Горовая Ольга Вадимовна

Ритм Карецкого (СИ)

Annotation

Большую часть своей жизни Руслан Карецкий считал, что ему не везет в любви. Женщина, ради которой он был готов на все, всегда любила да и принадлежала другому душой и телом, оставляя для Руслана лишь дружбу. И он принял это, полностью сосредоточившись на работе. Многого достиг, став во главе больницы.

Но однажды ему понадобилась помощь в развитии дела, которому столько посвятил.

А еще хамка в аэропорту на ногу чемоданом наехала… И кабинет не успели отремонтировать… А он танцевать не умеет… Полный хаос!

Весь привычный уклад бытия вдруг летит ко всем чертям! И внезапно приходится выбирать: остаться на прежних установках или плюнуть на все и поддаться чувствам, которых в своей жизни уже не ждал?

ПРОЛОГ

— Какое давление, Кристя?

Длинная операция. Устал, как черт. Но осталось последнее — наложить швы. И свободны все. Бригада с ним отпахала по полной. Тоже выложились до изнанки.

— Сто и шестьдесят.

Руслан поднял глаза, молча извиняясь перед Виталием, анестезиологом, который сегодня дежурил с ним. На остальных сотрудников не смотрел. И так знал, что они на него пялятся, словно на тяжелобольного. Ну и фиг с ними!

Блин, они на Романа так не пялились, как на Карецкого. Хотя это же его, Романа, бывшая жена вышла замуж за депутата и умотала в Англию! Вот и сочувствовали бы! Так нет, весь персонал больницы ходил вокруг Руслана на носочках и говорил полушепотом. А когда он вот так, как только что, тупо прокалывался — молчание становилось просто оглушающим.

Да ну, елки-палки! Ну ошибся, блин! Ну с кем не бывает?!

Да он с ней проработал день в день почти десять лет! На каждом дежурстве, считай! А еще и раньше же, когда просто таскал Величко за собой на практику везде. Они дружат почти двадцатник! Неудивительно, что автоматически обращается к ней, а не к новому анестезиологу, к которому просто не успел еще приноровиться!

Привычно и ловко, несмотря на безумную усталость, накладывая шов за швом, Руслан ворчал про себя, делая вид, что не замечает немого переглядывания персонала.

Да, он в курсе был, что большинство сотрудников считало их с Кристей любовниками. Однако это было не так. Когда-то они встречались… Или ему хотелось в это верить. Хотя и Кристю ему не в чем было упрекнуть. Однако она всегда любила, любит и будет любить только одного мужчину. И у Карецкого хватало ума и совести, чтобы это принять давным-давно.

И все же — он потерял бесконечно много с отъездом Кристины… Друга… Пожалуй, самого лучшего и единственного настоящего. Почти семью. Бывает такая дружба, которая крепче семейных связей. И, сколько бы ни разводилось демагогии на этот счет, по его опыту выходило, что подобная дружба встречается и между женщиной и мужчиной.

Закончил, оставив остальное уже на ассистента. Устало позволил медсестре снять с себя маску и помочь с халатом. Тело еле двигалось, словно мышцы ощутили, что операция окончилась, и перешли в «режим экономии энергии».

Руслан дико устал. И не только за сегодняшнее ночное дежурство. У них последняя неделя вся оказалась очень напряженной. А он, совмещая обязанности главврача и оперирующего хирурга, уверенно двигался к физическому и нервному истощению, судя по всему.

«Бл…ин!»

Карецкий так и замер посреди коридора оперблока, растирая лицо рукой. У него же еще собеседование сегодня в десять часов. Значит, никак не удастся уйти домой сразу после пятиминутки. И перспектива отдыха становилась довольно далекой. Разве что в кабинете покемарить часик. Конечно, он тогда вообще помятым будет, ну и пошло оно все! Руслан умел трезво оценивать свое состояние и уловить ту грань, когда подходил к пределу своих возможностей. И сейчас он был критически близко к данной черте.

Надо бы отпуск взять…

Вспомнилось, как сам орал на Кристину вечно, что та подохнет на работе. А она ему в нос тыкала, что и Карецкий ничем не лучше. И права ведь была, как ни крути. Да, надо бы хоть пару дней взять отпуска. Тупо выспаться. Полноценная ночь сна казалась сейчас золотой мечтой. Тем более недосягаемой, поскольку впереди предстояла еще общебольничная пятиминутка, которую он должен был провести и отсидеть. Одна надежда, что пара чашек хорошего кофе приведет его хоть в какое-то адекватное состояние.

Дошел до кабинета, закурил, едва порог переступил. Включил кофемашину, которую ему Кристя «по наследству» на долгую память презентовала, уезжая. И включил ноутбук. Помимо прочего, на мейле Руслана ждало два письма. Одно от Кристины, а второе — от ее мужа.

Кузьма продолжал с ним обсуждение и уточнение планов по модернизации больницы, как бизнес-учреждения теперь. В этом «разговоре» также участвовал адвокат. Там и решали они вопросы по менеджменту развития, по организации четкой и структурированной панели оплаты и предоставляемых клиникой услуг, по порядку оформления сотрудников.

Кузьма много лет был спонсором их больницы. Не так давно целиком «выкупил», оформив большую часть на Кристину и самого Карецкого. Это, конечно, прилично улучшило материальное состояние Руслана. Но и гемора добавило с гаком, учитывая, что сам Кузьма вместе с женой укатили на ПМЖ за границу. И по факту, вся ответственность за стационар легла на плечи Карецкого да того самого адвоката. А Руслан в таком — «ни бум-бум». На ходу кое-как разбирался. И оттого мысль о необходимости вновь погружаться во все эти нюансы именно сейчас — наводила тоску.

Взяв с подставки кофемашины уже готовый кофе, он открыл второе письмо. В котором Кристина делилась своими восторгами и впечатлениями от Кипра. О, и кто бы мог подумать — настоятельно советовала Руслану куда-то на неделю уехать. А еще лучше — на две. Мозги прочищает, по ее опыту.

Карецкий хмыкнул, прихлебывая кофе.

Прочищает, кто ж спорит? Только тут тогда кто будет заниматься всем тем, что ее муж придумал? Покачал головой. Еще раз вернулся к абзацу, где она море описывала, прокрутил фото. Блин, не врет, в самом деле красота. Даже завидно.

Но настроение поднялось, как и всегда после писем Кристины. Ему часто пары минут общения с ней хватало, чтобы от всего отвлечься. И переписка помогала не хуже.

В конце письма находилась обязательная приписка, чтобы он обязательно искал «свою» женщину. Советчица, е-мое! Умная такая стала, хоть в НАН кандидатуру подавай. Лучше бы сказала, где и когда ему эту женщину искать, если из операционной некогда выйти?!

Фыркнув, словно бы все это в лицо Кристине высказал, Руслан одним глотком допил кофе и, удостоверившись, что пора двигать на пятиминутку, неохотно поднялся, разминая уставшую шею.

Отпуск… Тут хоть бы на массаж попасть или тренировку.

Вспомнил, как не так давно саму Кристину с мужем в аэропорту провожал. Даже тогда вся та суматоха и какое-то устало, но радостно приподнятое шевеление и движение терминала вызвало легкое ощущение зависти. Ему тоже захотелось просто куда-то уехать. Не важно куда. Просто в другое место. Просто забыть обо всем, что из года в год давило на плечи, и расслабиться.

Но реальность — чтоб ее! — не позволяла поверить в сказку.

Лера сама не знала, с какой стати вдруг принялась нервничать. Подумаешь, собеседование! Да при ее опыте и квалификации любое медучреждение с радостью примет Валерию на работу! Тем более, предварительный разговор с юристом подарил определенную уверенность, что ее кандидатура рассматривается серьезно и вызвала интерес у всех, кто принимает участие в решении.

И все же, сегодня ей предстояла встреча с главврачом больницы и, по совместительству, одним из основных владельцев больницы (тут у нее вспыхнул интерес, где ж этот врач деньги на такое вложение взял? Но Лера решила, что не ее это дело. Меньше лезешь, куда не надо — больше шансов работу получить). И именно он, как поняла Лера, будет решать — брать или не брать ее на должность.

Ну и что? Нет, правда, какая разница?

Даже если тут не выгорит, вариантов же масса. Сейчас многие владельцы и руководители больниц начинали понимать, что невозможно построить прибыльный бизнес без грамотной организации процесса. А мало кто из самих врачей или руководства хоть как-то в данном вопросе разбирались. А уж частных медучреждений в столице хватало с головой. И это тоже играло на руку Лере — конкуренция стимулировала владельцев искать пути эффективного управления.

Так что, как ни крути, а без работы она не останется. Собственно, у Леры уже имелось одно предложение от медицинского центра. Однако очень хотелось попробовать себя в чем-то более амбициозном, чтобы развернуться в полном смысле этого слова. И десятая «бывшая городская» больница, которая совсем недавно стала полностью частной, казалась ей весьма подходящей для таких планов. Здесь имелся и терапевтический, и хирургический стационары, реанимация, своя служба «скорой помощи». В общем, шикарная база, на основе которой можно организовать полноценный госпиталь, не уступающий зарубежным. Да и собственники, как Лера поняла из слов того же юриста и собственных источников информации, были готовы и даже настроены вкладывать деньги в развитие. Идеальные условия.

Осталось только очаровать этого самого главврача. И разве ей эта задача не по плечу? Да ну ладно!

Лера еще раз критично осмотрела себя в зеркале. Ее внешность всегда была яркой и запоминающейся: светло-каштановые волосы, вьющиеся на концах, выразительные черты лица, ярко голубые глаза, стройная фигура (которая давалась не такими уж и простыми часами в спортзале) — всегда привлекали к ней внимание. А уж сейчас, когда Лера прекрасно отдохнула, выспалась, накупалась в море и уладила все свои прошлые дела — тем более внешность радовала. У нее, кажется, еще даже сохранился легкий загар, приобретенный на берегу Эгейского моря. Так что, как это казалось Лере, выглядела она вполне располагающе к себе. Ну и в профессиональном вопросе разбиралась.

Хорошая комбинация же. Многообещающая…

ГЛАВА 1

С первого же момента, когда эта менеджер переступила порог его кабинета, Руслан почувствовал глухое раздражение. И с каждой минутой это ощущение нарастало.

Непонятно. Вроде нормальные грамотные вещи говорила. И видно, что в вопросе разбирается. Причем на высоком уровне. У него уже было два собеседования, так что Карецкий мог более-менее оценить ее подготовку и опыт. И сама по себе — уверенная, сдержанная, вроде и располагающая к себе. Привлекательная… Как бы ни устал, но Руслан оставался мужчиной и не мог не заметить явную красоту этой Валерии. А еще духи у нее приятные, черт! Так и подмывало поглубже вдохнуть… Такой аромат… Будоражащий. Словно он его уже ощущал. Только никак не мог вспомнить ассоциацию…

И все-таки, его что-то исподволь раздражало. Причем эта эмоция, вроде бы неявная, все больше отвлекала Руслана от основного вопроса встречи. И, более того, хотя собеседница держалась очень профессионально, Карецкий мог бы поспорить, что и ее нечто нервировало.

«Любопытно», — хмыкнул он про себя, уже откровенно разглядывая Валерию, почти не сосредотачиваясь на обсуждаемом предмете.

Он слишком устал, чтобы сейчас вникать в детали. Но при этом именно нюансы Карецкого и цепляли. Что-то во внешности Валерии казалось знакомым, и вот это вроде бы и нервировало.

— Вы отдыхали недавно? — поинтересовался он, грубовато прервав ее рассказ о планах на организацию пакетных услуг для клиентов. Кивнул как-то «в общем», словно намекая на заметный загар.

А Валерия напряглась еще больше, со странным выражением «стрельнув глазами» в его сторону.

— Да, после завершения последнего контракта ездила в Грецию, пару месяцев там прожила, исследуя острова и городки, чтобы набраться впечатлений и сил для новых планов, — вроде и улыбнулась, но Рус только больше отчего-то насторожился.

— Отпуск и силы — это хорошо, — хмыкнул он, уставившись на стопку бумаг на своем столе.

Елки-палки! Когда же он плюнет на все и поедет в этот самый «отпуск»?

— Отдых помогает на многое взглянуть по-новому и найти решение даже самых сложных задач, — нейтрально согласилась с ним Валерия.

Карецкий подумал, что это чертовски верное наблюдение. Только у него никак руки не доходят до того, чтобы и самому его использовать. А вот спросил он совсем иное:

— Мы с вами встречались недавно? Не могу вспомнить, но это прям достало… — Глянул в упор на собеседницу.

А Валерия как-то хмыкнула и, как показалось Русу, постаралась спрятать некоторую неловкость за ироничной усмешкой.

— Я на вас налетела в аэропорту как раз, чуть не сшибла чемоданом, когда в отпуск улетала, — в ее взгляде мелькнула досада.

Ей явно не хотелось об этом напоминать.

А Карецкий, наоборот, от души рассмеялся, испытав странное облегчение от того, что решилась эта «загадка».

— Блин! Точно, помню! — он даже пальцами прищелкнул…

пару месяцев назад

Стоять и пялиться в пустоту посадочной зоны было довольно тупо.

Настолько же, насколько и делать вид перед безразличными окружающими, что он смотрит в окно на самолет на взлетной полосе. Смысл? Кристина с мужем, матерью и охраной уже находились внутри, наверное. За такое количество времени они и контроль прошли, да и посадку на их рейс уже объявляли. И сколько бы Руслан ни вглядывался — уже не увидит никого из них. Да и хотел ли он этого?

Пора уходить.

Они попрощались. И он действительно «отпустил» ее и душой, и сердцем, понимая, что это — самый верный и правильный путь для обоих. А тоска, что сейчас грызла изнутри… Рус был достаточно взрослым и опытным, чтобы понимать — такое и не пройдет в одночасье. Их столько связывало, да и будет связывать всегда, что неудивительно горевать о расставании. И бесцельно стоять посреди аэропорта, потакать жалости к себе и этой тоске — бесперспективное занятие. А Карецкий старался никогда не тратить время на бессмысленные вещи. У него хватало проблем и вопросов, которые надо было решать.

Потому он все-таки заставил себя отвернуться от огромных окон терминала. Глубоко вдохнул воздух, в котором не ощущалось, по сути, ничего приятного: мешанина запахов кафетерия неподалеку, людских тел, смеси парфюмов и дезодорантов. Но Русу было не привыкать. Он работал с людьми и их телами изо дня в день, случалось обонять амбре и попротивней. И под беспрестанное многоязычное объявление всевозможных рейсов решительно направился туда, где как понимал Рус, находился выход.

Однако прошел он немного. Буквально через пару шагов кто-то налетел на Руслана сбоку, вышибая дух из легких. А какой-то массивный и тяжелый пластмассовый чемодан больно врезался в бедро, да еще и задев колено, которое тут же прострелило резкой болью.

— Б***!

Живя большую часть жизни в стрессовых и экстремальных ситуациях на работе, Рус частенько выражался крепко, даже не задумываясь.

И сейчас оно само собой вырвалось у него, пока мозг соображал, кого же Рус ухватил обеими руками: то ли обездвижил «нападающего», то ли уберег от падения того, с кем столкнулся… Или того, кто въехал в него, по факту. Хотя пах этот кто-то не в пример приятней многих окружающих. Очень «вкусно». Духи такие, что ли?

И тут Рус пожалел, как бы там ни было, из-за «крепкого» слова. Только назад же не отмотать.

Глаза сфокусировались на женщине в его руках. Красивой, кстати. И ей точно не пришлось по душе то, как Карецкий выразился.

А глаза… До жути выразительные просто. Он прям с одного взгляда про себя много нового узнал в этом взгляде. И лестного там точно ничего не было.

— Прошу прощения! — процедила она сквозь зубы, смерив его холодным и надменным взглядом. Явно приняла на свой счет нелицеприятное выражение.

— Это было больно, — огрызнулся Карецкий, типа извиняясь, ощутив внутри некоторые угрызения совести за мат.

Черт, он старался обычно не грубить женщинам. Честно. Даже если они в него врезались на полном ходу.

— Меня тоже толкнули, — также огрызнулась женщина, фыркнув. — Отпустите! — глянула на него, словно начальник на недалекого подчиненного.

Карецкий давным-давно отвык от таких взглядов в свою сторону.

Вот… странная!

Женщина же резко дернула плечами, явно намекая на то, что он продолжал ее крепко держать в своих руках. Карецкий разжал эти тиски, удивившись про себя, что сам не додумался раньше. И даже не зацепился мозгами. Стоит и пялится. Вцепился в нее, словно и он не вполне адекватен, а еще реально крепко держит же…

Она задрала голову повыше и, отвернувшись, двинулась в бок. Вновь заехав ему по ноге углом своего чертовски тяжелого чемодана. Еще и проехавшись по пальцам.

— Эй! — возмутился Карецкий, отпрыгнув назад.

Хоть и поздно. Точно синяк останется на бедре.

А эта дамочка с удивлением повернулась. И теперь уже с искренним смущением и расстройством глянула на него.

— Простите! — совершенно иным голосом спохватилась она. И теперь уже в ее взгляде светилось раскаяние. — Не хотела, честно.

Блин, ясно. Не сообразила она. Только ноге Карецкого от этого не легче.

Махнув рукой, он передернул плечами и двинулся в прежнем направлении. И даже с каким-то удивлением отметил, что пустячный, в принципе, и мимолетный инцидент встряхнул его, по большей части развеяв хандру проводов. И, уже прилично отойдя, зачем-то обернулся. То ли в последний раз хотел в окна глянуть, то ли…

Женщина стояла чуть дальше того места, где они столкнулись. Дурацкий чемодан она устроила около себя и практически сидела на том. Устало растирала шею одной рукой. И смотрела в упор на Руса. Причем так, словно бы и не отворачивалась все это время…

настоящее

— Извините, — Валерия, похоже, до сих пор смущалась из-за того случая.

А у Карецкого, наоборот, настроение на несколько пунктов поднялось, несмотря на усталость и измотанность. И отпустило то странное раздражение, что не позволяло сосредоточиться на их разговоре.

— Забудьте, — с искренней усмешкой отмахнулся он. — Бывает всякое.

И поднялся со своего кресла, стараясь не особо явно растянуть затекшие мышцы спины. Ночь в операционной сказывалась.

— На сегодня все, Валерия, — Руслан устало выдохнул.

Она тут же встала со своего кресла, заставив Карецкого даже позавидовать бурлящей энергии, которая ощущалась в каждом ее движении. С некоторым сомнением глянула.

— Что ж, была рада встрече. Сообщите о вашем решении… — кивнула Лера, подхватив свою сумочку со стола.

А Карецкий нахмурился.

— В смысле? — хмыкнул он. — Вы куда?

— Домой…? — похоже, ему впервые за все собеседование удалось вызвать у нее недоумение.

— Домой иду я, потому что отдежурил уже… — Карецкий глянул на наручные часы. — Блин, почти тридцать часов уже! — Он снова растер лицо. — А вы — можете приступать к своим рабочим обязанностям, о которых явно больше в курсе, чем я сам, — хмыкнул Рус.

Растерянность на ее лице почему-то доставляла ему удовольствие. Не злобливое. Наоборот, веселое.

— Тут рядом кабинет есть, но он без ремонта вообще, вы посмотрите, решите с сестрой-хозяйкой, что вам нужно, и определимся с ремонтом, — Карецкий достал из ящика стола ключ, подтолкнул по столешнице к Лере. Новая менеджер все еще молчала — похоже, не определившись с реакцией. — Пока можете у меня в кабинете временно разместиться. Не так и часто будем пересекаться, — ирония. Больше над самим собой. — В конце коридора кабинет начмеда, она вас может по вопросам работы больницы и нашего профиля просветить. Я предупрежу.

— А по менеджменту с кем я могу поговорить? Кто из ваших замов этим занимался? — нейтральным тоном уточнила Валерия.

— Вы теперь занимаетесь, — хмыкнул он, разведя руками. — Вы мой зам по этой части. А до того — я сам что понимал, то и воротил, честно признаюсь, — Карецкий вдруг зевнул, немного виновато покосился в сторону вновь нанятой сотрудницы. — Но я сегодня уже не в состоянии, вот честно. Давайте завтра, — не спросил, а просто поставил ее перед фактом. — Вот ключ от этого кабинета, — Рус снял один из ключей со своей связки. — Будете уходить — оставите на посту, чтобы я завтра мог в кабинет попасть. Есть еще вопросы? — осматривая стол и кабинет, проверяя ничего ли не забыл, уточнил он.

— Кофемашиной можно пользоваться, пока здесь буду разбираться, босс? — уже с усмешкой в голосе поинтересовалась Валерия.

Карецкий повернулся и глянул на нее с удивлением. Как-то непривычно прозвучало обращение. Но без издевки. Тоже с хорошим таким весельем. И с легкой поддевкой. Эта с ним точно не будет носиться, словно с душевнобольным. И Руса данный факт порадовал.

Перевел глаза на кофемашину…

— Чашки в тумбочке. Инструкция там же. Разберетесь? — все-таки с некоторым сомнением глянул в сторону Валерии.

Для него этот агрегат частью Кристи был. Доверить его кому-то еще… Сомнительно. Но… Блин, надо же жить! Она сама ему об этом в каждом своем письме и талдычила.

— Я разобралась с законодательством в менеджменте здравоохранения нашей страны, — рассмеялась Лера, чуть запрокинув голову. — Обещаю, изучу инструкцию от корки до корки, — она подняла раскрытую ладонь, словно клятву приносила.

У нее не было колец на пальцах. А волосы, когда Валерия смеялась так, очень красиво обрамляли шею и плечи. Он даже уставший это заметил. Хоть и не в тему ж, если по-правильному рассуждать.

— Зерна, если закончатся, тоже в тумбочке. Хорошего рабочего дня, Валерия, — улыбнулся он, тоже махнул рукой, типа на прощание.

И, захватив барсетку с документами, вышел в коридор.

Настолько стремительно она еще на работу не «попадала». Тут даже слово «устраивалась» неактуальным показалось. Главное, чтоб не «влипла», конечно…

И это при том, как Лера нервничала еще с вечера! Кто бы мог подумать?

А когда увидела этого самого главного врача, вообще сразу крест на вакансии поставила. Валерия этого мужчину мигом вспомнила. Уж очень сильное впечатление он на нее произвел в том аэропорту. И судя по тому, как Карецкий хмурился все время собеседования, Лера даже не сомневалась, что и он не позабыл не самый приятный инцидент их первой встречи. А Карецкий, удивив ее, еще и рассмеялся, когда она напомнила. И на должность ее взяли вот так, с ходу. И свой кабинет с ней «разделил».

Лера только в этот момент поняла, что так и стоит посреди того самого кабинета и все еще держит в руках свою сумку. Словно все еще взвешивает: уходить ей или нет? А ведь Руслана Альбертовича уже и след простыл. Поздновато сомневаться. Да и Лере в самом деле хотелось сюда устроиться. Радоваться бы, что все уладилось так удачно и быстро.

А она растерялась.

Или это он вновь выбил ее из колеи?

Сложный вопрос, Лера всегда была откровенна перед собой.

Отставила сумку на диван, стоящий под стеной. Прошлась по кабинету, осматриваясь и ощущая себя немного неловко в вотчине Карецкого. Странно это все-таки, вот так сразу, с самого собеседования, стать замом босса и остаться в его кабинете. Тем более, что они и не знали друг друга, по сути, а здесь все словно бы даже пропиталось характером начальника. Только та самая кофемашина, на пользование которой Лера получила милостивое благоволение, выбивалась из общей картины. Слишком шикарная. Даже для хорошего ремонта и явно обеспеченной больницы. Никогда бы не подумала, что Карецкий настолько сибарит. С другой стороны, что она о нем знала, кроме слухов, циркулирующих в профессиональном кругу, да той нелепой встречи в аэропорту, как оказалось? Ничего.

Так что и строить догадки по поводу характера — глупо и бессмысленно. В конце концов, все и так узнает во время работы.

Честно достала инструкцию и изучила ее — пообещала же. Удостоверившись, что все поняла, включила агрегат и выбрала программу приготовления кофе. Вот тоже, чашки такие странные, как для кабинета такого мужчины. Но… в ту же степь и эти размышления. Может, взятка? Или «дорогой подарок»?

Взяла свою порцию кофе в руки и с удовольствием отпила глоток хорошего кофе, размышляя о непредвиденности обстоятельств.

Даже забавно немного, но Лера ту их встречу в аэропорту едва ли не весь отпуск вспоминала. И, неизменно, когда подруги в переписке советовали махнуть рукой на здравый смысл и закрутить курортный роман, в памяти вспыхивал образ того незнакомого «хама»…

Да, ясное дело, «хам» было не вполне верным определением. Она и сама в тот момент повела себя не вполне эстетично. Да и налетела на мужчину, тут не поспорить, пусть и ее саму толкнули. Но ведь он все равно удержал ее, не дав Лере нелепо рухнуть посреди терминала. И… В общем, этот Руслан, она же теперь знала его имя(!), произвел на нее тогда впечатление. Видный мужчина. И внешность… незаурядная. Ведь не скажешь, что писаный красавец, а образ врезается в память, впечатляет. И чувствуется, что жизнь оставила след, хорошо потрепав внутри, в усталом взгляде отражается. И нечто еще, неуловимое, но явно ощутимое — харизма, которая не только ее заставила потом его спину разглядывать, пока Карецкий шел к выходу из аэропорта.

В общем, ладно, чего долго рассуждать, если она за два месяца его не забыла всего лишь после минутной встречи и массы впечатлений в отпуске? Зацепил он ее.

А теперь им вместе работать. И Лере пока не было понятно — хорошо это или плохо? Так что она решила отодвинуть данный вопрос в сторону, выпить кофе и начать разбираться с ситуацией в больнице. С тем же начмедом поговорить…

Тоже, кстати, шутник босс: взял и бросил в «пропасть». Прямо-таки — Древняя Спарта. Возьми и разберись сама в том, чем здесь никто, кроме него, и не разбирался.

Правда, если судить по оговоркам, да и внешнему виду Карецкого сегодня, он не только окружающих не жалел, но и себя загонял по полной. Лера знала такой тип людей. Сама подобным страдала недавно. А теперь — поняла, что зря. Есть жизнь и вне дел и обязанностей. Просто для себя и для удовольствия в каждой минуте.

А весь твой вклад все равно, чаще всего, оказывается и в половину не оценен по достоинству. Не в материальном плане. Чисто по-человечески. И Лера от этого устала.

Вот, кстати, надо будет еще и юриста набрать, с ним обговорить тонкости и нюансы. Да и помощники ей точно понадобятся. Она одна такой объем не вытянет. Тут и пара операторов колл-линии нужны, минимум. И те, кто сможет на все вопросы пациентов ответить по оплате и предложениям… Стационар же огромный!

А эти предложения еще разработать надо. У Леры имелись наброски, однако их стоило согласовать с Карецким, учитывая его поправки и нюансы, о которых она просто могла быть не в курсе.

Юрист набрал ее сам. Карецкий и ему сообщил о том, что принял Леру на работу. Предупредил, что заедет, они контракт подпишут, чтобы все законно было и ни у кого вопросов не возникло или сомнений. Лера согласилась.

А еще вместе с сестрой-хозяйкой осмотрела тот кабинет, про который главврач и упоминал. Там, конечно, «конь не валялся». Голые стены да потолок. Только и того, что на полу — линолеум новый. И все. Мебели нет. Ремонт точно дней десять займет, если не больше. Это сестра-хозяйка предположила. Лера же понадеялась, что та со сроками не ошиблась. Ведь ей придется это время с кем-то вместе сидеть. С тем же Карецким, например… Хотя, если он постоянно так работает, как сегодня…

То непонятно, когда он свои прямые обязанности главврача исполняет, между прочим?! А для нее данный вопрос был весьма актуальным и острым. Чтобы нормально организовать и поставить все на «экономические рейки», ей Руслан Альбертович нужен в постоянном доступе в течение дня, пока они все-все нюансы не решат и не отладят до автоматизма. Так что Лера внесла в свой список дел и пункт о необходимости завтра же обсудить это все с Карецким.

ГЛАВА 2

— Как это — нет проекта? — Лера с некоторым ошеломлением смотрела на своего непосредственного босса, не в силах понять, не издевается ли он над ней.

Их не настолько уж долгое общение вообще было полно неожиданностей, это правда.

Начать с того хотя бы, что Карецкий явился на работу на следующий же день после принятия Леры на должность. Причем не в виде исключения, как она поняла, а действуя в привычном порядке вещей. И это — отработав накануне тридцать часов, по признанию самого же Руслана Альбертовича. Нет, Лере такое — только на руку. Вот просто появился вопрос — а когда же он живет, если так работает? Обитая в сфере медицины и больниц последние десять лет, она достаточно неплохо себе представляла, что обычно врачи иначе распределяют график. Тем более главные…

Если так работать, то жить когда? А семья?

Но, ладно. В конце концов, не спрашивать же об этом у босса, которого знаешь два дня? И не станешь же демонстрировать свое удивление подобным трудоголизмом. Да и рабочие проблемы решать куда удобней с начальником на месте. Так что не ей заводить разговор.

Но сейчас… Сейчас Лера смолчать не могла.

— Руслан Альбертович, вы надо мной издеваетесь, да? — так и пялилась ошарашенно на него эти пару минут. — Я понимала, что сайта еще нет — изучила этот вопрос, когда вашу больницу «присматривала». Но рассчитывала, что хоть проект существует, над которым сейчас работают. Ну, или «визитка» какая-то вот-вот появится… Хоть что-нибудь!

Она даже с каким-то возмущением поднялась с дивана. Но Руслан Альбертович не отреагировал, продолжая что-то просматривать в историях болезней, которых с избытком хватало на его столе.

— Вы в каком веке живете?! — Лера с упреком глянула на Карецкого, судя по всему, не особо проникшегося пока масштабом проблемы. — Сейчас все, совершенно все через интернет продвигается! Больнице необходим сайт: удобный, понятный, красивый. Чтоб человек нашел все, что его интересует. О наших услугах узнал. И аккаунт в фейсбуке нужен. Причем как можно скорее! И нужны люди, которые это курировать будут, обеспечивая постоянную связь с клиентами: отвечать на вопросы, улаживать претензии или разбираться с причинами возникшего недовольства, понимаете?

Карецкий поднял, наконец, голову и глянул на Леру даже с какой-то усталостью.

— Я живу в операционной, не успеваю следить за сменой столетий на дворе. И за интернетом тоже, — вяло хмыкнул он. — Зато вы в этом, похоже, великолепно разбираетесь. Так и действуйте, Валерия. Я ж не против. И готов вам все полномочия в этом предоставить…

Руслан Альбертович вытащил пачку сигарет и достал одну, явно собираясь прикуривать. Лера за этой его привычкой уже неделю наблюдала, считай. Не то чтобы она имела что-то против: курит человек — и курит. Его дело и здоровье, по сути. Но тут-то он и на ее здоровье влияет. Она себя никотином губить не собиралась. И они это обговаривали, между прочим. Договаривались на то время, пока в одном кабинете находиться будут — где-то она терпела, где-то он выходил… И если раньше еще как-то сдерживалась, то сейчас, в совокупности — его доводы и эти вот мелочи… Зацепили. Даже не разозлили, а вызвали какое-то возмущение, что ли. Удивление его позицией, за которой Лера наблюдала все эти дни.

Карецкого почти не интересовало ничего за пределами этой больницы.

— Да знаю я таких! Врачи, елки-палки! — Лера хмыкнула, с раздражением скрестив руки на груди. — В операционной стоят, пока сами не упадут, до последнего себя там выжимают. На сигаретах и кофеине, или на алкоголе сидят, отказываясь замечать все остальное. А потом — в сорок пять — вышел из дому, сел за руль, и так никуда и не приехал. Инфаркт. Обширный. Или прямо в больнице, после той же операции — вышел и упал замертво. Геморрагический инсульт. Думаете, я мало такого видела? Больше десяти лет смотрю, — она смотрела на него почти с обвинением, хоть и пыталась взять непонятно с чего вспыхнувшие эмоции под контроль. — В чем смысл? Ради чего себя так загонять, Руслан Альбертович?

Он слушал ее. Откинулся на кресло, вертя пальцами сигарету, и смотрел в упор на Леру. Но как-то странно — исподлобья. И все с той же усталостью, которую она и не присматриваясь, видела в этом мужчине.

— А почему нет? — хмыкнул он, когда Лера умолкла больше чем на пару секунд. Но сигарету так и не прикурил. — На что мне еще тратить свое время, Валерия?

Она на него уставилась.

— Вы у меня спрашиваете? — недоверчиво переспросила она, слегка оторопев.

— Ну, это же вы мне мораль читаете, — пришел черед Карецкого хмыкать. — Видимо, вы точно знаете ответ на то, как надо жить и на что время тратить. Организацией жизни всех вокруг тоже профессионально занимаетесь?

Лера немного стушевалась. И раздражение стихло. С какой стати накинулась на босса, спрашивается?

— Да нет, — она криво улыбнулась и села обратно на свое место. — Готового ответа у меня нет. Да и варианты у всех разные. — Взяла в руки блокнот, словно бы ей срочно потребовалось вновь взглянуть на список первоочередных дел.

Карецкий же продолжал смотреть на нее. В упор. Лера макушкой, склоненной над блокнотом, «ощущала» этот взгляд. И все-таки прикурил. Хоть и открыл окно, когда она выразительно прочистила горло.

— Мне больше не на что время тратить, Валерия, — минуты через три вдруг заговорил Руслан Альбертович, немного удивив ее. — Семьи нет, хобби — тоже. Лучший друг за океан на ПМЖ умотал. А свою работу я люблю. И вижу в ней смысл. Так почему я не могу посвящать этому все свое время? — он медленно и методично затушил окурок в пепельнице.

Интересно, друг — это тот бывший депутат-министр, который много лет был спонсором больницы? И который не так давно уехал жить за границу со всей семьей, по ее сведениям? Или жена этого депутата, отработавшая многие годы бок о бок с Карецким, судя по сплетням, которые Лера, и не прислушиваясь особо, нет-нет, а слышала уже за эти дни в больнице? Хотя сама в подобные разговоры не вступала и провоцирующие вопросы не задавала, пусть и подмывало что-то. Какое-то нездоровое любопытство. Однако она упрямо сосредотачивалась на рабочих моментах, вместо…

Лере почему-то подумалось, что в ее будущем кабинете слишком долго ремонт делается. Сидела бы через стенку — могла бы подобных рассуждений избежать… Да и непросто ей было вести такие разговоры с этим конкретным мужчиной. И не только потому, что он являлся ее боссом.

Хотя любой здравомыслящий человек догадается, что это первое правило успешной карьеры — не поучать своего начальника. Тем более касательно личной жизни.

Елки-палки!

— Почему не можете? Можете, — с деланной беззаботностью пожала она плечами. — Только зачем себя на работе сжигать, как эту сигарету, мне непонятно? — кивнула на окурок в пепельнице. — Кто от этого выиграет? Вы? Больница, которой вы всю жизнь посвятили? Или никто? — Лера рискнула поднять взгляд на Карецкого. Да и не отступить же уже от своих слов. — Кто ею заниматься так, как вы, будет, если случится что-то, о чем я раньше вспоминала?

Карецкий вдруг широко усмехнулся и вольготно закинул ногу на ногу.

— Ну, не торопитесь меня хоронить, Валерия. Я еще не настолько дряхл.

Она ответила на эту улыбку. Только вот самой на губах отдавало привкусом сарказма. Или это от привкуса сигаретного дыма, все еще оставшегося в воздухе?

— Ага, все мои знакомые врачи так думают. А еще — что их это никогда не коснется и они от всех болезней своим халатом застрахованы… Только самоубеждение тут не работает, как показывает практика этих же знакомых.

— А может, меня и правда не возьмет, — рассмеялся Карецкий с огоньком в глазах.

Ведь ясно же, что подначивал. А она все равно завелась…

Черт! Внутри прямо подмывало что-то доказать ему, что самосожжение — не единственный путь для жизни. И есть другие: интересней и насыщенней. Зачем, спрашивается? Сама осознала, теперь другим доказать хочется? Глупо. Никто на чужих ошибках, на самом деле, учиться не хочет.

