Ясмина Сапфир

Охотница и чудовище

Глава 1

Мейзамир

Чего она хочет, я знал, как свои пять пальцев. Женщины настолько просто устроены! Погладь ее тут, почеши там, и бери ее тепленькую, питайся в свое удовольствие…

Наблюдай, как дрожь наслаждения превращается в озноб агонии.

И пока стекленеют широко раскрытые в изумлении глаза, дегустируй, смакуй медово-горький привкус чужой страсти.

Чернобровая томно проронила:

- Сейчас буду, - бросила на постель взгляд с поволокой желания и скользнула в ванную.

Простыни ВИП-номера - голубые, с огромными рыжими лилиями, хрустели чистотой. Их мятный аромат тонул в приторно-сладком мареве духов.

Я сел на кровать, сбросил шелковую рубашку, и отшвырнул ее в угол.

Стянул ботинки. Брюки снимать не стал - ещё успеется.

Заводиться мне не требуется. Мучительный голод делает с телом то, что вожделение - с человеческой плотью.

За все свои века я не встретил ещё ту, единственную, что подменила бы мой голод истинным желанием.

Чернобровая выскочила из ванной в одном пеньюаре - тонком, как рассветная дымка. Шоколадного цвета волосы разметались по плечам - острые углы удлиненного каре скрадывали излишнюю округлость щек.

Я с улыбкой похлопал по кровати, глядя в лихорадочно сверкающие глаза жертвы - темно-коричневые, как поздние сумерки.

Я прекрасно знал, что она сейчас видит. Совершенное мужское тело, шикарные волосы, идеальное лицо - тяжеловатая челюсть и высокий лоб придают ему мужественности. Ярко-голубые глаза, что так восхищают землянок. Мое тело - смертельное оружие. Таких как я человеческие женщины видят лишь в кино, в виртуальных каталогах, на мелованных страницах глянцевых журналов. И большинство из них - предметы хвастовства пластических хирургов и фотошоперов.

Я - настоящий. Моя кожа горяча, а губы - мягки. Я рожден соблазнять, и наблюдать, как угасают женщины в моих объятиях.

Как же я обрадовался, когда среди людей появились индиго! Сверхлюди, что не умирают после моей трапезы и, очень кстати, теряют память.

Мерзко скребли на душе кошки, когда оставлял за собой вереницу мертвых тел. Женщин, достаточно юных, чтобы породить зарю новой жизни, достаточно прекрасных, чтобы выбрать для этого достойного мужчину, породистого самца. Я жалел их, как жалел роскошные воздушные корабли, что ежегодно приносили в жертву богам.

Им бы плавать меж облаков, переносить рирров с одного конца света на другой. Им бы со свистом пронзать воздушные потоки, разрезая их напополам.

А они горят, и пеплом уносится во славу богов.

Я радовался, что все чаще встречаю индиго, и жертвы выживают, дав и мне не погибнуть. Остальные удовольствия шли бонусом.

Мне по нутру их гладкая кожа, прохладная и нежная, почти нечеловеческая. Их юные тела, о которых старухи-ровесницы не смеют и мечтать. И то, что пить из них можно не только химию желания, оргазма, но ещё и энергию.

Индиго редки, но кто ищет, тот найдет непременно. Женщины, что пережили мужей, детей, внуков и правнуков не затеряются в толпе. След многих утрат на их лицах не стирается даже светом улыбки. Они смотрят вокруг, не видя красоты мира, не обращая внимания на мужчин.

Но и в них, очень глубоко, затертая страхом утрат и смертей, живет неистребимая жажда человеческого тепла, заботы и понимания. Надежды вновь ощутить себя живыми.

Чернобровая - одна из таких. И я предвкушал сладость ее настоянного на одиночестве возбуждения, горчинку ее скорби по любви. Незабываемый вкус энергии индиго.

Под серебром пеньюара просвечивало белье - простое, хлопковое.

Жертва подошла - уверенно, спокойно и плавно. Не виляя всем подряд, как пьяные от вожделения девицы - их в заведениях города как селедок в бочке.

Неспешно легла на постель, выгнулась кошкой и кивнула.

Я снял пеньюар, белье, освободив мягкие, но упругие холмы грудей, чуть округлый, подтянутый живот. Все, как и ожидал.

Провел рукой по молодому женскому телу - медленно, едва касаясь, но временами с нажимом. Туманные от вожделения глаза жертвы - вот и весь результат моих стараний. Ей не нужен был любовник, изощренные ласки, о которых мы с сородичами начитались в женских романах. Рирры давились от хохота, кривились от глупости, но глотали их как колючие кактусы. Чтобы потом показать жертвам то, о чем они мечтали, о чем не смели шептаться даже с близкими подружками, даже с мужьями и любовниками. Мы слишком заинтересованы в желании женщины - ее настоящей, сильной, страсти и похоти.

Чем больше наслаждения, восторга получает жертва от секса, тем сытнее мой ужин. С этой индиго все было несколько иначе. Она хотела лишь сбросить гормоны, освободить тело от гнета желания.

Я стиснул груди, приласкал соски и захватил один губами. Чернобровая не стонала, не смотрела с пораженным восхищением на то, как тщательно изображал я героя-любовника. Лишь чуть больше выгнулась под моими руками дугой и тяжело вздохнула.

Она хотела не меня - мужчину, что на одну жалкую ночь излечит сиротливое одиночество тела и души. А вот именно этого я дать ей не мог.

Я втянул губами второй сосок, разогревая ее и понимая, что тело в моих руках отвечает лишь инстинктами. Я словно нажимал на клавиатуру - и получал нужные слова. Она не хотела меня, как скороспелая нимфетка, что со стеснительной жадностью ищет любви. Не изнывала, как зрелая холостячка, чье тело ломает без мужской ласки. Она обошлась бы имитатором, но с теплым красавчиком приятней избавляться от излишка гормонов.

Мы нашли друг друга.

Голод обжег горло, на небе расправилась и зудела «губка» - тот самый орган, что процеживал и забирал гормоны из крови. Как всегда - привычное, неизбежное зло.

Тело вмиг пришло в боевую готовность. Я разделся, привстав, чтобы чернобровая увидела предмет гордости любого рирра. Половой орган - твердый, горячий, большой. Ровный и правильный, как на картинке.

Чернобровая смотрела искоса, без энтузиазма, но приоткрыла губы. Я впился в них поцелуем, лаская так, как лучшие фантазии-мужчины из женских романов. Жертва прильнула ко мне - ее прохлада была приятна, желанна.

Я устроился между ее ног и ритмично задвигался. Входил глубоко, задерживался, чуть двигаясь, почти выскакивал. Делал несколько поверхностных толчков и снова «погружался до самого дна».

Я знал технику. Орган налился сильнее, потяжелел, задрожал… Но нестерпимым было не желание оргазма. Голод, вот что подгоняло меня, заставляя ускорять танец бедер.

Словно кошка когтями саданула горло.

Вовремя - дыхание чернобровой зачастило, она наконец-то, будто выйдя из ступора, задвигалась, нагоняя жар в мой орган.

Я вбивался в нее все быстрее и быстрее… Жажда резанула глотку ножами, орган окаменел, налился до предела, и я впился иглами губки в шейную вену жертвы.

Я не чувствовал железного привкуса крови, ее тепла, биения струи. Я наслаждался тем, как уходит из горла боль.

Словно масло смазывало воспаленную от простуды глотку.

Пришло освобождение - семя, не способное к зачатию, выплеснулось в жертву. Чернобровая дернулась, отстранилась. Я вторил ее жесту, вытащил иглы из шеи, спасая индиго от ненужной гибели.

Она распласталась по простыне в вязком забытье.

Ничего, выживет. Минут через пять беспамятство перейдет в крепкий сон, а к утру ночь испарится из жизни чернобровой.

Упиваясь сытостью, металлическим тонусом мышц, силой, что зазвенела и потекла по венам, я зашел в ванную. Ополоснулся, надел чистое - сменную рубашку и брюки всегда носил с собой.

Вернулся в комнату.

Чернобровая лежала, раскинув ноги и руки по сторонам - спала глубоким, усталым сном.

Все нормально. К утру будет в порядке. Только слабость, легкое головокружение и провал в памяти оставит ей наш секс.

Она не вспомнит меня, я не вспомню ее. Все по-честному.

Я открыл окно и заскочил на широкий подоконник.

Город не спал. Огни «магнитных автомобилей» мельтешили по небу безумным роем светлячков. Окна небоскребов то чернели пустыми глазницами, то добавляли к файер-шоу машин прямоугольники рассеянного света.

Вывески всех цветов радуги, 3Д брендмауэры и рекламные щиты били по глазам дикими сочетаниями красок.

Я помнил этот город ещё серым скромником прошлых веков. Когда рассеянный свет вывесок не переспорил бы жемчужины фонарей. А небоскребы казались утесами среди холмов пятиэтажек.

Я помнил это место, когда здесь и города-то не было…

Все вокруг менялось, и только я оставался прежним. Бесчувственным, сколько бы химии любви не съел, расчетливым, на какие бы ласки не расщедрились женщины на одну ночь.

Силы все приливали и приливали, и я заскучал по родному дому.

Оттолкнулся и… спрыгнул…

Я столько раз делал это, повторял как ритуал… и вот сегодня, впервые, что-то пошло не так.

Стопы коснулись пружинистого асфальта, сиреневого, как подернутый сумерками лед.

Я мягко приземлился на полусогнутых ногах. Резко выпрямился и… почувствовал толчок в спину.

Инстинктивно отпрыгнул вперед и собирался продолжить путь. Но все-таки оглянулся.

Она сидела на асфальте, по счастью теплом, с подогревом. Тяжело и возмущенно вдыхала свежий, ночной воздух. Куталась в шерстяную кофту при двадцати трех градусах по Цельсию. Еще одна индиго.

Собранные в высокий пучок волосы в свете круглощекого фонаря отливали медным.

Зачем я нагнулся? Она подбирала разбросанное по асфальту добро, суетливо возвращая его в сумку. Не в дамский клатч, как мои излюбленные жертвы-кокетки, в дорогую, кожаную, но увесистую сумку.

Я пододвинул блокнот и ручку, что валялись у самых ног. Коснулся узкой ладони с по-детски остриженными ногтями и… замер.

Пальцы вздрогнули. Странная, теплая волна прошлась по телу. Сердце, что веками билось двадцатью ударами в минуту и ни одним больше, даже во время секса, даже во время побега, вдруг яростно заколотилось. Тук-тук-тук…

Она подняла глаза - красно-карие, полные тяжелой грусти. Старой знакомой в глазах индиго.

Я замер, оглох и ослеп, весь ушел в этот взгляд.

Черные ресницы подчеркивали разрез глаз формы миндаля.

Четко очерченные скулы переходили в круглый подбородок. Маленький нос, чуть вздернутый, небольшие губы придавали лицу детскость не по возрасту.

Едва заметный шрам под правым глазом не портил незнакомку, скорее придавал изюминки ее кукольному личику. Словно след от слезы, он добавлял взгляду глубины. Сквозь дыроватую вязку кофты выглядывала ложбинка между грудями. Вздымаясь волнами, они так и рвались из плена одежды.

Кап-кап-кап… с моей брови на асфальт закапала роса. Что это? Я смахнул с лица пот. Я же не потею! Мерзкие струйки скользнули по спине. Что за черт?

Я взмок будто взволнованный подросток?

Незнакомка змеиным броском схватила «укомплектованную» сумку. Легким, едва заметным движением вскочила на ноги, словно ничего не весила, и выпрямилась стрелой. Ни тени усилия, напряжения, не промелькнуло на спокойном лице индиго. Охотница, на таких, как я - натренированная, сильная и ловкая смотрела на меня исподлобья.

Я поднялся следом. Высокая грудь ее призывно выпирала навстречу, узкую талию перетягивал тонкий пояс. Брюки облегали длинные ноги, подчеркивая округлости ягодиц.

Да что со мной? Я будто врос в землю. Половой орган потяжелел, прогрелся. С чего бы? Я не голоден. Откуда этот нестерпимый жар, сильнее всего, что испытывал во время секса?

Незнакомка едва дышала. А я пыхтел за двоих. Да что со мной? Еще несколько капель поползли по вискам. Я вытер их рукавом.

- Простите, - недовольно отчеканила незнакомка. - Могу я пройти? - звонкий голос - юный, высокий - ласкал слух, не смотря на раздраженные нотки.

Я огляделся. Пустынная улица пестрела «нехорошими заведениями» - ресторанами, барами, клубами для распутной и неприлично богатой публики. Я не мог отпустить ее одну. Почему? Да что со мной такое-то? Я сыт. На три-четыре месяца свободен от слабости и боли голода.

Я не должен был заметить ее. Но я не мог на нее наглядеться.

Незнакомка отступила, опасения на ее лице неприятно царапнули где-то внутри, болью отдались в области сердца. Я должен вызывать у женщин восхищение, желание, но уж точно не страх.

- Тут небезопасно, - а что с моим голосом? Почему он вздрагивает, сипит? - Позвольте, провожу? Вам не стоит ходить тут одной. Я доведу вас до дома, - с непонятной настырностью зачастил я.

Какого черта?

Я всегда действовал мягко, лишь подталкивал женщин, не давил и не настырничал.

Почему же сейчас не получалось? Я сам поразился собственному отчаянному напору.

- Здесь было бы безопасней, если бы вы не прыгали навстречу, не глядя, - проворчала незнакомка, отряхивая свитер и брюки от несуществующей пыли. - Я не беззащитная, я индиго и спокойно дойду сама, - развернулась и стремительно удалилась в темноту соседней улицы.

Нет, чтобы держаться белесого тумана фонарного света! Она юркнула в самый мрак возле домов. Я вздохнул и медленно, осторожно двинулся следом. Я могу шагать за ней так, что даже не заметит.

Стопы в ботинках на гибкой подошве перекатывались по асфальту легко и бесшумно.

Я не узнавал себя. Вместо того, чтобы вернуться в родной город меж измерениями, вечно цветущий и прекрасный, я брел по улице, не ведая куда. Следил за каждым шагом незнакомки, от которой, вроде бы, ничего не должен хотеть.

Сердце заходилось в груди. Выдыхать потяжелевший воздух становилось все труднее.

Стоило вспомнить о ее груди, проследить за ягодицами - крепкими, круглыми как яблочки, и тело словно готовилось к питанию сексом. Но ни съежившийся орган-губка на небе, ни боль в горле, не напоминали мне о том, кем родился.

Незнакомка дошла до небоскреба, приложила к ограде синий ключ. Родинка в центре ее запястья, словно камушек невидимого браслета, надетого самой природой, мелькнула в свете лампы над забором. Замок звякнул и открылся. Она скользнула за решетку, захлопнула ее перед моим носом, и заспешила к подъездной двери. Отворила ее тем же способом, тем же ключом и… скрылась из виду.

Я остановился. Вместо того, чтобы вернуться домой, в свой город, в свой мир, я стоял и смотрел вслед незнакомке, не в силах двинуться с места.

Вдруг она выглянет из окна? Тогда я запрыгну туда и полюбуюсь ещё немного.

Я ждал - минуты падали, как тонет в воде бумага. Медлительно и плавно.

И, кажется, время почти остановилось.

Она не выглянула, я так и не узнал - в какой квартире живет незнакомка.

Сердце так больно екнуло, словно меня со всего размаха ударили по грудной клетке. Я начал озираться - в полной растерянности ища способ выяснить - где живет незнакомка.

Будто ответом на мои молитвы, световое табло зажглось на торце дома. В синей полутьме засияли цифры - номер квартиры, куда только что вошла владелица.

Я облегченно выдохнул и зашагал ко входу в свой мир.

Дверь 333. Число борьбы, что почитают рирры, как знак особой силы духа.

Вышагивая по знакомой улице, не глядя по сторонам, я пнул что-то, и оно тревожно зазвенело в темноте под ногами. Только теперь сообразил, что остановился на том самом месте. Там, где встретил ее.

Предмет проскользнул в круг фонарного света и ослепил обманными отраженными лучами. Зеркальце! Она потеряла зеркальце!

Я присел, поднял круглое зеркальце-камею и замер, словно зачарованный.

Теплые волны заструились по телу, словно незнакомка опять совсем рядом, только руку протяни. Я потер пальцем белый женский профиль на крышке антикварного зеркальца и поспешно засунул его в карман. Будто кто-то другой мог посягнуть на мой маленький клад.

Надо отдать моей индиго. Слово, оброненное между делом, мысленно, казалось таким непривычным, но таким… правильным.

Слишком правильным для рирра.

Я нашел свою женщину. Возможно, на свою погибель.

***

Еслена

Я распрощалась с Магнолией возле бара. Она решительно отправилась на поиски ночных приключений, а я - прогуляться по неспящему городу.

Шаги по пружинистому асфальту, влажный ночной воздух с запахами пережаренного мяса, светопредставление машинных фар над головой…

Все как обычно. Мне нужно было подумать, а привычная обстановка суеты мегаполиса подходила для этой цели лучше некуда.

Последнее сборище «могучей четверки» - кучки индиго, проживших достаточно, чтобы боль потерь переросла в тягучую тоску о прошлом, выявило череду новых нападений.

Их совершало либо эмкре либо кастра. Одно из двух.

Я завернула за угол, прокручивая в голове варианты.

Эмкре или пожиратели любви питались гормонами, что в момент оргазма вливались в человеческую кровь. Идеально-красивые, почти неуязвимые монстры, охотники «одной ночи». Ловили на крючок «журнальной красоты» неоперившихся малолеток или заморенных невниманием супругов замужних дам. Тащили в отель или ещё куда-нибудь. Доставляли неземное удовольствие и убивали, высосав кровь без остатка. Даже у самых чувственных женщин по венам текли такие крохи гормонов, что иначе монстрам не насытиться.

Лишенные пищи, они разлагались заживо - страшная участь. Помню, как мы нашли замурованного в квартире эмкре. Месиво из гноя, сукровицы, клочков тканей. Помню, как меня едва не вывернуло, когда чудовище повернуло голову. Вокруг глаз, на плечах отвалилось по клочку плоти. Из окровавленной, усыпанной зелеными каплями гноя сетки ребер вывалились внутренности. Как мой желудок выдержал, ума не приложу.

Жалость спазмом сдавила грудь. Эмкре добровольно отказался от еды, но до смерти ему предстояли ещё многие муки и дикая боль. Умирали чудовища лишь тогда, когда умирал мозг. А он отключался в последнюю очередь.

Картра без естественной пищи высыхали до мумий. Помню и такого красавца - парализованную иссохшую страхолюдину на белых простынях. Любовница привязала неверного к кровати в его же доме и ушла. Обмотай его правильными бинтами, снеси в египетский музей - никто не заметил бы подлога.

Питались картра гормонами возбуждения. Матерые чудовища не убивали жертв. Этого и не требовалось. Даже обычная влюбленная скромница могла месяцами кормить их, почти не ощущая потери. Молодые картра порой теряли контроль, пили до одури, допьяна и… не замечали, как погибала жертва.

Не очень разумно. Хитрые, умелые картра десятилетьями питались от любовниц. А когда те старели и дурнели, бросали под благовидным поводом.

Отличить эмкре от картра труда бы не составило - секс на одну ночь и длительный роман далеко не одно и тоже, если бы не одно но… Все жертвы были одинокими женщинами под тридцать или чуть за…

С соседями по дому не общались, о родственниках не вспоминали. На работе не сплетничали, близких друзей не нажили. Такие могли годами встречаться с ухажером в отелях или на съемных квартирах, и никто бы ничего не заметил.

Я шла по улице, понимая, что это последнее, нехорошее дело куда сложнее предыдущих. Мы - охотники, а не детективы. Подкараулить монстра, уничтожить его одним из верных способов, а наутро явиться на работу в виде индиго-одуванчика - раз плюнуть. Разгадать загадку двух десятков смертей за три месяца и вычислить нечисть - совсем не наш профиль.

Хуже всего то, что эмкре и картра - принципиально разные виды. То, что для одних смертельно, другим добавляет сил. Ошибся с оружием - и ты хладный труп.

Вот почему мы ходили вокруг этого дела кругами и ничего не предпринимали уже две недели. С тех пор, как происшествия обнародовали в одной желтой, но очень ушлой газетенке.

Телевидение и крупная городская пресса упорно хранили молчание. Власти отчаянно скрывали свое бессилие, и некомпетентность следственных органов.

Жертвы множились, люди в страхе шептались по углам, а мы буксовали.

С параллельным миром нашему повезло до невероятности. Там обитали такие «Шреки», что и во сне не приснятся.

Правду сказать, половина - безобидные.

Но и хищников - хоть отбавляй.

Они то и дело точили зубы, когти и промышляли в нашем мире, нагло пользуясь тем, что здесь нет ни магии, ни сверхсуществ. Наверное, поэтому и появились мы.

Уже лет двести мы успешно сдерживали наплыв чудищ, находили их и убивали. Только сейчас вышла заминка. Я зябко поежилась от неприятных мыслей и мерзкой погоды.

Лето безнадежно уступало права осени.

Холодный ветер упорно пробирался под кофту. Морось помогала ему - оседая на коже, недружелюбно студила тело.

Я прибавила шагу.

И надо же было, чтобы на меня сверху свалилось нечто.

Вернее - некто. Красавчик, прах его побери!

Весь из себя такой правильный, без недостатков.

От неожиданности я выронила сумку. Пришлось спуститься в самую тьму. Овалы ближайших фонарей, как назло, освещали все, кроме клочка тротуара, куда вывалились мои пожитки.

Незнакомец бросился помогать, и я хорошо его разглядела. Вот на него фонарь, словно по особой симпатии, излил весь свой белесый свет.

Густые кудри заиграли золотом. Правильные черты лица - в меру загорелого и в меру светлого - с радостью нащелкали бы для модной рекламы лучшие фотографы. Да и тело не упустили бы - с таким только на обложке глянца и красоваться. Но удивили меня глубокие, ультрамариновые глаза. Цветом и, пожалуй, выражением. Было в них что-то неуловимо хищное.

Невольно вспомнился камышовый кот…

Однажды мне вздумалось завести кота. Решила - скрашу одиночество необременительной пушистой компанией. Пошла на выставку выбрать четвероногого друга. Котята играли с палочками, задумчиво разглядывали посетителей, спали, трогательно свернувшись в клубочек. И лишь один следил за всеми так, словно каждый зевака - возможный враг.

В его умных, хитрых глазах отражалась такая неприручаемость, презрение к посетителям, что я подошла и спросила хозяйку - что за это чудо-юдо.

- Камышовый кот, - расплылась в улыбке дородная женщина средних лет. - Кормить нужно сырой рыбой. А в остальном - как любой другой.

Ну уж не-ет! Как же!

Я смотрела на кота и понимала - тот ещё фрукт.

И вот сегодня, спустя века, снова этот взгляд, полный дикой свободы, несгибаемости воли.

Меня передернуло от неприятных ощущений. Или так проявили себя способности индиго? Мы ощущали все странное - людей со слишком сильной интуицией - интуиты, как называла их Магнолия, чудовищ… и их жертв.

Я поспешила избавиться от назойливого помощника - он так и рвался меня проводить.

Странный… Вроде бы и чудовище, вроде бы и нет.

Я ощущала залетных монстров по странному холоду - он окутывал и прорывался сквозь одежду. Даже хлесткий осенний ветер уступал ему первенство. Сейчас же чудилось - от незнакомца веет и стужей, и теплом.

Будь я уверена, что он - чудовище, сама бы позвала с собой. А ещё лучше - проследила - куда удалится, где спрячется.

Но незнакомец вселял смутную тревогу и приятное волнение разом. Я так и не решила - что же он такое. Интуит, везунчик, безобидное сверхсущество из параллельного мира или замаскированное чудище.

Позже разберусь. Я невесомо поставила на красавчике метку. Маленький энергетический слепок, по которому смогу проследить его дела в городе. Если набедокурит - поймаю за руку. А так… невиновен, пока не доказано обратного.

Отделавшись от навязчивого попутчика, я без дальнейших приключений добралась домой.

И черт меня дернул позвонить Магнолии.

Сначала я просто ждала, пока подруга возьмет трубку. Ждала, ждала, ковыряя антикварной шариковой ручкой блестящую поверхность столешницы. Потом сходила на кухню, налила себе цикорий, села в кресло и снова ждала. Напиток не лез в горло, застревал, словно загустел как смола.

Бум-бум-бум… застучало сердце. Волнение охватило быстро - я задохнулась, охнула, колени предательски ослабели.

Шкафы у стен уперлись в потолок деревянными солдатами. И в свете простого, плоского светильника под потолком, отбрасывали долговязые тени. Они ползли по полу, искривлялись, подбирались к ногам. Луна мелькнула в черноте неба белой монеткой, и спряталась в облаках.

Обстановка давила, как всегда, когда я предчувствовала неладное.

Все сильнее беспокоясь, я набирала и набирала номер подруги. Но безрезультатно. Что с ней такое?

Магнолия никогда не напивалась - максимум пару бокалов хорошего вина. Телефон ставила на виброзвонок и крепила к карману. Крошечный аппарат почти незаметен, не мешает. Не то что раньше! Во времена моей молодости сотовые были больше ладони. Кирпичи, не иначе.

Потерять телефон Магнолия не могла. Только вместе с карманом - заклепка из особого металла цеплялась намертво и открывалась только прикосновением руки владельца. Считывала ДНК, как и многие новомодные чудеса техники.

Бесплотные попытки достучаться до Магнолии всколыхнули во мне волну страха. Сердце сжалось, руки и ноги похолодели. Что же делать?

Я набрала номер Максима.

Бодрый голос тысячелетнего индиго резанул по живому.

- Да, моя красавица?

Ох уж мне эта патока его высокопарных фраз, за которой - холодный рассудок и каменное сердце.

- Магнолия не отвечает на звонки, пропала, - пожаловалась я в трубку.

- Бог ты мой! - я прямо видела, как он грациозно всплеснул руками -десятилетия назад Макс солировал на балетных подмостках. - Сидит где-нибудь с дружком, а на тебя и времени нет.

Злость на его тон, несправедливые слова, вернула мне силы - к ватному телу пришло второе дыхание.

- Ты Магнолию что ли не знаешь? - возмутилась я, сжав кулаки. - Она звонки берет всегда. Даже в постели с мужчиной!

- Раньше брала, - нараспев возразил Макс. - А теперь нашла того, кто выбил эту дурь из головы. Женщина должна оставаться женщиной! Особенно в постели. А не суперсолдатом по уничтожению параллельских тварей.

- Макс, - взмолилась я. - Можно я приеду, и мы попытаемся почувствовать ее, а?

- За кого ты меня принимаешь? - в его голосе сладость смешалась с негодованием. - Если уж тебе так неймется, приеду сам. Жди.

- Ты скоро? - голос дрогнул от беспокойства и нетерпения.

- Скоро, - в своей ласковой манере заверил Макс и сбросил вызов.

Я сварила ему кофе, добавила побольше сливок, две ложки меда - Макс обожал пить так и не иначе.

Когда запах горячего напитка заполнил просторную комнату, а сам напиток дымился на полупрозрачном столе, в домофон позвонили. Включился видеоглазок, растянув на всю площадь округлой линзы хмурое лицо Макса.

Странно. По сотовому он звучал гораздо веселей и бесшабашней.

Я отперла магнитный замок и дождалась, пока Макс торкнется в открытую дверь.

- Торопился к тебе, поэтому видок затрапезный! - небрежно бросил он, вешая на треногу длинное угольное пальто. Черные сапоги поставил прямо под ним, словно хвастался - насколько они сочетаются.

«Затрапезный вид» Макса отлично подошел бы даже для театра. Дорогие шерстяные брюки, со стрелками, шелковая рубашка и кожаная жилетка. Не черная, как все остальное, а темно-коричневая.

Макс пригладил рукой густые каштановые кудри, что разметались по плечам, убрал со лба челку. Только после этого, до боли знакомого мне ритуала, прихорашивания, лицо его посуровело, а красивые брови вразлет сошлись на переносице снова.

- Черте что у вас во дворе творится! - Макс даже ругался с балетной грацией. Плавно махнул рукой, проскользнул в гостиную и развалился в кресле, закинув ногу на ногу. Я присела напротив, наблюдая, как тонкие пальцы Макса крутят белоснежную кофейную чашку. Он то подносил ее ко рту, то вращал на столе туда-сюда.

Ненадолго в комнате повисла тишина. Макс уставился в окно невидящим взглядом, маленькими глотками смаковал кофе, а его беспокойные пальцы не останавливались ни на миг. Таких, как Макс, называли красавчиками. Неприлично гладкая для мужчины кожа, темно-серые с зелеными крапинками глаза, тонкие, точеные черты.

Макс перетанцевал на большой сцене всех принцев, героев и эльфов.

Мои немногие знакомые порой принимали его за гея. В век вседозволенности, моды на толерантность, однополыми парами и ребенка не удивить. Но Макс обижался, смешно надувал щеки. Любимец женщин, он менял красавиц как перчатки. На ресторанные встречи «могучей четверки» его извечно сопровождала какая-нибудь холеная «цыпа». Модель, актриса, на крайний случай - известная телеведущая. Соседствовала с нами недолгое время, ковыряла ложкой ягодное ассорти или мороженое, и «уплывала», дежурно чмокнув Макса в щечку.

- Так что там в моем ужасном дворе? - напомнила я балетному, который, кажется, совсем забылся, наслаждаясь любимым напитком.

- Какой-то белобрысый болван, одетый, будто на дворе жара, налетел на меня, пока набирал твой номер. Хам! - выплюнул Макс.

- Налетел? - удивилась я.

- Подскочил, чуть не сбил меня с ног и спросил - кем прихожусь хозяйке квартиры. Нет, ну ты представляешь? Кем Я прихожусь хозяйке квартиры! А он-то что за черт с горы?

Я в недоумении уставилась на Макса. Не шутит - нахмурил брови, насупился, мелкие складки проступили на носу. Едва заметная тонкая нитка шрама у самой линии роста волос побелела и проявилась на розоватой коже.

Макс когда-то упал на сцене, и партнер рассек ему лоб деревянным мечом.

- Перепутал номера квартир, - предложила я. - Может у него тут любовница живет или жена. Вот и перевозбудился.

- Я послал его. Конечно, вежливо, - Макс отхлебнул кофе и немного расслабился. - Но все равно неприятно, - балетный снизошел до почти дружелюбного тона, но чашка на столе закрутилась быстрее. Звон дорогой пластмассы по чуть более дешевой выражал все то, что думал Макс о настырном незнакомце у ворот.

- Давай попробуем с Магнолией, а? - взмолилась я.

Утекали драгоценные минуты, а мы обсуждали невежу с улицы, что перепутал квартиры, а то и вовсе - номера домов.

- Ну давай, - снизошел Макс, чашка остановилась - пальцы балетного крепко сжали ее пузатые бока.

Я откинулась на спинку кресла, позволив ему поддержать расслабленное тело. Прикрыла глаза.

Моих способностей индиго хватило бы на розыск сотен таких, как Магнолия. Но вот беда! Управлялась я с ними хуже некуда. Эмоции, всему виной эмоции. Я поднимала энергию вокруг, и чувства удесятерялись, мешали логически мыслить. В беспокойстве, в угаре, я плохо ориентировалась, теряла тонкую аурную нить, оставленную Магнолией. Макс слабее значительно, но судьба подарила ему дар управлять энергией. Своей ли, чужой ли - неважно. Он впитывал мою, как губка, и находил любого из «могучей четверки» за считанные минуты.

Энергия потекла к балетному, и я увидела след Магнолии. Розоватый, туманный он вился по городу, расширялся, пока толстой веревкой не вонзился в шикарный пятизвездочный отель. Здесь, на семидесятом этаже, в ВИП-номере спала Магнолия. И даже без чтения энергий становилось ясно - не обычный это сон.

Макс разбираться не стал. Прервался, отпил кофе и резюмировал таким тоном, словно я кричала об убийстве, заметив пролитый на полу кетчуп:

- Ну вот! Что я говорил? Жива твоя Магнолия, здорова. И отлично провела ночь, как видно. Не то не отключилась бы как убитая.

- Ты думаешь? - недоверчиво покосилась я на балетного - его пальцы вновь вращали полупустую чашку на столе.

Почти по-женски красивые, точеные губы Макса расплылись в улыбке.

- А ты думаешь, она вырубилась, перетанцевав в клубе?

- Я думаю, на нее могли напасть, - близорукое спокойствие Макса раздражало все сильнее.

- Да-да, - чашка зашаталась, задергалась. - Напали, полюбили и отчалили.

- Ты сам думаешь, что говоришь! - взвилась я. - Мы же тысячу раз расследовали нападения на женщин! Убивали чудовищ!

- Давай-ка притормози, - взгляд Макса похолодел - серые глаза будто подернулись льдом, как всегда при вспышке гнева. Сплошная линия хмурых бровей натянула лоб, и шрам проступил снова. Чашка замерла, а пальцы Макса вокруг нее побелели. Белый ноготь на правом указательном будто слегка оттопорщился, выделяясь на фоне остальных - гладких, прозрачных, идеально отполированных.

Балетный повредил ноготь, рухнув с какого-то устройства, что должно было носить его над сценой. Роли ангелов стоят недешево.

- Мы сейчас говорим не о глупой тетке или малолетке, которая ищет приключений на задницу! Мы говорим о Магнолии! Она видит чудовищ, разбирается в них! Она бы первая тебе позвонила и предложила его укокошить.

Балетный отвернулся к окну, стиснул челюсти, продолжая хмуриться - я достала его. Правая нога Макса, закинутая на колено левой, резко закачалась, как маятник. Бросились в глаза пальцы «в кучку» - пуанты уродуют стопы даже людей с такой сильной регенерацией, как мы.

Ладони Макса нервно сжимали чашку. И казалось, тонкий пластик вот-вот расколется, окропив балетного кофе.

За длинным, почти во всю стену окном, гулял ветер, и ветки деревьев норовили постучаться в дом. Белая монетка Луны выглянула из-за туч, будто интересуясь нашим разговором.

- Макс, - попыталась я смягчить балетного. - Алкоголь отнимает у Магнолии большую часть способностей.

Лед в его серых глазах растаял, бровь изогнулась, нога замедлилась, а пальцы принялись неспешно вращать чашку.

- А ведь и правда. Не подумал об этом, - Макс чуть подался вперед, и, не предупреждая, соединил нас с Магнолией.

Нет, она не пила.

Макс вынырнул из энергетического слепка города с возмущенным фырканьем. Его нога закачалась снова, пальцы судорожно стиснули чашку. Напряженное лицо, сведенные брови и вновь проявившийся шрам на лбу ничего хорошего не сулили.

- Утешилась, паникерша? - припечатал балетный, смерив меня колючим взглядом.

Что ответить? Я ошиблась. Но не успокоилась. Рваным пульсом билась в груди тревога, перед глазами все еще стояла распластанная Магнолия.

Черные волосы растеклись по простыне кляксой, полупрозрачные, крепко сомкнутые веки, нервно вздрагивали. И казалось, Магнолии снится кошмар - оттого и бегают под тонким покрывалом век глаза, дрожат искривленные губы, сжимаются кулаки.

- Я чувствую - с Магнолией что-то не так, - беспомощно выдохнула я в красивый профиль Макса.

Он отвернулся от окна, и вгляделся в мое лицо - серые глаза потеплели, излучали участие.

Макс уставился в стену, почти не мигая - задумался.

Оставив полупустую чашку в покое, тонкие пальцы его крутили верхнюю пуговицу жилетки. Луна подмигнула из-за облаков, очертив белесой дымкой остроносый профиль балетного, смягченный волнами каштановых волос. Как по волшебству в ее неровном свете показались вены под тонкой кожей шеи, на изящных, но вместе с тем жилистых ладонях. Зачернела дырка, ровно по центру мочки. Лет двадцать минуло с тех пор, как Макс бросил носить серьгу, но дырка никак не зарастала, опровергая этим весь мой опыт.

- Обождем до завтра, - уже серьезно, без тени насмешки произнес балетный спустя недолгое время, и нога его закачалась. - Там видно будет.

Я дернулась, нервно подалась вперед, неловко толкнула стол. Он подвинулся, и кофе закачалось в кружке, выплеснулось наружу.

Прозрачный пластик стола, с ракушками и водорослями внутри, окропила темная роса. Я как завороженная наблюдала за игрой света на черно-коричневых каплях. Сознание заволокла дымка дремы. Макс рядом, уверен, что до завтра ничего страшного с Магнолией не случится. От осознания его молчаливого покровительства, вся моя собранность рассеялась как дым.

Веки потяжелели. Не успела понять, что случилось, а уже клюнула носом.

В соседней комнате пустовала любимая кровать - огромная, трехместная - я заплатила за нее целое состояние. А я так и проспала всю ночь в кресле, в скрюченной позе, вытянув под столом ноги.

***

Очнулась я ближе к утру. Прохлада просачивалась в закрытые окна, находила неведомые мне щели. Надо будет отремонтировать.

Макс сидел на том же месте - неподвижный, но не спящий. Изящный профиль - хоть сейчас чекань на монетах - смягчился в розоватой рассветной дымке. Тонкие пальцы теребили пуговицу на жилетке.

Восход распускался у городской границы. С высоты моей квартиры было чудесно следить за тем, как тянутся в хмурое осеннее небо розовые лепестки лучей.

- Проснулась? - Макс обернулся, взгляд был теплым, участливым.

- Ага. А чего ты домой не ушел? - спросила я сквозь зевоту.

- Кое-что меня заинтересовало. Задержался, копал, - не всякий с первого раза вникал в объяснения Макса. Витая в собственных мыслях, он говорил комкано, невнятно, путано. Но я привыкла.

- Вот, посмотри, - балетный протянул мне монкс. Древние планшетники эволюционировали как динозавры в птиц.

Тонкий, как лист бумаги, экран светился лампой.

Макс провел над ним ладонью, вызывая последние просмотренные страницы.

У меня екнуло сердце, сжалось, неумолимо напоминая, что есть вещи, к которым даже после всего пережитого не привыкнуть. Хорошо, что не позавтракала, съязвила я мысленно. Но от этого стало лишь тошнотворней.

Глава 2

Девушка лежала в центре комнаты, на полу. Сломанное тело ее походило на выброшенный из бутика манекен, едва прикрытый длинным, разодранным в нескольких местах коктейльным платьем. Испещренные кровоподтеками руки, спина, выгнутая там, где не должна гнуться, вместо половины лица - кровавая каша.

Сломанная ключица острыми костяными пиками вышла наружу. Струйки бурой жидкости нитками расползлись по нежно-розовой ткани, спускаясь на пол.

Контраст невинного цвета платья, тонюсеньких бретелек на худеньких плечах, и тела, которое словно рвал дикий зверь, заставил меня сглотнуть. Мерзкий, колючий ком в горле не поддавался, застрял, глаза увлажнились. Я стиснула зубы и кулаки, сдерживая слезы. Девушка была намного моложе других жертв - неоперившийся птенчик, что наряжается в мамино платье, чтобы взрослые мужчины оценили расцвет ее женственности. От этой мысли мне стало еще хуже.

Девушка приглашающе раскинула ноги, согнула колени. Знакомая поза жертв наших чудовищ. До жути знакомая.

Крови вокруг почти не было. Нулячий белый паркет казался слишком чистым, слишком девственным для отвратительной картины.

Новая жертва. О ней опять писала «Фальстране» - заштатная газетенка, что киоскеры брезгливо швыряют в папку для бесплатной прессы. Зато ее виртуальный портал гудит от комментариев, подвисает от лавины запросов.

Макс встал, сходил на кухню, и пока я читала заметку про искромсанную модель, принес мне чай, а себе - кофе.

Балетный гостил у меня не раз и чувствовал себя как дома.

Стряпать Макс обожал. Это успокаивало его, воодушевляло, но сам балетный клевал как птичка. Иной раз, на встрече «могучей четверки» в кафе, мы с Магнолией стыдились своего обжорства, пока Макс лениво пощипывал мини-сэндвич или сырную нарезку.

Мерное гудение кухонной техники оповестило меня, что балетный занялся любимым делом. Новости встревожили его всерьез.

Не мудрено! Раньше чудовище не уродовало жертвы. Пило кровь, разодрав шею, и бросало мертвое тело на месте преступления. Откуда эта ярость? Эта жестокость? Ни картра, ни эмкре не кромсали добычу. В груди расчетливых хищников не сердца - кусочки льда. Нет в них места для безумной ярости, гнева и мести. Голод гнал эмкре и картра за жертвой, а сытость уводила прочь.

Тот, кто набросился на девушку, жаждал ее боли, стонов, мольбы о пощаде. Для картры и эмкре это все равно, что купить вкуснейшее вино и нечаянно расколоть бутылку по дороге домой. Увидеть лишь как впитывает земля настоянный годами напиток, поймать изысканный запах. И уйти, не солоно хлебавши. Сладкие гормоны - пища чудовищ - сменились бы желчной горечью гормонов ужаса и страданий.

И значит, все наши выводы ложны.

Я встала, потянулась, разминая затекшие за ночь в кресле мышцы. Взяла халат и побрела в ванную.

Максу не впервой ночевать у меня, как и не впервой видеть меня голой. Я не в его вкусе. Балетному подавай хрупких до костлявости гуттаперчевых фей.

Женщины из плоти и крови, как мы с Магнолией, для него слишком тяжеловесны, грубо скроены.

Пока я занималась собой, Макс бродил из гостиной на кухню, колдуя над очередным кулинарным шедевром.

А когда я закончила, надев трикотажные брюки с кофтой, на столе для десяти персон - так гласил ценник в магазине - дымились румяные тосты и сырные булочки. Чайник и кофейник напоминали о том, насколько не совпадают наши с балетным пристрастия к напиткам.

Смесь горьковатого аромата свежесваренного кофе с ментолово-ромашковым запахом чая перебивал запах чудесной выпечки.

Я присела к столу и захрустела тостами.

Макс взял поджаренный хлеб и, отщипнув пальцами кусочек, задумчиво произнес.

- Нам надо собраться снова. Всем. Тебе, Магнолии и Зандре. Это не те чудовища, о которых мы думали. Это что-то гораздо страшнее. Опасней и свирепей. И оно явно себя не контролирует.

- Что ты хочешь этим сказать? - холод в желудке заставил меня прервать трапезу.

- Я хочу сказать, красавица моя, - наставительно выдал Макс - привычно закинутая на колено нога его, начала раскачиваться. - Что он убивает легко, если жертва не выводит из себя. А если выводит - теряет контроль.

- Интересно, откуда такие выводы? - голод поборол во мне и страх, и отвращение. Я снова захрустела идеально поджаренным тостом.

- Первые жертвы, - Макс отправил в рот крошечный ломтик хлеба. - Почти не были растерзаны. Единичные раны, синяки от мощной хватки, ссадины не в счет. А эта… сама видишь, - его брови сошлись над переносицей, маятник ноги ускорился.

- А может это кто-то другой? - уточнила я, дожевывая тост, и берясь за следующий.

- Исключено, - Макс отверг мое предположение так, как отвергает учитель неверное решение задачки. - Данные вскрытия показывают, что кусали их тем же способом. В слюне нападавшего те же вещества, ДНК совпадает.

- И какое ДНК? - признаться, я не дочитала до этого момента.

- ДНК как ДНК, - пожал плечами Макс. - Ты прекрасно знаешь, что чудища мимикрируют под людей. Разницу в наших ДНК приборы пока не видят. Не изобрели ещё люди таких устройств.

- Это что? Совет? Без меня?

Я подпрыгнула от радости, заслышав низкий, с хрипотцой, до ужаса сексуальный женский голос. Помятая, слегка опухшая Магнолия уже сняла туфли и нацелилась на тарелку с выпечкой.

Жива и невредима! Слава богу! Мы с Магнолией давно обменялись дубликатами квартирных ключей, вызнали оружейные тайники друг друга.

Я рванула на кухню, за новой кружкой. А подруга, как ни в чем ни бывало, уселась в мое кресло, откусила булочку, запивая моим же чаем.

Когда я вернулась в гостиную, Магнолия и Макс обсуждали вчерашний вечер. Как всегда подруга бешено жестикулировала, бубнила с набитым ртом, привставала, чтобы взять слово, но смешной при этом не выглядела. Скорее забавной, как девочка-егоза, что умиляет своей непосредственностью. Даже по-хомячьи набитые щеки придавали Магнолии особого шарма.

