, но всё равно узнаваемый. Точь-в-точь такой, как на бомбе из Ташкента. Понимаешь?

— Понимаю, что это плохо. — Вздохнул Дронов, рассматривая пельмени. — Настя, а где вилки?

— Так ешь, не до роскоши. — Фыркнула сыщица. Ухватив пельмень двумя пальцами, она забросила его в рот. Прожевав, добавила. — Там в пакете салфетки, можешь ими брать. Потом руки помоем…

— А я сегодня кофе пил. — Похвастался майор. — Правильно приготовленный. Лично господином военным атташе французского посольства.

— Подлец. — Девушка улыбнулась и положила голову на плечо Николая. Прожевала ещё один пельмень. — Я тоже за ночь немало кофе выпила, но мне его готовил дежурный полицейский, а не французский дипломат. Давай, рассказывай, чем занимался. А потом вместе всё обдумаем.

И Николай рассказал…

* * *

Их беседа закончилась в спальне — правда, не таким образом, как можно подумать. Расправившись с пельменями, Анастасия сбросила оставшуюся одежду, забралась в кровать, и натянула одеяло до самого носа. Сверкая с подушки очками, она велела Дронову поставить у кровати стул и продолжать доклад — что тот и сделал. Дослушав его до конца, сыщица приспустила одеяло, сказала сонно:

— Ну, один вывод из этой истории я могу сделать прямо сейчас.

— Какой же? — Полюбопытствовал Николай.

— Тебе надо учиться вести разговоры и держать себя. — Заявила девушка, выпростав из-под покрывала руку и ткнув в майора пальцем. — Раз уж ты постоянно при мне, то не должен теряться в таких ситуациях. Как всё закончится — устрою тебя на курсы полевых агентов при нашей учебке. Хватит уже этого маскарада с армейской службой. Научишься всему, чему надо, и получишь, наконец, жетон — как у Саши, только с синей эмалью. Сыщика из тебя не выйдет, не обижайся, но оперативник — вполне.

— Мнда-а-а…, — Протянул Николай, откидываясь на спинку. Задние ножки стула обиженно скрипнули под его весом. — Года три назад предложи мне кто стать агентом охранки — я б тому в лицо заехал.

— Потому оно так просто и не делается. — Слабо улыбнулась явно засыпающая Настя. — Сначала нужно найти подход к человеку, проверить его таланты, подготовить морально… Чтобы он в итоге сам попросился на службу.

— Это ты со мной и провернула, да? — Хмыкнул Дронов.

— Отчасти. Многое вышло случайно…, — Сыщица подмигнула. — Но ведь удачно для нас обоих, согласен?

— Ладно, об этом мы ещё поговорим. — Николай снова подался вперёд, уперев локти в колени. — Ну а действительно полезное что-нибудь было? В том, что я рассказал?

— Пожалуй, да. Завтра же мы с тобой воспользуемся приглашением господ отставных офицеров. Я тоже с ними познакомлюсь, сложу своё впечатление. Ещё…, — Девушка провела ладонью по одеялу. — Я теперь не сомневаюсь, что нам нужно копнуть глубже под француза и англичанку. Ничего пока не хочу загадывать, но знать точно, что они из себя представляют — просто необходимо.

— Думаешь, это даст нам ниточку к подрывникам?

— Не думаю. — Мотнула подбородком сыщица. — Всё слишком смутно пока. Строить гипотезу не на чем, как сказал бы один из моих наставников в училище. Нету фундамента для логических конструкций. Но интуиция мне подсказывает, что мы плаваем где надо. Водица мутная, непрозрачная, однако — давай же начнём нырять и щупать дно. Вдруг всё же попадётся жемчужница? — И добавила, в ответ на утвердительное хмыканье Николая. — Только не сегодня. Сегодня у нас отпуск, считай. Я часов пять посплю, и вечером наведём тут порядок. Мы в этом номере надолго, а здесь даже негде готовить.

— А ты планируешь?…, — Насторожился майор.

— Конечно. — Кивнула Настя, и поправила сползшее с подбородка одеяло. — Знаешь сколькими способами, и со скольким количеством добавок можно приготовить местные сосиски? Это тебе не яичница! В общем, по пути из хранилища вещдоков я обналичила немного серебра в банке, и прошлась по лавочкам в Митте. С моей юности мало что изменилось, даже некоторые лавочники те же. До темноты нам привезут примус, посуду, кое-какие припасы, гражданскую одежду для нас обоих… На твои размеры отыскать готовый костюм было сложно, но мне обещали выскрести со складов, я двойную цену заплатила. В общем, если я буду спать — примешь всё, ладно? Меня не буди.

— Договорились. — Николай поднялся. — Ладно, не стану мешать.

— Да, ещё там будет три пары простого белого белья для меня. — Добавила девушка, переворачиваясь на бок и натягивая покрывало на голову. — Просто положи их куда-нибудь, я проснусь — надрежу, где надо, сама.

— Господи, Настя…, — Дронов откашлялся в кулак.

— Не жалуйся. — Глухо отозвалась девушка из-под одеяла. — Чего бы ты не говорил в прошлый раз, тебе понравилось. Однако я постараюсь придумать что-нибудь новое, интересное. Не люблю повторяться.

Майор ничего не ответил — чувствуя, что уши его пунцовеют, как у мальчишки, офицер молча вышел из спальни и очень тихо, осторожно прикрыл за собой дверь.

Долго скучать на диване ему не пришлось. Посыльные из лавок начали прибывать один за другим — похоже, Анастасия успела обойти добрую дюжину магазинов. Помимо переносной газовой плиты, которую Настя отчего-то назвала «примусом», в номер доставили две новенькие сковороды, набор ложек, вилок и ножей, продукты, а также упомянутую сыщицей одежду. Николаю достался коричневый костюм с широким галстуком, себе девушка приобрела несколько белых блуз, более элегантных, чем её обычная мужская рубашка, маленькое чёрное платье и чёрные же шёлковые перчатки выше локтя. Ко всему этому прилагались необходимые мелочи — заколки для галстука и запонки для Дронова, тонкие чёрные чулки и лаковые туфли на каблуке, явно приобретённые «в комплект» к платью, и тому подобные вещи.

Всё это майор добросовестно рассортировывал. Когда ближе к вечеру Анастасия вышла из спальни, сладко зевая и потягиваясь, плита уже была готова к использованию, продукты выложены рядком на столе, а вещи разложены по дивану.

— Знаешь, Коля…, — Протянула девушка, со странной ухмылочкой озирая комнату. — Я начинаю склоняться к мысли, что дядюшка Готфрид кое в чём прав… Кстати, как ты смотришь на то, чтобы научиться готовить? Я могу дать тебе пару уроков.

— Не надейся заманить меня в эту ловушку! — Деланно возмутился Николай. — И потом, готовить я умею, но тебя мне всё равно не превзойти. Лучше скажи — у тебя во сне озарений не было?

— Не было. — Качнула головой Анастасия, и вздохнула. — Так что зажигай примус…

— Это не примус, Настя.

— Зажигай примус, и я всё-таки покажу тебе пару хитростей. Начинать всегда стоит с подготовки сковороды…

В тот день сыщица и офицер больше не говорили о расследовании. Но когда они готовили берлинские колбаски с глазуньей в четыре руки, и когда вместе читали газеты на немецком, попутно тренируя произношение Николая — девушка выглядела слегка рассеянной. Дронов знал её достаточно хорошо, чтоб понимать — как бы искренне не пыталась Анастасия отвлечься, её мысль всё равно возвращалась к текущему делу. И думала она сейчас о том, как выстроить связную картину преступления из немногочисленных улик.

Тем не менее, вечер удался на славу. В маленьком гостиничном номере воцарилась домашняя, уютная атмосфера, и к наступлению сумерек Николай окончательно избавился от напряжения, скопившегося за последние дни. Ночь прошла не менее приятно — достаточно сказать, что купленные Настей чулки и перчатки нашли применение, хотя и отдельно от платья, а один из дешёвых наборов белья был приведён в полную негодность. Утром майор и сыщица чувствовали себя самую малость не выспавшимися — однако ничуть об этом не жалели.

Следующие два дня они провели, наведываясь в гости к осевшим по всему Берлину отставным офицерам ГСВГ. Домами Лисова и Сосновского дело не ограничилось — им удалось завести знакомство ещё с несколькими семьями, квартиры которых Николай и его напарница так же посетили при первой же оказии. Всё это время Настя с видимым наслаждением актёрствовала, сутки напролёт играя роль милой и общительной, немного наивной юной немки, пошедшей на военную службу из романтических побуждений. Пожилые отставники сдавались перед её обаянием почти без сопротивления. Анастасия слушала их истории, поддакивая и кивая, по-настоящему краснела, когда её называли «дочкой», неуверенно улыбалась жёнам отставников, вела себя с их детьми и старшими внуками как с ровесниками — в какой-то момент Дронов сам почти поверил, что девушке чуть за двадцать, а не без малого тридцать лет. Лишь по вечерам, в номере «Жандарма», она сбрасывала маску и, лёжа на диване в гостиной, устало, довольно цинично комментировала всё, увиденное за день. Майор не переставал удивляться тому, сколько выводов сыщица ухитряется делать из совершенно обыденных вещей и мелких деталей. В своих длинных вечерних монологах она описывала без прикрас каждое из посещённых семейств, и в голове у Николая понемногу складывался цельный образ «русского сообщества» Берлина — инертного, консервативного, накрепко привязанного к домам и семьям.

В конце недели человек из Штази доставил Насте ворох бумаг, связанных с французским военным атташе. Часть листов и папок была украшена штампом Имперского Министерства Государственной Безопасности, на остальных красовалась синяя печать Министерства иностранных дел. Сыщица зарылась в них на несколько часов, а за послеобеденным чаем устроила итоговый разбор.

— Почти ничего нового о нашем долговязом друге. — Говорила она, потягивая горячий напиток из большой фарфоровой кружки, напоминающей бочонок с ручкой. — Только некоторые интересные детали и уточнения — где именно служил, когда получал очередные звания… Единственное, что можно назвать действительно важным — сведения о его политических связях в Версале. Мсье Ламбер, чтоб ты знал, не последняя фигура в партии военных новаторов.

— И кто это такие? — Спросил Николай, скорее подыгрывая девушке — в такие моменты, как сейчас, ей обычно требовался слушатель, а не собеседник.

— Небольшая, но очень энергичная и сплочённая партия, состоящая из флотских и армейских офицеров. — Пояснила сыщица. — Полагают, что в нынешнем своём виде вооружённые силы Франции небоеспособны, и не могут обеспечивать ей статус великой державы. Среди них немало людей с весьма шовинистическими взглядами, между прочим. Многие ратуют за колониальную экспансию, так как единственная крошечная колония в Азии — это, по их мнению, просто стыд. Но так же они полагают, что Франции необходимо сперва реформировать свою военную систему, коренным образом.

— И велико их влияние?

— Сложно сказать. По данным нашей политической разведки, отношение к партии у французов очень неоднозначное. Нынешнее правительство они скорее раздражают, но их мнение всё равно имеет вес. Среди соратников мсье Ламбера имеются важные шишки — хоть их и немного. И сам Ламбер — один из самых компетентных военных советников во Франции, это признают даже его недруги. Назначение этого типа берлинским атташе — не может быть случайностью. Германские аналитики полагают, что его продвинули на пост старшие товарищи по партии. С какой целью — единого мнения в МИДе нет.

— Ну а нам это что-то даёт? — Дронов сходил к плите и долил себе чаю.

— Материал для размышлений. — Кивнула Анастасия, поигрывая полупустой чашкой. — Попрошу коллег из политического отдела уделить больше внимания этой новаторской партии. За ней и так наблюдают что наши, что немцы, однако если взглянуть на их деятельность в связи с последними событиями… Может, откроется что-то новое.

— Но пока — никаких выводов?

— Увы. — Настя пожала плечами и отставила чашку. Взяла со стола пару листков. — А зеленоглазая меня вообще огорчила.

— Чем же? — Вскинул брови Николай, опускаясь на диван рядом с сыщицей.

— Мне всё сильнее кажется, что она — случайный человек в этой истории, и ни к чему из происходящего не причастна. А я таких теорий уже понастроила! Ведь если она окажется агентом британских спецслужб — как удобно это будет для нас, согласись? — Анастасия криво усмехнулась, не отрывая взгляда от бумаг в своих руках. — Но первое, чему учат сыскного агента — не подгонять факты под свои подозрения. Если подозрения противоречат фактам — выкидывать надо именно подозрения.

— И что же ты узнала о мисс Доу?

— Спутница господина военного атташе — как мы верно догадались, профессиональный телохранитель. — Настя положила бумаги на колени, потянулась за чашкой на столе. — Из компании «Арториас Глобал Секьюрити». Хозяин — некто сэр Артур Меллори, штаб-квартира в Лондоне. Одна из старейших частных охранных фирм в Старом Свете. Может предоставить тебе хоть личного охранника, хоть группу сторожей для складов, хоть пару воздушных бригов для сопровождения твоих дирижаблей в торговых полётах. Работает абсолютно со всеми странами Европы, включая Россию, а потому дорожит нейтральной репутацией. Какие-то связи с британскими службами у неё, конечно, есть, не может не быть. Но в целом сэр Мэллори, как и два поколения его предков, владевших компанией, не лезет в политику. У него достаточно связей и средств, чтобы оградить себя от попыток принуждения, к тому же.

Сыщица сделала большой глоток чая, пару раз вздохнула поглубже, прежде чем продолжать:

— Личные данные своих сотрудников Мэллори оберегает тщательно. Думаю, ты понимаешь, что «Джейн Доу» — это не настоящее имя нашей златовласки. Стандартный псевдоним для всех служащих «Глобал Секьюрити». Она — Джейн, а если б у неё был напарник-мужчина, того бы звали Джоном Доу.

— Разумные меры. — Коротко поддакнул Николай, опасаясь сбить сыщицу с мысли.

— Так делают во всех подобных компаниях. — Девушка пожала плечами. — У телохранителя есть семья, близкие… нельзя допустить, чтобы его могли шантажировать их безопасностью. Даже дядюшка Готфрид, при всей мощи Штази, не сумел сходу получить информации о нашей Джейн. Пока у нас есть только её личный номер, медицинский листок… кстати, ты знаешь, что она весит всего сорока два килограмма?… и кое-что из книги отзывов. Мы установили клиентов, с которыми она работала раньше. Мэллори старается подбирать охранников своим заказчикам, учитывая не только навыки, но и характер сотрудника. Список клиентов, с которыми имел дело тот или иной телохранитель из фирмы, многое о нём может сказать.

— И кого же охраняла мисс Доу? Эм-м… наша мисс Доу?

— Обычно — детей и подростков. — Настя вздохнула глубже прежнего. — Её часто нанимали богатые многодетные семьи, имеющие причины опасаться за жизнь своих чад. Судя по отзывам клиентов, и по заключению душеведа из медицинского листка, наша Доу отлично ладит с детьми, даже со сложными. Очень к ним терпелива и лояльна. Добродушна и дружелюбна, умеет находить общий язык хоть с малышами, хоть с капризными отроками. Ещё она, несмотря на кажущуюся молчаливость, довольно открыта и прямодушна. Лучше вообще промолчит, чем скажет не то, что думает. Как недостаток указано, что она эмоционально привязывается к понравившимся клиентам, особенно к детям — что не профессионально, согласись. Но черта милая, ей к лицу. — Сыщица хмыкнула.

— И как она попала к Ламберу? — В голове Николая вновь возник образ маленькой хрупкой англичанки в мужском костюме. Всё, сказанное Настей, отлично на этот образ укладывалось.

— Он её просто нанял на год, сравнительно недавно. В общем порядке, ничего особенного. Детали пока уточняют. Но…

— Но — если бы британская разведка попросила сэра Мэллори приставить к Ламберу своего человека в качестве связного, то на эту роль другой сотрудник подошёл бы куда лучше? — Предположил Дронов.

— Угу. — Настя допила чай, переложила листки на стол и со стуком водрузила поверх них опустевшую чашку. — В «AGS» много толковых работников, и использовать в шпионских целях прямую, как рельсы, старомодно-порядочную юную леди, любящую возиться с детишками… Ну, разве что сэра Мэллори к этому принудили шантажом, и он таким образом поиздевался над лондонскими службистами. Кстати, такой вариант вовсе не стоит исключать.

— Мн-нда…, — Протянул Дронов. — Слушай, Настя, а почему ты называешь Джейн «зеленоглазой»? У тебя ведь у самой зелёные глаза.

— Не настолько. — Девушка откинулась на мягкую спинку дивана и с усмешкой потёрла белесый шрамик на скуле. — У меня они, может, и зелёный, но у неё — зеленющие, аж завидно…

На том разговор о франко-британской парочке завершился. Лишь в воскресенье в деле произошла новая подвижка — зато вслед за ней события понеслись галопом…

* * *

Они с Настей вновь ехали по улицам Нойе-Берлина в неприметной карете, запряжённой парой лошадей. Только компанию им теперь составляли два полицейских агента в штатском. Это были именно сыщики криминальной полиции, а не «безопасники» Министерства, и тому имелись свои причины.

Вечером воскресенья Анастасия показала Дронову служебную записку, полученную её дядей от смежного отдела Штази. В записке сообщалось, что уже пару недель среди городских низов распространяются слухи о некой «акции возмездия» за убийство русского посла. Сейчас же слухи окрепли, начали расходиться и среди порядочных обывателей, обросли деталями. Один из полицейских информаторов доложил, что некие молодые люди, говорящие с русским акцентом, интересовались возможностью купить зажигательную смесь или компоненты для неё. К выходным в шепотках уже мелькало слово «Рейхстаг», а также почти как несомненный факт утверждалось, что всё это затевают патриотично настроенные молодые люди из семей русских отставников, живущих в Берлине.

— Ну, ты понимаешь…, — С кислой миной буркнула Настя, когда майор прочитал это место вслух.

— Угу. Тайное общество офицерских сынов…

— …не слушающихся папу и маму. — Девушка фыркнула, поправила упавшую на лоб чёлку. — Настолько тайное, что аж невидимое.

— Хорошо, что мы завели там знакомства. — Николай улыбнулся, подняв взгляд на сыщицу. — Интуиция тебя не подвела.

— Это всё без того похоже на провокацию. — Анастасия передёрнула плечами. — Смотри, как быстро и единовременно возникли слухи. Такие дела обычно готовятся долго, особенно если их готовят дилетанты. Информация начинает утекать с первых дней, кто-нибудь распускает язык ещё на стадии задумки. Место утечки удаётся определить со временем — кабачок, где кто-то впервые проболтался, общежитие студентов, где впервые начали болтать… Потому всё обычно и проваливается. А тут, смотри — уже зажигательную смесь покупают. И слухи пошли разом со всех концов Берлина. И — ни одного имени, заметь. Ни кто покупает, ни у кого… Нет, Коля, это кто-то поработал за хорошую плату. Дядя Готфрид тоже так думает. А я теперь немного знаю эту самую русскую «военную диаспору». Мы с тобой знаем. Можешь себе представить скорых на расправу патриотов-террористов с зажигательными бомбами среди них? Даже из числа молодёжи?

— М-м-м… Нет. — Мотнул головой Дронов. — Никак.

— Вот именно. — Девушка вздохнула. — Они все слишком… бюргеры. Не знаю, как по-русски сказать.

— Я понял. Но что нам делать? Опять ждать?

— Нет, Коля. — Сыщица тронула дужку очков двумя пальцами и очень нехорошо ухмыльнулась. Даже по своим меркам. — Есть у меня кое-какие мысли… Когда слухами вместо полиции занялись в Штази, там быстро установили первых распространителей. Мелкий криминалитет, в основном, некоторые даже на полицию подрабатывают осведомителями. Утром мы с тобой навестим столичное управление криминальных расследований и запросим содействие…

* * *

Так они и оказались в невзрачном экипаже, курсирующем по самым грязным улочкам столицы Рейха. Вместе с берлинскими сыщиками они искали вполне конкретного человека.

— Вижу его. — Сказал кучер, наклоняясь к слуховому окошку. — Готовьтесь винтить.

Сыщики почти синхронно надели круглые шляпы-котелки, переглянулись, кивнули друг другу. Экипаж резко вильнул вбок и въехал на тротуар, подпрыгнув на бордюре. Как только он остановился, Настя распахнула дверцу. Полицейские ураганом вылетели наружу, схватили под локти оторопевшего мужчину в потёртой одежде и рабочей кепке, закинули его внутрь кареты, влезли следом. Анастасия закрыла за ними дверь, и экипаж сорвался с места. Всё это заняло, по ощущениям Николая, секунды три — настолько сноровисто действовали сыщики.

Агенты в штатском вернулись на диванчик, усадив свою «добычу» посередине, стиснув бедолагу с боков и крепко держа его за руки. Сидящая напротив Настя подалась вперёд и без замаха врезала пленнику кулаком по почкам.

— Ох-х…, — Согнулся тот. Выдавил жалобно: — З… за что?

— За враньё. — Пояснила девушка, откидываясь на спинку и складывая руки на груди.

— Аванс. — Добавил один из полицейских. — А мы тебе ещё в отделении добавим до полной суммы. Если упираться станешь.

— Да что я…, — Пленник запнулся. — Это ж три недели назад было! Чего сейчас-то хватать?

— Что там три недели назад было, ты нам расскажешь отдельно. — Хмыкнул сыщик в штатском, обменявшись взглядами с коллегой. — А теперь отвечай на вопросы фройляйн. И вежливо. Будешь хамить — получишь двойное жалованье прям щас. Пиво пить не сможешь — не во что будет.

— Ч… чего угодно прекрасной госпоже? — Пролепетал пленник, втягивая голову в плечи. Сарказма в его словах заметно не было — похоже, с перепугу несчастный малость перегнул с вежливостью.

— Ты у нас — Фриц Медный Грош, по бумагам Бергер, сын Отто и Марии Бергеров, верно? — Неожиданно вполне дружелюбно поинтересовалась Анастасия, глядя на мужчину с лёгкой, приятной улыбкой.

— Да. П… польщён. Прям… столько знаете обо мне. — Пленник всё ещё испуганно таращился на сыщицу. Он, к тому же, был меньше её ростом, и хлипче сложен — несмотря на довольно изящную фигурку девушки.

— Занимаешься мелкими поручениями для воровских шишек, но не кражами, как правило, так?

— Так.

— Давай без обиняков, Фриц. — Анастасия сжала и разжала кулак. Бергер при этом сглотнул и покосился сначала на одного полицейского, потом на другого. — Кто тебе велел пускать слухи о русских в городских тавернах? И не надо — «какие слухи?», «о каких русских?», ладно. У нас времени мало, ещё тебя везти в участок, там обрабатывать. Сразу скажи, всем лучше будет.

— Да я… как-то…, — Фриц пару раз моргнул, явно колеблясь. Ему было страшно, очень страшно — но боялся он не только сыщиков, это видел даже Николай.

— Не расколешься в полиции — повезём тебя в Штази. — Спокойно продолжала Анастасия, и её улыбка сделалась чуть-чуть шире, мгновенно превратившись в оскал. — Там будешь молчать — я тебя отдам вот ему. — Девушка указала большим пальцем на сидящего рядом Николая. — Он тебя заберёт в Россию. А знаешь, что делают с такими, как ты, в России?

— Да с какими — такими? — Пленник аж подскочил — но агенты в штатском усадили его обратно на диванчик.

— Ты в политику лезешь, Фриц. — Подыграл напарнице Дронов. Он и без того владел немецким не идеально, сейчас же намеренно заговорил с ещё большим акцентом, чем обычно. — Очень серьёзное дело. Зря.

— Вот. — Кивнула Настя. — Мой друг ещё и говорит по-немецки плохо, может не понять, когда ты сознаешься, и не остановиться вовремя. Но ты не бойся, я буду рядом, всё переведу. Ты не молчи, главное.

— Да… хватит! — Не выдержал, наконец, напора бедняга. — Я всё скажу! Это Гуго Ансбах мне велел!

— Что именно? — Наклонилась к нему Настя. — Что он велел тебе рассказывать в тавернах?

— Что русские обозлились… что их правительство замяло убийство посла. Что русские думают, будто немцы сами его устроили, вот и не расследуют. Что молодые русские из местных военных хотят сами наказать немецкие власти, показать силу. И… ещё наказать немцев за вывод ГСВГ. Но это мне приказали позже рассказывать, когда всё случится!

— Что — всё? И когда?

— Не знаю! — Фриц замотал подбородком, чуть не плача. — Гуго сказал — сам пойму.

— А Гуго в курсе?

— Не знаю. — Пленник внезапно сник, буквально обвис в руках сыщиков. Почти прошептал: — Наверное.

— Ну что ж, Фриц… Спасибо, ты нам очень помог. — Анастасия села ровно, кивнула полицейским. — Переводите его во вторую карету, отправляйте в участок.

— В участок?! — Бедняга задохнулся от испуга.

— Не бойся, нам от тебя ничего уже не нужно. — Отмахнулась девушка. — Просто посидишь там денёк. Ещё и покормят за счёт казны.

Экипаж притормозил в тёмной подворотне, один из агентов в штатском покинул его, выведя Фрица. Анастасия спросила второго:

— Знаете, где этот Гуго сейчас? И кто он есть такой?

— Да, фройляйн. — Полицейский снял котелок и уложил на колени. — Ансбах — это прозвище, он оттуда родом. Фамилия его — Блюменштайн. Воровской барон средней руки. Шпаны много в подручных имеет. Часть на постоянной службе, часть — на сдельной. Вроде этого Грошика.

— А не резковато ли ты с ним, Настя? — Спросил Дронов, чувствующий себя немного неловко после всего увиденного. И дрожащий Бергер, и нависающая над ним сыщица произвели на него гнетущее впечатление — Анастасию он предпочитал видеть совсем не такой. — То есть… я думал, такие допросы — из бульварных книжек, и вы тоньше работаете.

— От человека зависит. — Девушка, верно поняв состояние напарника, повернулась к нему, заглянула в глаза с самой мягкой из своих улыбок. — С какой-нибудь испуганной барышней-свидетельницей я была бы нежна и ласкова. С интриганом-аристократом вела бы хитрую беседу, набитую ловушками. А этот — он иначе не понимает. К тому же, именно этого Фрица мы выбрали не случайно.

— У нас был список тех, кто распространяет слухи — около двадцати человек. — Подтвердил полицейский агент. — Мы выбрали Бергера потому, что хорошо его знаем — из них он самый слизняк. Присунь по почкам — он и расколется. Так и вышло.

— Когда поручаешь работу кому-то, и сам за всем не следишь, среди исполнителей обязательно попадётся такой — слабое звено. — Усмехнулась Настя. — Вопрос в том — насколько крепок герр Ансбах. Как раз и проверим. Повторяю вопрос — где он сейчас должен быть?

— В такой час, в понедельник — у себя дома, фройляйн.

— Отлично. Едем в гости, господа.

Ехать пришлось довольно далеко. Гуго Ансбах проживал, разумеется, отнюдь не в трущобах, где трудились его подопечные — но и не в личном особняке. Он снимал номер в приличной гостинице около центра, на границе районов Митте и Шёнеберг.

— Пятый этаж, однако. И от пожарной лестницы далеко. — Заметила Анастасия, когда их экипаж миновал жилище воровского барона, чтобы остановиться чуть дальше. — Удобно для нас, плохо для него. То ли не слишком умён, то ли слишком самоуверен, но запасной выход через окно у господина Ансбаха не предусмотрен.

— И вообще, странно как-то, что такой человек живёт в таком месте. — Хмыкнул Николай. Придерживая плотную шторку, он тоже смотрел на улицу.

— У такого варианта есть свои преимущества. — Объяснил сопровождающий их полицейский. — Здесь Гуго только живёт и принимает некоторых гостей, для обстряпывания грязных делишек у него другие квартиры и загородные дома имеются.

— А что у него с охраной? — Деловито поинтересовалась сыщица, проверяя барабан револьвера.

— Когда он здесь — один-два человека. Второй, если есть, караулит в холле. Времена в воровском царстве нынче спокойные, покушения Гуго не боится. — Полицейский нахмурился, следя за манипуляциями девушки. — Слушайте, вы же не собираетесь…

— Надеюсь, обойдётся. — Настя убрала револьвер в кобуру и застегнула свою лёгкую курточку на нижние пуговицы. — Нет, правда надеюсь. Мне с ним спокойно поговорить надо. Обстоятельно. Боюсь только, присутствие рядом головорезов даст господину Ансбаху ненужную уверенность в себе, и разговор затруднится. Будет лучше, если мы удалим от него охрану… или его от охраны. Там видно будет. Рассчитываю на вашу помощь.

В холле гостиницы полицейский агент сразу же указал взглядом на крепкого усача, подпирающего лопатками стену около гардеробной:

— Ласло, один из парней Ансбаха.

— Можете его занять? Или вообще увести отсюда? — Полушёпотом спросила сыщица.

— Это нетрудно. — Кивнул агент. — Но тогда я не смогу пойти с вами дальше.

— Ничего, справимся. Идите. И ещё… прикроете нас, если будет шум.

Пока Анастасия, выложив на стойку портье невесть где добытый полицейский жетон, узнавала, на месте ли нужный им постоялец, Дронов краем глаза следил за действиями полицейского. Тот, на ходу достав папиросу и закурив от спички, подошёл к усачу-охраннику, заговорил с ним. Явно о чём-то неприятном — головорез сдвинул брови, помрачнел. Бандит и сыщик обменялись несколькими довольно короткими репликами, потом агент взял усача под локоть, и попросту вывел на улицу. Тот что-то ворчал, однако не сопротивлялся.

— Пошли, клиент у себя. — Сыщица дёрнула отвлёкшегося майора за рукав. Уже вдвоём они добрались до номера Ансбаха, и девушка сразу же постучала в дверь.

— Кто там? — Раздалось из-за створки.

— Полиция. — Ответила Настя, привычно отступая в сторону — чтоб не оказаться на пути пули, если сквозь дверь выстрелят.

— Какого…

— Не говорите, что нас никто не вызывал. — Продолжила сыщица чуть громче. — Не откроете дверь — мы её высадим.

Створка без скрипа приоткрылась, и в узкую щель выглянул лысый амбал, габаритами сопоставимый с Николаем. Одет он был в простой городской костюм, но Дронов заметил на шее головореза край синей татуировки, уходящей за воротник.

— Ансбах здесь, нам нужно поговорить. — С утвердительной интонацией отчеканила девушка, показывая амбалу всё тот же жетон берлинской полиции. — Дело серьёзное. Государственной важности.

— Я доложу. — Охранник попытался закрыть дверь, но сыщица подставила ногу. Скривившись от боли — с такой силой амбал налегал на створку — выдавила:

— Впусти, или влепим… сопротивление полиции… Мой напарник влепит, лично тебе.

Лысый головорез, похоже, растерялся. Неизвестно, испугали ли его угрозы Насти, однако подручный Гуго отступил на шаг, отпустил дверь. Сыщица толкнула створку и вошла в тесную переднюю, ухитряясь при этом не прихрамывать. Сказала, всё ещё немного сдавленным, хрипловатым голосом:

— Веди нас к хозяину.

* * *

Герр Ансбах, он же Гуго Блюменштайн, обедал. Или вкушал очень поздний второй завтрак — сказать сложно. Правда, возня в прихожей насторожила его, и гостей воровской барон встретил не за столом, уставленном снедью, а у стенного шкафа, роясь в хламе на полках.

— У вас там пистолет, что ли? — С усмешкой поинтересовалась Настя, переступая порог гостиной вслед за амбалом. — Бросьте, что вы…

Расставив ноги на ширину плечи и заложив руки за спину, она остановилась у входа. Дронов встал по левую руку от сыщицы.

— Обычно ко мне не приходят без приглашения. Или хотя бы извещения. — Недовольно заметил Гуго, явно стараясь сохранить лицо. Николаю, однако, показалось, что он если не испуган, то сбит с толку не меньше своего плечистого охранника. — Кто вы такие?

— Дело срочное, герр Ансбах. — Настя улыбнулась по-настоящему. Гуго невольно попятился, сам того не заметив, амбал же пару раз быстро сморгнул. — Я ищу вашего сотрудничества, и действую от лица полиции, Имперской безопасности и ещё кое-кого. В ваших интересах будет ответить на все мои вопросы. Быстро и точно. Первый вопрос — кто заплатил вам за распространение провокационных слухов о неких русских бомбистах? — В последних фразах сыщицы звенел металл, и говорила она с очень характерными «казёнными» интонациями.

— Я… слышал эти истории от своих людей. Да, слышал. — Всё ещё стараясь демонстрировать уверенность, Гуго опустился в мягкое кресло. Амбал-телохранитель встал рядом. Николаю ни к месту вспомнились Тьерри и Джейн. Лысый здоровяк мог бы усадить крошечную британку на плечо, как попугая, но Дронов отчего-то не сомневался, что охранник из неё куда лучший.

— Только слышал их и весь город, похоже. — Воровской барон погладил резные подлокотники. — Мои парни пересказывают то, что слышали от других. Никто им за это не платил.

— Большинство из них — да. — Кивнула Настя. — Но не все. Некоторые из ваших подопечных как раз и были первыми, кто начал трепать языком на эту тему. От кого слух подхватили остальные. И делали они это по вашему поручению. Мы знаем точно, не пытайтесь юлить.

— Может, вы назовёте своё имя, сердце моё? — Приподнял брови Ансбах, окончательно взяв себя в руки. Сыщица была права — присутствие своего головореза за спиной помогло бандитскому главарю справиться с первым замешательством. — И имена тех, кто вас послал? Может, я кого-то из них знаю, и лучше поговорю с ним? Скажем, шеф городской полиции, герр…

— Мнда… Разговор всё-таки повернул на эти рельсы. — С видимым огорчением перебила его девушка. Повернулась к Николаю. — Давай сэкономим время. Я сейчас пообщаюсь с хозяином наедине — всё узнаю, минут за двадцать. Убери этого типа из комнаты, он мешает. — Она кивком указала на охранника.

У господина Ансбаха от такой бесцеремонности округлились глаза. Амбал среагировал лучше — не дожидаясь действий майора, рванулся к нему, выхватив из кармана кастет. Но всё равно совершил ошибку — проигнорировал Настю. Сыщица не стала доставать револьвер. Она скользнула вбок, ловко подсекла ноги лысого громилы, добавила ему локтем по спине — и тот буквально рухнул в объятия Дронова. Майор без лишних церемоний приложил охранника по затылку, повалил носом в пол, заломил ему руки за спину. Поймал брошенные Настей ручные кандалы, защёлкнул на могучих запястьях.

— Вот теперь поговорим. — Ещё одной парой наручников девушка приковала окаменевшего в кресле Ансбаха к правому подлокотнику. — Быстренько, по делу.

Она пошарила по карманам своей курточки, вздохнула:

— Чёрт! Я забыла взять пилочку для ногтей. И щипчики… всё дома забыла. У тебя есть перочинный нож?

— Да. — Оттащив полубесчувственного бугая в прихожую, майор вернулся к подруге.

— Одолжишь мне его на полчасика? Кстати, в нём есть штопор и маленькие щипцы?

— Всё есть, но…, — Дронов качнул головой. — Ты же понимаешь, что мне его придётся выкинуть? После того, как ты им попользуешься?

— Что вы…, — Отмер, наконец, хозяин номера.

— Ну тогда не одолжи, а подари. — Игнорируя его, попросила девушка. — А я тебе потом новый куплю. Швейцарский, настоящий. Знаю, где такие продаются. На днях сходим вместе, сам выберешь.

С тяжким вздохом майор положил на протянутую ладонь сыщицы небольшой складной ножик, служивший ему верой и правдой добрый десяток лет.

— То, что надо. — С леденящей кровь ухмылкой девушка принялась перебирать лезвия. Бликующие линзы очков придавали ей ещё более зловещий вид. — Просто отлично. Ладно, выйди пока в коридор, подожди там. Хоть я и говорила, что ты должен перенимать мой опыт, но кое-чему тебе учиться, пожалуй, рановато…

* * *

За четверть часа из номера не донеслось ни единого громкого звука. Устроившись на деревянной скамье в коридоре, в тени чахлого фикуса, Дронов следил за прикрытой дверью с некоторой опаской, настороженно вслушиваясь. Но ничего особенно ему услышать не довелось. Анастасия покинула апартаменты бандитского вожака действительно быстро. Прошагав к скамье, она устало плюхнулась на жёсткое сиденье рядом с Николаем, протянула ему сложенный нож:

— Забирай. Не пригодилось. Но за швейцарским я тебя всё равно свожу, раз обещала.

— А что так? — Хмыкнул Николай, пряча ножик в карман.

— Да я вспомнила, что там ведь на столе целая куча ножей, вилок, штопор побольше…, — Пожала плечами сыщица. Вдруг хихикнула, искоса глянув на лицо Дронова. — Шучу. Не бледней так. Обошлось без физического воздействия. Надавила бедняге на нервы как следует, он и раскололся. Минут десять исповедовался, пока дыхания хватило.

— Что-нибудь полезное рассказал?