Но и думать над причинами подобной горячности — не хотелось. Лера еще в первый же день на работе, допив вторую чашку кофе в этом самом кабинете, решила, что стоит оставить все свои отпускные фантазии и воспоминания о новом боссе там же — в отпуске. Одно дело — придумывать всякие глупости про симпатичного и сбивающего с ног (в буквальном смысле… или она его…) незнакомца. И совсем другое — давать волю воображению в отношении босса. Нет. Лера была достаточно разумной, чтобы понимать, насколько катастрофичным может оказаться подобный подход к делу. И вроде бы убедила саму себя настроиться исключительно на деловой лад. Так ей же проще будет… Однако сейчас что-то внутри бурлило и «вредничало». Без всякой романтики, как будто бы. Но… Заставляло прямо встречать его взгляд и не отделываться бессмысленными словами. А говорить то, что действительно думала. Даже немного перегибая палку в плане резкости.

— И что же вы предлагаете, Валерия? Учитывая ваш богатый опыт общения с людьми, имеющими подобные проблемы? — Руслан Альбертович заломил свои брови на всю высоту лба, казалось.

И при этом выглядел не по-идиотски, а так задорно, что Лере пришлось отвести взгляд.

Хм, вот никогда бы не подумала, что ей может лысый мужчина понравиться. Но ведь взгляд оторвать не может, как ни старается…

Ой, не туда мысли понесло!

И — возможно, чтобы подавить это «нечто» — вместо того, чтобы в очередной раз безуспешно прикусить себе язык, Лера вдруг ляпнула:

— А знаете что? Тут недалеко, в очень классном спортклубе — я туда давно попасть хотела, да все денег жалко — акция: скидка пятьдесят процентов на два абонемента на год для пар. То есть по двадцать пять процентов на человека. Из-за лета и отпусков, видимо. Очень неплохо выходит, между прочим. Давайте купим, а? — взяла и даже из какой-то вредности уставилась на него с вызовом.

А Карецкий так же пялился на нее. По всему было видно, что Лера его удивила.

— Валерия, вы меня пугаете, — наконец, медленно протянул он, уперев локти в поверхность стола. Наклонился вперед. — Это что — предложение? — он глянул на нее с иронией, и все же прищурился. Словно внимательней всматривался. — Я плохо подхожу для долгосрочных отношений, честно предупреждаю. Жизнь показывает, что это не мой конек. А тут — целый год, — он ухмыльнулся в конце, показав, что иронизирует.

Очень двусмысленный вдруг вышел диалог. Не планировала же…

Но что-то в его взгляде, который Руслан Альбертович так и не отвел, заставило Леру еще сильнее расправить плечи. И в районе солнечного сплетения «щекотно» стало.

— Так и признайте, что боитесь заниматься. Лень, да? — растянула губы в лукавой усмешке. — Я вам хобби, считай — забесплатно, нашла. А вы — в кусты? У вас не отсутствуют интересы, на которые тратить время можно — вам их искать лень, Руслан Альбертович. И усилия прилагать не хочется, — поддела его, перебросив распущенные волосы за те самые расправленные плечи. — Так и скажите, что не хотите здоровьем заниматься. А еще врач… А ведь какой пример для других сотрудников и персонала мог бы выйти… — многозначительно протянула она, сложив губы в «задумчивый бантик». — Не говоря уже про пост в Фейсбуке и сногсшибательные фото на новом сайте: вы и штанга…

Карецкий пялился на нее еще пару мгновений. А потом так заразительно засмеялся, что она и сама расплылась в улыбке.

— Валерия, вы страшная женщина, знаете?! — все еще продолжая смеяться, выдохнул Карецкий.

— Я? — наигранно обиделась она. Даже «надула» свои губы. — Обижаете, Руслан Альбертович. А я же все для вас: и для больницы, и для здоровья, и для свободного времяпрепровождения… Одни же выгоды с любой стороны. А еще и со скидкой. И вообще, можете записать в рабочие расходы «на рекламные» цели. Только и мой пакет тогда туда включите, как автора идеи, — ни капли не обидевшись по-настоящему, подмигнула Лера.

— Вот об этом я и говорю… — Карецкий внезапно глянул на нее очень внимательно, будто по новой оценивал. — Вы очень целеустремленная. И упорная в достижении цели. А главное, с чувством юмора и невосприимчивостью к негативу. Убойная смесь.

Она не совсем поняла его настроение. А потому, хоть и не прекратила улыбаться, но внутренне собралась.

— Разве вы искали не лучшего менеджера для свой больницы? — резонно заметила Лера.

— Искал, — все с той же задумчивостью согласился Карецкий. — Но меня прямо пугает, насколько хорошего сотрудника я нашел — ради работы штанги таскать готова.

Тут уже Лера рассмеялась.

— Тю! Я на это в свободное время для своего здоровья и антистресса готова, — «беззаботно» отмахнулась. — Регулярно посещаю тренировки уже два года. Правда, штангу не особо уважаю, — так, словно бы повинилась в грехе, пожала плечами она. — Но вам штанга точно пойдет…

— А что, фигура моя не нравится? — снова вздернул брови Карецкий, с новой иронией глядя на нее. — Под свои вкусы прокачать решили?

— Что вы знаете о моих вкусах, Руслан Альбертович? — в тон ему протянула Лера и шутливо «повела» бровями, в глубине души дивясь тому, куда их разговор «вырулил». — А вот о здоровье непосредственного начальника искренне беспокоюсь, — многозначительно глянула на пачку сигарет, которую Карецкий, похоже, не вполне осознанно, начал вертеть в пальцах. — Хочется надеяться на длительное и плодотворное сотрудничество, а потому — уберечь вас от ранней смерти. Что, как не спорт, в этом лучший помощник?

«Выкрутилась или нет — непонятно», — Лера внутренне испытывала странное напряжение. Но какое-то искрящееся.

— Еще раз повторяю, я плохо подхожу для длительных отношений, — хмыкнул Карецкий, словно пытался ее подначить, сознательно меняя акцент разговора.

Но сигареты отложил.

— Я понятливая, Руслан Альбертович, с первого раза запоминаю, — отмахнулась Лера. — А еще целеустремленная и настойчивая… — уже другим тоном ответила его словами, начав накручивать волосы на палец.

Карецкий попытался сдержать улыбку. Но не сумел, расплылся в широкой усмешке.

— Елки-палки! Таки да! Упорства вам не занимать, Валерия! — признал он. — Ненавижу тренажеры, — «поделился» с ней.

— То есть все-таки «в кусты»? — «недоверчиво» округлила свои брови. — И будете мне дальше про нехватку времени и смысла жизни рассказывать? Неужели мне одной придется своими фото подтянутого и здорового тела в соцсетях хвастаться? — склонила голову набок.

— Е-мое! Уели! — Карецкий хлопнул ладонью по столу. — И где этот ваш спортклуб находится? — почти рявкнул.

Но не особо сердито, правда. Мужчин часто «на слабо» пробирает. Но было видно, что Карецкому даже интересно стало.

— Рядом. Семь минут от крыльца больницы пешком. Я вчера засекала, — уверенно сообщила Лера, поднявшись, будто бы у нее внезапно появились важные дела вне этого кабинета. А на самом деле вдруг вспыхнувший внутренний мандраж ему не хотела показывать. — И не забудьте, что это все в рекламных целях, и на мой абонемент тоже, и там берем скидку как пара, — уже двинувшись к двери, «напомнила» она.

Карецкий хмыкнул с сарказмом.

— Не знай я, что вы пока не набрали помощников, решил бы, что это какой-то запланированный и подозрительный заговор, — смотрел он на нее очень внимательно.

А Лера замерла у двери и медленно повернула к нему лицо через плечо.

— Хотите верьте, Руслан Альбертович, хотите нет, но это все — чистой воды экспромт, — широко улыбнулась она. — Ну, и клуб классный, поверьте мне, не пожалеете.

— Я уже жалею, — проворчал он. Но с улыбкой.

— В пять, после окончания смены, идем покупать абонементы, — решила «согласовать» действия Лера.

И уже не ожидая его комментариев, быстро выскользнула в коридор больницы, подумав, что для спокойствия и здоровья ее собственных нервов и тарахтящего сердца, длительная прогулка по этажам — точно не будет лишней. Исключительно с целью инспекции и планов по реконструкции, само собой.

— Сколько?! Сейчас. Мы пару минут подумаем, — Руслан ухватил Валерию за руку и уверенно увлек в сторону.

Пожалуй, его даже насторожило то, насколько «уверенно» и автоматически у него это вышло. И насколько крепко Карецкий ее держал. Так, словно бы они в самом деле «пара». Что, хоть и было задумано изначально маскировкой, казалось совсем не к месту, если рассуждать здраво.

— Это, по-вашему, выгодная цена? — отступив вместе с Валерией в сторону, тихо поинтересовался Рус. Хотя претензии в голосе не скрыть. Не привык вокруг да около ходить.

— «По-твоему», у нас маскировка, помните? — с лукавой улыбкой напомнила Валерия.

Лера.

Блин! Словно бы ему легче стало от того, что она вот так разрешила себя называть. И на «ты» к тому же.

— И потом, если на каждый день в году разбросать, то цена и правда выгодная. Тем более для этого клуба, учитывая их тренеров и оборудование, — добавила она, упрямо встряхнув своей головой.

Отчего у Карецкого по руке (которой он, кстати, продолжал крепко обнимать ее плечи, блин!), заструились ее волосы. Его это постоянно отвлекало, кстати. Нет, понятно, что Валерия — не врач. И он не требовал от нее обязательного соблюдения врачебного «дресс-кода». И волосы заплетать или прятать не заставлял. Даже не намекнул ни разу.

Хотя они, волосы эти, его капитально отвлекали. Постоянно. От всего: от разговора, мыслей, обдумывания плана операций… С первого дня их совместной работы. И не сами локоны. Это такое, не первый раз он у женщин красивые волосы видел. Слава Богу, опыта по жизни хватало. Но вот эти ее вечные взмахи головой, или смех, когда искренний, и Валерия чуть назад голову запрокидывает — он зависал на этих моментах почему-то. Все вместе, в совокупности ее образа — цепляло его глобально и конкретно.

Не мог глаза отвести. А еще — аромат. Ее духи его уже буквально завораживали, елки-палки! И Рус никак не мог понять, чем же они таким пахнут? Вроде и сладким, и в тоже время свежим до неконтролируемого желания сделать максимально глубокий вдох. Знакомым до жути, и при этом Рус все вспомнить не мог, что же это такое пахнет?! И оно его цепляло все сильнее. И аромат, и сама эта женщина.

Буквально три дня назад зашел в кабинет после ужасно сложной операции, едва ноги переставлял, несмотря на то, что дневное дежурство, и ночью спал нормально. Но пять часов у операционного стола и остановка сердца у пациента, когда едва откачали — вытянули все силы. Успел и забыть, что теперь кабинет с кем-то делит.

Все, о чем мечтал — это о чашке кофе, паре сигарет и о том, как Величко… Тьфу! Кузьменко… Короче, напишет Кристине об этой операции. Где-то пожалуется, где-то съязвит о вечной надежде людей на то, что «само рассосется», а им потом вот такие казуистичные случаи вытаскивать приходится. Кристина скучала за работой, Рус это сквозь строки в ее письмах видел. Да и Кузьма пару раз ему писал, вроде как даже с просьбой о том, чтобы Карецкий держал его жену в курсе, хоть так оставляя связь с работой и призванием, от которого Кристина отреклась, лишь бы с любимым рядом быть. А Русу что? Ему это только в радость. И для него самого ниточка, не позволяющая разорваться их странной и для многих непонятной дружбе-связи, которая держала вместе столько лет.

Так вот, открыл двери своего кабинета — и напрочь забыл: и про кофе, и про сигареты, и про письмо, если честно. Уставился на новую сотрудницу, что-то пишущую в блокноте у его стола. Причем, нет бы села, а так — стоя, даже пританцовывая на месте, что-то в блокноте чиркала, невнятно подпевая тихой музыке, которую сама и включила, видимо. И не мог два слова связать внятно. Потому что на его появление Лера оторвалась от своих записей уже с широкой улыбкой на лице, и так на него глянула…

Карецкому захотелось в пару шагов пересечь кабинет, обхватить ее двумя руками. Крепко, плотно. И уткнуться носом в ямку над ключицей, прижавшись кожа к коже. Чтоб эти ее волосы — у него по лицу. И полной грудью вдохнуть будоражащий, какой-то веселый, сладко-свежий аромат, которым уже весь кабинет пропитался, почти вытравив заскорузлый привкус сигаретного дыма. Только горячий, от ее тела нагретый, а потому более яркий. И губами этот запах на вкус попробовать…

С чего бы, кто бы сказал?! С какой придури?

Накрыло тогда капитально. Едва сумел себя в руки взять. А ведь он дураком не был. Понимал, что это тупой вариант. Карецкий нуждался в Валерии. В ее знаниях, умениях, опыте да и, чего там, даже связях в сфере, с которой хоть и сталкивался опосредованно каждый день, а сам ни хода не имел, ни опыта, ни времени заниматься…

«Или это и правда его отговорки? Про вечную занятость?»

Мысли перескочили на ее замечания и укоры, озвученные уже сегодня утром во время их то ли пикировки, то ли спора. Двусмысленного и неправильного. Когда то, что говорилось, имело смысл, только он слышать не хотел, а она все время себя словно тормозила. Правда, и при этом умудрилась на голову Карецкому полное «ведро» упреков выплеснуть.

Руслан понимал, что «завис»: стоит и смотрит в глаза Лере, ничего не отвечая и не обсуждая этот абсурдный абонемент, за которым они сюда приперлись. Из-за чего он настолько рано ушел из больницы, как уже лет семь не уходил, кажется… Вовремя же. А у Руса такое ощущение, словно до конца дежурства смылся тайком.

И Валерия уже с вопросом смотрит на него. Но молчит, не прерывает затянувшееся молчание. И он не говорит ничего, продолжая ее то ли держать, то ли уже обнимать.

И мысли вдруг закрутились, словно только сейчас появилось время осмыслить все, что утром обсуждали.

Она права была. Почти во всем. И он знал много таких случаев — уже двух однокурсников похоронил. Один даже моложе самого Руслана был. Реально сгорели на работе. Не выдержали перегрузок, которые сами себе и устраивали, не «находя» времени на отдых и какую-то отдушину вне своих пациентов и больниц. А никакой человек не выдержит, когда на него только боль и тяжесть, страдания выплескиваются. Самые тяжелые эмоции. Самые последние чаяния возлагаются, которые не оправдать — иногда почти невыносимо, каким бы ты железобетонным снаружи ни прикидывался, делая вид, что все «будто с гуся вода» с тебя стекает.

Тут действительно мощная разгрузка нужна: или семья, которая всегда поймет и поддержит, или яркое увлечение, вообще с медициной не связанное. Иначе никак. Будешь все больше в этом тонуть и вязнуть, погружаясь в чужую боль и эмоции, выгорая. И с ним это тоже происходило, Карецкий понимал, хоть на словах отшучивался и юморил перед всеми. Кристине в письмах острил и бодрился, когда она обеспокоенно затрагивала эту тему. А сам ведь знал, что курить в разы больше стал, потому что наплевать было. И ничем другим заниматься просто не хотелось. Это не лень даже, апатия какая-то. Работа — дом. Дежурство — сон. И все. По новой тот же цикл. День за днем, ночь за ночью, даже тогда, когда не его смена. Ему уже и то, что больницу поднял, дал такой мощный толчок в развитии своим упрямством и упорством, то, что у них одни из лучших показателей по городу — уже не так в кайф было. Словно все эмоции пеленой подернуло. И новые перспективы уже будоражили совсем не так, как недавно.

А вот мозги соображали. И отмечали это. Да и здравый смысл Карецкий не растерял. Потому и отреагировал на подначки Валерии и на ее замечания. А еще — просто на саму эту женщину, которой чем-то удавалось сквозь его апатию пробиться. Причем она и не стремилась вроде бы, а раз за разом цепляла его, как рыбак на наживку. Поддевала, подкалывала, посмеивалась, со смехом в голосе каждый раз называя его «боссом». И говорила о работе чаще всего, но то и дело они на какие-то намеки и личности переходили. Не пошло и не грубо. Все с тем же весельем. А у Карецкого после такой болтовни откуда-то брались силы подниматься и дальше работать идти. И без сигарет и кофеина, которых с ее появлением в его кабинете стал потреблять раза в два меньше, чем за последние три месяца, а то и дольше.

Вроде и настораживающая тенденция. Как-то жизнь его по своему ходу научила, что мало чего хорошего приносят Руслану серьезные увлечения женщинами, тем более, что им еще работать и работать вместе. Тянуло его к этой Валерии капитально… А Рус, как ни крути, отличался суеверием. Так и не смог вытравить из себя то, что в детстве в голову вложили.

Но он же типа и не переводил в личное, спрыгивал. Правда, за тренировки эти зацепился…

— Ну так что, Руслан, что решаем с тренировками? — видимо, устав ждать, с чуть натянутой улыбкой поинтересовалась Лера.

Но ведь и не пыталась вырваться из его рук все это время.

— Такие деньги… — попытался он вспомнить, о чем они говорили. — Вы уверены, что год ходить будете, а не сдуетесь через месяц? — типа поддел, пытаясь затолкать все, что в голову набилось, поглубже.

А вот Лера криво улыбнулась в ответ.

— Я уже два года регулярно в спортклуб хожу, три раза в неделю. Мне мое здоровье дорого и ценно. И физическое, и психологическое. Просто неудобно стало в старый клуб теперь добираться. Занята. Сюда ближе. Я точно не «сдуюсь». Или вы в себе не уверены, босс?

И так всмотрелась ему в глаза… Руслану, пусть и отвлеченному немного тем, как она на его имени немного запнулась, все равно почудилось что-то… Разочарование?

Блин! Даже забыл одернуть, что они договорились по имени и на «ты» здесь общаться. А Лера впервые повела плечами, намекая, чтобы он убрал руку.

— В общем, я в шутку говорила про включение оплаты в рекламные траты. Хотела вас подначить. Давайте я сама себе куплю обычный абонемент. Моя зарплата позволяет. И все, вас мучить не буду. Может, потом захотите…

— Вот только не надо меня на «слабо» брать, Лера, — Руслан покрепче притиснул ее к себе зачем-то, послав лесом дурные личные приметы. Только сейчас, на этот вечер… — Мы еще посмотрим, кто раньше станет отговорки искать, чтобы пропускать тренировки, — заявил он, потянув ее назад, к стойке администраторов, на ходу свободной рукой достав карточку из кармана.

Второй он так ее и обнимал.

— Тогда завтра и начнем, а? — подмигнула Валерия, хоть он и заметил, что она не ожидала от него такого напора. — У вас… тебя — завтра дежурства нет, договоримся с тренерами на это же время?

— Что, вместе ходить и на тренировки будем? — улыбнулся Руслан, пока им оформляли карты.

— Это условия абонемента, — напомнила Лера. — И я все-таки хочу проверить свои предположения по поводу… тебя и штанги, — вдруг рассмеялась она, вновь немного отклонив голову назад.

Он это движение своей рукой ощутил. Как и запах. И тут не выдержал.

— Чем у тебя духи пахнут? — наклонился чуть ниже, вдыхая этот аромат.

Лера с удивлением глянула ему в глаза.

— Арбузом, — даже с некоторым лукавством призналась она.

А Карецкий оторопел.

— Блин! Точно же! А я все это время понять не мог! — рассмеялся уже он. — И в голову не пришло бы, что с таким ароматом духи могут быть. Но тебе идет. Фееричное настроение просто. Как ты сама, — пришлось приложить усилие, чтобы добавить в голос некоторую снисходительную поддевку, маскируя восхищение и интерес.

Но Лера это поняла, он по самодовольному взгляду заметил.

— Сочту за комплимент, Руслан, — подмигнула она, забрав свою членскую карту у администратора.

ГЛАВА 3

Он позвонил ей тем же вечером. Прийдя домой и все обдумав, когда рядом не пахло этим чертовым безбашенным арбузом, Рус понял, что не имеет никакого желания заниматься на тренажерах. Более того, подобная необходимость конкретно нервировала. Совершенно не хотелось выходить из привычного образа жизни и той зоны «условного» психологического комфорта, которая сформировалась за последние годы. Не «ахти» какой кайф, конечно. Но хоть понятно и привычно. А тренировки… Пробовал как-то пару раз — его это вообще не вдохновило. И что, что абонемент уже куплен? Пусть сама ходит и занимается. Ему не жалко.

У него, в конце концов, даже спортивной формы толком нет. Все не до того было в последние годы.

Но Руслан не успел и слова вставить.

— Нет, Руслан Альбертович! Даже не думайте. Я вам не позволю дать «задний ход»! — решительно заявила Валерия, не успев и поздороваться, едва приняла вызов.

С таким апломбом, что Руслан против воли рассмеялся.

— Кажется, мы на «ты» перешли, Лера? — напомнил он, испытав угрызения совести из-за того, что она его так просто раскусила.

Елки-палки! Разумеется, он не собирался подтверждать ее низкое мнение о его решительности. Вот еще! Черт с ними, с теми тренировками! Как-то, да выдюжит!

— Сути это не меняет, Рус, — не спорила она. На ее конце связи что-то шумело. — Я не позволю тебе отказаться от тренировок! — не потеряв своей твердости, заявила собеседница.

Что развеселило его еще больше ни с того ни с сего.

— Я, вообще-то, насчет сайта хотел уточнить, Лера. Мы так и не обсудили до конца этот вопрос, помнишь? — сделал Рус вид, что ему даже в голову не приходило отказаться от тренировок.

— Сайта? — в голосе Валерии звучал такой сарказм, словно бы она и через трубку телефона могла его мысли читать. И все прекрасно понимала.

— Ага, сайта, — невозмутимо хмыкнул Карецкий. — Это же ты мне по этому поводу претензии утром предъявляла.

— И что ты по сайту уточнить хотел, Руслан? — все еще не особо убежденным голосом спросила Лера.

Если бы он сам знал — и ей рассказал бы. А так — приходилось на ходу импровизировать и выдумывать.

— Я тут обдумал все, что ты сказала, — начал Карецкий издалека. — Наверное, это действительно необходимо. Однако я совершенно не подкован в данном вопросе, как уже и говорил. У тебя есть кто-то на примете, к кому можно было бы по поводу создания сайта обратиться? Чтобы нам просчитали стоимость работы, ну и сам проект сделали, — вроде бы разумно изложил Руслан, ощущая гордость собой.

Блин, как пацан перед училкой выкручивается из-за прогулянного урока!

— Я подумаю, — уже серьезней ответила Лера. — Есть пара ребят из разных компаний. Узнаю у них. Завтра обсудим все варианты и то, что именно мы хотим получить…

В этот момент, прерывая Леру, в трубке раздался буквально взрыв хохота и чьего-то веселья. Стала более слышима какая-то задорная мелодия. Карецкий с удивлением глянул на наручные часы. И только в этот момент до него дошло, что у Леры, в отличие от него самого, вполне могут быть планы на вечер. Еще совсем не поздно же. А он тут ее еще и грузит.

— Прошу прощения, не уточнил сразу — ты занята? — не совсем разобравшись с тем, какие эмоции это понимание вызвало у него внутри, уточнил Рус. — Мне стоило завтра этот вопрос поднимать, а не отрывать тебя от досуга…

— Как сказать, — тут вдруг рассмеялась Лера. — Я, может, очень не против, чтобы меня от такого досуга оторвали, — он почему-то подумал, что сейчас она скривила ту свою забавную гримасу, сморщив нос, которую Рус не раз видел на лице Леры за последние дни.

Но его насторожили ее последние слова почему-то. И нечто внутри Руса ухватилось и за настолько мизерную зацепку, чтобы продолжить разговор.

— Не совсем понял: у тебя какие-то проблемы? Помощь нужна? Или просто — нудная встреча? — тут же начал выяснять Рус.

А Лера рассмеялась:

— Наверное, последнее. Хотя и проблемой можно назвать. На самом деле — все довольно весело: меня подруги вытащили на вечеринку в кафе, все очень приветливые и веселые.

— Тогда в чем проблема? — не разобрался Карецкий.

— Вечеринка — сыроедческо-веганская, — еще веселей рассмеялась Лера. — У меня две подруги очень увлеклись этой темой в последнее время. Стараются втянуться. А я… — Лера немного запнулась. — Я очень «мясная», если честно, а тут даже яиц или молочных продуктов нет. Г-о-олодно, несмотря на их фалафель, который мне все-таки сделали, — добавила она тише, словно по секрету ему одному.

Или боялась, что на нее толпа разъяренных веганов набросится?

Руслан и сам не смог бы объяснить, чему так широко ухмыльнулся.

— Могу представить, — посмеиваясь, согласился он. — Я и сам весьма далек от подобной философии. Да и все научные исследования доказывают, что разумная порция животного белка никому не мешает, а часто только улучшает работу всех систем и органов, — чисто с врачебной точки зрения заметил Рус.

— Да, мне тоже ближе такой подход, — поддакнула Лера, тяжко вздохнув. — Но соратников здесь не имею.

И это его дернуло. Вот с чего, казалось бы? Но…

— Могу подскочить и забрать с этой супермодной вечеринки, — удивляясь себе самому, предложил Карецкий. Вроде ж только пять минут назад радовался возможности толком отдохнуть, раз уж оказался раньше дома. — И даже стейком угостить…

Хм, разве он не напоминал себе, почему не стоит на личное переводить общение именно с этой женщиной? Напоминал. И не раз. Только язык и подсознание постоянно срабатывали раньше этих доводов.

Несколько мгновений на том конце связи длилось молчание. А потом:

— Мммм… — протянула Лера с легким вздохом. — Это огромное искушение — стейк. Просто невероятное. Как и бегство отсюда. Даже не ожидала от вас такого рыцарства…

— Мы на «ты» перешли, Лера, — вновь напомнил Карецкий, так и не поняв пока — согласна она или нет? И откуда взялось его собственное нетерпение услышать «да».

— Точно, — рассмеялась она. — Только меня не отпустят тут, Рус. Я девчонкам уже три месяца обещала прийти сюда. Да все повод уклониться находила. Так что сейчас они вцепились крепко. Однако, — вдруг добавила она до того, как он успел бы внутренне признаться, что испытывает разочарование. — Я вполне в состоянии буду съесть стейк завтра. После тренировки. Чтобы белок для постройки мышц восполнить. И тебе полезно будет… Мм?

Ее последний возглас явно подразумевал вопрос. А Карецкий, как ни странно, совсем не хотел отказываться от того, чему сам и положил начало. Даже если все и закончится только стейком в ее компании, так как он все же возьмется за ум. Ведь не исключено, что он ее еще возненавидит после той тренировки…

Да и сама Лера казалась очень разумной особой. Пока она держалась очень ровно, не переключаясь на личное. Если не считать ее цепляние к его здоровью и курению, конечно. Но Карецкого это даже забавляло.

— Заметано! — лихо подтвердил Руслан свое согласие на перенос гастрономической встречи на завтра.

В течение следующего рабочего дня они почти не пересекались, несмотря на то, что продолжали территориально обитать в одном кабинете. У Руслана был консультационный день, так что хватало дел с пациентами и сотрудниками на совместных обходах и приеме. Да и Лера носилась по этажам со своим вечным блокнотом, что-то в том чиркая; постоянно разговаривала по телефону, в том числе и по вопросу сайта, как он понял из пары услышанных слов. Русу даже совестно немного стало в какой-то момент, что он ее сподвиг на такое детальное изучение данного вопроса. Однако вспомнив, что она первая и завела об этом разговор, махнул рукой.

Только и того, что выпили утром, еще до его пятиминутки, вместе кофе, пока Валерия делилась с ним впечатлениями от вчерашней веган-вечеринки.

— Да нет, знаешь, даже вкусно, если честно, — Лера отпила свой кофе, смешливо поглядывая в его сторону. — Но мне вечером хотелось чего-то питательней. Мяса. Или хоть кусок рыбы на крайний случай, — со смехом рассказывала она.

Руслан понимающе хмыкнул. Он и сам белковую пищу уважал. Отпил из своей чашки.

И вдруг поймал себя на мысли, что утро-то прекрасное: и солнце не слишком жаркое, а в самый раз для хорошего летнего дня, и кофе сегодня вкусный, хоть он ни воду, ни зерна не менял. Да и вообще, настроение хорошее. Давненько у него такого ощущения не возникало, когда мелочам радуешься.

И оно, настроение это, целый день хорошим продержалось.

Правда, когда рабочий день подошел к концу и грядущая тренировка превратилась в ближайшее событие — настроение немного пригасло.

— Я вполне могу тебя потом проклясть, Лера. У меня бабка — сельской ведьмой была, — заметил Руслан, обреченно глядя на нависший над ними фасад спорткомплекса, перед которым они остановились. Перевел на нее взгляд.

— О-о-оу… — Валерия округлила рот в наигранном испуге.

— Просто предупреждаю на всякий случай, чтоб имела в виду, — хмыкнул он, вдруг поняв, что вообще не против поцеловать этот самый ее рот.

Что ж, оставалось надеяться, что предстоящая тренировка выветрит все дурное из головы.

— Ок, я поняла и учту, — рассмеялась Лера. — Только я не суеверная и в проклятия не верю. Это все в голове, — она легонько стукнула пальцем по его лбу. — Хватит стоять, Руслан Альбертович, и тебя, и меня ждут. А денег за пропущенную тренировку тут не возвращают, — смешав все формы обращения, она ухватила его за руку и потащила к дверям.

А он не желал признавать, что слабак, а потому не сопротивлялся. Да и ладонь у нее теплая, приятная на ощупь. Не хотелось выпускать из своей.

— Б… Блин! Я таки прокляну тебя, Лера. И плевать: веришь ты в это или нет! — пообещал Руслан, уперевшись руками в колени.

Особой зловещести его обещанию придавала сумасшедшая одышка и капли пота, стекающие и по щекам, и по затылку. Да и то, что он согнулся пополам после двадцати минут «завершающей» тренировку пробежки на дорожке, пытаясь хоть как-то вернуть контроль над своим телом, явно усиливало мрачный эффект.

Валерия же в ответ на его заявление запрокинула голову и искренне засмеялась. Да так, что он даже засмотрелся, на секунду отвлекаясь от попыток вернуть себе дыхание. И мышцы уже не так ныли в этот момент.

А ведь Лера тоже выложилась по полной. Тренеры здесь и правда оказались хорошие, спуску не давали. Хоть и мягко, с шутками да прибаутками, якобы с собственными переживаниями. Лера мокрая от пота была, как и он. И мышечная слабость в ней ощущалась. Да только она, явно, оказалась куда более привычная к тем нагрузкам, что им сегодня дали. Точно не врала про два года тренировок.

Не то что Рус…

Елки-палки! Он действительно был лучшего мнения о своей выносливости. А оказалось, что время идет и все меняется, если забросить физическую нагрузку и тренировки. Сколько бы часов ты ни торчал в операционной.

Кстати, об этом. Рус титаническим волевым усилием оторвал одну ладонь от колена и посмотрел на свои пальцы. Рука реально дрожала. И он ощущал дикую слабость. Словно и сжать в кулак сейчас пальцы не сможет. Хм, хорошо, что завтра суббота и операций у него нет. Да и дежурства тоже. Карецкий понимал, что это пройдет. И будет еще контрактура, и боль в мышцах. А потом, с каждой новой тренировкой (если он все-таки не плюнет на это все!), будет все легче и проще. Но сейчас с трудом себе представлял — как дойдет до выхода из зала. Не говоря уже о том, чтоб принять душ и как-то переодеться.

— А можно повременить с проклятием до вечера? Давай уже после стейка, а, Рус? — все еще слабо хихикая, уточнила Лера.

Было слышно, что и она дыхание еще не восстановила. Бежала рядом с ним на соседнем «орбитреке».

А Рус в очередной раз за последние полтора часа вспомнил нецензурное слово. Точно. Стейк. Они же еще собирались в ресторан. Как туда он доползет — воображение даже фантастических картин было не в состоянии нарисовать.

Перевел на нее взгляд: Лера устало завела выбившуюся из косы влажную прядь волос за ухо. Ее кожа блестела от испарины. Майка, да наверное, и топ под ней, тоже казались влажными. Но сидели на ней так же потрясающе, как и в начале тренировки.

Черт! Он ее когда в зале увидел, начал серьезно переживать за свой здравый смысл и все жизненные установки. Лера и в рабочей форме одежды всегда выглядела прекрасно, но подбирала как-то так, что та не отвлекала от ее веселого характера, настойчивости и ума. А вот тут… Формы его новая менеджер по развитию лечебного учреждения имела не менее потрясающие, нежели ее искристый характер и упорство.

Впрочем, тренер быстро отвлек Карецкого от любования открывшейся картиной тогда. А сейчас — нет, внутреннее восхищение осталось. Только вот физически он ощущал себя в клочья разорванной … даже не тряпкой, а марлей, наверное. Все-таки выложился до конца. Как-то стыдным казалось перед ней слабаком выставить себя.

— Хорошо. Прокляну после стейка. Договорились, — слабо хмыкнул он, поняв, что уже может говорить, не захватывая ртом воздух, как карп на берегу. — Главное, напомни мне об этом, а то я после мяса добрым становлюсь. Забуду.

— Думаю, ты и без напоминания вспомнишь о проклятиях. Когда завтра не сможешь с постели встать, — опять широко улыбнулась Лера и медленно побрела в сторону раздевалки.

Руслан потянулся за ней.

— Лучше не напоминай пока. Я не хочу об этом думать, — почти с искренним ужасом отмахнулся он.

— Игнорирование проблемы никогда не приводит к ее решению, — подмигнула Валерия, обернувшись через плечо.

— И все-таки, я пока предпочту закрыть глаза, — скривился Руслан.

Хотя на самом деле внимательно смотрел перед собой. И совсем не на затылок Валерии, если откровенно.

— Через двадцать минут встречаемся здесь? — вроде бы не заметив его взгляда, Лера остановилась у дверей женской раздевалки.

Карецкий все еще не представлял, как будет сейчас стягивать с себя потную одежду, ведь придется руки поднимать и ногами шевелить, а все конечности висели, словно плети. А еще душ… И уж тем более ему сложно было представить, что можно сейчас за двадцать минут управиться. Но уж если он на тренировке выдержал и не ударил в грязь лицом, то и теперь должен был справиться.

— Ага, через двадцать, — едва сумев невнятно кивнуть головой, Рус побрел дальше, к своей двери.

Это было так мило. Смешно, конечно. Но и мило. Или Лере казалось таким, во всяком случае. То, что несмотря на дикую усталость, которую Руслан не мог не чувствовать, да и она признаки замечала — он изо всех сил старался ей этого не выдать. И Леру это так цепляло почему-то. Именно в Карецком.

— Ну, как тебе первая тренировка? — поинтересовалась она, отрезая маленький кусочек от своего стейка.

Руслан как-то так измотанно глянул на нее, потом на тарелку перед собой, что Лере сразу все стало ясно. Тем более что Рус еще не начал есть вообще, хотя их заказ принесли еще десять минут назад.

— Нормально. Так, основательно, — медленно, словно подбирал слова, ответил Руслан. И улыбнулся. Но тоже устало.

Врун. Лере захотелось рассмеяться. Но она не собиралась этого делать. На самом деле, она была им восхищена. После своей первой подобной тренировки, Лера полчаса сидела на скамейке в раздевалке, пытаясь уговорить себя хотя бы раздеться, чтобы до душа дойти. А когда все же добралась до дома на такси — просто упала и лежала на кровати, не в состоянии переодеться.

А Рус не только собрался, переоделся, довез их обоих до ресторана, так еще и сделал это все почти с удачным видом, что не прилагает усилий. И даже ни разу не закурил. Только усталость из него словно сквозила. Но хорошая такая, правильная. А не выжатой до дна души, как она видела в нем пару раз после ночных дежурств, всматриваясь в глаза босса сквозь сигаретный дым.

Сейчас он просто был физически измотан. Тренер хорошо постарался.

А Лера оценила эту браваду и поведение Карецкого. И почему он сейчас не ест — тоже хорошо представляла себе. Так же прекрасно знала это состояние — когда, несмотря на дикий голод, четко понимаешь — не удержать вилки в руках. Про то, чтоб еще и ножом орудовать — и речи не идет.

— Ешь, Руслан. Через час после тренировки обязательно нужно есть, — мягко напомнила она то, о чем и тренер говорил, отпуская их. — Это не творог, конечно, но на первый раз простим себе такой грех, — подмигнула ему Лера.