Подруга не помнила ничего, с того момента, как ушла с каким-то красавчиком в ВИП-номер отеля. Красавчика не помнила тоже, что удивляло гораздо сильнее. Магнолия выбирала мужчин придирчиво, тщательно. Высокая брюнетка, с фигуркой «что надо» и грацией пантеры - так окрестил ее наш четвертый индиго, метис Зандра, спутников на одну ночь находила играючи. Со скрипом, порой не без моей помощи, отваживала поклонников, которым этой самой ночи казалось мало. Впервые на моей памяти Магнолия затруднялась описать любовника, терялась в цвете волос, глаз и помнила лишь горячее, совершенное тело.

Мои опасения вернулись с новой силой. Но добавлять эту каплю дегтя в бочку меда беззаботного щебетания Макса с Магнолией я не стала. Не имело смысла. Эти двое слишком полагались на свою силу, на дар индиго, на энергетику, которой могли «сжечь» чужой мозг и электроприбор - неважно.

Их бесшабашность пугала меня. Особенно в свете утренних новостей. Я взяла себе стул, налила чай и продолжила завтрак, отрешенно ловя обрывки беседы.

- Простите, вы потеряли зеркальце, - на пороге гостиной, словно из-под земли вырос мой вчерашний «прыгун на голову». Золотые кудри в идеальном хаосе - залюбуешься, ультрамариновые глаза смотрят не мигая. Снова в памяти всплыл камышовый кот - дикий, но заинтересованный взгляд зверя, что выбирает хозяйку.

Мятый шелк белой рубашки кричал о богатстве, черный шелк брюк - о незнании меры.

Гость прислонился к косяку двери, полоснул странным, задумчивым взглядом по Магнолии - так смотрят на бомжа за столом с олигархами. Следующий взгляд красавчика предназначался Максу - нетерпеливый, негодующий. Гость чуть ссутулился, и грудные мышцы, плечи налились силой. Посмотрел на меня - резкость черт лица смягчилась, розоватый румянец проступил на персиковой коже. Он протянул навстречу руку, и на огромной, но вместе с тем изящной ладони блеснул кружок моего зеркальца. Надо же! И, правда, мое. Потеряла в потемках улицы, когда красавчик свалился с небес на голову.

-Утрата зеркала - плохая примета, - небрежно бросил Макс, удостаивая гостя неуважительным взглядом, и нога его бешено закачалась. - Это он вчера на меня набросился, - сообщил балетный, откусив кусочек тоста.

Я вгляделась в лицо красавчика - не смущен, не расстроен. Гость расправил могучие плечи, показав, что они шире максовых вдвое, развел руки в стороны и обезоруживающе улыбнулся.

- Я хотел отдать зеркальце, но не знал - стоит ли доверять такой ценный предмет неведомо кому.

Макс резко повернул голову - их взгляды с красавчиком пересеклись. Поднеси лист бумаги - рассыплется пеплом. Гость улыбнулся шире - понравилось, что задел Макса за живое.

Друзей у балетного не было, родственники давным-давно почили. Мы - «могучая четверка» - все, кто терпел его неуживчивый нрав, мирился со скверным характером, протягивал руку помощи.

- Да ты вообще кто такой? - возмутился Макс. Казалось, сейчас нога его слетит с колена - так она раскачалась. Пальцы балетного нервно отщипывали хлеб и сминали в шарики.

В отличие от Макса, Магнолия напоминала удава на охоте за кроликом. Не столько грациозно, сколько вызывающе откинулась на спинку стула, выпрямилась, выставив напоказ высокую грудь. Не прекращая смачно жевать, подруга откровенно, плотоядно оценивала достоинства фигуры гостя, будто его подали на десерт.

Полуулыбка мелькала на ее резко очерченных, маленьких губах.

- Меня зовут Мейзамир, - красавчик с небрежной грацией склонил голову в мою сторону. - Я, к несчастью, налетел на вас. И вы потеряли зеркальце. Такое наверняка очень жаль терять.

Поборов недоверие, я приблизилась к гостю - он не сводил с меня ультрамаринового взгляда, не моргнул, не шевельнулся. Отчего-то с каждым шагом смущение овладевало мной все сильнее. Сдерживая быстрые вдохи, я не взяла - выхватила из ладони гостя бабушкин подарок - складное зеркальце-камею из высокопробного серебра. Зажав в руке любимую вещицу, поспешила отступить. А красавчик, словно ловя меня, зашагал следом.

Мы двигались, как танцоры - глаза в глаза, мой шаг и вздох, его шаг и два выдоха. Когда я очнулась, прислонившись к стене, красавчик, как подросток однокашницу зажал меня в углу собственной гостиной. Я поразилась - насколько ровной, до тошноты идеальной выглядела его кожа. Ни единого прыщика, неровности, шрама. Наверное, моя кожа рядом с ней кажется наждачкой. Лишь крошечная родинка спряталась под густой золотистой бровью гостя.

- Полегче, слышишь, - из-за моей спины ворчливо осадил красавчика Макс.

- Ага, - только и смогла поддакнуть я, но нахальный Мейзамир не слушал.

Наклонился, как и я, сдерживая рваное дыхание, ближе, ещё ближе. Мои ноги ослабели, а ультрамариновые глаза заполнили весь мир.

- Я рад, что дорогая твоему сердцу вещица не потерялась, - выдохнул красавчик почти мне в губы, «на лету» переходя на ТЫ. - Могу я рассчитывать на ответную благодарность?

Колени так и норовили подогнуться. Будто хотели, чтобы я рухнула в руки Мейзамира, и что-то подсказывало - он только этого и ждет. Странная химия между нами, давно забытая мной, будоражила сильнее густого кофейного запаха.

- Эй, вы! Может нам уйти? - сексуально хихикнула Магнолия.

Это привело меня в чувство, придало ногам силы. Но Мейзамир и не думал отодвигаться. Я уперлась ладонью ему в грудь, чувствуя, как бешено бьется под пальцами сердце, каменеют мускулы. Щеки красавчика зарделись горячечным румянцем, губы приоткрылись - алые, чувственные. Он втянул воздух, с нажимом выдохнул и с хрипотцой спросил:

-Так могу я рассчитывать на ответную благодарность?

Я выскользнула из ловушки между мужским телом и стеной, и отступила к столу. Мейзамир двинулся следом, и я не нашла ничего лучше, чем положить руку на плечо Макса.

Красавчик остановился.

- Как вы сюда вошли? - потребовала я. - За забор пускают только жителей дома, или они сами открывают магнитный замок. В квартиру я вас тоже не впускала.

- Проще простого, - пожал плечами Мейзамир, и странный, годами наработанный опыт мелькнул в его детальном объяснении. - Попросил одну из местных одиноких дам впустить путника, забывчивого настолько, что не взял ключ у своей… девушки… А дверь в квартиру была не заперта.

- И она поверила? - я знала ответ ещё до того, как красавчик открыл идеально очерченные губы. Одиноких бизнесвуман в моем доме как рыб в пруду. Не всякая юная прелестница, у чьих ног разбиваются сотни сердец, устоит перед небрежно-галантным обаянием Мейзамира. Куда уж увядающей даме, для которой мужское внимание, ласка, такой вот пронзительный взгляд - еженощная мечта в холоде безлюдной квартиры.

- Без вопросов, - ни тени бахвальства не промелькнуло в голосе красавчика, ни капли иронии. Он говорил не о том, в чем убеждался не раз, не о том, чем кичилось мужское самолюбие - о том, что знал твердо, как дважды два.

Я вгляделась в лицо гостя. Макс и Магнолия наблюдали за нами с Мейзамиром как за кошками на мартовской крыше.

Балетный даже не качал, нервно дрыгал ногой, его взгляд исподлобья спалил бы уже весь наш небоскреб. Магнолия хищно улыбалась, попивая чай. Ее томный взгляд с поволокой скользил по красавчику, опускаясь так низко, как я бы себе никогда не позволила. Подругу это не смущало, веселило - вздорные, игривые искорки притаились в уголках ее глаз. Губы приоткрылись и ямочка на подбородке стала заметней.

Не просекли друзья-индиго, не обратили внимания на то, что встревожило меня, лишило покоя. Красавчик вел себя не просто как многоопытный покоритель сердец. Он обсуждал женщин, как научный феномен, как уравнение, чье решение просто и укладывается в схему. Мне стало очень не по себе. Кто он такой?

Немало энергии индиго ушло на вчерашние поиски Магнолии, но я усилием воли собрала остатки, и включила аурное зрение.

Нет, кажется, он не чудовище. Не было вокруг Мейзамира ни фиолетовых нитей, что сплетались вокруг эмкре и картра в затейливый клубок, ни темно-синего стебля энергии, что вонзается в небо. Его аура выглядела чистой. Изумрудно-голубой, с переливами - сильной, почти как у индиго, но иной. Может он и не чудовище, но уж точно не человек. Из параллельных миров наведывались к нам и безобидные существа. Любопытство, волшебство знакомства с новым миром манило их как бабочек солнце. Мифология исказила имена их рас, их внешность и наделила чуднЫми свойствами. Может Мейзамир один из таких?

Только сейчас, перемалывая в голове происходящее, концентрируясь на госте, я задалась вопросом, который должна была задать себе много минут назад. Что он тут делает? Зачем пришел? Чего хочет?

- Вы ответите мне на любезность? - Мейзамир все еще стоял неподалеку, расправив плечи и странно двигая пальцами. Словно в руках его кусочки материи и гость пробует их на ощупь - мягкие ли, шелковистые ли, тонкие ли.

- Что вы от меня хотите? - рубанула я в тревоге.

- Всего лишь десять свиданий. Десять, - повторил он, будто в этой цифре таился скрытый смысл.

- Чего? - грубовато поразилась я.

- Десять свиданий, - улыбка Мейзамира изменилась - не лучистая радость сияла в ней, мелькала затаенная досада.

- Это ещё зачем? - растерялась я.

- Десять встреч, не так много за дорогую сердцу вещицу? Я мог оставить ее там, в луже. Пусть бы неловкий прохожий раздавил сапогом. Его несчастье - разбитое зеркало. Мне-то что? Я мог бросить его возле вашего дома, когда этот, - он невежливо ткнул пальцем в Макса. - Отпихнул меня, даже не выслушав. Но я принес его и прошу то, что не стоит ни денег, ни усилий.

Он говорил певуче, сладко, но не приторно и словно сетями опутывал. Красиво и без изысков заставлял поверить, что должна пойти на уступку, пообещать то, чего хотел.

- Да соглашайся уже! - хихикнула Магнолия. - Я с вами в клубах поразвлекаюсь.

Я подняла на Мейзамира глаза - что он думает о таком раскладе?

- Ну и? - развеял мои сомнения красавчик.

- Только не на этой неделе. В понедельник позвони. Меня, кстати, зовут Еслена, - с непонятой самой себе укоризной сдалась я.

- Знаю, - улыбка Мейзамира лучилась удовольствием. - Сказала соседка, что впустила меня в дом. Позвонить? - он достал из кармана сотовой. Темно-зеленый, лакированный, с изящной золотистой гравировкой. Такие не продавались уже лет сто, если не дольше. Да и тогда выпускались ограниченной партией, для элиты.

Я продиктовала номер, и Мейзамир заторопился к дверям. Я слышала, как он застыл, в ожидании провод, но не двинулась с места. Красавчик очень тихо вздохнул, словно слегка запыхался. Щелкнула дверная ручка, звякнул датчик магнитного замка - гость ушел.

- Это я, растяпа, забыла дверь закрыть, - пожала плечами Магнолия, и на лице ее было написано - не жалеет подруга ни граммульки.

- Так что с нашим убийцей? - от вопроса Макса я словно очнулась.

Казалось, Мейзамир замутил мой рассудок, одурманил, изгнал посторонние мысли. Между нами возникла и крепла непонятная, пугающая связь. Он двигался и дышал в одном ритме со мной, делал то, что я еще могла позволить, не взвиться от невоздержанности чужака. Дразнил сильным, чувственным мужским шармом.

Нарочно ли, случайно, ловил меня красавчик в сети влечения, заманивал, как умелый охотник недоверчивую добычу.

И от него не исходила опасность. Точнее, исходила, но не для меня. Я видела аурным зрением, ощущала инстинктивно - Мейзамир не обидел бы меня, не задел бы резким словом, не причинил бы ненароком боль.

Я села за столик и принялась жевать тост, вкус которого внезапно стал травянистым, никаким.

***

Мейзамир

Меня тянуло к ней как магнитом. Так тянет к еде, когда тело близкО к разложению.

Будь я человеком, лишь легкая заинтересованность тронула бы душу. И кто знает, переросла бы она во что-то серьезное или нет. Или другая, мимолетная страсть унесла бы меня прочь от незнакомки, к другой красоте, другому теплу.

Но я не человек.

Зеркальце, серебряная безделушка, помогла мне попасть в ее дом, вырвать ее слово.

Мы двигались по комнате - ее шаг, мой шаг, ее маневр, мой маневр. А ее друзья следили за нами, как за канатоходцами под куполом Цирка.

Я не чувствовал ни рук, ни ног, лишь грохот сердца в ушах, лишь желание, лишь тяжелый воздух в груди, плотный, как вода.

Я не мог оторваться от ее глаз, но оторвался, когда надо было уйти.

Десять - цифра соблазнения у рирров. Если женщина твоя, смотришь, чувствуешь - твоя и все тут - просишь десять встреч. Ни единой больше, ни единой меньше. И соблазняешь, и показываешь, как с тобой прекрасно, и как без тебя плохо. Убеждаешь - как с тобой легко, и как безопасно.

Для рирра та самая, что тронула его сердце, уже часть его самого.

Я едва сдержался, отвлекся на Еслену, что бы не броситься, не порвать на куски женоподобного красавчика в ее кресле. Но что-то подсказывало - не так он прост. И дело даже не в том, что передо мной, в расслабленно-выжидающей позе сидел охотник за такими, как рирры. И не в том, что Чернобровая развалилась тут же, изучая меня, как в кафе, словно быка-производителя. Дело в том, что сердце выпрыгивало из груди, а Еслена отскакивала от меня, как от чумного. Я не понимал ее, не мог разгадать. Индиго ли, охотница ли, женщины всегда млели от меня. Я вертел ими, пользовался, без особого труда добивался желаемого. Я пил индиго не раз и не два. Не таких сильных, как Еслена. Их - наперечет. Наверное, поэтому они - все как один - заделались охотниками. Но я питался индиго много лет, сберегая хрупкие жизни смертных. И ни одна из них не помнит меня, не укажет пальцем. Даже сверхрегенерация индиго на моей стороне.

Крохотные ранки на шее Магнолии, словно десятки уколов тончайшими иглами, заросли бесследно. Никто не заметил их, даже она сама.

Чернобровая оправилась быстро - сидела, хрустела булочками, наблюдала за мной и Есленой. А красавчик отпускал едкие замечания. Я ещё встречу его, охотника, где-нибудь во мраке ночной улицы. Подкараулю и мы решим наши разногласия по-честному, как мужчина с мужчиной, как хищник с хищником.

Мне понравилось как кто-то, быть может, такой же рирр, как и я, расписался на его лбу. Еле заметный шрам, а сколько удовольствия понимать, что никогда ему не быть таким идеально красивым, как я. Я уже не говорю про уродский толстенный ноготь - словно несколько ногтевых пластин кое-как наросли друг на друга. Верный признак того, что ноготь вырывали. С темным наслаждением я думал о боли, что пережил красавчик. О том, что могу положить перед Есленой свои удлиненные, правильной формы ногти, а не стеснительно прятать их, загибая палец вовнутрь, как делал охотник.

Уходя от Еслены, я заметил, что она с друзьями изучала кровавые происшествия.

Отца беспокоили многочисленные жертвы. Он боялся, что в нашем мире возродились старые расы. Мы мысленно похоронили их, потому что давно не встречали. Но никто не видел их гибели, не находил их скелеты, не входил в пустынные подземные города. Они могли выползти из темного логова, как склизкие черви из рыхлой почвы. Прийти в мир людей, чтобы восстановить утраченные за вековой сон силы. Или того хуже - чтобы пробудить самых древних.

И я испугался. Чувства - человеческие, утомительные - накрывали одно за другим, не давая ни минуты, что бы привыкнуть, адаптироваться. Я боялся за Еслену. Я видел - охотники нацелились на тех, кого не принято поминать в нашем мире вслух. Я понимал - они не отступят. Сильнейшие индиго, сверхчеловеки, полагали, что все им по плечу.

Я вызвал слугу из родного мира. Надо сообщить, что остаюсь тут, рядом с Есленой. Охранником, приблудным дворовым псом, что спит в конуре, но перегрызет глотку ради хозяйки.

И пока энергетическое письмо летело сквозь пространство, я отправился к владелице дома Еслены. Я намеревался выкупить любую квартиру, поближе к охотнице. И сторожить ее, днем и ночью.

Другие планы еще не дозрели в голове. Десять свиданий, у меня только десять свиданий. Эта мысль отрезвляла, отгоняя дурман воспоминаний о встрече с Есленой. Охлаждала, ненадолго снимала жар, завладевший нижней половиной тела и головой.

Есле-ена… Мне нравилось перекатывать на языке ее имя, мысленно произносить его, растягивая гласные. Есле-ена-а…

Утренняя дымка медленно, но верно освобождала улицы города. Ночная прохлада схлынула, солнце прогревало воздух и землю.

Взмыли в небо машины - люди спешили по будничным делам. Погасли неоновые вывески - давно в них не было этого газа, а название так и осталось. Высокие ограды вокруг домов под напряжением выпускали смурных горожан на работу, сменить уют жилья на отчужденную атмосферу офисов.

Еслена никуда не торопилась. Надо выяснить - работает ли она. И если да, то где?

Найти адрес домовладелицы оказалось плевым делом - он выделялся жирным шрифтом на всех подъездных объявлениях. Хозяйка стройфирмы торопилась избавиться от остатков квартир, в уже почти целиком заселенном доме.

Что ж… проверим, не растерял ли я совсем обаяние рирров. Еслена поколебала мою уверенность в себе. Может чувства изменили ауру? Но ведь не внешность же! Если только ей по душе малахольные грации, вроде красавчика в кресле… Тогда я убью его.

Много столетий минуло с тех пор, как я в последний раз убивал человека. Тот был охотником тоже. Самоуверенным, сильным и ловким. Мы кружили в танце смерти, испытывая ни с чем несравнимое удовольствие от каждого пропущенного противником удара. Взвиваясь от восторга от каждой чужой капли крови. И он уступил мне совсем немного. Но этого «немного» хватило, что бы оставить на земле обмякшее тело, из которого неспешно уходила жизнь.

Я убью красавчика, если пойму, что Еслена предпочла его. Убью, и если он не прекратит мешаться под ногами. У Еслены может быть только один мужчина. И если это не буду я, не будет никто.

Домовладелица обитала в соседнем с индиго доме.

Он мало чем отличался от остальных. Разве что фасад кричал о показной дороговизне, да клумбы вокруг больше походили на сады. Металл и пластик сменили бетон и кирпич, и здания стали похожими на скульптуры в стиле кубизма. Наросли этажи - облака садились на небоскребы, что бы передохнуть в своем вечном пути. Восхищали технологии - теперь здания строились без противовеса, удерживались на месте специфической энергией. Люди звали ее «антигравитацией».

Взлетели к крышам магистрали, мосты, пешеходные тракты, оставив землю дебрям густых лесов, пестрым коврам полей.

Ограда в три человеческих роста, под напряжением, охраняла элитный дом - цель моего путешествия.

Я позвонил в домофон и услышал строгий, осиплый голос:

- Ало?

- Я хочу купить у вас квартиру, желательно, поблизости от квартиры номер 333, - сходу сообщил я.

Замок со звоном открылся, и я прошел во двор, а затем и в подъезд.

Внутри дом не настолько кичился убранством, как снаружи. Замысловатые металлические узоры выпуклыми гирляндами не спускались сверху вниз. Подъезд встретил меня скромной, но подкупающей чистотой.

Лифт дернулся и резво взлетел на сотый этаж. И почему богатые люди так любят забираться поближе к небу?

Я позвонил в одну из двух квартир на этаже - элитные лестничные площадки на большее количество и не рассчитывали.

Дверь отворилась немедленно - хозяйке не терпелось сплавить имущество. Обратить нечто вещественное - квартиры, где можно спрятаться от дождя, выспаться и помыться в виртуальное представление о власти над миром - в местную валюту.

Дородная женщина лет сорока пяти выглядела потасканной и усталой. Круги под глазами, резко очерченные морщинами черты, портили былую привлекательность. Черты у домовладелицы были мелкими, аккуратными. Большие глаза даже без косметики притягивали внимание.

В их темно-карей глубине таились несбыточные мечты о близости, о родственной душе, как и у всех женщин. Одинокие ли, замужние ли, немногие из них лучились неподдельным счастьем. Не изображали его на зависть подружкам, назло недругам.

И я не без облегчения понял, что домовладелица впечатлена. Никуда не потерялась моя риррская привлекательность. Жаль, Еслене она как рыбке зонтик.

- Я хотел бы купить квартиру рядом с квартирой 333, - повторился я.

Эрмина Валькости пропустила меня в длинную прихожую. Квартира Еслены, втрое меньше площадью, казалась намного уютней, изумительно просторней.

Мебель громоздилась здесь, главенствовала, захватив слишком много пространства.

Три массивных деревянных шкафа завладели доброй половиной прихожей.

Треногая рогатина - модный нынче интерьерный аксессуар - почти перегораживала дорогу в гостиную.

Я проследовал за хозяйкой в комнату, лишь вчетверо меньше наших королевских бальных залов. Одинокое жилье женщины, с неустроенной личной жизнью заполоняла не только мебель. Декоративные вазы, икебаны, амфоры, наподобие древнегреческих сосудов, были повсюду, куда ни кинь взгляд.

Я знал эти признаки душевного сиротства - видел их не раз и не два.

Человеческие мужчины заполняли его работой - пахали как проклятые, а домой возвращались лишь, чтобы спать. Женщины - домашними питомцами или хобби. Непомерное украшение жилища всем, что ни попадя, уборка до больничной санитарии - частые недуги одиноких и богатых дам.

- Прошу, - хозяйка указала мне на великанский диван. Я еле протиснулся между подушками. Четырехугольные звери, шарики с богатым орнаментом, сердечки - диван походил на витрину.

Эрмина устроилась напротив, в кресле, где разместилось бы еще двое женщин ее комплекции, и протянула каталог.

Внезапно эмоции брызнули через край. Вот оно, то, что приблизит меня к Еслене! Куда она денется из собственной квартиры? Я жадно выхватил папку из рук хозяйки. Меня словно вело провидение - рядом с Есленой продавались сразу две квартиры. Одна прямо над охотницей, вторая - по соседству. Поколебавшись, я решил, что встречаться на площадке отличная идея. Я ушел от Еслены меньше часа назад, но уже умудрился соскучиться.

По ее растерянной хрупкости, по вызывающей уверенности. По особой, лишь ей присущей грации. Только Еслена была такой хлесткой и резкой, как кобра в момент атаки, такой гибкой и сильной, как львица на охоте. По тому, как от волнения рвалась из одежды грудь Еслены, и как она на меня смотрела. Как взбудоражено сверкали красно-карие глаза, как приоткрывались сочные губы, от которых пахло мятной сладостью.

Неожиданно и совсем неуместно отозвались воспоминания в моем теле. В паху потяжелело и набухло. Я торопливо прикрылся папкой, сделав вид, что продолжаю изучать ее.

Показывать хозяйке такой огромный бугор на брюках не самая удачная идея. Мало ли что придет ей в голову? Примет за маньяка, вызовет полицию. Тонкий шелк не скрадывал, как нарочно, подчеркивал изменения тела.

Веками орган наливался лишь перед сексом, «запускался» от мыслей о близком пропитании. Я возбуждался по собственной воле и также легко мог охладиться. И вот на тебе! Еслена далеко, в соседнем доме, я лишь думал о ней, вспоминал, смаковал. Расширенные от удивления глаза, припухшие губы - картинка не уходила, перед внутренним взором словно фильм крутился о нашей встрече. А возбудился я тогда ужасно.

Тело упорно повторяло новый опыт. Настолько упорно, что вскоре я напрягся от боли, а мягкая материя показалась жестче металла.

Я сгреб в охапку подушку, положил ее на колени и водрузил сверху папку, продолжая бездумно листать ее. Я не видел букв, строчки плыли перед глазами, я видел Еслену, и от этого все лишь ухудшалось.

Выручила Эрмина, нарушив паузу предложением.

- Может принести вам воды? Или кофе?

Я ненавидел кофе, но сейчас готов был выпить что угодно, лишь бы протянуть время. Я не смог сформулировать ответ, лишь кивнул, изо всех сил растянув губы в фальшивой улыбке.

Эрмина встала и томно выплыла на кухню - рисовалась передо мной.

Деньги я мог перевести на ее счет в любую секунду, документы оформить дистанционно, в виртуальном пространстве. Главное покинуть квартиру хозяйки, не заработав ярлык маньяка-извращенца. Сейчас у меня были все шансы.

Ни сумок, ни барсеток я не носил. Лишь карточки с виртуальными деньгами в кармане - удобнейшая штука для тех, кто любит гулять налегке. Универсальные мерила достатка - золото и бриллианты нашего мира -местные банки охотно превращали в деньги.

Когда Эрмина вернулась с кофе, у меня родился единственный вариант.

- Я присмотрел две квартиры, - голос слегка осип, и я прочистил глотку, хлебнув кофе. Какая же отрава! Горькая, вонючая! И как люди пьют ее?

- Могу я взять с собой каталог, деньги пришлю часа через два, по виртуалу. Каталог верну тоже завтра. Что скажете?

На слова «деньги» и «пришлю» хозяйка среагировала, как я и рассчитывал.

Улыбка растянула сухие губы, с глубокими трещинками морщинок. Под глазами отчетливо прорезались «гусиные лапки», провалились прежде едва заметные морщины вокруг рта. И женщина разом постарела, подурнела на много лет.

Вот что делают с людьми деньги! Как ни странно, эти мысли охладили лучше ведра льда. Я взял папку, ловко прикрывая все ещё слишком выпуклую часть брюк, встал и поспешил на выход.

Глава 3

Еслена

Растерянность владела мной недолго. Ушел Мейзамир, испарился и флер его обаяния. Как я поддалась? За столетья красавчиков повидала без счету. Но рядом с ним я чувствовала себя словно школьница рядом с парнем, который очень-очень нравится. Смущение жгло щеки и уши, сердце отстукивало сумасшедший чечеточный ритм, сбивалось дыхание. Мысли испарились, остались лишь образы, обрывки эмоций. Его губы, аккуратные, яркие, приоткрытые, пожар на щеках, туманный взбудораженный взгляд, жар мужского тела. Я ощущала его, даже не касаясь красавчика. А когда касалась, мое собственно тело предательски отвечало подобным жаром. Все это мешало судить здраво, лишало самоконтроля, ломало преграды между мной и чужаком. А ведь он даже не человек.

Страх колол сердце, и оно каменело от тяжелого предчувствия. Клубок эмоций закручивался снова - от начала и до конца.

Я знала индиго, что легко и без сомнений сожительствовали с существами из параллельного мира. Давным-давно они воровали любовь земных женщин, притворяясь людьми. Уверена, делают это и поныне. Индиго видели их, по энергетике, по едва уловимым чертам, незаметным человеческому глазу. Даже суперсовременные медицинские приборы бессильны отличить ДКН параллельцев от людской, заметить разницу физиологий. А она ещё какая!

К провалившейся в небытие ночи Магнолии мы не возвращались. Макс четко задал направление разговора, и мы обсуждали убийства, опираясь на новые сведения.

Информацию о параллельных тварях индиго черпали из записок, оставленных предшественниками. Слабыми, не способными убивать чудовищ, но наблюдательными и скрупулезными. Они с педантизмом одержимых собирали досье на все «параллельные» виды, тщательно и детально описывали все, что узнавали, видели, слышали. Благодаря им мы знали уйму совершенно ненужных, бесполезных вещей. Какого размера орган-губка на небе эмкре, сколько спермы выбрасывает во время оргазма картра. Почему эмкре, если он не встретил возлюбленную, не возбудить никакими изощренными ласками. Хоть догола раздевайся. Захочет есть, сработают инстинкты, не захочет - ничего даже не шелохнется.

К чему нам все это? К несчастью, что бы нарыть хоть что-то полезное, приходилось перечитывать и штудировать все записи древних индиго, окунаться в мир чудовищ с головой. Хотя единственное, что интересовало нас всерьез - как их вычислить, убить и выжить самим.

Мы позвали на помощь Зандру. И пока он собирался, ехал с другого конца страны - последние сто лет такие расстояния стоили нескольких часов на «портальном поезде» - вновь и вновь перечитывали старинные манускрипты.

Благо Макс, с его манией перебрасывать все в виртуал, хранил данные на крошечных носителях, не больше булавочной головки. И раздавал их нам по первому требованию.

Макс гостил у меня часто, и в эти благодатные дни я совсем не заботилась о животе. Балетный готовил постоянно. Умудрялся делать это незаметно, необременительно, и неизменно вовремя. Вроде бы мы втроем - я, Макс и Магнолия - читали записи древних индиго, а к часу дня на столе дымились вкуснейшие рыбные котлеты с запеченной картошкой на гарнир.

Магнолия ела, поглядывая на меня и Макса с таким видом, словно знала про нас что-то пикантное до неприличия. Такое случалось с ней регулярно, почти всегда, когда «могучая четверка!» собиралась в моей квартире. Первое время я недоумевала, гадала, заваливала подругу вопросами. Она неизменно увиливала от ответа, лавируя между «да не смотрела я на вас, тебе почудилось» и «это что, допрос?» Выкручивалась как уж на сковородке, и я бросала бесполезную затею, так и не добившись правды.

К ужину приехал Зандра. Тушеные овощи с мясом, свежий салат пришелся ему по нутру. Ключа от моей квартиры у Зандры не было, но открывать метису побежала Магнолия. Сбросив ботинки, он быстро присоединился к нам за столом. Зандра явно собирался в более развлекательное и требовательное к дресс-коду место. Длинные иссиня-черные волосы его были заплетены в замысловатую косу - у меня такая не выходила никогда. Белая рубашка и брюки из дорогой ткани так и просились на выход в свет.

Переодень Зандру в потасканную джинсовку, распусти и взлохмать волосы -и вот вам индеец из старых российских фильмов. Острые скулы, узкий подбородок, разрез глаз, скрывающий верхние веки - ничего во внешности индиго не говорило о его европейской половине.

- Что-то нарыли? - спросил он, мгновенно запустив ложку в салат.

Макс хмыкнул и медленно повернул голову к товарищу.

- Возьми на кухне тарелку и ешь как нормальный человек, - наставил нерадивого метиса на путь истинный.

Зандра усмехнулся, смачно похрустывая огурцами и луком. Любовь Макса к хорошим манерам всегда его забавляла.

Но из уважения к повару метис устроился «по-человечески».

- Так что вы нарыли? - повторил вопрос, исхитряясь при этом уплетать горячее за обе щеки.

- Ничего, - подосадовала Магнолия. - Ноль. Зеро. Нигде нет ни слова о…

Она оборвалась на полуслове, потому что заголосил дверной звонок. Кто это пожаловал в такое время?

Электронные часы, встроенные в стену, показывали полвосьмого.

Почти все мои друзья собрались здесь, за столом. По виртуалу я ничего не заказывала, такси не вызывала, знакомых не приглашала.

Мы переглянулись.

- Кто там? - подойдя к двери, встревоженно поинтересовалась я.

- Простите, если помешал, но я никак не разберусь с магнитным замком. Может, покажете, как эта штука работает?

На голос Мейзамира Макс отреагировал страннее некуда. Его губы недовольно скривились, нос поморщился, словно от злости.

- Какого черта? - выпалил балетный и грациозно обернулся к дверям. Левая рука его с эффектной небрежностью легла на мягкий поручень кресла. Вскинув голову, Макс ждал, пока я отопру замок. Зандра и Магнолия не подняли от записей голов.

Мейзамир стоял за дверью, в белоснежной шелковой двойке, словно только что отутюженной. Я с удивлением наблюдала, как менялась его улыбка, по мере того, как взгляд скользил от меня к гостям. Мгновения сосредоточенности на Максе - и казалось не улыбка на лице красавчика - а звериный оскал. На Магнолии - и губы его дрогнули в непонятном пренебрежении. На Зандре - в улыбке мелькнула хитреца, скрытое любопытство. А когда наши взгляды встретились… губы Мейзамира приоткрылись, краска бросилась ему в лицо - и без того румяные щеки зарделись.

- Так вы поможете мне? - в его голосе появилась то ли усталая, то ли взволнованная хрипотца.

- Я что-то не понимаю? - растерялась я.

- Ой, простите, - ослепительно заулыбался Мейзамир, словно ему только что оставили в наследство башню золотых слитков - от земли до неба. - Я ваш сосед теперь, купил квартиру рядом.

- И это дает тебе право вваливаться сюда и чего-то просить? - да что же это такое с Максом? Куда делись бархатистые нотки из его голоса, ленивая грация сильного, но очень гибкого существа? Они с Мейзамиром стали так похожи, что я поразилась. Набычились, опустили головы, буравя друг друга тяжелыми взглядами исподлобья.

Макс даже немного привстал, махом растеряв всю свою неповторимую балетную пластику. Передо мной были двое мужчин. Даже не так, два воина. Их мускулы поигрывали под кожей, наливаясь мощью, натягивая одежду, их взгляды сверкали клинками.

Я почувствовала себя рефери на непонятной, и, главное, никому не нужной, драке.

- Да все в порядке, - осадила Макса, сделав нетерпеливый жест рукой. Сиди - вот что означал этот жест. Но балетный, напротив, встал окончательно, расправил плечи, и шагнул к нам навстречу.

Не найдя ничего лучше, я вытолкнула Мейзамира из прихожей - и когда только он успел зайти (?) - и выскочила следом. Не мешкая, ногой захлопнула дверь.

Поздно, с сожалением, обнаружила, что мы с красавчиком совершенно одни, на пустой лестничной площадке. Мейзамир так близко, что его рваное дыхание щекочет мне щеки, а жар крепкого тела почти осязаем.

И я задрожала - едва заметно, словно школьница рядом с тайной симпатией. Мейзамир чуть вздрагивал тоже.

Мы смотрели друг на друга и не могли отдышаться, забыли о том - зачем здесь очутились. Красавчик наклонился, ближе, еще ближе. Приоткрылись его заалевшие губы - чуть более жесткие, мужские, чем у Макса, но от этого не менее красивые. У меня подкосились ноги, сбился пульс, в голове поплыл сладкий дурман. И лишь когда горячее дыхание Мейзамира полилось в рот, я очнулась.

Что я делаю? Зачем? Меня словно околдовали! Или так оно и случилось? Древние индиго в своих трактатах уверяли, что даже самые безобидные параллельцы иногда соблазняют женщин каким-то особым, лишь им одним ведомым способом.

Эти мысли отрезвили меня как ушат ледяной воды. Я уперлась рукой в грудь Мейзамира, совсем как в прошлый раз. Он выдохнул, будто я со всей силы надавила на легкие. Снова я чувствовала, как бешено колотится под пальцами сердце красавчика, каменеют мускулы, закипает кровь.

- Отпустите меня, - постаралась придать голосу как можно больше твердости.

Он словно очнулся, поддался на требования. Отклонился, наконец-то дав мне вздохнуть посвободней.

- Не надо так на меня наваливаться, - отчеканила я недовольно.

Он помолчал, странно прищурился. Недолгая пауза, и Мейзамир отступил, но только на шаг. Его по-прежнему близкое тело ощутимо дышало жаром.

- Если вы хотите со мной общаться, держитесь расстояния вытянутой руки, - решительность в моем голосе росла, и это придавало все больше сил.

Красавчик удивленно приподнял брови, словно не мог поверить услышанному. Тряхнул головой и отступил еще на пару шагов.

Его взгляд - лихорадочный, почти больной - перескакивал от моей груди к глазам и губам. Кожа на скулах натянулась, предельно очертился контур лица.

- Простите мне мою горячность, - осипший голос Мейзамира узнавался с трудом. - Всему виной ваша красота, - ляпнул он затасканную, романтическую пошлость, развел руки в стороны и улыбнулся. И как у красавчика получаются столь обезоруживающие улыбки?

- Так мы теперь соседи? - поторопилась я сменить скользкую тему.

- Да, - он просиял снова и зачем-то шумно глотнул воздуха.

- Что за проблемы с магнитным замком? - сам пришел за помощью, а теперь, казалось, я пытками вытягиваю из Мейзамира смысл его же, собственной просьбы.

- Это я так, - он нахмурился, шагнул ближе, еще ближе. И не успела я ахнуть, как наши тела почти соприкоснулись. Красавчик наклонился к уху, и пар его дыхания разгорячил шею. От Мейзамира пахнуло свежестью. Словно вдохнула чудесный аромат свежескошенной травы.

- Я видел у вас статью про убийства, - Мейзамир зашептал прерывисто, с сильным придыханием. - Ты же поняла, что я не человек. И я убедительно прошу тебя, не вмешивайся в это дело! Оно опасней, чем вы думаете. Я оттуда же, откуда и эти твари. Они не пощадят вас, просто не умеют, - последнее он сказал в голос, и затих, натужно переводя дух.

Я совершенно потерялась, опешила. Что за дело этому параллельному существу до нас, индиго? Мы не друзья, уж скорее враги. К чему эта непонятная забота? И почему все во мне кричит, что она искренна и неподдельна?

- Да тебе-то что? - проворчала я, прижимаясь к двери спиной. Мейзамир не придвинулся, как прежде, напротив, чуть отклонился и расправил плечи. Румянец схлынул с его щек, но грудь по-прежнему вздымалась мехами.

- Ты ведь не отступишься? - с откровенным разочарованием спросил красавчик.

- Нет, - спокойно ответила я.

- Тогда бери меня с собой, на все ваши вылазки, - он не предлагал, не упрашивал - ставил перед фактом.

- Вот еще что выдумал! - возмущение жаром хлынуло мне в лицо. - Я тебя знать не знаю! С какой стати мне тебя брать?

- Считай меня дружественным экспертом по самым страшным тварям параллельного мира, - с нажимом, с металлом в голосе выпалил Мейзамир. - Мы тоже не в восторге от того, что древние проснулись и жаждут крови.

- Чтобы драться с кем-то плечом к плечу, общих забот и врагов маловато, - незаметно для себя я заговорила как учитель со школьником, методично втолковывала ему, неразумному, что такое товарищ по оружию. - Я поняла, что ты… хм… не местный. Но что ты за существо? Какой у тебя интерес? Зачем ты меня преследуешь?

На этой фразе он дернулся, отступил назад, снова и снова. И показалось мне - сейчас Мейзамир нырнет в свою дверь, в ту самую, недавно купленную им квартиру. И только я его и видела. Свет белесых подъездных ламп придавал лицу красавчика еще большую бледность. Втянулись щеки, Мейзамир будто резко похудел, осунулся.

Но не ушел. Отступил, врезался спиной в свою новую дверь и замер соляным столбом. Мгновение или больше, по-прежнему лихорадочный взгляд Мейзамира исследовал мое лицо так, словно красавчик впервые его видел. Задержался на губах, подбородке, стрельнул в глаза, и я обалдела от его силы, напора. Не прежние нагловатые смешинки затаились сейчас в уголках прищуренных глаз Мейзамира. Он смотрел сурово, почти жестко, но не злобно, скорее досадливо.

- Да понимаешь ли ты, женщина из параллельного мира, - процедил красавчик сквозь зубы. - Я хочу вас спасти! Эти твари - самое опасное в обоих мирах приключение. Сгинете вы, кому станет легче? Они примутся за других, а потом и за нас. Я предлагаю действовать сообща. Нужно завоевать доверие? Как? Говори!

Он нахмурился, засверлил взглядом.

Вопрос поставил меня в тупик. Доверие - не дорогая безделушка, что презентуется новому соседу по элитному дому. Не орден за особые заслуги. Его бессознательно даришь близким. Тем, с кем не раз попадала в переделки, кто выручал из смертельных приключений, кому без сомнений подставила бы спину… Я искала и не находила ответа, красавчик ждал и все больше каменел. А я все сильнее убеждалась - насколько же отличается он от человека. Макс бы нахмурился, насупился, рассвирепел. Мейзамир стиснул челюсти, и напоминал суровую статую. Лишь уголки губ чуть опустились, да подбородок сильнее выпятился. На сильных эмоциях красавчик становится самим собой - существом из неведомого мира. Слетала наносная человечность, исчезало мнимое сходство со смертным. Реакции, мимика и взгляд - дикий и острый, как лезвие кинжала - выдавали параллельца с головой. Даже человек заметил бы странности.

- Хорошо, - отмахнулся Мейзамир и ноздри его начали раздуваться. - Придумай мне какое-то испытание. Кроме обещанных десяти встреч! Ты дала слово! Принести тебе голову параллельского чудовища? Три головы в большом мешке? Выбирай, какую хочешь. Я быстрый, ловкий, долго ждать не заставлю!

Электричество между нами не ушло, напряжение нарастало стремительно. Будто вблизи, почти касаясь друг друга, мы разряжались, а теперь энергия копилась, пока не взорвется.

- Я-а-а… Даже не знаю, - растерялась я окончательно. - Я тебя видела пару раз. Одно дело провести вместе вечер, как и обещала, в клубе, с Магнолией… Другое…

- Драться спиной к спине, - закончил за меня Мезамир - металла в его голосе прибавилось. - Тогда скажи мне вот что, женщина из параллельного мира. Я знаю кто вы. Почему не натравил чудовищ на ваше логово? Почему не привел их сюда для расправы? Это так просто. Накрыть вас, тепленькими? А? Вместо этого я предлагаю помощь. Вы нашли что-нибудь про нападавших? Кто так рвет жертв на клочки? Зачем? Вы узнали?

Я бы отступила еще, но мешала дверь за спиной. Он говорил с таким жаром, нажимом, что я оторопела. Не произносил, выталкивал слова, и, они словно бы наваливались на меня своей весомостью, своей правотой.

Казалось, воздух вокруг нас сгустился, потяжелел, давил на плечи.

Нас окутала глухая тишина - нервная и напряженная. Такая же напряженная, как и Мейзамир - он вытянулся струной, крепко сжал кулаки. Из сомкнутых пальцев красавчика выступило несколько бордовых капель - прорвал кожу когтями параллельца. И я, охотница, не раз лицом к лицу встречавшая чудовищ, оцепенела от его нечеловеческой мощи.

В желудке разлился неприятный холод, даже мурашки пробежали по спине.

- Ну вот… Теперь я тебя напугал, - голос красавчика понизился, стих, в нем промелькнули нотки раскаяния.

И снова лестничная площадка погрузилась в тишину. Смятение не давало мне ни шанса придумать ответ. А молоть невесть что малознакомому существу не хотелось совершенно. Меня мотало от «давай попробуем» к «я не могу верить параллельцам». От «зачем ты нам помогаешь?» к «нам пригодятся твои знания и опыт».

Мейзамир застыл. Красивой статуей воина перед схваткой, готового ко всему, даже к самому худшему. Разметались по плечам золотистые кудри, очень бледное, вытянутое лицо казалось высеченным из мрамора. Даже здоровый, персиковый оттенок кожи куда-то исчез. Только глаза - ясные и чистые, сверкали живым огнем на неподвижном лице нечеловека. И вот опять стрелой промчалось в голове - точно также замер, поблескивая изумрудами диковинных зрачков камышовый кот.

- Я не собирался пугать тебя, - прервал паузу Мезамир и вздохнул настолько по-человечески, что улыбка невольно тронула мои губы. Тут же расслабилось, налилось цветом и лицо красавчика. Он ответил улыбкой и закончил. - Ваша затея очень опасна. Смертельно опасна, Еслена.

Голос чуть дрогнул, смягчился почти до ласковой интонации. Впервые за наше знакомство Мейзамир назвал меня по имени.

Казалось, он сам удивлен не на шутку - брови красавчика приподнялись, улыбка расширилась, но растерянности на лице прибавилось.

- Тебе любопытно - почему мне не все равно? - хмыкнул красавчик, почти не шевелясь. - Да какая тебе разница? Мне не все равно. Я попытаюсь узнать об этой твари побольше и вернусь к тебе с ценной информацией. Но до этого не ходите за ней и не ищете встречи. Я управлюсь быстро - максимум за день, два. Надеюсь даже раньше. Я пойду с вами на дело безоружным. Достаточная мера предосторожности? Нет?

Хм… Вопрос, конечно, интересный… Достаточная мера предосторожности для человека. Чем вооружено это существо, о котором я почти ничего не знаю? Выстреливают ли у него клыки, когти, шипы, ядовитые иглы - я повидала и не такое.