— Рассказал. Только обсуждать это мы будем уже с дядей Готфридом. Точно не здесь. — Девушка наклонилась вперёд и, морщась, потёрла ушибленную ногу выше колена. — И мне б горячую ванну… Ладно, подождёт.

— Интересно, почему местная полиция себя с этой швалью так не ведёт? Взяли бы их к ногтю…

— Потому что они местные, Коля. — Настя откинулась на деревянную спинку. Очки её в очередной раз стали непрозрачными. — Мне проще. Я приехала, переворошила осиные гнёзда, нашла, что искала, уехала. А им тут жить. Скажем спасибо, что вообще помогли — дров я для них наломала, всю зиму топить хватит…

* * *

Комнатка, в которой проходило совещание, больше всего напоминала клуб для игры в покер — тесное, полутёмное помещение с большим круглым столом и полудюжиной стульев в центре. Для полной схожести не хватало только карт, разложенных по столу, и витающего в воздухе табачного дыма. Но так уж вышло, что никто из присутствующих не курил.

— Моя дорогая Анастасия. — Почти торжественно говорил Готфрид Беккер, директор Пятого отдела Штази, сложив ладони «лодочкой». — Ты даже не представляешь, сколько бутылок отменного, выдержанного коньяка я буду должен подарить герру Мюллеру, шефу столичной полиции, после сегодняшних твоих похождений. Но я готов пойти на такие жертвы, если ты добилась достойных результатов.

Сидящая напротив него сыщица потупилась, принялась водить пальцем по столешнице, не поднимая взгляда на дядюшку. Её раскаяние было столь откровенно притворным, что даже Николай посмотрел на девушку осуждающе. Через минуту такого спектакля она столь же нарочито вздохнула, пожала плечами:

— Думаю, дядя, результаты вполне достойные.

Прекратив ломать комедию, откинулась на жёсткую спинку стула и улыбнулась:

— У нас, кажется, впервые появилось чёткое направление для работы. Кстати, рейхсвер не одолжит мне батальон солдат на пару дней? Хотя бы четыре сотни бойцов, меньше не хватит.

— Так. — Беккер положил ладони на стол. — Рассказывай подробно.

— Господин воровской барон получал деньги за распространение слухов — это правда. — Уже без улыбки начала сыщица. — От кого — неизвестно. Заказчик передавал ему конверты с оплатой и указаниями. Указания были отпечатаны на машинке, один листочек я уже отправила экспертам. Конверты просто подбрасывали разным людям Ансбаха. Пару раз те вроде бы замечали момент появления конверта, но точно описать внешность курьера никто из них не смог.

— Значит, ниточка — в их содержимом. — Сказал дядя Готфрид.

— Угу. Автор записок явно не хотел контактировать с Ансбахом слишком часто, а потому в каждом послании довольно детально и пространно расписано, что тот должен делать. Заказчик определённо не верил в умственные способности герра бандита, и раскладывал ему всё по полочкам — когда и какой слух пускать. Дата будущей…, — Настя прищёлкнула пальцами, — акции… конкретно не указана. Из чего я с большей уверенностью предполагаю, что акция в самом деле будет, что это не блеф. Но указаны примерные даты для слухов, которые надо распускать до и после. Что даёт нам достаточно узкий промежуток. Полагаю, логично, что вторую порцию трепотни надо отгружать сразу после акции, с минимальным промедлением. Всё случится завтра, либо послезавтра. И народ по всему Берлину засудачит, что русские сожгли Рейхстаг. Даже кайзер не сможет такое игнорировать.

— Если они правда собираются сделать именно это. — Вставил Николай. — Сама провокация, может, и не блеф, но блефом может быть её цель.

— Едва ли. — Покачал головой директор Беккер. — Тогда они пустят псу под хвост всю свою предшествующую работу. Мы исходим из того, что наш враг затеял комплекс провокаций. Он пытается испортить отношения России с союзниками и нейтральными странами. Тогда всё, что произойдёт в Берлине в ближайшие дни, должно выглядеть естественно. Если враг создаёт видимость того, что молодые русские патриоты собираются сжечь Рейхстаг, один из символов германского единства — именно такую попытку он и изобразит. Уверен, они даже попытались бы вовлечь исполнителей из числа настоящих местных русских, если б ветеранское сообщество Берлина не было таким инертным.

— Но ведь если мы всё понял — то их план уже сорван, верно?

— Коля…, — Анастасия тяжело опёрлась локтями о столешницу, сплела пальцы. Глянула на майора со странным сочетанием усталости и сочувствия. — То, о чём догадываются в тайной полиции — это одно. То, о чём говорят в газетах, и что обсуждают в парламентах — это совсем другое. Государь император, конечно, самодержец, но не всесилен. Как и кайзер. Мы можем вскрыть злодейский план во всех деталях, и напечатать его в «Фигаро» на трёх языках, но это никак не поможет, если мы не сорвём дальнейшие акции.

— Потому мы будем действовать. — Снова кивнул Готфрид. — Ты права, моя дорогая племянница. Полученные тобою сведения стоили пары бутылок коньяка. Будем считать несомненным фактом, что в ближайшие дни авторы взрывов в Ташкенте и у посольства совершат нападение на здание Рейхстага. Вероятнее всего, с применением зажигательных бомб. Мы пока не слышали, чтобы кто-то действительно покупал для них ингредиенты, однако это мало о чём говорит. Наша цель — сорвать нападение и, по возможности, захватить исполнителей. От них мы можем узнать что-то полезное.

— Едва ли. — Настя упёрла подбородок в сплетённые пальцы. — Учитывая, как осторожны они были при найме Ансбаха, исполнителей для акции тоже будут набирать втёмную. Но — попробовать стоит, конечно. Я больше рассчитываю на их действия… вокруг всего этого. Готовя нападение и заметая следы в случае его провала, наши друзья-бомбисты могут где-то подставиться. При покупке материалов, при ликвидации свидетелей, много где.

Директор Беккер встал, взял трость, прислонённую к стулу, прошагал к двери. Открыв её, громко потребовал карту Берлина и чего-нибудь поесть.

Десять минут спустя план центральной части города был расстелен по столу, а края его придавлены чайником, сахарницей и блюдечками с печеньем. Сыщица, директор и майор склонились над картой.

— Просто подъехать к Рейхстагу на паромобиле, и кинуть в него бомбу у них не выйдет. — Проговорил Беккер, помешивая свой чай серебряной ложечкой. — Он всегда хорошо охранялся, а теперь, после взрыва у посольства, там даже ночью вокруг выставлены посты. Полицейские имеют приказ стрелять на поражение в любой подозрительной ситуации. К тому же, здание крепкое, большое, ручной бомбой, брошенной на ступеньки, его не поджечь.

— Если я права, то сам поджог для них не главная цель. — Пока дядюшка рассуждал, Настя успел сжевать два печенья, и теперь тянулась за третьим — блюдца были от неё далеко. — Важнее сам факт попытки, и шумиха вокруг.

— Но если дело ограничится стычкой с охраной здания, без больших жертв и разрушений, то и шум будет легче замять. — Возразил Готфрид. — Давай исходить из того, что они попытаются всерьёз.

— Тогда наши друзья наверняка используют тот же фокус, что и в прошлых двух случаях. — Сыщица быстро прожевала третье печенье, кашлянула в кулак. Поправила очки, сползающие к кончику носа. — Если б они любили разнообразие, то не повторились бы дважды. Не знаю пока, откуда у них технология дистанционного подрыва, однако эти ребята очень на неё полагаются. Что они могут сделать? Подогнать к Рейхстагу крытый фургон, набитый взрывчаткой и зажигательной смесью? Его можно взорвать и в стороне, ущерб всё равно выйдет серьёзный. И заодно обставить дело как месть тем же способом.

— Не получится. — Директор отодвинул фарфоровую чашечку, которую так и не пригубил. — Опять же, благодаря взрыву у посольства мы стали внимательнее к таким вещам. Грузовым фургонам и паромобилям запрещено останавливаться около правительственных зданий. А там, где это возможно — запрещено даже проезжать мимо них. Рейхстаг стоит не на проезжей улице, движение мимо него сейчас разрешено лишь пешим и конным.

— А… под ним? — Спросил Дронов, потирая подбородок. — Вот эти точки — это выходы из канализации? Она проходит под строением Рейхстага?

— А ты молодец. — Настя легонько погладила его по плечу, не отрывая взгляда от плана. — Я о таком не успела подумать.

— Просто привык читать карты, вот и обратил внимание.

— Дядя, пусть принесут схему подземных коммуникаций в этом районе. Посмотрим, есть ли там достаточно просторные туннели. Учитывая, сколько дряни сливается из зданий правительства — не может их не быть.

* * *

Туннели были. Рейхстаг располагался близко к парку Тиргартен, в стороне от столичной застройки, и сеть подземных коммуникаций вокруг него была не слишком густой. Однако два больших туннеля тянулись прямо под зданием, и от них отходило множество боковых ответвлений.

— Из канализации нельзя выбраться в сам Рейхстаг, потому охраны в ней нет, ясное дело. — Девушка постучала по схеме очередным печеньем, усыпав бумагу крошками. — Отличный вариант. Несколько мощных зарядов в нужных местах могут превратить полздания в щебёнку. И зажигательная смесь не нужна, хватит просто взрыва. Есть, правда, проблема…

— Мы, в Пятом отделе и Особой экспедиции, точно знаем, что устройство, позволяющее совершить дистанционный подрыв, не работает под землёй. — Вместо сыщицы объяснил дядя Готфрид, поворачиваясь к Николаю. — Вернее, само оно работает, но не принимает… некий невидимый сигнал, который активирует взрыватель. Этот сигнал не может пробиться сквозь землю, так же, как обычный солнечный луч.

— Но сигнал может передаваться по металлической проволоке. — Анастасия воздела палец, оставив круглое печенье лежать прямо поверх нарисованного на карте Рейхстага. — Можно вынести небольшую принимающую часть устройства на поверхность, и соединить её проволокой с остальной бомбой. Протянув проволоку, скажем, через люк или отдушину. Других вариантов я не вижу. Разве что использовать обычный часовой механизм. Но когда у тебя в руках такая хитрая игрушка, трудно вернуться к чему-то более примитивному.

— И всё-таки это тоже возможно, моя дорогая.

— Бесспорно. — Девушка плюхнулась обратно на стул, взяла многострадальное печенье. Повертев его в руках, сломала надвое и снова бросила на карту. — Вот зачем мне батальон солдат, дядя. Я задумала облаву. Хочу взять исполнителей на закладке или при попытке подрыва. Скорее — на закладке. Потому что взрывать будут наверняка днём, в рабочее время. Чтоб жертв побольше, и свидетелей тоже.

— Облаву — не зная точно времени и места? — Скептически выгнул седую бровь Беккер, тоже грузно опускаясь на сиденье.

— Потому и так много! — С кривой усмешкой всплеснула руками девушка. — Знала бы, где и когда брать — хватило б и полицейского наряда. А так… Сегодня ночью пусть ваши шпики и патрульные полицейские внимательно следят за всеми входами в канализацию, не только в Митте. Даже если всё случится не сегодня, они могут проносить материалы для бомб заранее, постепенно. По частям. Если всё будет тихо — спустим вниз потихоньку пару сотен солдат, и расставим засады где только можно. Кроме того, хотя для дистанционного подрыва не всегда нужно видеть принимающее устройство, я не сомневаюсь, что за взрывом будут наблюдать. Вторая часть солдат, вместе с городской полицией, прочешет все места, откуда виден Рейхстаг. Начнут они, когда…

Николаю, как армейскому офицеру, план Анастасии понравился — своей похожестью на войсковую операцию и широким размахом. Дяде Беккеру он пришёлся по душе куда меньше — по тем же самым причинам. «Как же давно ты не работала в большом городе, Настя» — вздохнул толстенький директор Пятого отдела. Следующие три четверти часа Дронов, отодвинувшись от стола, тихонько потягивал чай, грыз печенье, и наблюдал за тем, как в муках и борьбе рождается компромисс меж двух родственных душ. Анастасия и Готфрид демонстрировали одинаковое упрямство и равный профессионализм. То, что происходило между ними, майор не решился бы назвать даже спором. Директор и сыщица словно играли, оспаривая аргументы друг друга, принимая возражения, выдвигая свои, приходя к общим выводам. Кто в итоге победил — Николай тоже не сказал бы с уверенностью. От плана Анастасии к концу разговора остался один каркас, который директор Пятого отдела «обтянул» на своё усмотрение. Тем не менее, план всё ещё включал в себя прочёсывание окрестностей Рейхстага и засады в подземелье — только уже без привлечения армейских частей.

Когда майор и сыщица покинули резиденцию Министерства государственной безопасности, девушка отказалась от предложенного экипажа, и сказала, что хочет прогуляться. Солнце клонилось к закату, тени от многоэтажек накрывали тротуары, и на улицах Берлина становилось прохладно. Настя, заложив руки за спину и не глядя по сторонам, широко шагала в сторону набережной Шпрее. Там она опёрлась о чугунную ограду, крашенную в чёрный цвет, и долго смотрела на грязную воду реки, снующие туда-сюда лодки, пыхтящие паром катера и грузные самоходные баржи. Дронов всё это время молча следовал за подругой, стараясь держаться вне поля её зрения. Впрочем, когда закат плавно перешёл в сумерки, девушка сама повернулась к напарнику. На губах её играла слегка виноватая улыбка.

— Извини. — Сказала она, беря его за руку. — Напугала тебя, да? Всё в порядке, не беспокойся. Видишь ли, дядюшка Готфрид — уникум. Единственный человек, при разговоре с которым я иногда ощущаю себя неопытной и неумелой стажёркой. Это… болезненно для моего самолюбия. Оно у меня большое, ты же знаешь.

— А то. — Легонько улыбнулся в ответ майор.

— Ну и вот… дядюшка-то прав. И мне стыдно, что я на него злюсь. От этого ещё хуже. Но через пару часов пройдёт. — Она посмотрела Николаю в глаза, улыбка её из виноватой превратилась в лукавую. — Если будет повод отвлечься — то и быстрее. Давай вернёмся в «Жандарма». Ты ведь поможешь мне отвлечься?

— Конечно.

— Отлично! Значит, по пути купим сосисок, свежих куриных яиц и масла для сковороды. Эй, что это за погасший взгляд?…

* * *

Ночной парк шумел, как и в первый раз напоминая Дронову самый настоящий лес. Но теперь он не ощущал из-за этого дискомфорта. Наоборот, майор был в своей стихии. По левую руку от него, на расстоянии видимости, шагал егерь в зелёном сюртуке и чёрном кивере, вооружённый коротким карабином. По правую — ещё один. Цепочка солдат двигалась медленным шагом через подёрнутый синей дымкой Тиргартен — а с другого конца парка им навстречу столь же неспешно продвигалась вторая. Собственно, это была идея Дронова. Хотя поначалу директор Беккер полностью исключил участие военных в операции, Николай сумел на следующий день убедить его, что армейские егеря куда лучше полицейских прочешут огромные парковые зоны вокруг Рейхстага. Такую мысль ему подсказали как раз-таки воспоминания о первом визите — о густой чащобе в центре столицы, о тёмной массе деревьев, подступающей к шоссе в лунном свете, о шепчущей на ветерке листве. Простые патрульные тут наверняка ощущали бы себя неуютно. Егерям проще — их для такого готовили.

Анастасия полагала, что за подрывом будут наблюдать с крыши или верхних этажей одного из многоэтажных зданий, откуда стеклянный купол Рейхстага виден превосходно. Дронов же готов был поставить на парки — туда, по его мнению, было проще проникнуть незаметно, там проще спрятаться. А правительственное здание, ярко совещённое даже глубокой ночью, видно из многих точек. В результате облава разделилась на три части. Все они выдвинулись на позиции за пару часов до рассвета — чтобы дать неизвестному противнику время залезть в ловушку.

Первая часть, набранная из самых опытных берлинских полицейских, усиленная полевыми агентами Штази, отправилась под землю. На них лежала важнейшая задача — не допустить взрыва. Если бомбы уже установлены, их должны были отыскать и обезвредить. Если подрывники ещё не явились, полицейским следовало рассыпаться по канализации и ожидать в многочисленных засадах.

Вторая часть, тоже составленная из полицейских и агентов Министерства, во главе с самой Настей прочёсывала городскую застройку. Они имели приказ без колебаний задерживать всякого, кто покажется им подозрительным, а также проверять частные квартиры при необходимости. Дронов уже представлял, сколько бездомных и бродяг, обитающих в городских подвалах и на чердаках многоэтажек, отправится сегодня в кутузку.

Наконец, третью часть облавы образовывали армейские части — три роты пеших егерей. Они прибыли «на старт» последними, зато развернулись много быстрее полицейских. Егеря оцепили Тиргартен, проверили мелкие рощицы вне его черты, после чего двумя цепями вошли в огромный парк. Николай не столько командовал ими, сколько приглядывал за ходом операции, чтобы доложиться потом Насте. Немецкие егеря своё дело знали и без него. Тем не менее, русскому офицеру доверили идти в центре одной из цепей — тот знал, насколько важное это место, и был благодарен за оказанное доверие.

Даже с учётом поправок, внесённых дядюшкой Готфридом, всё это было одной огромной авантюрой. Очень в духе Анастасии. Однако Дронов понимал, почему опытный и осторожный начальник Пятого отдела принял план сыщицы. Даже если облава закончится пшиком, если они никого не поймают и ничего не найдут сегодня — их действия всё равно сорвут готовящуюся провокацию. Неприятель будет вынужден отступиться от своего плана, внести в него коррективы. Возможно, он даже испугается и всполошится, обнаружив, какие силы подняты против него. Всё это выигрывает время для расследования. К тому же, чем дольше разрыв по времени между провокациями, тем меньше от них эффект. Выбив одно звено из цепочки злодеяний, они, быть может, вовсе её разорвут.

— Всё в порядке? — Поинтересовался возникший из полумрака лейтенант егерей. Он вместе с ещё одним офицером крейсировал вдоль цепи, опрашивая солдат и проверяя обстановку, чтобы сообщить её идущему позади капитану.

— Так точно, герр лейтенант. Ничего необычного. — Отозвался шагающий справа от Николая боец.

— Всё в порядке. — Подтвердил Дронов.

— Герр майор. — Кивнул ему егерь-офицер, прежде чем пройти дальше.

Однако исчезнуть во мраке он не успел. Далеко справа послышались голоса — кто-то кого-то окликал. А ещё через несколько секунд хлопнул выстрел.

— Остановиться! — Рявкнул лейтенант, бросаясь на шум и на бегу выхватывая револьвер. — Передать по цепи! Остановиться!

Дронов последовал за ним, также на бегу обнажая оружие. За первым выстрелом последовали ещё два звонких хлопка, в ответ залпом ударили егерские карабины — три или четыре разом, не меньше. Меж деревьев замелькали пятна света, и навстречу бегущим офицерам внезапно выскочил… грузовой паромобиль с зажжёнными фарами. Николай и германский лейтенант бросились в стороны, спасаясь из-под колёс. Машина, обдав их горячим паром, промчалась мимо, рыская из стороны в сторону, петляя меж деревьев. Николай торопливо поднялся на колено, вскинул револьвер — слишком поздно. Паромобиль скрылся за древесными стволами. Зато там, откуда он приехал, вновь вспыхнуло пламя. Что-то ярко сверкнуло, раздалось глухое шипение, резко перешедшее в рёв, и из-за макушек деревьев в небо взмыли три алые звезды. Оставляя за собой дымные хвосты, они умчались куда-то на север. Ещё мгновенье спустя грянул взрыв. Но не там, куда улетели «звёзды». На земле, неподалёку, едва ли в сотне метров от Николая.

Майор во второй раз бросился наземь, прикрывая голову руками. Земля ощутимо дрогнула, над головой офицера пронеслась слабенькая ударная волна, осыпавшая его листьями, веточками и какой-то трухой. Когда Дронов встал, вытряхивая из волос осыпавшийся с крон древесный мусор, место взрыва уже вовсю пылало. Пожар охватил несколько деревьев и понемногу распространялся. На фоне стены живого пламени можно было различить чёрные человеческие фигурки — егеря отступали перед огнём, помогая раненым и контуженным товарищам.

— Ничего себе… полыхает. — Ошарашенно произнёс немецкий лейтенант, тоже поднявшийся на ноги.

— Зажигательная смесь. — Дронов тряхнул головой, не отводя взгляда от огня. — Это точно зажигательная смесь. Но что было в небе? И что, в Бога душу, вообще произошло?…

Глава 4

Солнца пока не было видно за зданиями, но первые его лучи уже играли в тонких струйках дыма, реющих над Кёнигсплатц. Пахло гарью и какой-то химией. Причём если дымом тянуло по всей Королевской площади, то острый химический запах ощущался лишь у самых ступенек Рейхстага, развеиваясь уже в полусотне метров от него. Когда Николай поинтересовался у офицера-брандмейстера его источником, тот отмахнулся:

— Пена. Специальная.

Допытываться Дронов не стал — раздражительность пожарника была ему понятна. Брандмейстер вместе с подчинёнными трудился всю ночь, пытаясь отстоять Рейхстаг у огня — и вымотался до невозможности. Всё правое крыло здания выгорело подчистую, однако даже это было большим достижением огнеборцев. Благодарить следовало дядюшку Готфрида с его немецкой предусмотрительностью. Хотя взрыва предполагалось не допустить вовсе, он всё же распорядился незаметно стянуть на улицы Митте четыре полных пожарных бригады. Включая одну армейскую, оснащённую каким-то особым оборудованием, льющим на огонь вместо воды белую пену. Николай прежде ничего подобного не видел — пена гасила даже небольшие потёки зажигательной смеси.

Два из трёх снарядов, выпущенных по Рейхстагу, достигли цели. Третий упал на мощёную площадь, расплескав по брусчатке пылающую лужу. К счастью, обошлось без жертв — в здании имперского собрания на ночь оставалась лишь охрана. Все полицейские успели выбежать из караулок прежде, чем огонь распространился. Пожарные экипажи примчались за считанные минуты. Не пытаясь тушить очаги пожара, берлинские огнеборцы изолировали их, дав огнесмеси выгореть. Они со своей работой справились отлично. А вот Штази и его русские союзники потерпели сокрушительную неудачу.

— Давайте поугадываем, какие заголовки будут у утренних газет. — Неестественно-весёлым голосом смертника, идущего на эшафот, предложила Анастасия. Сыщица жевала невесть где сорванную травинку, прислонившись спиной к ярко-алому борту пожарной машины. — В обед проверим. Кто больше угадает — ставит проигравшим по щелбану.

— Давай сделаем проще, моя дорогая Настя. — Хмуро предложил господин Беккер, тяжело опирающийся на свою трость. — Я, на правах старшего, поставлю тебе десяток щелбанов просто так. Устраивает?

Директор Пятого отдела прибыл к месту событий вскоре после пожарных — чтобы принять доклады и отдать распоряжения. Увы, добиться ему удалось немногого. В узком переулке к западу от Тиргартена полиция обнаружила брошенный грузовик — тот самый, что сбежал из парка ночью. Пассажиров его, разумеется, и след простыл. Груза в кузове не было. Анастасии и Николаю тем более не чем было похвастаться. Сыщица с агентами Штази не обнаружила вообще ничего, майору и егерям досталось выжженное пятно посреди парка, площадью с небольшой плац для спортивных занятий. Если там и были какие-то улики, их сплавившиеся останки предстояло долго выковыривать из пропечённой земли.

— На самом деле я бы победил в этой игре в любом случае. — Добавил Готфрид после секундной паузы. — Потому что примерные заголовки утверждались ещё на днях, в соседнем отделе. Распространение информации не остановить, однако правительственные газеты предупреждены — не поднимать большого шума, если что-то произойдёт в ближайшие дни. С независимыми сложнее, но и с их владельцами беседы провели загодя. Другое дело, завтра утром о пожаре Рейхстага напишут газеты Рима, Парижа, Лондона… Эту фору нужно использовать, чтобы успеть официально перевалить вину на кого угодно, кроме русских. Так мы сможем хотя бы частично переиграть противника.

— И есть, на кого валить? — С интересом спросила Настя, приподнимая брови.

— Даже несколько вариантов. — Хмыкнул её «дядя». — Опять же, предусмотрены загодя. Планировать действия на случай полного провала всегда полезно.

— Узнаю почерк Штази. — Анастасия фыркнула. Беккер наградил её недовольным взглядом и обратился к майору:

— Николай, как военный человек, скажите — вам это что-нибудь напомнило? То, что вы видели ночью?

— Да, есть такое… как бы…, — Дронов замялся, потёр подбородок. — Было похоже на артобстрел. Но с помощью ракетных снарядов.

— Вы с подобным встречались прежде? В Азии?

— Нет. — Майор качнул головой. — В армии мы используем ракеты только для передачи сигналов. Однако давно, ещё до моей службы, на вооружении азиатских полков некоторое время стояли ракетные станки. В них использовались ракеты потяжелее сигнальных, их залпом выстреливали в сторону врага. Неплохо действовало против лёгкой конницы кочевников — кони пугались свиста ракет и огня… Но урона такая стрельба почти не наносила. Только рассеивала противника. Потому станки недолго пробыли на вооружении. Сейчас их и в Азии мало кто вспомнит. Однако такие снаряды, как здесь, у нас… Это что-то совсем иное. Они были больше, они могли нести заряд огнесмеси, они летели прямо в цель. Точность не хуже, чем у полевой артиллерии. У армии такого нет.

— Но целью провокации было подставить русскую военную диаспору, верно? — Вставила своё слово Настя. — Хотя, возможно, мы ошибались… Тогда вся теория — коту под хвост.

— Ну, в общих чертах мы предугадали ход противника. — Заметил Готфрид, постукивая тростью по брусчатке. — Ошиблись лишь в средствах исполнения. Не будем спешить с выводами. Николай, пожалуйста, займитесь оружейным вопросом. Посетите армейские архивы, свяжитесь со знакомыми. Попробуйте узнать, что за оружие могло быть использовано этой ночью. Возможно, это новая разработка, созданная пришельцем из иного мира. Но тогда — не появлялась ли она прежде, не сталкивались ли с ней уже наши солдаты? Проверьте всё. Я помогу, чем смогу.

Дронов молча кивнул. У него в голове шевельнулась странная мысль — кажется, он сейчас дал себе подсказку, но сам не понял, какую. Одна из его собственных фраз, произнесённых только что, содержала ключ, ответ — но какая? Беккер тем временем снова повернулся к Насте:

— Сейчас я отправляюсь прямо к канцлеру. Объясняться придётся лично с ним. А то как бы и не с императором. Тебя тоже коснётся — в этом расследовании ты официально представляешь российскую сторону. Потому нам лучше поехать вместе.

— Думаешь, отходит палкой по хребту? — Сыщица снова фыркнула и сдула со лба выбившийся волос. Напуганной она не выглядела. — У него вроде клюка вроде твоей, даже тяжелее.

— Слишком глупая шутка для такой умной девушки как ты, моя дорогая Настя. — Директор Пятого отдела тяжко вздохнул, глядя на «племянницу» с искренним сожалением. Будто вся жизнь молодой родственницы уже прошла зря. Та ответила своей фирменной злодейской улыбкой — которая на Готфрида, разумеется, не произвела никакого впечатления.

— Ты станешь серьёзнее, когда поймёшь, что расследование могут передать другому отделу Штази. — Продолжил он. — В конце концов, большая политика — не главная сфера моей «пятёрки» и твоей Особой экспедиции.

— А по мне, пока в Берлине правительственные здания и иностранных дипломатов взрывают с помощью оружия иномирового происхождения — это работа именно для наших контор, дядя. — Парировала Анастасия, отталкиваясь от борта пожарной машины локтями и становясь прямо. — Если мы докажем, что сегодняшние снаряды были…

Разговор окончательно переключился на внутреннюю конкуренцию отделов Штази, и Дронов, чувствуя себя лишним, отошёл в сторонку. Огляделся. Над Королевской площадью висели полицейские дирижабли — ночью они освещали её и Рейхстаг мощными фонарями, помогая пожарным. Ещё два воздушных корабля пожарной службы уже улетели на базу — до самого конца битвы с огнём они таскали из соседних речек цистерны с водой. Тонкая цепочка патрульных отсекала на удивление жиденькую толпу зевак от обгорелого здания. А за спинами немногочисленных любопытствующих Дронов заметил… знакомый паромобиль. Роскошный, приземистый, с открытым верхом. Хозяин мобиля, господин военный атташе французского посольства, стоял рядом, опираясь о заднее крыло ладонью и рассматривая Рейхстаг с непонятным выражением лица. Его неизменная хрупкая спутница, разумеется, тоже была здесь. Заложив руки за спину, она поглядывала по сторонам, словно не зная, откуда ждать неприятностей.

— Хм…, — Николай обернулся. Анастасия и Готфрид о чём-то спорили, при этом сыщица то и дело взмахивала ладонью, будто отгоняя муху. Поколебавшись секунду, майор решил не отвлекать их, и сам направился к франко-британской парочке. Миновав оцепление, он прошёл сквозь толпу, раздвигая людей широкими плечами. Джейн Доу, разумеется, заметила его первой. Легонько дёрнула атташе за рукав, чтобы привлечь внимание, и помахала Николаю рукой с довольно приветливым видом. Девушка даже попыталась улыбнуться — иначе это не назовёшь. Уголки её губ едва-едва приподнялись, и только ярко-зелёные глаза улыбались по-настоящему, искренне. Выглядело это несколько странно, но Дронов уже начал привыкать. До Настиной манеры улыбаться маленькой англичанке было далеко. Мсье Ламбер же встретил майора широкой белозубой ухмылкой от уха до уха:

— Боже, я рад встретить здесь друга! Доброго вам утра, Николай! С вами всё в порядке?

— И вам доброго, мсье… И вам, мисс Доу. — Майор кивнул сперва дипломату, потом его телохранителю. — Как вам сказать… Ночь выдалась тяжёлая. Но я жив, сами видите.

— Может быть вы расскажете нам, что здесь стряслось? — Полюбопытствовал француз. — От прохожих мы с Джейн услышали уже немало интересных версий. Говорят, например, что ночью над городом пролетела эскадрилья британских аэропланов, и забросала Рейхстаг бомбами. И что к обеду кайзер объявит Британии войну.

— Эм… Нет, вот этого точно не было. Но, боюсь, в подробности вдаваться я не имею права. Пока что. — Дронов виновато развёл руками.

— Понимаю, разумеется. — Покивал атташе с несколько рассеянным видом. — Но эти слухи сами по себе довольно неприятные. Вздорные. О чём только не говорят. Например, что Рейхстаг сожгли русские. Из местных, мстя за убитого посла. Такого рода слухи, расходясь среди простого народа, могут довести до погрома, или чего похуже.

Николаю показалось, что он сохранил непроницаемое лицо — но что-то его выдало, судя по тому, как прищурился Тьери. Француз продолжил совершенно будничным тоном:

— Такие события не могут не интересовать меня по долгу службы. Нападение на здание имперского собрания в сердце столицы. Применение, похоже, какого-то необычного оружия. Грандиозная полицейская облава прямо перед этим… Друг мой, Николай, вы не против продолжить нашу беседу позже, и в другом месте? Я пришлю вам приглашение, как только выдастся свободный вечер. Вашу очаровательную спутницу тоже считайте приглашённой. Нам троим определённо есть, что обсудить.

— Троим? — Дронов посмотрел на невозмутимую Джейн.

— Ну, или четверым. — Поправился мсье Ламбер. — Так что скажете?

— Не могу говорить за лейтенанта Тельман, но сам постараюсь прийти.

— Тогда держите мою визитку. — Француз протянул бумажный прямоугольничек. — Запомните мою роспись и почерк. Я всегда пишу приглашения своей рукой.

Раскланявшись с военным атташе и спрятав визитку в карман, Николай поспешил обратно, захваченные внезапной идеей. Увидев Тьерри и Джейн, он вспомнил, что за подсказку сам себе дал. Такого оружия нет в армии! Нет в армии! В армии!

— Настя! — Почти подбежав к сыщице, которую уже покинул дядя, майор схватил её за плечо. — Я знаю! Знаю, где может быть ниточка!

— И ты её нашёл в разговоре с вероятным агентом потенциального противника? — Усмехнулась девушка, поворачиваясь к нему.

— А ты заметила?…

— Какой же из меня сыскной агент, если я не замечу, как мой напарник куда-то убежал, пока я смотрю в другую сторону? Ну, выкладывай.

— Я вспомнил, когда заговорил с Ламбером… И когда снова Джейн увидел…, — Дронов взял паузу, чтобы привести мысли в порядок. — На первой встрече с ними мы говорили о всяком. Не только о деле. Но ещё и… о всяких военных вещах. И отставной аэронавт упоминал там воздушные торпеды. Флотское оружие для поражения больших дирижаблей. У новых торпед вроде как есть ракетные ускорители, которые удлиняют их полёт. Понимаешь, Настя? Я сам торпед никогда не видел, но знаю, что это здоровые штуки. Они летают, и если их можно разгонять ракетами…

— Та-ак…, — Глаза сыщицы за овальными линзами очков блеснули азартом. — А ведь если ты знаешь, где добыть боевые торпеды, то и зажигательную смесь можешь получить там же. А про покупку у бандитов пустить слух для отвлечения внимания. Пойдём-ка, поищем дядюшку. Надеюсь, он ещё не укатил на экзекуцию к канцлеру…

* * *

Увы, перехватить Беккера вовремя они не успели. Настю, однако, это не смутило. Приказным тоном велев Николаю позавтракать где-нибудь в городе и ехать отсыпаться, она, сама не спавшая и не евшая уже почти сутки, умчалась в Рейхсканцелярию — караулить дядю у порога. В номер «Жандарма» сыщица вернулась после обеда — но Дронов к тому моменту ещё спал. Девушка не стала его будить, а тихо разделась и скользнула в кровать, под общее одеяло. Поговорить о деле, таким образом, у них вышло лишь за ранним ужином.

— Дядюшке Готфриду очень понравилась твоя идея. — Сказала Анастасия, гоняя вилкой по сковороде маленькие шкворчащие сардельки. От сковороды, водружённой на журнальный столик, летели крошечные капли раскалённого масла, потому Николай отсел подальше, на самый угол дивана. Настя же продолжала играть с едой, лишь прикрываясь от брызг ладонью. — Он тебя похвалили, и заявил, что я должна больше ценить столь умного молодого человека.

— Настя…

— Но он правда так сказал! — Сыщица фыркнула и наколола сардельку на зубья вилки. Сарделька тоже фыркнула, брызнув соком. — Ладно, в любом случае — лишний раз справившись, не пора ли звать священника и заказывать платье, дядя послал запрос на информацию в военное министерство. Министерство ответило, что в двадцати километрах к востоку от пригородов Берлина действительно есть полигон воздушного флота, где проводятся испытания новых типов торпед. В том числе с ракетными ускорителями. Разработки ведутся совместно с Россией, что характерно. Завтра поедем туда, разбираться на месте.

— Завтра?

Настя подула на сардельку и добрую минуту сосредоточенно её жевала. Закончив, дёрнула плечами:

— Это же военные бюрократы. С ними быстрее никак. До утра они выездную комиссию точно не успеют собрать. Придётся и склады проверять, и технику, и персонал. Нужны хорошие специалисты, и собирать их необходимо в тайне, чтоб на объекте проверки никто не пронюхал. Ну и бумаги все оформить идеально…

— Штази, наверное, само справилось бы быстрее…

— Быстрее, но не лучше. — Качнула головой сыщица, откинувшись на спинку дивана. — Штази может обойти часть формальностей, ускорив процесс. Однако задача — найти утечку деталей с военного склада и выловить её организатора. Тут никто не справится лучше армейских или флотских ревизоров. Даже агенты Штази. — Девушка наклонилась за новой сарделькой, помахала ею перед носом Николая. — Нужно уважать специализацию! Военное министерство на таких делах собаку съело. Большую, рыжую, в подпалинах. Кстати, а вот ты чего не ешь?

— Пусть остынет немного. — Дронов своей вилкой отклонил Настину. — Но я тебя понял. И что делать нам пока?

— В который уже раз — ждать. — Настя положила вилку на сковороду. Улыбнулась. — Сегодня можно лечь позже обычного. Не думаю, что завтра нас побеспокоят в первой половине дня. Если чего аврального не стрясётся, конечно…

Предсказание девушки сбылось в полной мере. Посыльный от Беккера постучался в дверь их номера, когда майор и сыщица собирались обедать. Уже собранный для трапезы стол пришлось с сожалением оставить — присланный директором Пятого отдела экипаж не мог долго ждать. Он доставил Николая с напарницей на пригородную заставу, где они присоединились к небольшому кортежу из паромобиля и армейского грузовика с крытым кузовом. В мобиле ехали ревизоры — сухощавый генерал, и два фрегаттенкапитана, мужчина и женщина. Капитаны держали на коленях пухлые портфели, генерал был «вооружён» только длинным чёрным стеком. Грузовик, в который пересели Настя и Николай, занимали нижние чины числом около дюжины. Лишь четверо из них были солдатами эскорта, остальные — писарями, техниками и счетоводами.