— Ага. Я что-то не особо голоден, — вздохнул Карецкий. И посмотрел таким тоскливым взглядом на тарелку, что Лера не выдержала.

Правда, ей удалось ограничиться лишь улыбкой. А еще что-то такое порывистое и задорное ударило в голову…

Она отложила свои столовые приборы и, привстав, подвинула свой стул ближе до того, как сам Карецкий или дежуривший поблизости официант успели понять, что она придумала. Отмахнулась от помощи подбежавшего парня и начавшего тяжело подниматься Руса.

— Конечно, я верю, что ты вообще не голоден после рабочего дня и такой тренировки, — хмыкнула она, почему-то страшась сейчас глянуть на Руса.

Но вот руки ее, как в той поговорке, уверенно и без страха забрали его приборы, и Лера начала резать уже остывающий стейк на тарелке Карецкого.

— Я вообще, очень доверчивая, — с иронией заметила она, подняв вилку с этим кусочком мяса и протянув к его лицу.

Руслан помедлил пару секунд, похоже, даже немного оторопев от ее действий. А потом так же медленно, как и все за последние минут сорок делал, чуть наклонился и зубами снял угощение с вилки. Очень медленно, но с видимым удовольствием пережевал. Все это время внимательно и пристально глядя Лере в глаза. И что-то такое там появилось, что она свои уже отвести не могла, хоть и отрезала ему следующую порцию.

— Насчет доверчивости — не знаю. Но ты — опасная женщина, Валерия, сто процентов, — прожевав, тихо произнес Руслан.

Лера почему-то растерялась. Он уже говорил подобное. Но тогда это звучало шуткой. И атмосфера была иная между ними тогда. И все словно бы легче и не серьезно. А сейчас — слова Карецкого прозвучали по-другому. Более лично. Почти интимно. Как-то глубоко. С той серьезностью, которая и не нужна была вроде, и он намекал пару раз, что не ищет подобных вариантов. Только это что-то само как-то между ними простреливало.

Или ей казалось от того, как он продолжал на нее смотреть?

Валерии пришлось приложить усилия, чтобы сглотнуть.

— Здесь вкусные стейки, Рус. Будет очень жалко, если ты его не съешь, — попыталась отшутиться она.

Но голос дрогнул, выдав сумятицу души и мыслей. И она знала, что он это услышал.

Однако Лера все равно протянула ему вилку вновь. И он так же аккуратно взял очередной кусочек мяса.

ГЛАВА 4

Вообще-то, когда он вчера завел разговор о том, чтобы забрать ее со встречи с подругами, да еще и стейком угостить — Лера скорее растерялась. Не ожидала подобного, вот уж точно. Несмотря на то и дело проскальзывающие между ними двузначные намеки, которые Лера больше воспринимала как несерьезный флирт. Да и Руслан вроде бы неоднократно давал понять, что тоже таковыми их считает.

Но и эта растерянность вкупе с удивлением — не заставили ее отказаться от похода в ресторан. Возможно, потому, что и она ведь его вытянула в спортзал. Пусть и не факт, что стоило. Может, Руслану надо чувствовать, что он не отдал какую-то эфемерную инициативу в женские руки, самому добавляя акценты? А может, на самом деле Лера просто была совершенно не против провести с ним время и вне служебных стен, вот и воспользовалась первым предоставившимся случаем… Не самая разумная линия поведения…

Как и поход в ресторан с боссом. Да и в спортзал тоже, если здраво рассудить. Но после сегодняшнего вечера Лере меньше всего хотелось рассуждать здраво. А чего желалось — это просто жить. Жить так, как судьба предлагала, не упуская какое-то веселье и эмоции, какие-то мелочи и тот же вкус стейка в компании очень интересного и вовсе не простого человека, с которым точно было о чем поговорить даже тогда, когда Рус едва ворочал языком от усталости. Лера приняла это решение полтора года назад: наслаждаться жизнью, каждой секундой и мгновением, не поддаваясь страхам, сомнениям и всему тому, что зачастую не позволяет просто солнечному дню порадоваться, потому что некогда и надо неясно куда спешить.

Лениво приоткрыла глаза и глянула на часы — начало одиннадцатого ночи. Надо было вставать с кровати, поперек которой она валялась последние минут двадцать (все же тренировка и на ней сказалась), и идти пить таблетки. Пусть это давно были не те лекарства, пропуск приема которых грозил бы резким ухудшением состояния и осложнениями. Однако и эти, по сути, «добавки», как она предпочитала их называть, чтобы не вызывать ни у кого лишних вопросов, требовали ответственности и регулярности. И она это хорошо понимала. Да, не критично, если раз или два забудет, но сейчас-то помнит — и нечего лениться. Просто Лера все же прилично устала за день, вот и собиралась с силами, чтобы до кухни «доползти».

Хотя нынче такие эпитеты к себе были больше насмешкой, нежели правдой. И Лера даже мысленно употребляла их с иронией и какой-то тайной надеждой, что этим страхует себя от того, что происходило два года назад. Тогда она в самом деле «ползала». И на работе не столько свои непосредственные обязанности выполняла, сколько пыталась разобраться и найти истину: что же с ней творится? И хоть врачей знакомых вокруг имелась тьма-тьмущая, а никто толком не мог объяснить, почему здоровая до того тридцатичетырехлетняя женщина вдруг стала превращаться практически в «инвалида».

Откровенно говоря, сейчас Лере не очень хотелось вспоминать тот период. Но и забывать его она права не имела. Болезнь, а особенно поиск диагноза и способы лечения, очень на многое открыли ей глаза и заставили понять очень простые и при этом «до мороза в позвонках» важные истины, про которые и она, и все вокруг забывали. Жизнь конечна. И никто не знает, сколько ему отмерено. А в погоне за социальным одобрением, за попыткой выполнить все то, чего ждут от нас близкие, родные, а порою — вообще, совершенно чужие люди, — можно и не успеть просто жить.

И теперь она каждое утро просыпалась с такой мыслью. Что не позволит себе потерять ни минуты, раз уж ей выпал шанс все обнулить. Нет, Лера не пускалась во все тяжкие, не ввязывалась в сомнительные авантюры и не заводила случайных интрижек. Даже наоборот, еще разборчивей стала в общении. Однако она не упускала случая, если подворачивалась «горящая» путевка, не отказывала, если незнакомый человек искренне обращался с просьбой позвонить с ее телефона, например. Верила, что его аппарат разрядился. А ситуация — аврал. Бывает. И у нее такое раз случилось. И Лере дали позвонить, пусть и не первый, к кому она обратилась с просьбой. Она не отказывала себе в чашке вкусного кофе или шоколаде, если хотелось. Но и начала посещать спортзал, не считая себя теперь вправе запускать родное тело. А еще Лера стала куда меньше тратить время на раздумья или опасения по поводу: что другие люди думают о ее способе жизни? Как показала ей практика, когда становится действительно тяжело, вот этих вот «советчиков и оценщиков» рядом и не оказывается. Тогда какой смысл?

И она находила теперь свои цели и смыслы. Каждый новый день, начиная с маленькой идеи или желания, которые и стремилась воплотить в реальность.

Хотя, конечно, нельзя сказать, что Лера мечтала об ужине с боссом, если бы ее кто-то спросил. С гипотетическим боссом. Однако с Русланом… Отказываться не захотелось. И сейчас Лера вообще не жалела, что согласилась.

Она все-таки уговорила себя встать. Устало стянула джинсы и блузку, бросив все прямо на пол. И с той же усталостью побрела в кухню. Набрала воды, чтобы запить таблетки.

Руслан привез ее домой уже… Лера глянула на часы… Почти час назад. И этот вечер все еще казался ей одним из самых лучших за последние дни и недели, несмотря на то, что ничего такого, казалось бы, в их общении и не было. Ну, да. Она его кормила вроде бы. Но ведь иначе он и не поел бы из-за слабости в утомленных руках. У нее и в мыслях в тот момент флирта не было. Да и оба устали так, что едва доев — собрались и покинули ресторан. И в машине в основном молчали, не осталось сил на разговор. Только уже когда Лера выходила, он поймал ее руку и сжал пальцы своей рукой. Не сильно, однако ощутимо. Так, что Лера почувствовала легкую усталую дрожь рук Руслана.

— Спасибо, — негромко произнес Рус вместе со своим рукопожатием.

— За что? — улыбнулась она, не совсем его поняв.

— За эту встряску, — широко усмехнулся Рус, продолжая удерживать ее руку.

Еще секунд тридцать держал, наверное, ничего больше не добавляя. Теплая рука. Очень комфортная и приятная для ее пальцев. Так что и забирать не хотелось. И она просто улыбалась, глядя на Руса, пока он все же не дал ей волю, напоследок кивнув.

Даже сейчас, в полутьме своей кухни, Лера улыбнулась, вспомнив этот момент. И словно ощутила то же тепло руки Руса на своей ладони.

Глотнув последнюю капсулу, она с некоторым сомнением глянула на дисплей телефона. А потом мысленно отправила все сомнения очень далеко.

«Я уже проклята? Или могу укладываться спать, не боясь кошмарных сновидений?», — послала она сообщение Карецкому, продолжая улыбаться во все лицо. — «Спасибо, что пошел со мной на тренировку. И за стейк:-)», — уже серьезней, хоть и со смайлом, добавила она.

Отставила стакан и пошла в ванную умываться.

«Я просто не посмею проклясть руки, с которых ел. Какая бы крепатура завтра ни случилась;-) Ты меня заранее обезоружила», — ответ от Руса пришел буквально через минуту.

Похоже, он еще тоже не спал, несмотря на усталость. Она только ополоснуть лицо прохладной водой успела. Так и застыла, пялясь в экран смартфона с широкой улыбкой, да то и дело смахивая сползающие по щекам и бровям капли воды.

«И, знаешь, несмотря на полную уверенность, что подохну посреди очередного «кардио», я тоже хорошо провел время:-) Спасибо, что вытащила из больницы», — добавил Руслан.

Ей очень хотелось написать, что если он забудет про сигареты, то с «кардио» станет полегче. Но Лера сдержалась. Руслан — взрослый человек, да и она, по сути, ему никто, чтобы слишком активно в каком-либо вопросе давить. Разве что по работе.

«Всегда рада взбодрить», — поэтому ответила Лера и, отложив телефон, вернулась к вечернему ритуалу ухода за собой.

Но улыбка оставалась на лице даже тогда, когда она укладывалась спать. Да и Лера слукавила бы, заяви, что босс не обосновался в ее мыслях со всей своей ироничной уверенностью.

Выходные Лера провела за хобби — вышивкой крестиком, — которым увлеклась еще после университета, когда работала в одном из отделов государственной статистической службы. Малоинтересная для молодой девушки работа. Зато времени много было, и опытных советчиц по вышивке. Тот отдел Лера покинула очень быстро, не упустив возможности развития и роста, а вот хобби осталось, зачастую позволяя ей прояснить мозги и структурировать мысли в процессе.

Отзвонились знакомые, у которых Лера интересовалась вопросами по сайтам, так что имелось что обсудить с Карецким в предстоящий понедельник. Не хотелось показаться уж слишком навязчивой, дергая Руслана и на выходных. Мало ли какие у человека могут существовать планы?

Правда, он сам ей писал. Уже в субботу. Еще до обеда.

«Что-то теплая ванна работает хуже, чем я надеялся. Да и растяжка мимо. Минут на двадцать спасает О_о», — прислал он ей сообщение, от которого просто веяло веселым сарказмом и подтруниванием над самим собой.

Лера против воли улыбнулась, читая этот «крик души». Она Руслана понимала. Даже у нее некоторые мышцы побаливали, что уж про него говорить?

«Держись, босс, я мысленно с тобой», — попыталась поддержать она Руслана.

«В теплой ванной %-)? Или на полу для растяжки?» — не замедлил сострить Карецкий, вызвав у нее приступ хохота.

«Пока только в сопереживании физическим страданиям», — игнорируя вспыхнувшие кончики ушей и исподволь разлившуюся по телу горячую волну, явно не уместную, в том же духе ответила Лера.

Хоть пальцы и подрагивали немного, промазывая по буквам сенсорной клавиатуры.

«И на том спасибо;-)», — тут же не остался в долгу Руслан.

«Попробуй еще массаж», — искренне посоветовала Лера, отложив вышивку. Не до узора стало.

«Это намек? Свою кандидатуру предлагаешь?»

Ой, она такого ответа не ожидала…

Лера несколько секунд растерянно пялилась в экран смартфона, понимая, что искренне смущена и совершенно не представляет, как теперь извернуться. Однако уже через мгновение ее осенила идея. Быстро открыв поисковик, она нашла первый попавшийся сайт по запросу и, скопировав ссылку, бросила ответ Руслану.

«Начни с пособия по самомассажу. Тут с картинками. Цветными %-)», — поставила она саркастичный смайл в очках.

«Уела)))))», — признал Карецкий, прислав несколько хохочущих смайликов. «Уговорила, попробую хоть сам».

А Лера, улыбаясь так широко, что щеки немного болели, вернулась к своему вышиванию. Впрочем, ей недолго позволили заниматься любимым занятием.

«Тебя тренер тоже таким количеством белка пытается закормить?», — буквально через полчаса пришло новое сообщение от Руса, не вполне понятное для Валерии.

«В смысле?», — не поняла она. — «У нас разные рекомендации по питанию. Ты лучше у тренера уточни, он же свой номер дал», — посоветовала Лера, действительно растерявшись.

«Да я уже уточнил», — тут же пришел ответ с задумчивым смайлом. — «Теперь вот думаю, выдержат ли мои почки такую нагрузку — белок десяти яиц+красное мясо. Елки-палки, это не шутки…»

«Тут ты разбираешься больше, я не врач», — напомнила Лера.

«Ох и втянула ты меня в авантюру…:-)»

Она так и не поняла, с какими эмоциями он это написал: то ли со смехом, если ориентироваться на широко ухмыляющийся смайл, то ли с претензией. Однако решила выдержать паузу и не отвечать. Тут ей действительно мало что в голову приходило.

Паузу Лера продержала до вечера воскресенья, пока, вернувшись с очередной встречи с подругами, ей не пришло в голову, что Карецкий вполне может плюнуть на тренировки. Тем более что сегодня ему могло стать еще хуже. А потому, хоть и испытывая внутренний трепет, она достала телефон и набрала ему сообщение:

«Надеюсь, ты подготовил форму на завтра, Руслан Альбертович?;-)», — добавив немного официоза, но не забыв и про смайлик, поинтересовалась Лера.

Отправила, немного волнуясь почему-то. И начала переодеваться.

«А после тренировки мы снова пойдем есть стейк? %-)»

Эй, он украл ее саркастичный смайлик в очках!

Лера рассмеялась, пусть всего лишь стояла одна посреди собственной спальни.

«Думаю, тогда нас съедят наши тренеры», — пальцы сами, словно жили своим умом, уже набрали и отправили ответ. — «Но мы вполне можем сходить в среду на очередную суперполезную вечеринку моих друзей-веганов;-) Там даже танцы будут. Разомнемся заодно от контрактуры:-) О, и у меня тут уже есть наброски проекта сайта…», — попыталась она свернуть в рабочую тему от излишней интимности.

«Я все еще считаю, что лучше всего помог бы массаж, сделанный друг дружке;-)», — не остался в долгу Карецкий. — «Но ладно, и на фалафель твой в среду согласен. Хоть попробую, что это за зверь такой. А наброски бери, все посмотрим и обсудим завтра:-)»

Опять непонятно: то ли поддержал ее идею, то ли, посмеиваясь, согласился с ней Карецкий. Но Валерия уточнять не решилась. Да и была достаточно откровенна с собой, чтобы признать: будь она против подобных намеков и легкого флирта со стороны Руслана — давно пресекла бы все на корню. А тут — сама же поддерживает, чего лукавить?

С понедельника их общение стало более официальным.

Хотя, чтоб уж не лгать, только на работе. И не факт, что Валерия это поняла…

Руслан знал, что сам ставит эти границы и рамки. Или, по крайней мере, пытается сделать нечто подобное в каком-то малоосознанном, но явно присутствующем порыве притормозить и сдержать… Где именно и что конкретно — Карецкий так же затруднялся сформулировать четко. И все же он явно понимал, что его затягивает. Причем так, как уже очень давно не случалось.

И только идиот стал бы отрицать, что все выходные искал повод написать ей. А на самом-то деле хотелось к Лере приехать, послав к черту крепатуру и очень достоверное ощущение, что его переехал трактор… Зачем? Да мало ли зачем! Хотя бы, чтоб все то же, что писал, сострить при встрече. Или еще найти какую-то тему. Да пусть и тот же дурацкий сайт, настолько критично им необходимый, по ее утверждению! Кофе выпить. Что угодно…

Валерии удалось вывести его сознание из какого-то ступора, в котором то пребывало достаточно давно, и Руслан даже не был уверен, что знает, как теперь верно будет поступить. Ведь все причины и доводы, почему это не особо уместно — остались, как бы он те в своей голове ни крутил. Да и нечто не вполне осознанное так же присутствовало…

Не страх. Нет, он не трусил. И все же… Имелась странная и даже раздражающая неуверенность с подспудными вопросами: «а зачем?» и «стоит ли?», которые бесили его самого. Но при этом Руслан не мог их из себя и просто так вытравить.

Он слишком долго жил по накатанной. По давно выработавшейся схеме: да, порою тоскливо до воя и скучно; одиноко и статично серо. Но стабильно и понятно. Без потрясений и разочарований…

Или, скорее, с известным и прожитым до малейших нюансов разочарованием, ставшим частью нутра.

Тут ему все было знакомо, ясно и понятно. Когда-то угораздило полюбить женщину, которая, хоть и ценила его по-своему, хоть и любила в какой-то мере, но душой, сердцем и телом принадлежала другому мужчине. Даже когда тот ушел от нее, пусть и с причиной. И сколько бы Рус ни вкладывал в их отношения с Кристиной, на что ни готов бы ради нее был — это ничего не могло изменить. А жить с постоянным ощущением, что ты на вторых позициях в сердце и уме дорогого тебе человека — для Руса было невыносимо и неприемлемо. И если поначалу он еще надеялся на что-то, пытался себя убедить, что перетерпит — то с каждым проходящим днем и месяцем осознавал: в глубине существа только нарастает обида и глухое раздражение. Ведь, по факту, все его чувства и бушующие эмоции внутри — для нее были вторичными.

Но и когда, разорвав эту связку, вернувшись лишь к дружбе, как бы больно и обидно ни было, он попытался искать удачи в понятных и привычных взаимовыгодных отношениях — особого счастья Карецкий не нашел. Он не любил свою жену. Зарекся к тому времени уже ждать любви. Но уважал и ценил Альбину. Испытывал к ней искреннее расположение и симпатию, да и сексуальное влечение. И выгоду из брака с ней извлек. И все же — мимо все как-то было. Не в тему и не то. Утомляло и по-тихому бесило обоих. Казалось, что по одиночке легче будет. И они спокойно и мирно разошлись и с Альбиной.

С тех пор Рус зарекся желать что-то большее, помимо понятного и простого влечения. У него случались отношения, и нередко. Но он никогда не усложнял, о чем предупреждал сразу. И Руса это устраивало. Не отвлекало от работы, от дружбы с Кристиной, которая все равно понимала его лучше всех остальных. И Руслан к такому привык.

А теперь…

С тех пор, как он познакомился с Лерой, вся выстроенная в его жизни система, насколько бы пустой и занудной та ни являлась, рушилась. А ведь ему еще и ее профессионализм нужен был, и все те знания, которыми Валерия действительно владела. Все казалось сложным с такого ракурса.

Или это Рус все усложнял?

Хороший вопрос. Карецкий размышлял над ним полночи с воскресенья на понедельник. Вот и решил вернуть общение на рельсы профессионализма. И вроде расписание помогало. И две операции, на которых ему пришлось заменять нежданно отравившегося некачественными продуктами сотрудника. Все помогало, казалось… Складывалось хорошо. Руслан почти не видел Леру с самого утра, да и ремонт в ее кабинете подходил к логическому завершению. Это многое могло бы облегчить и упростить. И в какой-то момент Руслан даже уверился, что все не настолько плачевно, как он сам себе решил…

Пока они вновь не оказались в спортзале. И тут Рус осознал, что Лера даже не догадывается о принятом им решении вернуться к более официальному стилю общения. А он сам рядом с ней забывает обо всех доводах, почему это самый разумный вариант. И так же открыто хохочет над ее подколками, не замечая, когда и сам начинает ее поддевать и иронизировать, несмотря на заливающий глаза пот из-за нагрузки тренера, однозначно не знакомого с понятием человеколюбия и состраданием.

Но сложнее всего стало во вторник.

Карецкому снова пришлось брать операцию, которой не было в его графике — тот же хирург еще не вышел на работу из-за плохого самочувствия. Так что Рус отложил обсуждение создания сайта с одним из знакомых Валерии, оставив это полностью на ее усмотрение. И практически с самого утра, сразу после пятиминутки, «пропал» в операционной. В этот раз последствия тренировки ощущались уже не такими катастрофичными, не мешали работать. Но операция все равно была не из «проходящих», потребовав от него уймы сил, сосредоточенности и внимания. Поэтому ли, выходя из оперблока, он ощущал себя настолько измотанным и разбитым, словно бы отдежурил ночь, не присев ни разу? Или дело было не в физическом напряжении, а в моральной неудовлетворенности? Каком-то неявном поиске и потребности в чем-то, что Руслан не хотел и не собирался облекать в слова?

Потому ли, вернувшись в кабинет, Руслан вдруг сотворил то, что категорически не собирался? Или это просто было неизбежно с момента их первой встречи?

Валерия сидела у стола со стороны дивана, на подлокотнике, когда он вошел. Спиной к нему. Она никогда не занимала его кресло, Рус обратил на это внимание еще раньше. По сути, это был ее последний день в его кабинете: ремонт завершили и сегодня помещение уже просто «выветривали», чтобы там можно было нормально находиться.

— Операция нормально прошла? — мельком обернувшись и подняв на него глаза, с улыбкой уточнила Лера, вновь склонившись к каким-то документам.

Казалось, она очень внимательно изучает их содержание. Даже что-то подчеркивала в тексте.

— Нормально…

Руса вдруг накрыло. Какой-то сдвиг сознания. Словно он только в тот момент осознал, что завтра, когда вот так же зайдет сюда — Леры уже не будет в кабинете. И этого аромата арбуза не останется. Только давно приевшийся привкус сигаретного дыма в воздухе. Как раньше, до ее появления…

И даже сам не понял, когда пересек расстояние между ними и уперся руками в стол, наклонившись над Лерой. Сделав то, что так давно хотел, но сам не считал верным. Заперев ее в кольце своего тела, по сути. Уткнулся лицом в волосы, не в силах надышаться этим бесшабашно-веселым ароматом и каким-то неуловимым запахом самой этой женщины. Его лицо, губы на ее волосах… Щекотно, жарко, и такой бушующий взрыв внутри, что воздух вглубь легких протолкнуть трудно.

Валерия замерла, похоже, удивленная его поступком не меньше, чем сам Карецкий ошалел. А сопротивляться собственному желанию — сил уже не имел.

— Я перехожу границу, да? — тихо и хрипло уточнил он, так и не перестав дышать ароматом ее волос.

Внутренней стороной плеч и предплечий, своей грудной клеткой — он ощущал ее тепло и кожу плеч Валерии. Легкую дрожь, которая прошла по ее спине из-за его близости.

Вопрос повис в воздухе на мгновение. После чего Лера откашлялась. Впрочем, не предприняв ни единой попытки встать:

— Я не знаю…

Они оба ощущали повисшее между ними напряженное притяжение, он это очень ясно понимал. И оба знали, что оно не вспыхнуло внезапно в эту секунду. Просто раньше и он, и она держались. А сейчас…

В какой-то момент она дернулась, и он решил, что сейчас все же придется отодвинуться и вернуть Лере личное пространство. Как бы там ни было, и что бы за блажь в голову ни стукнула, Рус не собирался ее ни к чему принуждать. Только пока даже представления не имел, как сейчас с места сдвинется… Однако вместо того, чтобы вывернуться из кольца его тела и рук Лера просто подалась назад, откинувшись спиной на его грудь. И снова замерла. Словно прислушиваясь и к своим, и к его ощущениям от такого плотного контакта.

Воздух толчком вырвался из его горла из-за этого ее движения. Словно от удара.

— Я не хочу, чтобы ты перебиралась в другой кабинет… — голос звучал слишком хрипло, будто бы Рус выкурил несколько сигарет подряд.

— Но я же вечно тебя отвлекаю и создаю неудобства при консультациях, — вроде и рассмеялась Лера, только голос ее был таким же хриплым и тихим. — Да и у главврача должен быть отдельный кабинет. Мало ли, проверка приедет, а тут я песни распеваю… И мой кабинет совсем рядом…

Она говорила все правильно. Он и сам думал об этих аргументах дней пять назад. И курить ему никто мешать не будет. Только…

— Плевать! Я не хочу, чтобы ты перебиралась, — Рус еще немного подался вперед и накрыл своей ладонью ее руки, вцепившиеся в поверхность стола. Сжал в своей пригоршне ее подрагивающие пальцы. — Все правда. Но я не хочу… Даже если сейчас меня можно обвинить в злоупотреблении рабочим положением и домогательстве, — с иронией добавил Руслан.

Лера рассмеялась, только все еще хрипло, словно давилась и воздухом, и самим этим смехом.

— А это домогательство? — она запрокинула голову, встретившись с ним пытливым и немного потерянным взглядом.

Ее волосы проехались по его лицу. И его губы оказались на лбу Леры, прямо над одной из ее бровей.

— Я не знаю, — честно признался Рус, как и она недавно.

Они опять замолчали оба. Можно было наклониться чуть ниже и накрыть ртом ее приоткрытые губы, с которых то и дело срывались короткие хриплые вдохи. Можно было обхватить Леру двумя руками и крепко сжать, дернув на себя. Можно было…

Много чего возможно. И хотелось всего этого настолько, что солнечное сплетение сворачивалось узлом, заставляя судорожно и болезненно сжиматься измученные тренировками мышцы во всем теле.

И Валерия могла привстать, обернуться, обнять его…

Но они просто не двигались, словно прислушиваясь друг к другу, привыкая к этому новому ощущению близкого тепла друг друга, будоражащего и разум, и тела. Не сближались больше, но и не расходились. Он нависал над ней, а Лера оперлась на него спиной. Переплели пальцы, сохраняя почти нераздельный контакт тел, не преступая при этом границ разумного. И дышали запахом друг друга.

ГЛАВА 5

Для нее это оказалось неожиданностью, как ни странно. Вроде и флиртовали, вроде и подкалывали друг друга целыми днями. Но ничего в поведении Руслана за прошлые десять дней не подготовило Леру к тому, что он может вот так категорично прийти и заявить, что «не желает, чтобы она перебиралась!»

Честно говоря, к этому времени ее тоже данная перспектива уже не особо радовала, но нельзя же забывать и про здравый смысл. Не потому, что Руслан — ее начальник и такое развитие их «общения» может оказаться неуместным. А хотя бы из-за того, что она действительно частенько за эти дни создавала Карецкому сложности при консультациях и встречах с пациентами. Оба же отмечали такое… Но самое забавное, что об этом оказалось не так и просто помнить, когда Руслан стоял настолько близко и касался ее спины, волос, глубоко дышал запахом ее кожи. Да и сама Лера воспользовалась случаем оказаться к нему максимально близко, чего уж там…

Руслан взбудоражил ее настолько, что она полночи заснуть не могла потом, даже не взвешивая доводы «за» или «против» разумности подобного поведения, а просто перебирая в памяти мгновения их какой-то молчаливой и даже немного трепетной первой пробы осознанно оказаться настолько близко… Впритык.

И все же Лера перенесла стопки документов и папок, которыми успела «обрасти» за это недолгое время, в кабинет через несколько метров по коридору. С его помощью. То и дело задевая Карецкого плечами и бедрами — уж очень часто он оказывался прямо посреди ее дороги. Точно не просто так…

— Я банально создаю тебе беспорядок всем этим, — с улыбкой заметила она, пока Рус помогал ей сортировать их бумаги с недовольным выражением лица. — Смотри, ты половину своих историй болезни потерял среди моих планов и схем, — справедливо отметила Лера. — И потом, я же могу и дальше сидеть здесь, наслаждаясь прекрасным кофе и твоим юмором, зато если к тебе придет пациент или проверка из горздрава, благополучно вернусь в свой кабинет, а не буду ютиться на подоконнике в коридоре, — с задорной улыбкой подмигнула, стараясь его немного расслабить.

— Про юмор — ты загнула, — хмыкнул Руслан.

Но как-то почувствовалось, что он немного отпустил какое-то напряженное… опасение, что ли (не могла понять толком), которое Лера с первого взгляда ощутила в Карецком, едва он в кабинет вошел. Про операцию спросила, опасаясь — может, там возникли какие-то сложности, мало ли? Но нет…

Ему действительно настолько не хотелось ее отпускать? Это будоражило куда сильнее, чем Лера могла предположить, хоть уже и не восемнадцать, и много чего в жизни случалось с ней. Однако именно благодаря этому опыту, возможно, Лера и понимала, что ей стоит перебраться в отдельный кабинет. Так будет правильнее.

А развивать то, что протянулось между ними, к чему так настороженно прислушивались, позволив себе преступить рамки делового общения — никто не мешает, раз уж оба признали, что оно есть и никто не против. И на самом деле Валерии очень импонировало то, что Руслан не давил, не напирал, а позволял Лере делать выбор и определять скорость этого развития, хотя ему самому, очевидно, хотелось держать ее как можно ближе. Да и ей, чего уж там отрицать, оказалось очень сложно первой сделать шаг в сторону, чтобы прервать контакт, оказавшийся таким нежданно-необходимым.

Но и несмотря на ее «номинальный переезд», все утро среды они провели вместе. Да и обед тоже. У Карецкого даже времени не осталось на обход. То ли Леру так вдохновил переезд, то ли то заявление Руслана — непонятно. Но она закончила свои предварительные расчеты и подготовила первоначальный план развития больницы, который и «презентовала» Русу. Работы предстояло немало: набрать сотрудников «call-линии», нанять еще пару менеджеров, которые будут работать непосредственно с клиентами. Необходимо было одобрить и уже начать внедрять систему, по которой пациенты смогут в удобной для себя форме платить за лечение. Кроме того, Лера хотела предложить (и уже даже провела предварительное обсуждение) заключить контракты с несколькими предприятиями, которые могли бы обеспечить своим сотрудникам пакет медицинского обеспечения на базе их клиники. Это принесло бы не огромный, но постоянный доход, позволив больнице начать окупать саму себя. Да и тот самый сайт, «черновой» проект которого для нее уже подготовили, необходимо было утвердить. Кроме того, казалось разумным заключить договоры со страховыми компаниями, которые также предлагали бы своим клиентам лечение именно в их стационаре.

Обсуждение всего этого и заняло практически весь день. И не сказать, что Карецкий с чем-то особо спорил или был не согласен. Многое без разговоров одобрил, активно включившись в обсуждение, интересовался нюансами, честно стараясь разобраться. Даже свои варианты и поправки вносил обоснованно и без жесткого аргумента «потому что я сказал». Все проговаривали.

Кроме одного, пожалуй. И этот вопрос, как поняла Лера, оказался самым болезненным, хоть Руслан и постарался сгладить данный момент. Но… Он явно не считал свой график работы неуместным для руководителя такого масштабного медицинского учреждения. А Лера видела в этом большую проблему. Однако все ее аргументы, достаточно обоснованные и непредвзятые, разбивались о его нежелание даже обговаривать этот вопрос.

— Ты можешь и сама все решить, — категорично отрезал Руслан.

— Но ты же не можешь не понимать, что долгое время — может быть квартал, а может — и полгода, возможно, и больше — должен быть свободен для решения именно административных вопросов! — настойчиво напоминала Валерия, наверное, отстаивая и свои интересы — имелись нюансы, которые она сама просто не в состоянии решить за него.

— Я люблю оперировать! — отрезал Руслан таким тоном, что Валерии стало даже немного неприятно.

Она невольно немного отклонилась, словно ощутила эту попытку эмоционального прессинга с его стороны. Агрессию, как способ защиты. В глазах — разъяренное выражение, бушует яростное раздражение; челюсти сжаты до такой степени, что резко проступили складки у рта. Губы сжал в полоску. Он весь словно подался вперед, нависнув над Лерой даже через письменный стол. Сейчас сложно было поверить, что именно этот мужчина просил ее вчера не перебираться в кабинет, и сам же потом помогал вещи переносить, хоть и ворчал.

— Я и не предлагала тебе отказаться от операций, — нейтральным тоном заметила Валерия, не собираясь поддерживать вспыхнувшие эмоции. — Только и о том, что ты главврач — не забывай.

Хотя внутри что-то неприятно царапнуло. Вроде и обижаться не с чего, и все же…

Поднялась со своего кресла и отошла, будто бы пыталась еще больше от его эмоционального давления отстраниться, не видя повода для подобной реакции. И он это уловил — ее ответ на его давление.

— Лера…

Руслан скривился. Потянулся за сигаретами.

Просто-таки физически стало ощутимо, что он сожалеет и «сдал назад» эмоционально. Однако… Атмосфера в кабинете не вернулась к прошлому непринужденному стилю.

— Вы с совладельцами целиком решили поменять принцип работы больницы. И от вас зависит то, будет это учреждение приносить доход или нет. И должен быть кто-то, кто в состоянии решать данные вопросы. Кто будет ставить подписи на документах и утверждать соглашения, регулировать контракты по оплате. Принимать решения. И могут возникнуть проблемы, если ты будешь недоступен из-за безумного графика с постоянными дежурствами…

Она произнесла все это, отвернувшись к окну. Не хотелось показывать, что вспышка с его стороны зацепила ее больше, чем это было разумно в пределах рабочего разговора.

Сама не права — зачем примешивает личные эмоции и какие-то симпатии? Они говорят о работе.

— Если ты лично не хочешь этим заниматься, если операции тебе роднее и ближе… Что ж, — продолжила Лера, не позволила Руслану вставить свое мнение, что он, кажется, собирался делать, пока она подбирала слова. — Тогда, возможно, тебе стоит назначить другого ответственного. Директора или типа этого, передать функции руководителя и вернуться к чисто врачебной деятельности. Ты вполне можешь сделать так, оставаясь совладельцем. Стать лишь заведующим хирургии… Но передать функции хозяйственного управления кому-то, кто будет сосредоточен лишь на этом.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь! — вновь резко и отрывисто прервал ее Руслан, прикурив.

Вероятно, и она его задела. Что ж, Лера к этому не стремилась. Но ей было необходимо, чтобы он понял.

— Думаю, что не могу согласиться с тобой, если мы говорим о построении работы платного медицинского учреждения, — сдержанно возразила она, не позволив своим эмоциям проявиться в голосе.

И все же он уловил ее раздражение, Лера по взгляду Руслана поняла. А также то, что сейчас не стоит продолжать этот разговор, чтобы не превысить ни границ своей должности, ни каких-то слабо-понятных еще пределов их личного общения, которые толком и не успели сформироваться пока.

Рус тоже не спешил что-то добавлять, возможно, также ощущая это напряжение и сохранив здравый смысл, несмотря на недовольство ее замечаниями.

— Думаю, на сегодня мы все обсудили, — Лера попыталась собрать свои бумаги, схемы и планы со стола, на котором последние три часа их все раскладывала и с ним обсуждала.

Только руки плохо слушались, начав дрожать из-за эмоций, которые она старалась подавить. Папки валились обратно, рассыпаясь листами. Вот всегда так: тело ее выдавало сразу, хотя голову, казалось, удавалось сохранить холодной.

Правда, дикая боль, тут же вспыхнувшая в районе темени и лба, продемонстрировала, что не настолько уж Лера отстранилась. Ей точно надо относиться ко многому спокойней.

И стоило больше подумать, прежде чем позволять себе увлечься начальником, это действительно не может быть просто.

— Лера, подожди! — Рус подхватился, бросив сигарету, уже вторую подряд, которую курил, в пепельницу. Начал ей помогать. Но и его движения выдавали, что раздражение внутри мужчины никуда не делось и не утихло. — Я не имел в виду, что ты некомпетентна…

— Обдумай, что я сказала, обсуди со своими компаньонами, — не пошла ему навстречу она. Искренне понимала, что сейчас не стоит продолжать обсуждение. — Потом скажешь, что вы решили по всем пунктам. Только сильно затягивать не стоит.