Губы Мейзамира дернулись - то ли презрительно, то ли недовольно.

- Никаких клыков, шипов и когтей у меня нет, - заверил он так, что у меня неожиданно отпали все сомнения. - Я вообще не колючий. Увидишь. Так мы договорились?

- Я подумаю, - туманно отбилась я.

- Еслена! - резкий оклик Мейзамира нарушил спокойствие нашего разговора. - Я прошу лишь обещания пока ничего не предпринимать. Дальше разберемся. Обождите только до моих сведений. Это не сложно, не так ли?

- Хорошо, - сдалась я. - Все равно мы пока ничего не разведали. Да и идти на врага, не зная чем его убить, чего бояться в схватке, глупость несусветная.

Мейзамир улыбнулся во все тридцать два зуба. Брови его приподнялись, окаменевшее тело вмиг обрело гибкость и жизнь.

- Отлично, я свяжусь с тобой, завтра или послезавтра, - с облегчением произнес он, открывая дверь собственной квартиры. И вдруг обернулся. - Я поверил тебе, женщина из параллельного мира, - добавил с прежней настырностью, мощью.

Зашел в квартиру и был таков.

Я выдохнула - казалось, воздух сгустился в легких, распирал грудь и рвал на части.

Лишь сейчас, выбравшись из пут Мейзамира, я задалась новым, запоздалым вопросом.

Почему красавчик уже второй раз изворачивался, не признавался - что он за существо?

- Еслена?

Дверь толкнули с другой стороны. Я отскочила, и на пороге появился взволнованный Макс. В последний раз я видела его таким, когда мы дрались с группой грамсов. Существа заманивают людей в лес и водят там кругами, лишая способности ориентироваться. Питаются энергией растерянности, страха, отчаяния. Водные грамсы затмевают рассудок моряков, не позволяя увидеть берег, маяк. Чем дольше жертва блуждает, чем больше теряет надежду выбраться, чем сильнее погружается в пучину отчаяния, тем вкуснее она становится.

Финальным аккордом грамсы выпивают ауру жертв до капли. И люди умирают от энергетического истощения. Пополняют статистику медицинских загадок, ловко прикрытых дежурной формулировкой «остановка сердца».

Грамсы отнюдь не одиночки. Селятся семьями, прирастают потомством. Вот именно этим себя и губят. Один-два грамса едят немного. Пятью-десятью пропавшими без вести, в полной глухомани, невдалеке от аномалий - немало развелось их в последнее время - никого не удивить в наши лихие времена. Но когда люди исчезают сотнями, даже правительство в тайне раскручивает расследование. Обычно следователи напарываются на кучу сверхъестественных явлений и малодушно отступают, ссылаясь на ужасы аномальных зон. Мигранты из параллельного мира как-то нарушили равновесие измерений. Теперь, что там, что тут, Бермудских треугольников больше, чем наснимали о них фильмов в дни моей молодости. Люди не видят аурных аномалий. Попадают туда - и совсем пропадают. Теряют память, рассудок, погибают, стареют не по дням, а по часам. Вариантов десятки, если не сотни. Индиго узнают «нехорошие места» при помощи своего аурного зрения. Фонтаны фиолетово-лиловой энергии бьют из аномалий во все стороны, завинчиваются в спирали и выстреливают гейзерами.

Аномалии - ворота в параллельный мир для индиго.

Так мы преследовали многих чудовищ. Те прыгали домой, рассчитывали на спасение, и находили смерть от наших рук.

- Еслена? - повторил Макс, вернув меня в реальность. Сколько минут я смотрела на него, не двигаясь и ни на что не реагируя?

- Что он с тобой сделал? Зачаровал? Загипнотизировал? - возмущение в голосе балетного перебивало тревогу. Ноздри Макса раздувались, густые темные брови сошлись над переносицей.

- Да не-ет. Что ты? Ничего подобного! - Поспешила я заверить балетного и проскользнула обратно в квартиру.

Магнолия и Зандра продолжали штудировать манускрипты предшественников.

На наше с Максом появление даже не обернулись, не подняли голов. Поразительно! Балетный и не думал закруглять, казалось бы, исчерпавшую себя беседу. Совсем наоборот! Развернулся ко мне, расправил плечи, будто копировал позу Мейзамира. Никогда прежде Макс так не стоял передо мной, не разговаривал и не реагировал.

- Он не человек! Сама ведь заметила! С ним надо ухо держать востро! Что он хотел? Воздействовал на сознание? Склонял тебя к каким-то необдуманным поступкам? Ты же знаешь - некоторые твари безобидны, но могут легко запудрить голову?

Я лишь моргала и наблюдала за Максом. Его длинные пальцы, впервые на моей памяти, сжались в кулаки посреди мирной беседы. Передо мной застыл не балетный Макс - грациозный танцовщик, элегантный мужчина, а воин, охотник, с которым мы бок о бок сражались с чудовищами.

- Макс, - поборов растерянность, возразила я. - Я знаю, что Мейзамир параллелец. Но он обещал поспрашивать об убийце по собственным каналам. И я уверена, что ничья помощь не может быть лишней. Мы давно топчемся на месте, а люди, тем временем, продолжают погибать. Дополнительные сведения «с той стороны» нам бы очень не повредили.

Макс выпрямился - будто шест проглотил, ноздри его раздувались, делая похожим на диковинную птицу.

Только теперь Магнолия и Зандра заинтересовались нашей беседой.

- Твой красавчик что-то знает об убийце? - живо полюбопытствовала подруга.

Иногда она казалась мне вездесущей богиней, какой и считала себя в лучшие дни. В худшие Магнолия ударялась в другую крайность. Ее приступы самобичевания не знали меры, впрочем, как и все в жизни неутомимой, яркой как звезда и такой же далекой от реальности подруги. Неполноценная, неудачница, тупица - вот самые лестные эпитеты Магнолии в собственный адрес. За годы знакомства я наслушалась о том, что подруга так и не завела детей. Пра-пра-пра племянницу, последнюю родственницу, не успела даже похоронить - спешно улетела на другой конец света, охотилась на чудовище. Мне нечем было ее утешить, нечем поддержать, нечего возразить. Потомки мои затерялись в веках. Кто они и где сейчас обитают? Может я тоже «последняя из могикан». Или живут себе где-то мои родственники, даже не ведая о моем существовании.

- Говорит, узнает завтра-послезавтра, - ответила я, игнорируя возмущенное пыхтение Макса.

Ироничный взгляд Магнолии в сторону балетного, хитрый и многозначительный - в мою, и подруга осторожно уточнила:

- А ты поняла, что он такое? Спросила красавчика напрямую?

Похоже, Магнолия тоже затруднялась определить вид Мейзамира, и это не обнадеживало ни капли.

- Как минимум, он скрытный проныра, - резюмировал Макс - ноздри его все еще раздувались, кулаки сжимались, глаза метали молнии. Пройди мимо красавчик - остались бы одни головешки.

- Макс, хватит уже ярить! - осадила его Магнолия. Это словечко она вычитала в каком-то виртуальном журнале и теперь швырялась им с наслаждением, вставляя, куда ни попадя.

Судя по хмурому лицу Макса, на сей раз «ярить» пришлось как нельзя к месту.

- Я ничего не нашел, - разрядил обстановку Зандра. - Кроме вот этого.

Он ткнул пальцем в экран монкса.

- Сейчас перекачаю всем и каждому, - ворчливо пообещал Макс, бесцеремонно вырвав устройство из рук метиса.

Наши взгляды с Зандрой пересеклись - он подмигнул мне и едва заметно кивнул в сторону балетного. Тот суетился, перебрасывая текст в наши с Магнолией «девчачьи» розовые монксы. Мы купили их по дешевке, на какой-то очередной «диванной распродаже». Одна из моих соседок потеряла доходную работу и съехала, распродав львиную долю дорогой техники и мебели за гроши. «Донашивать» чужие шкафы-стулья я не могла - индиго ощущали энергетику прежних хозяев, а предложенные вещи сплошь были антикварными. Порой я жалела «новых богатеев» очередного поколения. Они взлетали на денежный Олимп и падали также стремительно, как звезды европейской эстрады. Виртуал полностью обезличил исполнителей. Любой певец с прекрасным голосом легко затмевал другого, штампуя видео с аватаром самой соблазнительной внешности. Почти ни один не удержался на пике популярности дольше года - голос тоже изменялся, улучшался, нарезались лучшие куски песен. Все, как и прежде. Только теперь «винегреты» разных записей неотличимы от живого выступления.

Когда-то мы с Магнолией откладывали каждую лишнюю копейку на общий банковский счет. Если долго живешь, появляются свои, никому иному недоступные преимущества. Мы вкладывались в акции разных предприятий - медицинских фирм, банков и заводов. Спустя сотни лет какие-то разорились, а ценные бумаги их годились лишь для аппликаций на обоях. Зато «кошельки» других распухли так, что мы уже почти полвека не работали. И единственной нашей заботой стали чудовища, что сыпались на Землю как из рога изобилия.

С каждым годом все больше монстров рвались сюда за пропитанием, и даже за простым развлечением. Почему - я и понятия не имела. Расспросить «виновников торжества» не представлялось возможным - они скорее убили бы нас, чем раскрыли все карты.

Да и встречи наши к беседам не располагали. Завидев охотников-индиго, чудовища либо спасались бегством, либо сражались до последней капли крови. И, надо признать, энкре давали всем остальным порядочную фору.

Одни из немногих монстров без когтей, клыков и колючек, в нужный момент выскакивавших из разных частей тела, они оказались самыми опасными противниками. Энкре не дурманили голову, не лишали ненадолго координации, не парализовали гипнозом. Они просто дрались. И силе их, стойкости, позавидовали бы многие лучшие мировые солдаты и спецагенты.

Сильные индиго, вроде нас, появились лишь четыре-пять столетий назад. Прежде равных энкре не было, и они утоляли свой ужасный голод безнаказанными и свободными.

Их короли и принцы исхитрялись маскировать звериную сущность, даже аура их - гибрид энергетики чудовища и безобидного параллельца. Распознать древнего, сильного энкре, если тот не голоден - сложнее некуда, а уж если он еще и вельможного рода - вообще почти непосильная задача.

- Чего зависла? - вклинился в мои мысли недовольный голос Макса. - Думаешь о своем красавчике?

Я вгляделась в лицо балетного. Ну вот, чего он взъелся-то, спрашивается? На моих ухажеров Макс всегда поглядывал с пониманием и изрядной долей скептицизма. Словно заранее знал - это «мужчины на несколько ночей». Так называла Магнолия тех, с кем мы завязывали новые отношения, что неизменно завершались традиционным крахом.

Я не влюблялась со времен двух первых мужей ни разу. Потери ожесточили душу, поселили в сердце холод, наделили цинизмом и равнодушием. Подруга боготворила лишь одного мужчину, смирилась с унизительной ролью тайной любовницы. Красавец-бизнесмен Павел был давно и крепко женат. Супруга его поклялась, что уйдет и заберет обоих детей. Хуже того, что лишит Павла права видеться с ними - о похождениях владельца крупной сети медицинских клиник знал весь город, если не вся страна. Магнолия «остепенила» Павла, став его единственной на многие годы. Но ее роли одинокой тени, пятого колеса в телеге чужой семьи, не позавидовали бы и наши враги-чудовища.

Так уж вышло, что мы с Магнолией, безнадежно романтичные женщины, не сумели забыть тех, кем безумно дорожили. Макс знал обо всех наших связях - сколько они длились, где работали мужчины, из каких происходили семей. Сердечные тайны мы ему не раскрывали, но переживаниями в худшие дни делились, в жилетку время от времени плакались.

Впервые за наше почти столетнее знакомство, я не понимала Макса и удивлялась его реакции на красавчика.

- Потянуло на нечеловечинку? - такого вопроса я могла ожидать от кого угодно, только не от балетного.

Что-то такое прочел он в моем взгляде, на вконец раздосадованном лице. Внезапно совсем непривычно сгорбился, поджал губы и нервно отмахнулся.

- Ладно, забудь. Я хочу лишь предупредить. Он не тот за кого себя выдает. И он определенно что-то затеял.

Я собиралась спросить - откуда такая проницательность, но Макс сунул под нос монкс с залитым в него текстом Зандры.

Дал понять, что разговор закончен. Минуты не прошло, а балетный отлучился на кухню, и вскоре оттуда потянуло ароматом домашних, свежеиспеченных сырников.

***

Мейзамир

Меня пугало то, как подставлялась опасности Еслена. Раздражала ее беспечная самоуверенность, бесило безоговорочное доверие к Максу и полное недоверие ко мне.

Кошмарно неудобно, отвратительно нелепо так безумно хотеть кого-то. До темноты в глазах, до судорог, до того, что все мысли неизменно вели в одном направлении. Противно печься о ней как о родном отце, брате, и не иметь возможности увидеть лишний раз, коснуться, удовлетворить желание.

Я чувствовал ее энергию, ее тепло через кордоны стен, и от этого становилось лишь хуже.

Пельоктин появился очень вовремя. Я нарезал круги в своем новом жилище, которое наспех обставил лишь самым необходимым.

Трехместной кроватью - большей в магазине не нашлось, гардеробом, тремя креслами, столом и кухонным гарнитуром. Что бы я делал, если бы все случилось столетьями раньше, когда на одну лишь монтировку и сборку мебели уходило дня два?

Скептичный в отношении прогресса, я вдруг оценил его и даже отчасти полюбил.

Кузен переместился прямо в квартиру - вычислил меня по энергетическому следу. Сын отцовского брата с королевскими родственниками не церемонился.

Слуга позвонил бы, постучался, проявил уважение, формальную вежливость. Все-таки я принц, хотя и не старший, не наследник Вележского трона. Пелю такое и в голову бы не пришло. За столетия знакомства я настолько привык к его беспечному панибратству, что лишь понятливо ухмыльнулся.

- Ты изменился, - первым делом сообщил Пель. Как будто я и сам не понял этого много часов назад!

Аура рирра, что нашел свою женщину, другая, безобидная. Секса с Есленой теперь достаточно, чтобы не питаться по-старому. Энергия ее оргазма потекла бы по моим венам. Одарила бы большей мощью, здоровьем, чем литры гормонов других женщин, аурные потоки сильных индиго. Но Еслена не хочет меня.

Мысль была болезненной, жестокой, отрезвляющей. Я смотрел в темно-синие глаза Пеля, а думал о Еслене.

Меня хотела Чернобровая. Снова хотела, хотя я и выпил ее так, что индиго провела ночь в мутном забытье. Чернобровая ничего не помнила, но инстинкты не обманешь. Такая сильная индиго не могла не почувствовать мою причастность к ее неприятностям, не насторожиться на мой счет.

Меня хотела Эрмина. Очень хотела. Намекала на это со стыдливой настойчивостью отчаявшейся женщины, когда я досрочно занес список квартир. Принарядилась, накрасилась. С придыханием, краснея до ушей, спросила - не соглашусь ли провести с ней вечер в ресторане и ночь в ее спальне. «Все за мой счет, и подарки тоже» - проронила с затаенной надеждой, и грустью одновременно. И надо сказать, женщиной, что хочет мужчину, стремится завлечь его в сети флирта, Эрмина очень похорошела. Словно сбросила несколько лет за день. Наверняка сходила ради такого случая на краткий курс омоложения - их сейчас полно в любой уважающей себя клинике. Пара часов под чудо-аппаратом стоят целое состояние. Зато эффект дают настоящий, а не только видимость, как прежде.

Меня хотели расфуфыренные фотомодели у подъезда - в этом доме их жили десятки. Сбились стайкой, когда я возвращался от Эрмины. Девицы даже повременили, покрутились неподалеку, погромче защебетали. Хотя явно планировали вылазку в какой-то дорогой и фешенебельный ночной клуб. Обождали - вдруг и я с ними. Их взгляды с поволокой, перемигивания не понял бы только слепой. Их недвусмысленные жесты - случайно-нарочно приподнятая юбка, выставленная напоказ стройная ножка, ладонь, скользящая по груди - не завели бы только импотента. А я ушел, провожаемый недоуменными взглядами. Исполненные оскорбленного женского самолюбия, они прожигали дыру в моей спине. Ни к чему эти яростные посылки, девочки. Мне плохо и без вас. Еслена не хочет меня. И хуже вы мне уже не сделаете…

- Мейз, - окликнул кузен, устав ждать моего ответа. - Тебя зацепила женщина? Теперь можешь не питаться кровью?

Как же! Ничего я теперь не могу. Чужие гормоны мерзкой тошнотой отзывались в глотке. Еслена воротила от меня нос и уходила к красавчику гейского вида. Я знал, что охотник натурал. От него за версту фонило желанием к Еслене. Красавчик вонял как сучка перед течкой! Истекал гормонами на женщину из параллельного мира. Ту, что хотел я.

- Ну Мейз же! - недовольно фыркнул Пель, скорчив обиженную гримасу. - Я тут лечу к нему на всех парах, а он завис и молчит как испорченный компьютер.

- Монкс, - поправил я кузена.

- Чего? - выпятил он красивую губу.

- Теперь их называют монксы, - устало ответил я, плюхаясь в кресло.

И вдруг оглядел Пеля до головы с ног. Роскошные черные кудри - дичайшая редкость среди рирров, темно-синие, глубокие глаза. Густые, черные, завитые вверх ресницы. Красивое, мужественное лицо, намного мужественней моего. Черты резче, подбородок массивней, нос крупнее и шире.

И еще эта дурацкая родинка над губой. Она словно нарочно подчеркивала полные, чувственные, но не женоподобные губы.

Нет, зря ревную. Еслене по вкусу худосочные денди, вроде ее гостя. Кстати! А не засиделся ли он?

Знаю, они ищут следы древних - тех, кто убивает людей. Но все равно, засиделся.

Пель опустился в кресло напротив. Налил себе апельсинового сока, схватил с блюда кекс, с мандарин размером и, презрев правила хорошего тона, запихал его в рот целиком.

Рирры могут есть и пить все то же, что и люди. Или не есть и не пить вовсе. Как пожелают. Но на моей памяти ещё ни один рирр не упустил шанса полакомиться свежей человеческой едой. Это же истинный праздник вкуса, не чета гормонам! Сочные, сладкие фрукты и ягоды, тягучее, нежное мясо, кисловато-пряные овощи… Мы помнили их ещё с детства, когда питались как люди, не зная другого, чудовищного голода. Но и взрослыми без проблем переваривали любой, даже самый вредный для здоровья кулинарный шедевр. Ни тебе диабета, ни ожирения. Многие рирры пользовались этим на полную катушку. Напивались гормонами, и бежали в дорогой ресторан. От одного вида всего, что они там заказывали, уплетали за обе щеки, человек умер бы от обжорства.

Только от смертельного разложения это не спасало.

- Я изучил, что ты просил, - ухмыльнулся кузен, вытирая рот салфеткой. Дожевал, залпом выпил сок и закончил: - Их давно никто не видел. Но развалины вдруг зафонтанировали энергией. Думаешь, они спали? А теперь пробудились? Какое нам-то до этого дело? Рирров не тронут в любом случае. Не по зубам мы им, слишком много возни, - Пель взял ещё один кекс и, на сей раз, откусил половину. Выглядело уже не так безобразно. Кузен наполнил стакан до краев и, конечно же, пролил сок на модный столик из прозрачного пластика, почти неотличимого от стекла. С виноватым видом промокнул следы своей жадности салфеткой, и даже соизволил подняться, что бы выбросить ее в ведро, у двери.

- Здешние охотники на них нацелились, - неохотно признался я в спину Пеля.

- И что с того? - кузен резво вернулся в кресло, закинул ногу на ногу и глотнул соку. - Тебе-то… а-а-а… - Пель выкатил глаза в понимании, и мне жутко захотелось расписаться на его довольном лице кулаком. Я сильнее, быстрее, ловчее - уложу его за минуты и отделаю по первое число.

- Скажи своей девушке, что бы держалась от них подальше, - Пель заговорил медленно, осторожно, будто шел по минному полю - испугался.

- Просто держи меня в курсе, отправь на исследование нескольких горли, - распорядился я отправить на развалины низших рирров, что-то вроде человеческих рабов. - Что отец?

- А чего он скажет? Передал, чтоб оставался тут сколько захочешь. Ты не наследник, не надежда трона. Развлекайся себе, пока не надоест, - я вгляделся в лицо Пеля - беззаботное, спокойное, умиротворенное. Минутный страх прошел, привычная расслабленность вернулась. У меня даже скулы свело от зависти. Судя по ауре, кузен и не думал поддеть меня. Как и я, Пель давным-давно просек преимущества риррского младшего принца. Никто не заставит править страной, взвалить на плечи заботу о народе - это вынужденная привилегия старших, петля на шее первородных принцев. Я - четвертый сын в большой монаршей семье рирров. Трон мне не грозит, зато привилегий хоть отбавляй. Получив корону, любой из братьев обязывался содержать семью в сытости и радости. Это даже входило в клятву у алтаря кровавого бога рирров - многие втайне считали его первым нашим предком. От младших же принцев требовалось лишь прийти на помощь, если грянет война, случится любая другая беда. Природа редко наказывала благодатный край рирров наводнениями, стихийными бедствиями, даже слабым похолоданием. Что безобидные соседи, что монстры держались от нас подальше. Слишком уж опасные мы противники - что один на один, что народ на народ. Вот и катались младшие принцы как сыр в масле. Не знали забот, кроме голода, хлопот, кроме редкого посещения родной вотчины. Так, приличия ради, интереса для.

- Держи меня в курсе, исследуйте все досконально, - повторился я.

- Охотница, значит, - словно не расслышав, протянул Пель, допивая сок и дожевывая третий кекс. - Лавры деда тебе покоя не дают. У них все закончилось очень плачевно.

Я приподнялся, давая понять, что готов броситься в драку немедленно. Кузен присмирел, застыл, отклонился насколько мог и оттараторил, плюясь крошками.

- Сделаю, как скажешь, - вскочил и пулей выпрыгнул в наш мир. Оставил мне липкую желтую кляксу на столе, фигурную россыпь крошек на полу, ополовиненную тарелку с кексами и бессильное бешенство.

Какое-то время я метался из угла в угол как загнанный зверь. Я и был зверем - диким, неукротимым, свободным. А теперь угодил в капкан. В капкан зависимости от Еслены, от ее внимания, желаний, безопасности.

И лишь смертельно опасное дело, которым занялись сумасшедшие сверхчеловеки, занимало меня больше, чем шанс увидеть ее.

Мы считали, две древние расы, что издавна сражались за место под солнцем, истребили друг друга подчистую. Они воевали так, что отголоски жестоких боев долетали даже до рирров, укрытых надежным энергетическим куполом. И вдруг все стихло, исчезло в одночасье.

Но рано мы праздновали смерть древних, рано радовались избавлению от них.

Древние живы. А, значит, вновь начнут убивать, чтобы восстановиться, набраться мощи и столкнутся опять, уничтожая друг друга. Тесно им под солнцем нашего мира, тесно на земле, что пропитана энергией.

И на месте крупных сражений вновь разверзнутся энергетические бреши - смертные называют их аномалиями. Настоящая удача для земных индиго. Зашагают они по мирам, истребляя чудовищ. Неудача для меня - Еслене проще будет разобраться, что я такое.

Конечно, рано или поздно, она узнает, догадается. Я лишь надеялся, что сумею завладеть ее сердцем, ее чувствами настолько, что мое чудовищное происхождение перестанет иметь значение. Так, как не имеет для меня значения то, что Еслена - охотница и наверняка убила сотни рирров, подданных отца, моих подданных. Как безразлично мне и то, что, застукай она меня в номере с Магнолией, убила бы, глазом не моргнув.

Умереть в момент встречи с судьбой, с той самой женщиной - единственной и неповторимой. Наверное, это было бы даже весело. Уж точно веселее, чем мне сейчас, когда она за стенкой, близко-близко и так далеко ее чувства и желания.

***

Еслена

Записки древнего индиго, найденные Зандрой, встревожили нас не на шутку. Много страниц посветил предшественник смертельно опасным, почти неуловимым, неистребимым чудовищам. Они нападали с пугающе точной частотой, никогда не меняли ее ни на день, ни на час. Древние индиго не знали почему, лишь тщательно фиксировали многолетние наблюдения. Благодаря их педантизму, мы с ужасом поняли, что чудовище выйдет на охоту нынче же ночью. И без особого труда отыскали его непривычно яркий, широкий след в пестром энергетическом слепке города. Каждый из нас понимал - бездействовать дальше малодушно и подло. Погибнет еще один человек - в неравной схватке с непобедимым монстром, в страшных муках, в ужасной агонии.

То ли это чудовище? Верно ли мы догадались, чем вооружиться? Его энергетика выглядела опасно незнакомой, убийственно сильной, по-настоящему пугающей.

На сомнения совсем не оставалось времени. Оно уже нацелилось на жертву. Караулило, если и вовсе не рвало на части, пока мы изучали записи предшественников, готовились к битве, искали следы.

Мы опустошили тайники в стенах, залезли в подпол - небольшой зазор между моей квартирой и нижней. Строители оставляли их ради воздушной прослойки. Гнали туда тепло, что бы жильцы могли ходить босиком, а малышня ползать и кувыркаться в свое удовольствие без риска простуды.

Обещание Мейзамиру вылетело у меня из головы совершенно.

Я думала лишь о грядущем нападении, о том, как обезвредить монстра, о том, как выжить самой. Я обманула красавчика, но совесть молчала. Лихорадка перед встречей с самым опасным, самым непредсказуемым чудовищем из тех, с кем сталкивалась, затмила весь мир, задурманила голову. Инстинкты охотника победили человеческие страсти и принципы.

Мы с Магнолией вооружились длинными кинжалами. Обильно смочили их в концентрированной лимонной кислоте и уксусе, и высушили под специальной лампой. Только так можно пробить шкуру монстра. Тем же способом обработали клинки и пули Зандра с Максом.

«Допотопное оружие» мы откапывали и выкупали в старых лавчонках по всему миру, а иногда и в музеях истории. По счастью, сейчас ассортимент любого магазина, любую выставочную экспозицию можно изучить, не выходя из дома. Загрузил из виртуала ЗД проекции редкого товара и любуешься в монксе, разглядываешь в мельчайших деталях. Для покупки покидать квартиру не требуется. Переводишь электронные деньги на счет продавца - и в течение суток, максимум двух, посыльный доставляет заказ.

Современные военные стреляли лазером, парализовали силовым полем, на худой конец прожигали плазменной струей. Все это скорее повредило бы нам, охотникам, а чудовища ушли бы здоровыми и довольными.

Мы с Магнолией надели дежурные лосины и водолазки из тончайшей искусственной кожи, почти не отличимой от трикотажа. Она согревала не хуже шерсти, смягчала удары не слабее кольчуги, совсем не стесняла движения в схватке. Макс и Зандра перерыли мои запасные шкафы, подобрав брюки и водолазки из той же материи себе по размеру.

Эту ткань по большому блату и за огромные деньги раздобыл в магазине для спецслужб балетный. В тот день связи Макса впервые потрясли меня до глубины души. С тех пор я разучилась удивляться тому, как неожиданно и ловко вытаскивал балетный очередные козыри из рукавов.

Кого только не знал он в своем артистическом прошлом, в каких только кругах не вращался в молодости! И даже покинув большую сцену, продолжал поддерживать нужные знакомства, исхитрялся расширять их на благо «могучей четверки».

Мы вооружились с привычной тщательностью и педантичностью. По два кинжала на каждое бедро, запасной клинок в правом сапоге, по шарику с лимонной кислотой в обманные манжеты-карманы.

Последним штрихом вся честнАя компания накинула тонкие плащи из все той же искусственной кожи. Не дело гулять по центральным улицам, демонстрируя всем и каждому, что вооружены до зубов.

Пройдя многочисленные тесты, получив справки откуда можно и откуда нельзя - от психиатра до окулиста - мы добились разрешения носить холодное оружие и старые пистолеты. Но пугать горожан себе дороже. Лишний шум всполошит чудовище, предупредит о возможной охоте, даст знак быть настороже.

Мы же очень рассчитывали на фактор неожиданности. Схватка обещала выдаться смертельно опасной и стоило запастись преимуществами впрок.

Большой темно-зеленый джип Зандры легкой птицей взмыл в чернеющее небо. И пока автопилот вел его на встречу с ночным потрошителем, Макс инструктировал нас как самый старший и опытный.

- Не подходите к нему сзади - выбросит ядовитые шипы. Мгновенная смерть, даже костюмы не спасут. Не смотрите в глаза - закипит кровь. Он повышает давление и даже температуру тела.

Мне вспомнилось, как Персей следил за Медузой Горгоной по отражению в зеркальном щите. Мифология - наследие людей, что знали о монстрах. Они старались предупредить потомков. Не переполошить заранее, лишь оставить после себя жизненно важные, элегантно зашифрованные сказками сведения.

- Откуда они такие? - нахмурилась Магнолия. - Я раньше никогда о них не слышала.

- Монстры спали тысячи лет, - покачал головой Макс. - Я знал одного очень старого индиго, что пересекся с ними мимоходом. Он до сих пор лечится в психушке, - балетный поморщился - ничто не раздражало его так, как сильные телом, но слабые духом.

- И? - не выдержала паузы Магнолия. Взвинченная подруга беспрестанно дергалась, прикусывала губу и меняла позу. То закидывала ногу на ногу, грациозно выгибалась, словно завзятая кокетка, то сводила колени вместе, подобно школьнице на важном экзамене. Зандра откинулся на спинку сидения и застыл каменным истуканом. Не двигался, даже не моргал, смотрел в одну точку, кажется где-то за моим плечом.

Только Макс выглядел очень уверенно, хотя и непривычно собрано, сурово.

Кресла огибали салон джипа так, что мы отлично видели друг друга и могли совещаться без преград.

Макс ответил Магнолии не сразу - она дважды повторила свое нервное «и-и-и».

- Что и? - пожал плечами балетный. - Хочешь узнать о его приступах паники? Когда он носится по палате как бешеный и бьется в специальные мягкие стены? Или о том, что родственники сперва навещали его каждую неделю, а теперь вот уже лет десять о них ни слуху, ни духу? Или о том, что ночами его не вырубает даже самыми сильными снотворными?

Он приподнял бровь, повысил голос - все-таки выпустил нервную лихорадку наружу.

Магнолия замолкла, не прекращая дергаться и ежеминутно менять положение тела, словно ей никак не удавалось устроиться с комфортом.

Странно. Я воспринимала происходящее с какой-то мертвой отрешенностью. Словно все случилось не со мной, а с какой-то другой, незнакомой Есленой. А я лишь наблюдала со стороны, как она отправляется на безумно рискованную даже для индиго охоту.

Машина мягко спланировала вниз, и села на стоянку на черной, будто лакированной крыше небоскреба-отеля.

С земли казалось, что прямо на ней, цепляясь за острые углы здания, висели пушистые белые облачка. Здесь, наверху было отчетливо видно как далеки безмятежно плывущие по небу перины, как недосягаемы и безразличны.

Ночь сильно перевалила за середину. Тьма ещё и не думала рассеиваться, но монетка Луны безнадежно выцвела и выглядела призрачной, едва заметной.

Мы стремительно покинули машину, ведомые общим энергозрением.

Конечно же, управлял им Макс. Мастерски и без особых усилий. Я восхищалась им во время совместной охоты, когда от действий каждого индиго зависела жизнь остальной троицы, а не только его собственная.

Зандра мощным рывком откупорил люк, и аккуратно опустил крышку неподалеку. Лишний шум нам сегодня совсем не к месту. С предельной осторожностью спустились мы на чердак по узкой, витой металлической лестнице. Как бы ни старались, каблуки сапог предательски позвякивали, встречаясь со ступенями.

Фиолетово-лиловый след чудовища, разбавленный тонкими черными нитями, походил на ядовитые щупальца осьминога. То, как он утолщался, ведя нас за собой, пугало меня и рождало ненужные сомнения.

У самых опасных монстров, что мне встречались, след выходил из ауры лентой не больше ладони шириной. Тот, что вел нас сейчас за собой, был уже вдвое шире, и продолжал неумолимо расти.

До 199 этажа мы спустились по лестнице для обслуги.

В отличие от парадной она не охранялась. Владельцы отелей экономили, считая такие меры предосторожности бессмысленным расточительством.

И в большинстве случаев, их «проносило». Похитить нечто, действительно, ценное можно было лишь в номерах, а туда без идентификации ДНК не пробраться и мухе. Магнитный замок на двери номера программировали для каждого постояльца отдельно, даже для «бродяги на одну ночь».

Все другие замки и сигнализации - столпы охраны помещений моей молодости - вот уже много лет считались ненадежными. Тонкий луч холодной плазмы из пистолета последней модели резал любой металл как масло, прошивал десятки сантиметров камня. На черном рынке такие «безделушки» продавались едва ли не в каждой лавчонке, давно скатились до уровня ширпотреба. Прогресс вооружил грабителей и преступников куда лучше, чем их потенциальных жертв. Вот уже много лет не тратились бизнесмены на бесполезные «охранные прибамбасы», которые замучились бессмысленно рекламировать даже полувиртуальные теледикторы. Специальные программы в режиме онлайн затирали морщины современных ведущих, подправляли контур лица и «чистили» голос.

Медицина удлинила жизнь человека двое, молодость - в полтора раза. А то, чего она еще не достигла, с лету решали виртуальные технологии.

Современные перекосы в разные стороны делали жизнь людей интересней, но, к несчастью и стократ опасней.

Спасали замки «на ДНК». При малейшей попытке вскрытия или порчи они выбрасывали непробиваемое силовое поле и немедленно отправляли сигнал в полицию. Самые дорогие и навороченные стреляли направленным потоком энергии, близкой к аурной энергии индиго. Вот такое оружие уже не купить ни на черном рынке, ни у знакомых Максу «оборотней в погонах». Оно не выпускалось в промышленных масштабах. Лишь встраивалось в сверхсовременные охранные системы.

К несчастью, радиус его действия настолько ограничен, что защитить, например, целое здание или хотя бы одну квартиру, возможностей не было.

Выходили из положения очень просто. Пятизвездочные отели ставили ДНК замки на двери, окна и сейфы. Остальное оставляли на совести постояльцев.

Коридор, увешанный пестрыми коврами и застеленный мягкими зелеными паласами, порадовал полной безлюдностью и тишиной. Вечером обслуга собиралась внизу, поближе к ресепшену, бару и выходу. Наверх поднималась лишь при необходимости.

Огуречный запах освежителя воздуха перебивали ароматы мясного жаркого, спелой дыни и сладкого винограда - кто-то принес ужин в номер.

Дверь, откуда тянулась широкая лента энергетического следа, оказалась запертой изнутри.

Хорошо, что сегодня с нами Зандра. Втройне хорошо, что люди не ведают обо всех способностях сильных индиго, все ещё меряя нас меркой старых - ужасно слабых энергетически.

Зандра за считанные минуты легко имитировал чужую ДНК. Знали об этом только мы. Никто из «могучей четверки» не клялся свято хранить тайну другого, никто не расписывался кровью в договоре. Мы верили друг другу почти безоглядно, потому что были повязаны намертво. Каждый из нас обладал особым, очень опасным или, наоборот, слишком полезным для смертных даром.

Я убиваю аджнаподавлением. Представила, что энергия струится из чакры - и человек хладный труп, индиго тоже. Макс управляет энергией вокруг, как собственной рукой или ногой, разыщет любое существо в мире, если знает, как выглядит его аура. Неважно - живет ли оно в нашем городе или отбыло на ледоколе в Северный ледовитый Океан. Максу достаточно лишь фотографии - любой, даже с розовым младенцем в коляске, что бы определить - где сейчас тот, кто на ней изображен. Магнолия умеет делиться энергией, немного залечивать тело и ауру, дарить силы, избавлять от слабых недугов.

Страшно представить, что сделали бы люди, узнай они однажды все наши тайны.

Зандра прислонил руку к замку. Примеривался к жалким крупицам кожи, оставленным нынешним владельцем номера и не затертым чересчур старательными уборщицами. Прикрыл глаза, имитируя ДНК. Замок обманулся, беззвучно открылся.

И не успела я ахнуть, глотнуть воздуха как нас смело громадное чудище. Спереди оно походило на мужчину, даже на эмкре - красивое лицо, перекошенное в злобе, курчавые волосы, накачанное тело. Мужчина был абсолютно голым, а из спины его торчали даже не щупальца, отростки, напоминавшие хвосты скорпиона. На конце каждого сверкало жало - с полчеловека размером, не меньше. У меня мгновенно перехватило дыхание. Я никогда не видела ничего подобного. Монстр выглядел ожившим кошмаром наяву. Инстинкты охотника резко отключились, спасовав перед инстинктом самосохранения. Я распласталась на мягком паласе и в ступоре смотрела на окровавленные жала - живые клинки свистели в воздухе, стремясь поразить каждого из нас.

Чудище ухмылялось и двигалось медленно, словно удав на охоте за глупыми кроликами.

Щупальца со скоростью света молотили по воздуху. Я не успевала улавливать движение, начало и конец хоть одного броска.

Монстр выглядел, действовал и атаковал совсем не так, как мы читали и ожидали. Мы ошиблись, и ошибка обещала обойтись нам очень дорого… Кровью, болью, а возможно, и безвременной гибелью.

Я даже не поняла - когда все случилось… Только ужас разлился в душе паникой, только страх парализовал тело слабостью.

Зандра скрежетал зубами и постанывал - его рука и нога превратились в кровавое месиво. Из ран от бедра до лодыжки, от плеча до кисти торчали белесые ленты сухожилий, просвечивали острые изломы костей. Зеленая от страха и боли Магнолия сжимала ладонью дыру в бедре, с плеча ее свисал ломоть мышцы, обнажая кости и сухожилия. Ноздри подруги бешено раздувались, из горла рвались сдавленные хрипы.

Казалось, лишь какую-то секунду, долю секунды назад монстр пулей вылетел в коридор, и вот уже только мы с Максом оставались целыми и невредимыми.

Еслена! Да что с тобой?! Ты охотница, а не жертва! Надо срочно взять себя в руки! От этого зависят жизни товарищей.

Если из-за моей трусости и малодушия погибнут друзья, как дальше жить?

Я встряхнулась и оценила диспозицию. Уже не как загнанная в угол жертва, как охотница на страшных параллельских монстров.

Клинки и пистолеты подруги с метисом улетели в дальние концы коридора. Индиго остались практически безоружными, ослабели от ран и болевого шока.

И если мы с Максом не защитим их, друзьям конец. Всем нам конец, если не приведем себя в чувство.

Увещевания возымели эффект не сразу. Макс вытащил пистолет, прицелился и начал палить в чудовище безостановочно. А оно, словно практически не двигаясь, уплывало от пуль самого меткого стрелка в стране. Будто переключатель сработал в голове, и силы наконец-то ко мне вернулись. А вместе с ними вернулась и уверенность.

Я вскочила на ноги, выхватила кинжалы и метнула их так, чтобы монстр, даже уклоняясь, все равно угодил под разящий металл. Хотя бы один клинок должен был вонзиться в голову или в туловище чудовища. А если и не клинок, то перекрестный обстрел Макса обязательно нашел бы мишень.

Но атака опять не увенчалась успехом. Монстр подпрыгнул, словно вообще ничего не весил, схватился руками за вентиляционную решетку, и ловко повис над нашими головами. Мы с Максом судорожно искали пути к отступлению, удобные позиции для новой атаки. Магнолия с Зандрой ползли к своему оружию, оставляя на зелени паласа бордовые полосы.

Убийственные щупальца полосовали воздух безостановочно. Я едва успевала уловить сверкающую смерть. Отскочить, перекатиться, прижаться к стене, подпрыгнуть.

Сердце отчаянно билось в груди, дыхания не хватало, мышцы задеревенели.

Монстр преследовал нас неспешно, без суматохи и с каким-то злорадным удовольствием.

Прыжок, падение, бросок кинжала. Очередной промах - и смертоносное жало едва не впивается прямо в лицо. Выстрел, второй - и новая промашка. Сверкающее острие свистит мимо уха.

Монстр выглядел неуязвимым, непробиваемым. Не знаю - из чего создана его шкура, но лезвия отскакивали от нее как от танковой брони, пули не причиняли ни малейшего ущерба. Другого оружия у нас не было.

От выхода нас отделяло чудовище - его смертоносные жала выписывали широкие зигзаги в воздухе. Монстр загонял нас в угол, собирался добить. И способа выбраться я не видела.

Сконцентрироваться, чтобы использовать последний козырь - мое фирменное аджнаподавление, пока никак не получалось. Все мои мысли, все инстинкты работали лишь на одну цель - увернуться от смертоносного жала. Кинжалы скоропалительно закончились, в обойме осталась одна пуля. Я упала под ноги чудищу, перекатилась на несколько метров, стараясь держаться подальше от щупалец, и что есть мочи атаковала энергией из аджна чакры. Монстр зарычал, затряс головой, словно ненадолго потерял ориентацию. Макс выпустил в него несколько пуль и отскочил, спасаясь от атаки. Жало со свистом полоснуло по воздуху - там, где только что находился балетный.

Я думала, монстр хоть немного травмируется. На его смерть уже не рассчитывала - представляла, насколько силен параллелец, видела его мощную ауру - словно чернила растеклись по промокашке. Но моя атака лишь разозлила чудовище. Он странно передернулся, отпустил решетку и… в один прыжок очутился рядом…

Я снова не поняла - что произошло. Только увидела, как прямо в лицо летит сверкающая смерть жала. Словно в замедленной съемке наблюдала, как приближается зазубренный конец, обагренный кровью прежних жертв. Бордовые и морковные струйки лениво стекали с его гладкой поверхности и мерной капелью орошали палас.

Жало выстрелило… но чьи-то сильные руки резко отшвырнули меня назад. Я машинально сгруппировалась, откатилась и вскочила на ноги, ошарашенно озираясь.

Мейзамир застыл напротив чудовища, в непривычно неприметном, трикотажном спортивном костюме.

В руках его каким-то неведомым образом очутились сразу четыре щупальца. Они извивались, дергались, сгибались во всех суставах и отвратительно похрустывали от натуги. Монстр скривился, что-то прорычал и красивое лицо его исказил звериный оскал. Между аккуратно очерченных губ показались острые белые зубы - все как один клиновидной формы. Маски сброшены, масок больше нет, представление завершено - добро пожаловать за кулисы.

- Вы идиоты! - заорал красавчик. Балетный пытался прицелиться в чудовище - второй пистолет, последняя обойма. Монстр молниеносно атаковал всеми свободными шестью жалами.

- Стреляйте в глаза, на худой конец в пах! Это единственные зоны поражения! - взвыл Мейзамир дурным голосом.

Монстр высоко приподнял его над полом и бешено тряс, высвобождая щупальца.

Макс сообразил не сразу, но уже и это порадовало. Упал на пол, и выстрелил прицельно, трижды. Монстр покачнулся и начал заваливаться на бок. Одна из пуль попала ему в глаз, от остальных чудовище исхитрилось увернуться. Из раны брызнула мерзкая фиолетовая жижа, оставляя на паласе выпуклые лужицы. Они напоминали разлитую ртуть - мгновенно собирались, группируясь в шарики.

Чудовище замешкалось, затрясло головой, истошно завыло на весь коридор. Но рывком выправилось, не рухнуло, как я надеялась.

Мы с Максом воспользовались замешательством монстра.

Я кивнула балетному, он понял без слов.

Кинжал вспорол воздух и вонзился в пах монстра. Тот дернулся вверх, чуть осел, но выправился. И две новых пули вошли в его глаз. Монстр дернул всеми щупальцами сразу - словно десять нагаек хлестнули по паласу. Чудовище резко завалилось на спину, забилось на полу в предсмертной агонии.

Мейзамир отскочил, закрыв меня полностью.

Одной рукой ловко подхватил Зандру, другой закинул на плечо Магнолию.

Боже! Какой он сильный, нечеловечески мощный! Мелькнула быстрая мысль на границе сознания. Ни один индиго не смог бы так легко, почти не напрягаясь тащить и мулата и подругу разом. А заодно прикрывать меня, контролировать весь коридор взглядом.

- Уходим! - безапелляционно скомандовал Мейзамир.

Балетный даже и не думал слушаться. Неотрывно следил, как корчится в судорогах чудовище, и осторожно огибал его на пути к номеру.

- Мы не проверили жертву, не знаем - сдохнет ли Оно окончательно, - возразил горячо, продолжая идти «по стенке».