Кортеж помчался к своей цели с ветерком, оставляя длинный шлейф белого пара. В кузове грузовика нещадно трясло, а за несколько километров до полигона началась грунтовая дорога, в хлам разбитая колёсами большегрузного транспорта. Дронов, привыкший к подобному в армии, терпел лишения стоически, Настя же, понемногу зеленея, глухо ругалась сквозь зубы на трёх языках.

Полигон встретил неожиданных ревизоров настороженно, но без паники. В штабе сухощавый генерал выложил на стол коменданта ворох грозных бумаг, украшенных россыпью штампов всех мыслимых ведомств, от военного до полицейского. Начальник полигона, добросовестно прочитав каждую из них до конца, вздохнул и вызвал в кабинет своих заместителей. Им он поручил сопровождать комиссию, оказывая всяческое содействие. Как только формальности были улажены, вновь прибывшие парами и тройками рассыпались по всему объекту. Анастасия присоединилась к генералу, намереваясь провести пару допросов, Николай же остался один. Вернее, не совсем один — компанию ему составил молодой лейтенант-аэронавт по фамилии Грушевский. Разумеется, он носил эполеты российского флота, а не германского — комендант логично решил приставить к единственному русскому офицеру в комиссии соотечественника. Вот только что делать с таким помощником, Дронов не знал. Формально майор тоже входил в число ревизоров, но на деле Анастасия прихватила его просто на всякий случай. «Вдруг тебе ещё озарение стукнет. Было бы неплохо» — объяснила своё решение сыщица. Поразмыслив немного, Дронов решил отправиться на поиски этого самого озарения. Ничего лучше, чем бродить кругами по полигону в сопровождении Грушевского, он не придумал.

База для испытаний торпедного оружия представляла собой, по сути, небольшой порт — полдюжины причальных платформ и десяток мачт, несколько эллингов для небольших кораблей, самолётные ангары, склады, казармы, ремонтные цеха. К постройкам прилегало обширное травяное поле, обнесённое проволочной оградой — столь просторное, что на нём уместился бы провинциальный городок. Сейчас над полем, сбросив якоря, парил броненосец. Корабль показался Дронову странным — он был раза в полтора меньше привычных майору броненосцев, и весьма необычно окрашен. Чёрные выпуклые борта украшали косые жёлтые полосы, делая судно похожим на пчелу. Жёлтым же были выкрашены орудийные башни и макушки мачт.

— Скажите, лейтенант, а почему он так странно выглядит? — Спросил Николай, указывая на полосатый броненосец. — И что это за корабль вообще?

— Это «Бавария», господин майор. — Охотно пояснил Грушевский. — Последний из старых шестибашенных дредноутов, остальные давно пошли на металлолом. Ему уже под сотню, со стапелей сразу после войны спустили. Лет двадцать служил учебным судном, но флоту надоело с ним возиться — ремонтировать всё сложнее. Передан нам как мишень для практических стрельб. Окраска, стало быть — чтоб не перепутать. Хотя как его спутаешь, такого силуэта нынче ни у кого нет…

— Стрельбы — торпедами, то есть? — Уточнил Николай, хмурясь. Ему в голову пришла мысль, которой следовало бы явиться много раньше.

— Так точно, господин майор. Нынче говорят — «пуски», но мы по-старому привыкли.

— А у вас на складах есть сейчас готовые экземпляры? Я бы хотел увидеть торпеду с ракетным ускорителем. И обычную тоже, если можно.

— Конечно можно, господин майор. — Грушевский козырнул. — Следуйте за мной.

Хранилище, в которое он привёл Дронова, уже было оккупировано комиссией. Женщина-капитан и один из счетоводов сосредоточенно трясли душу из заведующего складом фельдфебеля. Три его помощника мялись в сторонке, ожидая своей очереди.

— Нам сюда. — Грушевский жестом предложил майору пройти дальше, вглубь склада.

У самой дальней стенки обнаружилось несколько открытых стеллажей, на которых покоились длинные сигарообразные предметы.

— Это пустые корпуса, без начинки. — Сказал лейтенант. — Вот, на средней полке — корпус обычной воздушной торпеды. Длина — полтора метра без хвоста. Отверстие на носу — для взрывателя. По бокам — крепления для крыльев, сзади — для хвоста. Крылья и хвост — складные. Образец крыла закреплён на стене над стеллажами, поднимите взгляд.

— Похоже на крыло летучей мыши. — Хмыкнул Дронов. — Будто перепончатое…

— Да, вы правы. — Лейтенант кивнул. — А ещё оно лёгкое, и очень просто сворачивается.

— И как производится пуск?

— Торпеда крепится под днище аэроплана. Аэроплан разгоняется, наблюдатель или пилот освобождает захваты — торпеда летит по инерции вперёд. Через две секунды после снятия захватов распускается оперение. Наклон хвостового оперения можно задать заранее, тогда торпеда полетит не по прямой. Но эта возможность используется редко, так как задать наклон уже в полёте нельзя, только на земле.

— Какая начинка обычно применяется?

— Взрывчатка или зажигательная смесь. — Грушевский положил ладонь на корпус торпеды. — Наши эксперименты показывают, что смесь эффективнее против больших кораблей. Всё же их броня рассчитана на куда более тяжёлые снаряды, а вот с пожаром в воздухе совладать трудно.

— Значит, зажигательная смесь на ваших складах хранится?

— Конечно. Мы храним все виды зарядов. Но в другом месте, отдельно от корпусов.

— Пон-нятно…, — Протянул Дронов, потирая подбородок. — Хорошо, а торпеда с ускорителем?

Лейтенант перешёл к другому стеллажу:

— Вот она. Длина — два метра и тридцать сантиметров. Последние полметра — ускоритель. Хвостовое оперение сдвинуто вперёд, чтобы не сгорать, и не регулируется. Дальность полёта такой торпеды существенно выше, и её можно даже запускать под небольшим углом вверх. Но и точность не высока. Способ пуска немного иной — перед сбросом торпеды надо поджечь запал ускорителя. В нормальных условиях ускоритель срабатывает через десять секунд после пуска, но… На практике бывает иначе. Тут может повлиять и влажность воздуха, и ветер, и качество запала. Если ускоритель запустится позже — не страшно, а вот если раньше… На практических испытаниях мы для гарантии применяем двойной замедлитель, на двадцать секунд. Но для боевых условий это слишком долго.

— Скажите, лейтенант…, — Дронов подобрался, наконец, к главному вопросу. — А такую торпеду можно запустить с земли? Чтобы она пролетела по дуге, как артиллерийский снаряд, и поразила наземную цель?

— Нет, что вы. — Кажется, молодой офицер с трудом сдержал смешок. — Сама по себе она даже на метр не взлетит. Нужен хороший разгон в воздухе. Без помощи аэроплана её разве что с горки на врага скатить можно.

— Пон-нятно…, — Повторил Николай. В раздумьях он вернулся к зданию штаба, где повстречал Анастасию — чем-то весьма довольную.

— Что, уже поймала кого-то? — Майор приподнял брови.

— Пока нет. — Девушка заложила руки за спину и качнулась с каблука на носок, широко улыбаясь. Вдруг ткнула пальцем в висящий над лётным полем старый броненосец. — Мне разрешили его сломать.

— Что? — Не понял Дронов.

— Пошли, пошли! — Анастасия ухватила мужчину за руку и потащила куда-то. — Самолёты уже разводят пары. Собирались завтра, но я упросила… И мне разрешат нажать кнопку!

* * *

Эскадрилья поднялась в воздух с того же травяного поля — но тут же легла на крыло, уходя дальше к востоку. Перед атакой на «Баварию» ей предстояло разорвать дистанцию и набрать скорость. Крылатых машин было девять — восемь обычных бипланов, каждый из которых нёс по простой торпеде, и один массивный двухмоторник, вооружённый сразу двумя снарядами с ракетным ускорителем. Именно в его задней кабине разместились Анастасия и Николай. Хрупкость сыщицы несколько компенсировала широкие плечи майора, однако им всё равно было тесновато там вдвоём. Они сидели бок о бок, тесно прижавшись друг к другу, так что Дронову даже не приходилось наклонятся, чтобы шептать девушке в ухо:

— Скажи мне, ради Бога, что ты уломала их на досрочные стрельбы ради важного следственного эксперимента, а не потому, что тебе захотелось лично взорвать дредноут.

— А почему бы и нет? — Так же вполголоса отвечала сыщица — за шелестом винтов пилот не мог их слышать. — Часто, по-твоему, человеку выпадает такой шанс в жизни? Я много чего делала за свои двадцать восемь лет — убивала, воровала, обманывала. Корабль один раз сожгла, но не военный, и не торпедой. И не совсем сама. Вообще, я тогда не хотела его сжигать, просто думала тревогу поднять…

— Ты же это не серьёзно?

— Конечно серьёзно. — Настя злодейски ухмыльнулась, а в глазах её заплясали весёлые малахитовые чёртики. — Ну и ещё посмотрю на торпеды в полёте, заодно. Те снаряды, что попали в Рейхстаг, я тоже успела увидеть, хоть и мельком, в темноте… Для чистоты эксперимента этот пуск тоже стоило бы провести ночью, только мы тут так долго не задержимся. Да и не летает никто ночью…

Эскадрилья удалилась от полигона на несколько километров, снова легла на крыло и пошла обратно, меняя строй на атакующий. Бипланы выстроились клином, двухмоторник чуть отстал и снизился на десяток метров. Пилот обернулся к пассажирам, сказал:

— Англичане цепляют на свои одномоторные аэропланы такие же торпеды, какие мы ставим на двухмоторные. Это потому, что у них машины палубные, стартуют прямо в воздухе, с авианосцев. Нашим ещё нужно подняться с таким грузом — приходится делать снаряды полегче. Зато они ставят на торпеды подрывные заряды, у нас же — зажигательные. Сами посмотрите сейчас, насколько лучше они работают по броне.

— А что мы с… с Анной должны будем делать? — Спросил Дронов.

— Ничего сложного. Прицеливаться тут надо всем самолётом, это моя задача. Вы оба просто дёрнете рычаги по моему сигналу — каждый со своей стороны. Точно когда я скажу.

— А я надеялась на кнопку. — Вздохнула сыщица. — Но рычаг — тоже неплохо.

— Что? — Не расслышал пилот.

— Нет, ничего. — Улыбнулась ему Настя — «мирной» улыбкой, не вызывающей оторопи.

— А запальные шнуры? — Продолжил Дронов. — Для ускорителей?

— Сейчас не нужны. — Мотнул головой пилот. — В старых моделях так было. Теперь там тёрочный запал, как у ручной гранаты. Шнур прикреплён к корпусу аэроплана. Когда торпеда отделится, шнур выдернется и подпалит трением замедлитель. Не так надёжно, зато удобно.

Пока они вели беседу, эскадрилья успела выйти на рубеж атаки. Далеко внизу промелькнули вмиг крыши ангаров и хранилищ, макушки причальных мачт. Головной биплан на «острие» клина наклонил нос, резко пошёл вниз. Остальные машины последовали его примеру. Дронов поёжился от странных ощущений в груди и животе, глянул на Анастасию. Девушка улыбалась до ушей. Майор, сглотнув, отвёл взгляд.

— Приготовились! — Воскликнул пилот. — Рычаги! Залп!

Дронов и Настя потянули на себя медные рукоятки. Самолёт вздрогнул, освобождаясь от груза, тут же пошёл ввысь. Выглянув за край кабины, майор успел разглядеть, как две серые сигары исчезают за хвостом, отставая от аэроплана. Ещё несколько мгновений воздух беспокоил лишь шёпот винтов — а затем раздался оглушительный рёв. Очень знакомый, точно такой же, как ночью. Расправив перепончатые крылья, обе торпеды пронеслись под двухмоторником, обогнали его — и умчались к цели на длинных струях золотого пламени. Секундами позже свои снаряды запустили и бипланы — бесшумно и синхронно. Тяжёлые торпеды ударили в «Баварию» первыми, расплескав пылающие озёра в центре верхней палубы. Два или три лёгких снаряда попали в нос, ещё два — в корму, остальные поразили надстройки. Эскадрилья вновь перестроилась и сделала круг над пылающим кораблём. За считанные секунды полосатый дредноут утонул в дыму. Из пламенной завесы едва виднелись башни главного калибра и самые кончики решётчатых мачт.

— Будь там экипаж, они б развернули пожарные шланги. — Заметил пилот, не оглядываясь на пассажиров. Зрелище погибающего броненосца заворожило даже его. — Но вода бы им не помогла. Эту смесь не погасить водой. Она затечёт в стыки бронеплит, прожжёт лёгкий корпус, доберётся до баллонов с гелием и снарядных погребов… Погреба сейчас пусты, правда, но и без того хватит. Кораблю конец…

…Однако, вопреки словам лётчика, старый дредноут цеплялся за жизнь отчаянно. Когда самолёты эскадрильи уже были на земле, и техники катили их к ангарам, он всё ещё оставался в воздухе — объятый пожаром от мачт до нижних казематов, с дифферентом на нос, но и не думающий падать.

— Что скажешь, Коля? — Тихо поинтересовалась Анастасия, когда они с майором стояли плечом к плечу на лётном поле, и смотрели на умирающую «Баварию», запрокинув головы.

— Страшное оружие. — Так же негромко проговорил Николай. — Куда страшнее зажигательных снарядов для артиллерии. А я ведь помню, как горели наши корабли тогда…

— Прости. — Перебила сыщица. — Но я про другое.

— Да, я понял. — Дронов сжал губы. Выдохнул. — Да, звук был тот же, что и ночью, в Тиргартене. И огоньки ускорителей похожие. Наверняка они и использовались. Только… специалисты здесь говорят, что с земли торпеду запустить невозможно.

— Я тоже это слышала. — Кивнула девушка. — Мы ещё проверим отдельно, но не думаю, что нам врут.

— И что это может значить?

— Не спеши. — Сыщица положила ему ладонь на плечо. — Решим чуть позже.

«Чуть позже» растянулось на несколько часов. Уже темнело, когда один из фрегаттенкапитанов, мужчина, доложил первые результаты ревизии. Все подозрения Анастасии и Николая подтвердились. Со складов пропало множество отдельных деталей ракетных ускорителей и некоторое количество зажигательной смеси. При этом все готовые ускорители, все корпуса торпед и детали оперения оставались на своих местах. Комиссия, применив свои полномочия, распорядилась закрыть базу, запретила персоналу покидать её территорию, и приступила к поиску виновных.

— Я бы хотела поучаствовать в допросах, но пусть поработают сами. — Сказала Настя, когда они с майором усаживались в паромобиль ревизоров — тот должен был отвезти их домой. — У меня есть дела в городе. У нас с тобой есть. Тем не менее, если результатов не будет, завтра-послезавтра я ещё раз сюда наведаюсь, помогу с дознанием. И дядюшка своих людей теперь пришлёт, уверена.

— Ну а что с выводами? — Дронов не без труда влез на заднее сиденье — крыша машины оказалась для него низковата.

— Думать надо. — Хмыкнула Анастасия. — Но один напрашивается. Кто-то из деталей наших ускорителей собрал куда более мощную ракету, способную разнести Рейхстаг с неплохой дистанции. Значит, этот кто-то разбирается в ракетах лучше наших инженеров. Не думаю, что англичане так далеко от нас ушли. Значит — у нас тут пришелец с навыками оружейника. Причём пришелец этот здесь, в Берлине. Или кто-то, им обученный. Ведь ракеты собирались на месте. Кстати, и база у них есть в черте города. Возить целые ракеты и собранные бомбы через заставы — неудобно. А ракетный снаряд таких размеров в квартире не соберёшь. Нужно начинать искать мастерскую… Такие вот выводы, Коля. На первый раз. — Девушка захлопнула дверцу. — Круг сужается, хоть и не сильно. Не сомневайся, скоро я смогу посыпать им хвост солью…

* * *

Новый день начался с разбора корреспонденции.

— От Саши! — С неподдельной радостью воскликнула Анастасия, вынимая из-под стопки писем не вскрытую почтовую капсулу — её украшал значок «только для глаз получателя». — Ну-ка…

Девушка сорвала пломбы с цилиндрика, вытащила из него лист бумаги, испещрённый ровными мелкими строчками. Быстро пробежала текст глазами, после чего принялась читать в слух с выражением:

— Дорогие Настя и Коля! У меня всё хорошо! Кушаю я каждый день вовремя…

— Хватит дурачиться! — Дронов попытался отобрать у сыщицы письмо, однако та ловко увернулась:

— Ну ладно, ладно! Но она в самом деле пишет, что у неё всё в порядке. Особняк обустраивает, за садиком ухаживает, расследование продолжает. Как и ожидалось, результатов почти нет. — Девушка опустилась на диван, продолжила, глядя в письмо и поигрывая переброшенным на грудь хвостиком. — Совместно с военной контрразведкой и разведкой воздушного флота удалось выявить следы нескольких свёрнутых шпионских сетей в Ташкенте. Оставленные агенты из местных, связные, которых не успели убить или вывести, пустые конспиративные квартиры… Никакой полезной информации среди всего этого. Одна из сетей абсолютно точно была арабской, но это ни о чём не говорит. У Халифата не могло не быть резидентуры в таком месте. Непонятно, правда, почему именно её свернули, но я навскидку могу назвать с полдюжины равно правдоподобных причин. Ещё одна сеть, видимо, британская — но это уже не точно. Сейчас Саша пытается установить, были ли между ними контакты. По всему выходит, что были.

— То есть, британцы спелись с арабами? — Майор присел рядом, тоже заглянул в письмо.

— У них все основания так поступить. — Хмыкнула сыщица. — Россия топчется по арабским вассалам, при этом продвигаясь всё ближе к Британской Индии. Общие интересы… Но это само по себе не наша работа. Нас беспокоит участие в последних событиях пришельца из Зазеркалья. Даже у шпионских игр есть негласные правила, за нарушение которых бьют подсвечниками.

— Если поймают. — В свою очередь усмехнулся Николай.

— Ага. Но в нашем случае участие пришельца, такое впечатление, никто и не пытается скрыть — напротив, его выпячивают, им хвастаются. За такое следует хорошенько съездить по губам, да знать бы — кому…, — Анастасия вздохнула, отложила бумажку. — Если Медина и Лондон сговорились, то едва ли только ради обмена разведданными. Такой союз — прекрасный повод для большой операции против нас. Возможно, её мы и наблюдаем.

— А при чём здесь Франция?

— Союзница Британии. — Пожала плечами Настя. — Хотя такая союзница, которую больше используют без выгоды для неё самой… В любом случае, между французскими и британскими спецслужбами сотрудничество существует давно, в отличие от разведки Халифата.

Сыщица наклонилась к столику, взяла с него следующий конверт:

— Доклад из лабораторий Штази. Они провели эксперименты по горению огнесмеси с флотских складов. Да, судя по всему, при поджоге Рейхстага использовалась именно она. А на выгоревшей полянке, откуда ракеты стартовали, обнаружены фрагменты ещё нескольких корпусов. Вероятно, они не были установлены на пусковые направляющие, и взорвались на земле, когда был дан сигнал к залпу. Выходит, вы с егерями их спугнули…

— Опять управление с дистанции?

— Ну да. Видимо, задумка была такая — ночью тайно установить ракеты в глубине парка и нацелить на здание. Днём, когда оно будет работать, дистанционно запустить ракеты… Жертв могло бы выйти немало. — Девушка качнула головой. — Так что — мы всё-таки молодцы, Коля. Не совсем опростоволосились.

Третий конверт она неожиданно передала Дронову:

— А это тебе.

— Мне? — Удивился майор, принимая письмо. — О, от Ламбера! Он же обещал меня пригласить, да…

— Что пишет?

— После восьми ждёт нас обоих в пивном заведении «Старый дуб», в Веддинге. Обещает приятную беседу и хорошее пиво. Хм… Это недалеко отсюда, надо по карте посмотреть. Минут двадцать пешком.

— Ага-а…, — Задумчиво протянула Анастасия, сдвигая брови. — А ты ему говорил, где мы живём?

— Нет.

— Ну вот и думай.

— Мнда…, — Дронов потёр щёку, тоже нахмурившись. — В любом случае, сходить стоит. Кстати…

Он достал из кошелька визитку французского дипломата, сверил почерк и роспись — они совпадали. И всё же майор протянул обе бумаги сыщице:

— Взгляни ты, у тебя глаз лучше набит…

— Угу. — Девушка приняла письмо и визитку, с минуту их рассматривала. — Одной рукой писано, похоже. Если и подделка — то очень качественная. В любом случае, ты как хочешь, а револьвер на эту встречу я возьму…

* * *

Однако попасть в «Старый дуб» сыщице так и не довелось — около семи часов вечера её срочно вызвали в штаб-квартиру Рейхсштази. Куснув губу, девушка признала, что лучше всего им будет вновь разделиться. Основательно проинструктировав Николая о том, как вести себя при разговоре с французом, она напялила кивер, тщательно застегнула чёрный мундир, и торопливо покинула номер. Дронов, походив немного по комнате, тоже собрался на выход. В той части Веддинга, где располагалась пивная, он ещё не бывал, но по карте легко мог рассчитать время, за которое доберётся туда без спешки.

С наступлением темноты рабочий квартал засыпал. Во многих домах светились окна, редкие фонари исправно горели, однако лавочки давно были закрыты, и людей на тесных улицах почти не встречалось. Майор шагал по тротуару, сунув руки в карманы, и повторял про себя Настины инструкции, суть которых, в общем-то, сводилась к понятному «меньше говори, больше слушай, а там, глядишь, и я успею подъехать». Мужчина был на полпути к цели, когда нарастающий стук колёс по брусчатке заставил его обернуться. Он увидел спешащую куда-то карету, запряжённую двумя лошадьми — на вид, обычный ночной извозчик. Хоть на улочке и хватало места, Дронов инстинктивно посторонился, пропуская стремительно мчащийся экипаж. «Куда он так летит на ночь глядя?» — успел подумать майор, прежде чем извозчик вильнул в сторону. Проскочив мимо Николая, карета въехала на тротуар и остановилась у фонаря, преграждая путь, перекрыв половину проулка.

Недавно майор уже видел такой маневр — хотя и с другой стороны. Потому не растерялся, когда дверца экипажа распахнулась, и из салона на него бросились двое крепких парней. Первого молодчика, в мятом картузе, офицер встретил прямым в челюсть, без лишних изысков. Тот полетел вверх тормашками — кулак у Дронова был тяжёлый. Второй, в вязаной рыбацкой шапочке, схватил майора за правую руку, повис на ней. Ещё двое в картузах выскочили из кареты ему на помощь. «Хотят обездвижить» — понял Николай, и врезал висящему на руке врагу кулаком по темечку. Как только захват ослаб, майор стряхнул головореза в шапке одним движением, отпихнул подальше. Попятился — новые противники оказались вооружены кастетами. Они разошлись в стороны, угрожая Дронову слева и справа, а тип в шапке, тряхнув головой, вытянул из рукава короткую дубинку. «Плохо» — мелькнуло в голове Николая — «Надо было взять револьвер, чёрт возьми…».

Первым ударил противник слева. Майор поймал его руку в захват, вывернул — и тут же отпустил, чтобы защититься от удара справа. Пока парни в картузах наскакивали на него с двух сторон, человек в шапке обходил сзади. У колёс экипажа ворочался, приходя в себя, четвёртый, да и кучер на козлах привстал, держа кнут наготове. Решив, что так дело не пойдёт, Дронов сменил тактику. Он сам устремился на левого противника, могучим ударом плеча сбил его с ног, развернулся к правому, перехватил его удар кастетом, сделал подсечку, опрокинув врага наземь, крутанулся к третьему — и получил по спине кнутом. Спрыгнувший на брусчатку кучер принялся полосовать его слабыми, но быстрыми ударами, давая товарищам время подняться. «Совсем плохо» — решил для себя Дронов. Он сразу не попытался сбежать лишь потому, что знал — от него именно этого и ждут. Однако сейчас иных вариантов не оставалось. Николай отбил очередной удар кнута предплечьем, крутанулся на каблуках и… отступил, глядя в чёрный зрачок ствола. Человек в рыбацкой шапочке, отбросив дубинку, целился в него из кургузого воронёного револьвера.

— Вот так. — Сказал головорез по-немецки. — Хватит уже.

Дронов замер, лихорадочно пытаясь найти выход. Враг стоял слишком далеко, чтоб пытаться его обезоружить, в руках у майора не было ничего, чем можно было бы в него кинуть… Просто побежать — безнадёжная затея. Что же тогда?

Первый удар сзади в висок заставил Николай пошатнуться. После второго он упал на колени, в глазах заплясали цветные ореолы. Тип с револьвером коротко бросил:

— Верёвку и мешок, живее.

Самый первый из головорезов, потерявший картуз после встречи с кулаком Дронова, полез в салон. Двое других вместе с кучером обступили майора, поигрывая кастетами и хлыстом.

А маленькая хрупкая фигурка, затянутая в строгий чёрный костюм, бесшумно скользнула под свет фонаря. Джейн Доу, телохранитель французского дипломата, очевидно, последние секунды прятались в тени экипажа, прижимаясь к нему спиной. Сейчас она, с серебристым пистолетом в руках, возникла позади головореза в шапке будто из воздуха. Не теряя ни мгновенья, всадила ему в затылок две пули. Ещё две — между лопаток другому бандиту, тоже стоящему к девушке спиной. А ещё миг спустя крошечная британка уже стояла над Николаем, заслоняя его собой от оставшихся противников. Дронов даже не заметил, как она очутилась рядом.

— Полиция! Всем бросить оружие! Вы арестованы! — Прокричал из темноты очень знакомый Николаю мужской голос. В добавление к словам раздался свист. Хотя даже полуоглушённый Дронов заметил — свистят не в полицейский свисток, а, что называется, «в два пальца», уцелевшим головорезам этого вполне хватило.

Кучер ловко хлестнул Джейн кнутом по лицу — девушка успела прикрыться локтем и выстрелила не глядя, попав бандиту без картуза в грудь. Двое оставшихся вскочили на козлы, карета сдала назад, неуклюже развернулась и покатила прочь, набирая скорость. Англичанка не стреляла ей вслед — лишь проводила стволом пистолета, пока экипаж не скрылся из виду.

— Б… господи боже…, — С трудом поднявшийся на ноги Дронов потёр виски и осторожно тронул девушку за плечо. — Вы как? Вас не задело… хлыстом этим?

— Я в порядке. — Телохранитель опустила оружие и оглянулась. — А вы?

— Тоже… более-менее. Спасибо вам огромное, мисс Доу. У меня слов нет…

— Не за что. Благодарите мсье Ламбера. — Наметив улыбку самыми уголками губ, девушка спрятала пистолет в кобуру за спиной и бережно взяла Дронова под руку. — А пока присядьте, вас шатает. Я вас поддержу, садитесь же… И зовите меня Джейн, пожалуйста. Просто Джейн. Это ведь всё равно не имя.

— Да…, — Выдохнул майор, опускаясь на камни бордюра. — Всё равно — спасибо, Джейн.

— Сидите тихо, я посмотрю вашу голову. — Британка зашла ему за спину, наклонилась, и Николай ощутил, как тонкие прохладные пальцы осторожно касаются его виска. Кольнуло болью, однако майор не подал виду. — Кость цела, просто ушиб. Разорвана кожа, стоит обработать спиртом. Но ничего страшного, заживёт быстро. Хотя возможно ещё сотрясение мозга…

— Черепа. — Невесело поправил Николай. — Мозга там нет, только череп.

— Как скажете. — Майор не видел лица девушки, но ему показалось, что она вновь улыбается.

— Но как вы здесь очутились, мисс Джейн? И мсье Ламбер, он тоже здесь?

— Да, представьте себе. — Ответил за девушку французский дипломат. Он подошёл прогулочным шагом, заложив руки за спину. — Вам повезло. В пивной было душновато, и я решил выйти вам навстречу. Зная вашу пунктуальность, примерно представил, где мы вас сможем перехватить. Ну и увидел… вот это.

— Мсье Ламбер сам хотел вмешаться, но я запретила. — Добавила Джейн. Закончив осмотр, она выпрямилась, поправила чуть сбившийся узел галстука. Аккуратно подтянула перчатки. — Однако он нашёл способ помочь. Должна признать, весьма остроумный.

— Тебе стоило хотя бы одного взять живым. — Заметил Тьерри, оглядывая распростёртые по мостовой тела. Бандит, получивший пулю в грудь, ещё подрагивал в агонии, но было очевидно, что глаза его уже видят адские котлы и чертей с вилами.

— Я думала в первую очередь о безопасности господина Дронова. — Ровным голосом возразила девушка, зачем-то ещё раз подтянув левую перчатку. В её бесстрастном тоне майору почудилась нотка обиды. — Будь их меньше — я бы и не подумала стрелять на поражение. Мне не нравится убивать, мсье. Однако нужно было использовать фактор внезапности, чтобы уровнять шансы.

— Не злись на меня, Джейн, ты всё сделала правильно. — Француз широко улыбнулся и протянул руку, явно намереваясь погладить телохранителя по голове. Британка уклонилась, просто сделав шаг в сторону. Тьерри хмыкнул. — Ладно, давайте уйдём отсюда прежде, чем на выстрелы явится полиция. В таких районах патруль всегда прибывает с запозданием, у нас фора минут десять.

— Вы не будете ждать полицию? — Сдвинула светлые брови англичанка.

— Чтобы успокоить твоё законопослушное сердце, Джейн — мы пойдём туда завтра. — Усмехнулся дипломат. — Обещаю. Вместе явимся в участок и обо всём расскажем. Но сейчас мне кажется более важным проводить нашего друга домой. Согласна?

— Да, мсье. — После секундного колебания ответила девушка. Повернувшись к сидящему Николаю, она наклонилась, протянула руку. — Господин Дронов…

Майор с сомнением посмотрел на узкую изящную ладошку, затянутую в чёрную кожу перчатки. Если он сейчас начнёт падать, и ухватится за Джейн, они просто упадут вместе — крошечная англичанка никаким чудом не сумеет его удержать. Тем не менее, отказываться было бы грубо. Потому, вставая, он коснулся поданной руки, легонько сжав пальцы девушки, как бы показывая, что принимает помощь.

— Боюсь, разговора, на который я рассчитывал, сегодня не выйдет. — Покачал головой военный атташе. — К тому же, здесь нет вашей спутницы, а я бы обязательно хотел поговорить и с ней. Что ж, идёмте…

Первые несколько шагов Дронова шатало — но уже через полминуты это прошло. За вычетом боли в виске и остро уязвлённого самолюбия, он ощущал себя вполне здоровым. Приложив к ушибленному месту ладонь, майор спросил:

— Мсье Ламбер, скажите, зачем вам понадобилось назначать встречу здесь, и в такое позднее время? Чем вам не угодила прежняя кофейня?

Француз, шагая рядом с Николаем, лишь пожал плечами:

— Нужно было заведение, которое работает допоздна, и с определённого времени почти пустеет. «Старый дуб» — из таких. Отличное место, чтобы спокойно поговорить. Ну и ещё…, — Он хитро улыбнулся и искоса глянул на свою спутницу. Телохранитель держалась чуть позади мужчин, обшаривая настороженным взглядом тёмные закоулки. — У Джейн по контракту рабочий день до восьми.

— Сейчас я не на службе. — Коротко кивнула девушка.

— По ней и не скажешь, да. Но сейчас её куда проще уговорить что-нибудь съесть или выпить.

— Пиво я не пью даже вне службы, мсье.

Разговора о деле не получилось. Атташе умело переводил беседу на сторонние темы, пока они втроём не добрались до «Жандарма».

— Здесь, значит, вы живёте. — Довольно правдоподобно удивился дипломат, озирая гостиницу — хотя очевидно было, что дорогу к её дверям он знал и без подсказок Николая. — Что ж, отдыхайте, берегите себя. Я подумаю, как нам встретиться ещё раз.

— Может, подниметесь в номер? — Предложил Дронов. — Там тоже можно побеседовать, и подождать Анну. Я сделаю чай.

— Заманчивое предложение, но я вынужден отказать. — Мотнул подбородком мсье Ламбер. — В свете последний событий у меня появились новые дела, которые нужно решать незамедлительно. Хорошей ночи, майор. Надеюсь, увидимся скоро…

* * *

Анастасия вернулась за полночь. Дронов, разумеется, не спал — чистил револьвер, с которым поклялся не расставаться отныне и до конца расследования. Усталая сыщица выслушала его историю внимательно, пощипывая себя за щёку, чтобы отогнать сон. В конце концов, протянула:

— Дело пахнет мандаринами, эх-х-хе… Знаешь, зачем меня вызывали в штаб?

— Нет, откуда бы?

— Инцидент на полигоне. Некий неизвестный прошлой ночью пытался подкупить пару караульных, и проникнуть на территорию базы. Когда они отказали — пытался выведать у них подробности о последних событиях на полигоне. Солдаты, напуганные внезапной проверкой, денег не взяли, на вопросы не ответили, но и сдавать неизвестного не стали. Ревизоры их раскололи случайно.

— Кто это был — не узнали?

— Ну, как сказать…, — Сыщица потеребила лацкан. — Некто в плаще и широкополой шляпе, лицо скрывал. Высокий, худой, говорил с лёгким акцентом. Приехал на личном паромобиле с открытым верхом. Прятал его в рощице, но солдаты с поста видели, как он отъезжает. Никого тебе не напоминает?

— Ещё как. — Нахмурился Дронов.

— Арестовать бы его. — Мечтательно закатила глаза Настя. — Да скандал будет. Ладно, утро вечера мудренее. Иди спать, ушибленный. Я тоже скоро приду, только подумаю тут немножко в тишине. Не храпи, ладно?…

Глава 5

Ревизоры военного министерства Рейха не зря получали своё жалованье — всего пара дней им понадобилась, чтобы выявить нечистого на руку служащего полигона. Им оказался помощник завскладом в ранге вице-фельдфебеля. Анастасия, конечно же, захотела лично провести допрос и выехала на полигон без промедления, прихватив с собой Николая. В паромобиле девушка долго смотрела на мелькающие за окном пейзажи, а потом неожиданно произнесла:

— «Жандарм» придётся покинуть. Жаль, номерок был уютный, я успела привыкнуть…

— Думаешь, там теперь опасно? — Задал Николай риторический, в принципе, вопрос. Но сыщица кивнула:

— Уж больно удачно тебя перехватили вчера. Должны были следить от самого порога гостиницы. Однако есть в этой истории и положительный момент…

— Какой, например?

— Похоже, моя уловка сработала. — Анастасия ухмыльнулась, показав ровные белы зубы. — Судя по тому, кого из нас двоих пытались умыкнуть — именно тебя считают агентом Третьего отделения, представителем русской стороны в расследовании. Меня же, вероятно, полагают лишь помощницей из Штази, рядовой оперативницей. Не будь они уверены, кто из нас следователь — напали бы на меня. Сам понимаешь, хрупкая молодая девушка в очках — куда более заманчивая жертва, чем двухметровый мужик-кавалерист.

— Ну, благодарствую…, — Фыркнул Дронов. Под ложечкой неприятно засосало — как всегда, когда он понимал, что подруга использует его в своих интересах.

— А из этого мы можем сделать ещё более интересный вывод. — Продолжила Настя, пропустив его слова мимо ушей. — В Рейхсштази нет утечки информации к противнику. Уж там-то точно знают, кто я такая, и кто ты такой на самом деле. Мы особо и не скрываемся ведь. Будь там у врага хоть мелкий писарь подкуплен — они бы точно знали, что брать надо меня.

— Они ещё могут узнать. — Заметил майор.

— Вот именно. Потому и надо съехать на приличную конспиративную квартиру, с внешней охраной. Слишком уж серьёзные дела пошли. Хорошо бы и легенду сменить, но у нас слишком много публичных связей на нынешние имена завязано…

До самого полигона сыщица молчала, глядя в окно.

Вопреки ожиданиям Николая, на сей раз ему позволили присутствовать при допросе. Большую часть работы уже сделал военный следователь — продажный кладовщик был добротно «расколот», и пребывал в крайнем унынии. Анастасии осталось лишь самую чуточку надавить, да задать нужные вопросы. Вице-фельдфебель сдал ещё двух солдат местного гарнизона, помогавших выносить украденное за периметр, а также подробно описал человека, приезжавшего за деталями, и его машину. Машина, судя по описанию, была тем самым грузовиком, на котором готовые ракеты доставили в Тиргартен. Внешность её хозяина ни Дронову, ни сыщице ничего не сказала — он скрывал лицо под капюшоном плаща, кладовщику запомнились лишь широкий подбородок и густая короткая борода чёрного цвета.

— Думаю, вывоз деталей доверили мелкой сошке. — Сказала Настя, когда они с майором покинули допросную комнату. — Едва ли наш пришелец-подрывник ездил сюда лично. Но по исполнителю на всю группу тоже можно было бы выйти… Заберём этого жадного вояку и обоих его сообщников в Штази, попробуем освежить память на лица.

— А что же француз? — Полушёпотом поинтересовался Николай. — Он-то сам приезжал, выходит…

— Тут два варианта. — Девушка прислонилась к стене коридора, сложила руки на груди. — Или это был не он, а кто-то, притворяющийся им — тогда его подставляют. Довольно грубо и театрально. Или… Второй вариант, к которому я всё больше склоняюсь.