Головная боль становилась доминирующей над всем иным, казалось, глаза начинают пульсировать изнутри этой болью. Сейчас точно не обойтись без таблетки.

Мысленно махнув рукой на оставшиеся бумаги, она прижала к груди те, которые умудрилась собрать в кривую стопку. На долю секунды задержалась взглядом на Руслане. Оба понимали, что сказать что-то стоит, но что именно — лично ей в голову не приходило. Эта треклятая боль мешала.

Возможно, и у Руса идей не было. Потому Лера только коротко кивнула, чтобы не провоцировать усиление пульсации в голове, и пошла к двери. И только уже взявшись за ручку, повернулась:

— Надеюсь, тренировку ты не пропустишь, — напомнила она все тем же нейтральным тоном, после чего вышла из кабинета главврача, не ожидая ответа.

Почему-то подумалось, что вот и пригодились отдельные помещения. Есть куда уйти…

Он даже не мог бы сейчас объяснить, почему его так зацепили ее слова. Лера была не первой и, возможно, не последней, кто ему об этом говорил. Более того, Руслан и сам в последнее время признавал (пусть и только наедине с самим собой), что физически уже не вытягивает все. Да и эмоционально тоже. Продуктивность стремится к нулю, когда человек ощущает постоянное физическое и ментальное истощение. А тот график жизни и работы, который он сам для себя когда-то определил, несомненно, этому истощению способствовал. И это уменьшало эффективность и его управления больницей, и его врачебных дежурств. За всеми следил, всем на мозги капал. На Кристину не так давно орал из-за такого же графика. А сам… Выгорал. Понимал это. Но не делал ничего, чтобы изменить динамику процесса.

Пока Лера не влезла со своими подколками, улыбками и тренировками… Вроде и доставала его, а ведь по факту — устроила ему одну из лучших профилактик стрессового срыва. И в этих вопросах права она была во многом.

Только Карецкий не ощущал в себе готовности признать это. Ему и раньше подобные намеки было неприятно слушать. И сейчас — ничего хорошего не испытал. Да еще и из уст Леры — почему-то взбесило. Плеснулось раздражением и желчью. Какой-то смесью вины и ярости.

Спасибо, глупостей не наговорил, заткнулся вовремя сигаретой, хоть она и на это косо глянула, — потому что умом соображал, да.

Только Карецкий не представлял — как откажется от операций и пациентов? Это же его суть и часть нутра — он и во сне оперировал, если честно…

Но и передать кому-то управление этой больницей, на которую столько положил… Не в состоянии решиться. Да ему эти отделения и палаты — вместо семьи и близких все эти годы были! Не люди в них даже, а сама больница, как объект приложения всей его энергии и сил, которые больше и некуда было прикладывать.

Разрывался на части — это правда. Зачастую больше разбитость и измотанность ощущал, нежели удовлетворение от достигнутого — просто сил уже на радость не хватало. Прибить иногда половину сотрудников хотел… Или пациентов, для разнообразия… Но все равно же — жизни не представлял себе без этой больницы и без самих операций.

Дилемма — выход из которой существовал, просто категорически не нравился Карецкому.

А Валерия своими предложениями и замечаниями, как скальпелем, вскрыла эти «хронические язвы» в его голове и душе, заставляя решать: «как лечить будем?»

Вот и взвился. Глупо и тупо, как для взрослого мужика. На нее наехал. Хоть и не словами, да только Валерия ощутила его раздражение. У самого из-за этого осталось противное ощущение внутри. Как изжога… Или курить стоит все же меньше? Сам ведь врач, понимает, что не просто так все эти «страшилки» пишут на пачках… Своими глазами последствия видел. Просто не волновали его последствия.

Вздохнув, Карецкий смял пустую уже упаковку от сигарет. И честно признался перед собой, что ему придется по полной выложиться на предстоящей тренировке, если он хочет вернуть общение с Лерой в прежнее русло. А может, еще и расхвалить тот фалафель ее подруг, которым его пугали на предстоящем походе в веган-кафе после тренировки.

Лучше бы снова кусок мяса пообещала, елки-палки!

Прошелся по кабинету туда-сюда, разминая плечи и ощущая себя так, словно его заперли в собственном кабинете. Прикинул, насколько имеет смысл пойти и попробовать извиниться перед Лерой? Откровенно признал, что пока не готов отвечать на ее вопросы или что-то решать по выбору, который она «оголила» своими рацпредложениями. И решил оставить этот момент до тренировки.

Лера вроде и понимала, что немного глупо продолжать испытывать негативные эмоции, да только те не испарялись по мановению желания ее разума. Хотя невозможно было не признать, что сложно не начать улыбаться, наблюдая, как отчаянно старается и выкладывается Рус. Она не слышала от него сегодня ни одной жалобы или остроты касательно сомнительной пользы тренировки. Ей даже не пришлось выдергивать его «из дел и проблем» больницы — Руслан сам явился за ней в кабинет, коротко постучав в двери. Хмуро замер на пороге, перекатываясь с носка на пятку. Уже с сумкой и готовый выходить.

Правда, все это молча. Не комментируя и ни слова не говоря о том, что думает. Не обсуждал и случившееся днем.

Лера тоже не собиралась первой тему открывать. Все, что считала необходимым сказать на этом этапе, она уже озвучила. Потому, радуясь, что выпила таблетку и лекарство давно подействовало, принеся облегчение, она так же молча выключила свой ноутбук и, взяв вещи, вышла из нового кабинета. И не рассказала Руслану, что несмотря на новый ремонт и полное отсутствие запаха сигаретного дыма здесь — она отчаянно скучала последние пару часов. Не спасала даже работа, от которой Лера не отлынивала.

И по дороге он ни разу не закурил, кстати…

А сейчас — нет-нет, а на лице появлялась улыбка, когда Лера тайком поглядывала в сторону отчаянно занимающегося Руса. И она видела, что в такие моменты в его взгляде вспыхивает удовлетворение.

— Нам еще на вечеринку идти, — в итоге нейтрально напомнила она. — Не переусердствуй.

— Поверь мне, я помню. Мысль о том, что сегодня я наконец-то узнаю, что такое «фалафель», вдохновляет со страшной силой, — откликнулся Рус.

Вышло очень сердито. Вероятно, потому, что именно в этот момент Рус выполнял жим ногами с весом.

— Ух ты! Несмотря на раздражение, ты не растерял умение язвить, — не осталась в долгу Лера, пользуясь тем, что сама выполняла куда более легкое упражнение. Да и тренер отошел. — И говорить тоже. Это воодушевляет.

А Рус вдруг рассмеялся. Да так, что оказался вынужден закрепить гриф с весом на держателе. Глянул на Леру снизу вверх, все еще хохоча.

— Уела. И я не раздражен… — сквозь смех попытался заверить ее Рус.

— Да, разумеется, — Лера очень выразительно закатила глаза, чтобы он ни в коем случае не пропустил сарказм. — Ни капли раздражения сегодня, босс.

Отсалютовав ему, она закончила упражнения с собственным весом на TRX и подошла к фитболу. Не любила нагрузку для пресса, если честно. Но упорно старалась убедить себя в ее необходимости и пользе. А потому никогда не отлынивала. Тренер ободряюще кивнул ей, как раз помогая Русу вернуться к выполнению своего упражнения, и Лера, устроившись спиной на мяче, приступила к первому подходу.

— Хорошо, согласен, я вспылил, — своим замечанием Руслан вынудил ее сбиться со счета.

Лера повернулась к нему и… в придачу сбилась еще и с дыхания: что-то во взгляде Руслана поменялось. Там появился оттенок, заставивший резко подскочить ее пульс. И точно не от физических упражнений. Однозначно, начальник не пропустил то, как она тут балансировала на фитболе…

И пока Лера решала, как ей с этим поступить, а главное, как разрулить этот вопрос, Карецкий, тяжело вздохнув и вытерев лоб, явно прилично устав уже, продолжил прошлую тему:

— Дело в том, что вопрос, который ты затронула — не настолько прост для меня. И больница, и операции… Потому…

— Рус, — махнув рукой на счет, Лера выпрямилась, решив засчитать первый подход уже сделанным. — Давай мы сейчас это не будем обговаривать. Сомневаюсь, что ты все уже обдумал и принял решение. И обсуждение… Оно просто может привести к тому же результату, который мы уже получили днем. Потому как мне со стороны все видится простым, логичным и ясным, а тебе изнутри — сложным и неоднозначным. Давай, ты все же обдумаешь этот вопрос хотя бы до завтра, и тогда вернемся к нему?

Он явно не собирался кивнуть. Все в Руслане просто излучало готовность продолжать разговор и доказать свою точку зрения.

Но:

— Мы сейчас думаем только о мышцах и правильном дыхании, — вклинился в их разговор тренер. — И о наших результатах! — напомнил он, грозно глянув на них обоих.

И хорошо, наверное, потому как неясно было, куда все вывернет на этой ноте.

Руслан обернулся, кивнул, вернулся к своей штанге, хоть и поглядывал на Валерию через зеркало.

А сама Лера примирительно улыбнулась тренеру, определенно недовольному фактом, что его подопечные махнули рукой на тренировки и занялись обсуждением личных тем. И принялась вновь считать подъемы корпуса, ощущая напряжение пресса.

Впрочем, это не мешало ей отметить, что Рус продолжает за ней наблюдать. И что в его взгляде, определенно, очень много личного интереса. Это стоило хорошо взвесить и обдумать, учитывая нюансы, проявившие себя сегодня.

ГЛАВА 6

— Скажи, что ты сейчас пошутила! — голос Руслана звучал с командными нотками.

Но смотрел он при этом на нее настолько умилительно-умоляющее, что Лере сложно было сдержать смех.

— Да ну ладно, Руслан Альбертович! У тебя уже было достаточно времени, чтобы перевести дух. А как ты оперируешь сутками напролет? — все-таки посмеиваясь, а больше всего радуясь тому, что им удалось за несколько часов вернуться к легкому стилю общения, отмахнулась Лера, вслушиваясь в музыку.

Ноги сами отмеряли ритм. Стоять неподвижно было вне ее воли.

— Я не тягаю грузы на дежурстве! — ворчливо отрезал Руслан ей в ответ, явно не успокоенный. — А сегодня меня и так твой тренер загонял до седьмого пота. — Он почти с неодобрением посмотрел на ее «пируэты»… Но при этом и с усмешкой во взгляде.

Что бы там ни говорил, а ему нравилось. А у Леры от этого жар внутри разливался, заставляя забывать о дневной вспышке. Да и об усталости. Не очень разумно, наверное. Но так искушая теплотой и легкостью их уже сложившегося общения… Да и не могла же она быть букой! Не в ее характере точно.

— Тренер и твой тоже, — напомнила Лера с той же улыбкой. И решила сделать человеку приятное. — И да, ты сегодня капитально выложился на тренировке. Я видела, — добавила с одобрительными и восхищенными интонациями.

Руслану понравилось — он прямо-таки стал «транслировать» мужское самодовольство, пусть и пытался это скрыть. Хоть и продолжал явно демонстрировать нежелание участвовать в ее очередной «выдумке».

— Тем более — ясно, почему я не хочу лезть на эту площадку, — в том же духе буркнул Руслан, возвращаясь к своему «ужину».

Они стояли около одной из стен кафе, где имелась высокая «барная» стойка, на которой удобно было оставлять стаканы и тарелки. «Вечеринка» проходила в формате фуршета, но хоть общий стол был полон всевозможных вариаций сыроедческих угощений, они остановились на «уголке послаблений» и взяли себе фалафель в пите с овощами.

Лера успела перекинуться парой слов с подругами, когда они только пришли. Познакомила Руса с ними. Девочки Карецкого оценили и явно намекали, что у них есть вопросы и многое можно обсудить. Да и Лера была бы не прочь поболтать, неделю с подругами не виделась. Однако не решилась оставлять босса одного, видя, с каким выражением он осматривается в этом пристанище «любителей зелени». Карецкий точно не чувствовал себя частью данного движения.

— Неплохо, — откусив очередной кусок, резюмировал свои впечатления Рус. — Но от мяса я ради этого не отказался бы, — ухмыльнулся он, запивая это все лимонадом, хоть и кривился немного, уже сообщив Лере, что любит напитки «послаже».

— Ну от нас этого и не требуют, — улыбка Леры вышла широкой.

На самом деле, она вся была в атмосфере, которая их окружала. Сегодня, непонятно почему, в отличие от прошлого раза — настроение вечера захватило ее с головой. И следом за песней, которую как раз сейчас крутил ди-джей вечеринки, Лере очень хотелось запеть:

«Ты знаешь, мне наплевать: где ты и с кем…

…И лучше мне не мешать, я хочу танцевать,

Я хочу танцевать, я хочу танцевать…»

Собственно, несмотря на то, что у нее практически полностью отсутствовало музыкальное чувство или какое-то подобие музыкального слуха, Лера начала тихо подпевать. Она бы и танцевала, да только тут было не разойтись: людей собралось много, они переговаривались, обсуждая свои вопросы и интересы, кто-то ел при этом, кто-то пил. И ее энергичные движения, на которые непонятно где взялись силы после тренировки, могли привести здесь лишь к конфузу и перевернутым тарелкам. Не говоря уже про пролитые напитки.

Так что сейчас Лере приходилось ограничиваться притоптыванием на месте. И пока безуспешными попытками уговорить Руслана отставить облюбованный фалафель в сторону, чтобы перейти на площадку в центре зала, специально выделенную для танцев. Та сейчас как раз понемногу заполнялась людьми в настроении, похожем на ее.

— Нет, Лера, и не смотри в мою сторону, — Руслан верно оценил очередной взгляд Валерии. — Понятия не имею, где ты берешь силы, но у меня батарейка села еще на тренировке. И я не собираюсь выглядеть идиотом среди людей, которые и так смотрят на меня с жалостью и считают пожирателем животных, — он вновь смачно откусил от своего «ужина».

Это определение заставило Леру искренне рассмеяться. Она даже о своих танцевальных порывах позабыла на мгновение. Однако…

— Ты серьезно? — стараясь восстановить дыхание, поинтересовалась у Руса, вдруг заметив, что его улыбка напускная и не идет от души.

Бог знает, когда научилась подмечать выражение его глаз при смехе. Но сейчас зацепило.

— Тебя действительно беспокоит, что о тебе думают люди, которых ты даже не знаешь? Рус, я не верю! — Лера оторопело уставилась на него. Отставила свой стакан с лимонадом на стойку.

Руслан же хмыкнул, продолжая жевать. И глянул так, словно не хотел бы развивать данную тему.

— Ага, не пытайся меня убедить, что ты от этого кайф ловишь, — саркастично заметил он, все же поставив тарелку. Будто неосознанно хлопнул ладонью по карману, словно проверял наличие сигарет. Но, как и весь вечер, не порывался выйти закурить, чем даже приятно удивил Леру. — Я не первый день живу и с людьми общаюсь предостаточно. Никто такого не любит. Да и есть репутация, которую создают долго. Кто захочет попадать в глупые ситуации?

— Да какая разница?!

Лера знала, что правильно было бы кивнуть и сказать что-то типа «разумеется, так и есть». Но с Русланом не смогла притормозить. Потому что он стал для нее не отстраненно-знакомым, с которым не стоило затрагивать неоднозначные темы, а уже кем-то ближе, интереснее. И хотелось донести то, что для самой когда-то стало ошеломляющим открытием. А может, из-за непростого дня и тренировки ограничители здравого смысла не сработали.

Рус же посмотрел на нее с недоумением после такого возгласа. А Леру уже прорвало, причем не зло или сердито, а как-то даже с весельем. Возможно, музыка и продолжающиеся рядом танцы подзадорили.

— Ты же никого из них не знаешь, кроме меня! — ей даже рассмеяться захотелось из-за того, насколько устаревшими Лере показались подобные жизненные приоритеты сейчас. — И не факт, что еще раз хоть кого-то из них увидишь…

Или это она сама поменялась сильно, а мир вокруг нее двигался по давно заданной траектории условностей? И Рус в том числе…

— Тем более, дураком выглядеть перед чужими людьми — охоты нет, — передернул он плечами. — Или перед твоими подругами. Тебе же с ними потом общаться.

— Мои подруги уже танцуют. В самом центре, — отмахнулась Валерия, широко взмахнув рукой. Ей хотелось двигаться! — И, поверь мне, среди моих друзей нет тех, кто осудит или косо смотрит на людей. Уже нет… — поправилась она. — Тем более, если они всего-то танцуют… Так и скажи, что ты просто танцевать не умеешь, — лукаво уточнила Лера посетившую ее догадку.

Руслан бросил в ее сторону косой взгляд. Помолчал мгновение, словно смирялся с неизбежным…

— Не умею. — Буркнул.

Мужчины — такие мужчины! Лере было с ним до неприличия весело. Вот честно.

— Но и даже если бы умел, — продолжал тем временем Карецкий. — Все равно я так устал сейчас, что пошевелиться не могу…

— Чушь! — прервала его на полуслове Лера, зачем-то ухватив Руслана за руку. И потянула все-таки в сторону площадки, где уже вовсю веселились танцующие.

А Карецкий, немного удивив, шел следом, пусть и не подавал признаков восторга и радости.

— Слушай, — обернувшись через плечо, продолжала говорить она, стараясь перекричать музыку. — Какая разница, что подумают те, кто вокруг? Мы же ничего дурного или плохого не делаем? Умеешь ты профессионально танцевать, или не умеешь — им какое дело? Что мешает нам удовольствие от музыки получить?

— Глупо дергаться, не умея толком танцевать, — буркнул Рус, и она скорее догадалась о смысле, чем услышала эту фразу.

Комплекс «отличника»? Все, за что ни брался бы, надо сделать идеально, иначе не получишь ничего? Лера понимала. Сама подобным страдала не так давно. Пока жизнь не дала понять, что не это главное.

Тем не менее, он вышел за ней на танцплощадку. Правда, сейчас только встал с краю, позволяя Лере вокруг него двигаться так, как ей приспичит.

— Глупо не позволять себе делать что-то, действительно классное, только потому, что это кому-то может не понравиться! — не согласилась Лера. И да, уж она-то себе в этот момент позволила танцевать так, как весь вечер хотелось. — Те, кто любят сплетничать или обсуждать чужие жизни — всегда найдут повод придраться, будь ты хоть святым! — она тряхнула волосами в такт музыке, не чувствуя усталости.

Ей нравилось быть здесь. С ним. И танцевать. Тоже не особо умело, а так, как просили этого душа и тело. Даже если Рус так и простоит все это время столбом. Лера все равно искренне получала удовольствие от вечера.

— Всегда найдется то, что ты сделал «неправильно», — Лера широко улыбалась, продолжая говорить. А Руслан, хоть и чувствовал себя немного глупо, топчась на краю танцевальной площадки столбом, не хотел уходить. И слушал… Или с удовольствием упивался тем, как женщина перед ним танцует… — Не так стоял или не туда ходил. Неправильно говорил или не то написал. Слишком усердно учился или не учился вообще. Ходил на свидания или дома сидел затворником — сто процентов же с тобой что-то не так по мнению всех родственников и соседей. Сидишь на шее у родителей или чересчур поторопился «из гнезда выпорхнуть». Работу не ищешь… На плохой работаешь… Или женился-замуж вышел слишком рано. На очередные курсы повышения квалификации поехала? Дура, лучше бы поучилась у подруг, как мужа найти, часики-то тикают!

Рус глянул Лере в лицо: ощущалось, что ее монолог переходит в личную плоскость. Явно наполняется собственным жизненным опытом Леры. Однако в ее голосе не звучало ни одной жалобной нотки, и она точно не ныла, с обидой перечисляя то, что ей приходилось от кого-то слышать. А даже улыбалась. И танцевала с таким задором, с таким явным наслаждением процессом, что Рус непроизвольно получал эстетическое удовольствие, то и дело ловя себя на «подтанцовке». Пусть и не врал — вообще к танцам за собой не отмечал умения и способности.

— «А еще ж и детей должна успеть родить! Или ты из этих, которые сейчас везде и против детей?» Тут они обычно начинают подозрительно рассматривать меня с ног до головы, — видимо, вспомнив то самое внимание соседей и знакомых, еще веселей рассмеялась Лера. — И всегда уточняют: «а ты, вообще, мужиков любишь или этих, ну, тоже женщин?». И все потому, что я действительно люблю свою работу и много времени посвящаю развитию, — по всему было видно, что ее это все больше забавляло, чем расстраивало.

А Руса такой подход скорее удивлял. То ли детством в селе заложено было, да еще и не в самой благополучной семье, то ли той самой бабкой — сельской ведьмой, а может непростой и длинной дорогой к любимой работе и нынешней должности — в нем настырно и подспудно, вечно вертелось опасение «что люди подумают?». Вроде и не осознанное, да и не делал его Рус своим девизом по жизни, наоборот даже, иногда показательно игнорировал всех. С виду… Однако вот в таких ситуациях, как сейчас с танцами, испытывал неловкость и нежелание выставить себя нелепо перед другими…

Лера же подобным, похоже, действительно ни капли не заморачивалась, продолжая танцевать рядом с ним. И ее сумасшедший аромат арбуза все очевидней сводил и его с ума.

— И знаешь, что еще смешнее? — взгляд, которым Лера наградила его, смело можно было охарактеризовать искристым.

И его это околдовывало. По ходу — это она его как-то прокляла. Или приворотила — точно. Не мог глаз отвести от ее безыскусного удовольствия музыкой и движением.

Не будь Руслан на сто процентов уверен, проведя весь вечер с ней, решил бы, что Валерия выпила шампанского, как минимум. Или пару коктейлей. Но ведь только лимонад пила. И совершенно без алкоголя. А такая жизнерадостная сейчас, веселая… бурлящая. Елки-палки! Он и сам уже почти забыл, что сегодня отпахал смену, спорил с ней о развитии больницы, а после еще и был на тренировке. Да и обо всех тех проблемах, которые еще предстояло решить — не вспоминал. А если и мелькала мысль, внутри не возникало разочарованного и усталого протеста с отвращением. И все — только оттого, что она его жизни учила, веселя и забавляя своими доводами? Даже наивными, по факту. Но тем же и верными. Искренними…

Руки зудели от желания сгрести эту женщину в охапку. Он четко понимал, что плечи и шея напряжены не от физической нагрузки за сегодня, а от попытки сдержаться и не дать себе волю. Ибо только Богу ведомо, куда их тогда выведет… У него понемногу срывало стоп-кран — это факт.

— Что? — не смог удержаться от широкой усмешки. Старался отвлечь себя, поддерживая разговор.

Да только… Зачем? Когда так хочется поддаться! Погрузиться в это искрящееся удовольствие. И не столько тело даже довлело над ним, хоть Рус и солгал бы, начав утверждать, что физически не возбуждается, глядя на нее. Ага, где там!

Но еще больше он какой-то эмоциональный кайф ловил рядом с Лерой. Почти как на операции, если честно. Только без давящего груза ответственности за жизнь другого человека в твоих руках. Странное и немного пугающее понимание, учитывая не настолько длительное знакомство и все оговорки. Однако Руслану настолько дико хотелось душой, вечно напряженными мозгами погрузиться в эту искрящуюся эйфорию имени «Леры» и саму ее жизнерадостную суть, что не срабатывали привычные принципы и установки.

Сам не вполне отдавал себе отчет, когда протянул руки и обхватил Леру за талию, обнимая в этом танце. И она это восприняла совершенно нормально, только на секунду пытливо скрестив свой взгляд с его, а в какой-то момент даже полностью откинулась на руки Руса в своем импровизированном танце. Ее тепло, ее какая-то бьющая изнутри энергия, легкость и радость — словно передавались ему.

Да! Ему это чертовски нравилось! Руслан даже от их разговора отвлекся. Но Лера продолжала свои мысли излагать:

— А то, что когда ты на работе выкладываешься до нуля или минусов — это тоже никому не надо, Руслан Альбертович, проверено! — Лера подмигнула ему и, как-то вообще неожиданно для Руса, даже подпрыгивать начала под музыку.

В ритм и в тему, не поспорить. Просто он не ждал…

Глаза закрыла, полностью доверившись его поддержке, выходит. Вскинула руки над головой, откровенно наслаждаясь музыкой, встряхнула волосами…

А ему кровь ударила в голову. И в грудь. Жарко стало… Горячо. Ни за что сейчас не выпустил бы ее из своих рук.

— Незаменимых нет. И если с тобой что-то случается, все, для кого ты пахал как ненормальный, повздыхав пару дней и даже посочувствовав, уже через неделю найдут на твое место нового кандидата. Правда жизни. Проверено, — Лера бросила на него ироничный взгляд сквозь ресницы. — И тогда я поняла одну вещь, Рус: если ты боишься того, что скажут люди — уже не ты, а эти люди управляют твоей жизнью, мыслями и желаниями. А я не хочу, чтобы кто-то другой решал, что для меня хорошо или плохо. Хочу сама своей жизнью управлять!

У нее немного сбилось дыхание, пока пыталась и говорить с ним, и танцевать вот так. Понятно…

Только вот Рус отреагировал на все подсознательно и на инстинктах. И этот ритм ее жадных вдохов, раскрасневшиеся щеки, пылающая кожа на шее, глаза, светящиеся удовольствием — буквально растормошили в нем просто мужчину. Которому было плевать на то, что неудобно, или некорректно оказывать прямые знаки внимания своей подчиненной. Или на то, что вокруг толпа незнакомых людей… Ему на все в этот момент «плевать» стало.

Вот прям как она и говорила! Да и нельзя сказать, что со многим Рус не был согласен. Наоборот — слова Леры находили отклик у него внутри. И не только слова…

Да настолько, что оказалось критично важно держать эту конкретную женщину в своих руках, продолжая буквально впитывать часть ее жизнелюбия и веселья. И ту энергию, которая однозначно между ними струилась. Отчего его кровь, необъяснимо для логики и здравого смысла, бесшабашно бурлила в теле, пусть Карецкий шикарно представлял всю физиологию и составляющие химических процессов в теле.

И да, как ни крути, а он стал танцевать. Как умел и мог, и даже получал удовольствие, растягивая мышцы, уже начавшие «застывать» после тренировки.

— Ну ведь здорово, Рус, правда же? — явно заметив этот момент в нем, Лера опустила свои руки поверх его предплечий, обнимающих ее талию, опираясь.

И опять легко подпрыгнула. Ее волосы рассыпались по его рукам, щекоча кожу. Широкая и счастливая улыбка на все лицо, и все то же искристое счастье в глазах… Его ладони сами крепче схлопнулись на талии Леры. Он подхватил ее в одном из этих прыжков и потянул на себя, прижал вплотную к своему телу.

— Обалденно, — согласился он хриплым голосом, понимая, что сейчас преступит все правильные доводы.

И ни на кого не посмотрит! А что? Рус всегда быстро усваивал новую и полезную информацию! Особенно, если та была ему по нраву. Как и «лектор».

Сжал рукой ее затылок, наклонился и жадно прижался губами к удивленно распахнувшемуся рту Леры. Видит Бог, ему этого уже несколько дней хотелось! И даже дневная ссора не пригасила такой необходимости. Так что Руслан почти с алчностью притиснул ее к себе, целуя так, как, наверное, выкуривал первую сигарету после тяжелой операции, когда руки от усталости трясутся и в глазах чернота от эмоциональной опустошенности. А никотин помогает мозги прояснить и себя в кучу собрать. Зависимость. Да, он — врач, и свой диагноз хорошо знал. Только вот сейчас Леру ему в разы больше поцеловать хотелось, пусть это удивляло Карецкого. Но там, где-то далеко в сознании, отодвинутом сейчас новосозданной потребностью и тягой: втянуть в свой рот ее губы, глотнуть тихий удивленный вздох. И пальцы в волосы Леры. Накрутить, намотать, обернуть свои запястья. Он словно выпить ее пытался. И таки да, вообще как-то про всех вокруг забыл. Вот как отрезало.

Ого…

Такого она от этого вечера точно не ждала. Но у Леры не нашлось ни единой причины, чтобы воспротивиться вот такому поступку со стороны Руса. Да и желания не возникло. Господи! У нее вообще мысли пропали и ощущение окружающей действительности, когда Рус дернул ее на себя прямо посреди танца и начал так целовать, что она и свое имя с ходу не назвала бы.

И вся та эйфория, весь кураж, что последний час потихоньку бурлил внутри тела, толкая на танцпол, требуя хоть какого-то выхода — трансформировался в желание стать ближе к Русу. Ударило в голову пониманием, что к этому и стремилась: припасть к нему. К его жару, к его нутру. Хоть каким-то способом понять и приблизить… Приблизиться самой. Ответить на его горячий, даже немного сумасшедший поцелуй… Нет, правда, вот только что она доказывала ему, что не стоит стесняться танцевать, а теперь Рус открыто целует ее посреди танцзала… Видимо, у нее развился куда более выраженный дар убеждения, чем Лера предполагала…

Но… А! Лесом! Все иное сейчас не важно… Только это жгучее и нежданное прикосновение-ласка.

Лера и сама уже не придавала значения тому, где они и кто. Поддалась понуканию объятий Руса, запрокинула голову, позволив мужчине полноценно завладеть ее ртом, не противясь тому, насколько плотно его пальцы ее волосами завладели. И не сумела удержать полувздох-полустон, скорее от неожиданности. А еще от какого-то бесшабашного душевного восторга: она, оказывается, так хотела этого поцелуя! Сама отчета себе не отдавала, а буквально жаждала ощутить, понять, прочувствовать. И сейчас ее накрыло всеми этими эмоциями и восприятием, выбивая опору из-под ног. Так, что позволила своему телу с его сплестись, как-то непонятно, но так гармонично совпасть настолько, насколько это все же было допустимо в общественном месте…

— Елки-палки! — дыхание хриплое. Голос сипел.

Рус как на поверхность из-под воды вынырнул.

В голове шумело и сердце грудь рвало на части тахикардией, в причине которой сложно было разобраться: то ли желание дикое, то ли потребность в кислороде, которого ему… им — сейчас точно не хватало.

Рук разжать не сумел. Так и обнимал Леру. А она одурманенным, немного плавающим взглядом посмотрела на него, тоже хватая воздух припухшими, влажными губами. Крепко вцепилась в него, в плечи и руки Руса своими пальцами. Как и он плотно продолжал держать ее рядом.

— Вот это танцы… — тем же сиплым голосом, который никак не желал возвращаться к нормальной тональности, заметил он.

Чуть сдвинул руку и осторожно отвел прядь волос с ее глаз. Видно, та упала прямо ей на ресницы, пока Рус ерошил и перебирал волосы Леры.

— А что, мне нравится, — тихо и так же хрипло рассмеялась она, уткнувшись ему в плечо.

Рус хмыкнул. Не удержался: прошелся пальцами по раскрасневшейся щеке, погладил кожу. Обхватил лицо ладонью.

— Похоже, я тоже уже вхожу во вкус, — криво улыбнувшись, искренне признал он. — Особенно, если каждый наш танец вот так оканчиваться будет…

— И тут я с боссом спорить не стану. Ему видней, — еще веселей рассмеялась Валерия, бросив на него лукавый взгляд снизу вверх.

— Господи, и почему ты не всегда такая сговорчивая?! — рассмеялся и Рус, продолжая обнимать ее за плечи.

— Хм, может, раньше твоя тактика была не настолько убедительной? — игриво поддела его Лера.

— Блин, ты права. Это мой просчет, — уже откровенно расхохотался Рус. — Надо хватать тебя в охапку и целовать, как только мне что-то в твоих аргументах не нравится.

— Не особо продуктивный путь в плане развития больницы, но однозначно, мне по душе, — она так улыбалась, что, казалось, все освещала вокруг. И Руслан никак не мог оторвать взгляд от ее лица, своих рук от Леры. Даже на полшага отступить не мог.

Тут она, словно от сна встрепенувшись, осмотрелась вокруг:

— Думаю, нам надо или вернуться непосредственно к танцам, или же уйти с площадки, чтобы другим не мешать, — заметила Лера.

Справедливо, кстати. Замерев посреди площадки, отрешившись от окружающего, они вынуждали других танцующих прилагать усилия, чтобы избежать столкновения.

— Я согласен на все, — хмыкнул Рус, уперев подбородок в ее макушку. — Даже на тот кислючий лимонад.

Лера намек поняла. Он явно хотел перерыва перед вероятным вторым танцевальным заходом. Правда, то, насколько крепко Руслан держал ее, однозначно давало понять, что в объятиях и поцелуях Рус не только не требует перерыва, а и ей выбор тут не особо готов давать. Но она и не рвалась «на волю».

— Тогда — пошли за лимонадом, — согласилась Лера, потянув его в сторону стола. — А я созрела для того, чтоб рискнуть попробовать их морковно-какие-то-там сушеные «котлеты».

— Может, не стоит? — со смехом поинтересовался Рус, продолжая крепко обнимать ее даже тогда, когда они через людскую толпу пробирались. — Мало ли, чего они туда добавляют, кроме морковки. Смотри, какие все веселые…

Гостей на вечере явно прибавилось, и все искренне веселились, не смущаясь отсутствием алкоголя.

— У меня опасное настроение, — многозначительно повела бровями Лера в ответ на его предостережение. — Если они что-то и добавляют в еду, мне это уже явно досталось. И успокаиваться не хочется.

— Это хорошо, — протянув ей одной рукой тарелку, хохотнул Рус. — Потому как мне, явно, тоже досталось, — подмигнул он.

ГЛАВА 7

Он не удержался. Видимо, совсем сдержанность растерял. Или эти веганы таки что-то в свои блюда добавляли, что заставляло рвать оковы правил. Не иначе. Притянул Леру к себе через коробку передач и так же жадно, как в том кафе недавно, начал целовать.

Они только-только остановились под ее домом. Разумеется, Руслан подвез ее, как и обычно после тренировок. Заглушил машину и повернулся к Лере, собираясь сказать что-то банальное, типа «хороший вышел вечер». А вместо этого посмотрел в ее глаза, такие же искристые и веселые, на ее улыбку, которая словно жила на губах Леры — и все, в голове мыслей не осталось. Кроме потребности немедленно эту улыбку на вкус попробовать. Уж она-то точно будет слаще того противного лимонада, от которого у него до сих пор «зубы сводило»…

И Карецкий вообще не сопротивлялся возникшей нужде. Без всякого предупреждения, тут же наклонился и, обхватив щеки Леры обеими ладонями, принялся целовать.

Его рот обжигал. Лера раньше не знала, что так бывает. Нет, читала и видела вроде, но сама смеялась над теми, кто ее пытался убедить, или мило улыбалась, хмыкая в душе. Потому что не попадалось ей такого, не приходилось встречать. А сейчас — она словно огонь вдыхала. Жгучий и при этом — поразительно мягкий. Сердце взбесилось в груди, ладони вспотели и шея под волосами — от жара, который ударил в лицо. А живот сжался от такого сильного удовольствия-волнения, что она не могла воздух втянуть в себя хотя бы через нос. Казалось, все мышцы спазмировались, обожженные этим огнем тела и губ Карецкого.

Господи! И ведь это он ее просто целовал!

Хотя… как сказать, «просто». Не так и просто. Какая-то безумная смесь чисто мужского желания и потребности, и такой потрясающей… заботы даже. Нежности, чуткости к Лере и ее порывам, потребностям, малейшим сигналам, которые она транслировала. Такая комбинация сбивала здравый смысл и околдовывала, заставляя в прямом смысле забывать обо всем, не оставляя шансов. И желать только того, чтобы этот поцелуй длился как можно дольше…

— Знаешь, Рус, это ты опасен, — выдохнула Лера, когда он наконец-то остановился.

Хотя почему «наконец-то»? Она из-за этого не испытывала радости. Лера прижалась лбом к его шее, все еще не открыв глаза — казалось, сил на это не осталось после поцелуя. Ничего не хотелось, только вот так и находиться в поле его тепла, его чисто мужского запаха, его уверенной и такой мощной энергии, которая, само собой, и неудивительна для подобного человека — не просто так достиг столького же. Ничего другого не хотелось… разве что повторения.

Он ей словно в душу пробраться пытался этой своей лаской.

— Не понял? — хмыкнул Карецкий с удивлением. — В чем претензия?

— Ты слишком хорошо целуешься. Я голову полностью теряю. Имя свое вспомнить не могу, Рус, — медленно и будто через силу улыбнулась она, посмотрела ему в лицо, еще не в состоянии полностью оторвать голову от своей опоры. — Это настораживает. Даже пугает… Много практики и опыта, да? — правда, глянула без страха, пытливо.