- Сдохнет, уж поверь, - процедил Мейзамир. - Да и если бы не сдохло, это лишь охранник. Хозяина его уже и след простыл. Но когда тварь будет подыхать, выпустит наружу ядовитый газ. И все, в кого попадет струя, тоже погибнут, в течение получаса. Я не уверен на счет охотников. Индиго вашей силы не столь подвержены ядам параллельцев. Но стоит ли рисковать понапрасну? - он обернулся ко мне, в поисках поддержки.

- А жертва? - громче возмутился Макс, но все же остановился на полпути к цели.

- Через полчаса тут все развеется, и ты сможешь вернуться, проверить жертву. Еслена, тем временем, подлечит пострадавших. Идет? Ну давай уже, решайся, наконец! - почти прорычал балетному Мейзамир.

С минуту Макс стоял неподвижно - сомнения отражались на его лице как в распахнутой книге. Стиснулись до зубовного скрежета челюсти, губы вытянулись в жесткую полоску, под глазами прочертились темные круги. Сжались кулаки - до белизны, до хруста в суставах.

Но все решило само чудовище. Оно затряслось, как в ознобе и стало растекаться, рассыпаясь на бесформенные куски фиолетовой плоти. Каждый не больше ладони размером. Запах гниющего мяса заставил желудок болезненно сжаться, тошнота подкатилась к горлу горьким комком. Плоть чудовища желеобразными сгустками катилась по паласу, выплескивая наружу струйки розоватого пара.

Макс дернулся и пулей метнулся к нам. Мы выскочили наружу, и Мейзамир закрыл служебную дверь до щелчка магнитной щеколды.

Легко, словно пуховые перины, вынес Магнолию и Зандру на крышу.

А уже спустя какую-то минуту или две, машина беззвучно уносила нас с места позора и поражения.

Еще никогда наша группа охотников так не проигрывала параллельскому чудовищу. Ни разу за тысячи охотничьих вылазок мы не пользовались помощью одного монстра, чтобы одолеть в схватке другого. Еще никогда мы не были так близки к смерти. От ее мерзкого дыхания в затылок у меня по-прежнему леденело в животе, и тряслись поджилки.

Недолгое время в салоне царила тишина. Магнолия прилегла на несколько сидений, съежилась в позе зародыша, прижала лоскут мяса к плечу, и прикрыла глаза. Так она справлялась с болью. Зандра, напротив, предельно выпрямился, делая вид, что его зияющие раны и на поверхностные царапины-то не тянут. Макс пыхтел и сопел, но не выплескивал эмоции вслух.

Я же притулилась в самом углу салона. От соседних мое кресло отделяло не меньше трех шагов, и, конечно же, на этих соседних, устроились Макс с Мейзамиром.

Я сгорбилась, бесцельно изучала свои руки и боялась посмотреть на красавчика. Казалось, с минуты на минуту напомнит он о несдержанном слове, уличит в обмане, который мне же и вышел боком. Хуже того, вышел боком моим единственным друзьям. Но красавчик заговорил совсем о другом.

- Я поражаюсь, как ваша охотничья ячейка выживала столько лет кряду, - в голосе его не слышалось ни злости, ни сарказма, ни даже досады. Скорее странное при нынешних обстоятельствах облегчение, с оттенком тяжелой горечи, затаенной грусти. - Вы нападаете на монстров, даже не выяснив - кто они на самом деле. И это не тот, чьи убийства вы расследовали в последнее время. Это тот, кто под него мимикрирует. Они всегда охотятся вдвоем - тот, что послабее и тот, что посильнее. Сильный сбежал, оставив слабого задержать вас. Спасал свою шкуру, пожертвовав напарником.

- Что ты сказал? - поднял голову Макс - в полутьме салона глаза его сверкали лазерами.

- А что слышал, то и сказал, - зло передразнил его Мейзамир. - Вы искали того, кто порвал фотомодель на части. Так вот, это не он. Это воорг, не знаю, как он называется в вашей классификации. Они работают под разных монстров. Подражают, если хочешь.

- Откуда ты столько про них знаешь? - прищурился Макс и едва заметно, но очень недвусмысленно кивнул в мою сторону.

Мейзамир проследил за его жестом, нахмурился, красивое лицо его окаменело, из лазурных глаз полился мертвецкий холод. Слишком сильная реакция на подколки балетного насторожила меня всерьез и надолго. Я бы не придала выпадам Макса особого значения. Но то, как встревожился Мейзамир, говорило о многом, и это многое не сулило ничего хорошего.

В салоне повисла напряженная тишина. Только тяжелое, натужное дыхание Магнолии и Зандры нарушали беззвучие, да глухая капЕль крови из ран.

Тук-тук-тук… Тук-тук-тук…

Бордовые кляксы расползались под сиденьями раненых охотников.

Макс вцепился в Мейзамира немигающим взглядом. Красавчик отвечал в том же духе, только брови его широкой щеточкой растянулись над гладкой переносицей.

- Я из того мира, будто не знаешь, - спустя недолгое время ответил Мейзамир, с изрядной долей вызова, изогнув чувственные губы. - Вы же знаете соседей-чернокожих? Или метисов? - он кивнул в сторону Занры. Метис не обиделся, а скорее всего, ему просто было не до этого. Не проронив ни звука, Зандра лишь сморгнул.

Давал понять, что услышал красавчика, и ничего не имеет против сравнения.

- Поясни, пожалуйста, что ты хотел сказать, - попросила я, боясь взглянуть в глаза Мейзамиру.

Их петушиные бои с Максом надоели мне хуже горькой редьки, раздражали почище сегодняшнего фиаско. Я понимала - балетный из кожи вон лезет, чтобы вывести красавчика на чистую воду, заставить признаться - что же он такое на самом-то деле. И сейчас, здесь, Макс близок к цели как никогда раньше. К сожалению, мужчины забыли о самом важном. О том, ради чего мы все только что рисковали жизнью. О расследовании и монстре, к которому, если Мейзамир прав, мы не приблизились даже на шаг. И пока мы тут выясняем - кто есть кто, чудовище убивает очередную безвинную жертву.

- Тот, кого вы ищете, не оставляет энергетических следов, не грязит вокруг себя, - ошарашил красавчик, опустив голову и настойчиво ловя мой взгляд. - Поэтому вы еще ни разу не засекли его. В противном случае, след его заполнил бы весь гостиничный коридор. Но он как-то поедает собственные энергетические следы, втягивает в себя, что ли. Его аура раз в пять сильнее, чем энергетика воорга. Но воорги тоже очень опасны, - Мейзамир обвел нас таким взглядом, что все недосказанное стало ясно без слов. - И вы абсолютно неверно вооружились. Против воорга нужны еще более длинные клинки, разрывные пули, если на то пошло. У него очень вязкая плоть. Она гасит любой удар.

Без перехода, красавчик вытянулся струной, ещё раз обвел остальных взглядом и выпалил:

- Я прошу взять меня в вашу группу охотников. Полагаю, вытащив ваши… вытащив вас из смертельной передряги, я заслужил это в полной мере.

Ноздри Макса начали раздуваться, глаза полыхнули предельным возмущением. Он набрал в грудь побольше воздуха для зубодробительного, как видно, ответа, но Магнолия опередила.

- Как тот, кто выжил благодаря Мейзамиру я только за, - голос ее вздрагивал, но звенел металлом.

- Я тоже, - опередил Макса вторично Зандра. Мулат рвано цедил сквозь зубы.

И все воззрились на меня - четыре перекрестных взгляда, полных надежды, сомнений, просьбы и возражений. Мой голос оказался решающим. Мейзамир наклонился, продолжая гипнотизировать меня исподлобья. И я поразилась тому, как изменилось его лицо. Ни тени прежней уверенности, ни грамма неприкрытого осуждения больше не демонстрировали ни упрямый лоб, ни выдвинутый подбородок, ни жесткая линия губ. Красавчик нервно сглотнул, словно о том, что я отвечу, и как я отвечу, беспокоился больше всего на свете.

- Я согласна, - робко промямлила я, и Макс предсказуемо захлебнулся возмущением.

- Да вы все с ума, что ли, посходили? - всплеснул руками, и нога его, закинутая на колено, замоталась бешеным маятником. - Мы его едва знаем! Он вообще невесть кто и упорно не говорит кто именно! Вы соображаете, что берете его в бой?! В бой, где каждый из нас рискует шкурой! А чем рискует он? Чем? Его вообще легко укокошить?

Мейзамир вытянулся ещё сильнее, стиснул челюсти до зубовного скрежета. Нервный румянец схлынул с его щек, но глаза пылали все сильнее и сильнее. Плотно сжатые губы потеряли цвет, а переплетенные пальцы рук, что покоились на коленях, были белее мела.

- Я соображаю, - вспылила Магнолия и тут же застонала - слишком сильно дернулась. - Что-то ты, Макс, не спас нас сегодня. А Мейзамир спас. Да, я соображаю, на что иду. А ты, Зандра?

Мулат кивнул и еле слышно поддакнул сквозь зубы.

- Я против! - если бы Макс мог, он бы встал, но высота салона позволила балетному лишь приподняться на полусогнутых ногах. И даже в этой нелепой, неловкой позе, Макс умудрялся выглядеть вовсе не косолапым клоуном. Скорее уж акробатом, что согнул колени, лихо балансируя на канате под куполом цирка. - И я очень советую тебе, Еслена, трижды подумать, прежде чем решать своим голосом судьбу нашей четверки! - его слова поразили меня, болезненно резанули по живому. Казалось, Макс выразил вотум недоверия, толсто намекал, что не способна решать здраво. Поддаюсь чарам красавчика и не в состоянии мыслить трезво.

Я и поддавалась - телом, порывами, чувствами. Только не разумом. Незамутненный, твердый ум я сохраняла всегда, и Макс прекрасно об этом знал. Не зря же балетный немедленно отвел глаза, потупился, напрягся, будто бы усовестился собственного намека. Наверное, несправедливый упрек, завуалированный, но очень хорошо читаемый, решил для меня все.

Я подняла голову и пытливо вгляделась в лицо Мейзамира.

Нет, не бабочки порхали в моем животе, не тяжелый воздух распирал легкие. Красавчик смотрел на меня так, словно здесь и сейчас только я могу распорядиться его судьбой. Словно его жизнь и счастье в моих руках.

И я сдалась его взгляду, просьбе на бледном лице-маске.

- Я за Мейзамира, - сказала тихо, не слишком уверенно, но окончательно.

- Ну и дура! - рубанул Макс.

В последние дни я не узнавала всегда галантного, выдержанного, во всем деликатного балетного. Даже уронить человека ниже плинтуса Макс умел так, что ни один знаток хороших манер, средневековый вельможа не придрался бы ни к тону, ни к словам, ни к выражению лица. И вдруг такое.

Я уставилась на Макса, не в силах ни ответить, ни выдохнуть. Обида распирала грудь, злые слова рвались с языка, упреки и ответные оскорбления. От моего взгляда балетный ссутулился, обхватил себя руками и поморщился, уронив голову на грудь.

- Извини, - пробубнил себе под нос - виновато и смущенно.

- Сам ты идиот и не лечишься! - добил его Мейзамир таким тоном, словно разговаривал со злейшим врагом.

Макс полоснул по красавчику горящим взглядом, но не ответил, метнул взгляд в меня, но я отвела глаза.

Тишина вновь наполнила салон невысказанными чувствами, обидами и порывами. Слишком много страстей непримиримых соперников, слишком много боли раненых товарищей и слишком много горького разочарования из-за собственной глупости. Аура мощных эмоций давила на плечи, навалилась на них неподъемным грузом.

Я откинулась на сиденье, справляясь с ощущениями. Уводя подальше, на задворки сознания, ужас близкой смерти, отчаяние при мысли о потери друзей.

Жаркая рука легла на мою ладонь, и ласковое тепло разлилось по телу.

Возмущенный, нечленораздельный возглас Макса утонул, потерялся, как теряется в плотном тумане далекий огонек чужого дома.

- Не переживай так, Еслена, - шепнул Мейзамир. - Обещаю тебе. Все будет хорошо. Клянусь.

Он так близко?

Я открыла глаза - красавчик сидел у моих ног, на корточках, глядя с таким сочувствием, с таким пониманием.

Я знала, что нельзя допускать подобного, я проклинала себя за невоздержанность. Магнолии, Зандре, моим бедным друзьям намного хуже, тяжелее, больнее в прямом смысле этого слова.

Но желудок сжался в кулак, похолодел, комок в горле царапал рулоном наждачной бумаги, и я разрыдалась, прикрыв лицо свободной ладонью.

Затихло возмущенное фырканье Макса, всхлипнула истошно и жалобно Магнолия. Мы плакали обе. Впервые за многие годы после неудачной охоты, изливали обиду и горечь на собственную глупость, бессилие.

- Не плачь, - тихо попросил меня Мейзамир. - Все живы. А у меня, как у неведомой параллельской зверушки, есть свои способы лечения людей и индиго. Клянусь, твои друзья очень быстро оклемаются. Всем ведь это нужно и важно. Вы же не отступитесь и будете искать настоящего монстра, не так ли?

Его горячие пальцы поглаживали мои - пожимали и согревали. Вздрагивали, то ли от волнения, то ли от неловкости.

Слезы высохли. Мысленно ругая себя за слабость, я выпрямилась в кресле и решительно вскинула голову. Мейзамир прыгнул - и не успела я охнуть, а он уже сидел на старом своем месте. Лицо красавчика светилось - надеждой, грустью, немым обещанием.

Словно здоровье моих друзей будет чего-то стоить Мейзамиру, и цена его очень велика. Вот только я о ней, похоже, не узнаю.

Глава 4

Мейзамир

Никогда за все столетия я не боялся сгинуть. Сражался с охотниками сотни раз. Сходился в смертельном поединке, и наслаждался упоительными минутами чистейшего адреналина, ни с чем несравнимого драйва. Нет ничего восхитительней, чем гильотина смерти, что замирает над шеей и вдруг рассыпается в пух и прах. Так ощущал себя я, из раза в раз выходя победителем из смертельной дуэли с охотником.

Казалось, там, наверху небоскреба, в вызывающе безвкусном, но бешено дорогом отеле, я испытал все ужасы близкой гибели разом. Пережил все смерти - одну за другой. Они издевались, рвали душу на части, резали без ножа и жгли без огня.

Мы уже сидели вместе, в машине, а меня все еще колотило от мысли, что каких-то несколько минут назад моя Еслена едва не погибла.

И ненадолго я жил и дышал только ею. Забыл о яростной ревности к охотнику, навязчивом желании и собственном я.

Погибни Еслена в неравной схватке, какое тогда имело бы значение - кого из нас двоих она предпочитает? Какое имело бы значение - догадалась ли Еслена о моем чудовищном происхождении? Что вообще тогда имело бы значение?

Наверное, сердце мое забилось лишь позже, и лишь позже я задышал снова.

А потом чертов охотник опять все испортил. Ма-кс! Имя-то какое неприятное, резкое, вычурное!

Но я добился своего, хоть и заплатил непомерную цену.

Она заплакала, зашлась слезами - горько и безутешно. И я не выдержал. В груди что-то болезненно сжалось, всем своим существом я тянулся к ней. Жаждал обнять, прижать к себе хрупкое женское тело, почти человеческое, маленькое и родное. Частичку себя самого уже очень давно.

Злость на Макса ушла на второй план, желание отступило. Я видел слезы в ее янтарных глазах, бледность щек, под стать мелованной бумаге и хотел, чтобы она больше никогда не плакала. Никогда, за долгие годы жизни индиго.

Я не умел утешать, успокаивать, говорить правильные слова и фразы. Рирры редко проявляют сочувствие, даже к себе подобным. Только к любимым. А я прежде никогда не любил. Я гладил ее тонкие пальцы, весь дрожа, мечтая крепко стиснуть, согреть теплом своего тела. Но ничего такого я позволить себе не мог.

А потом она так на меня посмотрела - словно льдом окатила с головы до ног. Я ощущал ее как нечто близкое, совершенно мое, как собственную кровь и плоть. Во взгляде Еслены ясно читалось - насколько не взаимны наши чувства. Я отскочил, как от пламени костра. Чтобы не сказать лишнего, ничего не сделать. Не попытаться выпросить маленькую ласку, небольшую надежду для чудовища, на то, что она понимает и ценит… Но я не должен был, просто не имел права. Да и к чему мне ее жалость? Разве я жалок, несчастен? Несчастен, возможно. Но жалким выглядеть не хотелось. Сила, защита, опора - вот что должен представлять из себя мужчина. Половая тряпка однозначно в список не входит. Я взял себя в руки и отскочил от Еслены.

Мы кое-как добрались до ее штаб-квартиры.

Слабый скрип калитки в ограде, гул лифта, стоны раненых, капель крови… В элитных домах про такое не спрашивают - приучены хранить секреты богатых владельцев жилья. Полицию не вызывали - и ладушки, значит преступления не было. Утром придет уборщица и смоет следы схватки охотников с вооргом, даже прибавки к жалованию не потребует. Боюсь, в этом лифте она прибирала и не такие следы…

Раненые охотники гордо доползли до постелей. Отвергли мою помощь и помощь Еслены. И впервые я зауважал Чернобровую, посмотрел на нее другими глазами. Я мог донести ее от машины Зандры до самой кровати. Ничего мне это не стоило. Тем более, Еслена, похоже, очень одобряла такой расклад. Но Магнолия резко мотнула головой, сделала нетерпеливый жест и доковыляла сама. Зандра тоже. Кривился, истекал кровью, но дошел. Эти стойкие сверхлюди… Их бы упорство направить в другое русло. Вначале выяснить - с кем имеют дело, точно узнать - как с ними бороться и лишь затем бросаться на амбразуру неравной схватки с вооргом. Э-эх. Люди…

Макс собрался проверить жертву воорга, сообщил об этом громогласно и торжественно. Будто представление анонсировал. Театр одного актера, черт бы его побрал! Выпрямился посередине комнаты для раненых, голову вскинул и почти проорал:

- Я ушел на место преступления! Потом сообщу, как дела у жертвы!

Напоследок попытался поймать взгляд Еслены, но она нарочито отвернулась в другую сторону. Презрительный, ненавидящий взгляд в мою сторону означал, что мы еще поговорим.

Ой, господи! Да бога ради! То же мне Отелло во плоти! Театр плохо сказался на характере танцовщика. Я ведь его по стенке размажу. Если не пожалею - в лепешку, в блинчик. Совсем не понимают охотники, привыкли к прежним победам, расслабились и успокоились. В параллельном мире есть такие твари, с которыми ни один из них не управится. И я - как раз из таких монстров. К сожалению…

В итоге, Макс так ни с кем и не попрощался. Покрутился в квартире после своего объявления, выскочил пулей и демонстративно хлопнул дверью. Даже раненым товарищам слова доброго не сказал. Мда… И вот после этого я - чудовище?

Еслена кружила вокруг раненых как птица вокруг птенцов. Укладывала, совала в рот обезболивающие, подставляла к бледным губам стаканы с водой. Я оказался на побегушках, но очень радовался такому раскладу. Я был ей полезен. Разве не в этом главная радость? Пригодиться тому, кто дороже жизни?

- Дезинфектор!

- Физраствор!

- Вата! Марля! Бинты!

- Марганцовка!

Она командовала, я подчинялся. Сориентироваться труда не составило. Люди любят складывать вещи в определенном порядке и это очень мне помогало. Аптечка выделялась в комнате для раненых алым крестом на серебристых боках коробки. Верхний шкафчик у окна на кухне хранил физрастворы, дезинфекторы и прочие жидкости. Поближе к свежему воздуху, подальше от жара плиты и духовки. Все логично, все правильно, моя Еслена. Ты рациональна, когда надо, но слишком эмоциональна, когда затронуты глубинные струны души.

Не знаю как убедил перепуганную Еслену не вызывать скорую, не приглашать платных врачей, к которым, похоже, частенько обращались охотники.

Я подошел к раненым, к тем, кто убил бы меня еще недавно, не дав и слово сказать в собственную защиту, и также молча отдал им часть своей ауры. Регенерация рирров - чудо, недоступное почти ни одной параллельской расе, а уж земным видам и подавно.

Я поделился ею, и раны охотников затянулись на глазах.

Их пораженные лица, восторг на лице Еслены, и то, как она вдруг бросилась мне на шею… Вот так запросто, подскочила, обняла, неловко, по-детски. Подтянулась и коротко чмокнула в щеку. За все это я заплатил месяцем без голода. Теперь он придет на месяц раньше. Но я не жалел о своем выборе ни секунды. Разве только время поджимало меня сильнее - все меньше оставалось недель, чтобы добиться приязни Еслены.

Но все это не стоило ее горя, тех слез, что она пролила в машине. Ничто на свете не стоило печали моей Еслены. Ни в этом мире, ни в любом другом.

Я помог травмированным устроиться на диване и в кресле-кровати, разложив ее нажатием кнопки. Нашел три чашки в кухонном шкафчике над мойкой, налил побольше успокоительного настоя из богатой аптечки ячейки и вначале вручил раненым. Магнолия с Зандрой приняли из моих рук чашки уже вполне твердыми ладонями, жадно приникли к источнику успокоения. Еслена следила из высокого кресла - расстроенная, измотанная и бледная. Но как всегда самая прекрасная и желанная. Я осторожно протянул ей третью чашку. На долю секунды наши пальцы встретились, и ток прошелся по моему телу. Наслаждение, волнение, возбуждение - эмоции и ощущения захлестнули так, что я едва не потерял равновесие в неудобной позе на корточках. Еслена мазнула по мне каким-то нездешним, усталым взглядом. Словно вся боль мира обрушилась на нее разом. Маленький шрам под глазом Еслены опять напоминал слезу - след от потерь и несбывшихся планов. Я хотел утешить ее, но слова застряли в горле. Я мечтал подарить ей частичку оптимизма, а возможно даже и пофигизма рирров. Земляне часто называли его фатализмом. Мы не привыкли пережевывать уже случившееся. Ничего не изменить в прошлом, ничего не исправить и не доделать. Можно лишь использовать опыт в будущем, стараться не допускать прежних ошибок, беречь то, что так легко потерять. Но Еслена не хотела моего утешения - сейчас ее пленяло лишь одиночество.

Я мечтал остаться с ней, убедиться, что индиго успокоилась, слезы очистили ее от страха смерти, отчаянной эмпатии к чужой боли. Но я ушел, потому что она этого очень ждала. Поднялся на неверных ногах, проследил, как Еслена пригубила настойку, и молча вышел, не прощаясь.

Один короткий взгляд, сдержанный вздох, прикушенная ненароком до крови губа… Гулкий хлопок первой двери и бесшумно закрытая вторая - и вот мы уже разделены стенами, форпостами из пластика и металла. Я так легко мог бы разрушить их, со своей-то силой и аурой… Но разве это что-то решило бы, поменяло настроение моей женщины?

Я все еще чувствовал Еслену, тянулся к ней и уже скучал, она же отделалась от меня и вовсю пользовалась передышкой. Что ж… Я знал, что наши чувства различны. Я слишком хорошо считываю ауру, вижу эмоции и порывы, что бы не понимать таких убийственно простых вещей.

За окнами квартиры вовсю разгорался восход. Три утра. Самое время наблюдать, как розовые языки лижут небо у горизонта. Неторопливо растут, выцветают и рассеиваются по земле ровным белесым светом.

Я опустился в кресло, налил себе сока и в голове почему-то именно сейчас, вдруг, отчетливо прозвучал рассказ прадеда о том, как погиб дед.

Старший принц, первый наследник Вележского трона - кстати, в его честь меня и назвали - пропал неожиданно, при невыясненных обстоятельствах. Кажется, именно так выражаются люди.

Ушел на охоту, сообщил отцу, что немного задержится, появилось срочное и неотложное дело в мире людей. Никто никогда не следил за нашими путешествиями сюда и отсюда. Если принц убежден, что дела его в этом мире важные и срочные, ему верили на слово и спокойно ждали возвращения. Но Мейзамир не вернулся. Ни через месяц, ни через год, ни спустя долгих десять лет.

Встревоженный отец посылал и посылал на поиски любимого сына большие отряды лучших риррских ищеек. Но из раза в раз они возвращались ни с чем. Ни энергетических следов Мейзамира, ни слухов о нем, ни мест его старой охоты никто так и не обнаружил.

Спустя тридцать лет Вележский монарх передал трон второму сыну, но поисков не прекратил. Он тешил себя глупыми надеждами, что иногда время в наших мирах течет по-разному. Есть масса аномалий, которые искажают время, меняют потоки и даже поворачивают их вспять. Вдруг Мейзамир живет в одной из таких зон. Для него миновало несчастных три дня, для горюющего отца - бесконечные тридцать лет.

Спустя ровно тридцать пять лет в измерение рирров явилась женщина. Индиго, охотница, одиночка.

Отец не убил ее только потому, что поразился неописуемой наглости и безрассудной смелости гостьи. Явиться в самое логово чудовищ, которых истребляешь годами, многие из которых знают тебя в лицо. На такое нормальный индиго не отважится просто так - лишь ради всплеска адреналина, бравады, похвальбы перед сородичами.

Женщина потребовала встречи с королем, и он согласился. То ли из любопытства, то ли из уважения, то ли по пустой прихоти.

И только тогда узнал он о судьбе потерянного сына.

Многие годы Мейзамир жил с охотницей, тщательно скрывая - кто он на самом деле.

Охотиться ему не требовалось. Секс с любимой давал все, что нужно, чтобы не разлагаться заживо. Но все тайное рано или поздно становится явным.

Однажды они выследили вооргов. И их было не двое, как сегодня, а сразу четверо. Охотницу смертельно ранили. Каким-то неведомым способом отбившись от монстров, отогнав их от своей женщины, дед излечил ее энергией рирров. Также как сегодня исцелил я друзей Еслены.

Но раны охотницы оказались слишком велики, слишком глубоки, и Мейзамир отдал ей почти всю жизненную энергию. Рухнул рядом со своей женщиной и тут же, на месте, начал разлагаться.

Охотница очнулась и узнала его тайну.

Теперь она уже ничего не могла поделать. Только лишь попрощаться с тем, кем дорожила, отдать ему последние почести.

А через месяц охотница поняла, что беременна. Она привела в наш мир моего отца, своего сына, рирра, и оставила королевской семье на воспитание.

Почему прадед не убил ее? Почему без оговорок и вопросов отпустил восвояси, позволив беспрепятственно вернуться на Землю? Почему поверил рассказу гостьи - от первого слова до последнего?

Я не знал.

Но история вдруг болью отозвалась в груди. Кольнуло сердце и тревожно заныло. Я вспомнил взгляд Еслены, там, в машине, когда Макс поднял скользкий вопрос о моем происхождении. Струхнул я тогда неслабо, даже поджилки затряслись. Я до одури, до замирания сердца боялся, что она потребует прямого ответа, прямо там, не сходя с места. И я не смогу солгать Еслене… Не хватит мне душевных сил и решимости.

Но она лишь смотрела. Смотрела так, что уж лучше б спросила, расставила все точки над «и».

И казалось мне - Еслена упрекает, досадует на мою лживость, на то, что не нашел в себе душевных сил для откровенного разговора. Она заслуживала его, и даже большего. За то, что поверила, за то, что отдала мне свой голос, за то, что не выставила вон из компании охотников. За то, что поспорила с Максом, хотя и знала его много лет, доверяла спину во многих смертельных схватках. Наверное, еще и поэтому я без раздумий отдал энергию друзьям Еслены. Словно извинялся - молчаливо, трусливо, недостойно принца извинялся за малодушие. Болезненно щемило сердце, и воздух твердел в груди, никак не желал выходить наружу. Немел язык, не в силах выпустить правду на волю.

Все тайное рано или поздно становится явным. Слова отца, что с дрожью в голосе рассказывал мне историю деда так и звенели в голове колоколами. Предвещали беду.

Казалось, она уже стояла на пороге, выжидала и медлила, еще раздумывая. Фортуна приняла решение, крутанула свое колесо, и мне оставалось лишь подчиниться воле судьбы.

***

Еслена

Магнолия и Зандра мирно спали, а я унылой тенью бродила по квартире. Взбудораженная, нервная я никак не находила себе места. Не могла остановиться, даже присесть не могла. И казалось мне, старые, давно знакомые вещи обретали новые очертания, смысл. Проступали сквозь обыденность иные, нехорошие грани реальности.

Дверцы шкафа с овальными стеклами громадными совиными глазами следили за каждым моим шагом.

Ветки пышного дерева за окном выстилали пол черными тенями, скрюченными пальцами скребли по стеклу.

Когда оно вымахало до моего этажа? Я как-то не задумывалась об этом. Но все же! В лето переезда, я перегнулась через подоконник и обнаружила курчавую зеленую макушку четырьями этажами ниже.

А теперь темная масса кроны почти заслонила Луну и звезды. Я никак не могла вспомнить название этого дерева. Оно крутилось в голове, перекатывалось на языке, но всплывать окончательно не желало.

Деревья за окнами гостиной вели себя поскромнее.

Ай-ай-ай… глухо бурчал монкс, загружаясь, будто жаловался, что не даю поспать-отдохнуть.

Слишком мерно, слишком громко тикали часы. Давно надо было заменить их на новомодное электронное светотабло. Это чудо техники умело все на свете. Показывало время, день недели, прогноз погоды. Работало как будильник, разливая в утренней тиши трели птиц, звон колокольчиков - любую мелодию, только пожелай. Как ночник, рассеивало по комнате слабый, успокоительный голубоватый свет или загадочно-чувственный красный. Но я никак не решалась отказаться от ходиков в пользу светотабло. Словно цеплялась за прошлое, оставляла себе кусочки реальности собственной молодости.

Светильник в ванной, как назло, начал мигать. Очень не вовремя сообщал о том, что вскоре лампочка, рассчитанная на сто лет, навсегда угаснет.

Из приоткрытой двери выскальзывали лепестки света, то исчезая, то появляясь вновь.

Мейзамир лишь подошел к друзьям, наклонился и… ужасные раны их закрылись, зарубцевались даже без медицинских ниток. Что он такое? Как? Я задавалась этим вопросом снова и снова, раздираемая непривычными желаниями, ощущениями, предчувствиями.

То перед внутренним взором появлялись губы красавчика. Чувственные, приоткрытые, алые. И я млела, плыла, вся в плену тепла Мейзамира. Забывала рядом с ним обо всем.

То всплывала картина, как Мейзамир удерживал щупальца монстра. С силой, немыслимой не только для человека - для всех, встреченных мной раньше чудовищ.

То в памяти всплывало лицо красавчика, там, в машине, когда Макс намекнул на тайну его происхождения.

Растерянное, почти испуганное лицо существа, которого вот-вот изобличат в чем-то ужасном, отвратительном, непростительном.

Я уложила Магнолию с Зандрой в уютной гостевой спальне своей четырехкомнатной квартиры. Мелькала мысль разместить их в разных комнатах, но я отмела ее почти сразу же. Что, если усну, и кому-то станет плохо? Они присмотрят друг за другом, а я подстрахую, насколько хватит сил.

Когда-то гостевая спальня принадлежала моему… сыну.

Третий ребенок и единственный индиго из всех моих детей, он должен был дожить до сегодняшних дней. Стать утешением мне не в старости, но в древности. Но судьба распорядилась иначе. Я изо всех сил ограждала Ника от своих охотничьих дел. Врала, что езжу в командировки, к друзьям, на отдых. Боялась за сына, берегла как зеницу ока. Но… не уберегла.

Ник ушел к другой охотничьей ячейке и пропал без вести в одной из аномалий. Я исходила ее вдоль и поперек, запомнила каждое кривое деревце с неестественными изломами веток, каждый кустик, полулысый, с желтоватой, иссохшей листвой. Каждую тропку посреди поля полумертвых растений. Я машинально перешагивала камень, что притаился в густой, желтой траве. Обходила стороной ямы, скрытые иссохшей палой листвой. С закрытыми глазами добредала до родника и, наливая бидон прохладной, чистейшей как слеза воды, старалась сильно не наклоняться. Иногда с бугристой горной гряды срывался еще один водяной поток. Тоненькой ниточкой дотягивался он до щели между скалами, откуда струился первый родник. Но если сильно нагнуться, ледяная капель шустро ныряла за воротник.

Сын как сквозь землю провалился. Я нашла тела всех его друзей. Сердца многих из них просто остановились, словно выключенные моторы. Тела других разлетелись на клочки, встретив незнакомый мне, убийственный для всего живого поток энергии аномалии. Больше я такого никогда не видела. Я разыскала и похоронила всех, кроме Ника.

Время лечит, говорят люди. И это правда. От года к году, от десятилетия к десятилетию боль потихонечку притуплялась. И вскоре я вспоминала о сыне со светлой грустью.

Бережно хранила в памяти каждую черточку его лица, каждую морщинку, каждый шрам, каждую родинку. Темно-серые, большие для мужчины, раскосые глаза. Пушистые русые ресницы. Густые волосы, с рыжиной - пошел в меня. Родинку возле пупка, такую трогательную и неожиданную, словно вторая пуповинка. И еще одну, большую, но не выпуклую у самого уха.

Помнила, как он упал с пеленального столика, и я, на ночь глядя, рванула с мужем в детскую больницу. Как малыш дергал провода медицинской аппаратуры - все подряд, уверенно забирал у врача стетоскоп.

Помнила, как он любил «готовить» со мной. Деловито приносил овощи, загружал их в кастрюли-сковородки, в обязательном порядке заливал водой.

Помнила, как меня вызвали в школу - Ник аджнаподавлением отправил одноклассника в обморок. Слава богу, тогда об индиго уже немного знали. Нас не боялись, скорее сторонились, опасались.

Помню, как мы танцевали с сыном на его выпускном. Половина одноклассников Ника пригласили девушек, многие вдрызг напились. А мы с сыном кружились под мелодию медленного вальса. И казалось мне тогда - вся наша жизнь ещё впереди. Не только жизнь Ника, но и моя тоже.

Помнила, как он влетал в квартиру, запыхавшись и шумно потягивая носом запах свежесваренного кофе. Как садился со мной на кухне, обнимал руками теплую чашку и рассказывал обо всем, что пережил. Обо всем, что стряслось за те дни, пока мы не виделись.

У него была своя семья - женился на одной из охотниц. Я не претендовала на место в их теплом, уютном гнездышке. Молодые должны жить отдельно, дарить себя друг другу, поддерживая и опекая. Но Ник никогда не забывал о древней матери. И всякий раз, когда он снова, будто глоток свежего воздуха, врывался в дом, я испытывала светлое, почти детское, щемящее счастье.

А когда однажды он не пришел, беда обрушилась на меня болью, тяжестью в груди, отняла желание вставать по утрам, что-то делать, куда-то ходить.

Жена Ника - Нанита подбила его на ту рискованную охоту, в самом ядре мощной аномалии. Я попыталась отговорить обоих. Но слишком горяча кровь молодых охотников, слишком велик азарт, слишком сильна власть адреналина.

Я не винила страстную Наниту. У нас сложились неплохие отношения. Родителей девушка потеряла ещё совсем юной, незадолго до своего восемндацатилетия. Страшная автокатастрофа оборвала жизнь ее отца сразу, ещё на трассе, а мама умерла спустя сутки, в больнице. Нанита привязалась ко мне, если не как к родной, то как к близкой женщине. Заходила в гости, жарила гречневые оладьи и делилась тем, что наболело. Мы пили черный чай с малиновыми листьями, ели Нанитину выпечку. И я слушала. А Нанита говорила.

Она очень хотела завести ребенка. Но ужасно боялась - сможет ли после всех ранений, переломов и травм. Удастся ли совместить материнство с ее-то «работой», с ее-то рисками. Я убеждала Наниту, что все сложится так, как надо - как распорядится судьба. И ни мне, ни ей, ни Нику не обмануть выдумщицу Фортуну.

Так оно и вышло. Вот только совсем не так, как я ожидала, и как надеялся сын.

Помню, как вернулась домой с бесплотных поисков, и многие месяцы просыпалась спозаранку. Глупо и по-детски ждала, что вот сейчас позвОнит Ник. Вбежит в дверь, залетит на кухню, обнимет, чмокнет в щеку и скажет, что выжил, просто затерялся в недрах аномалии. Я даже не думала, как будет он горевать о Наните, оплакивать ее и страдать по любимой. В моем воображении Ник прибегал счастливым, беспечным и озорным. Возвращал мне утраченное чувство глубокого счастья - простого и человеческого, ничем не заменимого.

С годами надежда таяла, как тает кусочек льда в морозилке, если отключить питание. Сначала очень медленно, недоверчиво, с нежеланием, а затем быстро и практически без следа. Только влага на глазах и бессонные ночи временами напоминали об ужасной потере.

Долгое время комната Ника была моим музеем, моей святыней. Я никого туда не впускала. Не позволяла сидеть на одном из просторных диванов - первое время Ник с Нанитой жили со мной. Не разрешала устраиваться в креслах со странной обивкой из шагреневой кожи, жутко модной в одно время. Никому не позволяла даже касаться статуэток на встроенной в стену полке. Три малахитовые птицы - ястреб, сова и сокол, величиной с ладонь, соседствовали там до сих пор.

Между ними чернел мини-монкс, а на полке ниже, напоминая гору цветастых пуговиц, сгрудились носители информации. Сотни три, размером с ноготь.

Я ни к чему не прикасалась. До поры до времени.

Но потом в мою жизнь стремительно ворвалась Магнолия. Словно ураган перевернула все с ног на голову и словно пробудила для новых приключений и целей. Чуть позже, медленно, но верно вошел в нее - Макс и привел Зандру. И комната Ника обрела вторую жизнь, стала нашим домашним лазаретом.

Птиц потеснил большой аптечный ящик со всем, что нужно для первой помощи. В диванах всегда лежало свежее белье, чтобы застелить, если потребуется.

А монкс транслировал мировые телеканалы - то, что нужно раненым для развлечения.

Я проверила друзей - они по-прежнему мирно спали. Приподняла одеяла и бросила взгляд на бинты - крови нет, сукровицы тоже. Белоснежные повязки сверкали почти стерильной чистотой. Все хорошо. По крайней мере, пока. Пожалуй, даже слишком хорошо.

Тихо прикрыв дверь, я выскользнула на кухню.

Сон не шел. Тревоги дня еще отзывались в груди неровным пульсом, сбивчивым дыханием, в теле - мелкой дрожью. Гудели от перенапряжения мышцы. Даже не вспомню, когда так свела икры, когда перетрудила ягодицы и плечи.

В голове не переставали роиться тревожные вопросы, навязчивые мысли, не умолкали ни на секунду.

Как мы могли скатиться до такой беспечности? Как позволили победить себя, почти уничтожить? Как рискнули отправиться на охоту столь плохо подготовленными?

Куда делся Макс? Чего он так долго? Ведь обещал сообщить, что с жертвой воорга, как только доберется до места происшествия. Сейчас не времена моей молодости, когда в километровых пробках улитками позли допотопные авто, трехэтажно чертыхались водители. По небу в любой конец города домчат за минуты. Автопилот довезет, разбудит, если ненароком прикорнул в пути.

Что же такое этот красавчик? Откуда он свалился на мою голову в ночь нашего знакомства? Он прыгнул сверху, из окна или с крыши. Зачем? Что он там делал?

Я кожей чувствовала, что могу ему верить. Даже не кожей, всем нутром индиго. И точно также ощущала - Мейзамир скрывает нечто важное, страшное, то, что наверняка придется мне не по душе.

Луна пошла на убыль. На ее серпе, словно одежда на крючке повисли тяжелые серые тучи. Завтра прольется дождь. Опять. Осень навязчиво напоминала о себе, вытесняя лето на целый год.

Пестрые огни неспящего города вызывали Луну на турнир. И каждый фонарь, каждая витрина перетягивали внимание на себя, доказывали зрителям, насколько они важнее и ярче. Но светило и не думало с ними соревноваться. Серп небесного фонаря завис над землей, свысока глядя на суету человеческого города.

Я заварила свежий чай, и присела в кресло, к столу.

Такой же, как в гостиной - пластиковый, с ракушками, в приглушенном свете красной люстры, он казался настоящим кусочком моря. Аквариумом, который я давно хотела завести, в память о далекой и беззаботной молодости. Но так и не собралась…

Что же будет?

***

Еслена

Я провела на кухне, за чашкой чая почти весь остаток ночи.

И чем дальше двигалась стрелка антикварных ходиков на стене, тем чаще билось сердце и тем реже удавалось вдохнуть.

Макс как сквозь землю провалился.

Каждые полчаса я непременно проверяла Магнолию и Зандра. Раненые спали на удивление спокойно, ни кровь, ни сукровица так и не окропили белоснежные бинты повязок. Что бы ни сделал с ними Мейзамир, это гораздо сильнее, эффективней волшебного дара исцеления подруги, самых новых человеческих лекарств.

Когда рассвет нитками лучей проскользнул в гостевую комнату, начал посвистывать в щелях неуемный осенний ветер, я не выдержала. Глупо и без жизненной необходимости тратя последнюю энергию, включила аурное зрение и… обомлела.

Таких как я называли индиго, потому что ауру нашу опоясывал ободок этого удивительного, редкого цвета. Сейчас я не узнала бы индиго в Магнолии и Зандре, как бы ни приглядывалась, как бы ни изучала их энергетику.

Поверх ауры охотников солнечными протуберанцами взвивались в воздух золотистые лучи. Вздрагивали, словно флаги на ветру, вытягивались, словно поддернутые чьей-то рукой. Такого я ещё не видела, не встречала. Возле ран и вокруг них золотые лепестки лучей сходились вместе пышными бутонами, в треть человеческого роста вышиной.

Заглядевшись на невиданное зрелище, я поздно ощутила, как закружилась голова, пол ушел из-под ног, а колени предательски подогнулись.

Я начала оседать. Аурное зрение выключилось, пустота в голове звенела и болью отдавалась в висках, перед глазами заплясали белесые шарики. Я сильно перетратила энергию и медленно уплывала в небытие. Хорошо, если все закончится только коротким обмороком… Черт! Вот дура! Надо же было поддаться любопытству, сомнениям и забыть о самом главном - заботе о раненых товарищах. Кто поможет им, если я распластаюсь на полу без сознания? Кто подаст воды, лекарство? Воспоминания подвели меня, притупили чувство самосохранения, погрузили в странную, незаметную для самой себя прострацию… И вот на же тебе! Отдача, которой уже не избежать, ничем не предотвратить… Где же Макс, когда он так нужен? Где его черти носят?

Несколько сдавленных мужских возгласов раздались уже в кромешной тьме. Меня бережно подхватили чьи-то сильные руки, унесли куда-то, и сознание заволокла мгла.

Но не успела я отключиться, как яркий свет смыл черноту так, как тугая струя воды смывает грязь с замызганных окон. Первое, что увидела - бледное лицо красавчика, с зелеными кругами под глазами, и губы, что шептали то ли мольбы, то ли проклятья на незнакомом мне языке.

- Да, ты опять не закрыла дверь на замок, - невесело усмехнулся он. - Рад, что мы соседи. С такой техникой безопасности тебе следует бояться не только чудовищ.

Я лежала на собственной кровати, в собственной спальне. А Мейзамир расположился на корточках, на полу.

Губы его странно дрогнули, а лицо начало медленно наливаться краской.

Заалели щеки, лихорадочно засияли ультрамариновые глаза. Синяки под ними исчезли бесследно, и кожа опять стала до противного идеальной.

- А-а… Зачем ты пришел? - я ожидала, что подняться будет адски сложно. Голова продолжит кружиться, а руки - трястись от слабости. Но вместо этого ловко подскочила на кровати, и села, как ни в чем ни бывало. Казалось, я отлично выспалась, хорошо подкрепилась, подзарядилась энергией, и несколько недель отдохнула в пансионате. Вдали от потрясений, в спокойствии и комфорте.

Голова была на диво светлой, ясной, тело на редкость сильным, послушным.

- Я накачал тебя своей энергией, - нехотя, почти шепотом признался красавчик, заметив удивление на моем лице. - Также, как и твоих друзей, - в голосе его промелькнула то ли горечь, то ли досада. Но исчезла быстрее, чем я успела уловить оттенок интонации.

- Зачем? Я и сама бы восстановилась, - пробубнила себе под нос, пряча глаза от настырного, немигающего взгляда Мейзамира. Странное смущение охватило меня, бросилось жаром к щекам, опалило уши и грудь. Сама не понимая, что со мной, я лишь слушала неровный бой сердца, а он все ускорялся и ускорялся.

Мейзамир молчал, застыв неподвижно, как статуя. Его чувственные губы приоткрылись, заалели ярче пунцовых щек. Горячая ладонь красавчика осторожно скользнула по моей коленке. И снова по моему телу побежало тепло, устремилось вниз живота, собралось там спазмом.