— Какой же?

— Господин военный атташе действует сам. Один, или с очень небольшой поддержкой своих соратников в Париже. — Настя прищёлкнула пальцами. — Это многое объясняет. Он ведь единственный в берлинском посольстве представляет сильную, но небольшую политическую группу. Чьи интересы не совсем совпадают с политикой Версаля. Он пытается чего-то добиться, что-то разнюхать — однако у него нет надёжных людей. Приходится всё делать самому. Уверена, своей малышке-охраннице он тоже доверяет — но не хочет, видимо, втягивать её в свои игры слишком глубоко. Так же понятно теперь, зачем он её вообще нанял — дипломату его уровня нельзя без телохранителя, но любой охранник от посольства был бы и надзирателем. А теперь вспомни, что мы знаем о нашей Джейн — честна, прямодушна, добросердечна, раньше работала в основном с детьми. И контора её славится своей нелюбовью к спецслужбам. Отличный, безопасный вариант. Кхех… А какой из неё охранник — Ламберу не так уж и важно. Хотя в фирме сэра Мэллори за красивое личико не держат.

Прежде, чем возвращаться, они заглянули на лётное поле. В центре его мёртвым чёрным кашалотом лежал старый броненосец. Пламя слизало с бортов и башен «Баварии» жёлтые полосы. Его стальной корпус подобно муравьям, разделывающим тушу, облепили десятки людей — остов потихоньку разбирали, заодно изучая и протоколируя повреждения, нанесённые огнесмесью.

— Эпоха больших пушек подходит к концу. — С непонятно откуда взявшейся грустью сказал Николай своей напарнице. — Следующую большую войну выиграет тот, кто поймёт это первым.

— Я бы предпочла, чтоб следующей не было вовсе. — Без улыбки вздохнула та, став непривычно серьёзной. — Первой вполне хватило, чтобы понять — нет в больших войнах ничего хорошего…

* * *

В «Жандарме», на стойке портье, их ждали свежие газеты и несколько писем. Анастасия пробежала взглядом заголовки газет, сунула их Николаю, сама же принялась изучать письма. Оказавшись в номере, уже за закрытой дверью, тихонько рассмеялась:

— Ну, дядя Готфрид как всегда…

— Что случилось? — Поинтересовался Николай, стягивая сапоги.

— Для начала, он весьма решительно пресёк новую волну слухов. — С усмешкой ответила сыщица. Не тратя сил на переобувание, прямо в запылившихся ботфортах она прошла до дивана, плюхнулась на подушки. — Агенты Штази были наготове и без особых церемоний перехватали всех, кто начал болтать про русских бомбистов и помогающих им инженеров с полигона. А заодно и тех, кто их слушал. Застенки Штази теперь малость переполнены. Конечно, слухи так не остановить. Большую часть арестованных придётся скоро выпустить, а кто-то и вовсе успел скрыться. Молва поползёт — но позже. А пока пошла в ходя наша собственная машина трепотни. Наши люди пустили в народ более удобную версию случившегося, которая, к тому же, подтверждена утренними газетами. Видел заголовки? На кого Штази свалило вину за поджог Рейхстага?

— Я, честно, не совсем понял. — Надев тапочки, майор тоже вошёл в гостиную, положил газеты на столик. — Какая-то партия… название не знакомое.

— «Друзья рабочих и крестьян» — полуподпольное движение, официально не запрещённое, но и в Рейхстаге не представленное. — Пояснила девушка. — Одна из партий, борющихся за ограничение рабочих часов, повышение заработной платы рабочим, и тому подобное. Хорошее дело делают, конечно, да вот «Друзья» в своих манифестах грозились не только защищать бедных, но и карать богатых. Лишь грозились, никаких реальных шагов не предпринимали. Ну вот и доболтались…

— Пишут, руководство партии арестовано в полном составе…, — Николай нахмурился. — Это что же выходит, за решётку послали кучу ни в чём не повинных людей — только чтоб перебить опасные сплетни?

— «Арестовали» — не значит «осудили». — Пожала плечами Анастасия. — Нам ведь не виновные для суда нужны, а просто повод переключить внимание публики. «Друзей» проверят, если у кого-то найдутся настоящие прегрешения — те пойдут копать уголь в Руре. Остальных потихоньку отпустят, как шумиха стихнет. А тебе что, жалко их, что ли?

— Знаешь, я ведь тоже из рабочей семьи.

— Так и я не дворянка, далеко. — Сыщица отмахнулась. — Ладно, не будем об этом. Просто верь — дядя ради блага родины на многое готов, однако пускать под нож невинных агнцев не станет. А пока — слушай мою идею. По поводу следующего нашего шага.

Девушка села ровно и пару раз подпрыгнула на продавленных подушках дивана:

— Идея хорошая, только сама я её провернуть не смогу, а дядя может не одобрить. Потому первая задача — убедить его.

— И что тебе на этот раз в голову стукнуло?

— Обыск в квартирах дипломатов! — Сверкая глазами сквозь очки, Настя ударила кулаком в ладонь. — Начиная с Ламбера. Но и вообще всех, кого сможем — особенно английских, арабских, персидских. Разумеется, тайно.

— И правда, очень в твоём духе. — Хмыкнул Дронов, присев, наконец, ярдом с подругой. — И да, ты права, Готфрид будет в восторге от подобной идеи, уверен.

— Личные квартиры дипломатов — это тебе не территория посольства, влезть туда намного легче. — Продолжила сыщица с азартом. — Можешь не сомневаться, подобное уже не раз проделывали прежде, во всех странах. Меня особенно интересует квартира француза — если он сам не причастен к взрывам, то может рыть в том же направлении, что и мы. Нам просто необходимо выяснить, какими уликами он располагает!

— И когда ты планируешь этим заняться?

— Дядей — завтра же. Квартирами — как уломаю дядю. — Настя поправила очки, чуть сползшие по переносице, и воздела палец. — А пока — готовимся к переезду. Сегодня мы ночуем в этом номере последний раз. Запрос на охраняемое жильё уже подан, завтра рано утром нас вывезут со всем багажом. Потому вещи собрать стоит заранее.

Но вышло так, что заняться сборами они смогли лишь после ужина. За окнами номера садилось солнце, бросая длинные тени вдоль улицы, окрашивая алым подоконник и ветви деревьев, растущих перед гостиницей. Николай упаковывал в картонный ящик переносную плиту, когда услышал стук в дверь.

— Мы кого-то ждём? — Спросил он у сыщицы.

— Нет. — Мотнула та головой. Отодвинув ещё не заполненный чемоданчик с бельём, потянулась к висящему на спинке дивана оружейному поясу.

Стук повторялся с удивительной размеренностью. Три удара, пауза на две секунды, снова три удара…

Откинув щеколду, Николай распахнул дверь — и удивлённо вскинул брови. Перед ним стояла Джейн Доу. Причём одна, без своего долговязого нанимателя. На хрупкой англичанке был её обычный ладно сидящий мужской костюм, но узел галстука, как заметил майор, немного сбился — и это почему-то встревожило мужчину.

— Добрый вечер, мисс Доу. — Улыбнулся он как можно вежливей, стараясь скрыть за улыбкой свою растерянность. — Что привело вас к нам?

— Простите за беспокойство. — Девушка коснулась груди ладонью и склонила голову, на миг прикрыв глаза. — Но… я пришла просить помощи. Мсье Ламбер в опасности, и я не могу помочь ему одна.

* * *

— Значит так. Всё — и по порядку. — Устроившись на диване, Анастасия закинула ногу на ногу, обхватила колено ладонями.

— Я бы предпочла объясниться в пути. — Ответила Джейн, замерев у порога гостиной. Голос её звучал ровно, однако напряжённые нотки в нём всё же пробивались. — Не знаю, сколько у нас времени, но именно поэтому нельзя терять ни секунды.

— Нет уж, моя леди. — С кривой усмешкой сыщица качнула головой. — Вы просите о помощи, так проявите немного уважения. И для начал — сядьте.

Секунду маленькая британка продолжала стоять неподвижно — и что за мысли роятся за бесстрастным кукольным личиком, Дронов не решился бы даже предположить. Наконец, коротко кивнув, девушка прошла к креслу, села напротив Анастасии. Положив ладони в чёрных перчатках на широкие подлокотники, сказала, переводя взгляд с сыщицы на майора:

— Вы правы. Но я расскажу вкратце.

— Конечно. — Дронов встал за диван, ободряюще кивнул из-за Настиной спины.

— Пару часов назад мсье Ламбер отослал меня в магазин на окраине города, с просьбой купить редкого чая, который продавался лишь там. — Начала Джейн. — Я отказалась, заявив, что это не входит в мои обязанности, и что я должна быть рядом с ним, как его телохранитель. Но секретарь уже ушёл, в доме мы были только вдвоём… и я позволила себя уговорить. Однако отойдя примерно на квартал, я встретила группу детей, играющих на улице. Среди них были два мальчика и девочка десяти лет, с которыми я успела подружиться в свободное от службы время.

Анастасия кашлянула в кулак, несомненно маскируя смешок. Джейн сделала вид, что на заметила этого:

— Я отдала им деньги и попросила сходить за чаем. Сама же вернулась к дому, чтобы наблюдать за ним со стороны, пока дети не вернутся. Но когда я подошла, то увидела около входа незнакомый крытый паромобиль с занавешенными окнами. Прежде, чем я приблизилась, из дверей появились двое крупных мужчин, которые вели под руки мсье Ламбера. Он не сопротивлялся, однако его именно вели против воли, никаких сомнений. В первый миг я хотела подойти и вмешаться, но затем поняла, что если неизвестные вооружены, то мой клиент может пострадать. Я…, — Девушка запнулась, на пару секунд сдвинула брови и так сжала губы, что те побелели. — Я позволила им усадить мсье в паромобиль и уехать. После этого я реквизировали двухколёсный пароцикл, и последовала за машиной в некотором отдалении.

— Вы… реквизировали пароцикл? — Недоверчиво переспросил Николай.

— Да. — Девушка ответила спокойно, но взгляд отвела, немного даже покраснев. — Его владелец зашёл в бакалейную лавку, у которой я стояла, оставив байк… простите, так их называют у нас, в Англии… оставив байк на тротуаре, заведённым. Когда похитители отъехали, у меня не было времени выбирать… Сейчас пароцикл здесь, около подъезда. Я приехала сюда на нём. Когда всё кончится, я попрошу полицию найти хозяина, чтобы вернуть ему байк и компенсацию от меня.

— Ладно, продолжайте. — Анастасия раздражённым жестом попросила Дронова больше не вмешиваться.

— Я проследила за машиной похитителей до складов в заводском районе. Там мсье Ламбера перевели в один из заброшенных корпусов, а машину спрятали рядом. — Дронов заметил, как чуть заметно согнулись тонкие пальцы девушки — словно она неосознанно желала стиснуть кулаки. — Я заметила в этом убежище ещё людей. Много. Мне очень хотелось проникнуть туда, и освободить мсье самостоятельно, но это было бы не разумно. Я вернулась в город, и сообщила первому же патрулю полиции о похищении дипломата. Меня отвезли в участок, где стали снимать показания. Я поняла, что это затянется, и решила обратиться к кому-то, кто сможет мобилизовать полицию и иные службы в обход формальностей. — На лицей Джейн появилась слабая тень улыбки, обычная для её скромного набора эмоций. — Из таких людей я знаю лично только вас, господин Дронов.

— И вас, моя леди, так легко выпустили из полицейского участка? — Недоверчиво приподняла бровь Анастасия.

— Нет. Но они не смогли помешать мне уйти.

— Ого. — Сыщица хмыкнула. — Вы никого?…

— Нет.

— Хорошо. — Настя убрала ладони с колена, села ровно. — Вы обратились по адресу, моя леди. Нам случившееся очень интересно, и мы вам поможем. Всеми доступными средствами. Николай?

— Да?

— Я еду к дяде, поднимать Штази. Ты же отправляйся к барону фон Шварцвальду. Пусть он безо всяких бумажек собирает солдат, сколько сможет, и оцепит склады. Даже с дядиной помощью Штази так быстро не мобилизуешь…

* * *

Пока они спускались в холл, Джейн торопливо объяснила, в какой конкретно склад привезли её нанимателя. На улице Анастасия взмахнула рукой, подзывая извозчика, обернулась к Дронову:

— Второго ждать нет времени, а ехать нам в разные концы Берлина. Двигай пока в нужную сторону бегом, встретишь по пути транспорт — найми или… кхех, реквизируй.

— Не стоит. — Маленькая британка тронула Николая за рукав. — Я вас подвезу.

Она указала взглядом на прислонённый к фонарному столбу пароцикл. Байк оказался просто огромным для двухколёсной машины, и явно дорогим. Блестел чёрный лак, покрывающий корпус, отливали начищенной медью детали парового двигателя, серебрился узор-насечка на топливном баке…

— О! — Восхитилась Настя. — Я и забыла. Может, лучше прокатите меня?

— Вы направляетесь в Министерство, там меня могут задержать для дачи показаний. — Покачала головой Доу. — Я бы предпочла отложить это, и лично участвовать в освобождении.

— Вот ведь лисица с золотой шкуркой. — Усмехнувшись, сыщица легонько ткнула Дронова кулаком в плечо. — Аккуратней там с ней. Во всех смыслах.

* * *

Луна была почти полная, небо — безоблачное, и в синеватом ночном свете складской квартал с вершины пожарной вышки просматривался превосходно. Море плоских крыш раскинулось далеко, упираясь на горизонте в чёрный массив жилого района, где здания были куда выше. Чёткая сетка дорожек и подъездных путей делила его на одинаковые квадраты, у перекрёстков и некоторых корпусов горели жёлтые химические фонари — использование газовых светильников, и вообще открытого огня, тут было строго запрещено. Царила липкая, сонная тишина — все звуки доносились издалека, из соседних кварталов. Разве что иногда где-то неподалёку начинал фырчать паровой двигатель грузовика или погрузчика.

— Я не вижу никакого движения. — Сказала Джейн, налегая локтями на ограду смотровой площадки.

— И это хорошо. Значит — всё идёт как надо. — Ответил Дронов, косясь на девушку с опасливым уважением. И безумная гонка от Ташкента до Берлина, и недавнее участие в торпедной атаке как-то не отложились особо в его памяти. Но вот короткую поездку с зеленоглазой англичанкой он, пожалуй, долго ещё будет вспоминать. Возможно, даже видеть в страшных снах.

Телохранитель явно не впервые села в седло двухколёсного пароцикла. Следуя указанием Николая, она гнала тяжёлую машину по улицам германской столицы так, что ветер свистел в ушах, а поздние пешеходы шарахались в стороны. Пар, валящий из четырёх труб байка, не успевал собраться в облако, и оставался позади размазанной полосой. На резких поворотах девушка, чтобы сохранить скорость, едва ли не клала машину на бок, почти касаясь коленом земли. Майор в такие моменты ощущал себя цирковым канатоходцем. Держаться он мог лишь за тонкую талию британки, что едва ли служило надёжной опорой — потому приходилось балансировать на каждом перекрёстке, угадывая момент и сторону, в которую нужно наклониться.

На пороге съёмной квартиры барона они с Джейн появились пыльными и подрагивающими от адреналина. Девушка, разумеется, выглядела лучше, но её безупречный костюм стал слегка сероватым на плечах, а грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Эрик, к счастью, выслушал их внимательно, даже не попрекнув за поздний визит. Ему хватило слов Николая о том, что французский атташе похищен, злоумышленники скрываются в Берлине, а Джейн просит о помощи. Последнее явно и стало решающим фактором. Галантно поклонившись хрупкой гостье, полковник заявил, что он полностью к её услугам, и сей же час соберёт людей. Только вот сменит халат и тапочки на мундир.

Переодевание у германского офицера заняло едва ли минуту — пуговицы он застёгивал уже на ходу, сбегая по лестнице.

— Разошлю вестовых на пару адресов, так сможем поднять до двух рот из городского гарнизона. — Говорил он, шагая через ступеньку. — Потом будут проблемы, но Штази уладит, надеюсь… А сам поеду организовывать бронетехнику, это сложнее.

— Не надо бронетехнику! — Воскликнул Николай — однако барон его уже не слушал. Со словами: «Встретимся на месте» он прыгнул в личный мобиль, и был таков.

— Солдаты там, внизу, даже не знают, зачем их разбудили среди ночи. — Продолжил майор, обращаясь к Джейн. — Однако сумели скрытно выйти на позиции. Подготовка низшего состава у Рейха просто невероятная. Но где эта бронетехника? И куда барон собирается её засунуть? Тут же нужен тихий подход!

— Я верю полковнику. — Просто сказала Доу. — Я знакома с ним дольше, чем с вами. По-моему, он очень хороший офицер и достойный человек.

— А Николай? — Поинтересовалась Анастасия, возникшая вдруг по правую руку от Дронова. — Он вам как, моя леди?

— Господи Боже…, — Охнул майор. — Тебя же секунду назад здесь не было!

— Я, может, не умею фехтовать, плохо вижу в темноте и хуже тебя стреляю, зато умею много других вещей. — С напускной гордостью сыщица двумя пальцами поправила очки. — Которых ты не умеешь. Я привела штурмовую команду из оперативников Министерства. Сейчас сюда поднимутся связисты со световым оборудованием, а ты иди вниз, если хочешь. Можешь к ним присоединится. Командир разрешил, после того, как я рассказала о твоих подвигах за последние годы. Хотя можешь остаться тут, со мной, понаблюдать… Но я ж тебя знаю.

— Верно знаешь. — Усмехнулся Дронов. — Я вниз.

— Я с вами. — Джейн произнесла это таким тоном, что сразу стало ясно — отговаривать её бесполезно. Настя, правда, открыла было рот — но её прервал шум внизу. Ворота склада, на котором удерживали французского дипломата, распахнулись, и из них выехал пассажирский паромобиль.

— Это тот самый! — Англичанка снова шагнула к перилам. — На нём увозили мсье Ламбера.

Паромобиль выехал на перекрёсток и направился куда-то в сторону пригородов.

— Почему его не остановят? — Повернулась к Николаю Джейн. Тот досадливо скривился:

— Оцепление слишком близко к складу. Если остановить их на периметре — там заметят, и штурм сорвётся. А второго кольца нет… Настя, полицию хоть оповестили?

— Да. — Кивнула сыщица. — Они будут перехватывать любой транспорт и пешеходов, покидающих складской квартал. Только я бы на них не рассчитывала. Едва удалось собрать ночную смену патрульных, те ещё пентюхи…

— Ладно. Будем надеяться, что в машине не было никого важного.

— Почему-то я в это не особо верю. — С кислой миной произнесла Настя. — Ладно, давайте вниз, а то всё веселье пропустите.

* * *

Штурмовая группа Министерства состояла из полутора десятков бойцов. На них не было униформы, лишь красные нарукавные повязки, а вооружение состояло из револьверов и ножей. Только у двоих имелись короткие кавалерийские карабины. Кроме того, все штурмовики были экипированы стальными нагрудниками.

— В ближнем бою броня мало чем поможет, подойти тихо — важнее. — Ответил старший группы на невысказанный вопрос майора. — Дальше — рассчитываем на внезапность.

Своим людям он долгих разъяснений давать не стал — видимо, всё было обговорено ещё по пути. Лишь уточнил план — скорее для присоединившихся «волонтёров»:

— У склада два боковых входа и главные ворота. Два человека остаются у ворот, остальные делятся на две группы. По занятии позиций даём световой сигнал фонарём — на вышку. С пожарной вышки, получив сигналы от обеих групп, дадут знак к атаке. Внутри заложник, потому стрелять только наверняка. Вооружённых класть без вопросов. Остальных — предпочтительно живьём. Майор, вы будете сторожить ворота снаружи. Мисс, вы пойдёте с моей группой. Держитесь около меня, стреляйте только в крайнем случае.

Николай и Джейн кивнули одновременно. Майор не обиделся — ясно было, что он мало походит на человека, способного куда-то прокрасться.

— Берегите себя. — Сказал он зеленоглазой британке.

— Не лучшее пожелание человеку моей профессии. — В полумраке слабую улыбку девушки вовсе невозможно было разглядеть, однако Дронов уже привык определять её по голосу. — Но спасибо, Николай. Вы тоже.

Они расстались у самых стен нужного корпуса. Первая группа заняла позиции около хлипкой на вид двери, вторая, вместе с Джейн, пошла в обход. Дронов и его напарник, рослый штурмовик, несущий за плечом карабин, подобрались к дощатым воротам длинного склада. От их двойки особого сигнала не требовалось, но майор всё равно неотрывно следил за высящейся вдалеке пожарной вышкой — чтобы не пропустить начало штурма.

Вот, над оградой вспыхнул жёлтый огонёк. Потом зелёный. И ровно два удара сердца спустя сонную тишину складского района нарушил треск ломающегося дерева. Группы Штази вошли внутрь корпуса. Захлопали выстрелы, раздались неразборчивые крики на немецком, болезненные вопли. Николай сжал пальцы на рукоятке револьвера, его временный напарник взял наизготовку карабин. Не зря, как вскоре выяснилось. В какофонию звуков, доносящуюся изнутри склада, вплелось мягкое посвистывание пара. Заработал автомобильный двигатель. По широким створкам ворот изнутри что-то тяжело ударило. Взвизгнули колёса — и снова удар. Створки распахнулись, брызнув щепками. На улицу вырвался крытый паромобиль с зажжёнными фарами. Ослепив Николая их светом, он промчался мимо, разгоняясь по прямой грунтовой дорожке, игнорируя выстрелы вслед. На пожарной вышке дико замигал золотой огонёк, передавая какой-то сигнал армейским кодом. И из поперечного проулка навстречу мобилю выполз броневоз. Чёрная стальная коробка на широких гусеницах, увенчанная паровой трубой и двумя пулемётными турелями, украшенная потешным рисунком круглой розовой рыбки на борту, перегородила весь проезд целиком. Мобиль врезался в неё на полном ходу, не успев притормозить — так, что обломки полетели во все стороны. И замер, исходя паром из разбитого котла. Один из пулемётчиков направил своё оружие точно в центр образовавшегося белого облака, однако стрелять, к счастью, не стал. Подоспевшие майор и штурмовик вынуждены были дождаться, пока пар рассеется, и лишь через минуту смогли заглянуть в салон. Там обнаружился только один человек — слабо ворочающийся в водительском кресле, заметно обожжённый паром. И это абсолютно точно был не Ламбер.

— А вы говорили — «не надо бронетехники». — С довольной усмешкой заметил барон фон Шварцвальд, высовываясь из люка рядом с пулемётчиком и снимая круглый шлем с гребнем. — Пригодилось же?

— А я думал — вы не слышали…, — Хмыкнул Николай, убирая в кобуру револьвер. Штурмовик тем временем отломал висящую на одной петле дверцу мобиля, и пытался извлечь под лунный свет контуженного водителя. — Но как вы здесь оказались? Я не слышал шума машин…

— Мы загасили котлы на границе квартала. — Пояснил полковник. — Последние сотни метров прошли без них. А потом, уже на позиции, развели малый пар.

— Как… погодите. Как это — «без них»? — Не понял майор.

— Ну… мы толкали. — Пожал плечами фон Шварцвальд. Николай не нашёлся с ответом. На самом деле, он не был даже уверен, сохранился ли у него дар речи. А барон добавил:

— Ещё два колёсных броневика закатили в другие проходы, чтобы все пути перехватить. С ними проще было — всё ж, колёса.

Добить ошарашенного Дронова немцу не позволила Джейн.

— Николай! — Окликнула она его от ворот склада, помахала рукой. Дронов с облегчением кивнул барону и заспешил к девушке. Поинтересовался первым делом:

— Вы не ранены?

— Я в полном порядке. — Телохранитель мотнула головой. — Что там с машиной? Кто в ней был?

— Только водитель. Я его не знаю, прежде не встречал.

— Плохо. — Сдвинула светлые брови англичанка. — На складе мсье Ламбера тоже нет. Значит — его успели перевезти…

* * *

— Так, минутку…, — Николай зажмурился и с силой потёр виски. В полутёмной комнатке царила бодрящая прохлада, однако бессонная ночь сказывалась. — Что значит: «На этом всё»?

— Именно то, что вы слышали, Николай. — Спокойно ответил сидящий по ту сторону стола директор Беккер. — Расследование завершено. Оперативная база неприятеля в Берлине разгромлена. Час назад Берлин покинула личная яхта халифатского посла — пользуясь дипломатическим статусом, она вышла из порта без досмотра и оформления всех бумаг. Сам посол при этом остался в городе. Мы полагаем, что на борту яхты находятся руководители операции и, вероятно, заложник. Все остальные её участники — в наших руках, либо мертвы. На том складе мы взяли живьём восемь человек исполнителей, включая двух лидеров низшего ранга. Через них выйдем на остальную арабскую сеть. Кроме того, на складе нами захвачены материалы для изготовления бомб и ракет, инструменты, оружие, деньги… Любые дальнейшие действия с их стороны невозможны — Штази и Третье отделение полностью владеют ситуацией.

— Как-то это… слишком быстро и просто. Вот так, за одну ночь…, — Покачал головой Дронов. — Не верится просто.

— А ты думал — будет как в книжках про шпионов? — Хмыкнула со своего стула Настя. — Долгая интеллектуальная игра с хитрыми ловушками? В нашем деле, Коля, в равном противостоянии проигрывает тот, кто первым допустит ошибку. А ошибается чаще тот, кто совершает больше движений. Наши оппоненты засуетились, активизировались — и им не повезло. Всего один раз. Если бы наша маленькая британская подруга честно пошла за чаем, они бы тихо умыкнули атташе в её отсутствие. Если бы она осталась при нём — её бы убили во время захвата, и не было б у нас свидетеля. А вышло — как вышло.

— Мы захватили не просто мелких сошек. — Добавил Готфрид. — Это мелкие сошки, которые кое-что знают. Сопоставив их сведения с нашими предположениями, мы можем сложить полную картину. Относительно полную. Настя, сердце моё, попробуй озвучить вслух, а я исправлю, если ошибёшься.

— Хорошо. — Сыщица наклонилась к столу, налила в стакан воды из хрустального графина. — Для любого, кто читает газеты, понятно, что продвижение России в Азию беспокоит в первую очередь арабов и британцев. Россия подминает под себя бывшие владения Халифата, при этом собираясь выйти на границу с Британской Индией. На такой почве, ничего удивительного, англичане и арабы обнаружили общий интерес. У англичан больше ресурсов, у арабов — лучше связи в регионе, глубже закопаны шпионские сети. Халифат уже пробовал нам помешать — именно его агенты подогрели народ в Хокандском ханстве, вызвав мятеж. Без толку — имперский флот заровнял повстанцев с землёй. Сейчас их остатки прячутся на горных перевалах. И тут кому-то в руководстве Интеллиджент Сервис либо Диван аль-Барид пришло в голову провести комплексную совместную операцию против Восточного блока. Одним махом расшатать положение России на международной арене, подорвать её и без того ослабшие связи с Германией, и, судя по всему, как-то повлиять на слишком уж пассивную в последнее время Францию. Почти уверена, что убийство французского дипломата входило в их дальнейшие планы в любом случае. О том, что таким образом можно довести дело до новой Великой войны, традиционно, никто в верхах не думал.

Девушка перевела дух, отпила пару глотков воды. Продолжила:

— И тут арабы отличились, прибегнув к помощи пришельца из Зазеркалья. Наверное, хотели похвастаться перед союзниками, показать, что не во всём уступают британским коллегам, что у них есть свои козыри. Британцы оценили. Я готова спорить на свои драгоценные очки, что тот француз-охранник с «Галатеи», что передал нам бомбу в Ташкенте, был английским агентом. Британцы в лучших своих традициях подставили союзников. И к берлинской стадии операции почти вышли из игры — со слов взятых на складе исполнителей, арабы работали сами по себе. Наше с тобой, Коля, появление, их встревожило. А дальше они обнаружили, что подоплёку событий пытается разнюхать и человек из французского посольства, наш друг Тьерри. Он действовал сам, без одобрения правительства, однако они могли этого и не знать. Срыв нападения на Рейхстаг вызвал у арабов панику. Они решили выяснить, что нам известно о их плане, и попробовали умыкнуть тебя для допроса. Не вышло. Тогда они провернули тот же трюк с Тьерри — наверняка планируя ещё и убить его, а потом свалить вину на русских либо немцев. Здесь и случился прокол.

— А вы уверены, что Джейн — не агент британской разведки? — Нахмурился Дронов. — Тогда её возвращение в нужный момент отлично ложится на эту историю…

— Нет. — Улыбнулся Беккер. — Ваша недоверчивость похвальна, Николай, одно в данном случае сигара — действительно просто сигара, а совпадение — просто совпадение. «Арториас Глобал Секьюрити» хорошо оберегает данные своих служащих, но мы копали всё это время, и установили её личность. Ваша Джейн Доу — просто девушка, которая слишком любила в детстве книжки про рыцарей. Только мечтала стать не прекрасной дамой, а Ланселотом. В связях со спецслужбами не замечена. Психологическому портрету из личного дела соответствует полностью.

— А зачем они увезли из Берлина Тьерри? Теперь-то он им на кой нужен?

— Подозреваю, они и сами не знают. — Анастасия стукнула ногтем по краю стакана. Тот отозвался высоким звоном. — Отпустить его нельзя. Просто зарезать и выкинуть в канаву — тоже. Телохранитель успела подать заявление в полицию, французское посольство уже в курсе и интересуется судьбой своего сотрудника… Вероятно, арабы ещё надеются перевалить его смерть на нас, а для этого её нужно тщательно обставить. Кроме того, они могут вести его с собой как заложника на тот случай, если мы попробуем их перехватить.

— Но мы не попробуем. — Коротко сказал Готфрид.

— Вот мне и интересно — почему? — Выгнула одну бровь сыщица.

— Нет смысла. — Ответил директор Пятого отдела. — Остановить дипломатическое судно мы не можем без скандала — а зачем он Германии? Чтобы арестовать агентов, против которых нет улик? Чтобы спасти французского дипломата? Это не наша работа, у Франции есть свои тайные службы для таких дел.

— Это ведь не твои слова, да? — Усмехнулась Настя.

— Не мои. Моего начальства.

— Отпустить их будет ошибкой. — Перестала улыбаться сыщица. — Агент-пришелец слишком опасен.

— Законным путём мы их не остановим. — Готфрид потёр подбородок. — Единственный вариант — инсценировать нападение пиратов. На территории Рейха такое немыслимо. Но после Австрии яхта пойдёт через Балканы — если она направляется в Константинополь, как написали в путевом листе… Увы, у нас нет времени послать туда группу или нанять местных молодчиков. Организация отнимет слишком много времени.

— Есть ещё вариант. — Анастасия отодвинула стакан. — Обогнать их и встретить в Константинополе. Там хорошая агентура. С её помощью мы посмотрим, кто сойдёт с яхты, куда они направятся. А зная, где их логово и как они выглядят — многое можно устроить. Я сама этим займусь.

— Этого никто не позволит. После шумихи вокруг Рейхстага правительство думает только о том, как бы скорее всё успокоилось.

— А мы сделаем всё очень тихо. — На лице девушки появилась дьявольская усмешка. — Твоё начальство мне не указ, дядя, я не ваш агент. А указания от моего, из Москвы — пока дойдут… меня уже здесь не будет.

— Опять суёшь голову в петлю…, — Вздохнул Готфрид. Отговорить «племянницу», однако же, пожилой немецкий разведчик даже не пытался.

— В политую маслом и горящую петлю, дядя. — Кивнула Настя. — И если ты мне поможешь — у меня будет больше шансов обойтись без ожогов. Ты знаешь прекрасно — добычу я не выпущу. Я уже чувствую на языке вкус их крови — а они смеют убегать от меня.

— Когда ты будешь в Константинополе одна — кровь пустят, скорее всего, тебе. — Резонно заметил Беккер.

— Я буду не одна. — Девушка подмигнула Николаю. — Как минимум, нас будет двое. Итак, если этот вопрос решён, встаёт следующий — как нам попасть в Константинополь быстрее дипломатической яхты?

— Военный клипер мог бы её обогнать. — Дядя Готфрид облокотился о столешницу. — Но дальше союзной Австрии мы вас таким образом доставить не сможем. Может быть — ещё Венгрия, а вот за ней… Нужен законный транспорт. Быстрый, и уже находящийся в пути. Такой существует.

— Восточный Экспресс. — Кивнула сыщица.

— Восточный Экспресс. — Подтвердил Готфрид. — Его лайнеры идут от Парижа до Константинополя, останавливаясь лишь в столицах государств. Лучшие двигатели, лучшие корабли, лучшие экипажи.

— Купишь нам билеты? — Продолжая улыбаться, Анастасия наклонила голову к плечу.

— Да. Один из лайнеров, если я верно помню, через пару дней будет в Вене. Мы перебросим вас в Австрию самолётами, по «зелёной улице», как раз успеете перехватить. А яхте посла устроим некоторые сложности — с погрузкой топлива, с пересечением границы… Несколько дней форы у вас будет.

— И ещё. — Подал вдруг голос Дронов, на этих совещаниях обычно ощущавший себя лишним. — Берите три билета.

— Три? — Вскинул брови Беккер.

— Мисс Доу ведь не арестована?

— Нет, мы только сняли с неё показания — как со свидетеля.

— Мне почему-то кажется, Джейн не откажется составить нам с Настей компанию в этом круизе.

— Ты же понимаешь, что это очень рискованная авантюра? — Сыщица серьёзно посмотрела майору в глаза. — Её жизнь будет в опасности, если она к нам присоединится.

— Я ведь не предлагаю тащить её силой. — Пожал плечами Дронов. — Лишь хочу дать ей выбор.

— Ты заранее ведь знаешь, что она выберет.

— Знаю. Она такой же солдат, как и я, Настя. Хороший солдат…

* * *

Майор немного задержался в штаб-квартире Штази — директор Беккер пожелал обсудить с ним кое-что лично. Разумеется, речь зашла о безопасности Анастасии. Каким бы спокойным не выглядел старый разведчик, за лезущую в осиное гнездо родственницу он переживал. Готфрид прочёл Дронову получасовую лекцию о том, в каких ситуациях Насте можно доверять любые действия, а в каких её нужно хватать в охапку и волочь в безопасное место, невзирая на сопротивление. В должной мере просветлённый, Николай вышел из здания — и столкнулся с бароном фон Шварцвальдом, который задержал его ещё на некоторое время. Лишь час спустя майор добрался до номера «Жандарма». Разуваясь в прихожей, он вдруг обратил вынимание на выстроившуюся вдоль стенки обувь. Его пара туфель, только что снятая. Его же сапоги. Настины высокие коричневые сапожки на небольшом «кавалерийском» каблуке, спереди прикрывающие колени. Вторые Настины сапоги, от мундира — чёрные ботфорты до середины бедра, тоже на каблучке. А за ними — тёмно-коричневые круглоносые туфли. Мужского фасона, но такого размера, что скорее подошли бы девочке-подростку.

— Так. — Сказал Николай, и прошёл в гостиную. Дверь в ванную была закрыта, из-за неё доносился плеск воды. Анастасия сидела на диване, уткнувшись в свежую газету. Майор сложил два и два. Спросил:

— У нас гости?

— Ага. — Не поднимая взгляда ответила сыщица. — Квартиру Ламбера опечатала полиция. Джейн хотела снять номер в гостинице, но я решила, что лучше держать её на глазах. Мало ли… Ценный свидетель, как-никак. Спать будет на диване, ей тут просторно. И, если тебе интересно — предложение я уже сделала. Она согласна.

— Кольца покупать? — Хмыкнул Николай.

— А ты фантазёр. — Настя опустила газету. — Почти как дядя.

Вода перестала литься, и майор торопливо опустился на диван рядом с подругой, спиной к двери в ванную. Створка скрипнула, отворяясь, послышались лёгкие шаги босых ног. Открылась дверь в спальню. Настя вдруг спросила, не оборачиваясь:

— Джейн, моя леди, вы ведь понимаете, что вас уволят? Ваш босс не любит лезть в дела спецслужб, а наша операция — это операция аж двух разведок. Вам такого не простят.

— Я не боюсь. — Спокойно ответила за спиной Николая англичанка. — Я знаю сэра Артура много лет. Он справедливый человек. Я смогу объясниться.

— Хорошо. — Настя усмехнулась, и вдруг сменила тему. — А можно ещё просьбу? Мы теперь в одной лодке. Не назовёте своё настоящее имя? Я ведь вам своё назвала сегодня. Мне неприятно звать вас «Джейн», осознавая, что вы, скорее всего, на самом деле Маргарет, Сьюзан или Джессика.

— Если моё имя станет известно, это поставит под угрозу моих родственников на родине, а не меня. — Всё тем же ровным тоном отозвалась маленькая девушка. — Тайна моего имени принадлежит не мне. Простите.

— Я понимаю. Ладно, не буду тебя мучить. — Сыщица перешла на «ты» довольно неожиданно. — Иди, сушись и одевайся, ещё простынешь…

— А разве ты не знаешь её имени? — Шёпотом поинтересовался Дронов, когда британка скрылась в спальне. — Готфрид же добыл её личное дело.