Руслан, поначалу явно довольный ее признанием, под конец криво усмехнулся и хмыкнул. Перевел на мгновение взгляд в темные стекла, тем не менее продолжая обнимать ее. Но потом вновь прямо посмотрел в глаза Лере:

— Немало, Лера. Врать не буду, — похожим на ее тоном, медленно ответил. — Но не такого, который можно было бы считать успешным в человеческом понимании. Говорил же честно — с длительными отношениями у меня не складывалось по жизни. Даже женат был, да не надолго нас хватило. Развелись тихо-мирно через три года. Сейчас и не вспоминаем друг про друга.

Искренне. Она ощущала, что он и не пытается выставить себя лучше, чем есть. И все же…

— По больнице всякое говорят про бывшую заведующую анестезиологии, хоть я и стараюсь все в рабочую сторону свернуть, — нейтрально заметила Лера, наконец-то найдя в себе силы выпрямиться. Хотя было чертовски трудно самостоятельно лишить себя его поддержки и тепла. — Я не требую подробностей, — Лера вскинула руку, заметив, что он что-то собирается сказать. Опустила ладонь ему на кулак, который Рус сжал, не заметив, похоже. — Рано еще, Руслан. Да и ты сам решаешь, что хочешь или не хочешь говорить. Взрослые люди, темных углов в шкафах обоих хватает, куда не хочется залезать. — Хмыкнула.

Так же прямо выдержала его изучающий взгляд, как и Рус ее несколько мгновений назад.

— А что насчет тебя? — наконец, вопросительно заломил Рус бровь. Но с улыбкой. — Ты тоже целуешься весьма и весьма…

Лера рассмеялась.

— Не очень большой опыт, Рус. Не заставляй меня чувствовать себя ущербной, — легко и беззаботно, с иронией отмахнулась. — Последние два года — я свободна, в принципе. Долго жила с одним человеком. Почти семь лет. Не расписывались, сейчас это не модно… — Она коротко рассмеялась, скорее с сарказмом, чем с весельем. — И расстались. Тоже тихо… очень…

А Карецкий внезапно посмотрел внимательней, словно понял больше, чем Лера сказала. Хотя она точно следила за тоном. Да и все старые эмоции давно отпустила.

— Что-то случилось? — голос Русла зазвучал с другими нотками. Словно отчета требовал.

Значит, он ей не готов ничего говорить, а Лера должна? Ага, чисто мужская логика. Лера невольно иронично хмыкнула.

— Ничего смертельного, Рус. Просто оказалось, что мы по-разному понимаем слово «поддержка». И все.

— Ясно, — сказал он таким тоном, словно всерьез раздумывал, а не принудить ли ее рассказать больше?

Причем это желание было так четко и явно написано на лице Карецкого, что Лера даже брови приподняла, улыбнувшись уголком рта.

Рус не стушевался, конечно. Но точно понял, что больше она пока не собирается говорить. Потому промолчал.

— Спасибо огромное, вечер вышел чудесным, — Лера улыбнулась, переводя их разговор в нейтрал. — На самом деле, невероятно классным, — ей не удалось пригасить своего восторга. Да Лера не особо и старалась. — Я пойду. Нам обоим отдых не помешает…

— Я провожу, — как-то безапелляционно, хоть и мягко, возразил Руслан, первым распахнув дверцу автомобиля.

Вышел. Лера не спорила. Позволила ему помочь и ей выйти. Оперлась на предложенную руку. Пошли к подъезду вместе.

Танцы ее таки до конца исчерпали. И если Руслан решил помочь сумку донести — она спорить не собиралась.

Однако существовал момент, который прояснить однозначно стоило.

— Говорю как есть — не уверена, что готова тебя на кофе домой пригласить всего лишь после одного совместно съеденного фалафеля, — лукаво глянула вполоборота на него сквозь ресницы, поднимаясь на свой второй этаж пешком, на ступеньку выше Руса. — Пусть ты и обалденно целуешься.

Он на секунду растерянно нахмурился, а после — так откровенно захохотал, что и Лера улыбнулась шире.

— Я и не напрашиваюсь, между прочим. Ибо, даже пригласи ты меня, не уверен, что рискнул бы принять приглашение, — Руслан картинно свел брови, изображая трагедию. — Да и не кофе сейчас хочется, а просто завалиться где угодно — хоть тут, под стенкой — и спать.

Лера прыснула, оценив и его ответную откровенность.

— Тогда не смею тебя больше задерживать, — она потянулась за своей спортивной сумкой, остановившись у родной двери. — До завтра, Рус, отдыхай, — привстав на носочки, Лера сама коротко поцеловала его в губы.

— До завтра, — он расплылся в довольной ответной улыбке.

Она же, подмигнув, отперла дверь, за которой и скрылась. Так и не перестав улыбаться уже самой себе.

Валерия заставила его задуматься. Причем о вопросах, которые Руслан не любил вытаскивать из недр памяти. Он в принципе к самоанализу относился критично. И если момент с окончательным решением по выбору преобладания врачебной или административной работы он еще мог себе позволить хоть на пару дней отложить, оправдываясь согласованием с Кузьмой и Кристиной, то другие… скажем так — открытия, практически самостоятельно прочно обосновались в его мыслях. И никуда не желали из головы уходить.

Она его подцепила. Именно так. Как рыбак цепляет голодную рыбу на наживку и начинает понемногу натягивать удилище. Не выдергивая резко, чтобы не спугнуть добычу. А плавно и медленно поднимая наверх из илистой и мутной воды. Эта женщина не просто вызвала в нем интерес — все его защитные механизмы и «иммунитет» просто не распознавали ее инородности, позволяя пробираться все глубже и глубже в существо Руса. Этакий «супервирус», если позволить врачу в себе немного поиронизировать. И ему самому вдруг захотелось детально изучить и докопаться до всех тайн и загадок Валерии.

Еще ночью, несмотря на тотальную усталость, когда самой Леры рядом не наблюдалось, он обдумал то, что узнал сегодня о ней. Вроде и немного, если говорить о подробностях. И в то же время — колоссальный объем информации, если судить о жизни женщины и ее философии в целом.

Да и Руслан дураком никогда не был. Может, безнадежным мечтателем какое-то время, так то кануло давно в забытье. Но не тугодумом. Вот и понимал: что бы ни заставило Леру сформировать такие взгляды на жизнь — это было чем-то значительным. То же касалось и причин ее расставания с бывшим… О чем, кстати, он все равно хотел бы расспросить поподробней. Однако и тут Руслан уловил ее иронию… Да и права Лера — ему не по нраву пришелся один намек на секреты, которыми Руслан не готов был делиться… Пока ли?

Так ему ли упрекать собеседницу в расплывчатости ответов? Только галочку в уме на будущее все равно поставил ведь! Пусть и понимал, что тогда и своими «скелетами», со всей очевидностью, придется делиться.

Неоднозначные мысли, в общем. И тем не менее, Руслан от них отделаться никак не мог.

Думал Карецкий об этом и следующие несколько дней, когда они с Лерой словно… приноравливались к друг другу по новой, учитывая, что между ними таки что-то изменилось. Не форсировали и не торопили события — а куда коней гнать, собственно? Но прощупывали и определяли открывающиеся границы. Оба не первый день жили, оба имели свой опыт и понимание, да и работа… Имелись нюансы, заставляющие принудительно сбавлять ход, как бы ни тянуло нырнуть во вспыхнувшие ощущения и потребности, махнув на все рукой.

Правда, он не мог себе отказать, да и не отказывал теперь, в праве обнимать и целовать Леру, когда только приспичит. Да и она ему отвечала с видимым удовольствием… И это еще слабо сказано.

Вроде и взрослый человек, и по жизни всякого опыта хватало, тем более — касательно женщин, но от Леры у него почему-то постоянно перехватывало дух и в глазах темнело в буквальном смысле. Начиная с ее первого признания после их поцелуя в машине, что она «и имени своего вспомнить не может», когда Рус ее целует — от такого у любого мужика самодовольство до небес подскачет. И пусть Карецкий комплексами не отягощен вроде, но… ладно, кого он обмануть хочет? Были прецеденты, когда волей-неволей задавался вопросом: почему не он?

А вот рядом с Лерой не то что подобных вопросов не появлялось, а просто — думать сложно было. Да и некогда. Не до того. Тут хоть бы на рабочих моментах сосредоточиться и успеть решить, согласовать, одобрить или обсудить ее предложения, свое видение, пока не «накроет». В буквальном смысле не поглотит воронка такой потребности прижать ее к себе… Обхватить руками сзади, привлекая Леру вплотную. Опустить голову, уткнувшись лицом в дурманящий его аромат — смесь парфюма-арбуза и ее собственного пряного запаха кожи — прячущийся в ямке между ключицей и шеей. И дуреть от того, как у Леры дыхание сбивается: пропадает, а потом резко начинает частить.

И по ее коже «мурашки» от всего этого — потому что Рус не может сдержаться: целует плечо, шею, щеку, упивается теплом кожи Леры. То и дело заставляет мягким давлением своей руки обернуться к нему и нападает на губы. И вновь возвращается на щеку… Шею… Туда, где частым-частым пульсом уже начала биться под его пальцами сонная артерия.

Второй рукой обхватывает ее талию, еще интимней обнимая, притискивает к своему телу, заставляя подняться из кресла, в котором Лера сидела последние минут тридцать…

Да, использует весь свой «тот самый багаж опыта» сознательно и даже с некоторой иронией, посмеиваясь и над ее замечанием, и над своей нуждой вновь и вновь заставить Леру забыть обо всем на свете из-за его поцелуя. Ведь давно не пацан, и столько всего за плечами, а от этой ласки какое-то чистое ощущение удовольствия испытывает. Не просто сексуального напряжения, которого тоже с лихвой, чего лгать? Но… внутри груди тепло разливается, все уверенней завладевая его головой и мозгами Карецкого. Так, что и он уже не хочет вспоминать ни своего имени, ни того вопроса, который они только что обсуждали.

Блин! Ну ведь имеет он право просто отодвинуть все в сторону и получить эти мгновения перерыва?! Не бежать, не тянуть, не думать за всех и вся, кто и что находится в его подчинении? И просто побыть в блаженстве узнавания и познавания не совсем привычных для себя ощущений и этой женщины, которая с таким же удовольствием откликается на все его порывы, очевидно, наслаждаясь происходящим не меньше.

Имеет же…

Однако отрешиться от реальности, или, скорее, отбиться от нее — оказывалось не так и легко. И не потому, что они оба не прилагали для этого максимум усилий. То кому-то срочно оказывалась нужна его печать и подпись, то сомнения в тактике предстоящей операции возникали, то вновь нанятая менеджер и подчиненная уже Леры — резко нуждалась в совете. И люди умудрялись находить их и доставать даже в других кабинетах. Ни минуты покоя, ей-Богу!

И Леру это все смешило так, что она то и дело начинала хихикать, пусть и пытаясь придать себе невозмутимый и деловой вид. А Руслан резким росчерком ставил подпись, усиленно создавая видимость, что он вообще не раздражен… Вот ни капли!

Причем, оба в этих попытках терпели неудачу. И как только нежданный посетитель покидал кабинет — уже в открытую вместе хохотали.

— Смех смехом, да только, дело-то серьезное, — однажды, спустя три дня после той памятной вечеринки в веган-кафе, заметила Лера.

Была суббота, у Карецкого в графике значилось дежурство, от которого он и не думал отлынивать. А сама Валерия приехала, поскольку налаживание работы вновь созданной call-службы требовало от нее чуть ли не круглосуточного внимания. Пока все было внове для всех в больнице, то и дело случались накладки. Да и менеджеров по работе с клиентами (пациентами) пока не успели нанять в достаточном количестве, и Лера подстраховывала. У Руслана периодически возникало искушение заметить, что она мало чем отличается от него в вопросе подхода к работе. Но… А вдруг Лера тогда возьмет и уедет домой?

Не хватало еще! Ему с ней на дежурстве было куда веселее. Даже если они просто болтали и пили кофе, а не только целовались, как пару минут назад, когда их в очередной раз так раздражающе прервали.

Сейчас они сидели у нее в кабинете. У Руслана — то ли из-за субботы, то ли из-за лета и отпускной кампании — пока выдалось вполне спокойное дежурство (тьфу-тьфу, конечно, чтоб не сглазить), так что можно было детально обсудить выбор кандидатов в менеджеры по работе с пациентами. Они и обсуждали. Первые минуты три, наверное…

— Какое именно дело? — вздернув бровь, Рус уселся на подоконник позади Валерии.

Она развернулась к нему вместе с креслом. А у Карецкого руки зачесались, которыми он только-только ее обнимал. Пришлось скрестить их на груди, раз уж о «деле» заговорили.

Самому смешно становилось — взрослые же люди, а словно подростки — оторваться друг от друга не могли. Руки сами к ней тянулись; тело, вся его кожа, казалось, требовала присутствия Леры в максимально доступной близости.

А Валерия внимательно и открыто смотрела на него. Даже с каким-то изучающим оттенком.

— Нас не просто влечет друг к другу, Рус. Мы же оба это понимаем. И достаточно… взрослые, чтобы это честно признать, — Лера лукаво улыбнулась, и он не смог не улыбнуться ей в ответ.

— И? В чем проблема? — поинтересовался Карецкий.

Подцепил ногой ее кресло и, ухватив рукой за спинку, подкатил ее ближе к себе, чтобы колени соприкасались. Лера не сопротивлялась. Но продолжала внимательно его рассматривать. И он буквально рецепторами кожи ощутил какое-то напряжение. Как давящее предчувствие далекой грозы в воздухе. Не опасной, но заставляющей волоски на руках дыбом вставать.

— А если не сложится, Руслан Альбертович? — она максимально откинулась на спинку кресла — видимо, чтобы удобней было смотреть ему в глаза. — Ты мне столько раз повторял, что не создан для длительных отношений… А нам еще работать вместе. И, даст Бог, не один год. Во всяком случае, я не планирую бросить работу на полдороги, а тут есть куда расти и расти, — Лера смотрела очень серьезно, хоть и улыбалась.

И он не мог бы сказать, что не понимает ее опасений. Валерия задала совершенно резонный вопрос. Зрелый и обоснованный. И Карецкий солгал бы, если бы начал говорить, что и сам об этом не думал. Уместный вопрос. Однако — она слишком сильно притягивала его, чтобы просто взять и отказаться от Леры и удовольствия, которое эта женщина уже успела принести в его жизнь. От ее оптимизма, подходов к жизни и того драйва, которым наполнилась жизнь самого Руса около нее за эти несколько недель.

Э, нет. Хватит. Альтруизма по жизни ради работы в его опыте уже с лихвой имелось.

И пусть он пару раз сам диву давался, как шустро и плотно его прижало, а останавливаться сейчас — не имел никакого желания.

Именно потому Карецкий иронично хмыкнул, не отводя своих глаз от глаз Леры, продолжая касаться ее коленей своими.

— Я шикарно умею разделять профессиональное и личное, — заметил он. — Тебе тут про это любой с готовностью расскажет, — словно делая еще шаг навстречу, позволяя ей проявлять любопытство, пусть сам и не горел желанием что-то объяснять, вздохнул Рус. — Не знаю, как оно будет и куда вывернет, Лера. Но точно не собираюсь позволить тебе сейчас «заднюю» включить. Кто мне говорил про то, что надо наслаждаться жизнью и делать то, чего душа просит? — уже с более мягким оттенком иронии подмигнул он.

— Душа, значит? — широко улыбнулась Валерия с такой же иронией в голосе. — Ну, если ду-у-у-ша… — смешливо протянула.

— И душа тоже, — рассмеялся Руслан, неожиданно поняв, что она этой одной фразой рассеяла все напряжение, которое до этого сковало кабинет.

Наклонился, ухватил ее за плечи и выдернул из кресла. Прижал к себе так, что они нос к носу оказались.

— Предлагаю не загадывать на годы вперед, Лера. Все равно никто на самом деле не знает, что сегодня вечером случится, не говоря уже про завтра или срок в год. Располагает Бог, а не человек. Так, может, рискнем? Мы же умные люди, постараемся соблюсти баланс во всем…

Наверное, прозвучало так, словно Рус ее убеждал, пусть в глазах Леры и не было заметно особого сомнения. Однако, казалось, что ей пришлись его слова очень по нутру.

— Что ж, Рус, ты убедителен, не отнимешь у тебя этого. Сразу видно, что умеешь и привык переговоры вести, — мягко, медленно улыбнулась Лера.

А у него от этой улыбки мышцы на затылке свело. Впрочем, Лера не собиралась давать ему расслабляться. И когда Рус крепче обнял ее талию, уже мягко, но без тени сомнения прижалась в поцелуе к его губам.

Он же от нее хмелел за секунды, и сам уже перестал обдумывать: стоит ли?

ГЛАВА 8

Задавался он этим же вопросом и следующим утром, уже завершив дежурство. Сидел в машине, глядя на пустой еще двор — мало кому охота подниматься так рано в воскресенье, пусть и в девять утра, — курил и обдумывал то самое «стоит ли?»

И не потому, что готов был сейчас развернуться и уехать назад. Нет, он точно знал, что хочет развития отношений с Лерой. Да и здесь, сейчас — он находился по ее приглашению. Следовательно, был уверен, что это стремление — обоюдное. И все же Рус не торопился, медленно докуривая… С сигаретами, кстати, у него с утра вышел казус: Карецкий с удивлением обнаружил, что они — те самые сигареты — еще имеются в пачке, хотя по всем подсчетам должны были уже закончиться. А потом понял, что ничего удивительного — столько времени в последние дни провел у Леры в кабинете. А она и не то чтобы говорила что-то еще по поводу курения, но поглядывала. И он все же у нее в кабинете не курил. Этакая зона детокса от никотина. Да и отвлекали его там так, что сигареты на ум не шли. Не так часто, как обычно, во всяком случае.

Сигарета закончилась, а по двору куда-то бодро посеменила бабулька с сумкой: то ли на рынок, то ли еще куда. Заметив его в машине, смерила подозрительным взглядом, словно приметы запоминала. А может, еще и марку авто с госномером.

Рус кивнул, типа «здороваясь». Бабулька прищурилась еще подозрительней.

Мысленно пожав плечами, он так же про себя посоветовал ей идти по своим делам. И отвернулся, посмотрев на две бутылки, которые привез с собой: шампанское и красное вино… Он просто не додумался спросить, что Лера любит больше из алкогольных напитков. Да и любит ли вообще? Инициатива, чтоб ее! А теперь сидит и мучается вопросом: стоило ли вообще тащить утром алкоголь?

Сам вчера спросил:

— Откроешь, если приеду завтра к тебе на кофе утром, после дежурства?

Только целовать ее перестал, руки еще обхватывают Леру — а потому каждая реакция ее ощущается нервами и мышцами, всем телом. Оттого чувствовал, как Лера на секунду замерла. Не испуганно, скорее — размышляя.

— А ты адрес запомнил? — хмыкнула.

— На память пока не жалуюсь, — хохотнул Руслан ей в тон, все еще ожидая конкретного ответа.

Улыбка Леры стала немного лукавой.

— У меня дома кофемашина хуже, чем тут у тебя, уверен, что хочешь? — все еще с пытливостью всматриваясь в его глаза, поинтересовалась Лера.

Продолжая при этом улыбаться, что его успокаивало.

— Учитывая, что мне хочется твоей компании, а не кофе, то я готов и на чай согласиться, — заверил он с усмешкой.

— Тогда — приходи, — просто кивнула Лера.

Больше они тему не обсуждали.

И сегодня утром Рус, радуясь, что дежурство выдалось действительно легким (его только раз будили для первичной хирургической обработки раны — не иначе, судьба на их с Лерой стороне), взял и приехал. Заглянув в магазин перед этим… На сиденье около бутылок лежали еще конфеты и несколько шоколадок (Господи! Он действительно мало об этой женщине знает толкового! И это пора менять…), фрукты и цветы. Отоварился, блин.

И ведь самое смешное — казалось бы, у него же куча была женщин и отношений (и в больнице, и вне — он умел разделять личное и рабочее, не врал), которые завязывались по симпатии или из чистого желания. После того, как Руслан принял неисполнимость и бесперспективность своей любви к Кристине, как признал свое поражение — он не жил монахом. И секс у него регулярно был, хоть своим пассиям Рус и не изменял. Может, последние месяца четыре с этим завал — ну так ему и рабочего напряга хватало так, что еле выдыхал перед тем, как, упав на подушку, отключиться. И все же, опыта в подобном — с головой, это и Лера заметила. А он нервничал. Глупо и без повода вроде. Но что-то внутри подспудно теребило — важно! Для Карецкого неожиданно важным стало не ошибиться, не прошляпить чего-то, не испоганить то, что между ними так крепко, но при этом — незримо, протянулось. Хрупкое, но очень ему по вкусу.

Потому и отоварился, как ненормальный, по факту же. И тут сидел сейчас, собираясь с мыслями и здравым смыслом, чтобы ничего не испортить.

Однако сигарета была докурена, а второй не хотелось. Потому Рус бросил в рот мятную конфету и, прихватив свои покупки и ощущая себя достаточно глупо — словно муж домой вернулся, купив все по списку, написанному женой, — пошел к подъезду Леры.

Она открывать не торопилась. И на какую-то пару секунд Карецкий… Нет, конечно, он не стал нервничать! И в помине не было такого! Но все же — несколько неприятных сомнений и мгновений довелось испытать. Однако до того, как он успел бы решить, что никто здесь его не ждет, и собрался бы пойти восвояси, за дверью квартиры Леры раздалось все же какое-то движение. И ему наконец открыли.

И вот так сразу Рус не смог сказать: хорошо это или плохо? Потому что то, в каком виде Лера ему открыла — почти сшибло его с ног. Почти… И все же он устоял. Только благодаря тому, что не мог понять: то ли она забыла о своем приглашении, то ли четко просчитала, что у него от подобного крыша съедет накрепко? Вот только как? Он и сам не знал до сей секунды, что может от подобного завестись с полоборота, елки-палки! Карецкого по-разному соблазняли на первом «свидании». Бывали кружева, чулки, атлас. Бывало, что и ничего не бывало. «Голая» страсть. Но вот в пижамной трикотажной майке, мягко лежащей на всех изгибах тела, и таких же шортах — не доводилось ему еще таких женщин соблазнять при первом «близком» контакте. Жена даже себе такого не позволяла — всегда следила за образом: пеньюар, атласная сорочка… Кристина… А Кристина его никогда особо соблазнить и не стремилась, скорее — Русу позволяла, вот и все.

Так вот — возвращаясь к реальности — в подобном виде его еще не встречали. Волосы растрепаны, на щеках какой-то лихорадочный румянец… А он все еще стоит в подъезде с пакетами, полными всякого разного, и букетом роз, едва ли не «в зубах»…

И тут Лера зевнула…

Нет, само собой, она прикрыла зевок рукой. Но зевнула же натуральным образом! И смутилась от этого еще больше. Стало кристально ясно, что он ее разбудил.

Данный факт почему-то больше развеселил, чем расстроил Руса. А еще его так прошибло… Не по-детски. Как током через позвоночник пропустили. Все мышцы свело и обжигающим, искрящимся шаром, словно пресловутой «шаровой молнией», пробежало разрядами по телу. Волоски на руках дыбом встали. И все это рухнуло через его грудную клетку до живота. И ниже тоже… Тахикардия началась. Он чувствовал.

А вот сама хозяйка, судя по всему, была раздосадована.

— Ох! Рус! — с явным огорчением воскликнула Лера.

— Привет! — все-таки с некоторой растерянностью начал он.

Но продолжить не вышло.

Лера ухватила его за локоть и втащила в квартиру. Толкнула дверь, которая захлопнулась с громким щелчком.

— Я проспала, — все с той же досадой на себя продолжала сокрушаться она, ероша волосы. Растерла лицо. — Собиралась подготовиться, привести себя в шикарный вид: макияж, прическа, наряд… А в итоге? С какой-то придури нервничала полночи, часов до пяти крутилась, и проспала… В общем, сам виноват! — взмахнув рукой, вдруг с улыбкой подвела итог Лера до того, как Рус успел бы сказать, что ему и так все нравится. И это еще преуменьшение. — Хотела прихорошиться, а вот она — коварная судьба: смотри на меня как есть с утра, чтоб уж точно понимать, что я из себя представляю, — расплывшись в широкой улыбке, вздохнула она, разведя руками. — Потом не скажешь, что был введен в заблуждение нарядом и макияжем…

Вот тут рассмеялся Рус. Махом сгрузил ей в руки шоколад и цветы, которые она еще и не заметила, похоже. Аккуратно поставил на пол пакеты с фруктами и вином — и сгреб Леру в охапку.

— Меня вот вообще все устраивает, — ухмыльнулся он, уткнувшись лицом в ямку между ее ключицей и шеей. — Даже представить не можешь, насколько! — глубоко втянув в себя ее запах, сипло прошептал он прямо в кожу Лере.

Охрип, однако. Капитально его припечатало.

— Зачем нервничала? Я ж не давлю, Лера. Не хочешь — притормозим, мы коней не гоним… — заметил Рус, продолжая дышать ее кожей открытым ртом. Покрывать короткими поцелуями плечи и шею. У нее дыхание прервалось, заставив спазмироваться мышцы его грудной клетки и живота. Бедра напряглись, и Руслан не понял, как еще плотнее прижался к ней. А на словах — вон, герой! Только тело ж выдает с головой… Да и ее тоже — Рус слишком хорошо, в мельчайших нюансах прочувствовал, как из-за его действий напряглась грудь Леры, дразня его жестким касанием сжавшихся сосков.

— Да ну сейчас! Ага! — внезапно для Руслана громко возмутилась Лера и ухватилась за его шею с ощутимой силой. — Я уже сама как конь на скачке… — ошарашив его, вдруг заявила Лера, проехавшись при этом розами по его затылку…

Но какая разница? Он сейчас указывать на сей факт не собирался. Хоть и подумал, что в следующий раз лучше дарить что-то без шипов. Как бы ему потом ПХО* спины не пришлось проводить… Лера же прижалась к нему всем телом, прямо прогибаясь на руке Руса.

— В смысле? — растерялся Руслан, но руки сжал только крепче. Или это от нехватки крови в мозгах он соображать стал медленнее?

Лера же вдруг так открыто и смешливо ему улыбнулась:

— В голове шумит, сердце колотится как сумасшедшее, легкие горят от нехватки кислорода — и это ты меня просто обнял… Ну и из постели выдернул, само собой. — Она подмигнула. — Так что, придумал тоже, — отклонилась на секунду и заглянула Русу в глаза. — Притормозим… Вот уж не надо! А нервничала… Да мало ли от чего женщина нервничать может! — Лера отмахнулась.

Блин! Приятно, оказывается, что не один он, как идиот-подросток, нервничал…. Нет, Руслан все-таки был в восторге от ее искренности и умения иронизировать и над собой, и над окружающими. Рус сам расплылся в широчайшей ухмылке, вновь задумавшись, что эти качества характера в женщине, оказывается, не менее сексуальные и возбуждающие, чем классная подтянутая фигура и мозги.

— Ты меня успокоила, — посмеиваясь, заметил он. — А от этих симптомов есть проверенное лечение…

Запрокинув себе за голову одну руку, он отобрал у нее букет… В следующий раз торопиться не будет и позволит-таки продавцу обрезать все треклятые колючки! Кинул цветы на пакет в их ногах.

— Ох, Рус, прости, колется, да? — Лера только сейчас поняла, что елозила розами по его спине, словно банным веником.

— Не важно, — настал его черед отмахиваться. — А вот отвлекают — это да. А мне вообще не хочется от тебя отвлекаться, — хрипловато прошептал он и накрыл губами рот Леры, зарываясь пальцами в ее растрепанные волосы.

Второй рукой обхватил как-то так ее спину, чтобы побольше, плотнее — вот просто всю ее охватить хотелось! Надавил, чтобы она плотнее к нему стала. Лера поддалась. Уже и сама его шею, затылок руками обхватила, так же отвечая на поцелуй с жадностью и страстью. На пол что-то упало… Шоколад, видимо. Но им было без разницы. Обоих накрыло такой горячей, настолько жаркой пеленой, что в глазах потемнело! Забирая дыхание и разум. Только одна потребность — кожа к коже, губы к губам, оказаться впритык друг к другу.

Надавил, упирая ее спиной в стену коридора, продолжая целовать с такой страстью, которую уже и не считал когда-то для себя возможной. Под ногами жалобно звякнули бутылки в пакете, который они задели, пытаясь балансировать в небольшом пространстве коридора. Но и это прошло мимо их внимания!

И, что самое главное — ведь все еще лишь целовались, а у него внутри все полыхало так, такой ураган и шторм эмоций в животе и груди, жалящее-острых ощущений, про которые Рус уже и позабыл, привыкнув больше к физической механике секса. Пусть и с удовольствием. А тут — на надрыве каком-то, словно вот-вот спугнет кто-то, вмешается, а он ни за что отдавать Леру или выпускать из своих рук не хочет! Ни за какие коврижки! Вот и сжимает пригоршни крепче, стискивая Леру в руках. А она своими пальцами так его плечи сжимает, запрокидывает голову с тихим стоном, когда Рус с губ на щеки, на шею перебирается, целуя и дразня тонкую кожу — что уже нет мыслей в голове. И только на автомате помнит — презервативы в брюках, в кармане. Тоже купил в магазине. Не хочется и на миг от себя отпускать или двигаться дальше. Вот прямо тут бы ее под себя подмять, позволить себе утонуть в этом безумно-веселом аромате Леры — ее духов, ее кожи. Заставить стонать громче, чтобы, как сама ему и говорит, ни о чем думать не могла! Имени своего не помнила из-за него!

Полные пригоршни ее волос. Прижал Леру к стене. Всем телом к ней притиснут. Дыхание у обоих надрывное, отрывистое. На доли секунды прерываются оба, жадно втягивая воздух. Взгляд глаза в глаза: откровенный, открытый, горящий — обжигают еще больше друг друга, и по новой — губы на губы. Ее пульс под его ртом на шее безумствует, заставляя Руслана дуреть.

Он сто лет никого так не целовал, наверное. Или нет — больше… Было ли вообще подобное? Нет памяти, чтобы вспомнить…

«Кр-е-е-е-е-к!»

Как гвоздем по стеклу, ей-богу!

Резкий и противный звонок вдруг вспорол уже интимную, давяще-сладкую атмосферу коридора. Оба застыли, уставившись на дверь с непониманием, растерянностью. Он вообще понять не может — что это? Какого черта? Лера выглядит так, словно бы и у нее такие же мысли в голове вертятся.

«Кр-е-е-е-е-к!»

— Все время забываю поменять этот дурацкий звонок, — сокрушенно и вроде не в тему заметила Лера, все еще одурманенно хлопая ресницами.

Губы припухшие, яркие. Дыхание через одно. Его колотит от ее вида. Своей грудной клеткой ощущает, как внутри нее сердце безумствует, тарахтит…

«Кр-е-е-е-е-к!»

Как перфоратор по мозгам! Захотелось резко распахнуть дверь и рявкнуть на того, кто бы там ни стоял.

— Думалось, что здесь это проклятие должно перестать нас преследовать, — усмехнулся Рус, хоть это и далось ему через силу.

У самого дыхание обжигало горло, а грудная клетка ходила ходуном.

И тут Лера встрепенулась, словно только осознала, что происходит.

— Рус, в дверь звонят! — воскликнула она одновременно с очередным «Кр-е-е-е-е-к!».

— Я слышу, — вот теперь его ухмылка была искренней.

Лера же, путаясь в его и своих руках, цепляясь ногами за пакет и рассыпав все-таки розы по полу, рванула к двери.

— Это Ирина Степановна, соседка, — глянув в глазок, сообщила негромко, уже открывая дверь. Хотя Русу без разницы было, кого нелегкая принесла — лишь бы и назад унесла поскорее. — Доброе утро, Ирина Степановна, что-то случилось? — то ли оперевшись, то ли просто упав на торец двери, поинтересовалась Лера у гостьи.

Собой прикрывая коридор и вход. А вот та самая соседка, которую Русу не то чтобы хотелось видеть, даже очень старалась рассмотреть, что и кто находится у Леры за спиной. У нее в руках имелась знакомая котомка. Он уже видел ее, пока в машине курил — вспомнилось.

— Лерочка, детка, у тебя все в порядке? — поинтересовалась Ирина Степановна чуть надтреснутым голосом, так часто присущим старшим женщинам. — Ты долго не открывала… Я заволновалась.

— Все нормально, Ирина Степановна, спасибо за ваше беспокойство, — заверила Лера, не поворачиваясь пока к нему. Однако Русу показалось, что ее спина немного подрагивает, словно бы Лера пытается сдержать смех.

В этот момент взгляд Ирины Степановны, больше похожий на радар — если бы Карецкого спросили — остановился как раз на нем.

— Я тут всяких подозрительных личностей видела во дворе, ходят, отираются, присматриваются. Мало ли, времена сейчас — сама знаешь, какие. Могут и по квартирам начать всякие проходимцы шастать…

Лера обернулась через плечо, также глянув на Руса. Ее глаза просто лучились смехом, это и в полутемном коридоре было видно.

— Спасибо за предупреждение, Ирина Степановна, буду внимательна, — вновь повернулась Лера к своей собеседнице. — Кстати, вы не знакомы — это Руслан, мой друг. Мы работаем вместе. Руслан — это Ирина Степановна, как ты уже понял, самая лучшая соседка. Мне с ней очень повезло! — сымпровизировала, видимо, она, представив их друг другу голосом, полным восторга.

— Очень приятно, — откликнулся Руслан, подойдя на два шага ближе к двери, стараясь ни на что не наступить. Он так подозревал, что эта «соседка» запомнила, как Рус сидел в машине, и как раз на него намекала, упоминая «проходимцев».

— Взаимно, молодой человек, — ответила пожилая женщина.

Однако осмотрела его с ног до головы таким внимательным взглядом, что у Карецкого невольно закрались сомнения в ее искренности.

— Ну, ладно, я пошла, еще к Федоровне зайду, Лерочка. Рада, что у вас все хорошо. Позванивайте.

— Обязательно, Ирина Степановна. Хорошего вам дня! — уже в спину шустрой соседке кивнула Лера, безуспешно давя широкую улыбку.

Закрыла дверь и обернулась к Руслану. Секунду они оба смотрели друг другу в глаза, а потом вместе расхохотались.

— Может, нас таки прокляли? Кто-то другой? Обоих? Что всегда на самом интересном прерывают? — сквозь смех предположила Лера.

— Это — точно не я, — тоже посмеиваясь, вскинул ладони Рус, открещиваясь от подозрений. — Зато я знаю, как порчу снимать, — добавив в голос хрипотцы, тоном ярмарочного шамана-шарлатана добавил он, протянув руку к ней. — Не хочешь опробовать? — надеясь, что это звучит с достаточной долей искушения, заломил Рус бровь.

Лера оценила. И хоть на ее лице продолжала играть широчайшая улыбка, он заметил и вновь вспыхнувший румянец желания, и приоткрывшиеся губы. Очень надеясь, что больше никому не придет в голову ломиться к ним в гости и все бдительные соседи Леры закончились — Рус шагнул вперед, намереваясь вернуть ее в свои объятия. Лера так же ступила ему навстречу, многообещающе протянув руку вперед.

Но тут:

— Ой! Черт! — точно не то, что он рассчитывал услышать сорвавшимся с ее губ.

Сама же Лера отскочила в сторону, и с каким-то обиженным недоумением посмотрела на пол, подпрыгивая на одной ноге.

*ПХО — первичная хирургическая обработка

ГЛАВА 9

Рус проследил ее взгляд и тут же понял, что случилось.

— Елки-палки! Больше в жизни розы не куплю! — в сердцах ругнулся он.

Ухватил Леру за руки и, приподняв, перенес над рассыпанными под ногами розами.

— Вот так и бросай к ногам восхитившей тебя женщины цветы, — попытался пошутить, чтобы разрядить ситуацию. — А потом самому и лечить придется.

Лера рассмеялась, вцепившись за его плечи. Уткнулась лбом ему в плечо.

— Это точно, — вздохнула она, все еще с выражением муки в голосе. — По-моему, лечить придется. Там, кажется, один шип застрял, — и Лера, продолжая опираться на Руса, приподняла ногу выше, демонстрируя ему ступню.

В этот раз Рус ругнулся сильнее. Лера не ошиблась — на своде стопы темнел шип розы, засевший в коже. Вот уж точно, лучше бы на алкоголе остановился!

— Прости, — полностью подхватив ее на руки, Рус развернулся. — Где у тебя свет нормальный? — уточнил. — Честное слово, Лера, не думал, что до такого дойдет, — искренне повинился он.

— На кухне, — ответив на его вопрос о свете, Лера фыркнула, но за его плечи держалась крепко. Прижалась щекой к его шее. — Да ну прекрати, Рус! Это все случайность!

— Что-то у нас их много всяких в последнее время, — невесело хохотнул он, заходя на кухню.

— Может, мы просто сосредоточены на другом и мало обращаем внимания на окружающее? — с иронией вздернув бровь, весело предположила Лера, позволив ему усадить себя на стул.

— Тоже верно, — рассмеялся Рус. — Я — так очень сосредоточен на другом, а все и вся словно сговорились!

Присел перед ней на корточки и внимательней осмотрел ступню — все было не страшно, в принципе.

— У тебя перекись и пинцет есть? — посмотрел на Леру.

Она улыбалась, рассматривая его.

— Перекись — есть, а вот пинцет… — Лера задумалась. — Только чтобы брови выщипывать, — добавила немного сконфуженно и пожала плечами.

Рус почувствовал, как сам собой расплывается в широкой и доброй улыбке.

— Мне подойдет. Так где?

— Все в ванной, — она движением руки указала на дверь, соседнюю со входом в кухню. — Тебе кофе сделать, Рус? А то я так и не предложила… — ее голос зазвучал тише и интимней, когда оба вспомнили о поцелуе, помешавшем ранее подумать о кофе и всем прочем.

— Давай, — тоже сипловато согласился Рус, оценив, что для этого ей придется всего лишь протянуть руку и нажать на кнопку кофемашины. Размеры кухни не требовали от Леры подниматься. — Там шоколад и конфеты есть, — махнул в сторону коридора.

Но Лера только рассмеялась.

— Пока обойдемся, чтобы туда не возвращаться, — замахала руками в наигранном испуге. — Как дежурство, кстати, прошло? — чуть громче поинтересовалась она, когда Рус шарил по полочкам в ванной, разыскивая необходимое.

— Хорошо. Тихо. Не было никого почти, — отозвался он.

Нашел, прихватил еще и ватные диски, и вернулся, на секунду замерев на пороге кухни.

Тихо шумела кофемашина, наполняя напитком две небольшие чашки. Через листья платана, закрывающего обзор половины большого окна, пробивались мягкие лучи летнего солнца, заливая кухню теплым светом. Лера, до этого рассматривающая свою ступню, вскинула голову, едва Рус появился. И, как ни странно, несмотря на всю нелепость и скачкообразность настроения этого утра — его вдруг такой атмосферой уюта накрыло! Таким покоем и тихим удовольствием! Даже при том, что жар его желания и потребности в ней не стих ни на йоту!

Наверное, именно в этот момент Рус впервые осознал — все серьезно. Не плохо, не «не нужно». А просто — серьезно и очень важно для него: эта женщина, эта атмосфера и бесшабашность их общения, легкость, которая появлялась в его душе рядом с Лерой. Черт, да даже эта кухня с уже готовым ароматным кофе — «серьезна и важна» до приятного холодка в спине!

— Как нога? — не уверенный, что готов это как-то выразить именно сейчас, да и все еще осмысливая, он решил в первую очередь позаботиться о занозе.

— Не помру, надеюсь, — рассмеялась Лера. — А если серьезно — нормально, пока не наступаю, — скривила она смешную гримасу, отхлебнув из одной чашки.

Вторую протянула ему.

— Сейчас решим.

Сделав ртом полный глоток, Рус быстро обработал кожу, пинцет, и ловко вытащил шип-занозу. Делов-то! Вновь протер все перекисью. И, поддавшись какому-то игривому порыву, наклонился и поцеловал ее щиколотку.

— Ну все, можешь снова бегать, — усмехнулся, подняв голову. Сидел на корточках у ее коленей, еще не выпустив из рук ступню Леры. И понимал — что и не хочет отпускать.

Да никто и не забирал у него конечность, в принципе.

— Спасибо! — искренне и горячо поблагодарила Лера, отставив свою чашку.

Вместо этого взяла его кофе и протянула Русу. Но не передавая посудину, а просто поднесла ко рту. Она, определено, тоже не хотела, чтобы он освобождал свои руки.

Рус допил кофе с довольной ухмылкой. Оторвавшись, поцеловал уже ее запястье, глядя прямо в глаза. Рука Леры задрожала.

А у него по хребту пробило от ее взгляда… И всего за доли секунды накатило, вновь накрыло их жаркой и душной волной желания. Воздух будто плотнее стал. Горячее. Слаще…

— Р-у-у-с… — протянула Лера хрипловатым, грудным голосом.

То ли с вопросом, то ли с позволением… Так ему уже пояснения и не были нужны. Отставив чашку, которую забрал из ее ладони, Рус стремительно поднялся и подхватил Леру на руки вновь.

— А спальня у тебя где? — поинтересовался он, явно выдав голосом всю степень своего возбуждения. Да и все тело, наверняка, открыто сигнализировало Лере об этом.

— Там, — Лера махнула куда-то себе за спину. — Но я и сама дойду, можно же сказал? — уточнила с некоторой растерянностью.

— Можно, — не спорил он, двинувшись в указанном направлении. — Но я же должен тебе показать, что не отлыниваю в качалке, — шутливо «поиграл» он бровями.

— Да я и сама на тренировках это вижу… — Лера медленно и довольно улыбнулась, больше не споря, с явным блаженством обхватила его шею руками.

И тут принялась покрывать его кожу такими легкими, буквально порхающими, но при этом настолько жадными и горячими поцелуями, что у Руса кровь жаром шибанула в голову, а потом заструилась горячим «огнем» по всему телу.

— Честное слово, в этот раз я ничему и никому не позволю оторвать меня от тебя! — прижав ее крепче, практически с угрозой заметил Рус, ввалившись в спальню. — Я настолько хочу тебя, Лера, что готов наподдать всем надоедливым соседям или знакомым, которые еще, не дай им Бог, решатся прийти или позвонить!

Он так и застыл с ней на руках, держа Леру над кроватью. А Валерия рассмеялась. Правда, в ее глазах появился настолько выразительный блеск, что Рус не сомневался — она такое намерение поддерживает всеми фибрами души.

Вместо ответа Лера надавила ладонями на его затылок и прижалась ко рту Руса в страстном поцелуе. Впиваясь в губы, кусая и дразня его языком.

Ему большего поощрения не требовалось, видит Бог! Поставив одно колено на матрас, он опустил ее на кровать, уперевшись руками по бокам от ее щек, и сам начал целовать Валерию. Горячо. Даже алчно. Действительно с огромной страстью и нуждой. А еще с тем новым пониманием, которое сделал на кухне недавно — несмотря на потрясающую легкость, все серьезно. И это здорово! Настолько, что вообще здравый смысл и прошлые сомнения хотелось закинуть подальше…

— Руслан!

Лера выгнулась, понимая, что очень… Очень сильно хочет прижаться плотно-плотно к нему. Чтоб без воздуха, без пространства! Чтобы его тираничный рот, такой требовательный и такой чуткий в одно и то же время — оказался везде на ее теле. Давно, безумно давно она такого не испытывала. Подобной страсти и нужды. Такой силы желания… всего! И секса, как такового, с этим конкретным мужчиной; и ощущения слияния с человеком, потребности позволить ему владеть ее телом; самой в полной мере изучить всего Руса… И не только телесно. Уж больно сильно он завладел всеми мыслями и раздумьями с момента знакомства. Ее чувствами и ощущениями.

Оттого последнее заявление Руслана вообще не вызвало отторжения. Да, она так же хотела его! Если говорить откровенно, ощутив интерес и какое-то притяжение еще в том аэропорту. И не собиралась больше откладывать.

Потому, видимо, вцепилась руками в его шею и затылок, притягивая Руса еще ближе. Добилась того, чтобы он накрыл ее всем телом, а не опасаясь придавить, как Лере показалось поначалу. И не удержала довольного рваного вдоха от потрясения из-за этого ощущения.

Шикарно же! Чистый восторг!

Чувство, словно в каждой ее клеточке — сотни тысяч рецепторов удовольствия, и его присутствие, его касания — будят каждый из них. Не было фейерверков перед глазами — она всю себя одним большим фейерверком чувствовала. И это они еще не раздевались…

Хотя нет… Горячая и большая рука Руслана уже уверенно проникла под трикотажную майку, не встретив никакого сопротивления со стороны Леры. И уверенно, как-то твердо, будоражаще и нежно одновременно, он принялся гладить, сжимать ее тело. Теребить сосок. Сначала одну грудь, потом завладел другой, погружая Леру в новый вихрь острых ощущений. Ее майка оказалась отброшена в сторону в мгновение ока. И не было причин предполагать, будто бы шорты могли задержаться на теле дольше. А Лера как-то не задумывалась даже, что можно это все молча принимать.

Ее дыхание было громким и сбившимся, с губ то и дело срывались стоны. Она даже мурлыкала пару раз, кажется, хотя никогда за собой кошачьих повадок ранее не отмечала. Однако сейчас ей было слишком хорошо для того, чтобы переживать или стесняться.

И сама она не валялась на кровати, лишь принимая ласки Руса. А сторицей возвращала ему все, что он дарил.

Честное слово, ей хотелось самой обцеловать, облизать его всего! Еще на работе (про тренажерку и вспоминать нечего), то и дело позволяя взаимному влечению увлекать их в объятия друг друга, Лера стоически боролась с желанием стянуть с Руса верх хирургического костюма и пройтись по его коже языком, целуя… Может, даже прикусывая…

Кажется, она только что опять замурлыкала, заставив Руса рассмеяться, пусть его рот и был занят ее соском, а сама Лера очень даже активно «смаковала» его шею и мочку уха. И она ощущала, как именно его тело реагирует на эти ласки. Не имелось никаких сомнений, что Русу — нравится!

И да, она уже стянула его тенниску через голову, позволяя их телам соприкоснуться.

— Ты — потрясающая! — хрипло прошептал он, подтверждая ее догадки.

Оторвался от ее груди, вновь принявшись с жадностью целовать ее шею, ключицы. А горячие руки Руса тем временем уже стягивали с нее те самые шорты и белье, заставляя все тело покрываться пупырышками, сотрясаться дрожью предвкушения и жажды каждую мышцу и нерв!

— Поверь, ты тоже — не обыденный, — рассмеялась она вперемешку со стонами, когда Рус нагнулся, целуя и прикусывая кожу у нее на животе. — Я признаюсь, босс — с того самого аэропорта о тебе думаю. Весь отпуск только об этом и мечтала — оказаться с тобой в постели… После одного столкновения и пары «любезностей», которыми мы обменялись, — выгибаясь навстречу его рту, сообщила Лера. — И так как данное желание, как видишь, не исчезло и после близкого знакомства с твоим характером, ты точно — нечто особенное.

Рус захохотал, но она видела, как его жаркий взгляд вспыхнул еще ярче. А он сам с силой сжал ладони, дернув Леру чуть ниже, подмял ее под себя, накрыв всю собой.

— Так тебя грубияны возбуждают? — заломил Рус бровь, кажется, одновременно пытаясь и избавиться от своих джинсов, и что-то из кармана достать.

У нее были подозрения о цели. И Лера активно помогала ему во всем… Или мешала, может, своими дрожащими и неловкими от желания к нему пальцами. Но Рус не спорил.

— Нет, — ей тоже было одновременно и весело до слез, и до колотящей дрожи необходимо… ОН нужен был. В ней. И это их веселье — тоже нужно. — Не люблю грубиянов. Но ты меня с первого взгляда покорил, такое есть.

Рус, уже доставший презервативы и наконец-то сбросивший все лишнее, что их разделяло, немного неожиданно набросился грубовато-алчным поцелуем на рот Леры, прерывая ее признания. Так, что аж губу слегка прикусил, заставив ее вздрогнуть от пробежавшего между ними разряда страсти.

— Елки-палки, Лера! Ты даже приблизительно не понимаешь, что именно говоришь, — вдруг сипло признался он, оторвавшись на мгновение и заглянув в ее глаза, точно затянутые поволокой их страсти и дурмана.

Их тела были спаяны, ноги переплетены. И Лера ему вообще не мешала, а даже подстегивала каждым движением, покачиванием бедер навстречу — наконец-то проникнуть в нее. Закончить эту обжигающую прелюдию, переплавить ее в нечто большее, в какой-то новый их танец… А Рус, будто специально, замер над ней на сумасшедше-долгую секунду…

Она хотела поспорить. Попыталась притянуть его плотнее к себе. Черт! Ей хотелось укусить его за это промедление! А еще за то выражение в глазах, с которым Рус смотрел сейчас, отчего у Леры мороз не то что по коже шел — до костей и сердца продрало, казалось…

«Я искал тебя среди разных мест,

где не ждут любовь…»

А?!

Она даже не сообразила поначалу, что это за музыка и что вообще происходит?! Настолько взгляд Руса пригвоздил и ее сознание, и саму Леру к нему и к этому месту в пространстве и времени. Вот уж точно — полное осознание всех нюансов момента…

Но тут сам Руслан вздернул голову, прервав зрительный контакт.

- ****! Это что?! — рявкнул он, ругнувшись.

Лера моргнула. Повернула голову в сторону тумбочки. И начала хохотать, понимая, что передает этот хохот, сотрясение своего тела, и на Руса. Обхватила его бедра своими ногами покрепче. На всякий случай.

— Мой телефон, — сквозь смех попыталась объяснить она.

При этом еще больше соприкасаясь с ним, отчего все рецепторы на коже Леры, казалось, начинали приходить в неистовство.

— Нет уж! Фиг всем! — рявкнул Руслан.

И, впившись в рот Леры поцелуем, резким, властным, полным движением наконец-то погрузился в нее. Будто опасался, что Лера сейчас полезет отвечать. Ага, как же. Она вообще заметила, что сегодня априори готова во всем с ним соглашаться. Как же здорово, однако, когда рядом такой умный мужчина! Прав он — на всех плевать! Пусть у Леры и было подозрение, кто и зачем ей звонит. Ничего, потом перезвонит подруге…

А сейчас — ей вообще не до того!

Гортанно застонав, она выгнулась ему навстречу, вцепившись в плечи Руслана. Леру еще больше затрясло, когда она ощутила дикое напряжение в его мышцах; каждый толчок, отдающийся во всем ее теле пробегающими по нервам разрядами удовольствия.

С губ срывался стон за стоном. Сами собой, вне контроля ее разума и воли. Прижалась раскрытым ртом к его шее, пытаясь заглушить себя, целуя его, слизывая испарину с кожи Руслана.

А он взял и перевернулся, перетащив ее на себя, сверху. Намотал ее волосы себе на руку и потянул назад и вниз, заставив запрокинуть голову.

— Нет, Лера, так не пойдет. Хочу по-честному, — таким сиплым голосом, что тот словно кожу ей царапал, велел.

Обжег ее тем же горящим взглядом. Под руками Леры у него в груди лихорадочно бухало сердце. Он весь будто вибрировал, хоть и держал над собой контроль. И продолжал при этом погружаться в нее настойчивыми толчками. Но медленно, словно дразнился.

— Стони! Так громко, как есть. Нечего давить и прятать! Я твою реакцию хочу слышать.

Она улыбнулась… И вновь застонала. Сорвалась, не в состоянии сдержаться и сама.

— И в постели «босса» включаешь? — попыталась глянуть ему в глаза настолько, насколько это позволяла его рука, контролирующая ее голову.

— Я везде — босс, это уже в крови, смирись, — расплылся в улыбке, сопроводив свои слова многозначительной усмешкой и, разумеется, очередным толчком.

— О-о… О-окей! — с трудом выдавила со стоном Лера.

Рус одарил ее самодовольным взглядом. А потом надавил Лере на спину, прогнув еще больше, и «напал» жадным ртом на ее грудь, вырвав из Леры новые всхлипы. И, казалось, на каждый ее стон — движения его бедер становились сильнее, полнее, напористее.

В голове пустота и звон, никаких мыслей, чистое удовольствие и блаженство такой силы, что растворяешься в нем без остатка… И в этом мужчине.

Руса, похоже, такое же желание и ощущения разрывали. От его шумного, горячего дыхания, обжигающего ее кожу и грудь, у Леры озноб по всем мышцам шел. И так хорошо было, так…

Как тут можно держаться и растягивать?!

Да и отсутствие интимной жизни длительное время — сказывалось. Леру затрясло крупной дрожью в руках Руса, все еще не дающего воли ни ее волосам, ни груди. И, застонав так громко, что сама испугалась — соседей переполошит — но ничего не в состоянии сделать со своими эмоциями и ощущениями, Лера рухнула.

Просто упала на него. Ничего не видя и не слыша, кроме стука своего сердца и напряженных вдохов.

Уперлась щекой в плечо Руслана, носом в шею ему уткнулась. Вся в нем — в его запахе, его жаре, испарине. Он в ней… Блаженство!

А Рус теперь позволил Лере просто валяться. Еще крепче прижал к своей груди, последними, резкими и размашистыми толчками догоняя в этом кайфе…

— Ты шампанское или вино больше любишь? — лениво приоткрыв один глаз, поинтересовался Руслан минут через пять.

Чуть приподнялся, подоткнув под затылок подушку, чтобы удобней на Леру смотреть стало.

Дыхание едва-едва в норму пришло. Тело еще вибрировало.

А Лера, все еще пришибленная, лежала поверх него, даже не предпринимая ни единой попытки слезть. Великолепно! Его это устраивало.

— Зависит от многого, — ее губы слабо шевельнулись в такой же ленивой улыбке.

— Конкретней, — не отставал Рус, опять «включив» режим «босса».

И Лера этот момент не пропустила. Усмешка на ее лице стала шире, а вот глаза все еще были прикрыты.

— Шампанское — если брют. И вино, если оно сухое и красное, — поделилась с ним, медленно и как-то плавно подбирая слова, протягивая гласные.

Господи! Ну за что ему такой подарок?! Ведь балдеж, когда женщина откровенно показывает, насколько ей с тобой классно! И не надо самому домысливать: все ли верно сделал? Или тупо прекращать обращать внимание на партнершу, устав угадывать мысли в ее голове, потому что самой сказать — ни-ни! Понимать ее намеки должен…

Руса это всегда бесило в женщинах. Зато сейчас — мед на душу!

— Так, хоть с шампанским в точку попал, — хмыкнул он.

И с неохотой все же переложил Леру на матрас.

Она недовольно заворчала, явно протестуя против выселения с законно обжитого места.

— У тебя бокалы есть? — подозревая, что его улыбка становится слишком самодовольной, спросил Рус. — Может, нам повезло, и шампанское еще не успело окончательно нагреться…

— Где-то есть на кухне, — Лера таки приоткрыла глаза.

Вздохнула, видимо, оценила то, что он уже встал и в ближайшие минуты ей не затянуть его назад. Сама дернулась:

— Достану сейчас…

— Лежи, — не позволил Руслан. — Просто сориентируй меня, я быстро. Лучше так, чем еще занозы вынимать, или что-то подобное.

— Хорошо, — рассмеялась Лера. — В шкафчике, который слева над вытяжкой. Точно есть.

— Понял, — кивнул Рус. — Я быстро, — заверил ее.

Действительно, не медля, извлек из пакета в коридоре шампанское. То еще было прохладным. Так же шустро пронесся по кухне, обнаружив искомое. Взгляд по пути зацепился за баночку с лекарствами, знакомой формы и расцветки. Этикетки не было видно. А он торопился к Лере назад, в спальню, чтобы пересмотреть цель. Да и зачем?

Взял бокалы, откупорил бутылку и вышел из кухни.

ГЛАВА 10

— Что ж, если ты планируешь остаться и дальше — чему я буду только рада, заметь, — она весело хмыкнула, закинув ногу на ногу, — а не поспешишь заверить, что имеешь еще кучу дел, как поступил бы более деликатный кавалер, и уедешь… Тогда, боюсь, мне придется сознаваться в страшном грехе…

Лера заявила это, лукаво глядя на него сквозь ресницы. Она лежала на кровати в ворохе простыней и подушек, устало раскинув руки. Рядом на тумбочке стоял ее бокал с шампанским, которое он ей наливал… Пузырьков почти не осталось. И нагрелось уже, наверняка.

Рус сам и не дал ей то допить. Не удержался, уж больно соблазнительным ему показалось недавно то, как Лера смеялась, откинувшись на спинку кровати и одновременно пытаясь глотнуть шампанского.

Вот что значит — дорвался. Да и она, похоже, хотела тогда повторения. А как мужчине удержаться, когда он выясняет, что им увлечены не меньше, чем и он очарован этой женщиной? Никак, выходит. Так что шампанское в бокале пришло в полную негодность.

И сейчас Рус, наверняка являя собой оригинальное зрелище, стоял посреди ее спальни, размышляя, что остаток вина стоит хоть немного охладить. Хорошо, что додумался вновь закупорить бутылку после того, как налил им по бокалу. Одеться, даже в минимум одежды, он не торопился. А Лера своим лукаво-веселым взглядом только потакала его нежеланию что-то на себя натягивать, открыто демонстрируя, насколько ей по вкусу на него смотреть.

— Ты меня пугаешь, — хмыкнул Рус на ее многозначительное замечание, которое можно было трактовать по-разному.

То ли ему завуалированно намекали, что пора бы и честь знать… То ли вежливо говорили, чтобы даже не рыпался к выходу? Хотя он и не собирался, между прочим. Разве что Лера открыто скажет, что ему пора бы катиться домой. Руслану еще мало было. Не только и столько секса, впрочем, и этот вопрос вполне еще можно «осветить» подробней. А вот этого всего: ее в постели, мягкого смеха, шоколада, который она с его рук ела, закусывая персиками и бананами, что он тоже притащил из пакета в коридоре, сполоснув в ванной… Ее волос на его плече и руках, ее горячей кожи и языка на его щеке и мочке, когда Лера шепотом подтрунивала над привычкой Руса командовать везде и всегда. Ее стонов, ее мурлыканья, в конце-то концов!

И ради всего этого — даже то, что ему припекало закурить, он пока отодвигал в сторону.

— У тебя есть страшный грех? — отставив пока бутылку на тумбочку, Руслан вернулся в кровать, устроившись поперек.

Уперся локтем в матрас, чтобы продемонстрировать, насколько внимательно ее слушает. И, не устояв перед соблазном, наклонился и поцеловал обнаженное бедро Леры, дразнящее его своими изгибами прямо под носом.

— Рус! — она дернулась и рассмеялась. — Щекотно.

— На то и рассчитано. Ммм, сладкая, — ухмыльнулся он, продолжая то ли целовать, то ли покусывать нежную кожу на внутренней стороне бедра около колена. — Ну так, давай, сознавайся, как на исповеди. Что за грех за душой? — поддел он ее, оставив еще один дразнящий, влажный поцелуй на коже, покрывшейся «пупырышками».

— Я не умею готовить! — состроив трагическую мину, пафосно заявила Лера, драматично прижав ладонь ко лбу.

Не выдержала через секунду, видимо, — расхохоталась. Засмеялся и Рус.

— Вообще-то, я серьезно, — заметила она, все еще продолжая улыбаться во все лицо. — Именно не умею. Желания с лихвой, да только — обделил Бог талантом в этом. И сколько бы вся старшая женская половина моей семьи ни старалась меня просветить — ничего не вышло. Я даже на курсы кулинарные ходила. Но и там тренер в итоге признал, что я безнадежна. Зато я шикарно разбираюсь в кафе с доставкой и кулинариях нашего города. Собственно, это я к чему? Если рассчитываешь найти у меня домашней стряпни — не по адресу, босс. Рада была бы, да не сложилось. Но и голодным — не оставлю… — искренне посокрушалась она, но на позитиве.

И Рус даже не пытался скрыть свою широкую ухмылку.

— Между прочим, я оскорблен, что меня в подобном подозревали. Даже в мыслях не было проявлять шовинизм и требовать от тебя работы по кухне… Так и до обвинения в сексуальных домогательствах недалеко, — тоном несправедливо обвиненного «босса», слегка высокомерно заявил он, многозначительно посмотрев на хохочущую Леру. — Ты меня сверх меры впечатлила здесь, — он выразительным жестом ладони обвел спальню. — Да и на работе. Так что, так и быть — кухню беру на себя, — Руслан подмигнул ей.

А вот Лера уставилась на него в изумлении и с любопытством, позабыв про смех.

— Ты готовить умеешь? — даже не скрывая удивления, поинтересовалась она, перебравшись к Русу на живот щекой.

Он довольно хохотнул, погрузив пальцы в растрепанные волосы Леры.

— Умею. И очень даже хорошо, — не скрывая гордости, признал он. — Сам всегда удивлялся: для чего Бог таким талантом наградил? А оказывается, все просто — чтобы ты рядом со мной с голоду не померла, — поддел он ее, в тоже время ясно намекнув, что уходить не собирается.

Пусть и не рассчитывает.

— Все, босс, я всецело сражена и покорена, — Лера раскинула руки, улегшись поверх него. — Ты еще и готовишь?! Ты точно — реальный?! — словно действительно начала сомневаться в его существовании, она взяла и ткнула его пальцем в живот.

Руслан расхохотался. Ему и самому стало щекотно от этого ее «тыканья».

— Уж поверь, сладкая моя, я даже слишком реальный, — почти с угрозой пророкотал он, резко обхватив Леру руками. Перевернулся, подмяв ее под себя. С восторгом, который, разумеется, не собирался ей демонстрировать во всей красе, зарылся носом в волосы Леры, не позволяя выбраться из крепкой хватки. Вдохнул полной грудью. — И ты еще можешь пожалеть, что связалась со мной на свою голову. Но будет поздно… — все с той же драматично-шутливой угрозой в голосе «предупредил» он Леру.

А женщина под ним прийти в себя не могла — смеялась, как сумасшедшая, хватая воздух открытым ртом.

— Рус… Р-у-у-с, не шути, подожди, не могу так, — попыталась она отдышаться, но то и дело срывалась в новый приступ смеха. — Дай передохнуть.

Лера крепко обхватила его руками за шею, и Руслан не противился, просто лег, опираясь своей тяжестью на локти, медленно и с толком целуя ее щеки и шею.

— Помнится, кто-то меня вечно предупреждал, что не создан для серьезных отношений… — минуты через полторы смешливо протянула Лера, так и не перестав обнимать его. Но вот смотрела пытливо. — А теперь — угрожаешь, что я не отделаюсь от тебя..? И это после одного неполного дня вместе?

Рус усмехнулся краем рта. Поцеловал ее в переносицу.

— Ишь, какая памятливая попалась, — проворчал тихо и по-доброму, обхватив щеки Леры пальцами.

Посмотрел ей в глаза.

Хороший вопрос. Лера верно тему подняла, что тут скажешь. Да и рано еще было что-то говорить о перспективе. И все же, именно благодаря тому, что опыта у Руса было выше головы, да и из-за того понимания, которым его пару часов назад накрыло, — не торопился снова давить на свою непригодность для отношений. Достаточно умным был, чтобы понимать — сейчас все пошло не по стандартной схеме. Вроде все и объяснимо, но все же — свернуло с разъезженного пути прошлых «интрижек». Ему уже в этот момент хотелось чего-то большего от Леры и с Лерой. Возможно, Руслан пока не готов был это сформулировать четко и внятно, однако и отрицать не собирался.

Так что, продолжая удерживать ее взгляд, он на секунду прижался ртом к ее улыбчивым губам.

— Я не буду делать никаких громогласных заявлений пока, Лер. Мы взрослые, оба знаем, что в жизни по-разному бывает. Но… Окей, я не дурак, чтобы говорить, будто бы готов с тобой ненадолго замутить… Не готов. Я вот понял, что как раз хочу попробовать всерьез и надолго. И именно с тобой.

Руслан выдал ей это все в полушутливом тоне, продолжая удерживать под собой. Но четко понимал, что Леру своей улыбкой и шутками не проведет, да и не пытался.

— Ого… — Лера уставилась на него с некоторой растерянностью.

Потом сжала губы. Вытянула их в задумчивую трубочку, внимательно и как-то слишком серьезно всматриваясь в глаза Руса.

Что-то ему как-то неспокойно стало от этого взгляда. Рус и сам нахмурился.

— Ну, не знаю, Руслан Альбертович, — тем временем задумчиво заметила Лера. — Мы такого не обсуждали. И, сам понимаешь, вот так, просто взять и согласиться на подобное… — она многозначительно глянула и замолчала, словно он и сам должен был все додумать и понять, какую нелепость сморозил.

Рус уже даже рот открыл, чтобы возмутиться и начать ее убеждать.

Но тут Лера продолжила:

— …Даже не попробовав, как ты оладьи жаришь, или мясо готовишь — было бы с моей стороны просто несерьезно, — не удержав наигранную мину, расхохоталась Лера пуще прежнего.

Рассеяв все напряжение и внезапную серьезность, повисшую в разговоре. При этом ясно дав понять как-то, что тоже не против.

А Руса словно горячей волной обдало от затылка до ног от облегчения.

— Ах ты ж!.. Вредина! Я поседел, пока ты мне тут паузу выдерживала! Совести у тебя нет, доведешь босса до инфаркта! — возмущенно рявкнул он, тоже давясь от смеха, и начал ее беспощадно щекотать.

— Рус! Ты — лысый! Седина тебе не грозит априори, — задыхаясь от смеха, Лера пыталась выползти из-под него.

Дудки. Ясное дело, он ей этого не позволил. Ему и так лежать — хорошо.

— Но от инфаркта — это же не страхует, между прочим, — все еще ворчливо заметил он. — Я к ней — со всей душой. А ты… Эх! — неодобрительно прищелкнул языком. — Давай сюда муку и кефир, сейчас будут тебе оладьи, — решительно заявил он, потянув к краю кровати.

А Лера растерялась, глянув на него как-то даже виновато.

— У меня нет. Муки — нет. Не готовлю, — повинилась она, разведя руки в стороны.

— Ясно…

Господи! Он сегодня прекратит смеяться или нет?

Руслан упал обратно на подушки, потянув и Леру за собой. Попытался отдышаться.

— А что у тебя есть? — скосив глаза, посмотрел вниз.

— Яйца. Мне неплохо удается их варить чаще всего, — похоже, Лера задумалась. — Кефир есть, йогурты всякие. Хлопья. Ну, и мяса я вчера всякого купила, нарезок и тому подобное. Тебя встречать готовилась. Пельмени еще есть. Хорошие, ручной лепки, — она оживилась. — Могу сварить, если ты голодный…

Но Рус еще пока переваривал начало ее списка.

— Что можно не так сделать с вареными яйцами? — искренне заинтересовался он.

Лера глянула косо, перевернулась. И выпрямилась, сев.

— Знаешь, пожалуй, я еще не готова прекращать наши отношения, поэтому некоторые секреты оставлю при себе, — Лера с загадочным видом начала накручивать волосы на палец, откровенно дразнясь.

— Хорошо, — усмехнулся Рус, не настаивая. — Тогда план такой: сейчас я покурю на балконе, ты не против? — он с вопросом глянул на Леру. Мало ли, может, придется и в коридор идти… Но хозяйка квартиры точно не возражала. — Потом давай свои пельмени. А завтра, после тренировки — ты едешь ко мне. И я тебе готовлю нормальный человеческий ужин. И оладьи с утра. Или сырники, — подмигнул он в конце. — Устраивает?

— По всем пунктам, — на лице Леры расплылась довольная улыбка.

— Вот и прекрасно, — Рус тоже поднялся, натянул джинсы и, достав сигареты, пошел на балкон.

Лера вышла вместе с ним.

Обострение началось в четверг. Летние грозы гремели третий день подряд. Душно, влажно. Воздух давит и давление низкое…

Наверное, Лера сама была виновата в случившемся. Давно нормально не лечилась, все откладывая стационар и капельницы. Не до того было, пока с прошлым проектом заканчивала, потом отпуск не хотела портить, после уже здесь закрутилась с организацией, все обещая себе, что «на следующей неделе»… А уж теперь…

Она слишком «нырнула» в новые отношения с Русланом. Погрузилась в их общение и прикосновения, в узнавание нового, но такого интересного и теперь уже важного для нее — его взгляда на жизнь. Да и несколько вечеров и ночей провела у него дома — разумеется, не взяв с собой таблетки… Забыла… Действительно увлеклась.

Обо всем забыла, наслаждаясь компанией Карецкого. Теми ужинами, которые он для нее готовил, завтраками. А поваром Руслан оказался потрясающим — таких сырников Лера еще в жизни не пробовала, как он ей приготовил во вторник утром, несмотря на то, что они реально могли опоздать на работу.

— Мы — начальство, Лера. Мы — задерживаемся, — с чуть высокомерным весельем отверг Карецкий ее волнения. — У меня тут серьезная задача — доказать тебе пригодность, а ты о мелочах думаешь, — не выдержал он серьезной мины и рассмеялся, переворачивая сырники на сковороде.

— Ничего себе, — а вот Лере стало как-то не до смеха. — Руслан Альбертович, я тебя не узнаю. Не так давно мы почти поругались, когда я намекнула, что ты перерабатываешь. А тут — такие резкие изменения… Это пугает.

— Я хороший ученик, понятливый, — хмыкнул Рус, не отвлекаясь от готовки. — И рациональные замечания слышу. Даже когда психую и они мне не по нраву. Да и подумал, что уже не двадцать лет. Тупо время упускать, не признавая очевидного и не умея выделять важное.

Тут он поднял голову и очень внимательно посмотрел на нее. А Лера замерла, не в состоянии отвести свои глаза от его. В кухне, которая прилично отличалась размерами от ее собственной, внезапно стало тесно и жарко. И у нее в груди сердце загрохотало.

Но Лера не могла сказать с уверенностью — то ли она услышала, что он хотел сказать. А уточнять вроде как рано еще.

— Значит ли это, что я могу рассчитывать на твой более свободный график и постоянное присутствие для решения всех организационных вопросов? — улыбнувшись, пусть и продолжала пытливо вглядываться в его глаза, спросила совсем о другом.

Рус ухмыльнулся так, что стало ясно — он понял ее сомнения и колебания. А также неуверенность.

— Можешь рассчитывать. Ты меня всегда теперь сможешь в непосредственной близости достать для решения любых вопросов, — позволительно кивнув, он аккуратно и ловко сгрузил горячие сырники ей на тарелку. — Я и ночью тебя не собираюсь выпускать из поля зрения. К сведению. На этой неделе у меня последнее ночное дежурство. В среду. Мы пересмотрели график, — он не улыбался, когда говорил об этом. — Теперь только консультации и сложные случаи днем.

И Лера прекрасно понимала, да и по Русу чувствовала, насколько непросто он принял данное решение. Начни она теребить сейчас — точно не прибавит положительных эмоций. Потому опять заострила внимание на ином.

— Господи, Рус, да ты — как Джейми Оливер! — чуть более восторженно, чем могла бы, воскликнула Лера, наблюдая за тем, как он посыпал ей сырники сахарной пудрой и подвинул сметану. — Я пыталась научиться готовить по его программам, но — увы, — смешливо поделилась Лера своей бедой, отломив себе кусочек. — Мммм, божественно вкусно, — уже совершенно искренне признала она, зажмурившись, пока смаковала.

Даже вчерашний стейк, который он ей приготовил, не сразил Леру настолько.

— Я прошел твой тест? — с настолько самодовольным выражением лица ухмыльнулся он, что стало ясно — нависшая в атмосфере кухни тяжесть оставлена позади.

— Ты не просто прошел. Ты — попал, Рус. Капитально. Тебе от меня теперь не отделаться, — она с шутливой угрозой ткнула в его сторону вилкой.

И тут же принялась доедать сырники, пока Руслан смеялся довольный, и сам присоединившись к завтраку.

Во вторник они также провели вечер у него. Карецкий только утром завез Леру домой, чтобы она могла переодеться. А вечером, после тренировки, он настоял на том, чтобы отвезти ее домой, так как самому Руслану предстояло вернуться на ночное дежурство.

Рус предварительно заехал в магазин, когда они возвращались с работы.