Словно посчитав жест слишком интимным, слишком поспешным, нескромным, Мейзамир отдернул руку, и чуть склонив голову вправо, исследовал мое лицо.

Ненадолго в комнате повисла тишина, исполненная невысказанных чувств, эмоций. Они рвались на свободу, и, не находя выхода, нагнетали электричество между нами с красавчиком.

- Я улучшил твое самочувствие, разве не так? - хриплому голосу Мейзамира совсем не помогало усиленное прочищение горла.

- Ты-ы… Много сил потерял? - уж кто-то, а я-то отлично знаю - чего стоят такие «переливания энергий». Донорство крови рядом не стояло.

- Немного, недели две, - его странный ответ заставил меня повнимательней вглядеться в лицо красавчика. Но ни горячечный блеск его удивительных глаз, ни плотно сомкнутые губы, ни сведенные скулы не подсказывали разгадку, лишь сильнее запутывали.

- Кто ты такой? - выпалила я и непроизвольно прищурилась.

Мейзамир вздохнул - очень по-человечески, но глаз не отвел. Губы его вытянулись в жесткую полоску, а глаза заблестели ярче. Хотя куда уж еще ярче?

Повисла пауза. Красавчик не спешил отвечать, да и собирался ли? Хмурился, морщился, почти гипнотически удерживал мой взгляд.

- Это настолько тебе важно? - вдруг разродился он. - Важнее, чем то, что я спас вам жизни? Важнее того, что я вылечил твоих друзей? И тебя вылечил от энергетического истощения. И как тебе только в голову пришло включать аурное зрение в таком состоянии? Да ещё и после ночного происшествия?

Снова повисла пауза. Розовые языки рассвета лизнули лицо Мейзамира - даже солнце ластилось к нему, как собака.

Густые золотистые брови красавчика хмурились все сильнее, ровную переносицу разрезала трещинка неглубокой морщинки.

- Хорошо, - вдруг тряхнул головой Мейзамир. - Я принц рирров. Много тебе дало это? - бровь красавчика приподнялась, и крошечная, идеально-круглая родинка на верхнем веке стала заметней, ярче.

- Да н-нет, - пожала я плечами, сдаваясь под напором его аргументов.

Я впервые слышала о риррах, в названии расы Мейзамира вроде бы не было ничего пугающего, опасного, чудовищного. Но внутри вспыхнуло и росло странное ощущение. Чего-то он недоговаривал. Что-то задевало красавчика в моих вопросах, тревожило не на шутку. И это что-то мне определенно не понравилось бы.

Мы посидели еще немного. Тикали настенные ходики, отмеряя время нашей паузы, посвистывал на улице шальной ветер, пошлепывали листьями в окно деревья. У городской черты разгорался восход, обливая глянцевые крыши небоскребов розовыми бликами.

Мейзамир смотрел на меня так, как смотрит чужеземный воин на судью, готового огласить приговор. Спокойно, с каменным лицом, но взгляд его сочился каким-то надрывом, пушистые ресницы вздрагивали, в такт губам.

Внезапный звонок сотового заставил меня подскочить на месте, словно у самого уха прогремел взрыв.

Я огляделась так, будто бы впервые очутилась в собственной спальне. Телефон вибрировал и звенел в кармане кофты - я надела ее, совершенно замерзнув на кухне. Мейзамир кивнул, словно бы предлагал поднять трубку. Не разрешал, а предлагал прервать наш непонятный, путанный диалог, отвлечься на дела насущные.

При виде номера Макса на экране сердце бухнуло и ушло в пятки.

- Д-да? - вместо обычного «ало» спросила я.

- Еслена, - голос Макса звучал очень ровно, без малейшей интонации, как-то даже механически. - Слушай меня и запоминай. Я в пригородной тюрьме. В третьей тюрьме, в камере для временного задержания. Позвони по номеру, который продиктую. Делай так - три звонка сбрасывай после первого же гудка, затем жди четыре гудка и тоже сбрось, а уже на пятый звонок жди ответа. Вкратце расскажи о моих неприятностях. Часа через три буду у тебя и все объясню.

Я опешила, переводила взгляд с Мейзамира на окно, с настенных ходиков на дверь. Услышанное не укладывалось в голове.

Зато красавчик соображал на диво ясно. Порылся у меня в столе, достал блокнот, ручку и подал так, словно слышал весь разговор. А у них очень острый слух, у этих рирров. Кем бы они ни были в нашей классификации.

- Еслена? - позвал Макс, и голос его слегка дрогнул.

- Записываю, - кивнула я так, словно он мог видеть этот жест.

Макс размеренно, четко продиктовал номер, попросил повторить, и отключился, не прощаясь.

Мейзамир присел рядом и осторожно положил руку мне на колено. Очень точно - еще чуть выше - и ласка получилась бы слишком нескромной.

Ободренная его теплом, его твердой ладонью, я набрала указанный номер. В точности по предписанию Макса сбросила звонки и дождалась ответа.

- Да? - раздался в трубке до странности знакомый голос. Казалось, я слышала его и не один раз. Но не лично - по виртуалу или телевизору.

Я быстро отчеканила то, что просил передать Макс.

- Все ясно, - без единой тени волнения, даже с каким-то облегчением произнесли в трубку и отключились.

Я встрепенулась, бросила взгляд на часы. Сколько времени не проверяла раненых? Не успела встать, Мейзамир обнадежил.

- Да не проверяй ты друзей постоянно. Они проспят ещё несколько часов. А очнутся почти здоровыми.

От неожиданности я плюхнулась на кровать, и едва не завалилась назад. Красавчик выпрямился и замер, ловя мой взгляд, изучая выражение лица. Один уголок его губ слегка дернулся.

- Ты уже лечил людей своей аурой? - я постаралась спросить так, что бы не оставить Мейзамиру возможностей для маневра, не позволить улизнуть от ответа снова. Но, к моему удивлению, он и не собирался этого делать.

- Одного человека, точнее индиго, - почти без выражения задумчиво произнес красавчик. И казалось, он путешествует в памяти, в тот самый день или дни.

- Хм. А почему вдруг? - вопрос так и рвался с губ. Мейзамир ещё внимательней, с прищуром вгляделся в мое лицо.

- Считаешь, мы, те, кто приходит сюда из параллельного мира, сплошь и рядом чудовища? Чудовища снаружи и внутри? Не потому, что природа создала некоторых из нас питаться только определенным образом? Не потому, что без этого все такие существа погибают? А потому что мы, в принципе, не способны на сострадание?

Не слова Мейзамира, не тон его, с затаенной обидой, с невысказанной досадой потрясли меня до глубины души, заставили щеки пылать от стыда. Его глаза, полные такой глубокой, нестираемой грусти, такой горечи, что у меня кольнуло в груди.

Сглотнув ком в горле, я с трудом выдавила.

- Никогда не задумывалась об этом, если честно, - во всяком случае, откровенность он уж точно заслужил. - Никогда не задумывалась о том, что движет теми, кто к нам приходит. Скука, интерес или что-то еще … Я про безобидных, - уточнила я.

Мейзамир кивнул, на долю секунды спрятал глаза, очень странно, насупился, и вдруг стрельнул взглядом.

- То есть ты отказываешь в любых чувствах тем, кто питается за счет людей?

Он замолчал, поджал губы, выпрямился, словно жердь проглотил. Бледное лицо на фоне яркого утреннего солнца казалось призрачным, ультрамариновые глаза сверкали диковинными кристаллами.

- Н-не знаю, - вконец растерялась я. В том, что он говорил и как он говорил, была странная, незнакомая, почти чужеродная логика. Он почти силой заставлял меня подумать о том, чем предпочитала не забивать голову. Куда проще резать, колоть, добивать тех, кого считаешь чудовищами без чувств и порывов, друзей и близких. Тех, кто не любит, не ждет, не страдает. Кого никто не любит и не ждет. Мейзамир вывел меня на узкую и очень опасную тропку. Заставлял перейти роковую черту. Принять, что жуткие монстры - наши исконные враги - тоже чувствуют и страдают.

Убить человека нелегко. Так говорила героиня древнего советского кино, одного из моих любимых. Убить чудовище гораздо проще. Просто прими, что оно - бесчувственное, мерзкое порождение тьмы, кусок чистого, незамутненного зла и все станет просто. Не дрогнет в сомнении рука, не родится в душе неудачный и неуместный вопрос, когда стоишь над бездыханным телом и собираешься добить его. Добить беспомощного, не способного защититься, даже молить о пощаде.

Я смотрела на Мейзамира и боялась его слов, силы его убеждения, несокрушимости его правоты.

- Прости, - вдруг ни с того, ни с сего выпалил красавчик, потупил взгляд и суетливо убрал руку с моей ноги. - Я не должен был, - он как-то по-детски, неловко отмахнулся. - Я просто хотел сказать, что сострадание не чуждо никому. И нет такого чудовища, которое вообще ничем не проймешь. Просто многих из параллельного мира жизнь заставляет выбирать. Решать… Кому умирать - им или потенциальным жертвам, - он осекся, и вновь махнул рукой. - Прости еще раз, - пробормотал быстро, пряча глаза. - Так я вот о чем. Я нашел однажды охотника. Его ячейка преследовала грамсов, но те победили. Развели охотников по сторонам, запутали, запугали одиночеством, страхом, затуманили разум. Заманили в энергетическую аномалию, и там учинили жестокую расправу. Перебили всех, поодиночке. Но один все-таки выжил. Я отдал ему часть своей энергии. И он вылечился спустя каких-то два дня. Хотя раны были намного тяжелее, чем у твоих друзей. Грамсы расстарались на славу. Искромсали так, что у парня почти не оставалось целых органов. Охотники убили их мать, отца, и маленьких детей. Ну а среднее поколение зверски отомстило.

- А что сталось потом, с тем охотником? - сама не знаю почему, но вопрос показался жизненно-важным.

Мейзамир небрежно повел плечами.

- Он полностью вылечился и остался жить в нашем мире. Я не спрашивал почему, а он не делился. У нас не принято нарываться на откровения.

- И он не побоялся, не усомнился? Остаться в мире, населенном чудовищами? - меня потряхивало изнутри. По неведомой причине я продолжала копаться в прошлом незнакомого индиго, словно от этого зависела и моя, собственная судьба.

- Я дал ему достаточно энергии для иммунитета к нашим болезням. Оставил отличный запас регенерации. Он достаточно умен, чтобы не охотиться в одиночку на группы чудовищ. А сами чудовища вряд ли рискнут связаться с тем, на ком печать моей энергии. Исключение - только древние. Они охотятся на всех и вся.

Вот это новость! Я подскочила на кровати и снова вгляделась в лицо Мейзамира. Как будто увижу там что-то, чего не заметила раньше.

- Рирры слишком сильны. Физически, - красавчик объяснял осторожно, словно боялся, что неловкое, неправильное слово выскользнет как мыло из рук и разрушит что-то ужасно ценное. - Разве ты не видела меня в драке? - спросил он вдруг, чуть приподнял бровь и нервно дернул губами.

Я кивнула, продолжая разглядывать красавчика.

Всем своим видом Мейзамир демонстрировал как ему неуютно «под лупой» повышенного внимания, под прицелом моего любопытства. И я снова не на шутку встревожилась. Ощутив это, он нервно пожал плечами, отвернулся к окну на некоторое время, показав мне идеально скроенную, мускулистую шею. Красивую и длинную, но мужскую.

- Мы очень сильный народ, - медленно промямлил Мейзамир, не поворачиваясь. - А энергетика наша, попав в чье-то поле, выветривается столетьями. И то не до конца.

Я ждала, пока он повернется, но красавчик продолжал исследовать городской пейзаж за окнами.

А когда я утомилась от тягучей, напряженной паузы, и собиралась уже встать, сходить на кухню, наконец, решился на встречу взглядами.

- Еслена, - хрипло произнес красавчик. - Я не обижу ни тебя, ни твоих друзей. Я не могу доказать это. Но разве я спас бы вас в противном случае? Не понимаю, чего еще тебе надо? Твое недоверие немного… обижает, - он глубоко и нервно вдохнул.

Сердце екнуло, но скользкая змея сомнений все еще холодила грудь, не давала покоя. Как бы ни убеждал меня Мейзамир - действиями, словами, весомыми аргументами, что-то с ним было не так. Я ощущала это как охотница и как индиго.

Красавчик что-то такое почувствовал. Встал, кивнул и предложил.

- Давай я пока сооружу что-нибудь поесть или выпить? Я готовлю не хуже твоего Макса. Раз уж он не удел, вас покормлю я.

Его предложение немного разрядило накаленную едва ли не добела обстановку. Хотя недосказанность между нами по-прежнему сильно действовала на нервы.

Я тоже поднялась и отправилась за Мейзамиром на кухню. Посмотрю, как стряпает гость из параллельного мира, о чьей расе и слыхом не слыхивала. О чьей расе не писали хитромудрые древние индиго. Даже любопытно, что он мне состряпает.

Глава 5

Мейзамир

Я никогда не боялся боли, не бежал от нее и не ныл. Я голодал, испытал все прелести разложения заживо, боль от ран, оставленных ловкими охотниками. Физическая боль совсем меня не страшила.

Но пресловутая душевная боль оказалась мучительней во сто крат. И она не проходила, не угасала, как ни давил я ее усилием воли, лишала желания бороться, желания жить.

Она колола грудь и тянула, резала и тянула снова. И не было на свете лекарств, чтобы мне помогли.

Еслена ясно дала понять - чудовище, вроде меня, для нее лишь зверь без чувств, эмоций, порывов. Зверь, не способный ни на что хорошее, доброе. Зверь, которого нужно уничтожить, стереть с лица земли, не вдаваясь в подробности, не мороча себе голову тем, что у него за душой и на сердце.

Еслена присела в кресло - бодрая, сильная ценой моей энергии, еще двух недель без голода. А я возился у плиты, поджаривая говяжий фарш с овощами и бурым рисом.

Я любовался ею, украдкой, из-за плеча, пока охотница задумчиво всматривалась в рассветный город.

Интересно, приняла бы она мою помощь, мои силы, если бы знала?

В груди снова закололо, словно мириады шил вонзились и прокручивались, дергались туда-сюда. Нет, наверное, не приняла бы. Предпочла бы обморочное забытье, мутное и вязкое, нынешней бодрости и мощи, что струились по венам и мышцам.

И от этого я ощущал себя еще хуже, еще несчастней.

Нужен ли я ей таким, каким родился? Задумывалась ли она о том, что никто из мне подобных не выбирал себе расу? Но каждый выбирал способ пропитания. Я не убивал женщин много сотен лет. Я трижды умирал - замуровывал себя в скалах, чтобы научиться самоконтролю или разложиться заживо. Я навострился останавливаться, хотя энергия индиго еще желанней, ещё слаще, ещё восхитительней, чем самые густые гормоны смертной любовницы. Вот это мой выбор, а не раса, что досталась с рождения. Но Еслене все это неважно.

Я оглянулся ещё раз, не прекращая помешивать ароматное блюдо.

Солнце рисовало над головой охотницы ослепительный нимб. Ее детское лицо выглядело совсем ангельским, нездешним, распущенные волосы разлились по спине и плечам горячей лавой. Задумчивое ожидание очень шло Еслене. Она была прекрасна, как и там, в отеле. Тогда мускулы ее перекатывались под тонкой одеждой, арктический холод струился из глаз, плотно сжались губы, яростно раздувались ноздри. Ее красило все. Даже фарфоровая бледность, даже прозрачность синюшных век, когда Еслена почти потеряла сознание.

Еслена куталась в шерстяную кофту, и все во мне тянулось к ней. Обнять, согреть своим теплом. Без намека на секс, просто прижать хрупкое, женственное тело, и, прикрыв глаза, наслаждаться ее близостью.

Привычное, неконтролируемо сильное возбуждение разлилось в бедрах тяжестью, нестерпимым жаром. Мужской орган напрягся, налился кровью. Я привычно ощутил боль от тисков одежды. Как человеческие мужчины с этим справляются? Я же видел - красавчик много раз возбуждался рядом с Есленой.

Я потряс головой - наваждение мешало связно мыслить.

Добавил специй в фарш, тщательно размешал, подбросил щепотку соли и мелко нашинкованный укроп с петрушкой.

Еще немного - и блюдо готово. Перемешав в последний раз, я разложил его по тарелкам и поставил одну перед Есленой.

Она словно очнулась, повернулась ко мне и на долю секунды слабая улыбка мелькнула на лице охотницы.

- Спасибо, Мейзамир, - сказала так мягко, что у меня екнуло сердце, а ладонь сама потянулась к ладони Еслены. Узкой, длинной, что покоилась на столе.

- Ерунда, - выдохнул я, как-то совсем неловко, глупо, безотчетно отмахиваясь от ее благодарности.

- Да не-ет, не только за еду, - она демонстративно взяла ложку и попробовала. - М-м-м, вкусно, кстати. За все спасибо, - добавила серьезно, скользнув по лицу внимательным, задумчивым взглядом.

- Тоже не за что, - еще тише ответил я, невольно сглотнув, и тут же все испортил. - Макс, наверное, готовит стократно лучше.

Она резко вскинула голову, окатила недовольным взглядом исподлобья, слегка нахмурилась.

- Бросили бы вы вашу дурацкую войнушку, - выпалила с таким раздражением, с таким неприятием в голосе, что я отшатнулся, как от пощечины.

Вгляделся в ее лицо - на нем ясно читалось суровое осуждение.

Я мог бы сказать, что не я это начал. Что если он отступится, откажется от Еслены, готов протянуть смазливому красавчику руку дружбы, грудью защищать его от древних.

Но сказал только:

- Мы перегнули палку. Впредь постараюсь вести себя сдержанней.

Она кивнула, но прежнее благодарное выражение стерлось с лица бесследно.

Еслена начала медленно жевать, и я последовал ее примеру.

Человеческая пища, рядом с человеческой женщиной, рядом с той, что могла сделать меня почти человеком. Но захочет ли? Нужно ли это Еслене?

Мы так и ели - в глухом молчании, не в силах нарушить его странное таинство. С моих губ ежеминутно рвался вопрос, но я придержал его до будущих дней. А Еслена… Еслена невидящим взглядом уперлась в окно, и аура ее светилась сине-серым, цветом тревоги и сильных волнений. Переживала ли охотница за Макса, за раненых друзей, или за то, что проиграла битву вооргу. Не это главное. Главное - в ее прелестной головке не нашлось пока места для меня. Как не нашлось его и в ее сердце.

За окном плыли курчавые облака, унизанные стрелами рассветных лучей.

Словно трупы убитых Есленой чудовищ. Таких же, как я - монстров-параллельцев.

Звонок в дверь расколол оглушительную тишину. Еслена вздрогнула, словно очнулась и огляделась, медленно возвращаясь к реальности.

Я встал, громко щелкнул замком и разошелся в дверях с хмурым красавчиком Максом.

На мгновение наши взгляды сошлись в обещании. Я клялся, что не отдам ему свою Еслену, он обещал отбить ее, во что бы то ни стало. Мы друг друга поняли, и я ушел.

***

Еслена

Рокировка Макса и Мейзамира выглядела странной, нелепой, по-мальчишески глупой. Красавчик открыл дверь балетному и тут же пулей выскочил наружу. Они обменялись такими взглядами, что у меня похолодело в желудке и сердце екнуло в беспокойстве, тревоге.

Демонстративно покачав головой, я отправилась назад, на кухню. Мейзамир едва прикоснулся к собственной порции, я съела все, что он мне отмерил.

Макс в мгновение ока оценил содержимое сковородки, брезгливо взял ложку-мешалку и, зачерпнув немного, положил на язык. На лице его отразилось искреннее недоумение.

- Не так плохо, как думал, - проворчал балетный, но себе накладывать не стал, отвернулся. Взглянул на меня, устало вздохнул, спросил с заметным раздражением в голосе. - Параллелец готовил?

- Да и вкусно, - подтвердила я, возвращаясь на место.

- Тогда есть не буду!

Желудок Макса громко возмутился против такого резкого высказывания. Но балетный упрямо направился к холодильнику - тот подпирал потолок возле двери на кухню. Выудил сыр, масло, булку и принялся торопливо делать сэндвич. Как мальчишка, ей богу! Нелепо, демонстративно!

- Да прекрати уже! - прорычала я на Макса, внутренне сама себе удивляясь. Схватила тарелку, положила туда риса и со звоном опустила посудину на стол. Сунула в руку балетного вилку и потребовала тоном, не терпящим возражений. - Ешь! Или я с тобой даже разговаривать не буду!

Он ненадолго окаменел, замер статуей. Слегка опустил голову, изучая мое лицо и пригладил до странного тщательно расчесанные волосы. Пальцы балетного нервно вздрагивали. Прежде я такого за ним не замечала. И только теперь заметила и другое - как изменился Макс за прошлую ночь. Скулы и подбородок заострились углами, взгляд потерял прежнюю уверенность, наполнился затаенной горечью, досадой. За несколько часов растерял Макс всю свою лощеную стать и благородство. Теперь он больше походил на меч, чем на изящную спортивную рапиру. В движениях появилась угловатая резкость и затаенная агрессия хищника. Губы то и дело сильно поджимались. Вообразить не могла Макса таким…

Он изучал меня внимательно тоже. И, кажется, пришел к аналогичному выводу.

- Ты изменилась, - резюмировал через секунды и послушно сел в предложенное кресло.

Тарелка опустела за считанные минуты. Балетный зачерпывал еду жадно, и быстро глотал, почти не прожевывая.

Шмыгнул, ещё раз пригладил волосы, метнул взгляд в окно и сосредоточился на мне.

- Как себя чувствуют Магнолия с Зандрой? - спросил вместо пояснений тюремного злоключения.

- Лучше, - ответила я, и поспешила разом опрокинуть ушат новостей на голову балетного. - Мейзамир лечил их аурой. Раны моментально затянулись, даже крови на повязках нет. Говорит, проспят полдня - и почти здоровы.

Пока я рассказывала, брови Макса ползли на лоб, серые глаза все больше сочились холодом, колючий взгляд пронзал насквозь.

- Ты понимаешь, что он нечто очень странное? И, возможно, даже крайне опасное? - спросил балетный, снова прищурившись. Резко закинул ногу на ногу и закачал ею, привычно ускоряясь. Длинные пальцы Макса крутили на столе мою кружку с чаем. Он снова был верен себе. Я плеснула в чашку кипятка и заварки - если балетный и пил ненавистный напиток, то требовал очень крепкий, почти чефир. Налив себе новую полную кружку, я вдруг ощутила пустоту и холод. Стало неуютно без Мейзамира, зябко и даже как-то непривычно. Хм… Неожиданно и непонятно. Скрыв удивление за маской задумчивости, я крепко обхватила чашку руками, отогревая враз замерзшие ладони.

Желваки заиграли на хмуром лице Макса, от его взгляда захотелось посильнее закутаться в кофту.

Но если балетный что-то и понял, то от комментариев предпочел воздержаться.

- Я был в тюрьме, - сказал каким-то глухим, чужим голосом и замолк.

Уставился в окно на рассветный город, спал с лица. Ладони балетного сжали кружку так, что ногти посинели, нога раскачивалась все сильнее.

Томительная пауза повисла в комнате.

Тикали мои старые-добрые часы. Ветер гудел за окном, нагоняя тучи. Они сходились над городом, почти не пропуская золотистые стрелы солнечных лучей. Набухали, готовясь пролиться дождем.

Макс резко отставил на стол кружку. Звон стекла о пластик неприятно резанул по моим натянутым нервам. Я вздрогнула, поймав на себе взгляд балетного. Губы его резко скривились, взгляд по-прежнему сочился арктическим холодом.

- Они загребли меня за то, что проверял - жива ли жертва, - сквозь зубы процедил Макс. - Продержали несколько часов, не смотря на то, что мое ДНК не совпало с ДНК нападавшего. Жертва укусила монстра, и во рту остался клочок мяса, - объяснил балетный на мое немое удивление. - Они надеялись, представляешь, они надеялись, что я сообщник. И продержав меня за решеткой, заставят рассказать о преступнике, - полный металла и желчи голос Макса звенел, усиливался, нервно вибрировал.

Я молчала, кивая, не решаясь что-то спросить или вставить хотя бы слово. Слишком уж взвинченным выглядел балетный. Чего уж совсем не хотелось, так это угодить под его горячую руку, как там, в автобусе. Заработав очередной, не самый лестный эпитет в свой адрес.

- Ищейки мерзкие! - вспыхнул Макс, брезгливо отряхнув несуществующую грязь с одежды. Будто стряхивал с себя прикосновения полицейских. - Нет, чтобы преступников искать. Все бы им идти коротким и простым путем. Заграбастали первого, кто попался на месте преступления и давай его колоть. Плевать, что на полу полно неведомой биологической субстанции. Плевать, что нападавшего никто из работников отеля не видел. Он не заходил в небоскреб и, естественно, не выходил наружу! Ничего! Я им устроил! - глаза Макса прищурились, а сверкнули булатной сталью. - Ты узнала того, кому я просил позвонить?

- Что-то знакомое, я где-то слышала его голос… Но не могу вспомнить где именно, - я растерянно пожала плечами.

- Слышала. Только тогда он еще афишировался. А теперь его избрали, и он не слишком публичная личность.

Я смутно понимала намеки Макса. Этот голос, он так и звучал в голове. Кажется, я слышала его на выборах. Тогда этот известный во властных кругах человек поддерживал кандидата в президенты. А потом… потом встал во главе тайной полиции. Тех самых секретных отделов, что сменили на посту ФСБ.

- Теперь пусть дворниками работают, псы ленивые! - в последние дни Макс поражал меня все сильнее и неизменно в худшем смысле слова. Он с такой злостью говорил о людях, которых одним лишь словом лишил карьеры, работы, средств к существованию… Такое пренебрежение сквозило в его прищуренных глазах, в его искривленных губах, в менторском тоне, что у меня неприятно кольнуло в груди.

Да что с ним такое? Ну ошиблись люди, с кем не бывает? Приехали на место преступления, обнаружили там тело и рядом индиго, с ног до головы перепачканного кровью потерпевшей. Прямо скажем, совпадение не из самых удачных. Еще несколько часов назад Макс рвался к жертве, наперекор советам Мейзамира, стремился узнать - жива ли она, сильно ли пострадала. Много лет со мной плечом к плечу спасал он людей от монстров, рискуя здоровьем и даже жизнью. А вот теперь, не задумываясь, из мести, из злопыхательства, сломал вдребезги чьи-то невинные жизни. И хвастался этим так, будто совершил справедливое возмездие.

Желваки Макса ходили ходуном, нога тоже, пальцы сжимали чашку так, что побелели костяшки и ногти, а взгляд продолжал излучать могильный холод. И казалось мне, не старый приятель сидит рядом, на кухне, не тот самый Макс, что спасал нам всем жизни, прикрывал спину, а кто-то совсем другой. Похожий на балетного внешне, по голосу, манере разговаривать и даже вести себя… Но другой, чужой и незнакомый. Слишком другой, чтобы я поняла его и посочувствовала.

Некоторое время мы хранили молчание. Ходики продолжали разряжать его мерным тиканьем, время от времени звонко двигая стрелкой.

Хорошо, что я отключила чтение эмоций. Там, в машине мне это никак не удавалось. Слишком много их хлынуло, этих эмоций, и слишком энергетически мощные существа ими фонтанировали. Теперь же, мне удалось все блокировать, и вздохнуть с облегчением.

Маятник ноги Макса замедлился, лицо его расслабилось, а глаза потеплели.

Он посмотрел на меня как-то по-особенному, слегка наклонил голову вбок, дернул вверх уголками губ, будто изо всех сил тянул их для улыбки.

- Они взбесили меня, - словно извиняясь, произнес балетный. - Обращались как дерьмом, как с грязью под ногами.

- Жертва жива? - резко сменила я тему. Не хотелось понимать Макса, а он ждал, что пойму или хотя бы войду в положение.

- Да, жива, - устало обронил балетный. - Вся изранена, но жива. И это впрямь не похоже на наш случай, - он слегка поморщился, признавая правоту Мейзамира. - Раны другие, вот совершенно. Вдоль живота, ягодиц и грудей идут укусы. Оно высасывает жир, - скривился Макс. - Хороший жир - жертва спортивного телосложения. Раны не глубокие. Но их очень много.

Черт знает что! Мы годами охотились на чудовищ. Караулили их, выслеживали и убивали - планомерно, без грамма жалости. Но сейчас в городе словно проходил карнавал самых мерзких и опасных тварей. Один только воорг чего стоил. Не говоря уже о том, кого мы искали на самом деле. Проклятье! Откуда они все повылазили?

Я вдруг вспомнила Мейзамира - как он рассказывал о параллельных тварях. Будто на самом деле лично знал каждого. На что тот способен, как его убить, как распознать. Я выдохнула, понимая, что сейчас получу очередную гневную тираду Макса, вспышку ярости и бешеный взгляд. Плевать. Все выходит из-под контроля, рушится как карточный домик. Землю наводняют хищные твари, убивают безнаказанно - нахально, жестоко. Надо что-то делать. Срочно. Безоглядно. Не оглядываться на то, что у Макса с Мейзамиром неожиданно взыграли альфа-самцовые чувства.

Я медленно поднялась снова, тяжело опираясь на стол. Балетный следил за моими действиями, как завороженный. Странно, но от мыслей о Мейзамире стало тепло, жар прошелся по телу, и я даже распахнула кофту. В голубых глазах Макса промелькнуло удивление, сменилось недоверием, настороженностью.

- Значит так! - мой собственный голос звучал странно. Слишком резко, слишком требовательно, слишком по-командирски. Всегда прежде я позволяла товарищам брать бразды правления в собственные руки. Считала, что роль предводительницы к лицу скорей уж Магнолии, с ее-то решимостью, переходящей порой в безрассудство. На худой конец можно передать руководство четверкой Максу. Построить он умел, в свойственной себе манере, как хореограф, чья труппа танцует из рук вон плохо, да и ещё злостно опаздывает на репетиции. Но вот сейчас я совершенно не видела выхода. Макс уставился очень странно. Затянувшаяся пауза напрягала его - левая нога балетного металась маятником, едва не падая с колена правой. Он подался вперед, сложил руки на столе и прищурился, как перед охотой. Что ж! Была не была!

Хватит уже глупостей. Хватит мальчишеских соревнований - кто альфа самцовей! Вот укокошим зверюг, что убивают женщин, тогда и побряцаете мускулами друг перед другом.

- Макс. Нам нужен Мейзамир. Мне плевать, что ты его не любишь. Мне все равно, если ты ему не доверяешь. Он знает о параллельских тварях гораздо больше нашего. И я позову его сейчас и вытрясу сведения. Если потребуется, буду шантажировать, пытать, убеждать, даже упрашивать.

Вначале Макс ощетинился дикообразом, полоснул по мне недовольным взглядом, скривил красивые губы. Почему-то инстинктивно спрятал покалеченный ноготь. Надулся как индюк. Мимика, вид Макса менялись ежесекундно. Он привстал, уперся руками в стол, но затем внезапно рухнул назад, откинулся на спинку стула и произнес почти бесцветно, совсем не похоже на себя:

- Зови его! Только пусть вначале раскроет карты. Кто он. Зачем к нам пожаловал. И какой у него к тебе интерес! Если скажет все честно и прямо - поверю.

Я пожала плечами. Красавчик что-то скрывал, темнил, недоговаривал. Но почему-то казалось - происхождение не самое страшное в его темном прошлом. К тому же, другого выхода я не видела. Макс не принял бы пояснения Мейзамира без весомых доказательств его откровенности. Слишком велико было его предубеждение.

Я метнулась в подъезд. Широкая лестничная площадка вдруг показалась маленькой и тесной. Недавно выкрашенные в голубой цвет стены, волны, словно в бушующем море, очень помогли сосредоточиться. Даже нежно-белые, словно взбитые сливки облака не сбили мне решительный, почти боевой настрой.

Я позвонила к Мейзамиру и он немедленно открыл дверь, словно дежурил неподалеку. Слегка взвинченный, немного дурной, чуть всклокоченный. Таким он мне нравился больше прежнего. Странный ток пробежал между нами. Красавчик тряхнул золотыми кудрями, залился краской и подался вперед. Выпятил грудь, будто демонстрировал - насколько она широкая, мощная и спросил сиплым, очень взволнованным голосом:

- Ты что-то хотела? Я весь внимание.

Ультрамариновые глаза заполнили весь мир. Мейзамир вышел наружу. Негромко хлопнула дверь, просвистел сквозняк из ближайшей форточки. Красавчик сделал еще шаг - и вот мы уже вплотную, почти касаемся друг друга телами. Мейзамир наклонился сильнее, и в лицо пахнуло мятной свежестью, прогретой на солнце хвоей, росой.

- Я…

Он осекся. Я инстинктивно отшатнулась к стене, коснулась ее холода и поежилась. Внезапно горячая рука легла на талию. Мейзамир обхватил, притянул, чуть приобнял и сразу стало тепло. Я почти перестала соображать, что происходит. Не знаю, что творилось между нами, но я лишь видела его лицо - близко-близко. Ультрамариновый взгляд впился в мой, не позволял отвести глаза, прервать зрительный контакт.

- Я весь в твоем распоряжении, Еслена, - выдохнул Мейзамир. - Сегодня, сейчас и всегда, до смерти.

Он замолчал, странно вздохнул и с натугой выпустил из груди воздух. Взял мою руку и приложил к груди. Я услышала, как часто бьется нечеловеческое сердце. Словно сильная птица мечется между прутьями клетки.

- Говори, что хочешь. Только больше не рискуй, - голос его дрогнул, совершенно охрип. Мейзамир вдруг притянул поближе, и я почувствовала, что он возбужден. Очень сильно, по-мужски, по-человечески. Твердый бугор уперся в живот. Красавчик вздрогнул, жадно втянул воздух, уголки губ его дернулись в неестественной улыбке. - Я привязанная к тебе паралелльская тварь, - вдруг совсем нашим сленгом произнес Мейзамир. Словно дотошно изучал выражения индиго, - Ты нужна мне как воздух. Поэтому я здесь. Потребовались сведения, спрашивай. Что знаю, скажу. Вы ведь планируете хватать воорга, а потом искать того, другого? Я пойду с вами, помогу и прикрою. Придержу монстра, если опять ошибетесь…

Он чуть отстранился, а потом вдруг прижал так, что дышать стало трудно. Твердая выпуклость на брюках Мейзамира впечаталась в живот и со мной случилось то, чего не случалось уже много лет. Внизу живота потеплело, стало томно. Красавчик вздрогнул, задышал еще чаще, его губы и щеки зарделись.

- Теперь ты знаешь мою главную тайну. Зачем я здесь. Я параллельная тварь, что нашла свою… пару.

Он помедлил, собирался что-то добавить, но закрыл рот, так и не проронив ни звука. Всмотрелся в мое лицо так, словно искал на нем то ли помилование, то ли приговор. Я же совершенно сомлела, потеряла чувство реальности. Были он и я. Мужчина, нечеловек и женщина, рожденная тоже не совсем человеком. Его горячие руки на талии, что жадно сжимали, притягивали, его глаза, словно два сверкающих драгоценных кристалла, разметанные по плечам в художественном беспорядке волосы и возбуждение, что билось у моего живота.

- У вас есть пара? - с трудом выдавила я, собираясь с мыслями, совершенно забыв - зачем вообще шла к Мейзамиру. А может я хотела выяснить именно это? Почему он помогает, зачем с нами напрашивается? Все перепуталось, земля и небо поменялись местами. Красавчик вздохнул снова, пожал плечами и отпустил меня. Сразу вдруг стало прохладней, не смотря на шерстяную кофту. И все же близость Мейзамира согревала.

- Есть. Пара на всю жизнь. Так что распоряжайся, - он прочистил горло, развел руки в стороны и усмехнулся - совсем невесело, с оттенком горечи. - Я твой. На всю жизнь. Сосед, приятель, помощник в делах.

Я прищурилась. Вот так просто? И ничего не потребует взамен?

- Ты знаешь, что мне нужно, - будто читая меня, как книгу, произнес Мейзамир. - Захочешь, подаришь добровольно. Просить и умолять не буду. Нужен - я рядом.

Что-то почти по-королевски величественное промелькнуло в жестах и чертах Мейзамира. Внезапно вспомнилась сноска в одном из томиков древних индиго.

«Чудовища королевских кровей почти не определяются нашим глазом. У них аура безобидных существ. Только в тысячи раз сильнее. И часто они не убивают своих жертв. Пытаются кормиться от них без смертей».

Я прищурилась, вгляделась в лицо Мейзамира. Черт. Как же я сразу об этом не подумала?! Чудовища королевских кровей. Он же сам признался, что принц!

Его сила ста богатырей сразу, его удивительно красивая аура, способность лечить, наполнять энергией, манеры, словно красавчик явился из веков рыцарей и прекрасных дам.

- Кто ты? - вырывалось у меня. - И не говори, что ты рирр. Назови себя так, как называют индиго. Я знаю, ты в курсе нашей классификации!

Мейзамир замер, остолбенел и притих. Красивые, чувственные губы сжались добела.

- Еслена, - вдруг обронил он, словно через силу. - Я клянусь сказать тебе. Но только после окончания дела. Даю слово - я никого не убью. Я не убиваю смертных. Не охочусь на них во мраке ночи, чтобы напитаться чужой силой, жиром или кровью. Даю тебе слово.

Я призадумалась. Он темнил, в очередной уже раз уходил от ответа. Как всегда, когда спрашивала о происхождении, расе, магии. Скрывают лишь то, что может навредить. Окажись красавчик безобидной тварью, он сразу выдал бы мне свое имя, название вида по нашей классификации. Но не-ет. В который раз он отказывался, пытался юлить, отсрочить откровения. Я пытливо изучала лицо Мейзамира. Краска схлынула с его щек моментально, губы аж посинели от натуги.

Лихорадочный взгляд существа, загнанного в угол, сжатые кулаки и дыхание - сбивчивое, рваное. Все признаки сильного волнения. Или страха? Или чего-то еще?

Черт. Я была совершенно сбита с толку. Мейзамир притягивал, манил, и рядом с ним я ощущала себя в полной безопасности. Хорошо и легко, почти как в детстве. Я его пара… Хм… Об этом подумаю позже. Не до любовных сейчас переживаний. Но стоит ли настаивать?

Красавчик прищурился, напрягся, скрипнул зубами. И я сдалась, сама не понимая почему.

- Хорошо. Но ты даешь мне слово. Клянешься, что после окончания дела расскажешь - кто ты, откуда, какое место занимаешь в классификации индиго. Так?

Он кивнул. Так соглашается преступник выдать сведения, которые приведут его на эшафот. Мейзамир вскинул голову, полоснул расстроенным взглядом и вдруг добавил:

- Скажу. Только помни. Ты моя пара. Я никогда тебя не обману. Даже под страхом пыток или гибели.

Как у него все на грани фола. Любовь до гроба, клятва почти на крови… Хм… Интересные у них все же обычаи и культура.

- Вы тут умерли? Или кого-то убить? - резкий недовольный голос Макса черканул пенопластом по стеклу. Я вздрогнула, неосознанно подалась к Мейзамиру и впечаталась в его мощный торс. Красавчик словно тоже на чистых инстинктах прижал, провел рукой по талии, и заметно успокоился. Будто моя близость придавала ему уверенности и небывалых сил.

Не глядя, я чувствовала взгляд Макса. Испепеляющий, яростный, исполненный какой-то звериной ненависти. Так смотрит волчица на неловкого охотника, что застрелил ее новорожденного кутенка.

Даже поворачиваться не хотелось. Складывалось ощущение, что балетный спалит нас, вместе с лестничной площадкой, а потом развеет целый дом по ветру. Отзвуки, отсветы мощных эмоций закружили повсюду. Я не видела энергетику чувств Мейзамира, лишь чувствовала - теплом, холодом, покалыванием. Зато аурные слепки эмоций Макса реяли вокруг чернильными кляксами, алыми всполохами солнечных протуберанцев, ослепительными оранжевыми пятнами. Балетный пришел в бешенство. Оно бурлило в нем, выплескиваясь наружу шумным дыханием. Не знаю почему, но я сильнее прижалась к Мейзамиру. Он вздохнул - натужно и рвано, погладил по спине, успокаивая. Отодвинул бедра, чтобы свидетельство возбуждения красавчика не упиралось в мой живот с такой силой. Словно извинялся за то, что в такой момент реагирует на меня настолько неуместно.

Хм… Он умеет понимать? Входить в чужое положение, сопереживать? И даже больше, чем Макс?

Балетный почти гаркнул за спиной:

- Может, ещё и сексом займетесь? Ну а что? Еще не все соседи видели вашу страстную встречу! Развлеките соседей непрошенной порнушкой!

Я дернулась. Неприятный комментарий резанул по живому. Я совсем не узнавала Макса. Выдержанного, холеного, интеллигентного до мозга костей индиго будто подменили. Он вел себя как грузчик с тремя классами и пятью коридорами. Было так неприятно, почти мерзко, что друг, с которым делили опасности, рисковали жизнью, обменивались сокровенным, дошел почти до личных оскорблений. Мейзамир ощутил мое настроение немедленно - словно сам чувствовал в унисон. Напрягся, стиснул челюсти - скулы на красивом лице нечеловека заострились, натянув идеальную кожу. Выпятился упрямый подбородок. Мейзамир медленно отстранился, отодвинул меня за спину и шагнул на Макса.

Среагировать не успела, да что там среагировать - понять, что происходит, как балетный оказался пришмякнут к стене, заболтал ногами в воздухе, словно беспомощный котенок.

- Еще раз обидишь ее, ещё раз позволишь себе… - красавчик не говорил - рычал диким зверем. Каждый мускул на его идеальном теле напрягся, как у свирепого хищника в драке. Макс дернулся снова, отчаянно попытался выскользнуть из мертвой хватки. Но, похоже, что бесполезно. Мейзамир прижал его еще сильнее - даже шея Макса побелела. Плечи, в которые упирались ладони рирра, почти неестественно выгнулись в сторону стены.

Я в растерянности пыталась отдышаться. Надо что-то предпринять, остановить Мейзамира. Но почему-то мне совсем не хотелось этого делать. Свирепым и необузданным охотником я принимала Макса и любила. Желчным и злобным человеком принять не получалось. Балетный скрипел зубами, дергался, пытаясь нанести Мейзамиру удар ногами в пах. Но рирр ловко выставил колено - и удары балетного приходились на него. Только сейчас я поняла - насколько силен Мейзамир. В его стальной хватке Макс чувствовал себя также беспомощно, как ребенок в руках взрослого. А может и того хуже - как кутенок в руках штангиста.

- Ты меня понял? - прошипел в лицо Максу Мейзамир. - Отвечай, или я тебя не отпущу! Ты понял меня? Хочешь сказать гадости мне - давай, в лицо. Я отвечу. Хочешь, даже выслушаю твои жалкие попытки меня оскорбить или задеть. Но никогда не обижай Еслену! Ни словом, ни действием, ни намеком. Даже не дыши грубо в ее сторону! Я понятно выразился? Отвечай!

Лицо Макса очень менялось во время речи Мейзамира. Вначале оно походило на свирепую маску - таким балетный шел на чудовищ. Яростным, безжалостным, озверевшим. Затем красивые, тонкие черты Макса смягчились, брови поднялись на лоб, уголки губ заметно опустились. Он понял, что не прав, здорово погорячился.

- Пусти! - выплюнул Макс в лицо Мейзамиру. - Я согласен с тобой. Успокойся!

Лицо его снова выглядело благородным - лицом артиста, охотника, защитника слабых. Взгляд Макса лучился искренним раскаянием. Мейзамир отпустил его почти сразу. Отступил, закрывая меня своим телом, как щитом. Но Макс упрямо обогнул рирра. Мейзамир рывком крутанулся на пятках и вперился в балетного осатанелым взглядом. Стиснутые до предела челюсти, острые углы скул, сжатые кулаки - все в Мейзамире говорило о том, что он не доверяет Максу ни на грош. Балетный приблизился ко мне шаг за шагом, осторожно коснулся руки ладонью и прошептал одними губами:

- Еслена, прости. Я потерял контроль.

И замолчал.

Мы стояли посреди лестничной площадки, на глазах у соседей, если те дома и прильнули к глазкам, и хранили тишину. Мейзамир слабо касался меня плечом, будто стремился придать уверенности, твердости. Макс едва задевал пальцами ладонь. Мужчины посматривали друг на друга ревниво, но без прежней ненависти и озлобленности.

- Ну и чего ты замолчал? - прорычал Мейзамир. - Она удивилась твоей реакции. Так объясни ее! Наберись уже мужества! Здесь только она, ты и я. Я знаю твой секрет, сверхчеловек.