— Угу. — Анастасия насупилась. — Только мне не показал… Сказал: «Оно к делу не относится». Вот ведь… зла на него не хватает…

Глава 6

Посмотреть толком на одну из красивейших столиц Европы Дронову так и не довелось. Германский бомбардировщик доставил их троих на военный аэродром в пригородах Вены поздно ночью — пыльных и измученных перелётом. «Борей», лайнер Восточного экспресса, прибывал на рассвете, так что у майора и девушек оставались считанные часы, чтобы помыться, переодеться, выспаться, перекусить. Им следовало выглядеть прилично, чтобы не отличаться от других пассажиров — ведь на борт экспресса поднимались главным образом состоятельные люди. Командование аэродрома оказало новоприбывшим всю возможную помощь — предоставило офицерские квартиры, питание, горячую воду. Одежду они привезли с собой, в плотно запечатанных сумках, куда во время многочисленных пересадок не попало ни единой пылинки.

Утром, ожидая паромобиля, сытый и умытый, но ещё полусонный Дронов облачился в новенький коричневый костюм-тройку. Костюм выдали в Штази, вместе с «полицейской» плечевой кобурой для револьвера, и сидел он по фигуре майора не идеально. Хотя на удивление прилично, если учесть, что покупали его без примерки. Анастасии пригодился-таки её чёрный комплект, купленный по прибытии в Берлин — маленькое платье, не доходящее до колен, перчатки выше локтя, тонкие чулки и лаковые туфли на небольшом каблуке. К нему добавились круглые серебряные серьги и ожерелье с красным самоцветом, изображающим рубин. Делать сложную причёску было некогда и негде, потому девушка просто распустила свои тёмно-каштановые волосы, дав им рассыпаться по плечам. Наконец, Джейн достались белая блузка и синяя юбка чуть ниже колена, очень простые, без оборок и украшений. Блузу она по своей инициативе дополнила синей ленточкой, которую повязала на шею наподобие галстука-банта. Все вместе они теперь выглядели как состоятельная семейная пара при служанке.

Комендант аэродрома выделил для поездки в порт свой личный мобиль с сержантом-водителем, которого тоже пришлось нарядить в гражданское. Водил сержант лихо, улицы австрийской столицы в предрассветный час были почти пусты, потому даже в окно машины Вену Николай увидел лишь мельком. Зато «Бореем» смог налюбоваться вдосталь — они прибыли раньше времени, и от начала до конца пронаблюдали за тем, как лайнер входит в порт, снижается, причаливает.

Бело-синий «Борей» оказался не просто крупным пассажирским дирижаблем. Он относился к редкому классу воздушных катамаранов. Два сигарообразных корпуса соединяла квадратная секция. В продолговатых корпусах размещались машинные отделения, запасы топлива, склады, баллоны гелия, парашютные шлюпки, основная и запасная рубки, обзорные галереи. Двухэтажная квадратная секция целиком была отдана пассажирам.

Анастасия и Николай поднялись по трапу под руку. Майор имел при себе небольшой чемодан, сыщица — только элегантный веер. Следом за ними шагала Джейн, несущая туго набитую сумку — хотя Дронов знал, что там лишь её собственные вещи. В том числе два совершенно одинаковых мужских костюма и две пары таких же одинаковых туфель.

На борту оказалось тихо и пусто — мало кто из пассажиров бодрствовал в столь ранний час. Не встретив по пути никого, кроме членов команды, майор и его спутницы прошли на нижнюю из двух пассажирских палуб. Там для них были приготовлены две каюты — в одном коридоре, дверь в дверь.

— Дядюшка опять сам билеты бронировал. — Вздохнула Настя, глядя на роскошную двуспальную кровать, занимающую чуть не треть помещения. Каюта, которую Дронов мысленно называл «номером», предназначалась для путешествующих семьёй. Скорее даже, для молодожёнов, судя по убранству и отсутствию детской кроватки. Комната напротив, через коридор, предназначалась для слуги. По понятным причинам, прислуга не могла жить в смежном помещении — это смущало бы хозяев. Маленькая, тесная, но уютная, она вполне устроила Джейн. Правда, если в «хозяйской» каюте имелось окно, то здесь весь свет шёл лишь от четырёх золотистых светильников.

— Всё хорошо. — Заверила спутников англичанка, укладывая сумку на узкую кровать. — Это не проблема. Главное — в порядке вентиляция. Здесь приятно пахнет.

Пахло действительно приятно — свежестью. От постельного белья, от новеньких ковриков, от чисто вымытых стен и полов. Даже от маленького зеркала над умывальником в углу — на нём не было ни пятнышка.

— Мечта любого дежурного по казарме. — Хмыкнул Николай, проводя пальцем за умывальником. Пыли не было.

— Это ещё что, мой дорогой, любимый солдафон. — Проворковала Настя, обмахиваясь веером. — Пойдём, остальное посмотрим. Джейн, присоединяйся. Знать, где здесь что, тебе будет не лишним.

— А ты не в первый раз на таком корабле? — Поинтересовался майор.

— Конечно. «Бореем» не летала, но они все внутри одинаковые.

Нижняя пассажирская палуба оказалась не самой роскошной — ярусом выше находились куда более дорогие номера. Здесь всё блестело позолотой, а центр палубы занимал бар с квадратной стойкой, окружённой столиками. Наконец, палуба ещё выше была прогулочной. Она раскинулась между «сигарами» фюзеляжей, обнесённая фальшбортом и оборудованная всем, что может пригодиться для длительного безделья. Николай отметил множество парусиновых шезлонгов, ещё один бар с холодильным ящиком, пустующую сейчас сцену и даже круглый брезентовый бассейн. Натянутая между корпусами наклонная перегородка защищала эту палубу от ветра при движении вперёд. С прогулочной площадки можно было попасть внутрь обоих фюзеляжей, пройти их насквозь и очутиться на застеклённых смотровых галереях.

— Эту штука больше «Кирова». — Вполголоса сказал Николай, когда все трое стояли у фальшборта и смотрели на исчезающую за кормой Вену. Лайнер набирал ход стремительно, но практически бесшумно. Хлопающий парусиной ветрозащитный экран звучал громче шести двигателей дирижабля. От выведенных вниз и назад дымовых труб тянулись на удивление жидкие чёрные струйки. — А я-то уж думал, кораблей крупнее не бывает.

— Он шире. — Улыбнулась Анастасия, похлопывая сложенным веером по ладони. — Но короче. На двадцать метров. По тоннажу они примерно равны, а с авиагруппой на борту «Киров» намного тяжелее. Ход у них тоже равный. Но на ночь «Борей» складывает ветрозащитную перегородку, прибавляет пару узлов. И это ты ещё не видел британских авианосцев, вроде «Георга Пятого»…

— Какие наши дальнейшие планы, Анастасия Егоровна? — Спросила её Джейн. В русском имяобразовании англичанка, как выяснилось, разбиралась неплохо.

— Я бы предложила пользоваться моментом и отдыхать. — Пожала плечами сыщица. — Условия превосходные, на своё жалованье я бы так в жизни не прокатилась. Прикидывать дальнейшие действия пока рано. До прибытия в Константинополь от нас ничего не зависит. Разве что… бдительность всё-таки не теряйте, языком не чешите, алкоголем не злоупотребляйте.

— Я не пью. — Напомнила маленькая британка.

— Да я…, — Николай хмыкнул, потёр шею. — Ладно, не будем.

— Ну а в остальном…, — Анастасия развернула чёрно-золотой веер, взмахнула им. — Наслаждайтесь моментом!

Это оказалось совсем несложно. Даже учитывая табу на алкоголь, Николай обнаружил, что бездельничать — удивительно легко и приятно. Большую часть дня он просто прогуливался от борта к борту, потягивая из высокого стакана продающиеся в баре фруктовые соки и наслаждаясь прохладным ветерком. Анастасия то была рядом с ним, то уходила куда-то в сопровождении Джейн. Телохранитель явно чувствовала себя как рыба в воде, занимаясь привычным делом. Она хвостиком вилась за Настей, бдительно поглядывая по сторонам. Дронов отметил, что в блузе и юбке, с бантиком на шее, она выглядит вовсе не так строго и серьёзно, как в костюме. А ещё — что Анастасия не слишком уверенно держится на каблуках. Нет, она не спотыкалась, но под ноги поглядывала слишком уж часто, особенно на лестницах…

В небесах закат наступает позже, чем на земле. Когда под днищем лайнера уже проплывали ночные огни небольших австрийских городков, с прогулочной палубы ещё видно было шар солнца у горизонта. Тем не менее, становилось холодно. Вскоре прозвучал свисток паровой сирены, и вышедший к пассажирам стюард сообщил, что через десять минут ветрозащитный экран будет свёрнут, а потом верхнюю палубу придётся покинуть. Публика без лишней суеты потянулась вниз. Кто-то отправился во внутренний бар, кто-то — в свои номера, где уже ждали подносы с ужином. Дронов, зная, что «служанке» подадут более скромную трапезу, пригласил Джейн разделить ужин в их с Настей каюте. Британка вежливо отказалась, сославшись на то, что планирует поесть позже. Когда за окном стемнело окончательно, майор и сыщица остались вдвоём. Настрой у них, правда, был вовсе не романтический.

— Интересные новости. — Говорила девушка, одной рукой держа газету, а другой, при помощи серебряной вилки, уплетая жареную рыбу. Она успел сменить платье на брюки и рубашку — причём сделала это с нескрываемым облегчением. — Пишут, что в связи с пресечением ханской династии, Хокандское ханство официально упразднено, а его земли и города переходят под прямое управление туркестанского генерал-губернатора.

— Неужели мятежники всех перебили? — Удивлённо поднял брови Николай. — Я помню, у покойного хана была целая куча родни…

Анастасия глянула на него сочувственно, пояснила:

— Думаю, уцелевшим родичам хана было сделано должное внушение со стороны имперских властей. Едва ли они смогли бы претендовать на трон без нашей поддержки, а её не будет. Зато бухарский эмир станет сговорчивей, и серьёзнее начнёт относиться к вассальной присяге нашему самодержцу. А вот Хорезм держится, представь себе. Экспедиционный корпус застрял в песках, и несёт потери. Если б не снабжение по воздуху — чёрт знает, что с ним было бы.

— Лучший вариант — снова применить флот, и взять Хиву, их столицу, штурмом с воздуха. — Заметил майор, тоже работая вилкой. — Уверен, так всё и обернётся.

— Эх…, — Сыщица подпёрла щёку кулаком. — Как там Саша в Ташкенте? Новых писем я от неё получить не успела… А ведь знаешь — теперь становится яснее та история с похищением. Ну, помнишь — наше первое дело в Пишпеке?

— Ещё б не помнить…

— Мы гадали — зачем разведке Халифата с таким риском похищать пришельца у нас из-под носа? Выходит, смысл есть — вопреки всем негласным правилам, они используют пришельцев в своих целях. Начаться это могло очень давно, если прежде они работали с гостями из Зазеркалья лишь на своей территории. Вернёмся — поставим на вид коллегам. Пусть роют в этом направлении. Ресурсов Особой экспедиции маловато будет, придётся всё Третье отделение привлечь.

— Это нам ещё вернуться надо. — Невесело заметил Дронов, отодвигая пустую тарелку.

— Вернёмся, куда мы денемся. — Отмахнулась сыщица.

Закончив с ужином, она улеглась на кровать и принялась читать книжку, захваченную среди прочего багажа из Берлина — дешёвый бульварный детективчик в бумажной обложке. Листая его, девушка временами хихикала. Майор же, вызвав стюарда и передав ему грязную посуду, уселся около окна, чтобы наблюдать за плывущими внизу огоньками. Коридоры жилой палубы тянулись поперёк продольной оси судна, и окно их каюты выходило вперёд. Можно было видеть не только землю внизу, но и носовые огни лайнера, а также светящиеся тёплым жёлтым светом окна ходовой рубки на кончике правой «сигары».

Стрелки часов над дверью каюты показывали десять вечера, когда в створку постучали.

— Кто там? — Спросил Николай. Анастасия отложила книжку, подобрала ноги.

— Это я, Джейн. — Донёсся из-за двери голос англичанки. — Я могу войти?

— Конечно. Сейчас. — Майор встал, отпер замок.

— Благодарю. — Телохранитель кивнула ему, прошла к столу, ввинченному в пол около окна. Положила на столешницу некий предмет, завёрнутый в чистый белый носовой платок. Всё ещё ни слова не говоря, развязала узел. Платок скрывал маленькую деревянную коробочку.

— Это бомба. — Спокойно сказала зеленоглазая девушка. — Без блока взрывчатки. Я бы не принесла сюда что-то, что может взорваться, конечно.

— Где? — Коротко спросила Анастасия.

— За стенными панелями обзорной галереи левого борта. — С готовностью отозвалась британка. — Там же я и оставила взрывчатку. Ловушек не было, потому я сочла возможным обезвредить устройство своими силами. Пока я работала, меня никто не видел.

— Дай-ка взгляну…, — Настя открыла коробочку, удовлетворённо хмыкнула. — Гляди-ка! Знакомый элемент питания… пластинка из Зазеркалья… принимающая железяка…

— Ч-чёрт! — Дронов тоже склонился над коробочкой. — Но как они узнали о нас? Мы же опережаем яхту!

— Если б они узнали, то уже рванули бы корабль. — Качнула головой сыщица. — Скорее, тоже просчитали способы попасть в Константинополь раньше них, и известили агентуру в столицах по маршруту лайнера. Пневмопочта любое судно обгонит, и самолёт тоже. Кстати, колбочки с зажигательной смесью нет. Джейн, какого размера был блок взрывчатки?

— Вот. — Телохранитель начертила пальцем на столе квадратик и вытянула над ним ладонь дощечкой, показывая высоту.

— Маленький. — Заметила Анастасия. — На «Галатее» был раз в пять больше.

— Значит, они не планировали уничтожать корабль полностью? — Предположил Николай.

— В том числе. — Кивнула сыщица. — Вероятно, потому, что агент, заложивший бомбу, сам на борту. Радиус, в котором можно передать сигнал к подрыву, ведь ограничен. Лайнер крепкий, и в баллонах у него гелий вместо горючего водорода. Подрыв этой бомбочки в галерее, вероятно, вызвал бы лишь задержку рейса, и весьма скромные повреждения. Которые можно наскоро устранить в любом приличном порту.

— Ага. — Протянул Дронов. — Агент ждёт, пока лайнер покинет границы германских держав, и взорвёт бомбу где-нибудь над Румынией, где не починишься так просто.

— Лучше было бы установить заряд на гондолу двигателей или в машинном отделении, но туда так просто не попадёшь. — Анастасия почесала щёку двумя пальцами, поправила съехавшие к кончику носа очки. — Джейн, как ты оцениваешь охрану на борту?

— Компания «Этуаль блонш», владеющая Восточным экспрессом, нанимает вооружённую охрану лишь на финальный отрезок маршрута. — Британка заложила руки за спину. — В воздушном пространстве Румынии и Халифата лайнер идёт под охраной военного корабля, и на его борт поднимается отряд солдат одной из частных фирм. В остальное время, в том числе сейчас, охрану несут матросы бельгийского экипажа. По два человека дежурят у проходов в машинные отделения, рубки, жилые блоки команды. Вооружены деревянными дубинками. У офицеров экипажа есть револьверы.

— Но так просто в ключевые узлы судна не проникнуть, верно?

— Вы правы. Вооружённый человек легко справится с охраной, однако это не пройдёт незамеченным.

— Вот так…, — Настя закрыла корпус бомбы. — Могут быть ещё «сюрпризы» такого рода?

— Я осмотрела все места, доступные пассажирам по левому борту. Сейчас отправлюсь на правый.

— Хорошо. А мы с Николаем пройдёмся по пассажирским палубам. — Сыщица вдруг улыбнулась. — А Николай не зря тебя пригласил, ты молодец. Не жалеешь ещё, что вызвалась? Видишь же, какие ставки пошли…

— Не жалею. — Ровно ответила хрупкая англичанка, держа руки за спиной.

— Угу…, — Настя снова подпёрла щёку ладонью, как во время ужина. — Не обижайся, что лезу в личные дела, но — что у тебя за отношения были с Тьерри?

— Он мой клиент. — Пожала плечами Джейн. Николай прожёг напарницу испепеляющим взглядом, однако та, как обычно, его проигнорировала.

— И всё?

— Я понимаю, о чём вы. — Телохранитель на мгновенье опустила веки. — Мсье Ламбер не первый клиент, оказывающий мне знаки внимания. Он хороший человек, и держит себя в рамках, потому я немного ему подыгрывала. Ему это было приятно. Не более того.

— Ну-ну…, — С нескрываемым скепсисом хмыкнула сыщица. — Ещё раз извини, просто я хочу лучше тебя понять.

— Безопасность клиента — дело чести для меня, и моей фирмы. — Джейн ответила слабой улыбкой. — Я не требую этого от других, но для меня честь — не пустой звук.

— Твоим любимым героем детства был Ланселот, да? — Анастасия тоже усмехнулась — впрочем, по своим меркам довольно дружелюбно.

— Бедивер. — Поправила зеленоглазая британка. — Сэр Бедивер. Ланселот никогда мне не нравился…

* * *

Тщательный обыск новых «подарков» из Халифата не выявил. Если они и имелись, то лишь в недоступных пассажирам частях лайнера. Оставалось надеяться, что так глубоко вражеская разведка свои когти не запустила. Найденную телохранителем бомбу Анастасия вернула на место, снова снарядив взрывчаткой, но перед этим аккуратно перерезав пару проволочек внутри. Теперь она выглядела исправной, но, по словам сыщицы, взорваться не могла.

— Постараемся вести себя тихо и избегать лишнего внимания до румынской границы, хотя бы. — Сказала Настя, когда далеко за полночь все трое вновь собрались в каюте. — Потом агент, или агенты арабов на борту попробуют взорвать устройство, не смогут — и засуетятся. Тут-то мы их и вычислим. А там — по ситуации. Избавляться от них придётся в любом случае. Ещё не хватало в Константинополь «хвост» притащить…

Но «избегать лишнего внимания» долго им не удалось. Исключительно по вине самой Анастасии, которая, разумеется, просто не способна была вести себя тихо столь продолжительное время. Впрочем, и повод выдался достойный.

Однажды утром на второй палубе поднялся какой-то шум. Николай и Анастасия, заглянувшие в бар, выпить кофе (там подавали не только спиртное), отправились взглянуть на его источник, полные нехороших подозрений. В пассажирском блоке, у одной из роскошных кают класса люкс, собралась небольшая толпа, которую сдерживали три дюжих матроса.

— Что здесь случилось? — Поинтересовался Николай у одного из зевак-пассажиров.

— Человек умер! — Со смесью волнения и чуть ли не восторга ответил тот. — Похоже, на борту убийца! Американцу, жившему в этом номере, проломили череп! Утром стюард зашёл — и обнаружил тело. Голова вся в крови.

— Э-э…, — Протянул Дронов, смущённый таким энтузиазмом. — А вы уверены, что это именно убийство?

— Человек лежит посреди комнаты, в луже крови, с дыркой в голове. Конечно же это убийство! — Горячо заверил пассажир.

— Я посмотрю. — Сказала Настя. Николай вовремя заметил в её глазах азартные огоньки, и успел схватить девушку за локоть — но локоть был обтянут шёлковой перчаткой, и пальцы майора соскользнули. Сыщица пробралась сквозь толпу к ближайшему матросу, без всякого предупреждения поцеловала его в щёку, и пока бедный малый на секунду впал в ступор, юркнула в дверь каюты за его спиной. Опомнившийся матрос бросился следом — и не вышел обратно. Даже через несколько минут. Дронов начал волноваться — однако затевать драку с двумя оставшимися аэронавтами пока не хотелось.

— Николай Петрович, у вас всё в порядке? — Негромко спросила возникшая вдруг рядом Джейн Доу.

— Не уверен. — Ответил майор. — Хорошо, что вы здесь. Если я сейчас попробую войти в эту дверь — вы мне поможете? Охрана может быть против.

— Постараюсь. — Маленькая англичанка спокойно поправила синий бант на шее. — Но только если объясните — зачем.

— Там Настя. Я не уверен, что там…

Створка распахнулась, перебив мужчину на полуслове, и из каюты вышли трое — давешний матрос, просто сияющая от удовольствия Анастасия, и пожилой мужчина в белом капитанском мундире — лысоватый и, вопреки флотской моде, гладко выбритый. Мужчина заложила руки за спину, выпятил грудь, низким голосом объявил:

— Господа и дамы, можете расходиться! Расследование подтвердило, что это всего лишь несчастный случай. Мистер Кланк упал в ванной и разбил голову о её край. Это прискорбно, но смею заверить — остальным пассажирам на борту ничто не угрожает. От имени компании «Белая звезда» прошу всех соблюдать осторожность, чтобы подобного не повторилась. А вас, мадемуазель, благодарю за содействие. — Капитан галантно и несколько старомодно поклонился Анастасии, хотя руку целовать не стал. — Ваши ум и наблюдательность существенно ускорили дело. Позвольте узнать, вы, случаем, не служите в полиции? — Аэронавт улыбнулся.

— Что вы. — Сыщица ответила улыбкой на улыбку. Пальцем, затянутым в чёрный шёлк, коснулась серебряной дужки очков. — Можно догадаться, что я много читаю. Просто люблю детективы.

Зеваки провожали их троицу взглядами до самого трапа. Лишь на нижней палубе Джейн решилась полюбопытствовать:

— Могу я узнать, что произошло?

— Увы, всего лишь несчастный случай, как и сказал капитан. — Вздохнула Настя. — Тучный торгаш из Конфедерации мылся в ванной, да, вылезая, неудачно навернулся. Бедняга… А вот в наших каютах ванной комнаты нет, между прочим — хоть это и первый класс.

— А что насчёт — «сидеть тихо»? — Хмуро спросил майор. — А, Насть?

— Но я же должна была удостовериться, что убийство не связано с нами! — Всплеснула руками сыщица. — Это было просто необходимо! Надеюсь, боком нам это не выйдет…

* * *

Она ошиблась. Вечером на прогулочной палубе на них украдкой поглядывали другие пассажиры. В коридорах с Анастасией начали здороваться стюарды и матросы.

— Ну… что сказать…, — Протянула сыщица за ужином. — Наверное, стоит на ночь положить револьвер под подушку, да…

Джейн отреагировала на срыв конспирации по-своему. После ужина она закрылась в каюте, и вскоре появилась оттуда уже в своём любимом мужском костюме, на ходу подтягивая перчатки. Сказала Николаю:

— Спите спокойно сегодня. Я поставлю стул у двери своего номера и буду наблюдать за коридором. Однако днём мне придётся выспаться.

— Спасибо, Джейн. — Искренне произнёс майор. — Уж простите, что так вышло…

— Анастасия Егоровна делает свою работу. Я — свою. — Пожала плечами британка. — Всё в порядке.

Ночь, тем не менее, миновала без происшествий. Как и последовавший за ней день. Дронов почувствовал себя спокойнее, и всё же положил свой револьвер под подушку рядом с Настиным. Следующим вечером спать он лёг в брюках, немало насмешив этим Анастасию. Та, впрочем, и сама забралась под одеяло в расстёгнутой рубашке. Лежать на кровати в одежде было жарко и неудобно, майор ворочался с боку на бок, слушая тиканье часов и тихое сопение подруги. Заснуть не получалось. Как вскоре выяснилось — это-то и было к лучшему.

Около двух ночи в коридоре раздалась какая-то возня. Дронов напрягся, сунул руку под подушку. Скрипнула дверная створка.

— Что вы здесь… — Донёсся до ушей майора приглушённый голос Джейн Доу… который прервался хлопком выстрела.

Николай вылетел из постели, как подброшенный пружиной, сходу врезался в запертую дверь каюты, снёс её вместе с петлями и хлипким замком. Створка упала куда-то вбок, а Дронов очутился в коридоре. На полу перед ним корчился, истекая кровью, незнакомый мужчина в гражданском костюме. Его ладонь всё ещё сжимала нож. Дверь каюты напротив была распахнута, Джейн — полностью одетая, даже при галстуке и перчатках — пятилась вглубь комнаты, держа пистолет в вытянутых руках. Ещё два неясных силуэта удирали вдоль по проходу, в сторону трапов.

— За ними! — Азартно воскликнула Настя, покинувшая кровать секундой позже Дронова. Босиком, в рубашке поверх белья, но с револьвером наготове, она первой ринулась в погоню. Николай поспешил следом. Один из убегающих вдруг обернулся, вскинул руку… Майор ухватил сыщицу за воротник, рванул в сторону, сам прижался к стене за долю мгновенья до звонкого выстрела. Левое плечо ожгло болью, но рука слушаться не перестала, и Дронов не обратил на это внимания. Настя дважды выстрелила в ответ, не попала, снова бросилась вперёд. Неизвестные взбежали по трапу на прогулочную палубу, сыщица и майор поднялись осторожнее, боясь засады. Наверху по лицу Николая ударил ледяной ветер — лайнер шёл в полный ход, свернув защитные экраны. В такой час здесь не должно было быть людей.

Преследуемые разделились. Один укрылся за сценой для музыкантов, другой, опрокинув несколько шезлонгов и лёгких, не вбитых в палубу столиков, отступил к фальшборту.

— Они попробуют уйти в технические фюзеляжи! — Задыхаясь больше от возбуждения, чем от бега, бросила Настя. — К парашютным шлюпкам! Некуда им больше деваться…

— Береги пули! — Ответил ей Николай. — Я налево, беру того, что у борта!

Они тоже разделились, разошлись в стороны, обмениваясь редкими выстрелами с неизвестными. Те, как и говорила сыщица, понемногу отступали к правому фюзеляжу. У них это выходило довольно успешно — прижать беглецов стрельбой Настя и Дронов не могли. К счастью, очень вовремя на палубе появилась отставшая Джейн. Упав на колено за шезлонгом, она открыла частый огонь, вынудив обоих противников свалиться ничком, съёжиться за укрытиями. В пистолете телохранителя было куда больше пуль, чем в револьверах, да и запасной магазин у девушки имелся — Николай это помнил точно. Однако долго так продолжаться не могло. Пользуясь моментом, Дронов в два рывка сократил дистанцию. Отшвырнув круглый столик, подобрался в упор к намеченному противнику. Тот развернулся в сторону майора, но не успел поднять оружие. Николай вышиб у него револьвер, нанёс удар в лицо, сплющив нос, приготовился скрутить оглушённого неприятеля… Но противник повёл себя неожиданно. Он сам крепко вцепился в Дронова и всем телом рванулся вбок. К фальшборту. Весил вражеский агент не меньше рослого майора, а тот не был готов к рывку, потому они вместе перелетели через железную ограду. Удар о перила вышиб дух из противника, тот ослабил хватку и улетел вниз один. Стукнувшись о выпуклый борт дирижабля, отскочил от него, исчез в темноте, не издав даже вскрика. Майор же повис на трёх пальцах левой руки, едва-едва успев зацепиться за край фальшборта. Рана на плече вспыхнула болью, и офицер стиснул зубы, чувствуя, как пальцы слабеют.

— Николай! — Подбежавшая к борту Джейн перегнулась через ограду, обеими руками схватила его за руку выше локтя. — Держу!

— Отпусти! — Прорычал Николай, едва не добавив: «…дура!». Он с ужасом представил себе, как его пальцы соскальзывают, и он падает в ночь, увлекая за собой почти невесомую британку. В ней же килограмм сорок с чем-то, а в нём — почти сотня!

— Нет уж, ты держи! — Через борт перегнулась и подоспевшая Анастасия. Она поймала правую ладонь майора, помогла ему дотянуться до ограды. Крякнув, мужчина рывком подтянулся, перебросил своё тело через край. С грохотом рухнул на палубу.

— Вы в порядке? — Над ним тут же склонилась Доу. — У вас кровь.

— Вроде жив…, — Выдохнул Николай. — Но… посмотри… посмотрите моё плечо, ладно? Насть, где последний?

— Я его подстрелила, но не вроде не насмерть. — Ответила сыщица, деловито застёгивая рубашку. — Надо посмотреть, он около барной стойки валяется.

Над ходовой рубкой зажегся мощный газовый фонарь. Зеркальный отражатель направил луч света на прогулочную палубу. Из обоих проходов на галереи донёсся топот ног, сопровождаемый встревоженными голосами.

— Ладно, позже. — Решила Анастасия, застегнув последнюю пуговицу.

* * *

— Три трупа и взрывное устройство. — Подытожил капитан «Борея», озирая сидящую перед ним на стульях троицу. По сторонам от задержанных стояли второй помощник и штурман с револьверами наизготовку. Выглядели все трое не слишком презентабельно — Николай в одних брюках, Анастасия в рубашке, лишь Джейн одета полностью и как всегда опрятна. Ко всему прочему, левую руку майора выше локтя перетягивал окровавленный носовой платок, которым англичанка остановила кровотечение из глубокой царапины — пуля лишь коснулась плеча мужчины, разорвав кожу.

— Я думаю, объяснить будет проще, если мы сразу установим наш статус. — Как ни в чём ни бывало ответила сыщица, складывая руки на груди и закидывая ногу на ногу. Учитывая, что рубашка едва прикрывала её бёдра, смотрелось это рискованно. — Капитан, пожалуйста. Отправьте одного из ваших офицеров — именно доверенных офицеров, не матроса — в наш номер. Пусть он проверит мой чемодан. Там за подкладкой спрятаны документы. Ничего вспарывать не нужно, это потайной карман. Просто пусть прощупает швы.

— Что ж, так и быть. — Командир лайнера кивком отослал из каюты штурмана.

— А пока ждём, добавлю, что взрывных устройств — два. — Продолжила Настя. — Первое, как я вижу, вы нашли на трупе в коридоре. Второе обнаружите за стенными панелями левой смотровой галереи. Оно уже безопасно, но лучше сами его не трогайте.

— Чудесно. — Только и сказал капитан, явно не настроенный на долгие разговоры. Пару минут в кают-компании, где проводился допрос, висело напряжённое молчание — пока штурман не принёс найденные документы.

— Этот вот — мой. — Сыщица указала пальцем на золочёный значок следователя Штази. — А вон тот, российского Третьего отделения — принадлежит моему спутнику. Наша коллега Джейн представляет британскую сторону, но у неё документы не с собой. По некоторым причинам.

— А теперь — с подробностями. — Всё так же немногословно попросил капитан.

— Это совместная операция Третьего отделения и Имперского Министерства безопасности. Официально. Неофициально так же участвуют разведки Франции и Англии. — Анастасия врала вдохновенно и естественно. — Некая группировка религиозного плана, имеющая связи в Халифате, задумала произвести ряд диверсий на кораблях Восточного экспресса и нескольких франко-арабских торговых компаний. Функционирование экспресса выгодно Берлину и Петербургу. Мы на время объединились с коллегами из Западного блока. Вышло несколько шумно, но ваш корабль мы сумели спасти, похоже. Мы использовали оказию с несчастным американцем, позволили агентам противника заметить нас. Те решили устранить нашу группу. Видимо, подстроить пожар в нашей части корабля, и сбежать на шлюпках во время эвакуации. Я ведь верно вижу — там не просто бомба, а колба с какой-то жидкостью, да? Уверена, это зажигательная смесь. Вот так, всё просто. О том, что это не какие-то бандиты, говорит тот факт, что раненый мною агент принял яд, чтобы не попасть в плен живым. Обычные преступники так не делают, согласны?

— Допустим, всё это так. — Похоже, столь захватывающая история произвела на капитана очень слабое впечатление. — Можете назвать причину, по которой я не должен высадить вас в ближайшем порту?

— Легко. — Улыбнулась Настя своей фирменной усмешкой-оскалом. — Вы уверены, что злоумышленников было всего трое?

Глава 7

— Надо всё-таки придумать, как мы будем выбираться из Бухареста. — Меланхолично сказал Дронов, опираясь локтями о фальшборт и глядя на проплывающую внизу румынскую деревеньку. Деревня стояла на берегу мелкой реки, и с борта дирижабля было видно, как у запруды крутится колесо водяной мельницы, влажно блестя на солнце.

— Деньги есть — выберемся. — С раздражающей беззаботностью отозвалась Настя, стоящая рядом. Сыщица, прислонившись к ограде спиной, рассматривала редкие облака, и глаз её Николай не видел. — Поезд до Констанцы оттуда ходит исправно, а Констанца — столица контрабанды местного значения, как-никак. Дня два потеряем, от силы. Дядюшка обещал минимум пять суток форы, не страшно. Заодно конспирацию обновим.

— Удивительно, что капитан Санскье после всего случившегося не выкинул нас за борт в шлюпке. — Продолжал майор, словно и не услышав её слов. — Очень любезно с его стороны терпеть нас до запланированной остановки.

— Во-первых, за шлюпку ему тоже пришлось бы отвечать, а у него и так головной боли с избытком. — Усмехнулась девушка. — Во-вторых, у нас настоящие значки агентов тайной полиции. Ну, значок Штази — почти настоящий. Там регистрационный номер недействительный, но это только в Министерстве и могут проверить. В-третьих, я была чрезвычайно убедительна. Ты же сам слышал.

— Угу. Врала ты от души, и не краснея.

— Нужно лгать, не стыдясь своей лжи, если хочешь, чтобы тебе поверили. — Наставительно процитировала откуда-то сыщица. — Ещё в детстве это усвоила. К тому же, факты были за мной. В каютах наших покойничков люди капитана отыскали всё, что сердце пожелает — и оружие, и взрывчатку, и поддельные документы, и предметы неизвестного происхождения… Последние я б, конечно, прикарманила, но ладно, придётся уступить французским коллегам. В общем, дела наши недурны. Я уверена, что поднимаясь на борт, халифатские агенты не знали, что мы здесь. А узнав — не имели шанса кому-то сообщить. И почти наверняка четвёртого агента не было — они ведь планировали сразу драпать с горящего лайнера, потому собрались все вместе…

— Что они планировали — уже не расскажут. Разве что кого-то сразу отправили дежурить возле шлюпок. — Ещё мрачнее добавил майор. — И тот, не будь дурак, после перестрелки спрятался, снова прикинулся пассажиром.

— Едва ли. — Налетевший ветерок едва не сорвал с сыщицы её любимую шляпу с узкими полями, и девушка придержала её ладонью. Так как прятаться смысла больше не было, она, по примеру Джейн, вернулась к привычному варианту гардероба — рубашка, куртка, брюки, сапоги. — Откуда твоему четвёртому у шлюпок было знать, что мы не взяли никого из его сообщников живьём? Будь кто-то на шлюпочной палубе — он бы смылся за борт, не дожидаясь, что за ним придут. Всё в порядке, Коля. Капитан заверил меня, что в Константинополе никому не сообщит о произошедшем, а пассажиры могут лишь пустить мутные слухи — никто ведь из них ничего сам не видел. Риск самую малость вырос, но вся эта затея — сама по себе рискованная.

Разговор подобного рода был уже не первым за минувшие дни. После ночного нападения Дронов чувствовал себя индийским йогом, возлежащим на коврике из швейных игл. Анастасия же напротив — словно бы расслабилась, сбросив с плеч груз маскировки, и вела себя удивительно беззаботно. Это лишь подогревало тревогу майора. Ему всё больше казалось, что напарница просто не знает, что делает — и беседами с ней он пытался убедить себя в обратном. Сыщица терпеливо отвечала на его вопросы — одно и то же, но каждый раз разными словами.

Капитан-бельгиец вроде бы поверил в басню об арабских подрывниках, сочинённую Настей — однако спускать перестрелку на борту своего судна безнаказанно не собирался. Беспокойную троицу не арестовали, и даже не переселили из кают, но командир «Борея» решительно заявил, что лайнер они покинут в первом же порту — а таковым была столица Румынского княжества. Все попытки Анастасии переубедить его натыкались на глухую стену молчания — капитан Жан Санскье был непоколебим в уже принятых решениях. Ни обаяние девушки, ни логические доводы на него не действовали. Оставшиеся дни круиза маленький русско-британский альянс провёл в жилом корпусе, стараясь меньше попадаться на глаза другим пассажирам — во избежание излишних расспросов.

У румынско-венгерской границы «Борей» встретился с эскортом. Утлый сторожевик арабской постройки догнал лайнер, обменялся с рубкой световыми сигналами, поднялся выше катамарана, и прямо на ходу, по верёвочным лесенкам, высадил на прогулочную палубу два десятка солдат в синих мундирах. Николай, Джейн и Анастасия наблюдали за десантом из-за круглого столика в самом дальнем углу палубы. Там, в стороне от большинства попутчиков, они коротали день за игрой в карты и холодными коктейлями.

— Агентство Лаваля. — Опознала новоприбывших сведущая в подобных вопросах Джейн, держа свои карты так, что у Насти не было ни единого шанса «случайно» в них заглянуть. — Хозяин — француз, но базы размещены в Румынии. Мсье Лаваль выкупил у болгарского и румынского правительств несколько списанных боевых кораблей, с их помощью за плату эскортирует суда в регионах, где встречаются воздушные пираты. Расценки достаточно низкие, почти вдвое ниже, чем у нашей фирмы за те же услуги. Впрочем, у нас и корабли куда более современные. Настоящие корветы новейшей конструкции, с английских верфей. — С толикой гордости добавила британка. — А ещё мы можем провести клиента от Лондона до Дели. Корабли Лаваля на такое не способны — их паровые машины слишком изношены для дальних перелётов.

Николай, уже успевший проиграться в пух и прах, с любопытством рассматривал парящий над «Бореем» сторожевик. Дело в том, что кораблик был ему знаком — точно такое же судёнышко они с Сашей некогда угнали из Ташкента. Может, чуть менее ветхое. Сторожевик имел веретенообразный корпус и два двигателя, а вооружение его состояло из носовой пушки, способной стрелять лишь вперёд и вниз, и нескольких пулемётных точек, обеспечивающих круговой обстрел.

— Ну, если надо, такое судёнышко вполне приличную дистанцию может покрыть, причём очень быстро. — Анастасия, видимо, тоже вспомнила ту историю. Избавляться от украденного соратниками корабля тогда пришлось именно ей. — Зато управлять им легко, даже неопытная команда сладит.

Высадив бойцов, сторожевик поднял пары и ушёл вперёд, продолжая держаться выше лайнера. Солдаты же выстроились двумя шеренгами, а их командир в сопровождении матроса «Борея» скрылся внутри правого фюзеляжа. Отправился на доклад капитану, скорее всего.

Николай поинтересовался:

— Ну что, теперь прямиком в Бухарест?

— Нет. — Качнула головой Настя, вытягивая из колоды новую карту. Играть с Джейн стало её новым развлечением последние пару дней, когда сыщица из случайной обмолвки выяснила, что зеленоглазая британка знает множество карточных игр. Телохранитель, похоже, не получала от игры ни малейшего удовольствия, и составляла ей компанию исключительно из вежливости, поставив одно условие — игра без ставок и счёта. Привычка сохранять каменное лицо в любой ситуации, разумеется, делала англичанку серьёзным противником — потому скучающая без дела Анастасия от неё и не отставала. — Между нами и Бухарестом — хребет Южных Карпат. «Борей» без труда преодолел бы их поверху, но ты же помнишь — это круиз, а не переброска войск. Капитан не будет подвергать пассажиров риску в горах. Мы сейчас начнём забирать к западу. Аж до самой австрийской границы. Граница идёт по Дунаю, а Дунай разбивает хребет ущельем Железных врат. Вот через него корабль и пройдёт. Там, к тому же, есть на что полюбоваться — ущелье красивое, старинный замок, как его…

— Голубацкая крепость. — Сказала Джейн. Название она произнесла на удивление правильно. Вообще, даже говоря на родном английском, телохранитель часто произносила «у» там, где полагалось говорить «ю», и очень чётко выговаривала «р». Видимо, это и был йоркширский акцент, характерный для её родного графства.

— Точно! — Обрадовалась Настя. — Я видела рисунки — сказочное место. Жаль, что остановки там не будет…

— Ничуть не жаль. — Хмыкнул Дронов. — Круиз тут у всех, кроме нас. У нас — задание. Время дорого.

— Если не уметь получать удовольствие от службы, быстро станешь или сумасшедшим, или скучным пруссаком вроде дядюшки. — Возразила сыщица. — У тебя, Коля, я начинаю подозревать симптомы второго типа. Чуть-чуть расслабься. Доверься мне. Просто доверься. А сейчас… раскрываюсь!

Она выложила карты на стол. Джейн молча сделала то же самое. Настя выругалась вполголоса…

Этой же ночью, уже перед рассветом, их разбудили голоса в коридоре. Доу, по-прежнему несущая свою ночную вахту, остановила вестового матроса, собиравшегося постучаться в дверь каюты — кое-как прилаженную на место корабельным плотником. Переговорив с посыльным, стукнула в створку сама.

— Что такое, Джейн? — Успевший натянуть штаны и рубашку, Николай впустил девушку внутрь. — Что-то случилось?

— Боюсь, что да. — Хмуро кивнула телохранитель. — Капитан требует всех нас на мостик, немедленно.

— Вооружённый конвой прислал? — Спросила Анастасия, застёгивая пряжку на ремне. Одеваться она начала одновременно с Дроновым.

— Нет.

— Значит, не так всё плохо. — Усмехнулась сыщица.

* * *

Ходовая рубка «Борея» размещалась не в отдельной гондоле под корпусом, как у многих небольших дирижаблей, а прямо в носу правой «сигары». Самый кончик продолговатого фюзеляжа был застеклён, давая экипажу мостика прекрасный обзор во все стороны. Переступая через порог вслед за вестовым, Николай в первую очередь обратил внимание на караул у входа. Снаружи, в коридоре, дежурили два наёмника при карабинах, внутри же рубки дверь охраняли матросы с короткими тесаками на поясах. «Интересно, так и положено, или это ради нас расстарались?» — подумалось майору.

Капитан Санскье встретил гостей, стоя около капитанского кресла. Он довольно сдержанно приветствовал их, словно бы с неохотой отвесив поклон девушкам и не подав руки Дронову. Сказал:

— Вынужден извиниться, что разбудил вас столь рано, но у меня возник к вам срочный вопрос. — Капитан щёлкнул пальцами. — Опустить перископ!

Медная, украшенная серебряным теснением штанга перископа опустилась с потолка под негромкое шипение гидравлики. Капитан разложил ручки, взялся за них. Прильнув к окулярам, немного повертел штангу влево-вправо, выискивая какую-то цель — похоже, за кормой лайнера. Найдя, зафиксировал перископ и отошёл в сторону. Жестом пригласил Николая занять своё место:

— Извольте посмотреть.

Майор выполнил просьбу бельгийца. С минуту он таращился на звёзды, пытаясь сообразить, чего от него хочет командир «Борея» — пока не различил, наконец, два чёрных силуэта далеко позади корабля. Для облаков они имели слишком правильные очертания.

— Погоня? — Спросил он, оборачиваясь к капитану.

— Полагаю, что да. — Кивнул аэронавт. — Два судна следуют за нами уже несколько часов, сокращая дистанцию. Появились с юго-востока.

— Со стороны Карпат. — Заметила Анастасия. Отодвинув плечом Николая, она сама склонилась к линзам перископа.

— Да. — Ещё раз кивнул капитан. — Но карпатские воздушные пираты уже около двадцати лет не нападали на корабли Экспресса. Мне хотелось бы знать — вы в курсе, что происходит? Имеют ли эти суда какое-то отношение к вашей миссии?

— Я пока вижу не суда, а две тени, неуклюже прячущиеся за облаками. — Хмыкнула Настя. Сдвинув очки на лоб, она не отрывалась от окуляров. — Даже класс их не опознать. Но в любом случае, могу вас заверить, что по нашим данным, противник к своей операции собственные корабли не привлекал.

— Они постепенно нагоняют нас, а до рассвета меньше часа. — Капитан вынул из кармана часы, откинул крышечку — хотя прямо над штурвалом висел огромный круглый хронометр. — Сможете ли вы сказать что-то более конкретное, если разглядите их лучше?

— Едва ли. — Покачала головой сыщица, отпуская, наконец, ручки перископа. Вернула очки на нос, поправила их. — Но загадывать не буду. Я действительно хотела бы увидеть наших попутчиков ближе.

— Что ж. — Командир лайнера заложил руки за спину. — Можете тогда остаться здесь, пока ситуация не разъяснится.

— Я тоже остаюсь. — Дронов повернулся к телохранителю. — Джейн, а вы лучше возвращайтесь в каюту и поспите немного. Не исключено, что днём такой возможности не выдастся.

— Вы правы. — В знак согласия британка на мгновенье опустила голову. — Трёх часов сна мне хватит. Потом прошу меня разбудить в любом случае. Даже если ничего не произойдёт.

— Ну, столько времени я вам могу обещать, мадам. — Позволили себе кривоватую улыбку аэронавт. — Желаю вам спокойной ночи.

Лишних сидячих мест в рубке не было — даже многие члены экипажа работали стоя. Например, рулевой и сигнальщик. Потому для сыщицы и майора принесли дополнительные стулья, которые поставили у задней стенки. Беседовать о деле в таком тесном помещении, набитом посторонними людьми, было невозможно даже шёпотом, и им оставалось лишь молча сидеть, наблюдая за работой команды. Лайнер шёл сквозь румынскую ночь полным ходом, время от времени обмениваясь сигналами с эскортом. Внизу, на земле, не горело ни единого огонька — под днищем «Борея» сейчас шумели на ветру нетронутые прикарпатские леса. В небе огней тоже становилось всё меньше — погода портилась, облака сливались в тучи, скрывая за собой всё больше звёзд. Дронов от нечего делать принялся изучать план корабля, висящий около входа на мостик. Выяснилось, что правая «сигара» катамарана, вмещающая в себя рубку, правильно именуется «корпусом А», левая — «корпусом Б», а пассажирский блок — «основным корпусом».

Наконец, майор задремал вполглаза — и пропустил момент, когда солнце выглянуло из-за далёкого горизонта. Встрепенувшись от громкого звука, сев ровно и проморгавшись, он обнаружил, что рубка уже залита красноватым утренним светом, а полусфера химической лампы, вмонтированной в потолок, закрыта непрозрачным колпаком.

— Вы вовремя. — Сказал ему капитан. — Я как раз послал человека разбудить вашу спутницу.

— Спорить готова, она уже не спит. — Зевнула Анастасия, потягиваясь. Она тоже дремала последние часы, положив голову на плечо Николая. — Ну что, наших друзей уже видно?

— Должно быть. — Кивнул бельгиец. — Опустить перископ!

Первым в окуляры посмотрел сам капитан. За ним, по очереди — Николай и Анастасия. Ночные тени никуда не делись с рассветом — но в рассветных лучах стали различимы детали. Оказалось, что лайнер преследуют небольшой клипер и старенький корвет, вооружённый двумя палубными орудиями. Оба — под румынскими флагами.

— Похоже на торговый конвой. — Заметил Николай. — Вроде нашего. Купец и эскорт. Может, пристроились к нам для большей безопасности?

— Слишком мощный корабль охраняет такую скорлупку. — Капитан «Борея», нахмурившись, потёр подбородок. — А если у них малогабаритный, но ценный груз, его проще было погрузить на сам корвет. Но вы можете быть правы. Корабли, значит, вам не знакомы?

— Нет. — Ответил Дронов. Сыщица тоже покачала головой.

— Понятно. — Капитан развернулся к сигнальщику. — Свяжитесь с кормовым постом, пускай отсигналят им вопрос: «С какой целью следуете нашим курсом?».

— Есть! — Взял под козырёк аэронавт.

Через четверть часа с кормового поста доложили: «Вопрос повторён пятикратно. Ответа нет».

— Та-ак. — Протянул командир лайнера и бросил косой взгляд на гостей рубки — к ним успела присоединиться Джейн, выспавшаяся и свежая. — Сигнальте эскорту. Передавать следующее…

Выполняя указания капитана Санскье, сторожевик резко заложил руль на левый борт, повернулся на сто восемьдесят градусов и разошёлся с лайнером встречными курсами. Теперь он шёл навстречу преследователям, повторяя всё тот же вопрос световой морзянкой и флажными сигналами. Капитан следил за корабликом в перископ, не отрываясь. Ещё около двадцати минут прошло в напряжённом молчании — и когда вдалеке ударил гулкий выстрел корабельного орудия, Николай испытал нечто вроде облегчения.

— Так я и знал. — Совершенно спокойно произнёс капитан, отпуская перископ. — Курс на северо-запад. Самый полный вперёд.

Зазвенел машинный телеграф, рулевой крутанул колесо штурвала на пол-оборота.

— Что происходит? — Анастасия встала со своего сиденья.

— По нам стреляют. — Пожал плечами бельгиец. — Вернее, пока по нашему эскорту. Ваши это клиенты, или просто пираты — теперь не важно.

— Я… могу посмотреть? — Дронов взглядом указал на перископ.

— Пока я отдаю команды. Сообщайте о происходящем вслух, будьте добры. — Разрешил капитан и повернулся к столику штурмана. Майор и сыщица, едва ли не толкаясь, поспешили к освободившейся бронзовой штанге.

Сторожевик всё ещё двигался навстречу двум другим кораблям — но теперь он был укутан паром от выстрелов. С такого расстояния, в закрытой рубке, слышны были лишь приглушённые хлопки пушечный залпов, однако Николай видел, что и пулемёты эскорта тоже работают вовсю. Алые пунктиры трассеров тянулись от него к корвету. Тот бил в ответ из палубных орудий, защищённых бронещитками. Золотистые светлячки снарядов проносились опасно близко к выпуклым бортам сторожевика, однако всё никак не могли нащупать цель. Правда, носовая пушка эскортного корабля тоже лупила в белый свет, как в копеечку — безо всякого толку. Клипер держался чуть в стороне от схватки, и на десяток метров ниже. Вдруг на его палубе обозначилось какое-то движение. Николай увидел, как человеческие фигурки, едва различимые в оптику, окружают в центре палубы нечто, накрытое брезентом, стаскивают полог… И «нечто» оказывается пушкой. Орудие разворачивается, задирает серый хобот… Выстрел — и снаряд попадает точно в днище сторожевика. Маленький кораблик содрогается от удара, из пробоины бьёт пламя. Но эскорт не сдаётся. Он начинает разворачиваться практически на месте, пустив один двигатель на реверс, выцеливает-таки корвет почти в упор, стреляет — и попадает. Пушка сторожевика слабее, чем орудие клипера, зато выстрел более удачен. Он прошивает корвет навылет и поражает то ли крюйт-камеру, то ли баки жидкого топлива. Взрыв, от которого дребезжат даже стёкла в рубке «Борея», раскалывает пиратское судно надвое, его обломки летят вниз. Однако и сторожевик уже наполовину объят пламенем, он теряет высоту всё быстрее и быстрее…

— Капитан… кажется, мы остались без сопровождения. — Сглотнув, выдавил Николай. Бельгиец отстранил его от перископа, посмотрел в окуляры сам. Выпрямившись, негромко произнёс:

— Они сделали всё, что было в их силах. Теперь наша очередь.

— И что мы можем? — С некоторым скепсисом полюбопытствовала Настя.

— Идти полным ходом. — Ответил командир экипажа. — В сторону ближайшего крупного города, где есть княжеский гарнизон. Для нас это — около получаса. Если дадим машинам перегрузку, то сможем сохранять дистанцию. Машины новые, хорошие, в таком режиме вытерпят и дольше. Тем не менее, я приготовлю всё к отражению абордажа. У меня мало вооружённых людей, потому прошу вас, как представителей закона, оказать помощь.

— Мы согласны. — Сразу же откликнулась Джейн, не дав спутникам сказать и слова — до сих пор она молча стояла за Настиным стулом, положив ладонь на спинку. — Чем мы можем помочь?

— Будьте рядом с пассажирами, защищайте их, если враг проникнет на борт. Большего я не прошу.

— Можете на меня рассчитывать. — Телохранитель приложила ладонь к груди. — Анастасия?

— Ну… так уж и быть. — Вздохнула сыщица. — В конце концов, мы тоже на борту, верно? Только… Николай, оставайся здесь. Будь в курсе ситуации. И, если что — присоединись к наёмникам, тебе так привычнее будет. А вот мы с Джейн, действительно, лучше приглядим за гражданскими. Удачи.

— Берегите себя. Особенно вы, Джейн. Я вас уже немного знаю…, — Николай встретился взглядами с зеленоглазой британкой. — Не забывайте — вас ждут в другом месте. Вы там нужны живой, чтобы кое-кому помочь.

— Я постараюсь, Николай. — Маленькая блондинка в чёрном костюме наградила его улыбкой — чуть более широкой и тёплой, чем обычно. — Прошу вас, не беспокойтесь обо мне. Я буду в порядке.

Расставшись со спутницами, майор вовсе не почувствовал себя спокойнее. К счастью, никто не требовал от него тихо сидеть в углу, потому мужчина принялся ходить по рубке — понимая, что этим наверняка раздражает аэронавтов. Дирижабль-катамаран двигался вперёд величаво и почти беззвучно, лишь мелькающие внизу речки, поляны и прогалины, разрывающие полог леса, давали понять, как велика его скорость. Рулевой замер на своём посту, вцепившись в пузатые лакированные ручки штурвала, капитан не отходил от развёрнутого назад перископа.

«Корвет и сторожевик потеряны из виду. Клипер передал требование стопорить машины и лечь в дрейф» — рапортовали вскоре с кормового поста. «Ничего не отвечать» — приказал командир лайнера. Ещё раз глянув в перископ, он вызвал на мостик старшего из наёмников.

— Пассажиры собраны на второй пассажирской палубе. — Сухо доложил тот, явившись пару минут спустя. — К ним приставлены три моих бойца, и шестеро ваших матросов. Среди пассажиров есть несколько военных и полицейских офицеров при личном оружии, они помогают в качестве добровольцев. Приготовлены пути отступления в корпус А или корпус Б — по ситуации. Стюарды инструктируют гражданских относительно возможных действий. Остальные силы собраны в две группы. Готовы встретить абордаж с любого борта или сверху. Надеемся на своевременное оповещение от вас.

— Если повезёт, абордажа не будет. Мы…, — Капитан осёкся. Вдалеке бухнула пушка, и перед окнами мостика мелькнул золотистый отблеск пристрелочного снаряда.

— Перелёт… Они всё-таки рискнули открыть огонь. — Командир лайнера поджал губы, кивнул наёмнику. — Возвращайтесь к своим людям.

— Пиратам ведь нужны трофеи, а не обломки. — Сказал Дронов, когда охранник вышел. — Они рискуют.

— Поняли уже, что не смогут нас догнать на таком ходу. — Мрачно отозвался бельгийский аэронавт. — Терять им нечего, вот и рискуют. Мы всё равно не можем ответить.

«Борей» понемногу отрывался от клипера, но о том, чтобы выйти за радиус стрельбы, и речи пока не шло. Единственная пушка пирата стреляла беспрерывно, давая в основном недолёты. На десятой минуте погони лайнер сотрясся от удара и последовавшего за ним взрыва — где-то в корме.

— Скорость падает! — Доложил рулевой. Подтверждая его слова, машинный телеграф вдруг со звоном переключился с «самого полного» на «средний» ход.

— Попадание в кормовую оконечность корпуса Б. — Капитан оторвался от окуляров. — Отправьте вестового в машинное отделение левого борта.

— Теряем ход! — Повторил матрос у штурвала.

— Всё идёт к тому, что абордаж таки будет. — Николай поднялся со своего места. — Наверное, мне стоит присоединится к одной из боевых команд?

— Не спешите. — Остановил его капитан. — У меня ещё есть идеи.

«Борей» начал замедляться — хотя скорость его по-прежнему была высока. Пират прекратил стрельбу, явно считая, что добыча от него уже не убежит. Разрыв между двумя кораблями сокращался с каждой минутой. Тем не менее, посыльный из машинного отделения успел вернуться с докладом.

— По левому борту разбит винт номер пять, полностью вышел из строя. Два других могут быть повреждены осколками, такелажная команда сейчас пытается к ним подобраться и проверить. Четвёртая машина остановилась, третья в порядке.

— Значит, у нас только три турбины на ходу…, — Капитан Санскье знакомо потёр подбородок. — Ладно. Этого хватит.

Он приказал рулевому заложить немного влево, не сбавляя хода. Как Николай понял — специально, чтобы позволить неприятельскому клиперу подойти именно с этого борта. И тот попался на крючок. Огромная сигара корпуса Б закрывала приближающегося пирата полностью, но из рубки Дронов слышал, как пыхтят его винты — куда громче двигателей «Борея». «Дистанция — 10 метров» просигналили с наблюдательного поста на верхушке фюзеляжа.

— Отлично. — Командир лайнера кивнул старшему помощнику. — Дайте по всем палубам сигнал: «Приготовиться к удару». — И, выждав секунд тридцать, чтобы во всех помещениях корабля задребезжали, как битое стекло в хрустальном стакане, тревожные звонки, продолжил. — Двигатели левого борта — самый полный назад! Правый борт — самый полный вперёд!

Как гигантский небесный катамаран, плавно вильнув вбок, ударил пиратский клипер бортом о борт, Николай тоже не видел. Зато почувствовал. И услышал. Под скрежет гнущегося металла, под треск рвущейся ткани, под грохот столкновения «Борей» сотрясся всем своим тысячетонным телом. Что случилось с клипером — не хотелось даже представлять.

— Повреждены гелиевые баки корпуса Б! — Сообщил главный механик, держась обеими руками за свой усыпанный циферблатами и манометрами пульт. От удара офицер едва не слетел с кресла. — Теряем летучесть! Крен на левый борт растёт!

— С левого борта должна быть большая пробоина. — Как ни в чём ни бывало предположил капитан. — Сбросить по левому борту балласт, начать спуск гелия из баков три и четыре по правому борту.

— Аварийная бригада корпуса Б не отвечает! Похоже, перебиты телеграф и голосоотводные трубы! Балласт не сброшен!

— Нет времени слать вестового. — Командир лайнера опустился в своё кресло, крепко ухватился за подлокотники. Наклон палубы становился всё более ощутимым, Дронову тоже пришлось встать со стула и ухватиться за поручень возле двери. — Сбросить весь балласт центральной секции. Стравливать газ из всех баллонов правого борта. Попробуем сесть на днище. Рулевой! Видите реку под нами?

— Так точно!

— Курс на неё. Будем садиться там. Повторить сигнал «Приготовиться к удару!».

Меры капитана сработали — дирижабль выровнялся. Но земля приближалась, на взгляд Николая, слишком уж быстро. Майор вдруг осознал, что река внизу — вовсе даже не река, а просто широкий лесной ручей, и корпус «Борея» намного шире его русла. Когда борта лайнера начали с терском и хрустом сшибать макушки сосен, Дронов сел прямо на пол, стиснул поручень до белых костяшек.

— Правильно. Держитесь крепче. — Флегматично посоветовал капитан, оглянувшись на гостя через плечо. — Сейчас тряхнёт как следует.

Секунду спустя окна рубки оказались ниже вершин деревьев, и Дронов лишний раз убедился, что капитан слов на ветер не бросает…

* * *

«Борей» проехал по земле полсотни метров, прежде чем замереть. Лайнер был столь массивен и огромен, что его даже особо не трясло — Николай лишь пару раз приложился рёбрами о стенку, а сигнальщик за фонарём и матрос у штурвала сумели остаться на ногах. Как только судно остановилось, подмяв левым корпусом молодой бук, майор вскочил:

— Я на пассажирскую палубу!

— Хорошо. — Капитан, тяжело поднявшись из кресла, ткнул пальцем в одного из дежурных матросов. — Вы — идите с ним. Вернётесь — доложите обстановку. Лейтенант Орсино, необходимо осмотреть баки с топливом на предмет утечки. Найдите аварийную бригаду и вместе с ними…

Дальше Николай уже не слушал — вместе с матросом он почти бегом вылетел из рубки. Служебные коридоры слегка перекосило, пол был под углом градусов в пять, если не десять, и двигаться пришлось осторожно, держась за стеночку. По счастью, спешка оказалась излишней — уже на трапе Дронов нос к носу столкнулся с Джейн, которая поднималась ему навстречу.

— Слава Богу, вы в порядке! — Обрадовался он, с трудом подавив желание обнять девушку. На её щеке красовалась длинная тонкая царапина, которая, впрочем, даже не кровоточила. В остальном телохранитель выглядела совершенно невредимой. — Что у вас с лицом?

— Это? — Англичанка коснулась двумя пальцами царапины. — Пустяки, не обращайте внимания. Я цела, Анастасия Егоровна — тоже. Она послала меня на мостик, выяснить обстановку… и проведать вас. Я тоже рада, что вы не пострадали.

— Как пассажиры? — Спросил майор, оглянувшись на вестового матроса.

— Есть пострадавшие, но ничего серьёзнее вывихов. В основном — ушибы. Корабельный врач уже занялся ранеными, когда я уходила.

— Понятно. — Кивнул Николай. — Сообщите капитану. А я… как здесь подняться на верхнюю палубу?

— Продолжайте идти вверх по этому же трапу. — Указал матрос. — В конце будет люк.

Они разделились — вестовой отправился в центральную секцию, англичанка в рубку, а майор — наверх.

Вопреки словам матроса, трап выводил не прямо на верхнюю палубу корпуса, а в небольшую застеклённую будку смотрового поста. Дежуривший там с биноклем наблюдатель встретил незваного гостя удивлённым взглядом. Дронов бросил ему невнятное «Извините» (по-русски, так что аэронавт едва ли его понял), и протиснулся сквозь узкую дверцу на свежий воздух. Подойдя к краю палубы, осмотрелся. Присвистнул:

— Господин Беккер правду говорил.

Можно было больше не сомневаться, что Восточный Экспресс действительно комплектуют лучшими кораблями при лучших экипажах. Капитан Санскье ухитрился посадить лайнер почти ровно на брюхо, без заметного крена, вписавшись в русло ручья, насколько это было возможно. «Борей» теперь высился посреди смешанного леса эдакой упавшей с неба бело-синей горой странной формы. Небо затянуло серой пеленой, и крепчающий ветер качал вершины буков, дубов и сосен вокруг корабля. Сквозь щели кормовой обшивки просачивались белые струйки пара — машинным отделениям пришлось несладко. Но куда больше досталось противнику — далеко к югу в небо тянулся жирный столб чёрного дыма. Очевидно, там упал пиратский клипер.

— Чтоб вам горелось хорошо, сволочи. — Пожелал его экипажу Николай. На самом деле, его волновало, что часть экипажа клипера могла уцелеть при крушении — не самое лучшее соседство. Впрочем, опасения майора оказались пустыми. Даже если кто-то из пиратов пережил катастрофу, продолжать погоню за лайнером по земле он не решился. Никто не мешал команде вывести пассажиров с разбитого судна и устроить в тени его борта временный лагерь. Расставленные часовые не заметили ничего подозрительного до самого вечера. Люди капитана Санскье действовали умело и грамотно, помощь им не требовалась. Анастасия и Николай решились даже доспать часы, упущенные ночью, воспользовавшись парой уложенных на траву матрасов — под бдительным присмотром всё той же Джейн. Когда Николай проснулся в сумерках и увидел её, замершую спиной к лежанкам — руки за спиной, ноги на ширине плеч — то его посетила мысль, что иметь собственного телохранителя действительно приятно и удобно. Впрочем, доложив, что всё в порядке, англичанка тут же заняла место Анастасии на ещё тёплом матрасе и, сняв только пиджак, закуталась в тонкое одеяло с головой. Буквально полминуты спустя маленькая девушка уже тихо, уютно сопела… Сыщица же вместе с Николаем отправилась к капитану, выяснять его дальнейшие планы. Те оказались довольно простыми. Так как серьёзно раненных среди пассажиров и экипажа не было, утром предполагалось выдвинуться пешком в сторону ближайшего города. Где он находится, и сколько до него идти, капитан знал точно — дистанцию и направление рассчитали ещё в воздухе. Выслать за помощью часть команды, оставив пассажиров дожидаться спасения в лагере, командир «Борея» счёл рискованным. Как и Николай, он допускал, что выжившие пираты могут околачиваться где-то поблизости, а силы наёмников были слишком мало, чтобы их распылять.

Однако никуда идти потерпевшим кораблекрушение не понадобилось. Вскоре после заката над берегом ручья разнёсся гул корабельных винтов, и в небе показались два неизвестных судна. Одно из них тут же повернуло к источнику дыма на юге, второе направилось в сторону лагеря. Часовые подняли тревогу. Матросы согнали пассажиров под защиту фюзеляжа, охранники заняли позиции в укрытиях из камней и ящиков, беря чужой корабль на мушку. Зажжённый над рубкой «Борея» фонарь осветил приближающееся судно… И первое, что выхватил его луч из темноты — трёхцветный герб княжеских воздушных сил на сером борту. Корабли оказались румынским военным патрулём. Невероятно древний, ещё с орудиями в портах, фрегат обменялся сигналами с рубкой лайнера и пролетел дальше, чтобы встать на якорь ниже по течению ручья. Капитан Санскье немедленно собрался на встречу с командиром патруля.

— Я тоже пойду. — Решила Анастасия. — Ты тут оставайся, и Джейн не буди пока. Пусть спит. Вернусь — видно будет. Может, сразу вещи придётся собирать.

— Ты что задумала? — Опасливо спросил Николай.

— А ты не понял? — Сыщица всплеснула руками. — Это же подарок судьбы! Даже пираты — подарок! У нас теперь есть шанс попасть в Константинополь раньше всех остальных. Пассажиров отсюда вывозить будут точно не фрегатом. Приведут транспортник. Но если я смогу поговорить с румынским командиром, он, за небольшую плату, наверняка согласится забрать нас троих отсюда прямо сейчас. Поверь, я смогу его убедить.

— Как Санскье? — Не упустил шанса уколоть напарницу майор.

— Бельгиец — уникум. — Девушка скривилась. — Такие редко попадаются. И вообще, в этих местах выйти на контрабандистов проще всего через военных. Пиратов вояки князя гоняют, потому что те мешают бизнесу, а вот с контрабандистами у них немало совместных дел. Дай мне десять минут поговорить с их старшим офицером наедине — и я всё устрою.

Она поправила очки, блеснувшие в свете луны, и подмигнула Николаю:

— Гарантирую тебе с росписью — завтра мы увидим Золотой Рог!

Глава 8

В такой час, с высоты в сотню метров, Золотой Рог действительно казался отлитым из золота. Солнце играло на мелких волнах, даря заливу свой блеск, а сотни лодок и паровых катеров бороздили его во всех направлениях, рассекая носами белые буруны. То же самое происходило и в небе над бухтой — тут роились как мухи дирижабли всех форм и размеров. Воздушный порт великого Константинополя, построенный уже в эпоху арабского владычества, раскинулся на северном берегу, смыкаясь с древним районом Галата. Ему было тесно в городской черте, новые кварталы сжимали посадочные платформы и ангары в своих тисках, а к причальным мачтам выстраивались целые очереди. Отыскать взглядом в небе нужный корабль выглядело задачей невыполнимой, но облезлый буксирчик, на борту которого сейчас находились Николай и его спутницы, уверенно висел на хвосте раззолоченной посольской яхты. Рулевой не боялся, что его заметят — таких буксиров над городом было едва ли не больше, чем всех остальных кораблей вместе взятых, ведь в их услугах остро нуждались огромные лайнеры и грузовозы. Чтобы не упустить яхту, буксир кружил над окраинами бывшей римской столицы с ночи, а потом вёл её от предместий до самого порта.

— Красота… Но внизу, на улицах — настоящий муравейник. — Сказал Николай, глядя через низкий борт открытой гондолы. Экипажу буксира часто приходилось работать с такелажем, выбираясь на обшивку, подавая и принимая концы, потому гондола напоминала обычный речной катер, подвешенный под баллоном. — Настя, ты ведь здесь уже бывала, кажется?

— Дважды. Оба раза проездом, надолго не задерживалась. — Ответила сыщица, не сводя глаз с яхты. Она сидела на фальшборте, одной рукой держась за него, а другой придерживая шляпу. Ветер ерошил старое, растрёпанное коричневое перо, вставленное за ленту. — Но сориентироваться по главным улицам могу. Нас ещё в учебке заставляли зубрить планы всех европейских столиц вплоть до переулков. Константинополь — не столица, однако тоже был в программе.

— А вы, Джейн? — Майор обернулся к англичанке, которая сидела на скамье у рубки с немного отстранённым видом.

— Нет, прежде я здесь не бывала. — Спокойно ответила та, разглаживая юбку ладонью. Даже находясь под скипетром консервативных халифов, Константинополь оставался городом-мозаикой, мостом двух миров, восточного и западного, так что светловолосая девушка в европейской одежде не привлекала тут внимания. В отличие от девушки в дорогом мужском костюме, которая привлекала бы внимание где угодно. Потому телохранитель вновь облачилась в белую блузку и прямую синюю юбку до колен, подарок Штази. Ещё перед посадкой на буксир Джейн попросила у Дронова лезвие бритвы, с помощью которого оставила на подоле юбки несколько едва заметных надрезов. Видимо, чтоб подол легче было разорвать, когда понадобится бежать либо драться. Анастасия, наблюдавшая за этим, одобрительно хмыкнула и с видом бывалого знатока посоветовала британке надеть чёрные непрозрачные чулки подлиннее — на всякий случай. Что та и сделала, хотя едва ли нуждалась в совете.

— Я даже немного удивлён.

— Так уж вышло, что я бывала лишь в Западной Европе. Ещё по одному разу в России и Италии, но в Халифате — никогда. Клиенты из Халифата редко нанимают женщин в охрану.

— Ну да, понимаю. — Хмыкнул Николай. Анастасия же привстала, вытянула шею:

— Снижаются! Готовьтесь!

Дипломатическая яхта могла похвастаться небольшими размерами и отменной маневренностью, так что помощь буксиров ей не требовалась. Она изящным виражом сбросила скорость и высоту, пошла вниз. Теперь не вызывало сомнений, что корабль, прибывший из Берлина, направляется к секции причалов, отгороженной от остальных проволочной сеткой.

— Хорошо, что в городе нет отдельного военного порта. — Усмехнулась сыщица. — У штурвала! Давай к берегу!

Даже к служебным причальным мачтам строились очереди, а ждать было нельзя и минуты. Буксир спустился к заливу, повис в метре над водой, у обычного лодочного пирса. Николай спрыгнул первым, протянул руку Анастасии. Девушка, длинноногая и ловкая, мало чем рисковала, однако предпочла прыгнуть ему в объятья, едва не опрокинув мужчину. Повисла на его шее, со смешком подмигнула, и лишь затем отпустила. Джейн за это время успела перебраться сама, отчего майор почувствовал себя неловко.

— Быстрее! — Позвала сыщица, первой ныряя в толпу. Старый, как сам город, район Галата перетекал в воздушный порт плавно и незаметно. Только что ты шёл по улочкам жилого квартала, мимо приземистых зданий и бесчисленных торговцев, а секунду спустя вокруг тебя выросли стальные иглы причальных мачт и громады швартовочных площадок. Пёстрая толпа при этом не особо редела.

Занять позицию для наблюдения оказалось не так-то просто. Издалека единственный проход в проволочном заборе был плохо виден, а подходить близко не хотелось. Среди прибывших могли быть люди, знающие всю троицу в лицо. Тем не менее, пока яхта отдавала концы и швартовалась, пока к ней подавали трап, Настя ухитрилась выбрать точку, с которой вход на охраняемые причалы просматривался более-менее достойно. Ждать долго не пришлось. Уже через десять минут оттуда выехали два крытых пассажирских паромобиля с зашторенными окошками.

— Мсье Ламбер должен быть в одном из них. — Заметила Джейн слишком уж ровным голосом.

— И пришелец-подрывник — тоже. — Хищно ухмыльнулась Анастасия, наблюдая, как мобили ползут сквозь толпу, бешено сигналя клаксонами. — Будь там один он — кинуть бы в них пару бомб прямо сейчас… Но нам заложник живым нужен, эх… Ладно. — Она повернулась к Дронову. — Я пешком за ними до выезда из Галаты, по пути меня подхватит «наш» извозчик. Ребята с воздуха должны были ему просигналить, что мы ждём. Проведу слежку до конечной точки. Они не должны ждать подвоха, но если профессионалы — подстрахуются в любом случае. Так что вас, дилетантов, не беру, уж простите. Оставайтесь тут, посмотрите — не выедет ли ещё кто чуть позже. Есть шанс, что эти две колымаги — приманка. На месте не стойте, ведите себя естественно. Через пару часов вас сменят. Встречаемся на базе. Удачи.

— И вам. — Кивнула британка.

— Ни пуха…, — Пожелал Дронов.

— Только шкуры и черепа. — Усмехнулась в ответ сыщица и, шутливо козырнув, растворилась среди прохожих.

— Давайте… выполнять приказ. — Вздохнул майор, потеряв Настю из виду.

— Это будет несложно. — Ободряюще улыбнулась ему Джейн. — Похоже на прогулку, просто смотреть надо всё время в одну сторону. Доверьте это мне. Я, может, и дилетант в шпионаже, но меня учили наблюдательности.

— Давно хотел спросить…, — Офицер и маленькая охранница зашагали вместе, держась стороной от толчеи. Николай попытался взять Джейн под руку, но это оказалось неудобно из-за разницы в росте. Пришлось просто идти рядом. — Вас, англичанку, не смущает, что вы, по сути, сотрудничаете с российской разведкой сейчас?

— Я далека от политики. — Пожала плечами девушка. — А если подумать — я помогаю спасти дипломата и военного офицера дружественно державы. Верно?

— Верно. — Хмыкнул Дронов. — Не боитесь последствий на родине?

— Даже если б боялась — поступила бы так же. Я ведь говорила вам прежде — это вопрос чести. Николай, не беспокойтесь обо мне. Пожалуйста.

— Я попробую. — Майор усмехнулся. — Привычка…

На улицах Галаты вдоль стен домов выстроились магазинчики, лавки, отдельные лотки, продающие всякую всячину — от сдобных булочек до золотых украшений. На территорию порта они выплёскивались, как вода из дельты реки смешивается с водами океана. Торговцы торчали тут и там, в полном беспорядки, жались к причалам или просто стояли посреди толпы, а та омывала их, будто речные утёсы.

В одной из таких лавочек торговали дешёвыми сладостями — по деревянным лоткам были разложены сахарные конфеты в бумажной обёртке, леденцы на палочках и россыпью, плитки шоколада и самые простые из восточных сластей. К удивлению Николая, лавка заинтересовала его спутницу. Увидев что-то на лотках, Джейн вдруг остановилась, схватила майора за рукав. Бросив короткое: «Извините», стала пробираться к лавке сквозь толчею, ловко уклоняясь от встречных прохожих. Слегка растерявшийся Дронов поспешил следом.

Войдя под полосатый навес, скрывающий лотки от солнца, девушка заложила руки за спину и склонилась над товарами. Разглядывала их добрую минуту. Выпрямившись, спросила что-то по-арабски у продавца — немолодого горбоносого мужчины с густой бородой. Тот улыбнулся до ушей и ответил на том же языке. Джейн тоже улыбнулась, показала пальцем на прозрачные красные леденцы, лежащие горкой в одном из контейнеров. Снова что-то спросила. Торговец кивнул и сделал рукой широкий жест. Англичанка бережно, двумя пальцами взяла один леденец, забросила его в рот. Зажмурилась, словно леденец был лимонно-кислым, но улыбка её при этом стала ещё шире. Николаю показалось, что телохранитель на долю мгновенья помолодела раза в два — какую-то неуловимую секунду рядом с ним стояла не маленькая, но очень взрослая и серьёзная женщина, а девушка лет шестнадцати-семнадцати.

С хрустом разгрызя конфету, Джейн без лишних слов выудила из узкого кармана юбки несколько мелких монет, протянула их торговцу. Тот, продолжая улыбаться, заполнил красными леденцами круглую жестянку из-под зубного порошка, передал покупательнице.

Как только они отошли от лавки, вернувшись к наблюдению за причалом, британка открыла коробочку и протянула Николаю:

— Хотите?

— Благодарю. — Майор на самом деле не хотел леденцов, однако его снедало любопытство. Что это за конфеты, из-за которых его хрупкая спутница проявила больше эмоций, чем за все минувшие недели их знакомства? — Я возьму один.

Конфета оказалась самая обыкновенная — вовсе не кислая, а очень даже сладкая. На вкус Дронов — слишком сладкая. Пока он распробовал свой леденец, Джейн успела сгрызть ещё два, а жестянку с остальными спрятала в карман.

— Любите леденцы? — Поинтересовался, наконец, Дронов, так ничего и не сумев понять из вкуса конфеты.

— С детства. — Кивнула зеленоглазая британка. К ней вернулась прежняя невозмутимость, и теперь она старалась всё время держать выезд с причала в поле зрения. — Когда я была маленькой, отец часто привозил из командировок в другие страны подарки для меня. Однажды он привёз сладости. Я и сейчас не очень люблю сладкое, но леденцы мне тогда так понравились… Я впервые попробовала нечто подобное. — Она едва заметно усмехнулась — уже как обычно, лишь краешками губ. — Вы, вероятно, не знаете, но у меня во внутреннем кармане пиджака обычно лежит несколько мятных конфет. Мне не нравится их вкус, но они немного бодрят. Я их использую в те моменты, в какие редко курящие люди прибегают к сигаретам. Однако… Простите, что отвлеклась от задания, Николай. Но — это те самые леденцы. — Она похлопала ладонью по карману. — Те, что привозил отец. Хозяин лавки сказал, что их изготавливают в Константинополе. Теперь я знаю, откуда он их привёз.

— Кем он был? — Спросил Дронов. — Ваш отец?

— Извините, Николай…

— Ох… Это вы меня простите, я и забыл. Не думайте, что я хотел что-то выведать, просто не подумал.

— Он был военным. Офицером.

— Пон-нятно…, — Протянул Николай. Больше он Джейн ни о чём не спрашивал, а та сама не спешила завести беседу. Они гуляли вокруг охраняемой секции часа два — но оттуда так никто и не появился. Наконец, их сменил один из агентов дядюшки Беккера. Пешком, кружным путём, проверяя, нет ли «хвоста», майор и телохранитель вернулись в своё временное обиталище — небольшую комнатку над книжным магазином в южной части города. Анастасии там не было. Хозяин напоил их чаем и предложил подремать, заметив, что если сыщице повезёт, ночью им спать не придётся. Признав справедливость такой мысли, Дронов всё же не лёг в кровать, а устроился у окна, на стуле — подперев щёку кулаком и глядя на улицу. В такой позе его и застала вернувшаяся с закатом Настя…

* * *

— Частная вилла в восточных пригородах. — Сообщила сыщица, облокотясь о стол и сплетя пальцы перед лицом. — Довольно старинная, с садиком. Пару сотен лет назад это был загородный особняк, но Константинополь разросся, и он оказался в городской черте. Почти — вокруг довольно много свободного пространства, вплотную никто не строился, да и сад внутри ограды просторный. Ограда — железная решётка. У главных ворот — шестеро охранников. Наблюдала час, обходов периметра не заметила. Думаю, там одна из их штаб-квартир. Для конспиративной лёжки слишком солидно. В общем, часов пять у нас уйдёт на подготовку, как раз глубокой ночью и полезем туда.

— Нет. — Сказал Николай, сидящий прямо напротив неё. — На подготовку у нас уйдёт весь завтрашний день. А полезем внутрь мы не раньше следующей ночи.

— За день они сто раз смоются, успев прирезать Ламбера. — Ответила девушка, с нехорошей ухмылкой глядя мужчине в глаза. — У нас даже нет людей, чтобы организовать наблюдение на время подготовки.

— А за эти пять часов дядюшкины шпики добудут тебе план особняка? — Майор откинулся на высокую деревянную спинку стула, сложил руки на груди. — Сколько у нас путей отступления заготовлено? Какое снаряжение они успеют добыть? Мы успеем предварительно осмотреть виллу со стороны?

— Я волнуюсь за мсье Ламбера, но согласна с Николаем. — Неожиданно поддержала его маленькая британка, устроившаяся на табуретке рядом. — У нас не будет второго шанса, если мы провалимся.

— Всё равно нам придётся брать «языка» внутри, чтобы узнать, где держат заложника, и где сидит их главный. — Недовольно нахмурилась Анастасия. — Главное — проникнуть на территорию незамеченными, а там сориентируемся.

— Нет. — Повторил Дронов.

— И что ты думаешь, я кого-то из вас стану слушать?

— О, я охотно верю, что ты смоешься туда одна, если мы не согласимся идти. — Майор покачал головой. — На этот случай у меня есть вполне конкретные инструкции от Готфрида. Джейн?

— Да, Николай.

— Вы можете взять Анастасию под свою охрану до рассвета? И проследить, чтобы она не покидала комнату всю ночь? Я оплачу вам эти часы по ценнику вашей фирмы.

— Я сделаю это бесплатно.

— Ах ты…, — Анастасия привстала. — Изменник чёртов!

— Драку устроим? — Усмехнулся майор.

— Да я тебя на спаррингах без оружия всегда уделывала!

— Нас двое. Хотя мне кажется, Джейн и без меня с тобой справится.

— Вы мне льстите. — Приподняла уголки губ хрупкая англичанка.

— А-а, к чёрту…, — Сыщица плюхнулась обратно на стул. Махнула рукой. За линзами её очков горели задорные огоньки. — Уговорили. Не считай меня совсем уж дурой, одна бы я туда не пошла в любом случае. Но подготовку всё равно начинаем прямо сейчас.

* * *

Сеть Штази в Константинополе была обширна, однако с Анастасией и её спутниками работала лишь одна ячейка из нескольких агентов. Не официально, по просьбе курирующего их директора Беккера. Возможности ячейки были крайне ограничены, хотя кое-какое снаряжение разведчики добыли очень быстро. Днём же, около полудня, вся троица выбралась в нужный пригород, чтобы своими глазами взглянуть на будущую цель. Особняк выглядел именно так, как его описала Настя — старинное здание арабской постройки, квадратное, с внутренним двориком, о трёх этажах. Вокруг — стальная решётка на бетонном основании, с двумя рядами острых пик поверху. Один ряд был наклонён наружу, из-за чего перелезть ограду становилось почти невозможно. Между решёткой и зданием — фруктовый сад, расчерченный дорожками. Обойти по кругу виллу они не решились — та стояла наособицу от зданий жилого квартала, и праздные пешеходы, гуляющие вдоль забора, могли привлечь внимание стражи.

— Караул построен дурно. — Заметил Николай. — Весь пустырь перед оградой зарос кустами. От домов до периметра даже днём можно проползти — никто не заметит. И охрана только на въезде.

— Они у себя дома. Вот и расслабились. — Фыркнула Настя. — Решётка, благо, отличная. Надо подумать, как её преодолеть. Пилить прутья — шумно и долго, поверху перебраться — сложно, да и заметить могут…

— У меня есть идея. — Неожиданно произнесла Джейн, внимательно оглядываясь. — Но я не буду уверена, пока не осмотрю решётку вблизи.

— Это не раньше ночи. — Качнула подбородком сыщица. — Придётся измыслить альтернативы, как сказал бы один мой начальник в Москве… И ещё не факт, что цели по-прежнему на месте.

— Дайте мне несколько минут. — Попросила англичанка. Высмотрев на улице стайку ребятишек лет семи-десяти, телохранитель направилась к ним — жестом попросив спутников не идти следом. Приблизившись к играющим детям, наклонилась, улыбнулась, заговорила с ними. Дети сперва вели себя робко, явно готовые броситься наутёк от незнакомой женщины, однако уже через минуту обступили её кольцом, весело загалдели наперебой. Разговор длился минут десять, потом Джейн распрощалась с ребятнёй и вернулась к товарищам, ожидавшим её за углом. Сказала:

— Местные дети видели, как в особняк въезжают два мобиля. Утром один из них уехал, второй всё ещё внутри. И да, стража не обходит периметр.

— Ну ты и фокусница. — Протянула сыщица, глядя на Доу как на диковинную птицу в зоопарке. — Хотя я бы тоже так смогла… наверное. Но лучше уж ты, в самом деле. Если дети расскажут родителям, а от тех о разговоре как-то узнает охрана виллы, пусть лучше думают, что вокруг отирается телохранитель атташе, а не русская разведка. Едва ли они догадаются связать твоё появление с нами.

— Думаю, до завтра информация так далеко не уйдёт. — Пожала плечами зеленоглазая девушка. — Нам здесь ещё что-нибудь нужно?

— Нет. Но уехавший мобиль — это плохо. — Настя коснулась двумя пальцами подбородка, сдвинула брови. — Большие шансы, что либо Ламбера увезли в другое место, либо пришелец скрылся… Ладно, хоть бы одного из них застать…

По возвращении на базу их ждал приятный сюрприз — хозяин книжной лавки, по совместительству связной ячейки Штази, умудрился добыть подробные планы особняка. Правда, этим планам было уже больше сотни лет, и существовал риск, что внутри многое изменилось, однако они всё равно стали неоценимым подспорьем. Остаток светового дня все трое провели в комнате над магазином, изучая ветхие листы.

— Пять часов на отдых. — Распорядилась Настя, когда за окном сгустились сумерки. — Выдвигаемся в час ночи, проникновение рассчитываем на три или три-тридцать. Всем спать!

* * *

Ночь выдалась лунная, однако затянувшие небо облака отчасти это компенсировали. К цели троица выехала на неприметной конной подводе — такие частенько колесили по улицам Царьграда даже в тёмное время суток. «На дело» все трое пошли в обычной одежде — разве что Джейн переоблачилась в свой любимый костюм. Добыть какое-то особое обмундирование люди Готфрида не смогли — в их закромах нашлись лишь чёрные плащи с глубокими капюшонами. Для ночной вылазки они мало годились. Прочее же специальное снаряжение осело в карманах сыщицы — пенал с отмычками, какие-то свинцовые шарики непонятного назначения… Широкую кожаную перевязь с несколькими метательными ножами девушка затянула на левом бедре, а через плечо повесила туго набитую охотничью сумку.

— Пять зажигательных бомб. — С дьявольской усмешкой объяснила она, похлопав по сумке. — С часовым механизмом. Никаких подарков из Зазеркалья, старые добрые пружины и шестерни. Начну расставлять по пути после того, как вытащим заложника. Будет им память о нашем визите…

Николай получил необычный пистолет — с пониженным давление газа, благодаря чему его выстрелы были практически не слышны. Правда, и убить из него было возможно лишь в упор, очень метким выстрелом, так что армейский револьвер майор тоже оставил в кобуре. Джейн не получила ничего — но это её не расстроило, похоже.

Добравшись до места, они оставили подводу в одном из переулков, дальше выдвинулись пешком. Обстановка благоприятствовала. Ворота виллы были ярко освещены, горели многие окна — а вот окружающий её жилой квартал был погружен во тьму. Уличных фонарей здесь не было отродясь, жители домов уже спали. Дождавшись, пока луна зайдёт за облако, сыщица махнула рукой: «Вперёд». Они выбежали из-за угла крайней многоэтажки и нырнули в кусты. Двигаясь по широкой дуге, гуськом, подобрались к забору в месте, которое не просматривалось с поста у главных ворот.

— Ну, друзья, думаем, взять эту цитадель. — Прошептала Настя, оглядываясь на спутников. — Очевидно, нужно искать выход, открывающийся изнутри. Все мы через ограду не полезем. Я выше Джейн и легче Николая. Попробую встать на твои плечи, Коля, и перемахнуть пики. Потом найду способ впустить вас. Но Джейн говорила, у неё есть свой вариант. Вот, мы у решётки. Что у тебя за мысль была?

— Подержите-ка…, — Маленькая англичанка сбросила с плеч пиджак и сунула его Николаю. Легко вскочила на бетонный фундамент забора, повернулась боком и… протиснулась… нет, почти свободно прошла между стальными прутьями, даже не ободрав пуговицы с жилетки. Протянула руку:

— Спасибо, можно мой пиджак?

— А у груди маленького размера есть свои преимущества. — Задумчиво отметила сыщица, потирая подбородок. — Вот так я бы точно не смогла.

— Не скромничайте, Анастасия Егоровна. — Джейн, даже не взглянув на девушку, приняла у Дронова одежду. — Мне кажется, вы тоже могли бы попробовать, и не без шанса на успех.

Она привычно одёрнула пиджак, поправила галстук, подтянула перчатки:

— Я поищу переносную лесенку или калитку, открывающуюся изнутри. Спрячьтесь где-нибудь неподалёку, чтоб увидеть, когда я вернусь. Постараюсь не задерживаться.

Кивнув на прощанье, телохранитель исчезла в ночном мраке — тёмный силуэт растаял сразу, стоило ей отойти на пару шагов, светлое пятно волос было видно чуть дольше…

— Замечательный ёжик. — Улыбнулась Анастасия, когда они с Николаем укрылись за густым колючим кустарником.

— То есть? — Не понял майор.

— Маленькая и колючая. — Пояснила сыщица, продолжая улыбаться своей фирменной жутковатой усмешкой. — А ещё верная, ты посмотри просто… Хочу её в свою команду. Ходить на операции было бы сплошным удовольствием.

— Для тебя.

— Да брось, ей тоже нравится. Ты просто не замечаешь, каменное лицо малышка делает мастерски.

— Ну так… Узнай, когда у неё кончается контракт, и найми. — Предложил Николай. Уточнять, что «малышка», скорее всего, на год-другой старше сыщицы, он не стал. — У нас же есть графа — «на особые расходы».

— Кхех. — Настя прикрыла глаза. — Боюсь, финансирования нашего отдела не хватит на её месячный контракт. А моё начальство не одобряет привлечение частных подрядчиков. Тем более, из Англии. Жаль, конечно…

Британка вернулась через четверть часа, помахала рукой, глядя точно на кусты, в которых прятались сыщица и майор. Сказала, когда они подошли:

— Чуть дальше в ту сторону, — она махнула рукой куда-то влево, — есть небольшая калитка, которую я смогла открыть.

— В таком месте — и не охраняемый вход? — Вскинул брови Николай.

— Там было два охранника. У одного из них я нашла ключ. — Зеленоглазая англичанка вынула из кармана толстый короткий ключик, блеснувший серебром на её ладони. — Он подошёл к калитке.

— Вы их…

— Привела в бессознательное состояние. Часа на два-три. — Джейн заглянула офицеру в глаза, легонько нахмурилась. — А теперь — пойдёмте. Я не спросила у них, когда сменяется караул…

Каким образом миниатюрная девушка вырубила двух солдат, не подняв шума и не пользуясь оружием — Дронов так и не понял. Когда сыщица и майор прошли через открытую ей калитку, тела в чёрных с серебром мундирах валялись в неловких позах по сторонам от песчаной дорожки.

— Хоть бы с глаз убрала, ещё заметит кто. — Проворчала Настя, склоняясь над одним из часовых.

— Каждый из них весит вдвое больше меня. — Ровным голосом парировала Джейн. — Я решила, что привести вас будет быстрее.

Пока Дронов оттаскивал одного из солдат за розовые кусты, а Джейн караулила с пистолетом наизготовку, сыщица привела второго бойца в чувства и задала несколько вопросов, держа ладонь на его кадыке. Часовой, придя в себя, сразу попытался закричать, однако сумел издать лишь сдавленный хрип. После чего сразу стал более сговорчив, и хриплым шёпотом начал отвечать. Узнав всё, что ей требовалось, Анастасия улыбнулась пленнику, сказала по-русски: «Благодарю за помощь», и снова отправила его спать, приложив рукояткой револьвера по макушке.

— Убирай и этого, Коля. — Девушка поднялась, отряхивая колени. — Всё как я и опасалась. Агенты, прибывшие вчера, уехали на той машине. Но пленник остался. Его держат в тюремном блоке. Блок оборудован на месте винного погреба. Помнишь его на старой карте поместья?

— Да.

— Перепланировка вроде бы только внутренняя, проход в подвалы должен быть там же, где и сто лет назад. Теперь ищем вход в здание.

Держась в тени фруктовых деревьев, они прошлись вдоль южного фаса особняка, и достаточно быстро отыскали то, что им требовалось — никем не охраняемую железную дверь под плоским козырьком.

— Вход для прислуги, похоже. — Предположила Анастасия. — Караул у них и правда дурно устроен…

Дверь оказалась заперта на два английских замка. Сыщица расстегнула пенал с отмычками, достала ровно горящий синим светом стеклянный шарик потайного фонаря, встряхнула его, опустилась на колено перед нижним замком. Не оборачиваясь, попросила:

— Прикройте.

То ли замки оказались очень сложными, то ли сыщица давно не практиковалась в воровских навыках, однако на взлом у неё ушло больше десяти минут. Дронов, обшаривая взглядом сад и слушая за спиной тихий лязг железок, чувствовал, как рукоять пистолета в его ладони становится скользкой от пота. Наконец, раздался сухой щелчок. Почти сразу же — ещё один. Видимо, второй замок был устроен по образцу первого, и с ним Анастасия управилась быстрее. Дверь на хорошо смазанных петлях распахнулась бесшумно.

— Внутрь! — Скомандовала Настя. Джейн ворвалась в тёмный коридор первой, держа пистолет на уровне глаз, майор вошёл за ней, целя поверх головы маленькой напарницы.

Короткая кишка неосвещённого коридора вела на пустую кухню. Оттуда они пробрались во внутренние помещения — богато отделанные, украшенные деревянными стенными панелями и золотой лепниной. Особняк, такое впечатление, пустовал — но дорогие химические люстры всюду исправно горели. Люминесцентная смесь сияла ярко — значит, её регулярно обновляли. Направляясь к подвалам, «диверсанты-спасатели» лишь один раз услышали чьи-то шаги вдалеке и попросту свернули в боковой проход, обогнув опасное место — запутанная внутренняя архитектура здания это допускала.

Лестница в тюремный блок охранялась единственным часовым — тот сидел за столом внизу пролёта, и дремал, подперев щёку ладонью. Дронов без изысков стукнул его по макушке кулаком, сделав сон ещё более глубоким. Огляделся. Старый винный погреб, по всей видимости, был переделан в узилище давно — ряды решёток в стенах сырого коридора выглядели уж очень старомодно, как в какой-нибудь приключенческой книжке минувшего века. Ближайшие камеры оказались пусты. Джейн, проскользнув мимо бесчувственного стража, направилась к дальним, заглядывая в каждую по очереди. У третьей с конца остановилась, схватилась за прутья обеими руками. Позвала вполголоса:

— Мсье Ламбер! Тьерри! Это вы? Мсье Ламбер!

— Меня вроде слишком хорошо кормили, чтобы начались голодные галлюцинации. — Проворчал из глубин камеры знакомый голос. — Мне что-то подсыпали? Тогда почему я так чётко мыслю? Хм-м…

— Вставайте со шконки, господин военный атташе. — Анастасия, взяв со стола ключ с нужным номером, бросила его через всю темницу англичанке. Та поймала ключ в воздухе, торопливо принялась отпирать тугой замок. — Ноги вам не переломали, я надеюсь? Иначе Николаю придётся вас нести.

— Я здоров. — Уже другим тоном отозвался француз, возникая из тени перед решёткой. — И даже не удивлён видеть вас. Но… Джейн? Почему ты тут?

— Мой контракт истекает лишь через полгода. — С тенью улыбки на губах ответила девушка, проворачивая ключ и распахивая железную створку. — Всё это время я должна быть рядом с вами. И потом, я так и не отдала вам чай, за которым вы меня посылали.

— Только не говори, что он сейчас при тебе…, — Тьерри, небритый, в измятой одежде, однако целый и невредимый, шагнул через порог. Замер, глядя на своего телохранителя сверху вниз. Дронов не решился бы сказать, что за эмоции отразились в этот момент на лице дипломата.

— Он ждёт вас в ваших апартаментах. В Берлине. — Англичанка зачем-то сунула ненужный больше ключ в карман брюк.

— С… спасибо, Джейн. — Сглотнув, произнёс Ламбер и сделал странное движение, будто хотел наклониться и обнять стоящую перед ним маленькую девушку — но передумал. Вместо этого он протянул ей руку. Телохранитель улыбнулась чуть шире и крепко сжала предложенную ладонь.

— Трогательное зрелище. — Кисло буркнула Анастасия, расстёгивая клапан на своей сумке. — Правда, скажу честно, что приходили мы сюда не за вами, а за вашим похитителем, но он уже задал дёру. Из дружеских чувств к мисс Доу, решили завернуть за вами.

— Она шутит. — Соврал Николай, стоя на лестнице и поглядывая в сторону дверного проёма. — Но мы правда надеялись застать тут их лидера.

— Когда выберемся, я дам вам его словесный портрет. — Пообещал француз. — Он один раз беседовал со мною лично. И… в любом случае, спасибо вам. Всем.

— Это будет неплохо. — Настя выудила из сумки коробочку, обёрнутую тряпкой, открыла. Повернула что-то внутри под щёлканье сжимающейся пружины, закрыла. Небрежно бросила в камеру Ламбера. — Теперь мы ограничены по времени. Через двадцать одну минуту здесь станет тепло, как на пляже.

Оставив разговоры на потом, они поспешили к выходу. Первым шёл Николай, за ним сыщица, дальше француз, вооружившийся револьвером тюремщика, замыкала Джейн. Они успели только покинуть погреб, когда с улицы донёсся гудок паровой сирены. Ещё один, ещё — и с четвёртого гудка сирена перешла на непрерывный рёв.

— Нашли тела во дворе. — Хмуро буркнула Настя. — Быстрее.

Квартет незваных гостей особняка направился обратно по своим следам — и это оказалось ошибкой. Они были близко к кухне, когда услышали топот множества тяжёлых сапог с той стороны. Несомненно, стража обнаружила взломанную дверь.

— Назад! — Сыщица махнула рукой в противоположную сторону. — Там лестница наверх. На втором этаже решётки открывающиеся, взломаем изнутри.

— Я прикрываю. — Бросил Николай, доставая армейский револьвер и пятясь. Топот приближался. Было очевидно, что добраться до окон и вскрыть их они не успеют. Стражу требовалось задержать. Отойдя немного назад, майор встал в глубокий дверной проём, прижавшись спиной к запертой створке, выставил руку с оружием. Оглянулся. Анастасия и Тьерри уже скрылись из виду, а вот Джейн замерла у лестницы, держа пистолет наизготовку. Дронов махнул ей рукой, веля убираться — и в этот момент из-за поворота на другом конце коридора появились двое солдат. Прежде, чем они успели вскинуть свои винтовки с примкнутыми штыками, майор свалил их тремя быстрыми выстрелами. Следом появились ещё двое солдат и огромного роста офицер в зелёной чалме, за ним ещё пара… Николай повалил следующую двойку, истратив две пули, последнюю выпустил в офицера — но тот подставил под выстрел саблю. Удар выбил клинок из его рук, однако рослый бородач не растерялся даже на миг — подхватив ружьё одного из убитых солдат, бросился в штыковую. Николай уклонился от колющего удара, выпустив свой револьвер, схватил винтовку араба двумя руками, попытался вывернуть из его ладоней… Но противник вдруг прянул вперёд и всей массой врезался в майора. Вдвоём они буквально влетели обратно в дверной проём, и Дронов своей спиной прошиб хлипкую створку. Осыпанный щепками, Николай рухнул на пол, выпустил ружьё. Тут же вскочил, готовый к бою — и едва успел увернуться от нового выпада. Они с халифатским офицером очутились в небольшом уютном кабинете, где стены были заставлены шкафами, а у окна стоял тяжёлый письменный стол. Пятясь к нему, Дронов увидел через разбитую дверь, как один из последовавших за офицером солдат падает, сражённый пулей. Значит, Джейн не ушла…

— Кха-а-а! — Взревел командир стражников, делая бросок вперёд всем телом. Николай не стал уклоняться — он попытался перехватить винтовку снова. Но повторить трюк не вышло. Араб крутанул стволом ружья, «нарисовав» в воздухе кольцо, избежал захвата и вогнал клинок в неудачно подставленную руку Дронова — точно в правый бицепс. Майор зарычал от боли, а стражник продолжил напирать. Оттеснил его мимо стола, к самой стенке, и вогнал остриё штыка чуть не на треть длины в стенную панель из чёрного дерева, буквально пригвоздив к ней Николая. В коридоре всё это время звенели выстрелы — пистолетные и винтовочные.

— Падла! — Разгорающийся гнев глушил боль. Дронов левой рукой попытался схватить врага за горло. Тот отшатнулся, ослабил хватку на оружии. Винтовка наклонилась вниз, шевельнувшийся в ране штык расширил её, вызвав новую вспышку боли.

Стрельба в коридоре внезапно оборвалась — и почти тут же на пороге кабинета возникла Джейн. Словно материализовалась из полумрака. Она выкрикнула какую-то короткую фразу по-арабски и выстрелила… в воздух. «Почему не в противника?!» — удивился Николай, и сам же себе ответил: «Да мы ведь с ним на одной линии!».

Араб крутанулся на каблуках, срывая с пояса что-то, швырнул это «что-то» в девушку. Тёмный предмет — кажется, обычный кошелёк — полетел ей в лицо. Телохранитель отбила снаряд ладонью, но не успела опустить прицел пистолета — сорвавшийся с места вслед за кошельком халифатовец оказался рядом с ней, ударил наотмашь. Пистолет вылетел из рук девушки. Она ловко отпрыгнула назад, потянувшись к маленьким плоским ножнам на поясе — но араб тоже был быстр. Второй удар, с левой руки, пришёлся ей в грудь, и попросту оторвал крошечную хрупкую британку от пола. Она врезалась спиной и затылком в стену коридора, однако каким-то чудом устояла на ногах — пошатывающаяся, явно оглушённая. Стражник ухватил девушку за горло, поднял в воздух, ещё раз ударил спиной о стену. Дронову показалось, что он слышит хруст ломающихся тонких костей. Все эти секунды майор пытался освободиться от штыка — но тут глаза его застила алая пелена. Дико рыча, Николай одним рывком выдрал клинок из деревянной панели и из собственной плоти, забыв о ране, перехватил винтовку по всем правилам штыкового боя, и швырнул себя вперёд, оттолкнувшись от стены. Великан-араб успел обернуться. Ничего другого он сделать не успел. Игольчатое лезвие вошло ему под челюсть…

Халифатский офицер ещё бился в конвульсиях, пытаясь зажать рану в горле, скребя пятками ковровую дорожку. По коридору было разбросано семь или восемь трупов — четверых стражников убил Николай, остальных подстрелила Джейн, спеша ему на помощь. Сама девушка сидела у стены, привалившись к ней спиной, свесив голову на грудь, и не подавала признаков жизни. От её затылка вверх по стене тянулась смазанная кровавая полоса. Николай стоял посреди всего этого, залитый чужой и своей кровью по самые брови, тяжело дыша после вспышки бешеной ярости. Правая рука перестала его слушаться, и теперь висела плетью, винтовку он выронил сам.

— Та… та-ак…, — Майор сделал глубокий вдох, задержал дыхание. Выдохнул. — Боже… Джейн!

Он присел рядом с девушкой, коснулся живчика на её шее. С огромным облегчением ощутил под пальцами биение пульса. Бережно прощупал затылок англичанки. На его пальцах осталась кровь, однако череп телохранителя, вне всяких сомнений, был цел. Возможно, собранные в низкий хвост волосы немного смягчили удар, а может, девушка просто была крепче, чем о ней думал майор.

— Джейн! — Позвал он чуть громче. — Джейн!

Мужчина не надеялся на результат — но маленькая британка внезапно тихонько застонала и подняла веки. Увидев склонившегося над ней Дронов, попыталась улыбнуться — не слишком успешно. Едва шевеля губами, выдавила что-то неразборчивое.

— Идти вы не сможете, даже не думайте. — Строго сказал ей майор, попутно пытаясь перетянуть свою рану. Наложить жгут на собственную руку никогда не было просто — пришлось помогать себе зубами. Дронов, правда, проворачивал подобное не в первый раз. — Но попробуйте шевельнуть руками и ногами. Как ваша спина?

Вместо ответа телохранитель сжала кулаки и чуть-чуть согнула ноги в коленях. Стиснула зубы, подавив новый стон.

— Слушаются. — Удовлетворённо заметил Николай. — Спина у вас должна быть цела. Надеюсь…

Больше ничего не говоря, он обхватил британку здоровой рукой и прижал к груди. Кое-как поддерживая её под бёдра второй, раненой рукой, заковылял в сторону лестницы — чувствуя тёплое, неровное дыхание девушки на своих ключицах. Попадись им не то что охранник — повар, вооружённый половником, и они оба не сумели бы оказать достойного сопротивления. К счастью, другие отряды стражи не успели подтянуться — ведь с первых выстрелов до сего момента прошло минуты три, а не целая вечность, как казалось майору.

Лестница выводила на галерею с окнами в сад. Одно из окон оказалось распахнуто — и створки, и решётка. На полу блестели осколки стекла — Настя не церемонилась. Дронов подошёл к окну, глянул вниз — и увидел козырёк над запасных входом. Понятно теперь, почему сыщица выбрала именно этот путь отступления — спрыгнуть здесь можно было без малейшего риска. Если ты здоров, и у тебя на руках нет раненой напарницы. Выругавшись сквозь зубы, Николай без помощи рук поднялся на подоконник и прыгнул, в полёте разворачиваясь спиной вперёд — чтоб принять удар. Устоять на ногах при приземлении он даже не думал — не в таком состоянии. Козырёк опасно заскрипел под его весом, а столкновение едва не вышибло из мужчины дух. Но фокус пришлось повторить — благо, трава внизу была мягче кровли… Зато от удара почему-то начала лучше слушаться раненная рука. Подхватив Джейн уже как следует, под спину и бёдра, Дронов заковылял вглубь сада. На ходу он усиленно вертел головой — но вместо стражников первой ему навстречу из зарослей вышла Анастасия.

— Ламбер под присмотром, в телеге. Вернулась за вами. — Пояснила она, сжимая рукоять револьвера обеими ладонями. — Герои, мать вашу. Она хоть живая? Или ты тело для передачи родителям выносишь?

— Я… могу даже стоять, если надо. — Тихим, но не дрожащим голосом проговорила англичанка, задыхаясь после каждого второго слова. — Но не идти… простите…

— Всё в порядке. — Успокоил её Николай. — Пойдёте, как только сможете. А пока — не двигайтесь зря. Насть, где вся стража? Почему я никого не встретил?

— Ну, половину вы перебили, похоже. — Усмехнулась сыщица, жестом веля следовать за ней. — Остальные сбежались подивиться на трактор.

— Какой трактор?

— Обыкновенный, колёсный. Его дядины люди разогнали по улице и закатил им в забор с противоположной стороны, как только стрельба поднялась. Шагай шире, они ещё могут вернуться. А через десять минут тут вообще всё взлетит на воздух.

Дронов шёл сквозь сад вслед за Анастасией, не веря пока, что всё получилось. Ну, не всё — подрывник ушёл от них. Но остальное-то — удалось! Тьерри спасён, все живы, вражеский штаб заминирован. Осталось только убраться подальше. Очередная Настина авантюра, спланированная по принципу «главное — начать, а на месте разберёмся», увенчалась успехом. Интересно, сколько раз ещё им так повезёт?…

* * *

Последний этап операции, на котором что-то могло пойти не так — отступление — не доставил сложностей. Извозчик, убедившись в отсутствии погони, отвёз их прямо к причалам Золотого Рога, где всю четвёрку подобрал рыбацкий баркас. По пути Анастасия сделала майору нормальную перевязку, а Джейн начала приходить в себя. Англичанка явно испытывала сильную боль от тряски, но старалась не подавать виду — самостоятельно села, помогла снять с себя пиджак и жилетку, терпеливо позволила Ламберу осмотреть свой затылок, старалась поддерживать беседу…

Баркас вышел на простор Босфорского пролива, где пассажиров принял на свой борт торговый пароходик. На мачте его реял зелёный флаг Халифата, однако команда целиком состояла из греков, и занималась делами, мало совместимыми с законом. Беглецам пришлось утрамбоваться в тесный потайной отсек между настоящим и фальшивим полом трюма, пока судно проходило таможенный осмотр. От духоты там ослабшая Джейн несколько раз теряла сознание, и даже Николай почувствовал себя дурно. Выпустили их только когда о борта прохода заплескали волны Мраморного моря.

— Уж извините за неудобства. — Сказал смуглый капитан корабля, грызя мундштук почерневшей курительной трубки. Дымил он не меньше, чем единственная труба его судёнышка. — В Дарданеллах придётся повторить. Так что дышите пока свежим воздухом. Лучше всего на палубе.

Послушавшись совета, русско-франко-британский квартет перебрался на бак парохода, где матросы расстелили для них прямо по палубе тощие матрасы и поставили горячий чайник, ещё пыхтящий паром из носика. Джейн, сумевшая пройти путь от трюма до бака сама (хоть и пошатываясь, бледнея от боли), улеглась на один из матрасов, на бок, укрылась ветхим одеялом и мгновенно заснула. Ламбер и Настя уселись подальше от неё, налили себе чаю и завели тихую беседу. Решив не мешать им, Дронов по лесенке взошёл на площадку полубака. Запрокинув голову, долго смотрел на звёзды, мелькающие в облачных прорехах, наслаждался холодным ночным ветром, несущим запах соли над морской гладью. Пароходик резал носом буруны, над ним яркая луна плыла среди туч. А майору вспомнились языки пламени, взвившиеся над крышами домов во время их бегства. Как взорвалось здание старинного особняка, он так и не увидел — но зажигательной смеси создатели Настиных бомб не пожалели.

Обратно Николай спустился, наверное, через час. Сыщица и военный атташе уже не разговаривали — просто сидели рядом, с оловянными чашками в руках. Чай им, похоже, принесли новый — прежний должен был давно остыть. Спящая Джейн знакомо сопела носом под одеялом.

— Закончили? — Поинтересовался майор, опускаясь на свободный матрас.

— Угу. — Анастасия глотнула из кружки. Её очки на пару секунд запотели, но девушка не стала их протирать — просто дождалась, пока пелена на линзах истает сама. — Ты зря уходил. Ты теперь в праве знать то же, что и я. Скоро пойдёшь учиться на оперативного агента, как-никак. Пойдёшь ведь?

— Пойду. — Вздохнул Дронов. — Мсье Ламбер, так мы сейчас друзья или не очень?

— Сейчас — друзья. — Француз широко улыбнулся, тоже отпил чая. — После моего возвращения на родину — не знаю. Но я не из тех, кто забывает долги. Я рассказал Анастасии Егоровне всё, что ей бы хотелось знать. И всё же не считаю, что расплатился сполна. В конце концов, существует немало путей отдать этот долг, не причинив вреда моей родной стране. У нас есть общие интересы, пускай их и немного. Кстати, надеюсь, к Джейн у вас нет претензий? — Атташе с нежностью глянул на укрытую одеялом девушку.

— Грешно было бы пытаться использовать столь чистую и невинную душу в моих делишках. — Настя сдавленно хихикнула. — Я могла бы попробовать её завербовать, но не буду. Считайте это подарком. Между прочим, вы же теперь обязаны на ней жениться.

— Думаю, более благородным поступком с моей стороны будет досрочно разорвать контракт с ней и выплатить неустойку. — Улыбка Тьерри сделала грустной. — Я нанимал именно эту девушку, как бы её не звали на самом деле, скорее, как приятного компаньона, и не рассчитывал подвергать её жизнь настоящей опасности. Но она серьёзно относится к своей службе… Будет лучше нам с ней расстаться как можно скорее. В мире ещё много семей, чьим детям нужна подруга и защитница одновременно… У Джейн есть призвание.

— И что же дальше? — Майор перевёл взгляд на сыщицу.

— За Дарданеллами нас встретит ещё один корабль контрабандистов. — Ответила та. — Тьерри и Джейн пересядут на его борт. Корабль доставит их в Италию, дальше им поможет местное французское посольство. А мы продолжим путь до австрийского берега. Оттуда — пошлём весточку в Берлин и двинем домой. Мне ещё громы и молнии родного, московского начальства собирать на свою голову. До-олгонько собирать придётся, чую я…

— Каков же итог расследования? Если считать от Ташкента?

— Так себе итог. — Усмехнулась Настя. — Неприятелю многое удалось, главные исполнители живы и свободны. Но основную часть их плана мы сорвали. Обстановка в Европе малость накалилась, однако не сильно — на пяток градусов по Цельсию. Если не будет новых провокаций, всё нормализуется за пару лет.

— Но ведь будут же. Провокации, то есть. — Вздохнул Николай.

— Об этом мы тоже говорили с Анастасией. — Кивнул французский дипломат. — Эта одна из точек пересечения наших интересов. Мне и моим единомышленникам хочется, чтобы Франция пожила спокойно ещё хотя бы два десятка лет. Без стрессов, конфликтов и потрясений. Тут мы можем найти почву для сотрудничества.

— Значит, — заключил майор, — баланс всё же положительный.

— Значит — так, — Настя со слабой, не слишком-то весёлой усмешкой поднесла кружку к губам.

Эпилог

Первое, что бросилось Николаю в глаза, когда они с Настей подходили к зданию бывшей ташкентской библиотеки — это зелёные кущи, свешивающиеся с её плоской крыши. Такое впечатление, что над последним этажом особняка вырос кусочек джунглей. Подойдя к ступеням, они услышали сверху ещё и птичье пение…

По сторонам от двери дежурили двое часовых в новеньких белых мундирах. Сыщицу и майора они узнали в лицо, браво взяли «на караул», пропустили без вопросов. Саша ждала их в фойе, стоя прямо напротив входа. Николаю подумалось, что она могла здесь торчать с утра…

— Николай, Анастасия! — Настина ученица шагнула им навстречу, протягивая руки. — Вы вернулись!

Они тепло обнялись. Александра пыталась быть сдержанной и серьёзной, как полагается сыскному агенту, но выходило у неё кое-как. Девушка то и дело сбивалась на «вы», обращаясь к Насте, на щеках её раз за разом проступал румянец. После первых приветствий младшая из сыщиц отвела вернувшихся товарищей в жилые комнаты, сообщив, что горячая вода греется с утра, и её хватит на всех. После ванной умытые до блеска Анастасия и Дронов были чуть не силой загнаны на обед, который проходил на крыше. Саша, похоже, слишком серьёзно восприняла просьбу наставницы ухаживать за садиком — несколько вялых кустов и пальм в кадках превратились в целый лес всевозможных растений, от деревьев до цветов, а на некоторых ветках висели позолоченные клетки с певчими птицами. По медным желобкам журчала вода. Даже Анастасия, вкушая суп посреди всего этого великолепия, казалась малость ошарашенной. Ученица же доверительно призналась ей, что основание крыши пришлось укрепить, дабы та выдержала подобный вес. А поливную систему помогли устроить военные инженеры.

«Праздничная программа» закончилась к вечеру. Хотя Дронов предлагал сыщице отложить любые дела назавтра, та всё же не утерпела, и принялась за разбор скопившейся корреспонденции. Благо, было её немного. Все полученные письма и цилиндры пневмопочты занимали лишь две трети стола в её кабинете. Особенно девушку заинтересовал белый конвертик, пришедший с неизвестного адреса буквально за полдня до их прибытия. Она долго изучала конверт на просвет, прощупывала его, нюхала. Наконец открыла. Внутри оказалась всего лишь записка — маленький прямоугольный листок отличной мелованной бумаги. Сыщица прочла его, откинувшись в кресле. Закончив, издала странный смешок и протянула Дронову с волчьей ухмылкой, похожей на оскал:

— Читай.

Текст записки оказался набран машинным способом, по-русски — но шрифт выглядел незнакомо. Письмо было коротким:

«Спасибо, что помогли показать молодёжи её место. Иногда это полезно. Меня, старика, они совсем не слушались. В благодарность я передам вашим друзьям в Константинополе просьбу удалится добровольно. Их никто не обидит. С уважением к вашим талантам. Халиф-Аист».

— Это… кто? — Медленно проговорил Николай, поднимая взгляд на сыщицу.

— «Халиф-Аист» — старый, давно раскрытый псевдоним директора Диван аль-Барид. — Ответила та, по-прежнему скалясь. — Самого главного разведчика и контрразведчика Халифата.

— И как это понимать?

— Очень просто, — девушка потянулась, вдруг зевнула, оскал превратился в мечтательную улыбку.

— У нас впереди ещё куча работы. Просто куча, Николай…

Конец второй книги.

ГЛОССАРИЙ

Американская конфедерация.

Выбравшие свободу.

К текущему моменту в Северной Америке существует независимое государство — Американская Конфедерация. Англичане всё ещё удерживают Восточное побережье, зато Конфедерация владеет почти всей Канадой, откуда и имеет основные выходы к морю, очень неудобные из-за климата. Хотя есть и узкий коридор к Атлантике на юге, у границы с Мексикой — там расположены торговые порты.

Конфедерация — обширная, но слабо населённая и не особо развитая технически аграрная держава. Основа её экономики — экспорт аграрной продукции. Особенно знамениты американские сорта картофеля. Хотя родина его в испанском Перу, в массовом сознании европейцев Конфедерация и картофель неразделимы. Американцев иногда даже иронично называют «potatoman».

Из всех условно «западных» стран, Конфедерация имеет самую активную торговлю с Китаем — через Тихий океан. Американцы поставляют в Поднебесную Империю свою немногочисленную промышленную продукцию, китайцы поставляют в Америку китайцев. Дешёвая рабочая сила очень помогает конфедератами в процессе освоения своих диких просторов, особенно на строительстве железных дорог. Китайские батраки работают за еду и живут в ужасных условиях, но это мало волнует как американское, так и китайское правительства.

Армия Конфедерации набирается на добровольной основе, регулярных частей мало — главным образом, артиллерийские, кавалерийские и механизированные полки. Однако всё мужское население проходит серьёзную военную подготовку, и в случае войны Континентальное ополчение станет грозной силой.

Морской флот Конфедерации достаточно развит для страны с такой слабой промышленностью. Он состоит из большого числа лёгких кораблей вполне современной конструкции. Имеется так же единственный броненосец-флагман, построенный скорее для престижа, и некоторое количество тяжёлых мониторов береговой обороны. Тем не менее, ядром флота остаются лёгкие бронепалубные крейсера с сильной ПВО и скорострельной артиллерией.

Воздушный флот Конфедерации почти декоративен — главным образом, это канонерки и сторожевики, занятые на таможенной службе. Зато Америка уделяет большое внимание развитию авиации тяжелее воздуха — то есть, самолётов, которым великие державы отводят третьестепенные роли. Американские авиационные двигатели считаются самыми лёгкими и компактными, при этом весьма мощными. Авиапарк Конфедерации довольно велик, хотя и пригоден только для оборонительных целей из-за небольшого радиуса действия самолётов.

Конфедерация находится в неплохих отношениях с Россией и Германией на почве общей нелюбви к Британской Империи. Американцы давно лелеют мечту овладеть Восточным побережьем и полностью взять под контроль свой континент. Однако свои силы они оценивают трезво, понимая, что война с Британией им не по силам. Но если когда-нибудь Англия окажется втянута в крупный конфликт, а её флотилии будут привязаны к европейским и индийским берегам, то Конфедерация, без сомнений, не упустит своего — сбросить в океан британские гарнизонные войска, отрезав их от подкреплений с моря, Континентальном ополчению вполне по силам…

Германская Империя.

Крылья железного орла.

Германская Империя, она же Айзенрайх — одно из самых молодых государств в мире. Процесс объединения германских княжеств вокруг королевства Пруссия формально начался в 1870-е годы, а реально завершился в начале двадцатого века. Новорожденная империя оказалась закалена в горниле Великой Войны, которая окончательно утвердила границы Рейха и немало способствовала росту его внутренней сплочённости.

Хотя по итогам Великой Войны Германия уступила Франции практически все спорные территории и вынуждена была вернуть независимость Голландии и Австрии, она сохранилась как единое государство, потому немцы до сих пор считают, что войну они выиграли. Кроме того, независимость Нидерландов и Австрии чисто номинальная, всю свою внешнюю политику они строго согласуют с Берлином.

Война наложила отпечаток не только на географию Рейха. В первый её год имперская армия, состоявшая из бывших армий германских княжеств, потерпела ряд сокрушительных поражений от франко-британских войск, флот же и вовсе оказался небоеспособен — каждая эскадра действовала на усмотрение своего адмирала, не согласуя действия с другими. От полного проигрыша Германию спасло лишь вступление в войну России. Армия и флот были реорганизованы радикальным образом, руководство централизовано, привязка к германским землям и городам жёстко вытравлена. В итоге сейчас, век спустя, вооружённые силы являются главным связующим звеном меж частями Империи, «плавильным котлом» для знати и простолюдинов. Каждая часть Рейха сохраняет большую долю автономии и участвует в выборах императора, однако армия, флот и военно-воздушные силы стоят выше внутриполитических дрязг.

Экономика Айзенрайха так же не обошлась без влияния Великой Войны. Последние сто лет Германия ориентирована в первую очередь на тяжёлую промышленность и машиностроение. Оружие, корабли и машины германского производства славятся на весь мир. В то же время аграрная сфера не получила большого развития. В военные годы Рейх получал огромное количество продовольствия, тканей и других продуктов лёгкой промышленности от своих русских союзников. После заключения мира все силы молодого государства были брошены на укрепление границ и военное развитие, выпуск бетона и стали. Пища же продолжала поступать с Востока. По сей день это положение сохраняется — лишь в последнее время Рейх начал уделять аграрному сектору серьёзное внимание.

Сухопутные вооружённые силы Рейха — образец дисциплины и хорошей подготовки рядового состава. Германская система обучения солдата и младшего командира считается одной из самых эффективных и продуманных, однако в то же время вполне справедливы шутки о том, что пройти этот учебный курс способен только истинный немец до мозга костей.

Основу армии составляют пехотные части с большим количеством приданных вспомогательных подразделений и артиллерии. Кавалерия Рейха немногочисленна и сближается с механизированными войсками. В каждом кавалерийском полку имеется по меньшей мере один эскадрон колёсных бронеавтомобилей. В полках тяжёлой кавалерии в этот эскадрон обязательно входит как минимум два артиллерийских броневика.

Имперское командование много внимания уделяет новым видам вооружений, и по числу механизированных частей Айзенрайх впереди всей Европы. Гусеничные броневозы и колёсные броневики сведены в отдельные подразделения, ведётся разработка тактик их самостоятельного применения.

Флот, как морской, так и воздушный, представлен большим числом тяжёлых кораблей — броненосцев и крейсеров. В отличие от России, Германия не строит авианосцев и почти не содержит самолётных эскадрилий — немецкие адмиралы больше полагаются на большие пушки и крепкую сталь.

Всё мужское население Рейха проходит обязательную военную службу. Все женщины так же проходят курс военной подготовки, и могут быть призваны в военное время в боевые части. Кроме того, женщинам вообще открыт доступ во все виды войск Империи — это не признак чрезмерной эмансипации, а одно из свойств военной сплочённости немецкого государства. В армии и флотах Рейха смотрят только на твои навыки и лояльность государству. Как не сложно догадаться, такие взгляды так же имеют корни в Великой Войне, когда за винтовки брались все, кто мог их держать в руках, и женщины служили во многих частях наравне с мужчинами, у станков же и вовсе их заменив.

Германская Империя находится в тесном союзе с Российской, а также фактически управляет внешней политикой Австрии и Нидерландов — встречая скрытое сопротивление со стороны последних. На удивление, в последние полвека у Рейха сложились неплохие отношения с Францией, несмотря на то, что они всё ещё остаются потенциальными врагами. Был заключён ряд выгодных торговых договоров, осуществляется несколько совместных проектов в невоенной сфере. Такое развитие событий вызывает недовольство как со стороны Британии, не желающей сближения главного союзника на континенте с одним из главным противников, так и со стороны России, которую беспокоят любые попытки Рейха получить большую самостоятельность.

Вплоть до конца двадцатого века на территории Айзенрайха находилась большая группировка войск Российской Империи, именовавшаяся Группой Союзных Войск в Германии. Её целью было в случае новой войны совместно с германской армией стремительным ударом сбросить в Ла-Манш французские и бельгийские войска прежде, чем те получат подкрепления с Британских островов.

По настоянию германского канцлера, поддержанного императором, эта группировка всё больше сокращалась, и к началу 21-го века была полностью выведена в Россию, что вызвало заметное охлаждение в русско-германских отношениях. Но Рейх ощущал за собой достаточную военную силу, чтобы не нуждаться в чужих войсках на своей земле. В «наследство» Рейху досталось большое количество отставных русских офицеров и членов их семей, осевших неподалёку от места службы. В Берлине и ещё нескольких городах, соседствовавших с базами ГСВГ, сохраняется весьма существенная русская военная диаспора.

Несмотря на вывод сухопутных войск, Россия по-прежнему свободно пользуется германскими морскими и воздушными портами для размещения своих военных кораблей.

Великобритания.

У льва ещё есть зубы.

«Империя, над которой не заходит солнце» — так когда-то называли Британию. За века былая слава померкла, однако владения английской короны до сих пор необъятны, а амбиции — огромны. Империя стара, она потеряла былой запал, в сердцах её подданных больше не горит ярким пламенем мечта превратить все океаны во внутренние моря своей страны. И всё-таки старый лев по-прежнему готов постоять за себя, и цепко держится за свои земли.

Великобритания — одна из стран, инициировавших Великую войну. Она была одним из самых заинтересованных лиц, одним из самых активных участников — и понесла при том весьма скромные потери. Если и Берлин, и Париж не раз подвергались разрушительным бомбёжкам и артиллерийским обстрелам, то на английский берег ни разу не ступала нога вражеского солдата, а несколько воздушных и морских налётов на прибрежные города носили скорее демонстративный характер. Веками жизнь на островах текла спокойно и размеренно — в чём огромная заслуга воздушного и морского флота страны. Именно флота, а не флотов — об этом будет рассказано ниже.

Экономика Британии во многом зависит от экспорта из колоний. Не удивительно, что вопрос их защиты и безопасности торговых путей — ключевой для Империи, и во многом диктует её внешнюю политику и военную стратегию.

Британская армия сравнительно немногочисленна, хорошо вооружена и обучена. Главные её задачи — оберегать метрополию и служить «ядром» колониальных армий, где основная масса солдат набрана из числа туземцев. Механизация весьма умеренная, кавалерийские части отделены от механизированных и не включают в себя броневиков. Большое внимание уделяется артиллерии, именуемой Королевским Артиллерийским Полком — служба там почётна, а от офицеров и рядовых требуются высокие специальные навыки. Артиллерийские батареи Великобритании способны вести огонь, используя сложные схемы и демонстрируя фантастический уровень координации. Одна из новаторских тактик — так называемое «наступление за огневым валом», когда пехота идёт в атаку в буквальном смысле вслед за стеной падающих впереди неё снарядов. Ни германская, ни российская армии не решаются пока перенять подобный приём. Кроме того, поскольку британские войска регулярно принимают участие в различных столкновениях с не покорёнными аборигенами и различными повстанцами, процент солдат с опытом реальных боевых действий в английской армии выше, чем в любой европейской стране — хотя опыт этот весьма специфичен.

Одна из необычных черт британских вооружённых сил — глубокая интеграция воздушного и морского флота. В силу колониального характера империи, большинство решаемых ими задач тесно связаны. Морские десанты, прибрежные операции, переброска войск, морские сражения — везде морские и воздушные корабли задействованы в равной степени. Плавающие корабли, летающие корабли, самолётные эскадрильи и Королевская морская пехота — всё это объединено в RNAF, Royal Navy and Air Forces. Единое командование Королевских морских и воздушных сил обеспечивает Британии превосходную слаженность и оперативность как в локальных стычках, так и, при нужде, в большой войне.

Английский флот — один из сильнейших в мире. По числу броненосцев и крейсеров он выдерживает паритет с Германией и Россией, лишь незначительно уступая их объединённым силам. При этом за Англией превосходство в авианосцах — как по их числу, так и по размерам. Самый большой британский воздушный авианосец, «Король Георг Пятый», в максимальной боевой нагрузке способен нести до двух эскадрилий по двенадцать лёгких бипланов, плюс ещё четыре двухмоторных самолёта на нижней подвеске. В то время, как вместительность ангаров крупнейших русских авианосцев ровно в два раза меньше, Германия же авианосных кораблей не строит вовсе.

На море Британия проявляет интерес к кораблям с погружённым в воду корпусом. Адмиралтейство считает эту сферу флота крайне перспективной и выделяет большие средства на её развитие. На данный момент построено несколько функционирующих прототипов, однако ни одного такого судна в строй боевого флота пока не введено. Флотские теоретики из других стран относятся к изысканиями англичан с большим скепсисом.

Внешняя политика Британской империи мало менялась со времён окончания Великой Войны. Союз с Францией и Бельгией на континенте, давление на Испанию, стратегическая защита колоний — вот её основные столпы. В роли главной угрозы колониям выступают Россия и молодая, мечтающая о собственных колониях Германия. Одно время британские политики предпринимали попытки обратить взор немцев на одряхлевший Халифат и его бывшие провинции вдоль северного побережья Африки, однако даже Железному Рейху не хватило смелости лезть в запутанный там кровавый клубок. Россия же куда смелее подминает под себя азиатские ханства, раньше пользовавшиеся защитой арабов — и грозится получить сухопутную границу с Британской Индией. Подобное развитие событий вполне способно подтолкнуть Англию к решительным действиям.

О том, что Британия способна действовать не только грубой силой, свидетельствует, в частности, её покровительство пиратам и каперам мезоамериканского побережья. В иных обстоятельствах правительственные флоты Конфедерации, Мексики и испанских колоний давно бы очистили Карибское море от любителей лёгкой наживы, но регулярные поставки снаряжения, возможность лёгкой покупки кораблей, доступные рынок сбыта награбленного и право укрытия на британских морских базах делают пиратскую вольницу практически бессмертной. Урон торговле в регионе при этом наносится существенный — в безопасности чувствуют себя лишь английские транспорты, курсирующие меж Европой и Восточным побережьем.

Франция.

Сердце Европы.

Среди европейцев издавна ходит поговорка о том, что все дороги Европы ведут в Париж. В определённой степени она, безусловно, справедлива. Франция всегда была центром европейской истории и европейского континента. За тысячу лет мало какое важное для Европы событие не было так или иначе связано с Францией. Франция задавала тон и моду всем своим соседям — ближним и дальним. Её военное, культурное и политическое влияние до самого двадцатого века было необычайно велико.

Великая Война изменила мир — но не Францию. Французы всегда уважали традиции — но уступали в этом плане тем же англичанам. Однако ужасы войны и её неоднозначный итог буквально заморозили страну во времени. И вот уже добрую сотню лет сердце Европы цепляется за прошлое.

Экономика Французской империи базируется на лёгкой промышленности. Земля — основа из основ, и её дары, от пшеницы до винограда, ценятся по всему миру. Конечно же, как крупная европейская держава, Франция имеет и достаточно развитую тяжёлую промышленность, направленную на военные нужды и механизацию крестьянского труда, но парижские заводы не гремят славой на весь мир, как их берлинские или лондонские конкуренты. Они производят преимущественно продукцию для внутреннего пользования.

Французская регулярная армия — одна из самых многочисленных в Европе. Но её принцип формирования, стратегия и тактика до сих пор базируются на приёмах конца Великой войны. В то время, как соседи ищут пути в будущее сражений, разрабатывая новые принципы, Франция улучшает старое. Любые новые элементы гармонично интегрируются в старые схемы, добавляя им совершенства. Стратегия французской армии — это оборона с опорой на укреплённые позиции и наступление широким фронтом при поддержке артиллерии. Французский генеральный штаб не рассматривает бронетехнику и самоходную артиллерию как самостоятельную силу. Место тяжёлых броневозов — в первых рядах наступающей пехоты, место лёгких броневиков — на острие кавалерийской атаки. Помимо того, хотя Франция и является родиной револьвера (само это слово придумано французским оружейником), её военное командование скептически относится к скорострельному ручному оружию. Французская армия почти не использует магазинные винтовки, входящие в моду во всех развитых странах — французские офицеры считают, что в перестрелке у солдата всегда будет время заложить пулю в ствол, а для подавления врага огнём следует использовать пулемёт. В ближнем же бою в ход пойдут револьверы и дробовики. А винтовка должна быть простой и надёжной.

Несколько лучше обстоят дела в море и на небе. Французский флот по числу тяжёлых кораблей не уступает германскому — и, так же, как германский, делает упор на броненосцы и орудия большого калибра. Военная авиация во Франции практически отсутствует. Согласно французской военной доктрине, роль аэроплана на поле боя — курьер и ближний разведчик. Фирма «Моран-Солнье» по заказу военного ведомства выпускает некоторое количество лёгких бомбардировщиков и истребителей, однако число их столь мало, что в случае войны пополнять боевые эскадрильи до штатного числа предполагается за счёт машин английского производства.

Во внешней политике Французская империя исповедует достаточно мягкие принципы. Парижские дипломаты чрезвычайно тактичны и склонны к мирному решению вопросов, любые конфликтные ситуации Франция старается развивать по пути наименьшего обострения — хотя в парижском правительстве это нравится далеко не всем. У империи сложились достаточно дружеские отношения с Италией и Испанией, она обычно служит посредником при решении спорных вопросов между государствами Южной Европы, а также при их конфликтах с Британией. Большим достижением французской дипломатии следует считать налаживание связей с Германией — старый враг всё больше превращается в выгодного партнёра, хотя ни разрушение Парижа, ни опалённые руины Берлина определённо не будут забыты ещё долго обеими сторонами.

Складывающаяся ситуация вызывает раздражение у основного союзника Франции — Британский империи. Англичане крайне заинтересованы в том, чтобы поддерживать напряжение между Францией и странами Восточного блока, сближение не в их интересах. Ведь в возможном конфликте французы должны послужить главной ударной силой на суше. Тем не менее, здравомыслящие военные уверены, что в случае новой Великой войны французская армия не устоит перед объединёнными русско-германскими силами, а Британия не сможет оказать ей существенную поддержку, вынужденная защищать колонии. Стратегический паритет обеспечивают лишь превосходство на море и в воздухе — Королевские морские и воздушные силы способны самостоятельно противостоять германским и русским флотам на равных, с прибавление же к ним французского флота ситуация для Восточного блока станет и вовсе безнадёжной.

Кто знает, к чему может привести нарушение этого хрупкого равновесия?

Российская Империя.

Восток и Запад.

Россия — самое большое государство в мире. С констатации данного факта начинается почти любая статья, посвящённая этой стране. Мы не станем отступать от традиций. Этот факт, в конце концов, действительно во многом определяет облик империи. Не имея колоний за морями, Россия полностью умещается в своих границах — но границы эти раскинулись на невообразимую длину, протянулись через весь континент. Спектр интересов русских столь же велик, как и набор встающих перед ними проблем. Поддерживать порядок в стране, где промышленные центры, залежи ресурсов, военные объекты, населённые пункты разбросаны на огромное расстояние и распределены крайне неравномерно — задача более чем сложная. Особенно при современном уровне средств связи. Вместе с тем, Российская империя всё ещё не утратила амбиций, и ведёт активную внешнюю политику, что подразумевает частые конфликты и споры с соседями. Именно стремление влиять на общую картину мира и отстаивать свои интересы привело русских к участию в Великой войне — и хотя их потери были не сопоставимы с потерями французов и немцев, они всё же оказались тяжелы.

Россия — разносторонне развитая держава. Многим соседям она уступает в чём-то одном — но превосходит их в другом. Промышленность, сельское хозяйство, практические и теоретические сферы наук развиваются в империи равномерно, без больших провалов и прорывов. Безусловным преимуществом России является самодостаточность — в стране хватает как всех видов сырья для функционирования промышленности, так и плодородных земель для обеспечения продовольственной безопасности. Главная проблема — организация, так как государственный аппарат Российской империи ничем не лучше любого другого, а требования к нему гигантская площадь страны выдвигает куда более суровые. Чтобы сырьё поступало на заводы, а зерно в амбары, чтобы хватало рабочих рук, чтобы новинки и изобретения находили себе применение и своевременно внедрялись в обиход — приходится прилагать огромные усилия.

Вечная русская беда не распространяется, однако, на вооружённые силы — Русская императорская армия может похвастаться отличной дисциплиной и организацией. В ней представлены все рода войск, и между ними, а также воздушными частями, налажено отработанное взаимодействие. Новаторской разработкой имперского штаба считается активное применение воздушного десанта во взаимодействии с флотом и сухопутными силами — тактики использования «воздушной пехоты» активно обкатываются в Средней Азии, не всегда успешно. Однако следует отметить, что Германия проявляет к воздушному десанту не меньший интерес.

Российский морской флот сравнительно слаб — по числу дредноутов он уступает германскому, французскому и, уж тем более, британскому. И не все броненосные суда — современной конструкции. Многие крупные корабли остаются в боевых списках до полной выработки заложенного в них ресурса. Зато лёгкий флот России многочисленнен и современен. Миноносцы и лёгкие крейсера, вооружённые большим числом торпед, строятся в больших количествах, своевременно модернизируются и заменяются новыми моделями.

В воздушном флоте ситуация похожая — тяжёлых кораблей там больше, чем в морском, но они тоже зачастую не до конца соответствуют современным реалиям. Зато Россия — вторая после Британии держава, проявившая живой интерес к воздушным авианосцам. Правда, в русской стратеги им отводится вспомогательная роль — авианосные корабли меньше британских, и несут, преимущественно, лёгкие одномоторные бипланы, не предназначенные для торпедных атак. Помимо того, почти каждый крупный корабль до тяжёлого крейсера включительно несёт на внешнем зацепе один-два лёгких биплана с пулемётным вооружением. В бою они могут выполнять функции разведчика, артиллерийского корректировщика и истребителя прикрытия.

Внешняя политика Российской империи достаточно сложна. Она поддерживает очень странные отношения с Китаем, формально не имея с ним никаких торговых и дипломатических контактов, что приводит к частым приграничным инцидентам, разрешать которые приходится на уровне командиров пограничных военных округов. К Германии, своему главному и лучшему союзнику, Россия относится демонстративно покровительственно, что с годами раздражает как правительство Рейха, так и простых немцев всё больше — хотя отношения между двумя странами всё ещё дружеские. Главного своего оппонента империя видит в Англии — что вполне взаимно. За век, минувший с Великой войны, русские не стремились к прямому конфликту — но изыскивали обходные пути давления на Лондон. Самым эффективным оказался удар по главной слабости англичан — их колониям. Конечно, официально Россия им не угрожает, но поддержка Американской конфедерации и продвижение в Среднюю Азию, всё ближе к границам Британской Индии, вызывает в островной метрополии серьёзные опасения. Нельзя с уверенностью утверждать, что развитие этой политической линии не приведёт мир к новой Великой войне…

Второстепенные державы Европы.

На распутье.

Это последняя заметка о странах Европейского континента. В ней мы кратко рассмотрим прочие государства, не освещённые в предшествующих статьях. Некоторые из них находятся в зависимости от более сильных соседей, другие способны постоять за себя, но всё же недостаточно влиятельны, чтобы вмешиваться в дела других.

Первой, безусловно, стоит упомянуть Испанию. Эта страна — живой пример того, как стареют и дряхлеют империи. Некогда Испания оспаривала титул владычицы морей у Англии и владела бескрайними территориями за океаном. Сейчас это сравнительно отсталая и небогатая страна, а её отношения с колониями в Южной Америке больше напоминают отношения опостылевших друг другу союзников. «Американские испанцы» соглашаются называть себя подданными Мадридского престола лишь потому, что это их практически ни к чему не обязывает — разве что Испания получает большой приоритет при торговых сделках. Мексика же и вовсе официально объявила о независимости. Правда, разрыв торговых отношений и вывод испанского капитала не лучшим образом сказался на её и без того слабой экономике, так что мексиканский демарш лишь укрепил остальных «колонистов» в стремлении сохранять существующий порядок вещей. Ручеёк товаров из-за Атлантики оживляет экономику одряхлевшей метрополии, не давая ей окончательно зачахнуть. Это позволяет Мадриду содержать сравнительно боеспособный флот, включающий в себя даже десяток морских и несколько воздушных дредноутов — пускай и безбожно устаревших. Близкое соседство с осиным гнездом, которое из себя представляет побережье Северной Африки, вынуждает испанцев быть начеку и поддерживать военный бюджет на достойном уровне.

Говоря об Испании, нельзя не упомянуть и о Португалии — ещё более обедневшей морской державе, живущей в буквальном смысле в тени испанцев. Дошло до того, что последние сто лет португальские колонии в Америке ведут дела с Мадридом, игнорируя свою бывшую метрополию.

Вторая сравнительно крупная держава Южной Европы после Испании — Итальянское королевство. Так же, как и Германия, оно сравнительно недавно объединилось из множества разрозненных владений — но процесс объединения был куда менее гладок, а получившиеся скрепы куда менее прочны, чем у немцев. Италия — мирная страна, озабоченная более внутренним проблемами. Нейтральная позиция королевства, вкупе с обилием достопримечательностей, мест отдыха, богатой кухней, делает его популярным местом для туризма. Итальянская армия нацелена скорее на полицейские задачи, а вот флот довольно велик — королевству приходится бороться со средиземноморским пиратством, для чего оно создаёт опорные базы на морских островах и держит в открытом море многочисленные патрули. Флот, правда, целиком состоит из лёгких и быстроходных судов, некоторые из которых даже ходят под парусом. Скорее для демонстративных целей итальянцами было построено три мощных броненосца, названных типом «Ре де Италия». Это вполне современные дредноуты удачной конструкции, но смогут ли итальянцы использовать их с толком в случае войны — вызывает большие сомнения. В настоящий момент ещё один такой корабль строится по заказу для испанского флота.

Близко к Италии располагается Швейцарская конфедерация — ещё одно нейтральное государство, некогда славившееся своими наёмникам, теперь же более известное сортами шоколада и приборостроительными предприятиями.

На севере Европы внимания заслуживают Бельгия, Голландия, Дания и Шведское королевство.

Бельгия, по сути, является сателлитом Франции — вплоть до того, что бельгийская армия вооружается и организуется по французском образцу (хотя бельгийцы, в отличие от французов, ещё со времён Великой войны содержат несколько отдельных эскадронов бронеавтомобилей и закупают у Англии самолёты-истребители). Традиционно для Бельгийского королевство неприязненное отношение к соседней Голландии — и по историческим причинам, и из-за того, что голландцы являются «ручными собачками немцев».

Голландия — в некотором роде зеркальное отражение Бельгии. В ходе Великой Войны она была полностью оккупирована Германской империей и включена в состав Рейха. Всего через несколько лет условия мирного договора, завершившего войну, принудили немцев вернуть Нидерландам суверенитет. Но на деле страна так и осталась под фактическим управлением Берлина, который с пользой для себя использует многочисленный голландский торговый флот. Голландцы тяготятся своим зависимым положением, потерей колоний (после войны они отошли Бельгии) и тем, как к ним относятся их бывшие союзники из Западного блока, однако до организации сколько-нибудь серьёзного сопротивления дело не доходит вот уже сотню лет.

Дания и Швеция формально сохраняют нейтралитет, по образцу Италии. Однако последние полвека датская политика понемногу дрейфует в сторону Запада, склоняясь к более тесному сотрудничеству с Лондоном и Парижем. Тем не менее, торговые и экономические связи с Германией и Россией сильны у обеих скандинавских стран, что усложняет смещение приоритетов.

Раздел Австрийской Империи между Россией и Германией по итогам венгерских восстаний привёл к образованию на её месте сразу нескольких государств, чья история весьма занимательна. Венгрия после раздела обрела статус независимого королевства, однако неформально является российским протекторатом. Это положение устраивает венгров — ведь именно поддержка России во время восстаний позволила им обрести собственное государство. Чешское королевство, включающее в себя земли чехов и словаков, более свободно в вопросах внешней политики, однако так же старается держаться России.

Сама Австрия изначально вошла в Германский союз, попав под практически прямое внешнее управление из Пруссии, а позже была инкорпорирована в Германскую Империю — одной из последних немецких земель. Финал Великой войны вернул Австрии статус отдельной державы, однако её восстановление носило черты явной спешки и небрежности. Если границы возрождённой страны просто прочертили по старым картам, то вопрос того, кто будет Австрией управлять, оказался неожиданно острым для германской знати. Временно для управления государством был учреждён Государственный Совет… который в итоге сохранился до наших дней. После нескольких лет споров, стороны внутри Германии сошлись на том, что выборный орган власти будет компромиссом, устраивающем всех — и так Австрия не по своей воле стала второй (после Швейцарии) страной Европы с республиканской формой правления.

Наконец, завершим эту заметку мы двумя, пожалуй, наиболее независимыми государствами континента — это княжества Румыния и Болгария. Такая их характеристика должна восприниматься с определённой долей иронии. Княжества являются вассалами Арабского халифата — но Великий Халиф практически никак не влияют не только на внутренние их дела, но даже и на внешнюю политику. Халифат совершенно утратил контроль над этими территориями, и на них воцарилось самовластие, местами доходящее до анархии. Тем не менее, формально они значатся подданными Халифа, и соседи не решаются подгрести их под себя, пока ещё не решаясь на конфликт с арабами.

На этом мы завершаем наше краткое обозрение. В следующих статьях, возможно, речь пойдёт о некоторых странах Востока.

Селения.

Лунная колония лорда Челленджера.

(первоапрельский выпуск)

Самая отдалённая из британских колоний расположена не за Атлантикой и не за индийскими водами — она лежит за океаном пустоты. Заслуга в её появлении принадлежит, безусловно, не столько английской короне, сколько лично лорду Роберту Челленджеру.

Бывший офицер артиллерии и увлекающийся механик-самоучка, лорд Челленджер имел живое воображение, смелую фантазию и достаточно денежных средств, чтобы воплощать свои мечты в реальность. Он интересовался и оружием, и паровыми машинами, а на путь, определивший его судьбу, лорда натолкнул интерес к водолазным скафандрам. Именно когда он изучал конструкцию подводного костюма, используемого королевским флотом, сэр Челленджер впервые задумался — а нельзя ли так же приспособить его для выживания в иной негостеприимной человеку среде? Например, во внепланетном пространстве? Дальнейшее известно любому, кто хоть немного интересовался новостями науки. Привлечение множества лучших умов страны, создание герметических куполов и костюмов, средств их хранения и доставки — и, наконец, знаменитый выстрел лунной пушки, доставивший «жилой снаряд» с первой экспедицией на Луну.

С 1870-х годов, когда была основана колония, численность её населения достигла трёхсот человек — цифры кажутся смешными, если не держать в уме, что колонисты живут в полностью искусственной среде, выращивая овощи и фрукты, разводя скот под герметическими куполами, луннуй грунт не плодороден, а использование паровых двигателей селенитами крайне осложнено. Основой экономики колонии является сбор падающих на Луну метеоритов, очистка их и отправка полученной драгоценной руды на Землю. Жизнь колонии зависит от второй лунной пушки, собранной людьми лорда Челленджера из доставленных на Луну частей — именно с её помощью колонисты посылают на Землю свои товары, падающие в грузовых снарядах на поля Франции. В ответ же метрополия посылает своим далёким подданным всё необходимое.

Понятное дело, говорить о военном потенциале Селении не приходится — но, с другой стороны, колония может не опасаться разбойных набегов и нападений пиратов. Хотя в последнее время в России и Германии вновь ожил интерес к созданию лунных пушек — кто знает, не появятся ли у Селении в скором времени конкуренты?…

Content

Руслан Рустамович БИРЮШЕВ
ВЕТЕР С ВОСТОКА
(дилогия)

ЗА ДИКИМ КАМНЕМ (рассказ)

Книга первая ВЕТРА С ВОСТОКА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Книга вторая ПОДНИМЕТСЯ БУРЯ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог

ГЛОССАРИЙ