— Чтобы было, что есть, кроме вареных яиц, — многозначительно глянул он на Леру, когда она удивленно рассматривала полные пакеты продуктов.

И даже умудрился за сорок минут приготовить ей сырников для завтрака. Не говоря уже о том, что и для более интересных дел они сумели выкроить время. И ей вовсе не хотелось отпускать его на работу, пусть Лера и понимала, что это важно. Да и последнее ночное дежурство… Все целовала и целовала его, в буквальном смысле наслаждаясь Русланом: его иронией, хрипловатым смехом, его прикосновениями, самим присутствием.

И спала нормально вроде, хоть поначалу и сложно как-то было, уже не хватало чего-то… Такого большого, горячего, ехидного и лысого. Однако усталость быстро взяла свое за все эти дни, и Лера отключилась.

С утра проснулась в хорошем настроении, позавтракала его сырниками, отправила ему фотоотчет об этом в мессенджер, сопроводив самодовольным смайлом. Пожелала доброго утра, когда Рус в ответ скинул ей фото кофе в чашке — своего завтрака. Пообещала все не съедать и ему провизии привезти. Даже душ успела принять.

А потом рассыпала косметичку по полу. Руки, бывало, дрожали, подводили слабостью в мышцах. Но не критично, потому и откладывала все время капельницы — еще же не горит. Собрала все, застегнула косметичку. И встала. Видимо, слишком резко…

А теперь стояла перед зеркалом в ванной и растерянно пялилась на свое отражение, со страхом понимая, что правым глазом ничего не видит. Вообще. Сердце колотилось, а в мозг лезли дурацкие, хаотичные мысли, и ни одну из них не удавалось «ухватить». Не могла вдохнуть и логично продумать — что теперь делать в первую очередь? В который раз зажмурилась, надеясь, что все пройдет — однако это мало чем помогло. Разве что усилило панику Леры.

То, что с ней что-то не так, Рус понял моментально, едва Лера вошла в кабинет. Все было не как обычно: и улыбка вымученная, натянутая, и какая-то излишняя, заметная сдержанность в движениях. Даже отчужденность. Словно она пыталась выдержать между ними дистанцию. А в глазах испуг. Он предостаточно видел подобных взглядов — едва не у каждого пациента в этой больнице. А потому безошибочно угадал. Одного понять не мог — что? Откуда? Чего она вдруг испугалась? Ведь нормально все было, они переписывались и созванивались лишь чуть больше часа назад. Что уже успело приключиться?

Какое-то странное нервное напряжение, которое она просто излучала, моментально встало между ними плотной стеной. А сама Лера почему-то постоянно терла лицо, будто и не замечая этого. Придавливая то лоб, то бровь, то глаз с правой стороны.

Конечно, можно валить на профдеформацию, но Русу почему-то дико не по себе стало. И в глубине разума — пусть он и пытался отогнать эту идею, напоминая себе, что Лера молодая, и все у нее нормально — замаячила дикая мысль об инсульте. Мало ли, бывают врожденные деформации сосудов… Мелких… И крупных. Аневризмы… И последствия разрывов подобных аневризм не сразу дают классическую выраженную картину… Хотя у нее никаких очевидных симптомов вроде нет. Может, просто голова болит, а он тут надумал уже…

Нет, он не ставил диагноз. Ясное дело, нет. Только сам почему-то успел представить самый худший вариант. И дико испугаться, пусть и не готов был бы об этом вслух сказать. А еще понять, что все очень серьезно. С его стороны. Она ему словно в метаболизм встроилась, как тот чертов никотин, от зависимости к которому Карецкому вечно лень было избавляться. Только сильнее и мощнее, точно. За пару «затяжек». За несколько недель оптимизма и радости, пузырящегося веселья и твердой уверенности в ее увлеченности им… Он без Леры быть не хотел. Без вариантов. И в данный момент, еще ничего толком не разобрав — вот это понял кристально ясно.

Странно, на самом деле, как быстро она успела стать ему настолько близкой, что Карецкий улавливал минимальные изменения, словно настроившись на одну волну. И насколько существенной Лера для него оказалась, что из-за вот этих вот непонятных сигналов — у него затылок заломило из-за напряжения, а в груди будто сжалось что-то, придавила непонятная тяжесть.

Не физическая — эмоциональная.

— Что случилось? — рявкнул он, когда Лера еще и поздороваться нормально не успела.

Встал из-за стола, небрежно выхватив у нее из рук пакет, видимо, с обещанным ему завтраком. И сгреб ее в охапку, в буквальном смысле притиснув к себе. — Лера, что стряслось? — резко потребовал ответа, когда она не начала немедленно объяснять.

— Привет, Рус, — впрочем, не было похоже, что его требование услышано, а? — Тяжелое дежурство? Ты не в духе, когда не высыпаешься? — Лера сделала вид, что не понимает.

Даже попыталась улыбнуться веселей и беззаботней.

Только это и отдаленно не было похоже на ее обычную жизнерадостную улыбку. И он держал ее достаточно крепко, чтобы ощущать мышечное напряжение. Почти контрактуру во всем теле, вибрирующем мелкой дрожью.

Да и голос Леры подтверждал все сомнения и напряжение, которые Рус интуитивно ощущал.

Карецкий заставил себя вдохнуть и взял под контроль дикое желание встряхнуть ее, чтобы немедленно выяснить все. Нет, такой подход точно не поможет. Но и сделать вид, словно ничего не видит, даже если Лера именно подобного хотела, — он не мог.

— Лера, я еще раз спрашиваю — что случилось за этот час? — уже сдержанней, хоть и сбавляя напор, повторил он вопрос, внимательно всматриваясь в ее лицо. — И не вздумай мне говорить, словно все нормально. Я, елки-палки, вижу, что это не так!

Она вздрогнула, враз как-то потеряв все напускное и наигранное, что он ощущал в ней ненастоящим. И посмотрела на Руса прямо, еще ярче позволив ему увидеть, на вкус ощутить ее страх. Но все еще колебалась… Он просто физически это ощущал — ее сомнения. И это недоверие, что ли, неприятно травило ему душу.

— Рус… — словно еще не уверена и пытается держать дистанцию, едва слышно выдохнула Лера. — Рус, я не вижу. Правым глазом. Просто белое пятно…

Господи! Сейчас Русу стало в самом деле страшно. Только бы точно не инсульт… Он прижал ее крепче к себе.

А через мгновение мысленно дал себе подзатыльник! Некогда паниковать — надо действовать. Хорошо, что уже в больнице. Хоть лучше бы раньше сказала, позвонила… он ее бы забрал. Но и сейчас — разгребутся! Видит Бог, у них все для этого есть. И он просто не допустит, чтобы с ней что-то случилось! Не на его смене и не в его руках, черт побери!

— Спокойно, Лера. Тише, красавица моя, не бойся, — не ослабляя объятий, он прижался губами к ее рту. Погладил плечи, успокаивая и ее, и себя заодно. И потянулся одной рукой за телефоном, лежащим на краю стола. — Я рядом. Все решим и вылечим. Со всем разберемся, Лера, обещаю! — уже собранным и спокойным голосом, стараясь успокоить ее, проговорил Рус.

Усадил Леру в свое кресло и набрал номер заведующего неврологией.

ГЛАВА 11

Вкуса сигареты не было. Он даже на минуту отстранил ту от губ и глянул, чтобы проверить — нет, прикурена.

И дым вьется струйкой.

Плевать, что курит прямо в палате. Но ведь — не ощущает ни запаха дыма, ни вкуса. Зажав зубами эту треклятую сигарету, Рус растер ладонью лицо.

Как ни крути, а ночное дежурство давало о себе знать. И тот страх, что он испытал час назад, даже самому себе не признаваясь в его глубине и обширности.

В палате стояла тишина. Такая оглушающая, что было слышно, как падают капли раствора в капельнице. Лера, казалось, даже дышать старалась беззвучно. И смотрела только в потолок.

Сказать нечего?

Руслан сомневался. Наверняка в голове рой мыслей, как и у него самого. Только говорить о них… Сложно. Он все понимал.

А еще… Что ж, он не дебил. И вполне мог представить, почему все именно так сложилось. Почему ей сейчас страшно не только по причине обострения. И отчего он узнал о болезни Леры таким вот образом — Рус тоже представлял неплохо.

Встало на свои места все, что уже знал, пусть и немногими фактами владел. Однако достаточно. К тому же и опыта здесь, в больнице, хватало. Тоже всего по жизни насмотрелся. В данный момент только вот еще не придумал, как разговор с ней завести, чтобы успокоить больше, чтобы перестала бояться и нервничать.

Да и придавило, как-то опустошило то, что произошло: испуг, волнение за нее, адреналин, и облегчение, наконец, что состояние — не острое. Не инсульт, не разрыв аневризмы… Даже не рассеянный склероз, о чем первым делом намекнул Алексей Михалыч — его заведующий неврологией. Зрение начало постепенно восстанавливаться, пока они ее тягали от аппарата к аппарату: МРТ, УЗИ, окулисты, проверяли симптомы и рефлексы… Замучили больше…

Рус устало улыбнулся, понимая, что расслабляется.

Лера не молчала, конечно. Сразу сообщила диагноз и то, что два года назад началось все. И тогда в самом деле у нее многое подозревали. И тот самый рассеянный склероз. Потом сняли. Да так и не исключили полностью врачи, оставив себе лазейку. И был какой-то острый энцефаломиелит, вирусный, вероятно. Она им все выписки и заключения предыдущие показала — все загружено в смартфоне на такой вот случай, очевидно. Только говорила как-то отстраненно, напряженно, словно бы замкнувшись в себе. Для Михалыча — понятно, но вот Рус не собирался такого отношения допускать к себе, пусть и осознавал предпосылки.

Васкулит. Да и не остро прогрессирующий, слава Богу. Тоже мало приятного. Но не смертельно. С этим живут. Долго и счастливо. Это все можно лечить. И уж кто-кто, а Рус собирался использовать для реализации данного постулата в отношении Леры все свои знания и возможности.

Вспомнился разговор с Кузьмой и Кристиной в субботу, когда они решали — стоит или нет ему отказываться от части врачебной практики в пользу административной работы?

— Рус, я как никто знаю, сколько для тебя значат операции и дежурства. Да ведь и больница — для тебя многое. Решать только тебе, но если эта менеджер говорит, что в таком случае стоит нанять иного управленца, возможно, она права? — заметила Кристина в режиме видео-конференции.

Ее муж, Кузьма, уже высказал свое мнение, что это разумное решение. Однако и давить — не давил. У них троих имелась своя, слишком уж сложная история отношений-общения, так что сейчас все старались лишний раз не теребить другого. «Политкорректными» стали, что не дай Бог.

— Лера… Да, она считает, что варианта всего два, — хмыкнул Рус, крутнувшись в своем кресле.

А Кристина внимательно наблюдала за ним, он видел… И знал, что и она видит многое. Уж больно хорошо они друг в друге разбирались.

Потому ли Кристина довольно улыбнулась, приподняв брови?

— Так прислушайся к умному человеку, который точно понимает, что надо делать. И… Рус, несмотря на всю твою любовь к больнице, помни, что есть многое другое, на что можно тратить внимание и энергию. Поверь мне, оно того стоит. Как и риск, — несколько осторожно, очень деликатно заметила старый друг.

Кузьма лишь хмыкнул, наблюдая за их общением полунамеками. Но решил и дальше не вмешиваться. Впрочем, Рус знал того достаточно долго, чтобы заметить, что Кузьма в принципе разговорчивостью не отличался, предпочитая мысли оставлять при себе. И единственной, кому хоть как-то удавалось вызвать его на откровенность, была и оставалась его жена — Кристина. Так что — ничего удивительного в поведении их главного спонсора, да и владельца больницы по факту, не имелось.

А Кристина… Что ж, Рус понял ее совет и намек настолько же ясно, как и она заметила по нему, что не настолько и не только уже деловые отношения связывают Карецкого с новым менеджером. Однако поскольку именно Кристя ему вечно и напоминала, что пора бы оглядеться вокруг и найти хорошего человека, то с этой стороны Русу нотаций точно ждать не стоило. Что ж, в кои-то веки именно он прислушался к словам Кристины и нашел-таки себе такого человечка, ради которого решил рискнуть и любимое дело подвинуть. Нежданно-негаданно — это верно. Но годы в операционной научили его быстро делать выбор и брать ответственность на себя.

Затушив в стакане сигарету, которую так и не докурил, Рус отошел от открытого окна. Обошел кровать и переставил стул ближе, с той стороны, где не стояла система. Опустился на стул и, завладев свободной рукой Леры, сжал ее в своих ладонях. Переплел пальцы, прижав их руки к своему лицу.

Лера была напряжена. И нельзя сказать, что легко поддавалась его действиям. Да и следила за ним с явным напряжением. Но Руслан не задавал дурных вопросов — почему? Его другое интересовало.

— Как именно случилось твое «тихое» расставание с бывшим? — ровно уточнил он, не разъединяя их рук.

Вот тут Лера вздрогнула и посмотрела на него иначе. Опасливо, неуверенно. Непривычно и так не похоже на ее обычные взгляды и поведение.

Словно бы вместе со спазмом сосудов, вызвавших ту самую краткосрочную потерю зрения, у нее сжался и оптимизм, и вера в людей вокруг. Правда, Рус допускал, что у Леры имелись для этого серьезные аргументы.

— Он просто привез мне два чемодана в больницу, сообщив, что забрал ключи от квартиры, и еще слишком молод, чтобы связывать свою жизнь с инвалидом, — так же ровно проговорила и Лера, только Русу от ее тона полоснуло по сердцу холодом. Как и от смысла этих тихих слов. — Когда меня второй раз за месяц на стационарное лечение определили, еще не сняв диагноз рассеянного склероза…

Надо было бы сдержаться, да Руса крепко задело. Выматерился.

У Леры руки мелко дрожали. И почему-то в памяти всплыло, как Михалыч ей рефлексы проверял. И что она почти не могла сжать невропатологу пальцы своей рукой. Надо бы самому себя в руки взять и ее не нервировать больше.

Прижался лбом к их рукам. Заставил себя глубоко вдохнуть.

— Нет, не подумай, — хрипло хмыкнул он, поджав губы. — Мне, конечно, только на руку, что он оказался таким… чмом. Но, елки-палки! Ненаглядная моя! Я все понимаю… Но говори со мной, лады? Очень прошу. — Рус поднял голову и посмотрел в ее распахнувшиеся от удивления глаза. — Я же мыслей не читаю, Лера. Ты мне можешь все сказать. Что угодно. Даже то, что однажды полюбила другого больше, чем меня и жизнь, — ухмылка Руса стала кривой и горьковатой, когда и он ей свои «скелеты» показал, отвечая откровенностью на откровенность. — Мне и с таким жить доводилось. Только не молчи, я же тогда могу не успеть тебе помочь и все исправить, пожалуйста, — вновь поцеловал ее пальцы, холодные, несмотря на жару на улице.

Лера закусила губу, пристально всматриваясь во что-то, ведомое лишь ей в его лице. Кажется, ее всю даже легко трясти начало. Рус с некоторым волнением глянул на вторую руку Леры, проверяя, не изменилось ли положение иглы, введенной в вену?

— Это Кристина та тебе такое сказала однажды? Что другого полюбила? — решила и она свои вопросы задать, видимо.

Рус улыбнулся.

— Да нет. Она всегда его любила. Это я дурью маялся, да все надеялся на что-то. Поздно поумнел. Пока дошло, что не построишь ничего с тем, кто душой с другим, — Рус хмыкнул и подмигнул Лере. — Но это давно было, красавица. Мы потом дружили крепко, да. Но только дружили. И сейчас дружим, когда она за него замуж вышла.

Лера улыбнулась как-то мягче. Пожала его руку.

Черт. И правда — силы в ее пальцах почти нет. Он же знает уже, как она может и сжимать, и гладить, и шутливого тычка дать, если достанет ее поддевками. А сейчас — едва-едва вытягивает. Ну да ничего. Рус ее на ноги поставит. И больше не позволит до такого состояния доводить!

— Мне страшно было, Рус. Испугалась очень. Не сообразила позвонить. Да и… — Она вздохнула. Он понял, что о прошлом опыте вспомнила. Не попрекнуть. — Прости. Я не очень трезво мыслила. И про таблетки — просто забыла. Мне с тобой так хорошо было все эти дни…

Он резко наклонился и прервал ее, прижавшись к губам Леры.

— Ты испугалась?! Я думал, что у тебя инсульт, едва ты в кабинет вошла! Ты хоть представляешь, какой прогноз выживаемости при инсультах в таком возрасте? Паршивый, ненаглядная моя. Очень паршивый, — то ли вычитывал, то ли жаловался, то ли сам делился с ней своими страхами и пережитым, параллельно целуя Леру, ворчал Руслан. — Я уже начал прикидывать, успею ли тебя до нейрохирургов дотащить…

— Ну когда мне надо было тебе рассказать? — и растерянно, и со смехом (наконец-то, слава Богу!), ответила она на его поцелуй. — Или историю болезни тебе подсунуть стоило ненароком? — скопировав его кривую усмешку, вопросительно глянула на него Лера, пока Рус фыркнул. — Да и… Понимаешь, Рус, по прошлому…

— Понимаю, ненаглядная моя. Понимаю… — Рус обхватил ее щеку ладонью, позволяя не говорить то, что уже и так дошло. — Ничего. Я теперь за этим следить буду, — назидательно чмокнув ее в нос, Руслан прижался своим лбом к ее. — У меня не побалуешь — таблетки будешь принимать строго по назначению и никаких пропусков, — сурово заметил он, выпрямляясь.

Лера рассмеялась. А у него внутри что-то отпустило. Так хорошо стало. Словно разжались стальные тиски, которых он и не замечал.

— Позвонишь своей бдительной соседке, оставишь мой номер. Предупредишь, что я за вещами заеду твоими часа через полтора. А то с нее станется, еще полицию вызовет, — начал он составлять план действий. — Ну, и попросишь, чтобы за квартирой присматривала, коль у вас там все так сурово. А я тебя вечером уже к себе заберу отсюда. Ты переезжаешь. Возражения не принимаются, Лера, — отрезал Рус, увидев, что она открыла рот.

Да и весь ее вид показывал, что Лера несколько опешила от такого распоряжения ее жизнью.

— Лер, серьезно, взрослые люди — куда тянуть? Да и потом, мы же уже решили, что все серьезно. Рискуем, пробуем. Так давай пробовать до конца, — хмыкнул он, рассматривая это выражение, и то, как сама Лера разглядывала его.

— Вновь «босса» включил, — даже не спросила, констатировала она.

Рус ухмыльнулся:

— Я предупреждал, чтобы привыкала, у меня этого не искоренить, — подмигнул ей.

— Думаешь, отпустят? — не отвечая на главное, вновь спросила Лера о другом.

— Состояние не критическое, по уверению Михалыча. И ты под моим неусыпным наблюдением будешь. Так что, думаю, домой нас на ночь отпустят.

— Рус…

Он сжал губы и сурово глянул на нее.

Лера замолчала. Минуты три, наверное, стояла тишина. Рус не мешал ей думать. Да и не нервничал. Понимал, что ей страшно и боязно. Только и от своего отступать не собирался. И потом, не подростки, чего туда-сюда по квартирам мотаться? Вполне могут вдвоем жить, коли решили быть вместе. Личной свободы ему хватало по жизни даже с лишком. Да и Лере, судя по всему.

Тут она, так и не сказав ничего, закусила губу и как-то виновато посмотрела на Руслана. И он впервые напрягся за последние десять минут.

— Что?! — не рявкнул, конечно, но голос явно отдавал металлом.

Лера сжала губы.

— Я есть хочу, Рус, — ошарашив его, вдруг заявила она, рассмеявшись. — Очень сильно. Всегда так на капельницы реагирую. Сейчас бы сала…

Руслан моргнул. Раз. Второй. И потом рассмеялся в голос.

Хорошо так внутри стало, елки-палки! Довольным, как слон, ощутил себя. Да и понятно стало, что с переездом она спорить уже не будет.

— Сала нет, потерпи до вечера. Я тебе сейчас принесу то, что ты привезла мне. Не хватит — в буфете гляну, может, есть что приличное, — еще посмеиваясь, он наклонился, поцеловав ее в висок. — Пять минут.

— У нас очень приличный буфет, — возразила Лера, — я его ассортимент инспектировала и давала рекомендации. Приходя в платную клинику, люди везде высокого сервиса ждут. Нельзя так глупо терять баллы в их оценке.

— Я понял, — ухмыльнулся Рус, уже приблизившись к двери. — Ты свой «режим менеджера» выключи, любовь моя. Ты сейчас на больничном, запомни, — подмигнув ей, заметил Рус, и вышел из палаты в поисках перекуса для нее.

Самому, как ни странно, есть не хотелось. Видно, на радостях.

«Любовь моя»…

Со смыслом? Или просто ласкательно?

Лера с некоторой задумчивостью посмотрела еще пару мгновений на дверь. Потом перевела глаза в окно.

Карецкий не выглядел человеком, который склонен давать кому-либо милые прозвища просто так. Да и после того, что он ей тут наговорил, позволив и в свое прошлое откровенно заглянуть… Лера глубоко задумалась, стараясь пока не придавать значения «мельтешению бабочек» в животе и неясно где взявшемуся желанию смеяться. Эмоции — да, но ей бы все обдумать…

Не вполне ожидаемо все сложилось, как ей казалось. Или это у нее прошлый опыт паршивый был? Лера и раньше в этом не сомневалась, по сути. Но все равно ведь, если честно, боялась. Хоть и подспудно, а имелись опасения. Потому ни разу и не упомянула Руслану даже, что не все так хорошо у нее со здоровьем. Оттого и утром тянула время, колеблясь: ехать сюда, в больницу, или к своему старому врачу?

Но ведь, и несмотря на страх, рискнула, доверилась Русу. Так хотелось верить, что он не такой…

И Руслан не подвел.

Господи! Она и не помнила, когда такую эйфорию испытывала. И плевать, что настолько испугалась утром, а сейчас лежит в который раз с иглой в руке. Сама сглупила, конечно. Надо было ответственней относиться к себе. Увлеклась… Или серьезней?

«Любовь моя…»

Влюбилась в Карецкого?

Лера не очень серьезно относилась к влюбленностям. В ее понимании эта эмоция была поверхностной и страстной, больше основанной на физической потребности и тяге. И в таком ракурсе — она в него еще при первой встрече влюбилась, выходит. Ну, или увлеклась. Это да. А сейчас…

Он ее за эти недели покорил. Окончательно и бесповоротно. Затронул такие глубины внутри, о которых она и не думала, и не вспоминала. И сделал это так весело, так незаметно и между слов и рабочих будней, играючись вроде бы. Но при этом — настолько верно, так метко воплощая все, что жаждала и казалось таким необходимым в близком человеке… Она даже его привычку командовать — уже обожала.

Думай не думай, а тут точно больше, чем просто «влюбилась».

Тут, прерывая ее мысли, Руслан вернулся в палату.

— Ты что, вообще, ела? — словно и не выходил никуда, принялся с порога возмущаться он, рассматривая содержимое коробки с едой. — Такое чувство, что здесь все, что я тебе вчера приготовил, — он глянул с настоящей претензией.

— Эй, я же фото тебе присылала, два сырника съела, — не поддаваясь такому давлению, тоже твердо и с улыбкой заявила Лера, наблюдая, как Рус раскладывает специальный столик, прикрепленный к тумбочке, расставляет все на нем.

Руслан хмыкнул.

— А может, это было постановочное фото, — поддел он ее, уже поднеся ко рту Леры сырник. — С тебя станется. Да и два сырника — это точно не еда в такой ситуации. Неудивительно, что про сало вспомнила.

Тут уже Лера рассмеялась, хоть и пыталась жевать сырник, который он держал около ее губ, чтобы удобней было откусывать.

— Это меня когда-то одна соседка по палате накормила. У меня ничего с собой не было, не успели еще подруги перед капельницей приехать, завезти. А мама только уехала пару дней назад, мои родители в другом городе живут, — заодно поделилась информацией. — Как-то так пролет вышел. Но лекарства же вводили все равно. Я, вообще, по салу — не очень. Не люблю. Но когда соседка по палате увидела мои голодные глаза, да и сама же это все проходила, такие же препараты… В общем, я от ее бутерброда из ржаного хлеба и сала не то что не отказалась — готова была с руками оторвать. Впервые тогда, наверное, в полной мере оценила этот деликатес, — жуя и смеясь одновременно, делилась с ним воспоминаниями.

Руслан внимательно слушал, продолжая помогать ей есть. Даже вроде усмехался. Но смотрел при этом без юмора. Хотя ей повеселить его хотелось.

— Рус, улыбнись, чтоб глазами. Я тут тебе веселые истории рассказываю, между прочим, — поддела его Лера.

— Зашибись, как весело, — скорее саркастично хмыкнул он в ответ, продолжая ее кормить.

— Рус, я не хочу, чтобы ты загружался серьезностью. Я — живая, я могу вести полноценную жизнь…

— Я в курсе, любовь моя, — вновь хмыкнул Руслан, перебив ее. — И это меня радует. Но то, что тебе пришлось проходить через это все без поддержки — меня бесит, — добавил он, пока она растерянно пыталась переварить его очередное ласкательное обращение. — И насчет серьезности: давай я буду решать, ага? Твой подход как-то не особо сработал, — с явным намеком показал он глазами на капельницу у кровати. — Да, ты можешь жить полноценно, но при этом надо не доводить до срывов.

— Окей, я поняла, тебя сейчас из этого режима начальника не вывести, — благодушно вздохнула Лера, с надеждой глядя на следующий сырник.

Сытость улучшила настроение в разы, да и просто — вся ситуация, опуская нюансы лекарств и игл, ее искренне воодушевляла. Так что она не собиралась поддерживать ворчание Руса или спорить. Не тогда, когда мужчина, от которого у нее «ум за разум заворачивается», называет Леру «любовь моя». Оставалось только выяснить, что он в эти слова вкладывает, конечно…

ГЛАВА 12

— Ты в курсе, что мы тренировку пропускаем? — Лера удобно устроилась, опираясь на изголовье кровати и подушки в спальне Руса.

Она уже минут двадцать наблюдала за тем, как он деловито распоряжается ее вещами, распределяя те в своем стенном шкафу.

— В курсе, — хмыкнул Рус. — Тренера я предупредил. Пару тренировок «в пролете». Тебе сейчас не до физической нагрузки.

— Ты мог бы сам походить… — ненавязчиво заметила она.

— Вот уж нет, мне за тобой следить надо, — не повелся на ее намеки Рус. — И потом, без тебя там и вполовину не так интересно, — подмигнул ей.

— Ладно. Спорить не буду, — Лера пожала плечами.

Она уже пыталась поспорить с ним, что сама вещи разложит. Да только кто ее послушал? Руслан велел ей лечь и лежать. А он все сам сделает. Причем распорядился в таком тоне, словно бы именно от этого, и ни от чего иного, зависело ее состояние в данный момент.

Рус же сейчас в ответ расплылся в широкой усмешке:

— Вот видишь, как быстро мы выработали общие нормы. Главное — не спорить со мной, — с одобрительной, но все же иронией, заметил Карецкий.

— Ага, надейся больше, — рассмеялась Лера. — Если рассчитываешь на такое, я лучше прямо сейчас домой поеду, — она демонстративно откинула простынь, которую набросила на ноги, мерзнущие из-за работающего кондиционера.

— Кто тебя выпустит, любовь моя? — словно злодей из фильма, повел Рус бровями, продолжая улыбаться, и улегся поперек ее ног до того, как Лера успела бы сдвинуться. — Все. Пути назад нет.

— Все равно, не рассчитывай, что я не буду спорить, — Лера не растерялась и обняла его за шею. В ноги давило, конечно, но ей даже приятен был его вес.

— Я на это как раз даже очень рассчитываю, — рассмеялся Рус, повалив ее на подушки. — Так гораздо веселее тобой командовать…

— Рус! — она почти по-серьезному возмущенно огрела его подушкой.

Но самой было так весело, да и ясно видно — поддевает, подзуживает ее. В итоге — не выдержала: Рус ухватил ее за руку и потянул, переворачиваясь. А Лера не сопротивлялась. Рухнула на него, рассмеявшись с таким же весельем, что и он излучал.

— Ладно, — отсмеявшись, спустя несколько минут, Руслан обхватил ее руками, крепко прижав к своей груди. — Хорошего понемножку. А я обещал тебе достойный ужин. Пошли, — поднялся сам и ей помог встать. — А потом уже введу тебе вечерние лекарства, — словно надеялся на то, что после ужина Лера легче отнесется к новым инъекциям, пообещал Рус успокаивающим тоном.

Лера только хмыкнула, но вот тут не спорила. Не тот вопрос, уже и так дотянула.

Почему-то проснулась посреди ночи: может, место еще непривычное — кровать, подушка, горячая рука Руса под головой, а другая обнимает сверху. Его дыхание ей в затылок… Или другое что, звук какой-то с улицы.

Не было тревоги или какого-то неудобства. Наоборот, даже немного странно, но Лера испытывала полную уверенность сейчас и обволакивающий покой. Хорошо так! Словами передать сложно, насколько здорово!

Повернулась в руках Руса. Тихо, осторожно, стараясь не разбудить… Безуспешно, конечно. Сложно не разбудить того, кто привык дежурить ночами и реагировать на любой сигнал.

— Плохо? — тут же открыл глаза Руслан.

И даже прищурился, словно в слабом уличном свете, проникающем через окно, пытался продиагностировать ее состояние по выражению лица. Лера расплылась в улыбке.

— Нет, хорошо все, — ответила шепотом, прижавшись губами к его губам в легком поцелуе. Успокоить пыталась. — Спи.

— А ты чего вертишься и не спишь тогда? — все еще не расслабился Рус. Прижал ее к себе покрепче.

— Не знаю. Просто проснулась… У меня такое бывает при обострении: то ли из-за самого обострения, то ли от всех этих лекарств, — она передернула плечами.

— Так, любовь моя, значит закрывай глаза и как «просто проснулась», так и «просто спи», — распорядился Рус со смешком, который прервался зевотой.

Лера сама широко улыбнулась. И совестно вроде, что еще и ему спать мешает, но в то же время — часами бы так с ним по ночам болтала!

— «Любовь твоя»? — ночью легче оказалось спросить вслух то, что днем заставило ломать голову.

Хотя голос и дрогнул немного. Не было уверенности, что не слишком рано поднимает тему.

Руслан опять открыл оба глаза и внимательно посмотрел на нее, уловив и эту дрожь, и подтекст вопроса. Поднял руку и погладил ее щеку, обхватив лицо Леры своими теплыми пальцами.

— Моя любовь, без вариантов, — притянув ее лицо близко-близко к своему, прошептал ей в самые губы.

А взгляд до сих пор глаза в глаза. И такой серьезный, веский — для сомнений места вообще не осталось. Он точно был уверен в том, что говорил.

У Леры такая странная, морозно-жаркая дрожь прошла по позвоночнику. И грудь сжало, а потом сердце зачастило так, словно вот-вот выпрыгнуть собралось из груди. Все-таки свои догадки — это одно. А когда Рус говорит, да еще вот так…

— Вот как… А я-то думала, что это только меня так накрыло и сбило с ног любовью к тебе, босс, — тоже ему в губы прошептала Лера.

Он шумно втянул в себя воздух. Словно и не ждал от нее подобного признания, а потому — его проняло до души. Сжал ее своими руками с такой силой, что Лера ухнула, но не пыталась высвободиться.

— Я же предупреждал тебя, что назад пути нет, да? Считай, у тебя пожизненный контракт без права расторжения, — хрипло прошептал Рус и набросился ртом на ее губы.

Голодный поцелуй. Жадный. Дрожь, которая и так в теле жила, стала обжигающе горячей, прокатилась жгучим шаром по коже, повторяя движение его пальцев.

— Я могу считать это обещанием? — чуть отклонилась, пытаясь отдышаться.

Пульс под двести в голове, кажется. А на зацелованных им губах — сумасшедше-счастливая улыбка — хоть и не видела сама, но ведь ощущает же! И у Руса такая же улыбка на губах расплывается. А глаза горят:

— Ты это клятвой считать можешь! — вновь начинает ее губы целовать с той же ненасытностью.

И у него тело вибрировало, казалось. Лера ощущала жар и дрожь его мышц. Сон у обоих, судя по всему, уже сняло «как рукой». Даже в мыслях следа не осталось. Она оторваться от него не могла: сама целовала с такой страстью, что губы Руслану прикусывала. А он отвечал на ее поцелуй, умудряясь смеяться при этом. Только вот в том, насколько крепко держал Леру — ничего шутливого не было! Сильно, властно, как собственник, которым, по-видимому, и собирался себя заявить в ее отношении. И несмотря на довольно боевой и независимый характер Леры — в данный момент ее такая постановка вопроса только околдовала им больше. Заставила почувствовать такое единение и такую связь с Русом, которая не была ей еще знакома в отношениях с мужчиной, несмотря на имеющийся опыт.

И это ощущение вихрем взорвалось в голове, пронеслось с кровью по сосудам, растекаясь по всему телу. Заставляя Леру стремиться стать к нему еще ближе. Одним целым… Господи! Понимала, что бред, но ей действительно казалось, что она в этот момент его мысли, его эмоции ощущает!

Да и Руслан вел себя так, словно бы чувствовал все то же.

Не прекращая ее целовать, он навис над Лерой, придавив ее тяжестью своего тела к подушкам. Обхватил лицо ладонями, не позволяя никуда сдвинуться. А его рот уже путешествовал горячими и жаркими, короткими и резкими поцелуями по ее щекам. Спустился на шею, заставляя задыхаться от огня желания, который распалялся этими поцелуями. Легко прикусил ключицу, покрыв ее кожу тысячей «мурашек».

Лера застонала в голос, запрокинув голову, чем еще больше открыла Руслану доступ к самым чувствительным местам. А он не преминул этим воспользоваться, вынуждая Леру забыть о всякой сдержанности и контроле.

Страсть охватила их. Неоднозначная и непреодолимая: оба, казалось, сгорали от потребности немедленно стать одним целым. И все же, когда Рус погрузился в нее — никто не хотел торопиться. А темнота вокруг и разорванный сон превратили все во что-то мистическое, почти на грани сновидения. Как дрема, а не реальность. Сладкая, чувственная, полная нужды друг в друге мечта, нежданно-негаданно ставшая для них реальностью.

Тягуче и медленно, мучительно нежно он покорял ее тело, при этом — каждым движением позволяя Лере почувствовать, что полностью поглощен ею. А когда Лера не выдержала, с протяжным стоном достигнув своего пика, Рус алчно «проглотил» этот звук, прижавшись ртом к ее губам. И с бушующей страстью прошептав «любимая моя», сам догнал ее несколькими резкими, отрывистыми движениями, заставив Леру вновь сорваться, не успев вынырнуть из прошлого оргазма.

— Люблю тебя! — простонала Лера в ответ, еще сотрясаемая дрожью, и укусила Руса за плечо.

Не то чтобы из кровожадности… Просто непреодолимое желание возникло… Примитивный порыв какой-то! Чтобы доказать, что ее он. Что действительно это все серьезно… И случилось в ее жизни, хоть она не искала и не ждала, в принципе.

А Карецкий в ответ рассмеялся, уткнувшись в ее шею лицом.

— Моя ты кровожадная, — выдохнул с безумной нежностью, от которой у Леры все внутри сжалось. И потерся о ее кожу лицом, сжав свои объятия еще сильнее.

Ей проснуться было сложно. Ночные удовольствия сказывались, не хватало сна.

— Давай-давай, поднимаемся! Под капельницей доспишь, Лер, нам в больницу пора. У меня еще пятиминутка, — Рус же, наоборот, был полон энергии, бодр и деятелен.

Что значит — практика в ночном бодрствовании.

— Ага, — покорно согласилась Лера, с трудом продирая глаза.

Секунды три с восторгом смотрела на то, как Рус собирается. И решила, что это все, однозначно, того стоило, и нечего за сном страдать! Тем более, прав Рус — у нее как раз будет время наверстать сон. И уже без причитаний выбралась из кровати.

— За десять минут буду готова, — пообещала Лера, надеясь, что, собирая ее вещи, он и полочки в ванной не пропустил.

Дошла и засмеялась в голос, обнаружив, что бутылочку ее духов Руслан точно не забыл прихватить.