Макс сглотнул и впервые на моей памяти внезапно смутился, спрятал глаза. Его уши залил густой румянец, ноздри начали хищно раздуваться, взгляд бездумно заскользил по гладкому полу.

Тырк… тырк… напомнила о себе подъездная форточка. Ветер расшатывал ее, а крепление сдерживало. Шурм… шурм… зашелестели ветки дерева за окном.

Мужчины молчали. Мейзамир прижался плечом сильнее, словно на сей раз не я, а он искал у меня уверенности, сил. Макс заметил, нахмурился, но злобствовать, как прежде, изрыгать ругательства и оскорбления, не спешил. А может, поостерегся.

Поднял глаза и невесело отчеканил:

- Да, Еслена, у меня есть на тебя виды.

Я невольно приподняла брови. Вот уж в жизни бы не подумала! Макс, с его-то фотомоделями, женщинами на одну-две ночи. Неужели у него есть ко мне чувство? Да не-ет! Это же бред? Я вгляделась в лицо балетного. Оно застыло непроницаемой маской и только серо-голубые глаза, сейчас похожие на хмурое осеннее небо больше ничего не таили, не сдерживали. Я выдохнула. Вот так раз!

- Я думал, ты не готова, помнил твою боль и горечь, - добавил Макс. - Но это правда. Мы с Мейзамиром соперники. Так что придется тебе выбирать.

Я отступила от мужчин, оставляя себе простор для движений. Так-с… Выбирать? Они, что, это серьезно? Мы не окончили рискованное дело. Где-то там, в недрах нашего города убивают женщин, кромсают их как мясник освежеванную тушку. А эти туда же! Мужчины, черт бы их побрал! Что люди, что нелюди. Вечно думают одним лишь органом. Увы, тем, что в штанах, а не тем, что в шапке.

Мейзамир первым поймал мои мысли, Макс догадался вторым, но почти столь же быстро. Мужчины закивали, почти синхронно. Поразительно! Такие разные они теперь выглядели настолько похоже, что я не поверила своим глазам.

- Ладно, она не готова, - выдохнул рирр.

- Думай, - тихо добавил Макс.

- Ты что-то хотела у меня спросить? - припомнил Мейзамир, меняя тему.

Я нерешительно кивнула рирру.

- Идем, нам нужны твои знания и опыт, - я коротко кивнула на дверь квартиры. Мейзамир криво усмехнулся, тяжело вздохнул и послушно двинулся в указанном направлении. Макс зашагал следом за ним. Я вошла последней, заперла дверь и жестом пригласила мужчин на кухню.

Что ж! Карты раскрыты, ставки сделаны, пора приступать к новой партии.

Глава 6

Мейзамир

Как я его не убил - не знаю. Все звериное, беспощадное, неуправляемое рвалось изнутри, туманило разум. Перед глазами плыла кровавая пелена, зубы мерзко скрипели и едва не крошились. Рвать, кромсать, стирать с лица Земли - вот чего требовало нутро рирра. Макс трепыхался в моих руках, как беспомощная щука в руках рыболова. Охотник - сверхчеловек, индиго. Но не было у него при себе сейчас ни драгоценного оружия против рирров, ни преимущества в скорости на узкой лестничной площадке, ни эффекта внезапности нападения из-за угла или дома.

Только грубая сила, только животная мощь. И вот в этом я превосходил его стократ. Я мог раздавить его, как жука, ощущать, как ломаются хрупкие кости смертного, как внутренности превращаются в желе и радоваться - нет больше у меня соперника! Она моя! Только моя и больше ничья.

Но… я остановился. Почему, сам не знаю. Еслена изменила меня. Тихой сапой пробралась под кожу чудовища, вживила туда свои мысли, ощущения, гуманность, прах ее забери! Я знать не знал, что это такое. Но Еслена за моей спиной, ее тяжелые вздохи, едва слышные выдохи, лиловые всполохи ее тревоги и зеленые - сильных душевных метаний, превратили чудовище в глупого рыцаря. В мужчину, что вместо убийства соперника благородно отпускает его пообщаться с возлюбленной. Я становился то ли слюнтяем, то ли размазней, то ли чем-то еще. Но власть Еслены надо мной лишь крепла с каждой минутой и с каждой встречей.

Она управляла абсолютно всем. Моим телом, что неизменно возбуждалось, требовало секса в самые неудобные и неурочные моменты. Моими эмоциями - взвивала радость до небывалых высот одним лишь мимолетным взглядом, улыбкой, небрежным касанием рук или взгляда. Разумом - я думал лишь о ее проблемах, напрочь забывал о собственных делах и заботах. А вот теперь добралась и до принципов.

В нашем мире все устроено предельно просто. Убей, если кто-то у тебя на пути. Уничтожь, если встретил препятствие к цели. Но будь готов ответить за все, если тоже станешь чьей-то занозой. Еслена не желала смерти Макса. Злилась, расстраивалась, обижалась, но дружила с проклятым индиго-танцовщиком.

Внутри плескалась безудержная ярость, обжигала как кипяток из котла, опаляла внутренности болезненным жаром. Но я успокоился, взял себя в руки и отправился по просьбе Еслены в квартиру.

Она подозревала во мне чудовище. Чувствовала уникальной интуицией индиго. И я оттягивал, как мог, тот кошмарный миг, когда Еслена узнает всю правду. Мир для меня рухнет разом. Надежды рассыплются в прах и тлен. Она не простит, не поймет, не увидит в рожденном чудовищем человека. Но я выклянчил для себя немного времени, вымолил как у бога пощады. Я твердо знал, что это ненадолго. Решение временное, как выражаются люди. Но еще немного, совсем недолго я побуду возле нее. С моей женщиной, моей одержимостью, моей судьбой и смертельным проклятьем.

Еслена опустилась в знакомое кресло. Макс демократично устроился напротив. Спрятал уродливый ноготь в сжатой ладони - скорее по привычке, чем намеренно. Я сел между ними.

Чтобы хоть немного успокоиться, отвлечься, прокрутил в голове послание Пеля. Кузен очень вовремя вышел на связь - как раз перед нашим разговором с Есленой.

«Мейзамир, мне жаль. Они и, правда, проснулись. Пробудились обе древние расы. Одни еще в полуанабиозе. Другие отправляются в человеческий мир. Напитываются максимальным количеством энергии и постепенно пробуждают сородичей. Король согласился выделить отряд. Под твою и мою ответственность. Чтобы предотвратить пробуждение древних. Но действовать лучше в ближайшие дни. Несколько суток роли не играют. А вот недели… вполне могут стать решающими. Поговори там со своими охотниками. Я забегу и расскажу побольше. Жди меня у себя, сегодня к вечеру».

- Расскажи нам о своем мире. Почему вы охотитесь тут? Зачем? Неужели у себя нет пропитания? Кто эти существа? Воорг? Он питается жиром? И тот самый монстр, что убивает женщин уже несколько недель? Кто они? Почему первого ты опасаешься, а второго боишься по-настоящему?

Еслена смотрела как палач на пытках. Я ждал ее мимолетного взгляда, скупого понимания, капли тепла. Но она хотела лишь одного - чтобы я выложил все без остатка. Что ж, Еслена, я и это могу. Привык за последние дни к равнодушию единственной и желанной женщины, пары. К ее недоверию, что болью отзывалось внутри, резало без ножа и кромсало без топора. К неустанным подозрениям и расспросам. Ладно, слушайте, охотники-индиго. Другой такой возможности вам бы не представилось. Мы строго храним свои темные тайны. Для вас темные - для нас совершенно обычные. Не позволяем охотникам проникнуть в принципы своего мира, узнать о его устройстве и расах. Но Еслене я не откажу ни в чем.

Я налил себе чаю, Макс плеснул горького кофе в большой стакан, Еслена подумала и посмотрела на чайник. Я понял все сразу. Потянулся за чашкой. Макс попытался перехватить. Наши руки неизбежно встретились в воздухе. Взгляды - как клинки на кровавой бойне, пальцы, как на рукопашной схватке. Еслена тяжело вздохнула, развела наши руки невесомым касанием пальцев и демонстративно сама налила себе чаю.

- Рассказывай, Мейзамир, - потребовала жестко, почти жестоко, учитывая, что я и так бы все поведал. Вывернул душу наизнанку, содрал шкуру и подарил на половик.

Я глотнул горячего напитка - за пару дней на Земле привык к его неприятному вкусу.

- В нашем мире есть много чудовищ, рас, как мы себя называем. Есть те, что слабее и те, что сильнее. И сильные охотятся на слабых. Но слабые часто погибают. Есть колонии смертных, на которые также совершают набеги. Охота на Земле иногда проще, а иногда безопасней для жертвы. Индиго, например. От них некоторые питаются годами, другие одноразово. Но почти никогда не убивают. Альтернатива гибели жертвы. Возможность не уничтожать жизнь.

Губы Еслены презрительно скривились. Мой образ питания, само мое существование так взбесило индиго, раздосадовало. Я омерзителен той, что вызывает лишь самые светлые чувства, превращает чудовище почти в сверхчеловека. Если бы она знала - кто я, ни за что бы не коснулась, никогда не позволила себя обнять. Я сглотнул, запил горечь во рту чашкой чая. Горячий напиток обжег глотку, притупляя отвратительное ощущение. Я налил еще и под пронзительным взглядом Макса продолжил почти исповедь параллельского чудища.

- Я расскажу вам сейчас то, о чем не знают индиго, не подозревают в своих манускриптах, - с удовольствием, неспешно произнес я. Еслена кивнула, подалась навстречу, опять сбивая мне весь настрой. Эта женщина дурманила почище любого алкоголя, сильнее гормонов и любых развлечений. Она смотрела - и я млел, она улыбалась - и я таял, она требовала - и я подчинялся. Я, которому не перечил никто.

- В нашем мире жесткая иерархия. И высшие сословия намного мощнее низших. У них иная аура, другая внешность и сила, которая недоступна многим.

Еслена откинулась на спинку кресла. Макс хмуро улыбнулся, осушив чашку, и немедленно налил себе новую. Он не понял, зато она догадалась. Еслена прищурилась, полоснула взглядом, затеребила ладонями чашку. Тонкие, изящные пальцы ее побелели от натуги. Я взволновал Еслену, почти расстроил.

- Ты из аристократов-чудовищ, - припечатала Еслена, не сводя глаз. Макс выпрямился в кресле, нога его перестала болтаться, как дурацкий маятник. Огромное, ни с чем не сравнимое удовольствие прописалось на лице танцовщика. Я застыл, остолбенел, опешил. Проницательная, умная, прекрасная в своей бледности, она припечатала как никто другой. Я плотно сомкнул губы и расцарапал ладони когтями - на эмоциях слишком сильно сжал кулаки.

За окном все ярче светило солнце, очерчивая красивую фигурку индиго. Худощавые плечи, тонкие, почти гуттаперчевые руки, лицо с выпуклыми, острыми скулами. В таком ракурсе, в игре свето-тени Еслена казалась более утонченной и более отчужденной тоже. Почти невесомый Ангел-каратель, что занес свой меч над адским чудовищем. Я потряс головой, избавляясь от наваждения. Еслена натянуто улыбнулась. Макс уставился как на витрину.

- Почему ты молчишь? - спросила Еслена каким-то упавшим, не своим голосом. Она, что, все-таки переживает? От этой мысли внутри разлилось тепло. Захотелось обнять целый мир. Людей, охотников, что пытались убить. Даже Макса крепко прижать к груди. Я улыбнулся не без облегчения.

- Ты угадала, - сказал спокойно. - Но я не убиваю, как и говорил.

- Как ты питаешься? - поднажала Еслена.

- Пил энергию индиго, чтобы не разложиться, - отчеканил я.

Макс сверкнул серыми глазами, Еслена нервно выпила чай. Угадала. Поняла. Вычислила. Я застыл, ощущая себя хуже некуда. Что она сейчас сделает? Выгонит к чертям взашей? Откажется от малейшей помощи? Потребует больше не приближаться? Каждое предположение резало по живому. Секунда молчания - маленькая смерть, минутная пауза - жестокая пытка. Я ощутил металлический привкус во рту - на нервах порвал губы зубами. В груди разливалась ужасная боль, резала и рвала на части. Еслена молчала, подливая масла в огонь.

- Ты пил ауру индиго? - наконец спросила она.

Я кивнул, ожидая худшего, прикрыл глаза, думая о страшном. Сейчас она меня выгонит. Я лягу под дверью и тихо умру. Я. Не. Смогу. Жить. Без нее.

Эта спокойная, незатейливая истина пришла в голову сама собой. Разрешила сомнения, убрала страхи. Я замер, в ожидании приговора. Финита ля комедия, принц Мейзамир.

Теплая ладонь накрыла мою руку, нервно дернулся в своем кресле Макс, а сердце снова забилось ровнее.

Я осторожно уронил взгляд. Еслена провела рукой по ладони. Я хотел бы замедлить ее ненавязчивый жест, затормозить, сжать ладошку индиго. Приложить тонкие пальцы к губам и целовать их один за другим.

Но Еслена быстро убрала руку и произнесла твердо, но почти без осуждения.

- Понятно. Я рада, что карты раскрыты. Считай, ты теперь в нашей группе. Значит, убивать смертных не должен. Мы будем подкармливать тебя энергией индиго. А ты поможешь расправляться с параллельцами.

Макс едва не подскочил в кресле от возмущения, я чуть не выпрыгнул из своего от счастья. Радость заполнила все существо. Я бы обнял даже танцовщица. Да что там танцовщика - не побрезговал бы вооргом. Но Еслена негромко стукнула по столу и обратилась вначале к Максу - танцовщик шипел и надувался, как глупая глубоководная рыба.

- Успокойся. Признай, он нам нужен. Он может провести нас на ту сторону. Способен понять - с чем имеем дело. Научит убивать параллельских чудищ. Он спас жизнь Магнолии и Зандру подлатал тоже. А будешь спорить уйду я.

Макс замолчал, сжал кулаки до синевы в костяшках, стиснул зубы, так что они скрипнули и даже не сел - скорее рухнул на место. Налил третью чашку кофе и почти хладнокровно изрек:

- Мейзамир. Решение Еслены поспешное и незрелое. Но в нынешних обстоятельствах вполне оправданное. Если начнешь чудить - убью.

Я рассмеялся бы от души. Он? Меня? Убьет? Да этот индиго недавно трепыхался в моей хватке, подыхал от сатанинской злобы и бессилия. Но под взглядом Еслены я посерьезнел и кивнул.

- И ты никогда не будешь защищать сородичей, если они убийцы, за которыми мы охотимся, - серьезно потребовала она.

Да ради бога! Сам укокошу! Чтобы уж наверняка. Эта ячейка охотников не слишком-то хорошо знала наших. Подозреваю, что остальные тоже. Казнить и миловать - право принца. Отец поймет и не осудит. Рирры разбойничают здесь без разрешения. Короли не осуждают, но и не поддерживают. Хочешь - охоться, на свой страх и риск. Но твои проблемы - твои решения. В нашем мире добычи хватает. Да, иногда она царапается, кусается, да, нет у нас сверхлюдей, индиго, чтобы, как я, веками не убивать. Но это только наш выбор и наша ответственность. В этом мире, на Земле, мы все вне закона. Зато индиго в своем праве. А я… я За Еслену я уничтожу любого.

- Ты не ответил! - повторила она.

- Убью всех, кого только потребуется, - сказал я спокойно и от чистого сердца. Макс удивился - посмотрел с непониманием. Ну да, человек, куда ж тебе?

Вы помешались на гуманизме - фальшивом и лживом с самого начала. Ненавидишь - убей, любишь - заботься. Все просто в жестоком мире рирров. Негуманно, зато честно и справедливо.

- Хорошо, допустим, мы тебе верим. Тогда расскажи нам - кто они такие? Воорг? И те, кого ты так опасаешься? - со скрипом, с заметным усилием воли возвращал себе танцовщик наносной лоск элегантных манер. Принял весьма грациозную позу - если вам нравится женственная грация, небрежно-заученным жестом закинул ногу на ногу. Ловко скрыл изуродованный ноготь, отточенным жестом схватившись за чашку. Он умел пустить пыль в глаза. Вряд ли человек или даже индиго, заметил бы легкий, ненавязчивый диссонанс. Разницу между Максом настоящим и тем, кем он предпочитал представляться. Танцором балета - изысканным творцом, что рисует своим телом настоящие поэмы, рассказывает оды и зачитывает стихи. Индиго наверняка давно не танцевал, но держал марку, сохранял маску. На самом же деле он был мужчиной - резким в отношениях, яростным в схватке и ревнивым до помутнения в глазах. Я все это отчетливо видел. Понимал, чем все это может закончиться.

Мы встретимся однажды, лицом к лицу и поделим Еслену как самец с самцом. Макс без сожалений вцепится мне в глотку, а я без пощады сломаю его надвое.

Еслена уперлась немигающим взглядом, требовательным и внимательным, как у нее водилось. А я только таял, наслаждался, любовался. Не мог я отвечать ей под таким взглядом. Хотелось, чтобы он длился вечно. Собраться, привести мысли в порядок, сформулировать внятный ответ не получалось совершенно. Слишком желал я ее тепла, ее внимания и ее симпатии. Сейчас ей от меня что-то надо. Разве не повод для нашего сближения? Я дам все, что потребуется, в тысячекратном размере расстараюсь… Разве не способ расположить хоть немного…

Я почти растекся глупым мечтательным желе, когда Еслена вдруг припечатала. Так в бою поражают противника, уничтожают обманным маневром. Кружат, прицеливаются, присматриваются к голове, к груди, к животу, а затем делают резкий выпад. Шея перерезана, враг повержен.

- Мейзамир. Не пойми неправильно. Я не хочу подробностей о вашей жизни. Но мне нужно знать лишь одно. Тебе хватит ауры индиго? Не потребуется что-то еще? Кровь? Гормоны? Жир человека?

Широко распахнутые глаза Еслены - янтарь и золото в оправе ресниц, чуть поджатые маленькие губы - коралл и яшма, смешанные воедино. И в голове опять все плывет, мелькают образы, которых бы не хотелось. Слишком перевозбуждался я в последнее время, слишком хотел эту маленькую женщину. Гормоны совершенно замутили рассудок. Но я выплыл, как лодочник в штормовом океане. Пришлось опять тряхнуть головой и сказать желанную охотницей полуправду:

- Да, мне достаточно энергии индиго. Но пить ее тогда придется немало. Но если хотя бы двое дадут подпитаться, утраты они почти не почувствуют. В крайних случаях меня можно использовать как лекарство. Так я исцелял Магнолию с Зандрой.

Я думал, Еслена сильно расстроится, разозлится, скривится от брезгливости к чудовищу. Но она покосилась, слегка улыбнулась, и снова лишила способности думать. Нижняя часть тела налилась свинцом, брюки стиснули титановым доспехом, мужской орган продолжал наполняться кровью. Человеческие страсти кипели в рирре, и я ничего не мог с этим поделать. Она была рядом, лишь руку протяни, смотрела в глаза почти с симпатией… И все во мне заходилось от желания. Неудовлетворенность последних дней и ночей очень некстати будоражила тело, спазмы скручивали все сильнее, в паху противно болело и ныло. Ладно, Макс охладил не на шутку. Как в ледяную прорубь кинул.

- Ты не ответил на мой вопрос! - жестко потребовал танцовщиц-индиго. Ревность бурлила в его крови. Будоражила, злила и требовала выхода.

- Я все расскажу. Но, может, подождем остальных? - примирительно произнес я слишком хриплым голосом для рирра.

- Думаешь, они скоро очнутся? - с вызовом и недоверием выпалил Макс.

- Ты же говорил - нужно несколько часов? - уточнила Еслена.

- Ты ничего не путаешь, параллелец? - добавил танцовщик с ехидцей в голосе.

Я хитро улыбнулся, отмечая свое превосходство. Да, ты человек, индиго, но почти смертный. Зато я могу то, чего тебе не дано. Я чувствовал, как проходило исцеление. Энергия рирра подавала сигналы. Вроде бы отдал, поделился, выпустил, но все-таки чувствовал ее неподалеку. Так работала наша особенная магия. Когда энергия растворится полностью, напитает раненые тела силой, я совсем перестану ощущать ее. Интуиция подсказывала - это уже скоро. Значит, пострадавшие очнутся с минуты на минуту. Гораздо раньше, чем я предсказывал.

Я картинно повернул голову - в дверях показалась растрепанная Чернобровая. На голове - каштановое птичье гнездо, в глазах - полное непонимание ситуации, на лице - лихорадочный румянец. Я прошелся по ауре Магнолии. Все отлично. Рана заживает, энергетика полностью восстановилась, гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Чернобровая взяла себе стул с высокой спиной, села и попросила Макса, не Еслену.

- Положи мне чего-нибудь куснуть и побольше. А еще, пожалуйста, кофе.

Танцовщик послушно встал из-за стола, положил мою стряпню в тарелку, нарезал тонкими ломтиками батон и поставил все перед Чернобровой. Она посмотрела на меня, на Макса, хитро прищурилась и сообщила - не спрашивала, констатировала факт.

- Готовил тут явно Мейзамир.

Танцовщик как стоял, так и сел в кресло. Даже не сел - рухнул как подкошенный. Пока Макс сверлил Магнолию огненным взглядом, Еслена налила ей кружку кофе, вместо ошарашенного балетного.

- Ну а чего? - оторвалась от еды Чернобровая. - Блюдо явно не из твоего репертуара.

Макс хмыкнул и немного успокоился. Ну да, испугался, что я готовлю вкуснее. Он ведь Еслену годами прикармливал, терпеливо кружил вокруг да около, но подступиться ближе не смел. А тут я, такой быстрый и наглый.

- Уфф… Давненько не чувствовал себя таким разбитым. Как будто попал под три бульдозера разом, - мулат показался в дверях комнаты. Прихрамывая взял себе еще один стул и разместился за большим, круглым столом. Мое присутствие его не смутило. Чернобровую, очевидно, тоже. Макс остался в глухом одиночестве. Переваривать грубое вторжение в команду, вмешательство в его с Есленой отношения. Хотя, какие там у них отношения? Взгляды украдкой, мысли в подушку? Он ведь ни разу ей не признавался. Я - раскрыл Еслене все карты. Он не говорил ей о том, что испытывает. Я признался ей как на духу. Несколько шахов как в шахматной партии, а вот сейчас самое время для мата.

- Забудьте все, что вы про нас читали. Все, что писали древние индиго. Я расскажу всю правду про параллельных чудовищ. Безопасных, хищных и самых страшных, - сказал я спокойно, без вида эксперта. Макс дернулся, залпом допил черный кофе и налил еще чашку этой жуткой горечи. От одного ее запаха у меня во рту словно желчь растекалась. Еслена взглянула, одарила полуулыбкой, чуть повела хрупким плечом - и я опять забыл о горечи, о кофе, и даже о том - что собирался поведать.

С огромным трудом я взял себя в руки, переключился на важную тему разговора - ту, что могла спасти охотников. Должна была спасти от смерти Еслену.

- В нашем мире видов немало. Но думаю, вам стоит сосредоточиться на хищниках. Про остальные могу рассказать, не жалко. Но время утекает сквозь пальцы. Те, кого вы ищете, набирают мощь. С каждой минутой победить их будет все сложнее и сложнее.

- Не пугай! Мы и не таких истребляли! - очень жестко произнес Макс, уперся в меня взглядом с прищуром - намекал, подзуживал, почти вызывал на бой. Да не переживай ты так. Я и сам не против сразиться как мужчина с мужчиной. Словно два клинка, что сходятся над головами рыцарей. Кто кого - кто сломается, а кто уцелеет. Но не сейчас - не время и не место. Вначале нам понадобятся все наши силы. Будем надеяться, Пель тоже приведет войско. Схватка будет ужасной, кровавой. Отвратительной. Возможно после и бой между нами уже не потребуется. Я спасу Еслену, чего бы это ни стоило. Думаю, танцовщик чувствует также. Кто знает - может мы оба не выживем, или выкарабкается лишь один, оставив другому простор для деятельности.

Смерти я не страшился вовсе. Но мысль, что не познаю любви Еслены, ее настоящей, подаренной от сердца ласки, ее страсти, направленной на меня одного, породила очередную бурю эмоций. Горечь и боль заполнили до отказа, сердце ошалело забилось, где-то в животе поселился могильный холод. Я сглотнул и постарался продолжить монолог:

- Две древних расы, очень сильных физически и магически, когда-то обитали в нашем мире. Затем они исчезли. И мы решили, что древние истребили друг друга. Мы не знаем их точного названия. Говорим - древние, и все. Сами они на контакты не шли. Питаются они абсолютно всем. Энергетикой, гормонами, человеческой кровью и плотью. В схватке очень опасны, даже для рирра. Они очень простые и в то же время - неуязвимые. Не ядовитые, не имеют щупалец. Но силе их позавидовали бы даже наши короли. Непробиваемости шкуры - любая человеческая броня. Я еще не встречал охотника, который выжил бы, встретив древних. Есть эйры - существа, что питаются чувствами. Влюбленностью, страстью, желанием видеть близкого рядом. Они порой даже живут среди людей. Удобно - и развлечения, и кормежка и даже уход. Эйры любят хорошо поесть, сладко поспать и потанцевать до упаду. Воорги высасывают жировую ткань. Убить их можно только в глаза или в гениталии. В остальные места целиться бесполезно! Надеюсь, вы это уже усвоили. Чтобы уничтожить воорга не сотней ударов, а несколькими, нужны более длинные клинки и разрывные патроны. Впрочем, я вам это уже говорил. Аскетты - те, что питаются кровью, почти как вампиры из человеческих мифов. Предпочитают почему-то первую группу и в схватке обрастают ядовитыми шипами. Мейрды - энергетические вампиры. Едят сильные, неуправляемые эмоции. Питаются мейрды очень по-разному. Заходят в бар, ночной клуб, игровой дом. Бродят, дегустируют, наслаждаются. Затем выбирают несколько жертв, ловят и высасывают до смерти. Энергия эмоций - самая сильная. Люди слабеют и умирают от истощения. Даже до больницы дойти не в силах…

Чем больше я повествовал, тем сильнее хмурилась, морщилась Еслена. Оно и понятно - противны мы ей. Мерзкие твари, почти паразиты. Наверное, так она нас и видит. Но ведь не отвернулась совсем, не велела убраться подальше. Предложила питаться и согласилась поверить. Я немного приврал, обманул суровых охотников. Энергия индиго - это очень хорошо. Но хватит ее поддержки мне ненадолго. Мне требовались гормоны любимой - той, что, возможно, никогда не разделит постель с параллельцем, чудовищем из враждебного мира. Разложение энергия индиго замедлит, но вот насколько, я точно не ведал. Будем надеяться, ее вполне хватит, чтобы выследить древних, сразиться вместе с охотниками. А там… там моя жизнь уже не настолько ценна и важна. Зачем она мне? Если не нужна Еслене.

Я либо с ней - весь, до кончиков пальцев. Либо зачем еще я такой нужен?

Мысли кружились в голове мерзким роем. Жалили, словно растревоженные пчелы. Я закончил свой длинный монолог и замер, весь превратился в наблюдение, внимание. Охотники молча переглядывались, переговаривались без слов. Еслена с Магнолией даже перемигивались. Поняли, что я выпил Чернобровую? Возникло подозрение, страшная догадка?

Внутри словно ледяной вихрь завинтился. Я ждал слов Еслены, ее приговора, ожидал возмущенной тирады Магнолии. Защитников - Зандру и Макса, что разложат меня на алтаре правды и будут медленно вонзать кинжал обвинения за кинжалом. Я ждал, а охотники медлили.

Тишина воцарилась в уютной кухне Еслены. Только ветер слабо завывал за окнами - напоминал, что осень не за горами. Холод уже спешит к нам с севера - заморозит привычный человеческий город. Превратятся во льды быстротечные реки, свинцом и серостью напитается небосвод, снежные хлопья прольются из туч, словно кристаллы чьих-то безутешных слез.

Я не любил зиму в человеческом мире. Но готов был терпеть ее ради Еслены. Что угодно бы ради нее вынес, без раздумий совершил любое безрассудство. Но изменить себя оказался не в силах, переродиться как феникс из кучки пепла. Стать индиго, да хотя бы человеком - неважно. Только не тем, кого она никогда не полюбит.

«Мейзамир, мы обыскали развалины. Оказывается, все ещё хуже, чем думали. Их слишком много, и той и другой расы. Я уже поговорил с королем и он думает - выделить ли нам армию побольше. Если у меня не получится его убедить, готовь свои, железные аргументы. Жду тебя для срочного разговора. Приходи, как освободишься в свою квартиру. И ещё - Ник отправится с нами. Сам вызвался, потребовал даже».

Пель умел появиться не вовремя - это практически было вторым его именем. Впрочем, его сведения очень к месту. Закончится беседа охотников, меня распнут или дадут ещё подышать - и я выясню - насколько сильна угроза. Исходя из этого решу, как действовать. Сколько вызывать рирров на подмогу, как мотивировать отца прислать почти армию. Вместо маленького отряда, что он уже обещал, выделил от королевских щедрот. Древние нам не особо мешали. Но такие соседи - всегда большая проблема. Сегодня им не нравится один вид параллельцев, завтра другой, послезавтра - рирры. Мы сразимся, окажем достойный отпор. Но не лучше ли предотвратить угрозу. Истребить врага, пока он не вошел в полную силу…

Такие аргументы я готовил для отца, пока охотники выдерживали паузу. Мужчины и женщины переглядывались по-своему и что-то решали, молчаливо советуясь. Мне оставалось лишь ждать и нервничать. Вот мой удел в последнее время.

***

Еслена

Я незаметно прониклась к Мейзамиру. Прежде чудилось - между нами лишь электричество, обычное притяжение между мужчиной и женщиной. Ну пусть необычное, сильнее, чем раньше. Но чисто животное, без примеси эмоций. Теперь же я отчетливо понимала - рирр затронул меня гораздо глубже. Его откровенное, честное признание, рассказ о своем чудовищном прошлом, почти обещание не питаться людьми, внезапно вызывали у меня симпатию. Казалось, все вокруг перепуталось. Макс, которого считала другом, близким и почти родным существом на поверку повел себя как чудовище. А монстр из параллельного мира, которого должна ненавидеть охотница, внезапно проявил удивительную человечность. Да что там человечность - заботу и понимание. Вызвался сражаться за нас с древними. Я не до конца прониклась мотивами Мейзамира, осознавала, что параллелец ищет и собственную выгоду. Но непогрешимая прежде интуиция индиго советовала довериться красавчику-чудовищу и ждать от Макса очередных сюрпризов.

Балетный сжал тонкими пальцами кружку - да так, что суставы совсем побелели. Нога его под столом раскачивалась маятником. Чего завелся? Зачем психовал? Мейзамир честно рассказывал о параллельцах.

Магнолия хитро щурилась и загадочно улыбалась. Хотя в рассказе Мейза не было ничего обнадеживающего. Напротив, все, что он говорил, не сулило нам ничего хорошего.

Древние монстры охотились на Земле, набирались мощи, чтобы сразиться друг с другом. Ждать дальше выглядело опасным и малодушным. Сражаться - дерзким и почти безрассудным. Но у нас совсем не оставалось выхода, времени на другие варианты решения. Четверо охотников и один параллелец против неведомой чудовищной армии. Что ж… Значит, так легла карта.

Я вгляделась в лицо Мейза. Он закончил, посверлил долгим взглядом и вдруг почти нежно ко мне обратился:

- Не бойся, Еслена. Я принц своей расы. Подкрепление будет ждать нас возле аномальной зоны - там, где монстры выходят в ваш мир.

- А разве вы перемещаетесь не сразу? Порталом из любого места в любое? Я думал, аномалии используем только мы, - вдруг оживился, удивился Зандра.

Макс недовольно скрипнул зубами, но все-таки дождался пояснения Мейза.

- Каждая раса путешествует по-своему. Мы способны перемещаться отовсюду. Мы сами себе нечто вроде порталов. Совсем другое дело древние. Впрочем, как и многие другие расы. Кстати, вы не задумывались, почему раненые параллельцы стремятся в аномалии, и бегут домой оттуда?

Я потрясенно уставилась на Мейза, Макс даже перестал качать ногой, Магнолия замерла, а Зандра кивнул.

- Слабея, не способны создавать порталы? - озвучил и мои внезапные догадки мулат.

Мейз улыбнулся - немного кривовато и снова сосредоточился на моем лице.

- Именно так. Переходы между мирами требуют от нас много сил и энергии. Схватка с охотниками, ранение, голод способны сильно истощить параллельцев. Лишить способности к быстрым перемещениям. Аномалии - универсальная дверь. Для всех, кроме обычных смертных. Их аура недостаточно сильна и просто разлагается в энергии аномалий. Отсюда - потерянные и внезапно постаревшие.

- Вот где ты был раньше-то? А, Мейзамир? С тобой мы бы сразу их остановили, - вклинилась в беседу мужчин Магнолия. Рирр одарил ее странным взглядом. Будто знал о подруге нечто такое, о чем она и сама не подозревала. Магнолия откинула волосы со щек, всмотрелась в лазурные глаза красавчика и вдруг произнесла почти по буквам: - Я вспомнила обо всем в забытье и беспамятстве. Считай мы квиты за мое исцеление.

Мейз дернулся, резко выпрямился стрелой, кресло под ним неприятно заскрежетало, шаркая пластиковыми ножками по паркету. Макс сосредоточился на лице Магнолии, явно ожидая «продолжения банкета». Подруга невинно повела плечами - так строить из себя дурочку умела лишь Магнолия. Темно-карие глаза удивленно расширены, тонкие губы чуть приоткрыты, круглые щеки придают выражению достоверности. Ни дать ни взять - юная простушка, профессиональная дурочка с переулочка.

Макс замер каменным изваянием - весь ушел в диалог Магнолии с Мейзамиром. Что-то такое произошло между ними в эту минуту - странное и неприятное для обоих. Они словно договаривались хранить тайну - темную, нехорошую и оттого опасную. Тайну, явно связанную с Мейзамиром. Черт! Я ведь только начала мысленно называть его Мейзом. Мрачное недоверие навалилось на грудь свинцовой плитой, бетонным блоком. Я судорожно вглядывалась в лицо красавчика - внезапно побледневшее, какое-то нездешнее. Сейчас он все больше походил на нечеловека. В минуты сильных эмоций из красавчика немедленно вылезала чудовищная сущность. Он словно переставал маскироваться за привычными, отточенными веками жестами, невинными выражениями лица, мягкой интонацией голоса. Он превращался в параллельца - монстра, которому до людей как до Луны. Проклятье! Я ведь почти доверилась ему. Я смотрела на Мейзамира, на Макса и снова видела в них общие черты. Нечто нечеловеческое, звериное, дикое и почти безрассудное. То, чего старалась так долго не замечать в балетном, на что так усердно закрывала глаза. Они стоили друг друга, и от этой мысли мне стало еще поганей.

Все как-то очень нехорошо складывалось. Мир словно в одночасье вывернулся наизнанку, демонстрируя нам худшую свою сторону. Нападения на людей, которые только множились. Твари, что прибывали и прибывали. Воорг, который все ещё охотился на улицах города, древние, что склизкими гадами выползали из чужой земли и убивали людей безнаказанно, часто, жестоко.

Мейзамир, которому я почти доверилась. Сама не знаю почему, ощущала, что он не обидит, защитит и поможет. Макс, из которого вдруг вылезло на свет божий все самое худшее и неприглядное. Магнолия и ее нехорошая тайна с Мейзамиром. Наверняка, она очернит лишь красавчика. Уж кого, кого, а давнюю подругу я знала как облупленную. И верила - ничего дурного она бы никогда никому не сделала. Нечего ей стесняться, скрывать или недоговаривать. И только Зандра спокойно пил свой крепкий кофе, с наслаждением вдыхал терпкий аромат зерен и ожидал - когда же все закончится. Мулат оставался верен себе. Надо охотиться - смело шел в бой, требуется мозговой штурм - приезжал хоть днем хоть ночью. Но ни в каких других разборках он не участвовал, не интриговал, не обращал внимания на внутренние «терки» четверки.

Наконец, Макс откинулся на спинку кресла, нехорошо прищурился - с затаенной ненавистью, злобой и выпалил в сторону Мейзамира:

- Что, параллелец, попался с поличным? Магнолия застукала тебя за убийством? Теперь умоляешь ее промолчать? Не рассказывать Еслене про расчлененку? Или высосанное до смерти тело? А еще о том - что недавно солгал Еслене прямо в глаза?

Губы Мейзамира вытянулись в жесткую полоску, взгляд резанул лезвием кинжала, лицо стало каким-то хищным, опасным. Он привстал, и вдруг поднялся окончательно. Макс вскочил на ноги следующим. Магнолия вскрикнула и завопила на всю кухню:

- Да ничего такого, чего бы ты очень хотел, Максимилианус Великий и Ужасный! Мы с Мейзамиром как-то раз переспали! Да-да! Банально переспали в дорогой гостинице! И он не хотел, чтобы я рассказала Еслене.

Услышали тираду подруги только я и Зандра. Макс с Мейзамиром к тому времени уже катались по полу. Красавчик вцепился в шею балетного мертвой хваткой. Лицо Макса побелело, губы посинели. Руки отчаянно пытались расцепить пальцы параллельца. Зря. Я знала - какой Мейзамир сильный. Его мощи позавидовали бы многие чудовища. Я осторожно подошла к забиякам.

Магнолия лишь развернулась в кресле и повторила, делая ударение на каждом слове:

- Никого Мейз не убивал у меня на глазах! Вообще сомневаюсь, что он это делал. Не в ближайшие месяцы уж точно. Если он также соблазнял индиго, и получал от нас нужную энергию… Ему и убивать-то никого не требовалось. А ну отстань, Макс, или я сама с тобой поругаюсь! Хотите знать, что у нас с Мейзом было?

Красавчик выпустил балетного из рук, Макс откатился и грузно поднялся, жадно глотая ртом воздух. На шее его проступили десять синяков, лицо перекосило от бессильной ярости. Мейзамир же смотрел только на меня и словно спрашивал - верю или не верю. Я растерялась - совершенно и окончательно.

Поднялась, отошла к ближайшей стене, прислонилась к ней, словно искала опоры и спросила, глядя в лицо Мейза:

- Ты убивал кого-то на глазах у Магнолии? Скажи мне правду, существо из параллельного мира! Давай, скажи нам всем - честно и откровенно!

Странно, но мой пламенный монолог вызвал у Мейзамира слабую улыбку. К щекам красавчика немедленно вернулась краска. Он улыбнулся шире, медленно встал, выпрямился рядом со мной - красивый и важный и отчеканил, не сводя лазурного взгляда:

- Я много сотен лет не убивал смертных. Чудовищ, случалось. Но у нас свои были счеты. Убивал охотников, что за мной гонялись. Но одного оживил. Думаю, что мы со Вселенной квиты.

Я рассеянно окинула взглядом товарищей. Магнолия опять небрежно пожала плечами, Зандра уткнулся в новую чашку с кофе, Макс пыхтел на прежнем своем месте, мотал ногой и запивал поражение чаем.

- Ну что сказать? С охотниками он в своем праве, - внезапно встала на защиту Мейза Магнолия. - Думаю, индиго преследовали красавчика. Они схватились не на жизнь, а на смерть. И выжил только Мейз. Нормально. Мы тоже убивали его сородичей. Наверняка же убивали? А, Мейзамир?

Мейз только кивнул, не сводя с меня взгляда, словно ждал только моего вердикта и приговора.

- Да скажи ты уже мужику, что все нормально! - почти потребовала от меня Магнолия. - Он отдал нам кучу своей энергии. Если бы не он, кто знает - чем закончились бы наши ранения. Он спас нас в схватке с вооргом. Некоторые могли ведь там и остаться, очередным телом, проблемой для полиции. Он предложил нам свою помощь и рассказал о параллельских тварях достаточно. Давай считать, что мы квиты.

Я молчала, исследуя лицо Мейза. Пламенная речь Магнолии вызвала у Макса недовольное фырканье, Зандра молчал, позволяя нам выяснить все самостоятельно. Красавчик тоже продолжал хранить молчание. Я сделала шаг к нему навстречу, ещё и еще, пока мы не очутились вплотную. Мейз задышал немного чаще, заметно занервничал, переступил с ноги на ногу. Я чувствовала исходящее от него тепло - почти человеческое, наполненное приятной заботой. Странное электричество вновь родилось между нами. Мейз еще немного помялся на месте и сказал едва слышно, хрипло и с придыханием:

- Я не могу тебя обмануть, Еслена. Я сказал правду, ответил на вопросы честно.

Губы невольно тронула улыбка. Опять, в очередной уже раз он выглядел почти человеком - слишком красивым, сильным, но мужчиной. Я отмахнулась с огромным облегчением. Мейз выдохнул и засунул руки в карманы.

- Мир? - приподняла бровь Магнолия.

Мейз посмотрел на нее совершенно иначе. С уважением и огромной благодарностью. Так смотрят на адвоката в суде, которому удалось спасти близкого человека от казни.

- Благодарности приму во время боя, - очень спокойно выдала Магнолия. - Ты должен помочь нам избавиться от воорга. Того, что успел спастись из гостиничного номера. И, разумеется, победить древних.

- Я же сказал. Помогу в каждой схватке, - поторопился ответить Мейзамир. - Только не рискуйте больше без информации. Давайте все факты мне на исследование. Фотографии, остаточную энергетику, описание. Слепок энергии изучу самостоятельно. Сейчас нельзя разбрасываться ресурсами, - он посмотрел на раненых товарищей. - А древних проще победить в логове, когда они вернутся домой.

- Домой? - удивился прежде невозмутимый Зандра. - Я думал именно там они сильнее всего.

Мейз усмехнулся, больше не скрывая своей хищной натуры - ему бы клыки и вышел бы волчий оскал.

- Древние высасывают энергию смертных. Несут в свой мир, чтобы поддержать товарищей. Они попытаются пробудить остальных. А для этого нужно очень много энергии. Мы выяснили - где они точно спрятались. Засечем когда вернутся и поделятся энергией со слабыми. И нападем. Вначале на тех, что проснулись окончательно. Охотятся и убивают на Земле. А затем добьем остальных, полусонных. Вкратце мой план примерно таков. Я жду родственника из своего мира. Он придет и расскажет о результатах разведки. По ней я и собираюсь ориентироваться. Надеюсь, возражений не будет? Нас поддержит войско моей расы. Много сильных мужчин, вроде меня. И Пель - тот самый мой родственник.

Я осторожно вернулась в кресло и внимательно оглядела товарищей. Мейз остался на старом месте - посреди кухни. Собрался, видимо, ждать всеобщего решения. Магнолия посмотрела на меня, на Макса. Хотела что-то сказать, но Зандра опередил:

- Почему мы должны доверять остальным? Я имею в виду твоих сородичей?

- Я принц и они дали мне клятву, - торопливо пояснил Мейз. - Без них наше дело обречено на провал. Одним нам не справиться с кучкой древних. Не знаю, получится ли одолеть их даже сообща. Даже тем отрядом, что отец мне выделил. По нерушимым законам нашей расы никто не смеет ослушаться принца. Если сомневаетесь, можете проверить в своих записях. Почти у всех сильных рас параллельцев такие законы и обычаи.

Я принялась судорожно вспоминать все, что читала про обычаи и законы параллельцев. Их не раз упоминали наши предшественники. Правда, очень путано, комкано и не всегда логично. Одни писали одно, другие другое. Но все сходились на том, что монархия в параллельном измерении абсолютная. Короли, принцы и высшая знать распоряжались подданными безраздельно и безоговорочно. Если Мейз принц, его приказ однозначен и обжалованию не подлежит. Конечно, если король не против.

По всему выходило, что опасаться нам нечего. Если красавчик на нашей стороне, его подданные поддержат ячейку и подчинятся. Я внимательно оглядела других индиго. Магнолия беспечно делала бутерброд, всем своим видом демонстрируя, что у нее давно сошлись все концы с концами. Зандра продолжал задумчиво пить кофе. Макс буравил Мейза тяжелым взглядом, беспрестанно даже не мотал - тряс ногой и крутил на столе несчастную чашку.

Ясно. Два голоса за, один против. Выбор остается за мной. Кхм… Непросто, когда от твоего выбора столько зависит. Случись что с друзьями в схватке с чудовищем, простить себе это голосование не смогу. Никогда и ни за какие коврижки. Я нехотя встала и опять подошла к Мейзу. Он по-прежнему оставался на месте. Наша близость привычно взволновала и меня и рирра. Он отчетливо запыхтел, спрятал руки в карманы, несколько раз сглотнул и произнес с хрипотцой.