И все же, характер обоих сказался. Несмотря на явный восторг, который испытывали и Руслан, и сама Лера от того, что у них есть теперь эти отношения. Да и сами они друг у друга. Привычка каждого принимать окончательные и бесповоротные решения для своих жизней самостоятельно — не могла не проявиться. Вроде оба взрослые и понимали это. А все равно — неприятно. Так или иначе, а тяжело перестроиться и выработать новый алгоритм.

Первый скандал случился через неделю.

— Нет, Лера! Даже не думай! — Руслан сделал это заявление настолько категоричным тоном, что она поневоле выпрямилась

Не лежи сейчас под очередной капельницей — еще и руки скрестила бы на груди. А так — обошлась возмущенным выражением лица и поджатыми губами. И многозначительным взглядом, разумеется.

— Руслан! Я оплатила участие в этой конференции еще полгода назад. В прошлом месяце билет купила, у меня в гостинице бронь. Почему я не могу поехать на повышение квалификации? Это всего два дня!

— Вот поэтому! — вновь рявкнул Руслан, выразительно ткнув пальцем в стойку капельницы. — Я никуда не отпущу тебя одну! Еще от прошлого испуга не отошел.

— Но мне же лучше! И это — последняя капельница. Таблетки я пью, и пропускать не буду. Ты можешь мне звонить и напоминать. А еще лучше — поехали со мной. Тебе, как главврачу больницы, там тоже интересно будет. Узнаешь новые законы и нормативные акты. Плюс секция по администрированию и управлению платными лечебными учреждениями на этом мероприятии всегда сильная, — попыталась она найти компромисс и привести максимально логичные и убедительные доводы. — Можно тогда и на третий день дебатов и обсуждений задержаться. Погулять еще там.

Ей действительно хотелось попасть на эту конференцию — не врала. Старалась оставаться «в русле» и тренде профессии. Да и юридические аспекты, новые нормы, которые принимались за последние месяцы — на подобных мероприятиях объяснялись всегда прекрасно. А тут еще и само мероприятие — в горах! В санатории с такими видами, что Лера решила участвовать, едва фото увидела. Да и была уже на конференциях этих организаторов — ни разу нареканий у нее не оставалось.

И потом — доводы Руслана ее не убеждали. Курс инъекционного лечения она честно окончила. Таблетки возьмет с собой. А если они поедут вместе — от этого действительно польза будет. Там предполагался замечательный поток для главврачей и владельцев. Ну и хороший повод провести вместе три дня в прекрасном месте…

— И как ты себе это представляешь, любовь моя? — хмыкнул Руслан, отключив капельницу, в которой полностью закончилось лекарство. Аккуратно приклеил пластырь и согнул ее руку. — Бросить больницу без руководства на три дня? Ради чего? Ради Бога, Лера! Тебе сейчас меньше всего про всякие конференции думать надо! А больше отдыхать, — повелительно резюмировал он в своем излюбленном тоне, сев около нее на кровати.

Она закатила глаза.

— Я же там не физически работать буду, да и не в стрессовой ситуации. Это обучение, Рус. Трехразовое питание, кофе-брейки, общение с коллегами. Развитие. Из него выпадать нельзя. Ты же и сам следишь за всеми новинками в хирургии, разве не так? И в конференциях таких участие принимаешь. Почему я поехать не могу?

— Потому что тебе там сейчас делать нечего! — Рус глянул раздраженно.

Лера прямо вспомнила, как они повздорили из-за ее намека, что пора выбирать, чему он время посвящает. Но сейчас-то что? Ее удивляло и даже уже злило это бескомпромиссное упрямство и нежелание слышать ее доводы.

— Руслан, любимый, поехали вдвоем, — вновь попыталась уговорить его Лера. — Больница не рухнет. Есть начмед, есть заведующие отделениями. У меня заместитель есть. Ведь не случается катастрофа, когда ты в отпуск уходишь?

Руслан в ответ глянул на нее с таким выражением на лице, что Лера поняла — глупость сморозила.

— И сколько лет ты в отпуск не уходил? — возможно, немного ехидно уточнила она.

— Какая сейчас разница, Лера? Мы разве об этом говорим?! — Руслан раздраженно передернул плечами. — О чем мы вообще спорим? Тебе нельзя туда ехать и все! Это и невропатолог скажет, — словно этим планируя закончить разговор, он наклонился и коротко поцеловал ее в губы.

Она ответила на ласку. Только у Леры почему-то впервые на губах остался «привкус» недоумения и неприятной горечи из-за этого спора.

— Я не понимаю, почему мне нельзя, — не согласилась с ним она, не собираясь просто «заминать» вопрос. — Руслан, это моя работа, в конце концов. Ты и другие совладельцы наняли меня потому, что хотели получить для больницы лучшего менеджера. А я такая только благодаря постоянному повышению квалификации и новым знаниям, самым эффективным методам управления и продвижения медицинских услуг…

— Лера! — в который раз за их разговор, резко прервал Руслан ее. — Ты не просто менеджер этой больницы! Ты женщина, которую я люблю и которая важна для меня! И твое здоровье тоже! Плевать мне на новые тенденции и прочую белиберду!

— Рус! Ты говоришь так, словно я при смерти! — возмутилась Лера, поднимаясь с подушек. Положенные после капельницы десять минут она уже отлежала. — А между прочим, именно моя работа в свое время и не позволила мне раскиснуть или опустить руки! И я же сейчас хорошо себя чувствую! И предлагаю тебе поехать со мной, а не пытаюсь одна куда-то умотать! — не выдержав, сорвалась и она на повышенный тон.

Задело очень.

Лера его попрекала трудоголизмом, да. Но и сама трепетно относилась к своей работе. Хотя для Леры больше имело значение то, чтобы доказать — несмотря на болезнь и какие-то препоны — она может и в состоянии выполнять свои функции наилучшим образом. Она полноценна!

— Я же не сомневаюсь в этом! Ты меня не слушаешь! — фыркнул Руслан, тем не менее, помогая ей подняться.

— Да и ты меня — не особо слышишь, — невесело улыбнулась Лера. — Пошли, спросим у твоего Михалыча, можно мне ехать или нет, — старалась призвать себя к разуму, но все равно — некоторый вызов в голосе звучал.

Не оставило равнодушной его нежелание понять ее мотивы, найти компромисс. Категорично заявил «нет», и все.

Рус на ее предложение только хмыкнул, скривив недовольную гримасу.

А заведующий неврологией оказался не против. Видимо, сразу просто не смог расшифровать недовольную мимику начальника. Даже с удивлением посмотрел на них, проверяя состояние Леры:

— Я не вижу сейчас никаких противопоказаний. Особенно если будут приниматься и дальше таблетки. Тем более, под твоим наблюдением, Альбертович. Наоборот, в Карпатах прохладней, много лесов, климат точно будет ей на пользу. Да и воздух чище. Передохнуть от города и этой душной жары — не помешает.

Тут он поднял голову и встретился взглядом с Русланом, буквально излучающим раздражение. Очевидно, понял, что разговор зашел не в то русло, в каком его видел Карецкий. κнигοлюб./нет/

— Я — против, — скупо и хмуро отрезал Рус, заставив Леру громко фыркнуть.

— Главное сейчас — не перетруждаться, — быстро завершил невропатолог свои размышления. — Иначе, конечно, лучше не ехать. Если работы там много…

— Да какая там работа! Это же конференция! — не позволила им передергивать факты Лера, целиком и полностью довольная таким врачебным заключением.

Руслан выразительно глянул на нее, всем видом показывая, что не намерен развивать эту тему здесь. С такой постановкой Лера спорить не собиралась. Поблагодарив врача, они оба вышли в коридор. Рус смотрел только вперед, пока не отвечая на ее попытки поймать его взгляд.

— Руслан, — взяв его за руку, мягко позвала Лера, допуская, что они оба перегнули палку в своем споре.

Он глянул на нее через плечо. Руку не забирал. Более того, переплел их пальцы, крепко завладев ладонью Леры.

— Я не шутил, Лера, я — против, — резко и тяжело повторил он.

— Но почему?! — Она искренне не понимала. — Руслан, любимый, я не вижу логики в твоем упорстве, — с растерянностью выдохнула. — Даже твой невропатолог признал, что у меня нет противопоказаний!

Рус вновь одарил ее хмурым взглядом и пошел по коридору в сторону лестницы, таща и Леру за собой. Нет, она и не противилась особо, но на ее вопрос он все еще не ответил.

Сотрудники, уже успевшие за эти дни более-менее привыкнуть к «новости», что они — вместе, относительно спокойно кивали и здоровались, пока Руслан тащил Леру к кабинету. Своему, разумеется. Зашли, он прикрыл двери. Подошел к столу и достал из ящика пачку с сигаретами. Прикурил, открыв окно.

Лера вздохнула: выразительно, шумно, чтобы он слышал, и демонстративно уселась в кресло. Вообще-то Рус говорил, что будет теперь курить меньше. Что «осознал и понял», хотя Лера старалась ему лишний раз в этом вопросе по мозгам не ездить. Сам взрослый. И умный… аж чересчур местами! Но все же каждая выкуренная им сигарета — ей как серпом по сердцу почему-то шла. Не оттого, что он не прислушивался к ее словам. Просто волновалась за него. Очень.

Рус бросил в ее сторону хмурый взгляд, уловив это все, но продолжая курить. Он даже дым выдыхал как-то сердито. Хоть Лера до сих пор не разобралась, в чем именно причина такой реакции.

— Хорошо, — докурив сигарету до половины, Рус медленно и раздраженно затушил остаток в пепельнице. — Поезжай на эту конференцию, — таким тоном, словно ему иглы под ногти при этом загоняли, согласился Рус.

Глянул исподлобья. Махнул рукой — то ли дым разгоняя, то ли символизируя этим свое «согласие».

Разрешил. Своего добилась?

А вот удовлетворения или облегчения нет. Как и радости от того, что признал ее точку зрения. Тяжело и обоим в горле давит. Она чувствовала, что и ему неприятна сложившаяся ситуация. Еще раз вздохнув, теперь иначе — скорее грустно, Лера поднялась и подошла к нему. Обняла за пояс, опустив голову на плечо Русу. Он прямо-таки бурлил внутри — это ощущалось по напряженному, словно доска, телу, сжатым зубам, которые выдавали складки на щеках, все тем же насупленным бровям. Дышал резко и тоже как-то сердито. А может, обиженно даже.

— Рус, любимый, — Лера прижалась губами к его шее, поцеловала. Чмокнула в щеку. — Поехали со мной. Не рухнет твоя больница за три дня. Мы в воскресенье утром уже вернемся…

По правде сказать, она уже успела влюбиться в эту идею — провести с ним несколько дней в Карпатах! Вместе… Ведь по вечерам свободного времени море будет, да и утром прогуляться можно. И в наполненности конференции не сомневалась, знала — не будет ей стыдно, что его вытащила.

— Не выдумывай, Лера! Ни билета, ни номера уже не купить и не поменять, — буркнул Рус, хоть и обнял ее крепко, не отпуская от себя. — Хватит того, что тебя три дня не будет. Не могу еще и я бросить больницу, — сердито заявил он.

Однако прозвучало это словно у обиженного ребенка. Будто в «отместку» ей, что вынудила его отпустить ее. «Назло бабушке отморожу уши», ей-Богу!

Лера фыркнула, чтобы он понял, как она это воспринимает, и уткнулась лицом в его халат на груди. Эта его упертость!.. Да, в работе, однозначно, полезное качество. Потому Рус и добился всего для своей больницы, наверняка. Но в данном вопросе — Лере закричать хотелось.

— Рус, мне непонятно и неприятно, — честно сказала то, что душу грызло, памятуя его просьбу «говорить» с ним.

Он шумно втянул воздух в себя, обняв ее еще крепче. Устроил свой подбородок на ее макушке.

— Мне тоже не в кайф, — явно все еще не успокоившись, проворчал он. — Не дави, Лера, — так же недовольно выдохнул он. — Не надо.

Она могла бы сказать, что не «давит», что просто хочет прояснить ситуацию и понять, отчего это такая проблема для него. Да и хотелось, вот имелось в душе подспудное желание, чтобы между ней и больницей — Рус выбрал именно Леру. Но она понимала и некоторую инфантильность этого желания. У них жизнь, а не соревнование. Тем более с учреждением. Глупо устраивать сцену ревности. К тому же — это были «исходные данные задачи». Рус не сделал ничего нового. Она в него именно такого влюбилась, так какие претензии?

Потому просто поцеловала его еще раз, продолжая молча обнимать Руслана. И он ее держал крепко, хоть и ощущалось, что внутри еще «кипит».

ГЛАВА 13

Карецкий ходил «тучей» все два дня до ее отъезда. Вроде и не говорил ничего больше, но и отпустить эту ситуацию — у них не получалось. Нет, не было бойкота или игнора. Они разговаривали, смеялись. Он так же жадно и страстно целовал ее, обнимал, любил до стонов, которые Лера не могла сдержать. И засыпали они вместе, в одной постели. И все же…

Все же чувствовалось, что вопрос ее поездки, уже и «санкционированной» им вроде, висит между ними тяжким «привидением» неупокоенного решения.

Однако Руслан больше на обсуждения не шел. Сам отвез ее на вокзал в среду вечером. С таким выражением лица, что уж точно — только на похороны. С этим же взглядом он и наблюдал за тем, как она чемодан собирает накануне.

— Рус, я же уезжаю не от тебя. Я на обучение. Вернусь в субботу утром. Раз ты со мной не едешь, мне там третий день торчать — бессмысленно, — пыталась как-то разрядить эту атмосферу Лера.

— Угу, — буркнул Руслан, явно показывая, что она его не убедила.

В диалог на эту тему не вступал. И Лере оставалось только со вздохом смотреть в его напряженную спину. Ну вот как можно быть таким упрямым? А ведь все равно — любила его. Точно любила. И эта ситуация — ножом ей по горлу. Уже сама ночами думала — может, не ехать? Плюнуть? Но так ведь можно от всего отказаться. А причины, как таковой, и нет. Здесь же и ее профессиональные интересы задеты. Да и сколько бы Руслан ни демонстрировал свое недовольство — раз отпустил, хоть и словами только, значит, тоже понимал все это.

Вот и не отменила поездку.

— Таблетки не вздумай пропускать, — сумрачно напомнил он, оставив ее небольшой чемодан в купе.

Внимательно и серьезно, даже с предупреждением, осмотрел соседей по купе: какую-то молодую девушку, увлеченно что-то листающую в своем телефоне; парня, уже забравшегося на верхнюю полку и расстилающего постель. Только немолодая женщина, занимающая нижнюю полку напротив места Леры, судя по всему, вызвала у Руса более нормальное выражение лица. Заслуживала доверия, видимо. Кивнув наконец этим людям, приветствуя, Рус вышел с ней в проход вагона. Обнял, сжав руками так, что у Леры ребра затрещали.

— Рус, любимый… — у Леры внутри кислота живот жгла от такого расставания.

Но он прервал ее, не дав продолжить. Прижался губами к ее губам. Крепко, властно поцеловал.

— Люблю. Звонить буду часто, имей в виду. И чтоб ты звонила, — распорядился Карецкий.

И, обняв напоследок еще сильнее, вышел на перрон под громкие просьбы проводника покинуть вагон провожающих. Встал напротив ее окна, поднял руку, прощаясь.

Лера и сама помахала в ответ, делая вид, что все нормально и на душе кошки не скребут.

Руслан раздраженно мял в руке пачку сигарет, игнорируя даже то, что эти самые сигареты в ней еще имелись. Он стоял на балконе в своей спальне, перекатывался с пятки на носок и курил. Ночь уже. Первый час. Во дворе тихо, даже молодежь сегодня не гудит. Видно, середина недели сказывается. Только деревья шумят от легкого ветра, да висит на небе полная луна.

Ей-Богу, Карецкому казалось, что и ночное небесное светило смотрит на него с укором.

Вернуться в комнату и попытаться поспать? Гиблое дело. Он бы лучше позвонил Лере. Или написал. Но она наверняка уснула. Так пусть хоть Лера выспится. Он и так ей звонил уже, типа «напоминая» еще раз про таблетки. И переписывались они… Пытались. Обоим на душе тяжело было из-за этой чертовой поездки и спора, оставившего неприятный и глубокий след внутри.

Да и понимал — не уснет в таком состоянии раздрая. Саму спальню он за последний час исходил вдоль и поперек. Все бесило. Мелькали в голове идиотские мысли взять и поехать в больницу. Без Леры ему тут все равно делать нечего. Смысл сидеть дома и курить сигарету за сигаретой? Может, там полезным окажется…

Самое раздражающее, что он вроде понимал — это тупое решение. И не только потому, что лишь идиот-руководитель без оснований припрется на чужое дежурство. Кто его поймет? Никто. Решат, что сомневается в дежурном враче или подозревает в чем-то. А это не так было.

Или окончательно уверятся в мысли, что Карецкий — конченый трудоголик. Почти маньяк в этом плане. А это тоже не так. Кажется…

Ругнувшись, он затушил сигарету в пепельнице, бросил смятую в комок пачку на стул, стоящий рядом, и растер лицо руками.

Да и Лере он обещал, что завязал с дежурствами. Как объяснять будет, когда завтра позвонит? А соврать… Руслан этого не понимал. Как можно в отношениях врать и на что тогда рассчитывать? Нет, лучше горькая правда, но до конца откровенно.

И все же, несмотря на все понимание и разумные мысли, подмывало рвануть в больницу. Как и сигареты — еще один его привычный способ ухода от проблемы. Раз не нужен здесь, то там это компенсирует. В больнице он всегда и всем нужен…

Выход или самообман? Рус опасался слишком анализировать. Подозревал, что как бы он ни был «незаменим», а все же большую часть его функций вполне профессионально могут выполнять и другие. Да, может, не так гореть душой и болеть сердцем за дело при этом будут. Но работать качественно. Наедине с самим собой он не мог этих утверждений Леры опровергнуть.

Все ее слова отложились в голове, как ни крути, выходит. Да и мозгов хватало понять, что правда все, как бы по сердцу это ни резало.

К тому же… Ведь и Лере он нужен. И именно он. Она ясно давала понять, что для нее — его никто не заменит. Факт, с которым сложно поспорить, хоть и обидно было, что сейчас уехала. Все ее звонки, сообщения — все пропитано любовью и грустью. И чего он так на эту конференцию взъелся, спрашивается? Сейчас, один на один с собой, Руслан докопаться до первопричины не мог толком. Раздражение отпустило, и накрыло каким-то опустошающим непониманием — из-за чего устроил весь сыр-бор?

Не хотел отпускать ее от себя? Так Лера же сразу предложила поехать вместе.

Разозлился, что его не послушала? Так а зачем он настаивал на чем-то, если и Михалыч сказал, что нет противопоказаний?

За нее боялся? Боялся… И сейчас боится. Почему тогда не поехал с ней?!

Тупо все как-то вышло. Глупо и по-ребячески. С упрямым идиотизмом подростка. А вроде вырос давным-давно. Выходит, заело, что его не послушала, на свое понимание опиралась, принимая решение. Только это же идиотизм!

Смартфон мигнул значком принятого мейла. Рус мельком просмотрел рекламу медоборудования. В списке полученных писем глаз зацепился за письмо от Кузьмы. Они сегодня обсуждали покупку пары новых дефебрилляторов. И почему-то — казалось бы, без всякой связи — всплыло воспоминание о том, как этот самый Кузьма лежал в больнице после ранений. И как Кристина не вылезала из его палаты. А Рус в душе, да и на словах — ворчал.

«А со мной ты тоже бы сидела и в операционную рвалась бы, случись что?» — спросил тогда Руслан у нее.

«В этом бы нужды не было, Рус. Мы же оба знаем. Ты бы и сам за жизнь цеплялся. И я тебе для этого не была бы нужна. Для тебя — не я главное, а больница эта, сама работа, пациенты. Пошла бы в операционную, если бы ты захотел, только ты и сам бы себе повод жить нашел», — ответила ему Кристина.

Замер от этого воспоминания, почему-то прокручивая в голове и так, и эдак. Словно кубик Рубика крутил в пальцах от нечего делать, а тут — раз, и все грани сложились по цвету. Даже для самого Руса внезапно. Права была Кристина. Тогда — права целиком и полностью. Но не сейчас. Теперь — это уже вообще не про него.

Ему Лера нужна больше больницы! Рядом с ним! И он будет последним дураком, если все так и оставит!

Настроение было паршивым. И в поезде спала вроде. И с вокзала комфортный трансфер обеспечили к месту, где проходила конференция. Виды — великолепные, воздух такой — что надышаться невозможно. Знакомых и коллег со всей страны — много, все здороваются, улыбаются, уже начинают что-то обсуждать, пытаясь и Леру втянуть в разговоры. Завтрак, судя из слов соседей по столу — прекрасный, все вкусно. А она ничего не ощущала: ни вкуса, ни запаха, ни этого воздуха, ни воодушевления от предстоящих двух дней. Долгожданные виды гор не радовали, как и обилие яркой и сочной зелени, ни капли не потускневшей за лето. Скорее, резали глаза.

Ей хотелось к Русу. Они созванивались утром. Он набрал еще в шесть, когда до прибытия поезда оставалось минут двадцать. Опять про лекарства напомнил, спросил о погоде, пожелал хорошего дня. И что любит — сказал. И Лера ответила тем же. Только пауз в разговоре было больше, чем слов. Многозначительных и каких-то невыносимо сложных, когда мучительно слова подбираешь, а так и не можешь выразить того, что душу рвет. Ноет внутри.

И ведь ничего плохого не сделала. Решение о поездке обоснованное и верное. И его обидеть не собиралась. Да и в чем тут обида?!

А все равно — и несмотря на полное понимание предпосылок и самой ситуации — непреодолимо хотелось забиться в угол, обхватить себя руками и тоскливо страдать. Или, что лучше, вернуться на вокзал и купить билет назад.

Вообще не в характере Леры, конечно. И надо было как-то встряхнуться. Заставить себя нормально воспринимать действительность. Ей была необходима информация и знания, которые Лера могла получить на этой конференции. Для того хотя бы, чтобы лучше развить его ненаглядную больницу. Вот пусть и взвешивает сам, насколько разумный ее подход! И Лере нервы больше не тянет. Ей вообще вредно нервничать. Противопоказано. Пусть у своего невропатолога спросит.

Вот так и скажет Русу, когда тот позвонит!

Приняв такое решение, она с воодушевлением принялась за завтрак. Не то чтобы он внезапно вкуснее для нее стал, но и толку от голодания — никакого. Надо силами запастись на весь день.

В зале, где должны были читать доклады, царило оживление и стоял приглушенный гул приветствий и разговоров. Огромные окна, пока еще не прикрытые жалюзи, пропускали невероятное количество света яркого утреннего солнца и открывали великолепный вид на горы, которые в этом санатории можно было увидеть отовсюду. Нет, организаторам точно придется закрывать жалюзи, иначе все участники будут пялиться на виды, а не слушать докладчиков.

Лера буквально заставила себя улыбнуться собственной иронии, и отпила кофе, прихваченный с завтрака. Несмотря на прекрасную погоду и принятое решение, ощущение разбитости и внутреннего угасания — не покидало. Пыталась «зажечься» кофеином.

Еще раз окинув взглядом помещение, Лера приметила себе место, которое было окружено свободными стульями вокруг. Совсем не в первых рядах. Но слышимость должна быть хорошая, а она точно не собиралась сейчас изображать жгучую заинтересованность или обсуждать с соседями услышанное. Моральных сил для этого нет. А вот послушать — да, может, даже законспектирует себе что-то.

Добравшись до облюбованного места, она переставила на пол картонный пакет с информационными материалами и рекламой, устроилась с удобством и задумчиво посмотрела на свой стаканчик с кофе. Даже на его картонном боку была напечатана эмблема организации, проводившей конференцию, и логотипы спонсоров. Серьезный подход. Она точно не зря приехала.

Интересно, когда сумеет убедить себя в этом?

— Возле вас свободно? — окликнула ее девушка, стоящая метрах в трех слева и, подобно самой Лере, осматривающая ряды расставленных стульев в поисках места.

Лера подняла голову. Признаваться в том, что места свободны, и лишиться желанного уединения — не хотелось абсолютно. Но и понимала, что когда соврет, а рядом потом никто не сядет — выглядеть будет глупо и по-дурному. Да и людям же сесть где-то надо.

Она уже открыла рот, чтобы сказать «да», но в этот момент, прерывая ее наглым образом, справа прозвучал самоуверенный и слишком знакомый голос, которому тут точно нечего было делать:

— Нет, тут занято, — громко и веско заявил Карецкий, отвечая девушке, и с дико довольной усмешкой уселся на соседний с Лерой стул. — Спасибо, любовь моя, что заняла, — наклонился и крепко поцеловал ее в губы до того, как Лера вообще успела разобраться в происходящем.

Девушка ушла. А Лера все еще сидела, пялясь на него круглыми глазами, забыв даже про кофе в руке. И силилась понять, как Рус тут оказался?

— Не будешь? Я допью, не успел купить, и на завтрак тут не попал, пока участие оплачивал, — заметив непристроенный кофе, забрал Руслан стакан.

— Рус?! — у Леры наконец-то прорезался голос.

Причем так — что оглянулись люди, сидящие неподалеку. Но ее это не беспокоило. И было в ее восклицании столько всего намешано: и радость, и счастье, и то самое непонимание вперемешку с удивлением!

Он это уловил и ухмыльнулся еще шире, за несколько глотков поглотив содержимое стакана.

— Рус, что ты тут делаешь?! — буквально потребовала она ответа, наклонившись к нему, и с таким воодушевлением обняла, что не успей он допить напиток — оба облились бы кофе. От греха подальше, наверное, Рус поставил стаканчик на пол у стула, и с не меньшим рвением ответил на ее объятие. Но при этом не стал серьезней.

— Как что? Ты же меня убеждала, что мероприятие стоящее, — заломил он бровь.

И с таким нахальным выражением лица откинулся на спинку стула, еще и руки раскинул на соседние, обхватив ее плечи, что было очевидно — забавляется ее недоумением просто до невозможного! А она все равно ничего не понимала: ни как он успел приехать, ни что заставило его это сделать…

Рус же всматривался в ее лицо. И в какой-то момент в его глазах что-то изменилось.

— И потом, надо же мне проверить, как справятся замы, когда мы в медовый месяц уедем, — не меняя вроде тона, сообщил он. — Вот три дня и протестируем их, чтобы быть уверенными…

Кажется, Лера замерла, уставившись на него с открытым ртом. И глаза еще больше распахнула, то и дело моргая.

— Рус…? — вышло шепотом и сипло.

Нечасто в жизни ей доводилось терять дар речи.

Лера и припомнить таких моментов не могла. Но сейчас была по-настоящему ошарашена. А он вновь наклонился к ней и с силой обнял.

— Без тебя как-то вообще уже не живется, Лер, — ей на ухо, со смешливой иронией, но при этом — невероятно серьезно признался он. — Я за эту ночь столько всего надумал и перебесился. Больше так не хочу. Мне необходимо, чтобы ты со мной была. Моей. Любимой. Женой. Мм? Что скажешь? — он смотрел в ее глаза, не моргая.

Он ей предложение делает? Ух… Леру замуж еще не звали. И к тому же так. Но, Господи прости, ее дико интересовал момент появления Руслана здесь. И почему-то было жизненно важно необходимо это выяснить! До того, как осмыслит его заявление.

Не смущало ее и появление у трибуны докладов первого спикера.

— Ты что, на том же поезде ехал? — приглушив все же голос, наклонила лицо близко-близко к нему.

Руслан хмыкнул, однако не настаивал на немедленном ответе, наверное, поняв ее шок.

— Нет, любовь моя. Я утром прилетел, на самолете. Купил ночью билет, когда понял, что умом без тебя двинусь. Тут час лететь. И плюс трансфер, конечно. Вот с кофе и не сложилось.

— Но это же дороже в три раза, — нахмурилась Лера, все еще не вернув себе способность здраво рассуждать.

— Да хоть в пять! — Рус рассмеялся. — Я же к тебе мчался!

Правда, негромко. Видимо, из уважения к докладчику. Прижался своим лбом к ее, продолжая удерживать взгляд Леры своим. Накрыл ее затылок ладонью под волосами. Хорошо так стало: тепло, спокойно… Блаженство. И вся депрессия ушла, вся грусть. Ведь он рядом! Приехал. Ее, Леру, выбрал!

— Рус… — у нее голос дрогнул от избытка чувств, что вмиг заполнили грудную клетку, давя, душа и окрыляя одновременно!

Слезы на глаза навернулись.

Он улыбнулся мягче, не отрывая своего лица от ее, прижался губами к губам Леры.

— Ты лекарства пила, любовь моя? — уточнил, словно давал время Лере перевести дыхание.

Она кивнула.

— Умница, — он вновь коротко ее поцеловал. — Так что с ответом, Лера? Мы едем или не едем в медовый месяц? — вопросительно подняв бровь, тихо хмыкнул Рус.

Этот вопрос заставил ее рассмеяться. Пришлось уткнуться лицом ему в плечо, чтобы не мешать тем, кто все-таки слушал доклады, ради которых сюда и приехал, и бросал в их сторону недобрые взгляды.

— То есть мы обсуждаем только поездку, босс? В ответе на предложение ты уверен? — лукаво уточнила Лера, глянув на него снизу вверх. Поднимать голову с его плеча уже не хотелось.

Улыбка Руса стала широкой-широкой. И он засмеялся, все же пытаясь сделать это беззвучно.

— В этом вопросе я тебе выбора не даю. Как верно подмечено — «босс» тут я, — подмигнул ей. — А вот пункт назначения можешь выбрать. Аэропорты приносят нам удачу, похоже. Так что надо это использовать на полную, — не выпуская ее из своих объятий, все так же шепотом, поддел Руслан.

А Лера… С чем тут спорить? Да и она в этот момент была слишком счастлива и довольна, чтобы продолжать спор даже в шутку. Все стало идеальным теперь. Невероятным: и вид за окном, и съеденный завтрак, и даже такое предложение… После его появления здесь у Леры точно не осталось сомнений, насколько она для него важна и значима. Да и в его любви, в поддержке, и даже в умении, пусть со скрипом, но признавать ее точку зрения — убедилась. Похоже, ей в самом деле не осталось ничего иного, кроме как определяться с локацией на карте… И, вот уж честно, Леру данный факт ни капли не расстраивал!

Пребывая в полнейшей гармонии с собой и с Русом, она поцеловала его в шею, и все же заставила себя сосредоточиться на докладе. Хотя теплые объятия любимого больше мешали, чем помогали в этом деле. Однако она ничего менять в ситуации не собиралась.

ЭПИЛОГ

Они расписались через неделю после возвращения с конференции. Быстро и без торжественности, воспользовались возможностью регистрации брака за сутки. Больше для того, чтобы родители Леры присутствовали и были «спокойны» за выбор их дочери. А потом улетели на две недели путешествовать по Европе.

И уже там, в Провансе, устроили настоящую церемонию. С венчанием, фатой и платьем, пусть и не напыщенным, но очень изящным. Руслан настоятельно предложил. А Лера не имела ничего против.

Не было помпезности или пышности. Да им обоим и не хотелось чего-то подобного. Возможно, выходи она замуж в двадцать — и требовала бы «положенной» церемонии. Сейчас же, пройдя в жизни через многие ситуации и события, пережив расставания и открытия, — вообще не хотелось пышности. Только простоты, которая подчеркивала их чувства.

На этой церемонии было совсем мало гостей. Ясное дело, они никого не тащили за собой в медовый месяц. И все же, приглашенные имелись. В этот раз со стороны Руслана.

Лера наконец-то познакомилась с Кристиной, о которой ей столько пытались «сообщить» все охочие в больнице, и куда больше рассказал сам Рус. А еще с ее мужем — Кузьмой, которого все называли «Николаем». Она поначалу даже путалась. Пока Рус все не объяснил.

Зато со всем своим руководством воочию встретилась. Большой плюс, как ни крути.

Кристина ей понравилась. Несмотря на то, что у них было свое прошлое с Русланом, между ней и Лерой не возникло никакого напряжения. Да и у Леры имелось прошлое. К тому же Кристина была настолько очевидно и безрассудно влюблена в своего мужа, что опасаться конкуренции с ее стороны казалось просто глупостью.

Что же касается эмоций Руслана…

Они с ним поговорили об этом ночью накануне венчания.

Лера как раз познакомилась с его друзьями, прилетевшими ради их свадьбы из Англии. Они вместе поужинали, знакомясь. Лера наконец-то смогла изложить напрямую им все свои идеи касательно больницы, наслаждаясь довольным и даже гордым видом, с которым Рус сидел и слушал ее. Явно выражая свою поддержку и одобрение каждому слову. Да и остальным эти предложения пришлись по душе. После разошлись по своим номерам в маленьком, но невероятно уютном семейном отеле.

Это Лера выбрала Прованс. Она обожала лаванду и виды этих мест. И хоть пик цветения уже прошел, местность все равно потрясла ее душу, когда Лера, наконец-то, смогла увидеть ту вживую, а не только на фото. Так что фон для своего торжества они подобрали почти «невыносимо прекрасный», как заметила все та же Кристина.

— Рус, давай начистоту, — Лера растянулась на постели, бессовестно довольная и сытая.

Она сознательно решила себе ни в чем не отказывать, а потому «пиршествовала» вроде бы и простой, но этим и шикарной местной кухней. Ее муж тоже казался вполне сытым, довольным и счастливым. Сейчас он с добродушной улыбкой позволял ей легко щекотать его пальцами ног, и даже не угрожал отомстить, как это бывало обычно.

— Насчет чего, любовь моя? — лениво уточнил он, поглаживая ее голени горячими пальцами.

— Я здравомыслящая жена, и понимаю, что все в далеком прошлом и Кристина мне сейчас никак не конкурент, тем более в Англии и с мужем. И все же, ты сам просил все говорить. Так что я тебя сейчас спрашиваю — ты уверен..?

— В чем? — хмыкнул Руслан, с какой-то невероятной смесью насмешливого добродушия и любви, глядя на нее.

Лера взмахнула руками, стараясь правильно сформулировать:

— Не знаю, в венчании, в решении…

— В любви к тебе? — заломил он бровь. А потом передвинулся, отпустив ее ноги, наклонился и накрыл ее собой, обхватив щеки Леры ладонями, и посмотрел прямо в глаза. — Уверен! Даже не на сто, а на все триста процентов! — решительно заявил он, подкрепив свои слова глубоким поцелуем.

— Но… почему? Столько лет… А у нас история — пара месяцев… — после этого поцелуя она в принципе не могла внятно излагать мысли. Да и тяжесть, ощущение жара его тела поверх нее — «немного» сбивало с толку.

— Как я могу не любить женщину, которая так меня любит? Вечно обо мне печется, — улыбнулся Рус еще шире, словно бы это все объясняло.

— И это все? — скорчила она недоверчивую гримасу. — Просто потому, что я тебя люблю?

Тут взгляд Руса стал очень серьезным.

— Нет, любовь моя. Вот это — совсем не просто. Очевидно, именно ты: упрямая, ни во что не ставящая мой авторитет, вечно спорящая — и нужна была мне. Со всей твоей любовью, — непонятно, то ли всерьез, то ли поддевая ее, Рус чмокнул Леру в нос.

— Когда это я твой авторитет подвергала угрозе? — не согласилась Лера, в душе ужасно довольная его словами. — Я никогда при подчиненных с тобой не спорила.

— А наедине? Да постоянно! — не согласился Руслан с наигранным возмущением.

— Наедине — не считается, — показала Лера ему язык. — Наедине — можно.

Руслан рассмеялся, словно признавая это ее право. Прижался лицом к ее шее. Поцеловал в ключицу. И вновь поднял голову, заглядывая в ее глаза.

— Лера, ты можешь быть уверена во мне. И в моей любви тоже, — тихо, но действительно твердо и без капли сомнения произнес Рус. — Неважны глобальные причины или поводы. Не в них дело. Выходит, иногда вообще не важно, сколько прошло времени со знакомства и что мы делали. Это просто есть между нами. И точка. И меня данный факт дико радует, вообще-то. Я никогда настолько счастлив не был, как с тех пор, когда ты пришла на собеседование.

— Я тоже, — обхватив его руками и ногами крепко-крепко, признала Лера.

Поняла то, что он хотел сказать. И вот в каждом слове просто была согласна с любимым.

Конец

Content

Горовая Ольга Вадимовна Ритм Карецкого (СИ)