- Я понимаю - ты мне не веришь. Мало сведений, и еще меньше доказательств. Ты меня очень мало знаешь. Но давай будем рассуждать логично. Разве я не рисковал жизнью, когда выручал вас в схватке с вооргом? Разве вы не могли убить меня, пока отвлекал эту образину?

Я коротко кивнула, признавая его правоту. Тепло разливалось где-то в животе, сладко, приятно сосало под ложечкой. Мейз сглотнул ещё раз и продолжил:

- Я мог не предупреждать вас о своем отряде. Пришли к древним - и хрясть, попались к нам в лапы. Зачем мне раскрывать перед вами карты? Но я рассказал все как на духу. Разве это не какой-то гарант?

- Плевать нам на твои гаранты, чудовище! - выплюнул Макс с какой-то осатанелой ненавистью. Встал, приблизился и замер неподалеку. Мейз даже не оглянулся на балетного, словно его и вовсе не существовало - весь ушел в созерцание моего лица. Будто только мое мнение, мое доверие и волновало сейчас принца рирров.

- Макс! Ты закончишь или зудит в одном месте? - внезапно поднялся из-за стола Зандра.

Вот теперь я и его перестала узнавать. Мулат никогда не вмешивался в такие разборки. Внутренние противоречия четверки его не задевали. Главное, что сражались мы вместе, всегда прикрывали друг другу спину. Все остальное Зандра предпочитал пропускать мимо глаз и ушей. Африканское лицо мулата окрасилось темно-фиолетовым - от раздражения к щекам прилила кровь. Зандра в два шага подошел к нашей троице. Сделал мне жест рукой - мол, отодвинься, есть мужской разговор. Я послушалась, чувствуя на себе взгляды Мейза и Макса. Теперь они прожигали во мне дыру вместе. Вернее, не так. Прожигал балетный, красавчик смотрел с затаенной теплотой и надеждой, с какой на меня давно уже никто не смотрел. Стало даже немного не по себе. «Ты моя пара… Я никогда тебя не обижу» - он говорил мне нечто подобное. Недавно, на нашей общей лестничной площадке.

- Значит так! - на всю кухню выпалил Зандра. - Терпеть ваши альфа-самцовые разборки лично у меня нет ни сил, ни времени, ни желания. Поэтому буду резок, прямолинеен и краток! Макс! Ты давно и безответно любишь Еслену! Кроме нее, мы все об этом знаем. Я видел, Магнолия тоже в курсе. Мы обсуждали это как возможную проблему. Мейзамир! Я не знаю, как у вас все это называется. Но кажется, что ваши чувства с Максом похожи. Мы все видим, что вы соперники. Но давайте-ка разберемся раз и навсегда. Хотите сразиться - да ради бога. Но только после нашего общего дела! Вот разберемся с чудовищами - и хоть в фарш друг друга месите. Пока же вам придется уживаться вместе. В одной ячейке, раз уж так выпала карта. Теперь по поводу Еслены, - он развернулся ко мне и слабо прищурился. - С твоей стороны было бы очень неплохо расставить здесь все точки над «и». Конечно, заставить тебя никто не может. Да и выбор у тебя не слишком простой. Но хотя бы выскажи свои симпатии. Или честно признайся в полном их отсутствии. Все лучше, чем так, как сейчас.

Зандра скрестил руки на груди. Магнолия принялась жевать бутерброд и выглядела так, словно пришла на цирковое шоу.

Я покосилась на своих двоих «М». Балетный сверкал взглядом почище иного василиска, поджимал губы в бессильной злобе и крепко сжимал кулаки. Мейзамир выпрямился по стойке смирно, сжал руки в карманах в кулаки и неотрывно смотрел мне в глаза.

Мда… Разговор на лестничной площадке, второй дубль, вот только теперь выкрутиться не удастся.

- Смелее, Еслена, - поторопил Зандра. - Нам нужно разрешить противоречия. Кроме тебя никто этого не сделает. Только поединок один на один с однозначным в таком случае исходом. Макс охотник, а Мейз - как ни крути - чудовище.

Я кивнула, скорее машинально. Шагнула к троице мужчин поближе.

Тишина окутала плотным коконом, навалилась так, что дышалось с трудом.

Глаза в глаза, ни шагу назад, никаких отговорок. Я. Должна. Это. Сделать. Была не была.

- Макс, ты всегда был мне очень дорог. Как друг и приятель, как товарищ по ячейке. Но я никогда не воспринимала тебя как мужчину. И о твоих чувствах ничего не знала. До нашего недавнего разговора, - я старалась смотреть на балетного искоса, потому что боялась его реакции. Но Макс удивил меня в очередной уже раз. Затих, поджал губы, словно обиженный ребенок, сложил руки на груди, как Зандра и вдруг резко вернулся в свое кресло.

- Мейзамир, ты мне и, правда, очень симпатичен. Я не знаю - что происходит между нами. Но я ничего такого давно не чувствовала. Меня смущает, что ты не индиго. Будь ты хотя бы человеком, смертным, я решилась бы на что-то большее сразу. Но не сейчас. Я должна все обдумать.

Рирр испустил тяжелый вздох. В шаг преодолел расстояние между нами и вдруг настойчиво приобнял за талию. Притянул так, что я ощутила - насколько сильно он меня хочет, зарылся лицом в волосы и при всех зашептал рвано и нервно.

- Еслена. Поверь, я бы все сейчас отдал, чтобы уродиться человеком, существом твоей расы. Пусть бы прожил короткий смертный век. Но ты любила бы меня без оглядки, принимала, ничего не опасаясь. Я отдам за тебя жизнь, сделаю все, что захочешь. Для меня, параллельца, нет ничего важней и дороже. Но изменить свою сущность я не могу. Используй меня, пока тебе удобно. Задействуй мои связи, чтобы выиграть битву с древними. А потом решай - чего ты сама хочешь. Я никогда больше не убью человека. Убивал ли раньше? Да, и немало. Но задолго до того как появились индиго. Ты знаешь, что у таких, как я, рожденных чудовищами, нет выбора и другого варианта. Либо умереть, либо убить других. Такова наша природа. Если бы мог - я бы не убивал. Нравилось ли мне лишать других жизни? Нет. Иначе я не перешел бы на энергию индиго. И да, мы переспали в отеле с Магнолией. Но тогда я тебя ещё не знал, не видел. С момента нашей первой встречи, я не коснулся ни одной женщины ласково. Ни одной не назначил свидания. И не смогу… видимо. Просто такова наша природа. Для меня есть только одна женщина. Только одна пара и возможная спутница. Только одна потенциальная любовница. В любом случае, я тебе еще пригожусь. В охоте, на войне, в любой потасовке. У моей семьи достаточно денег, чтобы купить самое лучшее оружие. В конце концов, одежду и жилье еще богаче и гораздо помпезней. Распоряжайся всем, что у меня есть. Без стеснения, условий и запретов.

Он замолчал, прижал меня покрепче и осторожно потерся щекой о щеку. И что-то настолько невыносимо нежное, невероятное произошло между нами, что я на секунду забыла о товарищах и совершенно забылась. Вернуть себя к реальности было непросто. Я постаралась отстраниться от Мейзамира. Вначале казалось, он даже не заметил. Высвободиться из рук параллельца силой не представлялось возможным. Физически он превосходил всех, с кем мне приходилось встречаться. По счастью красавчик пришел в себя быстро. Отпустил и даже не отошел - отшатнулся.

И снова кухня погрузилась в тишину. Безмолвие накрыло нас с головой, звенящей струной зависло в воздухе. Зандра спокойно вернулся на место, и принялся неторопливо цедить кофе. Макс насупился - злой и недовольный. Магнолия сварганила второй бутерброд. Мазнула по нам с Мейзом рассеянным взглядом и произнесла совершенно спокойно, бесцветно:

- Садитесь уже, герои любовники. Давненько я такого театра не видела. Все всё поняли, оценили свои шансы. Давайте уже займемся нашим делом. Пока воорг не убил очередную жертву. Мейз? Он будет имитировать древних и дальше или остановится на одном убийстве?

Рирр будто резко вышел из ступора. Тряхнул головой и вернулся в свое прежнее кресло.

Я опустилась в соседнее - ближе некуда.

- Пока у него есть шансы питаться, воорг не уйдет из вашего мира, - все еще слишком хрипло произнес Мейз. - Если дадите мне немного времени, я постараюсь найти, где он прячется и рассчитать место очередного нападения.

- Вот мне даже интересно как, - внезапно оживился Зандра. - На счет «где прячется» яснее ясного. Скорее всего, твое аурное зрение гораздо сильнее и четче нашего. Ты можешь засечь его не только в момент охоты, но и пока он прячется, сыт или маскируется. А вот на счет места охоты… Как ты его просчитаешь?

- Воорг ставит на жертвах метки. Нечто вроде энергетических бляшек. Я найду их и сделаю выводы, - деловито пояснил рирр.

- Мда… Мы слишком многого о них не знаем, - тяжело вздохнула Магнолия и откусила бутерброд, запивая его чаем. - Даже не представляю, как все это выяснить и вычислить.

- У вас есть я. Пока я вам нужен, - спокойно произнес Мейз в сторону подруги. - Я не уйду от Еслены, пока жив. Или… пока она меня не прогонит, - я не смогла перехватить взгляд рирра, он сказал это куда-то в стену. Но на долю секунды лицо его преобразилось до неузнаваемости. Какая-то отчаянная звериная тоска проступила из красивых, идеальных черт параллельца. Так воет волчица перед разодранными медведем кутятами. Так ревет медведица, не помня себя, перед расстрелянными охотником медвежатами.

Эту боль - дикую, животную, нельзя скрыть или притупить на время. Так выглядел Мейз, когда выдавил последнюю фразу. Но ощутив мое пристальное внимание, резко повернулся, улыбнулся во все тридцать два зуба - по-актерски, как умел только он. Скрыл за маской беспечного веселья душевные терзания и переживания. В груди что-то болезненно екнуло и впервые за наше с Мейзом короткое знакомство ужасно захотелось его утешить. Погладить, обнять, поблагодарить за помощь. Да просто проявить непрошенную ласку. Он будто почувствовал, впился в лицо пытливым взглядом и с минуту мы хранили молчание. В воздухе накапливалось все больше электричества. Макс сопел, пыхтел и запивал все кофе, Магнолия хмыкала и жевала бутерброд. Зандра заметно терял терпение. Мейз весь сосредоточился на мне, как это часто за ним водилось. И я внезапно почувствовала желание коснуться его ладони рукой. Наши пальцы на столе быстро встретились. Мейз чуть напрягся, накрыл мою руку своей, и с минуту молчал, только смотрел и сглатывал. Будто не верил, что все случилось на самом деле. Затем вздохнул и вернулся к поиску.

Глава 7

Еслена

Некоторое время Мейз просто сидел - спокойно, отрешенно и словно в каком-то анабиозе. Лишь теплая ладонь его грела мои пальцы, да чуть вздрагивали уголки чувственных губ. Рирр «отсутствовал» несколько минут. Четверка разыскивала аурные следы и дольше, но тогда мы участвовали все - знали, что происходит. Сейчас же оставалось лишь ждать и верить. Макс не прекращал раскачивать ногой, Магнолия жевала, но как-то отрешенно. Зандра нетерпеливо постукивал по столу пальцами.

- Нашел, - невесело сообщил красавчик, - Завтра предвидится ночная вылазка. Только действовать будем по-моему. Я объясню - как нужно сражаться, какое оружие самое действенное. И, естественно, отправлюсь с вами на дело. Тем более, у вас есть еще раненые.

Мейз обвел всех внимательным взглядом и незаметно сжал мою руку, будто просил разрешения, поддержки.

Магнолия только коротко кивнула, Макс прорычал, что деваться нам некуда, Зандра подытожил спокойным «Да».

Несколько часов мы готовили оружие. Использовали лимонную кислоту вместо виноградной, в уксус добавили соли и соды. Ядреная смесь шипела и пузырилась. Мейз выбирал и обрабатывал клинки собственноручно, пластиковые шарики наполнял тоже. Каждому вручил по пистолету, стреляющему разрывными пулями самого большого калибра.

Я не заметила, как пролетел день. Вечер заглянул в окна жемчужинами фонарей, запустил в комнату навязчивый свет витрин. Мейз проверил каждый клинок заново, и лишь потом немного успокоился. Осмотрел раны Магнолии и Зандры - товарищи доверились ему без вопросов и возражений. Рирр мог убить их раз сто или больше, пока лежали в полусне-полузабытье. Так что лишних вопросов ни у кого не возникало.

Макс единолично завладел кухней, и вскоре квартиру медленно, но верно наполнили запахи грядущего ужина. Сытно потянуло гуляшем из говядины, пряно - борщем, сладко - яблоками в меду.

К вечеру мы все собрались на пиршество. Мейз почти ничего не ел, но сидел рядом со мной. Магнолия уплетала за обе щеки, Зандра привычно хватал кусочки руками, а Макс бесконечно делал ему замечания.

Когда уже чудилось, что ужин обычный - такие веселые дружеские посиделки, в центре комнаты появился брюнет. Красивый, мужественный, как с обложки журнала. Даже небольшая мушка над губой лишь придавала ему дополнительного шарма. И все же Мейз казался мне привлекательней или притягательней, не знаю, как выразиться правильней. Я смотрела на гостя, как на витрину магазина, на манекен, что не вызывает особых эмоций.

Не знаю почему, но я совсем не встревожилась. Тем более Мейз резво рванул к гостю и отчитал его громко, на весь мой «лазарет».

- Пель! Как тебе только в голову пришло явиться без приглашения! Не мог подождать, пока вернусь в собственную квартиру?

Зандра с Магнолией застыли с кинжалами наголо. Достали сразу, как появился незнакомец. Я же совсем не хотела защищаться. Инстинкты опытной охотницы молчали, подсказывали, что брюнет на нашей стороне. Мейз оглянулся на вооруженных товарищей, на Макса - с двумя клинками наголо, резким движением рук толкнул гостя - и тот почти врезался в ближайшую стену.

- Тебя дождешься дома, как же! - обиженно возмутился незнакомец. Его низкий, с легкой хрипотцой голос, наверное, очень нравился женщинам.

- А здесь тебе, как видишь совсем не рады! - выпалил Мейз и крепко сжал кулаки.

- Слушайте! Я родственник Мейзамира! - подняв руки, отступил от стены гость. - Буду помогать вам сражаться с древними. И с вооргом, раз уж вы на него нацелились. Может уже хватит сверкать кинжалами? Поговорим спокойно или пустимся в драку? Между прочим, именно я убедил короля выделить нам почти целую армию. До этого он хотел отправить к древним лишь небольшой отряд рирров-добровольцев.

Что-то дикое, хищное промелькнуло в незнакомце, он резко принял боевую стойку, набычился. Мейз закрыл меня своим телом, Макс сверкнул остриями клинков. Зандра с Магнолией не сдвинулись с места.

Ненадолго в комнате повисла тишина - тяжелая, полная недовольства и сомнений. Охотники не верили очередному монстру, даже если Мейзаймир его знал, как облупленного. Монстр обижался, поджимал губы и всем своим видом показывал, что непрост. Казалось, напряжение можно пощупать руками. Острые, словно кинжалы взгляды, жесты, один опасней другого, стойки такие, будто драки не миновать. Гость выждал, поднял руки повыше, осторожно отступил в прежнюю позицию, оперся о стену и выпалил раздраженно:

- Мейз! Да скажи ты им! Я же помогаю. Второй день бегаю по вашим делам. Что за странная у охотников традиция. Любого вначале потыкать кинжалом, а потом уже спокойно с ним разговаривать?

Я перехватила взгляд принца рирров - кажется, он совсем растерялся - и поняла, что пора вступать в игру.

- Ребята. Давайте немного успокоимся! - предложила в основном «могучей четверке». Они застыли в позах нападающих. Один рывок, бросок, прыжок - и вот вам схватка индиго с чудовищем.

- Успокоимся? Да ты в своем уме, Еслена? - почти фальцетом завопил Макс. - Мало того, что притащила к нам монстра, теперь они множатся с каждой минутой. Тут скоро охотников будет меньше, чем чудовищ! Зачем нам еще один параллелец в команде?

Он возмущенно посмотрел на Зандру, и я испугалась нехорошей развязки. Но, как ни удивительно, мулат поддержал меня.

- Макс, ты истеричен сегодня как девушка, - фыркнул в сторону балетного Зандра. - Давай хотя бы выслушаем гостя. Потом будем шинковать его на сало. Он мог напасть на нас, но этого не сделал. Значит, явно пришел не с плохими намерениями.

Незнакомец иронию не оценил вовсе - резко дернулся и отскочил к двери. Я даже удивилась - почему не исчезнет. И лишь позже наконец-то дошло. Энергия индиго связала гостя. Мы создавали аурные сети. Обычно монстры и так не сбегали, чаще всего дрались до последнего. Но иногда пытались улизнуть. Могучая четверка много лет тренировалась, и вот, наконец, видимо, начало получаться. Причем, неосознанно, на чистых инстинктах. Я решила не накалять новостью атмосферу, тем более, что воздух и так едва не взрывался.

- Ребята, давайте вначале выслушаем гостя! - почти взмолилась я, глядя на Магнолию и Зандру. Вразумить Макса я уже не надеялась, вообще перестала его понимать. Еще недавно холеный танцовщик, красивый индиго и сдержанный мужчина, он превратился в настоящую истеричку. Правильно, припечатал балетного Зандра. Но говорить ему об этом не стоило. Лучше дождаться, когда придет в себя. Мало ли что он решит сейчас выкинуть. Макс выглядел очень даже угрожающе - зубы скрипят, пальцы яростно сжали кинжалы, даже костяшки совсем побелели.

Мейз остался рядом со мной, и я внезапно оценила его иначе. Он мог броситься защищать сородича, по крайней мере, предотвращать нападение. Вместо этого Мейз заботился обо мне. И было в этом что-то такое трогательное, почти невозможно прекрасное и нежное, что мне захотелось его расцеловать. Броситься на спину, обнять за талию, прижаться и сказать, что чувствую.

Мейз будто ощутил - быстро обернулся. Слабая улыбка, теплый взгляд - и рирр снова во всеоружии - готов отразить любое нападение. И в первую очередь спасать меня.

- Мейз, у меня срочные новости из нашего мира. Может, и, правда, вначале хотя бы выслушаете? Я понимаю, охотники действуют иначе. Увидели параллельца - и что есть мочи шпигуют его клинками. Но, думаю, стоит сделать исключение. Если, конечно, вам нужна победа над древними.

Еще секунды тягостных раздумий могучей четверки. Магнолия уперлась в мое лицо взглядом, Зандра сверлил дырку в лице незнакомца, Мейз не двигался и продолжал защищать. Макс замер как статуя бога мести и ярости.

- Ладно, говори! - прорычал он внезапно. И полоснул по воздуху ножом.

Гость хмыкнул, будто совсем не боялся:

- В общем, дела в целом такие. Король выделил нам большой отряд, почти армию. Сотни рирров для победы над древними. Они прибудут на место через день. Если вы хотите убить воорга - он и, правда, здесь что-то засиделся - надо идти охотиться быстрее. Я помогу, но при одном условии.

Макс даже скрипнул зубами от злости.

Зандра выставил вперед руку, требуя от балетного больше не высказываться, Магнолия расслабилась и села в кресло. Словно показывала, что никого не боится, да и гость ей явно приглянулся. Таких красавчиков подруга обожала.

- Мы выдвигаемся завтра вечером. Он запланировал покушение в клубе. Вернее неподалеку. Поймает жертву и попытается высосать досуха. Его товарища мы уже убили. Значит, второй будет настороже. Кстати, представься охотничьей ячейке, - кивнул в сторону подруги Мейз.

Гость нарочито низко поклонился, хмыкнул и принял свободную позу.

- Я Пельоктин, кузен Мейзамира. Можете называть меня просто Пель. Знаю Мейза многие сотни лет. Впервые вижу, чтобы он якшался с охотниками.

Гость обвел нас внимательным взглядом, остановился на мне и добавил с акцентом:

- Вообще-то древние для нас не опасны. То есть опасны, но не так чтобы слишком. И уж точно не в ближайшей перспективе. Но я убедил короля, что самое время драться. Потому что этого очень просил Мейз.

Я поняла тонкий намек гостя, красавчик уловил его ничуть не хуже. Нахмурился, сделал нетерпеливый жест рукой, словно велел родственнику больше не продолжать. Пель моментально ответил в том же духе. «Да как изволите» - означал его грациозный поклон. Макс злился, скрипел зубами на всю комнату, но клинки, слава богу, уже припрятал. Магнолия давно развалилась в кресле и наблюдала за Пелем с большим удовольствием. Так смотрит ценитель антикварной мебели на стол времен французской революции, ручной работы и в идеальном состоянии. Гость перехватил взгляд подруги и очень странно посмотрел на Мейза. Они словно молчаливо переговаривались. Два коротких и очень резких жеста - я и не думала, что красавчик так может, и Пель отступил от подруги подальше.

Несколько минут молчаливой пантомимы - и Макс свирепо процедил сквозь зубы:

- Хватит уже! Есть идите. Надеюсь, гости питаются нашей пищей?

Пель расплылся в широкой, довольной улыбке, хотел ответить, но Мейз опередил:

- Я ем, немного. Кузен обожает. Если бы он уродился смертным, давно бы весил килограмм сто двадцать…

Магнолия нервно захихикала в кресле, Зандра напряженно улыбнулся следом. Макс хмыкнул, но смеяться не стал. Мы дружно побрели на кухню и поужинали вместе довольно спокойно.

Я жевала мягкий гуляш, сладкий запеченный в духовке картофель и думала, что сегодня случилось невероятное. Охотники с параллельцами за одним столом, едят и общаются почти как друзья. Во всяком случае, не как враги.

Поначалу разговор вышел напряженным. Короткие реплики, рваные фразы, незаконченные намеки и множество подозрений. Охотники не понимали - с кем имеют дело, пытались выяснить о параллельцах побольше. Те же упорно хранили инкогнито. И чем больше я убеждалась в том, что Мейз не хочет раскрывать свою расу, всячески увиливает от честного ответа, тем больше недоверия рождал красавчик. Меня мотало из стороны в сторону, раскачивало на волнах подозрений и симпатий. Мейз вел себя как настоящий мужчина, открыто рассказывал - как дорожил мной, защищал и оберегал во всех случаях жизни. И это не могло не рождать чувства в ответ. А может я просто себя обманывала, и между нами возникло электричество - то самое, необъяснимое, что рождается без причины. Просто захватывает вихрем страсти, лишает холодного рассудка и логики, заставляет верить в откровенные глупости и смотреть на кого-то, разинув рот. Черт! Мне очень бы этого не хотелось.

Я и верила Мейзу и не верила. Он притягивал и одновременно отталкивал. Я мечтала оказаться в его объятиях, узнать силу этих нечеловеческих рук, мощь мужского, нечеловеческого тела, его возможности, в том числе и в сексе. Я мечтала подпустить Мейза поближе, разрешить то, что давно не позволяла мужчине - не только трогать - ласкать и лелеять, не просто иметь - обладать и властвовать. Забыться, отдаться порывам и страсти, пить из единой чаши желания, позволить сердцам биться в едином ритме, дышать друг другом, соединяя тела и жизни. Но затем наступало горькое прозрение - оно отравляло и сердце, и мысли, заставляло снова напрягаться, ершиться. Каждый ловкий уход Мейза от ответа, каждая попытка сменить тему беседы, каждое новое тягостное молчание вмиг разрушали все мои грезы. Возможно, и к лучшему - не место, не время. Но кто он и почему так тщательно скрывает свою сущность? Этот вопрос будоражил не на шутку. А еще - ответный вопрос Мейза. Что важнее - его поступки и помощь или то, кем он, на самом деле, уродился. Что определяет нас и отношения с другими. Кровь, которая течет по жилам, ДНК, что как код помечает организм, рассказывает - хищник ты или добыча, безобидный монстр или страшное чудище? Может ли вид, обретенный существом от рождения, решить - с кем нам быть и кого сторониться?

Я не находила пока что ответа, сколько ни думала и не металась. Мейз это чувствовал - ничего не спрашивал, не просил внимания, ответных признаний. Просто помогал с отчаянием камикадзе, что смело шагает по минному полю, освобождая дорогу для родного войска.

Пель постоянно был настороже. Ел с чувством, с удовольствием и без меры. Но ни разу не выпустил нас из внимания. И все же мы пообщались вполне нормально. Макс бесился, но тихо и молча - кипел и пыхтел, но в конфликт не вступал. Магнолия беспечно флиртовала с Пелем, тот принимал ее жесты и понимал их. Намекал, что вполне не против и большего. Вот только кузен не особенно счастлив - не одобряет принц такого расклада. Он что-то темнил, и я это чувствовала - нутро охотницы кричало о загадках, тайных помыслах параллельского чудища.

В такой напряженно-расслабленной обстановке мы провели оставшийся вечер. Мейз инструктировал - четко, подробно, не упускал ни малейшей детали из внимания. Раз сорок повторил, что стрелять нужно в глаз, в крайнем случае, в пах, если в глаз не получится. Всячески избегать смертоносных щупалец, стараться не пачкаться в крови воорга. В ней содержался слабый наркотик, впрочем, как и во всех жидкостях чудища. Так он вводил жертву в транс, заставлял верить, что хочет лишь секса. Несчастные даже не чувствовали ранений и умирали, не успев удивиться.

О древних Мейз рассказал нам тоже. Примерно то же, что и перед появлением родственника. Добавил лишь, что человеческих сил недостаточно, индиго, скорее всего не справятся тоже. Нужно атаковать и телом и энергией. Использовать ауру как инструмент нападения. Вроде моего аджна подавления.

Чудовища ушли от меня ближе к ночи, охотники разбрелись по постелям «лазарета», а я еще долго не смыкала глаз. Думала о себе, о сыне, о Мейзе. Что-то странное, непонятное, загадочное связывало нас троих нерушимой нитью. Так подсказывала интуиция индиго. А я привыкла на нее полагаться - доверять полностью и никогда не сомневаться. Тем более, что она меня еще ни разу не подводила.

***

Еслена

Весь следующий день мы готовились к делу. Тренировались, ели и снова тренировались. Мейз с Пелем не приходили до вечера, и я вдруг поняла, что соскучилась по рирру. Мне не хватало его лазурного взгляда, его затаенной в уголках глаз улыбки и теплоты, что окутывала рядом с Мейзом. Он дорожил мной - искренне и сильно, и вот этого мне тоже очень недоставало. С Максом мы старались особо не общаться - балетный избегал пересекаться даже взглядом, я тоже не горела желанием побеседовать, выяснить отношения и прийти к консенсусу. Между нами нарастало напряжение. Я узнала о том, о чем прежде не догадывалась. Но как всегда ничего хорошего не случилось. Лишнее знание - лишняя досада.

Мейз постучался в двери вечером, словно нарочно позволив нам собраться. К тому моменту мы подготовились полностью - надели костюмы и вооружились, как следует. Мейз с Пелем оружия не носили или скрывали его так тщательно под одеждой, что лично я ничего не заметила. Магнолия поприветствовала Пеля улыбкой. Мейз просиял, встретившись со мной взглядом, но сразу посуровел и серьезно произнес:

- Следуйте за мной, я выведу вас на место. Если скажу отступать - уходите. Мы с Пелем прикроем, позволим ретироваться.

И вот сейчас, внезапно и неожиданно грудь кольнуло - болезненно и резко. Я поняла, что Мейз предусмотрел и худшее. Остаться там, на поле боя, погибнуть - даже такой исход он продумал.

***

Мейзамир

Который день наше общение с Есленой напоминало странный, изматывающий танец недоверия. Она тянулась ко мне - душой и телом и отталкивала с той же силой, что привлекала. Она хотела довериться мне полностью, но тайна моего происхождения разделила нас каменной стеной. Я не мог открыться своей женщине - тогда она отвергла бы меня моментально. И ладно отвергла - отказалась бы от помощи. Собственная судьба теперь не так меня занимала, как потенциальная гибель единственной женщины. Я не мог позволить ей рисковать одной. Я должен был помочь ей победить чудовищ и лишь затем рискнуть полным разрывом общения.

Мы шли за вооргом, по яркому следу, похожему на расплескавшиеся чернила. Грязные разводы темной энергии опутывали ночные улицы сетями охоты. Монстр собирался питаться, как следует, а мы - уничтожить паразита на теле города.

Машина Зандры летела бесшумно и быстро, в пестром рое таких же светлячков-автомобилей. Луна терялась, звезды скромно прятались - их забивали вычурные огни столицы. Витрины, окна, рекламные брендмауеры, высокие одноглазые жерди фонарей - феерия красок, света и безвкусицы отодвигала на второй план небесные светила.

Охотники сидели в просторном салоне, ждали схватки и старательно прятали страхи. Пель не боялся, он любил приключения, особенно те, что связаны со смертельным риском. Кузен слишком долго пожил на этом свете, чтобы бояться распрощаться с жизнью и не заскучать за однотонные столетия рирра. Магнолия определенно ему понравилась, но я дал знак, что пить ее нельзя, показал, что Чернобровая под моей защитой.

Еслена сидела совсем близко, так близко, что я чувствовал ее тепло боком. Оно предательски впитывалось в тело, и тело реагировало так, как совсем не хотелось бы.

Брюки стискивали титановыми доспехами, боль в паху разливалась по ногам, дергала и тянула, отвлекая от миссии. Я ежеминутно менял позу, радуясь, что свободная шелковая туника скрадывает очевидные изменения тела. Да Еслена и не обращала внимания. Даже не знаю - радоваться этому или огорчаться, но она ни разу не взглянула на меня ниже пояса. Магнолия оценивала всегда сверху вниз, каждую выпуклость обводила взглядом. Еслена всегда смотрела в глаза, будто читала там как в открытой книге. Если бы так… Она бы мне верила, так как доверял ей я - безоглядно и без вопросов. Подставил бы спину даже под кинжал. Ну хочется - режь, значит, так выпала карта.

Я, как и Пель, подышал достаточно много столетий. Развлечений нахлебался больше чем воды утопленник. Я хотел лишь одного - ответного чувства, ласки, пусть ненавязчивой, но от самого сердца. И вот этого она мне ни разу не давала. Все, что я получал, было украденным, подаренным, не потому, что ей очень хотелось, лишь оттого, что вымолил, уговорил. Я это понимал прекрасно, отчетливо. Знал, что время мое на исходе. Если она не поверит, не проникнется, я разложусь после битвы с древними. Нет, я не стану искать секса на стороне, пить гормоны, от которых воротит, изменять моей женщине. Звучало глупо, не совсем по-мужски, но я так чувствовал, и иначе не получалось. Вроде бы человеческие мужчины легко пускались в однодневные адюльтеры - «сбрасывали напряжение», «добавляли в жизнь перчинки». Я не очень понимал их позицию. Возможно, потому что через мои руки, губы и тело прошло слишком много чуждых мне женщин. Я нахлебался ими сполна. Меня любили и боготворили, бурно отдавались с пылом и страстью, принадлежали, не скрывая желаний. Я столько женщин видел в постели и столько поз перепробовал в сексе. И все это выглядело чистой механикой - я делал то, чего требовал голод, повиновался его смертоносному дыханию.

Хотелось узнать и нечто иное. Ласки женщины, что одним лишь касанием заводит тело почище голода, от голоса которой вибрируют внутренности, от ласкового взгляда - тянет скакать как ребенок. Но видимо именно этого мне не удастся.

Я постарался отвлечься, сосредоточиться на миссии. Воорги с нашей колокольни глуповаты и бесстрашны, жадные до бесплатного пропитания и часто на этом попадаются. Находят место, где много «вкусностей», прячутся рядом и охотятся месяцами. Но этому монстру очень не повезло с городом - мы с Пелем встали у него на пути. Этот бой - больше наш, чем индиго-охотников. Они, конечно, здорово помогут, но основной удар придется на нас, впрочем, как и удар в схватке с древними.

Макс продолжал смотреть на меня диким зверем. Как будто я чем-то помешал ему, как-то изменил судьбу танцовщика. Еслена призналась, что не видела в балетном мужчину, воспринимала как друга, соратника и не больше. И сколько бы лет ни ходил он кругами, сколько бы ни пытался ее соблазнить, вряд ли что-то изменилось бы радикально. Максимум - Еслена подарила бы ему ночь - гуманитарную помощь для нелюбимых.

Зандра казался собранным и готовым, но ранения ещё давали о себе знать. В отличие от ранений Магнолии. Ее я лечил гораздо усердней, словно расплачивался за причиненный ущерб в отеле. Ту ночь, что подарила мне так много и отняла практически всю жизнь и волю. Она поняла - сказала, что мы квиты.

С этой мыслью мы отправлялись в бой.

Металл и пластик гигантского небоскреба осуществлял мечты смертных о крыльях и небе. Машина приземлилась на стоянку на крыше, неподалеку от нескольких небольших спортивных авто. Маленьких, ярких и очень юрких. Впрочем, охотники выбрали транспорт правильно и дальновидно. В джипе легко умещалась вся команда, тонированные стекла скрывали нас от любопытных глаз, машина имела невероятную проходимость. Легко и беззаботно ныряла в глубокие арки, едва не задевая металлическим брюхом землю, бочком протискивалась в узкие щели между высотками, садилась в грязь, лужи и на неровную поверхность. Куда там крошечным почти игрушечным авто. Они и половины этого не осилили бы.

Крыша, витая лестница, чердак, верхний этаж очередного «дома для развлечений». Воорг пристрастился питаться в отелях. Вкусно, удобно и необременительно. Соседи друг друга видеть не видели, понятия не имеют - кто за стеной, обслуга приходит только на шум, а мы, параллельцы, его не вызываем. Женщины возвращаются в номера после какого-нибудь ресторана, ночного клуба или дискотеки. Разочарованные очередным любовным фиаско, новым вечером приключений, что завершился ничем. Досадуют на более удачливых компаньонок, что умудрились привлечь скупое мужское внимание, отвлечь кавалера от адреналина азартной игры, оттащить от дремучего забытья бутылки.

Они просто жаждут окунуться в сказку. И - на тебе, сказка - с доставкой на дом. Шикарный мужчина, абсолютно нагой, ждет весь готовенький уже на постели. Открыто демонстрирует нескромное желание, вопиющее возбуждение и приглашает к сексу. Конечно же, дамы падают в объятия параллельца, не думая и не гадая - что же он такое и не подозревая, что нашли свою гибель.

Я сам не раз использовал эту схему. Грубо, топорно, совершенно без фантазии. Зато работает как часы, безотказно.

Мы осторожно спустились на верхний этаж отеля. Весь голубой, сверху донизу - обои под ткань, паласы под ногами, хрустальные подвески отражают мириады бликов на люстрах. Показная дороговизна, откровенная непрактичность. Ясное дело, что и постояльцы соответствующие.

Воорг любит охотиться под облаками. Кажется ему, что так безопасней. Пока полиция возьмет след, пока прилетит с другого конца города. Опять же - прислуга и ресепшен-то внизу. Пока они доберутся сюда на лифте. Чудовищу нужно несколько минут, всего ничего, чтобы насытиться до отказа. И удовлетворенным исчезнуть в ночи, оставив мертвое тело удивленной любовницы.

У самого номера я дал знак остановиться. Воорг уже забрался к женщине в окно. Я видел это по энергетическому следу, но секс у них ещё не состоялся. Уж больно девушка попалась брезгливая. Отправилась в ванную, принимать душ, оставив чудовище томиться от голода.

Самое время, все живы и невредимы. Я выбросил вперед руку, Пель тоже. Мгновенно поравнялся со мной, приготовился. По моему знаку Зандра осторожно открыл отельную дверь, мгновенно сымитировав чужую ДНК.

Охотники напряглись, слегка встревожились. Прежний бой с вооргом не воодушевлял их. Скорее наоборот - лишал привычной уверенности. Их бледные лица, сжатые кулаки, двигающиеся туда-сюда желваки, говорили об этом лучше причитаний и жалоб. Меня такой расклад скорее порадовал.

Меньше будут лезть на рожон, реже искать бессмысленного риска.

Воорг понял, что мы по его тушу. Выскочил наружу, как в прошлый раз его сообщник. Размахался щупальцами, двинулся в атаку. Охотники начали судорожно метаться по холлу.

Черт. Если они и с древними так испугаются… Плевать мне на Чернобровую, на идиота Макса, смерть Зандры тоже не особо расстроит. Но вот моя Еслена… Она обязана выжить. Цена и условия тут значения не имеют.

Мы с Пелем поймали несколько щупалец чудища - таких противников он преодолеть уже не в силах.

- Ребята! Не прыгайте. Доставайте оружие! Цельтесь в глаза, пока мы его держим! - скомандовал я, уворачиваясь от ударов. Воорг защищался свободными щупальцами и оставалось их у него вовсе не так мало. Зато мы с Пелем почти пригвоздили хищника к месту. Уйти, оторвав почти половину щупалец, воорг не решился бы ни за что на свете. Тогда любой сородич его же и прикончит, перехватив очередную вкусную добычу.

Кинжалы все-таки полетели в чудовище. Воорг задергался, уходя от удара. В пах целиться смысла сейчас не имело - мы с Пелем загораживали как раз нужное место. Отодвинуться пока никак не получалось - слишком много сил прикладывал воорг, чтобы высвободиться из нашей общей хватки. Нам нужно было твердо стоять на ногах, фактически врасти ими в пол, как деревья.

- Еще раз пробуйте! - скомандовал я нервно. Силы медленно уходили на противостояние. Жала мелькали у самых моих глаз, время от времени свистели возле плеча, а иногда и вовсе - скользили между ног. Пель тоже начинал сдавать позиции. Конечно, мы могли перехватить монстра ещё раз. Но сколько ударов он нанесет в промежутке? И ладно, если попадет в меня или в кузена. А если ненароком зацепит Еслену?

- Да бросайте уже! - завопил Пель дурным голосом, когда одно из жал едва не вонзилось ему в голову.

Я дернулся, пропуская другое над ухом. Третье полоснуло воздух над нашими головами, а четвертое немедленно воспользовалось обманным жестом - выскочило снизу, и нам пришлось дружно подпрыгнуть.

Охотникам, правда, тоже пришлось не сладко. Им приходилось отпрыгивать от ударов и одновременно целиться в монстра. То и другое вместе получалось плохо. Но иного выхода у нас сейчас не было. Два глаза - два места поражения.

Клинки засвистели, вспарывая воздух как тушку животного. Чавкнула плоть воорга, принимая металл. Еслена, моя Еслена умудрилась попасть. Не совсем точно, но частично. Острие погрузилось в глаз воорга - дальнейшее уже оставалось делом техники. Воорг замедлился, мы с Пелем его повалили. Справа и слева появились Макс и Зандра, смачно всадили пули в пах и оставшийся глаз чудовища. Воорг забился в предсказуемой агонии, задергался и мы выпустили щупальца. Я оттолкнул правой рукой Чернобровую - она слишком близко подобралась к монстру. Его оружие все еще представляло угрозу. Умирая, воорг размахивал щупальцами во все стороны. Мы с Пелем отступили, закрывая телами охотников. Ничего риррам яд воорга не сделает. Несколько часов мышечной ломки - словно все суставы вращают в обратную сторону, затем словно мириады игл вопьются в голову, но потом все схлынет, пройдет бесследно. Зато человека воорг убьет сразу же. Поразит щупальцем и отравит токсинами. Его предсмертный удар не переживет даже индиго.

- Нам надо ещё успокоить жертву! - упрямо прорычал Макс за моей спиной.

- Хочешь успокоить - иди, не мешаю! - не сдержался я от издевательской фразы. Красавчик любил поиграть в благородство, изобразить как ему дороги все эти люди - незнакомцы, которым на улице не подаст руки, не одолжит виртуальной копейки на краюху хлеба.

Я же привык рассуждать рационально. Воорг погибнет, а жертва еще жива. Наверняка она слышала звуки схватки, крики и прочие настораживающие шумы. Только полная дура, с мозгом динозавра, после такого выскочит в коридор. Нормальная немедленно вызовет полицию, чтобы уже стражи порядка убедились - все ли там целы или кто-то пострадал. Затем позвонит в обслугу отеля, чтобы и местные больше не ротозействовали. Оторвались от своих вечерних сериалов, сеансов перемывания костей постояльцам и занялись наконец-то прямыми обязанностями. Не просто же так им платят за ночное дежурство. Для разнообразия можно один раз и поработать.

Макса не поддержал ни один из индиго, и мы дружно попятились к черному ходу на крыше.

Очень вовремя. За окнами отеля прозвучала знакомая полицейская сирена. Женщина в номере не была полной дурой - просто раздосадованной одиночеством дамой слегка за пятьдесят. По нынешним человеческим меркам - не возраст. Раньше так сохранялись годам к двадцати пяти.

Снизу послышался приближающийся топот - отельная прислуга взялась-таки за ум, а заодно за работу и заботу о постояльцах. Я быстрее попятился, ощущая, что индиго рванули к черному ходу. Макс больше не возражал, не досадовал, даже не пытался никому доказать - какие мы с Пелем бесчувственные уроды.

Дальше все прошло как по маслу.

Лестница, крыша, машина - и город. Спящий и не спящий одновременно. Я разместился рядом с Есленой, и впервые внимательно оглядел ее. Нет, никаких повреждений не обнаружилось. Слабая бледность, испарина страха, запах адреналина, что бил из каждой поры, прикушенная до крови верхняя губа - вот и все жертвы во имя смерти воорга. Слава богам. Она в порядке.

Я внимательно оглядел остальных индиго.

Не то чтобы я сильно заботился о здоровье ячейки. Просто энергии на исцеление уже не оставалось. Я собирался немного подпитаться, когда сверхчеловеки восстановятся и выложиться на последней битве с древними. Ни на что иное сил уже не оставалось.

Дальше - разложение и медленная смерть. Ну что ж. Значит, так и должно было случиться. Я и так получил от жизни немало. Еслена гладила мою руку ладонью, один раз даже прижималась по доброй воле. Ее теплые чувства, добрые мысли несколько раз устремлялись в мою сторону. Хватит и этого с параллельского монстра.

- Вы очень хороши даже в такой драке, - внезапно задумчиво произнес Зандра. - Думаю, ты, Мейз, нам вполне бы пригодился.

Я кивнул, почти поклонился, признавая, что вроде и сам бы не против.

Макс что-то проворчал про неведомого параллельца, который до сих пор до конца не открылся. Он умел ударить по самому больному. Даром, что танцовщик, действовал как истинный воин.

Сидел, пялился со свирепой непримиримостью, болтал ногой и обещал ещё пообщаться. Я тоже не возражал, вот только выдастся ли возможность? Вначале надо победить древних. А потом… потом возможно меня и убивать не потребуется.

У дома Еслены охотники слегка оживились. Пока замок считывал информацию с ключа, а мы томились у решетки забора, Магнолия сама обратилась к Пелю:

- Скажите, а вам тоже нравятся земные женщины?

Я знал - Чернобровая не церемонится. А вот кузен, не слишком привычный к современным нравам и феминистским принципам, немного опешил от такой неожиданности.

- Тоже это как кому? - удивился Пель. И посмотрел на меня со странным выражением. По счастью в эту минуту открылся замок. Мы вошли в дом, позволили опознать себя охранным системам и взмыли на лифте на наш с Есленой этаж.

Охотники явно собирались готовиться к завтрашней битве, и расходиться по домам, делам, работам сейчас не планировали. Я думал, что пора оставить их в покое. Постоянное присутствие нечеловека, тем более, двух параллельцев сразу, создавало нервную обстановку в квартире. Как ни пыжились мы стать единой командой, недоверие буквально витало в воздухе. И после нынешнего боя оно не уменьшится. Да, мы спасли ячейку и ее миссию. Но заодно показали - насколько сильны и на что способны. Охотники увидели, что мы гораздо опасней воорга. Особенно вместе и сообща. И это не прибавляло плюсов в нашу пользу. Я молчаливо попрощался с Есленой, перехватив ее почти ласковый взгляд. Еще один такой - и я бы не ушел - просто не смог бы передвигать ногами. Но я взял себя в руки и заскочил в собственную земную квартиру. Пель последовал за мной, но задержался возле двери.

- Сегодня угощения не предвидится, - немного грустно констатировал кузен. - Тогда с твоего позволения, я ретируюсь. Вернусь завтра, во второй половине дня. За несколько часов до того, как потребуется выдвинуться. Погуляю тут по ресторанам, может женщину присмотрю себе повкуснее.

Я крепко сжал кулаки и стиснул челюсти, хотел сказать нечто очень резкое. Я привел кузена в этот мир и я отвечал за его охотничьи развлечения. Пель понял, немного помялся на пороге и выпалил, снова совсем не церемонясь:

- Не хочешь позволять мне здесь охотиться, чтобы не выглядеть уродом в глазах своей индиго?

Я прищурился, двинулся на кузена с угрозой. Он сделал шаг назад и спиной впечатался в закрытую дверь.

- Значит так, - процедил я с откровенным нажимом. Нет, миндальничать я с ним больше не буду. Я принц, а Пель происхождением ниже. Мне нужно его осадить, заставить действовать так, как хочу. И некогда мне изображать добренького родственника, что потакает прихотям остальных ради хорошей славы в семье.

- Не трогай здесь женщин и не смей здесь охотиться! - сказал, как отрезал - я не часто так выражался. Пель еще бы попятился - вот только дверь за его спиной очень мешала. Он перенесся бы куда подальше. Но я разговор еще не закончил, и кузен прекрасно знал, что не имеет право закруглить его без моего разрешения.

- Спокойно, я только спросил. Не надо так! - примирительно попросил кузен, поднимая руки - словно сдавался, как человеческий воин. Я окинул его вполне красноречивым взглядом, давая понять - что оторву в первую очередь. Пель тяжко вздохнул - почти по-человечески.

- Ладно, я только нажрусь, как свинья. Сам знаешь - по энергоследу ты легко убедишься в моей порядочности. До завтра, принц Мейзамир.

И он рванул подальше от дома. Я понимал, что действую грубо и не по-родственному. Но иначе просто не получалось. Ладно, все равно это уже ненадолго. Я должен накопить силы на схватку. Кажется, это станет моим последним боем. Я обязан напитать охотников своей аурой. Незаметно, во время перехода между измерениями. Накачать их энергетику до упора. Лишь тогда схватка не выйдет нам боком. Убедить их остаться, переложить все на наши плечи, к сожалению, уже никак не получится.

Они и так верят нам с большим скрипом. То сомневаются, то готовы выслушать. Не думаю, что они поддержат эту идею, даже позволят мне высказать ее полностью.

Что ж, будь что будет. Я заварил себе ароматного чая, сел за столик из прозрачного пластика, развалился в большом, уютном кожаном кресле и выжидаюче уставился на энергетический слепок города.

Ага… Воорга соскребли с пола, убрали останки и увезли на исследование. Что ж… поломайте себе ещё голову, вам полезно, господа полицейские. Спасенная женщина пила себе в номере текилу. Закусывала тортом, похожим на большой синий бант и, похоже, уже почти успокоилась. Обслуга суетилась в коридоре роем - наверное, наводила идеальный порядок.

В баре отеля бесились пьяные постояльцы, сторож нашего дома почти уснул, наблюдая за пустынной улицей. На одной из дискотек на крыше небоскреба две компании подвыпивших мужчин и женщин пытались показать друг другу настоящие танцы. Их движения, правда, больше походили на драку, но пьяной публике и такое зрелище по нутру.

Я вздохнул. Как там, интересно, моя Еслена? Мы расстались всего несколько минут назад, но я уже успел здорово по ней соскучиться. Рирры не спят каждую ночь как люди, так что мне предстояло ещё много времени думать, мечтать и переживать. Я попыталась ощутить свою охотницу. Но за стенкой ее не обнаружилось. Я судорожно обследовал квартиру Еслены - каждую комнату, каждый уголок, каждое кресло. Да где же она?

Звонок в дверь вырвал из сосредоточенности на аурном слепке соседней квартиры.

Я ощутил ее - всем телом, всем существом. Так, как никогда ещё прежде не чувствовал. Открыл и впустил в квартиру без разговоров. Все мое - твое, Еслена, распоряжайся. Если, конечно, оно тебе нужно.

Она еще не знает, не догадывается даже - когда я оформлял на себя эту квартиру, в случае смерти или пропажи без вести прописал передать ее соседке-индиго.

Виртуальный адвокат удивился на расстоянии - до меня долетели отголоски его эмоций. Но спрашивать - что к чему не в правилах юристов. Их задача, чтобы клиент остался доволен.

Ко мне прилетело виртуальное согласие и документ, что превращал Еслену в гораздо более состоятельную индиго, чем прежде.

Я наблюдал, как она медленно проходит в квартиру, оглядывается, изучает мебель, стены и пол.

Неторопливо оборачивается ко мне и одаряет незнакомой, но такой прекрасной улыбкой. Чистой, не замутненной сомнениями и страхами.

- Мейзамир, - почти официально произнесла Еслена. - Скажи мне как на духу. Можешь ли ты поклясться, что не убивал людей с появлением сильных индиго?

Я удивился. Я ведь об этом уже рассказывал - тогда, за столом, перед всеми охотниками. Но она посмотрела так требовательно и мило, так трогательно и одновременно упрямо, что я ответил все, как на духу.

- Клянусь, что не убивал людей, после того как начал питаться энергией сильных индиго.

- Только охотника, в той самой, знаменитой драке? - они прищурилась и заломила бровь. Шаг, еще шаг - и она совсем близко. Наши тела почти касаются друг друга. Желание рвется наружу из одежды, привычно причиняя и боль и сладость. И я совершенно теряю нить ее мысли. Смотрю на маленькие чувственные губы Еслены, в глаза - озера янтарного меда, на грудь, что взволнованно рвется из одежды. Я ничего уже не соображаю. Только что она рядом, лишь руку протяни, коснись, и она не развеется грезой.

- Охотник, - нетерпеливо напоминает Еслена и медленно кладет мне руки на плечи. Зачем? Одно лишь ее касание - и тело дрожит от лихорадки желания, кожа горит, а губы покалывает жаром. И голова такая девственно пустая… словно и не древнее существо перед Есленой - так, мальчишка, напичканный гормонами до отказа. Я думаю лишь об одном - ее совершенной коже, которую хочется попробовать губами. Лизнуть, пройтись осторожно и нежно, а после покрыть сотнями поцелуев. Глотнуть ее воздуха из ярких губ Еслены и пропитаться своей женщиной без остатка. А потом… потом… В голове помутилось.

Я постарался слегка отстраниться. Уж слишком все из брюк выпирало, толкалось в Еслену, искало контакта. Она ухмыльнулась, улыбнулась победно. Я улыбнулся в ответ - просто не смог удержаться. Охотница медленно обняла за шею, прильнула всем телом, не избегая бугра на брюках. Дрожь удовольствия пробежала по телу. Я не сдержался - потерся блудливым котом. Еслена хмыкнула - страстно и немного порочно. Спустилась рукой к тому, что так сильно торчало, провела от начала органа до конца, совершенно лишив меня воли и мыслей. Я весь ушел в ощущения, в боль, которая сладостью отдавалась в теле. Орган налился как никогда прежде. Даже больше, чем перед самым кормлением. Затвердел так, что брюки едва не лопнули. Еслена с наслаждением погладила его еще раз, дразнила, издевалась, но мне все равно нравилось. Я обнял ее и впился губами в губы. Так, когда тела наши переплелись в касаниях, почти смешались в нечто единое целое, я еще мог вынести эту боль возбуждения, привыкнуть к ней и даже получать удовольствие. Дрожь пробегала по мышцам и членам. Половой орган налился как камень. Брюки вытянулись, видимо, до упора, даже застежка отошла от тела. Еслена позволила мне углубить поцелуй, провести языком по щекам и небу и… запустила руку прямо в брюки. Я вздрогнул и не сдержался - зарычал, застонал. Еслена сверкнула глазами от удовольствия. Ей нравилось так владеть моим телом. Сейчас не я овладевал своей женщиной, она управляла, властвовала, командовала. Я подчинялся, потому что иначе не мог.

Настойчивое касание ее нежной ладони заставило меня зажмуриться от боли и наслаждения. Одежда давила так, что хотелось кричать, но ласка была невыносимо приятной. Я балансировал на этой тонкой грани, не в силах сделать ничего больше. Внезапно Еслена меня отпустила. Я не знал - стоит ли расстегивать брюки, поэтому просто попытался привыкнуть к ощущениям. Надо было купить одежду посвободней.

Еслена тем временем скинула блузку, длинную юбку и осталась… нагая. Я захлебнулся сгустившимся воздухом. Сжал кулаки и заскрипел челюстями. Еслена подошла, чуть покачивая бедрами - уверенная охотница, прекрасная женщина. Спросите меня сейчас - кем уродился, как зовут отца или в каком живу городе… Проклятье! Я бы вообще ничего не понял. Ни слова, ни звука, ни одного связного предложения.

Еслена положила мои руки на застежку брюк и почти скомандовала:

- Чего стоишь? Раздевайся?

Дважды мне предлагать, конечно же, не требовалось. Я сбросил одежду как узник кандалы. Ощущая приятную свободу тела, чувствуя тяжелое неутоленное возбуждение. Еслена неспешно встала у стены и наблюдала за мной, исследовала, смаковала. Скользила взглядом по телу, по органу - ни грамма не смущаясь, как взрослая женщина. Ее внимание возбуждало еще сильнее. Я долго сдерживался, терпел и контролировал порывы. Но, в конце концов, просто слетел с катушек. Подскочил, вошел и вжал ее в стену. Казалось, такого наслаждения, освобождения, я не испытывал даже после утоления голода. Я двигался в ней, дрожал и рычал, что-то шептал нечленораздельное на ухо. Она почти царапала мне спину, перебирала тонкими пальцами волосы и отвечала на каждый поцелуй поцелуем.

Несколько раз мы сменили позы. Перебрались на окно, на стол и в кровать.

Я сделал все, о чем только думал. Гладил каждую выпуклость и ложбинку, целовал каждый миллиметр кожи, касался пальцами, языком, кончиком носа. И снова и снова сливался с ней воедино. То двигался быстро и суматошно, то вспоминал - как правильно, как надо, то забывал обо всем и совсем забывался. Но мы оба получали такое удовольствие, что раз за разом вместе сотрясались от оргазма. Еще никогда я не получал оргазма с женщиной. Семя выплескивалось, возбуждение спадало. Но все из-за выпитых из любовницы гормонов, все из-за утоления голода рирра и получения жизненной энергии. Сейчас же я не мог насытиться Есленой и всякий раз упивался освобождением от желания. Мы остановились уже на кровати, мелко дрожа на очередном пике. И я понял, что не хочу кормиться от Еслены. Не коснусь ужасным органом-губкой ее шеи, не выпью ни капли гормонов удовольствия. Еслена столько дала мне за считанное время. Я словно прожил с ней маленькую жизнь. Ужасно короткую, но очень счастливую. Я смотрел на нее часами и не мог наглядеться. Помнил каждую родинку и шрамик. Этот крохотный рубец под глазом, родимое пятнышко посередине запястья. Три больших родинки на спине, под лопатками, несколько шрамов на боку, под мышкой, наверное, от чьих-то зубов и когтей. Я порвал бы ту тварь в мелкие клочья, соединил, восстановил и разорвал заново. Я заметил, что ноготь на правом указательном пальце острижен у Еслены чуть короче остальных. А на мизинце левой ладони - чуть сколот. Схватки с чудовищами - далеко не лучший способ сохранить идеальный маникюр надолго. Но даже это мне в Еслене нравилось.

То, как она выгибалась, словно кошка, тянула руки вверх, расслабляясь на кровати, а потом резко сводила колени и плотно закутывалась в мое одеяло. А потом долго изучала мое лицо. Будто искала там какие-то ответы и пояснения.

Не мог я больше питаться другими женщинами, но и Еслену пить у меня не вышло бы. Нет, что угодно, только не это. Я лежал и смотрел на нее в свой последний день жизни. Понимал, что теперь для меня точно все кончено. Но меня переполняло безбрежное счастье. Его было так много - хоть делись с остальными. Ни разу в жизни я такого не испытывал. Я любил эту женщину всем телом и сердцем, и она любила меня тоже. Не сказала об этом ни слова, не намекнула. Но я это чувствовал, знал и верил. Понимал, что моя жизнь теперь не напрасна.

Завтра уже близилось рассветом за окнами, подкрадывалось алыми лепестками у горизонта. Я знал, что сегодня умру после битвы. Разложусь, как и положено голодному рирру. Но теперь мне было уже все равно. Она лежала рядом и тихо посапывала. Видела хорошие сны и светло улыбалась. Что еще нужно мне в этой жизни? Я получил все, о чем мечтал. И готовился к смерти с чистым сердцем. Она лишь моя, она меня любила, гладила и целовала везде, где можно. Я соединялся с ней по собственной воле Еслены, мы жили и дышали, как один организм.

Я о таком даже помыслить не смел.

Глава 8

Еслена

В тот день я проснулась лишь ближе к полудню. Давненько я не позволяла себе так долго отдыхать, давненько не ощущала себя такой счастливой. Наверное, со дня гибели Ника. Я постоянно ощущала эту тяжесть на сердце, будто пудовый камень подвесили к груди. А вчера она вдруг взяла и пропала. Мейз так и не назвал мне своего вида, так и не рассказал о том, что же пил у людей. Но теперь это казалось уже не таким и важным. Мы любили друг друга - по-настоящему, сильно, и я знала, что рирр со мной искренен, честен.

А когда я открыла глаза, огляделась, то первым делом увидела его лицо. Мейз смотрел так странно, так непривычно… что сердце тревожно екнуло, замерло, но в груди потеплело, как и прежде. Мы словно прощались, расставались навеки и в то же время, наши судьбы переплетались навсегда.

День уже вовсю забрался в квартиру - в городе за окнами ему было тесно. Солнечные зайчики носились по паркету, играли в догонялки на потолке и стенах, деревья на улице кланялись ветру, приветствуя первые осенние недели. Зелено-оранжевые, красно-желтоватые, покрытые шапками густой листвы, они уже чувствовали, что зима не за горами.

Небо выглядело светлым, почти выцветшим. Но солнце светило так весело и по-летнему, будто и не собирались мы сегодня на бойню. Мейз старался о будущем не распространяться. Пояснил, что мы пройдем через мощную аномалию, с его помощью и помощью «кузена Пеля» и попадем прямо к древним развалинам. Там встретит нас отряд отборных рирров. Подготовленные, сильные, бесстрашные воины, они помогут нам одолеть древних чудовищ. Нужно похоронить тварей в их подземных жилищах. Не позволить тем, что уже пробуждаются, вывести из анабиоза остальных сородичей. Пока древние не вступили в полную силу, пока они еще слабы и медлительны, есть шанс истребить их подчистую. Избавить от монстров оба наши мира.

- Почему ты так на меня смотришь? - не выдержала я через некоторое время. Мейз криво усмехнулся, перекатился через кровать и подтянул к ней передвижной столик с угощением. Явно ресторанный заказ: суп с лобстером и кальмарами, фокачча с хрустящей, поджаристой корочкой и литры зеленого чая с мятой. Все, как я люблю. Ммм… Чудесно…

Сытный запах приятно пощекотал ноздри. Я заставила себя покинуть уют одеяла, набросить халат и присесть рядом с Мейзом.

Красавчик наблюдал за мной неотрывно - за каждым движением, каждым жестом, словно пытался сохранить их в памяти. И это начинало всерьез беспокоить. Я положила руку на плечо Мейза, повернула его голову к себе за подбородок и спросила тоном, требующим откровенности:

- Да ты чего?

Он помотал головой так резко, что золотые кудри сказочного принца разметались по плечам в художественном беспорядке, придавая лицу еще больше благородства. Очередная тонкая шелковая рубашка - черная, как и брюки, но скромнее предыдущих - подчеркивала мощное тело Мейза.

- Все хорошо. Поешь. Я снова расскажу про схватку, - немного сиплым, почти чужим голосом произнес рирр и странно улыбнулся. Так смертник улыбается любимой жене. - Тебе надо все толком уяснить и запомнить. Остальным тоже объясню, но по второму кругу.

Он выглядел собранным, спокойным и нацеленным, как выпущенная из лука стрела, алебарда, что точно разит намеченную мишень. Но что-то с Мейзом творилось такое… Даже не знаю как объяснить, выразить… До нашего вчерашнего… эм… слияния, он казался уверенным в завтрашнем дне. Не смотря ни на что: на рискованную охоту и даже на схватку с древними монстрами. Теперь же чудилось - рирр идет на голгофу. И в то же время, он определенно верил в победу. Я чувствовала Мейза, правда лишь отчасти - отголоски его эмоций, ощущений и стремлений. Знала наверняка - он не обманывал. У нас есть все шансы убить древних, а вовсе не эфемерная надежда, с которой маленький отряд камикадзе идет обезвреживать минное поле. Но что же тогда с рирром происходит? Откуда эти настроения, тревоги?

- Еслена, успокойся. Поешь и послушай, - настаивал рирр, уходя от ответа. Я почему-то послушно взяла ложку и принялась за ароматный сытный суп.

- Древние ещё пока сонные, вялые. Но уже очень сильные и опасные. Против них не нужно ни пуль с лимонной кислотой, ни шариков, ни кинжалов, вымоченных в уксусе. Их можно убить только оружием, заряженным энергией сильной ауры. Никакой другой клинок, пистолет не причинят им ни малейшего ущерба. Поэтому всякий раз, собираясь атаковать, представляй, что делаешь аджнаподавление - с броском кинжала, ударом, выстрелом бей монстров сильной струей энергии.

Наши разведчики сообщат на месте - где слабые древние, а где сильные - те, кто уже вполне пробудился. Лучше разделиться. Вы займетесь первыми, сразитесь с ними и уничтожите. Со вторыми и риррам не просто справиться. Перед самым боем, пройдя через аномалию, я накачаю вас своей энергией. Это поможет усилить каждую атаку. Перекусишь, и отправимся инструктировать ячейку. Кстати, с нами пойдет ещё один охотник.

Сердце внезапно пропустило удар и заколотилось как ошалелое. Я вгляделась в спокойное лицо Мейза, почти отрешенное, какое-то нездешнее и настойчиво потрепала рирра по плечу:

- Охотник? Это что, то самый индиго, о котором ты рассказывал совсем недавно? Почему он решил сражаться с нами? Какое ему до этого дело?

Рирр приподнял темную бровь, немного насупился, как обиженный ребенок. Словно сегодня Мейз чувствовал иначе, с каким-то надрывом, с особым нервом. И каждое слово его прямо сквозило глубоким и прочувствованным подтекстом.

- Я тебе не все про него рассказал, - Мейз налил мне ароматного чая и вложил в руку теплую фокаччу. - Исцелил я его, как и говорил, с огромным трудом, далеко не сразу. К сожалению, сделав частично нечеловеком. По ДНК вы этого, конечно же, не увидите. Но по ауре охотника заметите сразу же. В общем, Пель рассказал Нику про нашу миссию, и он решил посодействовать в драке.

Я сглотнула колючий комок в горле, попыталась запить чаем и закашлялась. Мейз внимательно вгляделся в лицо, похлопал по спине и заботливо спросил:

- Что-то не так? Еслена, что случилось?

Язык не ворочался, прилип к небу, слова перемешались в безумную кашу. Я ощущала, что догадка верна. Но поверить казалось слишком страшным. А если я ошиблась, надеюсь напрасно?

Сколько раз я мечтала, что он войдет в дверь. Устало положит покупки на кухне, обязательно включит ранние новости и крикнет:

- Ма! Ну давай уже завтракать. Хватит дрыхнуть. Утро уже на пороге!

Потом у него непременно подгорит яичница. И сын начнет торопливо объясняться, оправдываться. Мол, новости увлекли про аномальные зоны - очередные пропажи людей всерьез озаботили. А я буду просто смотреть на него и радоваться - тихо так радоваться, по-матерински.

Ник… Имя прозвучало где-то внутри. Словно прозвенел давно сломанный колокольчик.

- Еслена, теперь ты меня совсем напугала, - Мейз наклонился к моему лицу, поднял голову за подбородок и внимательно вглядывался. - Говори уже, что я не так сказал. Пока у меня сердце не перегорело в груди.

Эта простая, глуповатая метафора внезапно помогла мне собраться с мыслями. Я усмехнулась - наверное, человек сказал бы мне что-нибудь про инфаркты, инсульты, на худой конец вспомнил сердечные приступы. Но Мейз не человек, и мыслит по-своему.

- Того охотника звали Ник?

- Ну да, - он изучал мое лицо так тщательно, словно на нем, как в книге, читались ответы. - А что такое-то? Еслена, объясни?

- К-как он выглядел? - я не усидела на месте. Поднялась, отскочила к панорамному окну, прикрытому девственно-белыми жалюзи - Мейз почти ничего не менял в отделке квартиры. Никаких дополнительных удобств не добавил, аскетичный дизайн оставил в покое, только мебель привез и расставил по углам.

Рирр неторопливо поднялся с дивана, приблизился и осторожно ответил - тщательно выверяя каждое слово.

- Высокий, чуть ниже двух метров, наверное. Светлые, с легкой рыжинкой волосы. Серо-голубые глаза. Родинка возле пупка…

Я почувствовала, что земля уходит из-под ног, мир покачнулся и начал переворачиваться. Небо с землей поменялись местами. Перед глазами поплыла серая пелена. Внезапно меня прижали к горячему телу. Сильные руки стиснули до боли в ребрах, рваный шепот горячим воздухом пошевелил волосы:

- Еслена. Прошу тебя, не падай в обморок. Кто он такой тебе, этот охотник?

- Ммейз, - в тело вливалась незнакомая энергия. Рирр не обманул - он и, правда, умел подпитывать. Причем так, как нам, индиго, и во сне не приснится. Я разлепила свинцовые веки, в голове постепенно прояснялось. Но поверить, снова поддаться надежде выглядело слишком рискованным, опасным. Вдруг я себя обманываю, хитрю с подсознанием. Ну мало ли рыжих среди индиго? Гораздо больше, чем брюнетов и мулатов. Мало ли тех, у кого серая радужка? У рыжих это вообще частый цвет глаз. И совершенно неважно, что у рыжих индиго глаза, зачастую, как у меня - янтарные, или на худой конец - темно-карие. Но не один же Ник уродился таким на свете.

- А у него была родинка на мочке? - в отчаянии уточнила я, страшась ответа.

Мейз внимательно изучил мое лицо, сел, заботливо разместив меня у себя на коленях. Осторожно убрал со щеки растрепанные волосы, вручил чашку с чаем и заставил глотнуть.

- Я понял, - очень отчетливо произнес рирр. - Ты думаешь, это твой потерянный сын?

- О-откуда тебе об этом известно? - ошарашенно заморгала я, ища на лице Мейза ответы, но находя только новые загадки. Рирр насупился, задумался, выдержал паузу.

- Да не томи уже! - возмутилась я в лицо Мейзу.

Рирр покачал головой, словно сетовал на людскую природу, которая в полной мере досталась индиго.

- Почувствовал по твоей ауре, и догадался. Ты думала о ком-то очень родном, фактически из твоей плоти и крови. Догадка пришла сама собой. Но Еслена, давай не будем гадать. Вспоминать приметы, шрамы и родинки. Я могу вызвать его сюда вместе с Пелем. Но при одном-единственном условии.

Я закивала, соглашаясь заранее - на все, лишь бы увидеть, наконец-то убедиться. Сердце забилось в груди часто-часто, дышать получалось уже через раз. Мейз недовольно помотал головой.

- Давай-ка ты больше не будешь так нервничать. Сядь, успокойся, выпей ещё чаю. Я прямо сейчас их сюда и вызову.

- Как? - растерянно промямлила я.

- Не помню, рассказывал ли в этой суматохе. Мы, рирры, общаемся энергопосланиями. Эдакими плотными кусками энергии, с вложенным и зашифрованным текстом. Я уже выслал такой к Пелю.

- И что он ответил? - промямлила я.

Мейз осторожно усадил меня в кресло, принес чашку чая, и разместился на подколотнике.

Я выпила теплого мятного напитка, хотела спросить рирра заново. Но прямо перед нами, посередине комнаты появился Пель, а вместе с ним… и Ник.

С минуту он смотрел на меня, словно не верил. Медлил, выпрямился стрелой и затих. Но затем вдруг бросился в ноги и заплакал, совсем как мальчиком, в далеком детстве.

Не помню, что мы друг другу говорили. Почти не разбирала ни слов, ни причитаний. Только поняла, что Ник решил, будто меня убили, вместе с Нанитой. Какой-то параллелец сообщил ему об этом, имея в виду, наверное, другую охотницу. Раненого парнишку, в бреду и лихорадке, окончательно запутали дурными новостями. Он вспоминал не жену - меня, хотя Наниту, конечно же, звал и вспоминал тоже. И по ответам рирра из страны Мейза, сделал выводы, что мы обе погибли. Нанита, когда сражалась с ним бок о бок, а я, разыскивая Ника по следам. Вот почему в наш мир он решил не возвращаться - не желал селиться в осиротевшем измерении. Долго скитался по планете чудовищ, но все же устроился в королевстве Мейза. Он отзывался о принце рирров неплохо. Как ни удивительно, почти как о приятеле, друге. Даже не расстроился, заметив симпатию, что родилась между мной и рирром. Мы с Мейзом ничего от других не скрывали. Наверное, поэтому Пель очень странно, долго и внимательно смотрел на кузена и кивком попросил того выйти из комнаты.

Несколько минут они о чем-то беседовали. До меня долетали лишь отголоски вопросов. Я совсем ничего не понимала, да и не думала, что это важно не только для рирров. Я вернула сына, Ник снова со мной. Вот о чем кричала душа матери, и сердце счастливо билось в груди. Я теребила отросшие соломенные волосы - на солнце они по-прежнему отливали рыжиной. Касалась крошечной родинки на мочке и слушала рассказы сына о путешествиях. Он распространялся про чудесную природу, отличную погоду, без зимней стужи. Поведал и о том, о чем упоминал Мейз, в беседе с охотниками, вчера за ужином. В другом мире обитали и монстры и люди. Не такие вкусные, как наши, земные, но ими хищники питались также. Раньше вообще охотились лишь на них, это сейчас превратились в жестоких гурманов. Являлись на Землю за изысканным деликатесом, рвали, кромсали, пили до одури и оставляли полиции и родственникам тела, неисцелимую боль и жажду справедливости.

Мы с Ником пили мятный чай и беседовали. Забыли про Мейза и Пеля совершенно. Параллельцы за стеной подозрительно затихли, до нас перестали доноситься их возгласы, одинокие реплики и частые вопросы. Но обратили мы на это внимание лишь позже. Спустя несколько часов общения и радости, слез облегчения и восторга встречи.

Впрочем, загадка разрешилась быстро. Мейз вернулся в комнату и деловито сообщил, что они с Пелем пока инструктировали охотников, позволив нам с сыном побыть наедине. Но вот теперь пора бы и собираться.

Я хотела немедленно спросить у рирра - почему так побледнело его лицо, откуда эти синяки под лазурными глазами, это выражение смертника перед последним боем. Но Мейз поторопил, небрежно отмахнулся, сказал, что время уже поджимает. Словно избегал ненужных расспросов, в своей обычной риррской манере.

Когда я вернулась в свою квартиру, ячейка уже вовсю собиралась на охоту. Я торопливо приняла душ, оделась, поздоровалась взглядом с остальной тройкой и оставила Ника объясняться самому. Сын немедленно «спелся» с Магнолией - она обещала организовать ему экскурсию по самым злачным местам города. Макс сказал, что достанет билеты в випложу театра на лучшие представления этого сезона. Зандра крепко пожал руку Ника и предложил вместе куда-нибудь выбраться.

Я собиралась очень сосредоточенно, вооружалась дотошно и все перепроверяла. Вспоминала слова Мейза про аджнаподавление и готовилась к самой страшной в своей жизни битве.

Впрочем, теперь у меня было за что сражаться. Сын, в котором я души не чаяла, Мейз, с которым планировала связать свою жизнь. Плевать, что он существо из иного измерения. Он мой мужчина и этим все сказано. И я решила - гулять, так гулять. Решать так решать, а жить - значит жить. Мы с Мейзом идеально подходили друг другу, наши чувства и тела больше не существовали раздельно. И значит, так решила сама фортуна. А ей я теперь верила беспрекословно. Даже тот факт, что именно Мейз, а не какой-то другой незнакомый параллелец, пусть даже его сородич или подданный, воскресил и вылечил полумертвого Ника, выглядел для меня уже достаточным знаком.

Джип Зандры повез нас к природной аномалии - двери в измерение чудовищ и рирров. Теперь я их больше к монстрам не причисляла. Сегодня в салоне было оглушительно тихо. Беззвучие струной звенело в воздухе. Мейз сидел рядом - спокойный, сосредоточенный, по другую руку застыл суровый Ник. Собранный Макс косился без осуждения и лишь иногда покачивал ногой. Зандра уставился на сумеречный город. Магнолия -вперед, на встречные фонари.

Пель выглядел очень странно и даже растерянно. Бросал на Мейза непонятные взгляды и принц немедленно отмахивался, хмурился, будто избавлялся от назойливой мухи. Я кожей чувствовала, что случилось нечто странное. Не очень хорошее для меня и рирра. Но расспрашивать казалось не время и не место. Я думала - у нас еще много времени, по крайней мере, лет десять в запасе имеется. Притремся и выясним все до конца. Кто ж знал, что порой даже для бессмертных время внезапно обрывает свой бег и ставит их перед последней чертой.

***

Еслена

Лес небоскребов и танец фар, исчерченное светом витрин небо остались позади уже довольно скоро - и мы вылетели на окраину города. Здесь царствовали дома пониже и поскромнее. Кряжистые по сравнению с высотками центра, на самом деле они состояли из пятидесяти-шестидесяти этажей, не меньше и ровными квадратами заполняли улицы.

Зеленые скверы с гигантскими памятниками неведомым ученым, живописцам, писателям молчаливо провожали нас в дальнюю дорогу.

Окраины оборвались совсем внезапно - широким полем, почти непаханым человеком. Здесь явно очень давно не сеяли и не сажали. Слишком опасно в аномальной зоне. Джип Зандры приземлился в самом ее эпицентре - там, где открывались ворота в неведомое.

- Ну. С богом! - воскликнул внезапно Ник. Я вспомнила эту его старую присказку - вместо пожелания удачи перед охотой. Он говорил так, отправляясь с друзьями. Теперь мы вместе и никто нам не помеха.

Я встала и протянула вперед руку. Охотники повторили жест в едином порыве. Наши пальцы сомкнулись посередине салона. Со стороны автопилота пахнуло хвоей - специально для такой толпы пассажиров включилась дополнительная отдушка. И я подумала, что это хороший знак. Хвоя всегда символизировала перерождение, вторую жизнь и новую, лучшую ипостась. Правда, я понятия тогда не имела - о чем она намекала нам в этом случае.

Вечернее поле выглядело почти обычно, даже обыденно, если не считать одного. Ветер не шевелил золотистые колосья, насекомые не шумели в траве, не стрекотали, птицы не кричали, не пели в кронах и звери не шумели, не подавали голоса. Вокруг плыла пронзительная тишина - такая, что падение спички услышишь. Приглядись, как следует - и сразу заметишь, что и колосья выглядят слегка странновато. Слишком уж они казались идеальными. Зернышко к зернышку, листок к листку. Словно кто-то нарочно вырезал из пластика сотни одинаковых высоких растений или даже наштамповал на каком-то заводе. А затем оживил магическим способом.

Мейз одернул охотников - мы слегка зазевались.

- Ребята. Потом на аномалию налюбуетесь!

Потянул меня за руку - настойчиво, уверенно - длинные горячие пальцы рирра сжали ладонь с непривычной силой.

Я подцепила под другую руку Ника, троица индиго вышагивала за спиной. Пель выскочил вперед и пропал неожиданно. Мы двинулись следом, шаг за шагом и… очутились совсем в другом месте.

Не было ни привычного головокружения, ни тошноты, ни омерзительного ощущения, будто желудок вывернули наизнанку. Исчезли все обычные, неприятные симптомы перехода между разными измерениями. Я посмотрела на Мейза - и он кивнул. Энергия параллельцев делала свое дело, мы почти не ощутили энергетического удара, того самого, что наносила ауре аномалия.

Впереди толпился отряд рирров - красавчиков, каких ещё поискать. Магнолия не сдержалась и все же высказалась:

- Да тут можно рекламу мужского белья наснимать лет на десять или даже больше. А уж если устроить сеанс стриптиза… Мы бы за вечер заработали больше, чем за сотни лет на любом другом поприще, - выпалила подруга почти на инстинктах. Нервы сдавали, напряжение росло, и каждый самовыражался как мог. Магнолия любила пошлые шутки, не всегда очень сальные, но определенно на грани.

Сородичи Мейза, пепельные блондины, видимо золотыми кудрями одаривала природа лишь королевских отпрысков рирров, ждали распоряжений от принца и Пеля.

Оба кивнули почти одинаково и торопливо махнули руками. Мейз выпустил мою ладонь, приостановился. Перед нами раскинулись древние развалины. Они напоминали громадные туннели, выбитые в подземной скальной породе. Серо-коричневые, покрытые сталактитами и сталагмитами, они походили на пасти драконов, разинутые в скучающей зевоте.

Справа зеленела непроходимая чаща - темно-зеленая, с бурыми зигзагами крепких и кряжистых стволов деревьев. Слева солнце разливало лучи по цветущим лугам, золотистым полям. Их аккуратными полукругами огибали узкие ленточки голубых рек.

Здесь пахло весной, листвой и цветами, свежими почками и медом из сот. Действительно, в диковинном мире параллельцев царствовало лето - безраздельно и вечно.

Птицы выводили залихватские трели, шуршали густые кроны деревьев, и только развалины хранили тишину.

- Заметили, - только и успел выдохнуть Пель. И нас атаковали древние чудовища.

Они напоминали изможденных людей с двумя лицами-масками - спереди и сзади. Долговязых, длинноруких и нескладных великанов, одетых в бесформенные серые рубища. На же самом деле, из затылка монстров росли странные отростки, издалека напоминая: закрытые глаза, нос и рот человека.

Их лысые черепа казались неестественно вытянутыми, узкие глаза сверкали гематитом. Атаковали нас древние очень грамотно. Опрокинули, навалились недюжинным весом и принялись быстро резать когтями. Их удар порой пробивал даже камень. Пока я уворачивалась от атак монстра, что навалился сверху неподъемной глыбой, так, что почти перекрыл дыхание и обдавал неприятным запахом тины, он несколько раз вонзил свое оружие. Камни у самой шеи разлетелись вдребезги.

Страха я почти совсем не испытывала. Аура и тело наполнялись силой. Кажется, это Мейз продолжал подпитывать, делиться диковинной энергией параллельца. Черт! Он ведь может так и перетратиться!

Нужно было срочно выбираться из-под чудовища. Я уклонилась от очередного удара когтя, размером и длиной с небольшой кинжал, дернулась и саданула ногой, наугад, одновременно вспоминая - чему учил Мейз. Представила, что острый металлический наколенник наносит мощный энергетический удар. Монстр неестественно дернулся, отодвинулся, и я жадно глотнула свежего воздуха. Но промедление грозило новым обездвиживанием. Поэтому я ударила опять - не целясь, не думая, но вкладывая в атаку как можно больше аурной энергии. Монстр приподнялся надо мной на руках, и я легко выскользнула на волю.

Перекатилась бревнышком несколько раз и торопливо вскочила на ноги. Битва выглядела более чем эпично. Мейза я так и не нашла на поверхности, видимо они с Пелем спустились в подземелья. Ник катался по земле с другим чудовищем. Атаковал, защищался, и проигрывать не собирался. Магнолия каким-то чудом выскользнула из-под монстра. Кажется, падать на жертву всем весом, давить и не давать сдвинуться с места - было любимой тактикой древних.

Мой противник метнулся в новую атаку. Я отскочила вправо, и острые, как бритвы, когти неприятно полоснули воздух - прошлись возле самого моего лица. Ага… Мерзавец вконец распоясался. Надо срочно решать эту двуличную проблему. Я наконец-то выхватила из ножен кинжал и просто полоснула вперед, не целясь. Монстр чуть отступил, и попытался напасть… Я присела в шпагате, вспоминая тактику боя с высоким и более крупным противником. Мы закружили в смертельном танце, у меня даже ноги свело от напряжения. Каждый удар мог стать последним. Я примеривалась, судорожно искала возможность, шанс для ответной, смертельной атаки. Несколько первых ухнули в небытие - чудовище уклонилось почти без усилий. И я использовала обманный маневр. Вытащила второй кинжал, отступила и выполнила быстрый удар крестом. Одним клинком наискосок и сразу вторым. Монстр ушел от атаки без видимых усилий, но в эту минуту я подскочила и всадила кинжал точно в пах противника. Чудовище заревело почти ультразвуком, упало на колени, завалилось на живот. И я, не медля, с мощного замаха вогнала второй кинжал ему в темечко. Со всей силы и мощью аджнаподавления.

Монстр захрипел и начал растекаться жижей. Так иногда случалось с параллельцами после смерти.

Дальше все закрутилось с невиданной скоростью. Я отражала атаки, наносила удары. Отскакивала и наступала на очередного монстра. Они прибывали из развалин друг за другом, словно черви, что сотнями выползают из-под земли, почуяв долгожданную дождевую влагу.

Мы едва успевали убить одних, как на их место немедленно вставали другие…

Сколько прошло времени, я не поняла. Только слабость постепенно завладела телом. Магнолия тоже едва держалась на ногах. Мы прыгали, отступали, лишь чудом не поскальзываясь. Под ногами чавкала мерзкая серая жижа - то, что осталось от мертвых древних монстров.

Ник старался держаться как можно ближе. Макс тоже приближался, добивая противников. Зандра пока бился поодаль, на другом конце развалин древних. Рирры сражались каждый сам за себя. Кто-то погибал, и оставался на земле, похожий на сломанную, покореженную статую. Кто-то отбивался и кидался на противника. Рирры заранее смирились с потерями. Но изредка все же помогали товарищам. И это почему-то немного порадовало.

Мейз и Пель на поверхности так и не появились.

Внезапно почти из-под самых ног показались очередные уродливые черепа древних. Магнолия попыталась вонзить кинжал в голову, что «выросла» практически возле ее носков. Но слегка промахнулась и попала в нарост. Нож со свистом скользнул по костяному выступу, не причинив чудищу ни малейшего ущерба.

Монстры вылезли быстро, одним ловким движением.

Бросок, и мы окружены совершенно.

Я выставила кинжал, стремительно повернулась, Магнолия замолотила своими по воздуху. Макс атаковал древнего со спины. Они упали и покатились по земле, удаляясь от места общей схватки. Мы встали с Ником и Магнолией втроем - спина к спине, готовые ко всему. Собрались отражать атаки древних - насколько хватит энергии, скорости, но понимали, что силы уже на исходе.

Атака, бросок, отраженный удар, и коготь монстра проходится по руке. Лишь по касательной чиркнул, глубоко не вонзился. Царапина жжет, словно присыпана солью, Магнолия всхлипывает и хватается за щеку. Ник выходит вперед, защищая нас грудью. Я собираюсь оттаскивать сына назад. Потерять его второй раз не в моих силах. Это слишком даже для древней индиго.

Но внезапно откуда-то сверху и сбоку появляется Мейз, а вместе с ним Пель. А следом еще трое красавцев. Рубят, режут и крошат древних в мелкую капусту, рвут на лоскуты, озверело дубасят, шинкуют. Пель падает на землю, натужно дышит. Мейз… на глазах начинает разлагаться.

Эмкре… вот кто они такие. Те самые, с которыми мы опасались столкнуться. Те самые, что так опасны в схватке. Я полюбила эмкре, разделила с ним ложе. Но почему он тогда от меня не питался?

Вопрос пронесся в голове яркой вспышкой, Макс завопил о сущности Мейза, а Магнолия лишь многозначительно сказала:

- Если бы он выпил тебя, подпитался, сейчас бы прыгал как горный козлик. Он хороший, Еслена, хотя и эмкре. Черт! Сама не думала, что скажу подобное.

Я заметалась - и мысленно и физически. Я видела, как сползает с красавчика кожа, оголяя мышцы, внутренности, сухожилия. Как стекленеют лазурные глаза рирра и разевается рот в беззвучном крике. Я дала бы Мейзу сейчас все, что потребуется. Но уже не могла заняться с ним сексом. Он отказался выпить меня вчера. Слишком благородный для своего вида. А вот теперь я его теряла. Я отвернулась, села на землю, заплакала - горько и безутешно.

Отряд Мейза, во главе с очухавшимся Пелем бросился добивать ещё живых древних. От них уже мало что оставалось, почти хладные трупы - иссохшие, неподвижные, но пока монстры не начали растекаться, был шанс, что они еще восстановятся. Проспят в анабиозе несколько столетий, и снова выйдут к нам на свет божий, начнут убивать, чтобы набраться мощи. Пель рассудил правильно, вовремя. Хорошо, что у него оставались силы.

Ник что-то говорил за моей спиной, но я ничего не слышала и не понимала. А скорее не хотела ни слушать, ни понимать. Я не желала вот так бездарно, бессмысленно потерять своего Мейза. Я не знала - как нам с ним жить дальше, когда открылась тайна рирра. Но я точно не хотела с ним расставаться. Он мой мужчина, он спас нас и выручил. Мейз подарил мне сына, вернул с того света. И я мечтала, что мы заживем вместе. Охотники и наше семейное чудовище. Внутри зашевелился страх и ужас. Я боялась повернуться, поверить случившемуся. Только что мы с Мейзом держались за руки, расстались лишь, чтобы сразиться с монстрами. И вот теперь его больше нет.

Эмкре погиб… и я опять одинока…

Эпилог

Вечерние сумерки окутали развалины. Тени деревьев резко удлинились, веток - слились причудливыми кляксами.

Магнолия осторожно присела рядом и принесла попить из чистой речки. По крайней мере, так уверяли Пель с Ником. Я все еще боялась смотреть на Мейза. Вернее туда, где остался лишь прах.

Ник затих, ласково гладил меня по спине и время от времени касался щеки губами. Макс ушел на Землю, скупо попрощавшись, оставил нам оплакивать рирра самостоятельно. Зандра отправился готовить джип к отлету.

- Мам, нам пора, - очень странно, спокойно, почти радостно произнес Ник. Словно и не переживал вместе со мной потерю. - Надо ехать, вечереет, здесь уже нечего ждать.

Я посмотрела на сына и попыталась подняться. Одеревеневшие ноги отказывались слушаться. Язык не ворочался, чувства замерли. Я словно застыла во времени и пространстве. С трудом поднялась я, опираясь на сына. Осторожно шагнула вперед и поскользнулась. Чертова жижа из-под мертвых древних продолжала чавкать и растекаться под ногами. Я полетела вперед… и наткнулась на мощное твердое тело… Мейзамира! Вскинула глаза, боясь галлюцинаций. Все-таки пережила я за неделю немало.

Схватку с вооргом, воскрешение Ника, страсть с Мейзом, его страшную тайну и гибель. Рирр крепко прижал к горячему телу, зарылся лицом в мои волосы, выдохнул и пощекотал дыханием ухо.

- Я жив, Еслена, благодаря твоему сыну. Я оживлял его путем обмена энергией. Оказывается теперь я частично индиго. Моя бабка была охотницей, как и ты. Энергия Ника меня подпитала. Он наполовину рирр, я частично - индиго. Вместе мы словно дополняем друг друга. Я восстановился за счет наших аур. Гибридных, смешанных, называй их, как хочешь. Теперь мы, правда, крепко повязаны, но он вроде бы не особенно против

- Да покормлю я тебя аурой, когда надо, не переживай и вообще можешь не заморачиваться, - устало отмахнулся довольный Ник. - Поехали домой, я хочу кофе. А ещё выспаться в нормальной, земной постели. Пошли уже, хватит с нас этого мира…

Я подняла взгляд на лицо Мейза, словно спрашивала - он с нами или с сородичами. Рирр улыбнулся - светло и смешливо:

- Еслена. Я же сто раз говорил тебе раньше. Я с тобой, рядом, пока тебе нужен. А также мои связи, деньги принца и все остальное, чем я владею. Включая исцеляющую ауру рирра.

Я прижалась к нему, зарылась лицом в одежду, затихла в крепких объятиях рирра. Черт! Как же я раньше этого не понимала? Даже странно для почти нечеловека, индиго. Важно не то, кем родился на свет. Не то, как называется твоя раса. Важно лишь то, кем ты хочешь стать в будущем. Ты можешь измениться, не смотря ни на что. Главное очень хотеть и верить. Человек вполне может оказаться чудовищем - беспощадным, подлым, омерзительным, жутким. А параллельский монстр - превратиться в человека. Настоящего, отзывчивого, любящего и доброго.

Content

Ясмина Сапфир
Охотница и чудовище

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог