Меч Ужаса, Владимир Атомный

Часть 1

Глава 1

Маленькая сонная мошка не удержалась и влекомая дыханием, влетела в нос. Тут же, правая ноздря возопила от зуда и я, пуще прежнего втянул воздуха, чтобы чихнуть. Хотелось гаркнуть, разбудить сонный утренний лес, но мы всё ещё близко к людям. Пришлось чихать сдержанно, а потом яростно пошерудить пальцем в ноздре. Даже слезы выступили.

— Что такое? — со смешком спросил Гвальт, идущий в середине нашей разведгруппы.

— Муха в нос попала, — гнусаво буркнул я, продолжая орудовать перстом. — Гадина!

Друг издал смешок и поспешил обратить взгляд к земле, ибо там корни на кочках сидят и ямами погоняют, что усугубляется ночью в дозоре.

Солнце только взялось за украшенные весенней листвой верхушки, но лес уже вовсю трещит, свистит, вскрикивает, полный могучей силы. В отличие от нас. Бун, идущий первым, и лучше всех, среди гномов, знающий окрестности Второго Королевства, идёт уверенно, словно и не лазили вокруг людского поселения всю ночь. Из нас троих, только ему удаётся не спотыкаться и не цепляться за ветки. У меня же терпение кончилось — через шаг шиплю ругательства. Муха немного взбодрила и тяжёлые ботинки перестали собирать препятствия.

— Ручей скоро, отдохнём? — услышал я Буна.

Мы одобряюще загудели, словно огромные жуки, ростом эдак в четыре с лишним локтя.

Я и Бун, кольчужного капюшона так и не сняли, в отличие от Гвальта, стянувшего его вместе со шлемом. Он частенько жалуется на броню, защемляющую волосы и бороду, потому и стремится скорее освободиться. По мне, так волосы, либо длиннее отпустил бы и собирал, либо обрезал. Борода же у Соловья, как мы его зовём, — тоже не практичная — красиво острижена, с выбритыми усами и щеками.

Соловьём прозвали за удивительную способность подражать голосам птиц. Ещё лунаркам он люб — издали начинают строить глазки, старательно демонстрировать формы, и обретают крайне томный вид при этом. Впрочем, в отличие от нас с Буном, Гвальту это нравится.

Вскоре послышалось журчание и показался ручей. На другой стороне, как раз лежит поваленное дерево, куда мы устало расселись, некоторое время приходя в себя.

Гвальт первый заговорил:

— Бан, — назвал он производным от имени, — что про тролля думаешь?

Я глянул на темноволосого товарища.

— Ничего, — отозвался он.

— И почему же, брат-гном, то ведь общая беда?.. — посетовал Гвальт.

Лицо Буна, со старым ожогом на левой части, осталось спокойным. Догадываясь, что вопрос он проигнорирует, говорю:

— Я пойду в поход на тролля. Да поможет нам Ор! Командующий, как раз собирает отряд.

— Хотите утыкать болтами?! — спросил Гвальт кровожадно.

Мы взялись доставать из заплечных мешков еду и, склонившись к своему, я отвечаю:

— Груггевор определил другую задачу — нужно всего лишь отогнать от полей и показать, что ходить туда не стоит. Тролль ведь не выходит на поля. Такое уже не раз бывало, что нужно просто припугнуть. Да и есть опасения насчёт его соплеменников — могут прийти мстить. Защити нас Ор от такого!

Соловей и сам уже пытается вытащить что-то из сумки, протискиваясь рукой между шлемом и оружием. Мои слова отвлекли гнома.

— Ну, конечно! — усомнился друг. — Они же тупые, Ворк?!

— А если нет? — отозвался я. — Мы не можем рисковать…

— Убить их надо и всё! — зло рыкнул он.

Я шумно вдохнул и выдохнул, гася раздражение. Привычно зачерпнул земли, растёр в ладонях. В нашем отряде разведчиков часто так — Бун неразговорчивый, мало что обсуждает, а Гвальту только бы бить, рубить, мстить. Тролли ещё ладно — это семя Темного Ока, но по роду службы, ходим в дозор за людьми и уж их, он в каждый раз готов рвать. Соловья можно понять, ведь это наши кровные враги, гады, устроившие гномам Сечу, но слепая ярость Гвальта и некоторая своевольность, часто раздражают. Он всегда спорит.

Вскоре, принялись за еду. Лес, словно игнорируя, живёт своей жизнью: мелькают насекомые, на все лады поют птицы, периодически проносясь над головой. Вынырнувшая из кустов лиса, подбежала понюхать мешок Буна и пока не шугнули, не думала скрываться. Гномы, как и эльфы — дети Ора и Лу, поэтому животный мир нам люб и дорог. Хищники на нас не нападают, но если полезешь к детёнышам, нарвёшься на агрессию. Одним из поводов для окончательного раздора между людьми и эльфами, как раз и стала тяга людей к охоте на животных, неприемлемая для нас.

Я люблю аромат леса, да и в целом внешний мир нравится. Командующий Груггевор, потому и выбрал в дозорные, что я странный. Гномьему народу претит простор подлунного мира, нам комфортней и спокойней под землей или в чреве гор и холмов. Не скажу, что недра чужды, просто меня тянет к поверхности.

Крошки слетели с колен Буна, когда он пересел на землю. Теперь же бревно приняло на себя его голову и плечи, и друг смежил веки. Гвальт взялся стягивать доспехи, а моим вниманием завладел окружающий мир, известный лишь по сохранившимся эльфийским книгам. Могу припомнить некоторые виды птиц, растений и насекомых, но многое ещё остаётся таинственным и интересным. К позициям, с которых мы следим за Сенистром — людским поселением, ведёт несколько тайных троп, а точнее путей. Мы старательно не пользуемся одним или двумя, чтобы не вытоптать траву. За многие походы я уже порядком изучил их и, конечно, не дивлюсь каждому дереву, но внешний мир не теряет очарования. Поэтому, пока друзья заняты, вытянул небольшой деревянный планшет и взялся описывать дежурство, поскрипывая стержнем уголька, помещённого в железную трубочку.

Гвальт же, взялся впихивать доспехи в заплечный мешок, уже и так порядочно распухший от шлема. Пришлось всё заново перекладывать, звеня и стукая, на что проснувшийся Бун всхрапнул, чуть поворочавшись. Мешок поддался, вмещая всё необходимое и довольный Соловей приступил к любимому занятию — пародированию птиц. Уж на что необычный дар для гнома, а как выходит — заслушаешься. Я даже писать бросил. Пернатое многоголосие, во главе с Соловьём, приятно дополняется журчанием ручья.

Мне и самому захотелось спать. Торопиться некуда, дежурство закончено, а уж где смотреть сны, разницы нет. Привалившись к бревну, попробовал расслабиться. Только веки смежились, как из глубин Тверди раздался гул. Я подскочил, а Гвальт, оборвавший трель, удивлённо уставился.

— Великий Ор, ты слышал это?! — спросил я.

— Что?

— Гул!

Соловей усмехнулся и говорит:

— Приснилось наверное. Всё тихо было.

— Чёрт! — с досадой выпалил я, садясь на бревно. Руки вновь потянулись к грунту, пальцы прошлись по шершавым комочкам земли. Зачерпнул горсть и растёр по ладоням, но напряжение не отпускает:

— Бун, пошли дальше!

Веки друга открылись, взгляд нашёл меня и, качнув бревно, Бун поднялся. Вновь молча. Вскоре уже мешки заняли прежнее место на плечах.

— Ужалило же тебя, — проворчал Гвальт.

Я думал оставить реплику без ответа, но решил поделиться:

— На сердце не спокойно, защити нас Ор.

Неясный гул всё ещё ощущается. Не терплю тратить время на раздумья, а сейчас ещё и от эха внутри хочется бежать вперёд. Я ускорил шаг, обогнав Буна. Он смолчал и тоже прибавил темп.

— Эй! — недовольно окликнул Гвальт. — Куда спешите-то?

— Пошли быстрей! — повысил я голос.

— Да что такое?! И так устали, а ты гонишь!

Я оглянулся — Гвальт упрямо идёт медленно, уже порядком отстав.

— Ради Ора, Соловей, прибавь шагу! — обратился я.

Друг, не переставая ворчать и сетовать, выполнил просьбу. Ветки замелькали. Едва видимая тропинка, то убегает в низину пологих оврагов, то начинает взбираться вверх. Дыхание набрало глубины, стало натужным, Соловей даже ворчать бросил.

Показались окрестности главного входа во Второе Королевство, где повсеместно густой лес уже порядком прорежён, а на выстрел баллисты перед крепостью начисто вырублен. В просветы можно увидеть вздымающиеся холмы, в месте схождения которых и расположен выход из подземного королевства, окружённый крепостной стеной. Тут я услышал какие-то далёкие крики, словно бы оправдывающие смутное волнение, и взглядом попытался отыскать их источник. Тревога червячком шевельнулась в душе. Кровь забухала в голове, тело сбросило усталость и я рванулся вперёд.

Как только деревья остались за спиной, увидел откуда шум — со стороны дороги к полям, ближе к крепости, толпятся лунарки, сильно перепуганные и едва в сознании. Кажется, что бежали долго. Я рванул к ним и сразу приметил Таму — старшую над нежными созданиями в королевстве.

И у неё и у меня дыхания на разговор не хватает, но в сравнении с икающе-рыдающими женщинами и девушками, Тама может собраться с мыслями.

— Во имя Ора… тёть Тама… что случилось?!

— Ворк, тролль на полях! — она попыталась отдышаться, а у меня обмерло нутро. Я забыл об окружающем мире и впился взглядом в губы тётушки Тамы. — Мы пошли вместе с обозниками… он их погнал, напал на них… а мы сюда.

Мне поплохело, а опасения сдавили сердце. Оборачиваюсь к Гвальту и Буну:

— Сообщите Груггевору, нужен отряд. А я за самострелом!

Сорвался с места, и вверх — к воротам главного входа в крепость. Гномов почти нет, кроме тех, кто вышел на крики. Я бегу мимо. Рванул массивную дверку в воротах и дальше через двор — в арку входа в подземелья. Мне нужно к себе в жилище, где хранится единственный в своём роде самострел, специально сделанный под мои руки, более длинные и сильные, нежели у остальных.

Вокруг тоннели и переходы. Жителей тут мало, все заняты делами. Разносятся знакомые запахи от плавилен, алхимических лабораторий и кухни. Желудок, не понимающий важность момента, встрепенулся, позабыв о недавнем завтраке. А вот и родная дверь в жилище.

Хватаю со стены самострел. Сбросил с плеч мешок на пол и рывком вытащил шлем. Быстро разворошил сундук и достал связку болтов — всё, надо бежать на помощь!

В центральном зале столкнулся с запыхавшимися и краснолицыми Буном и Соловьём. В их руках копья, Гвальт кое-как надел доспех. На поясах по три арбалета. Они бросились следом.

— Мы с тобой! — крикнул Соловей.

— Груггевору доложили?

— Да, уже собирает бойцов.

— Помоги нам Ор! Давайте, ходу!

Вновь оказались во дворике и под взглядами дозорных, вынеслись за стены. Немного успокоившиеся лунарки поднимаются по пологому склону перед крепостью. Замечаю, как одна из них, Анна, приостановилась и подалась навстречу. Мы пересеклись взглядами и она крикнула вслед:

— Осторожней, ребята! Ворк! Пусть Ор укрепит тебя! — неожиданно закончила Анна, своим знаменитым певучим голосом. Я обернулся и остальные лунарки тоже закричали, подбадривая нас и призывая на помощь Ора.

Мы переглянулись с Соловьем, ощущая, как с новой силой полыхнул огонь внутри. Бун же, невозмутимо бежит увешанный оружием, ещё и для меня копьё прихватил. До полей не так далеко, но я за каждое мгновение переживаю, ведь тролль может легко одолеть моих коренастых собратьев. Не жалея сил заставил себя бежать быстрее. Ребята поддержали.

Глава 2

Тропа ведущая к полям сильно вытоптана, потому бежать легко. Нам нужно обогнуть скалистый холм справа, в чреве коего устроено Второе Королевство. Сразу за ним будет форт, с сараями и складами, следом — поля. Тропа делает поворот, и я с тревогой всматриваюсь в просветы, но не ясно, что ждёт впереди. Ощущаю, как воздух рвёт пересохшее горло, а нижнее бельё всё мокрое — пот пропитал даже стёганку. Усталость ночного дозора смыло расплавленным металлом крови, нагнетаемой мощными мехами сердца. Я крепко сжимаю рукоятку заряда самострела, готовый взвести тетиву.

Мы вырвались из леса разъярёнными муравьями, закованными в сверкающие скорлупки доспеха. Быстро оглядываю форт и панораму полей. Бешено молотящее сердце вдруг оступилось, а нутро похолодело при виде погрома, учинённого троллем. Всходы озимых злаков основательно потоптаны, как и грядки с овощами. Вывороченными и поломанными валяются фермы для подвязывания огурцов и помидор. Молодые деревца, высаженные буквально несколько лет назад, местами вырваны, а где искалечены. С ещё большей досадой увидел разрушенную теплицу, на которую ушли массы усилий и стекла. Бешенство сковало мускулы, стиснуло горло, я с трудом двинулся. Нужно найти следы и продолжить поиски, мстить буду тогда, когда встречу ненавистную тварь Тёмного Ока.

Оглядываюсь — друзья тоже готовы накинуться на обидчика.

Следы нашли быстро. Тролли тяжелы, а весенняя почва ещё полна соков. Мы побежали по явным отпечаткам здоровых, больше сажени, ступней, уходящих вправо от деревянного форта, в глубину Красных Холмов. Вновь начался лес, только дикий, и мы сбавили скорость. Тревожно всматриваюсь вперёд, заглядываю в овраги. Не даёт покоя страх, что тролль убьёт гнома и мы наткнёмся на труп. Ещё и следы погони на лицо: кора местами содрана, словно тролль врезался или хватался; часто видны ямы с сорванным дёрном, где его ступни скользили от резких поворотов; толстые сухие ветки на земле, толщиной в руку, переломаны от огромного веса наступившего, кое где отброшены пинком. С каждым новым свидетельством сокрушительной силы, я чётче осознаю трудность предстоящего боя. Сердце оборвалось когда увидел лежащее тело. Это оказался не гном, а медвежонок, загубленный слепой яростью тролля. Возле берлоги, устроенной под корнями огромного вяза, с ещё капающей кровью из приоткрытого рта. Меня обуяла очередная волна желания отомстить. Медвежонок будет последним, кого убил треклятый тролль.

И мы бросились дальше. Всё такие же чёткие следы ведут на восток, немного забирая к северу. Вокруг высятся горбы холмов, заросшие кустарниками и деревьями. К одному из них, более высокому, мы и приближаемся. Начался пологий склон и вот, уши уловили какой-то рёв. Ему вторят крики гномов. Я тут же прибавил в беге, словно олень перепрыгивая поваленные стволы и ямы. Ворвался в заросли шиповника, доверив колючки доспеху.

Вижу место, где будет бой — это вытянутая поляна перед скальным боком холма. Тролль у противоположного края, среди небольших скальных осыпей. Холм высок, выше тролля в несколько раз. Наверху собрались все гномы-обозники. С облегчением пересчитал их. Завидев нас, собратья тут же радостно возопили. Гвальт намеревался было заорать в ответ, но я оборвал, параллельно останавливая группу — пока противник не заметил, нужно продумать план.

Огромный, серо-зелёного цвета, словно куча каких-то складок, наплывов и уплотнений, тролль, ударил в скальную стену, высматривая гномов. Рыкнув побежал в обход, гулко и шумно топая по каменистой, с пучками травы, почве. Я понял, что тварь Тёмного Ока догадалась обойти холм. Обозники взволнованно ищут газами пропавшего врага. Времени для действий почти не осталось. Дергаю рычаг заряда, пяточка механизма потянула тетиву и тут, вдруг незадача — ручка рычага сломалась. Внутри похолодело. Тролль же успел добежать до места, где скалы кончаются, а упрямая трава затянула их желтые клыки, и начал взбираться. Я бросил самострел с болтами и махнул друзьям. Гвальт не мог оторвать взгляда от нашей надежды — самого мощного арбалета, на мелкие мы не полагались. Времени на раздумья нет. Забираю копьё у Буна.

— Так! Нам надо отвлечь его! Вы стреляйте, а я буду орать! — бросил я.

Бун кивнул, а Соловей, с трудом справившийся с растерянностью, потянулся к арбалету.

— Эгей! Ты, вонючий серый тролль! Мы здесь! — проорал я. — Сюда иди, говнюк!

Я начал приближаться к центру поляны с возвышенности опушки. Друзья быстро зарядили арбалеты. Раздались щелчки выстрелов. Наконец тролль заметил нас. Его рёв разнёсся окрест, наводя ужас. Я впервые сражаюсь с реальным противником, тем более таким огромным. Он спрыгнул с места, куда успел забраться, и бежит прямо на нас. С каждым мгновением, приближающаяся тварь всё больше. Я с трудом выкрикнул, срывая голос:

— В ря-а-ад! Давайте в ряд! Копья наизготовку!

Гвальт изрыгнув ругательство скакнул ко мне. Бун и в такой ситуации остался молчалив, только побелевшее лицо выдаёт. Через мгновение мы сдвинулись в ряд и ощетинились копьями. Они слишком малы, чтобы держать тварь на дистанции. С иной стороны, более короткими удобней манипулировать. Эти мысли быстро пронеслись в голове и, когда серо-зелёная туша загородила пол мира, я скомандовал:

— Вперё-о-од!!!

Удар пришёлся прямо в висящие массивные гениталии. Замахнувшийся тролль издал истошный вопль, его тело инстинктивно согнулось и огромная лапища снесла нас в сторону. Пока чудовище зажало раненное место, я приподнялся. Тролль орёт, но звон в ушах перекрывает вопль, вижу тоже неважно — лишь расплывчатое, с кровавым мерцанием изображение. Посмотрел вбок — Гвальт лежит неподвижно, Бун ворочается. Надо помочь им.

Подполз. Неожиданно упавшая тень заставила оглянуться. Тролль с перекошенной от гнева и боли мордой совсем рядом. С отчаянием понимаю, что шансов на спасение нет, тут и уцелевшее копьё не поможет. Боковое зрение перехватило метнувшуюся фигуру — это здоровущий медведь, кинувшийся на тролля. Неужели мать медвежонка?

Внезапно меня озарило — самострел! Нужно зарядить его вручную, пальцами. Хотя бы попробовать, пока медведица отвлекает тролля. Пошатываясь, иду по склону к месту, где его бросил. Начал возвращаться слух: ревут тролль и медведица, кричат сверху гномы, застонал Гвальт. Нос втянул порцию ужасной вони, что издаёт тролль. Меня передёрнуло.

Арбалет очень тугой, если бы кто предложил зарядить пальцами в иное время, я бы не стал — невозможно. Только сейчас нет выбора. Хватаюсь за тетиву, ногу в петлю и тяну. Тонкая ткань перчатки не спасает. Едва вытянул половину, как показалась кровь. Я застонал ощущая дикое напряжение в мышцах. Наконец, тетива дошла до зацепа, и я отпустил. Пальцы сильно жжёт, кровь крупными каплями срывается с них. Левой рукой скорее выдёрнул болт из связки, наложил на арбалет и кинулся обратно. Голова почти прояснилась. Тролль, как раз откинул медведицу и решил её растоптать. Хищница подскочила и опять бросилась на убийцу детёныша.

Целюсь выстрелить в глаз троллю, но буркала маленькие и глубоко посажены. Попасть туда, когда идёт борьба и башка ходуном ходит, невозможно, поэтому стал выцеливать кадык. Тем временем, медведица промчавшись меж ног громилы напрыгнула сзади и полоснула когтями по мягким частям. Тролль взревел распрямившись. Я чётко ухватился взглядом за открывшуюся шею и тут же послал болт длиннее обычного, с более массивным наконечником. Он вонзился в шею ближе к середине. Мощь арбалета такова, что даже троллячью кожу удалось пробить, болт прошёл навылет. Ужасная тварь захрипела хватаясь за рану, зашаталась. Соловей и Гвальт стали поспешно отползать, в страхе перед агонией. Тролль начал переступать с ноги на ногу, махать то левой, то правой лапищей, его скрутило. Медведица, что не оставила намерения отомстить, получила удар по касательной и откатилась без чувств. Мы продолжали наблюдать, как умирает огромный враг, когда обозники начали спускаться.

В этот момент послышался шум из леса и, вскоре, на опушку, стали выбегать гномы, ведомые Груггевором. В полном доспехе, с щитами и длинными копьями — цвет нашей тяжёлой пехоты. Командующий даже малые баллисты приказал взять, одну из которых могли унести шесть гномов. Как было бы хорошо, подоспей они раньше…

Горячка боя начала спадать, навалилась жуткая слабость. Заболели все ушибленные места, закружилась голова. Желудок поспешил исторгнуть остатки недавнего завтрака — настолько отвратительно воняет тролль. Двое подбежавших гнома, подхватили меня под руки и помогают идти. Я сначала глянул на Гвальта и Буна — им тоже оказывают помощь, потом вгляделся в лица пехотинцев — Лумол и Богор, на них можно положится. Тут силы покинули тело и я повис на собратьях.

Глава 3

В бессознательном состоянии, меня дотащили до форта на полях. Ребята бы и дальше помогали, но я уже пришёл в себя. Хотелось лечь и забыться. Разница между лежанками в форте и жилищем в королевстве, существенна — в пути до последней. Лумол и Богор — ребята понимающие, проводили до лежанок в большом зале форта, больше напоминающего уютный сарай. Жадно выдув кружку воды с облегчением завалился. Молот предложил снять хотя бы верхний доспех, но я отказался. Сон пришёл тут же.

Приятный голос влечёт вверх. Всплываю, наслаждаясь его переливами. Словно мама… Её облик иногда является во снах, как и образ отца. Оба родителя погибли в Сече.

— Во-о-рк! Очнись, надо снять доспех, — более явственно расслышал я. Веки, как тяжёлые мешки с песком, еле приподнялись. Сон был небывало глубоким. Надо мной склонилась Анна. — Наконец-то ты проснулся! Прости, надо осмотреть раны. Вставай, Ворк, дай я сниму доспехи.

Я попробовал прервать её монолог, но горло издало какой-то хрип. Натужно прочистив, повторяю:

— Откуда ты здесь?

— Ребята сказали, где тебя оставили. Я всё взяла, — доложила лунарка, повернувшись к сумке. С гулкой тишиной в голове наблюдаю, как она достаёт аптечку алхимика, еду, бутылку с отваром. Повернулась. — Сядь поровнее, Ворк, мне нужно снять с тебя всё.

— Всё? — переспросил я, выполняя просьбу.

— Ах, ну конечно же всё! Я уже попросила, чтобы баню растопили. Тебе надо переодеться Ворк, а то такой запах…

Она стрельнула глазками и меня взял стыд. Лунарки вечно намёками говорят.

— Я сам переоденусь, — буркнул я.

— Ну, конечно! А раны обработать?! Да сиди ты ровно, дай сниму! — скомандовала Анна, взявшись за кольчугу.

Я подчинился, борясь со смущением. Конечно, стесняться мне особо нечего — развит хорошо, а длинные руки это даже плюс. Ультрамариновые глаза лунарки плотоядно блестят, стягивая с меня остатки брони. Куница, так Анну прозвали за пепельные с лёгким рыжим оттенком волосы, больше стремилась раздеть и узреть наготу, нежели добраться до ран. Сейчас я хорошо понял Исконников, что не вступают в отношения с лунарками, придерживаясь одиночества всю жизнь. Все эти отношения, близость — то ещё удовольствие. По мне, так лучше в дозоре сидеть.

— Эй-эй! — возопил я, когда Куница взялась за холстяное нижнее бельё.

— Называй меня Норкой, — певуче попросила она, раскрасневшись. Её руки отвели мои и продолжили стягивать рубаху.

— К-какой ещё Норкой? — переспросил я.

— Хи-хи! — заливисто отозвалась она. — Зверёк такой есть, а ты про какую норку подумал, воин?

— Ни про какую я не думал, — откликнулся я, созерцая дощатую стенку помещения. До того, как её руки прошлись по груди, успел рассмотреть лежаки, длинный стол и небольшой каменный умывальник, откуда всё это время шёл журчащий звук.

— Ты чего?! — чуть не отпрыгнул я, когда пальцами левой руки она зарылась в волосы, а правой ухватилась за пласт грудной мышцы.

— Раны ищу, Ворк, — мягко откликнулась она, имея крайне томный вид. — Не сопротивляйся.

Воркующий, мягкий и волнующий голос Анны, с переходом в томный шёпот, вызвал какую-то реакцию во мне. Я с удивлением заметил, как моё усталое и почти разбитое тело, начало наливаться силой. В это время лунарка действительно нашла ссадины и характер прикосновений сменился. Наконец я дождался обещанной заботы.

Лечение руками Анны подарило новое чувство удовольствия. Приятно, когда за тобой ухаживают. Она и пальцы обработала, а потом перевязала. Следом мы собрались мыться. Для этого нужно выйти во внутренний двор форта и далее — к бане. Проспал я до раннего вечера и лик Первозданного Огня уже склонился к горизонту. Во дворе встречаем гномов из отряда, оставленного Груггевором для охраны полей. Они, как раз затаскивают баллисту на вышку. Вдруг начали всматриваться на север, а потом, бросив орудие, понеслись вниз, перепрыгивая ступени. У меня вновь шевельнулось беспокойство в груди. Тоже рванул к выходу из форта. Анна кричит вслед:

— Эй! Ты куда?!

— Я сейчас!

К выходу из форта, подбежал одновременно с пехотинцами. Гномы глянули на мой вид, но удивляться было некогда, да и тревога на их лицах живо передалась мне.

— Что там? — спросил я, пропуская их.

— Обозники бегут.

— Великий Ор, — выдохнул я и припустил следом за пехотинцами.

За стенами форта вновь показалась панорама разрушений, чуть укрытая длинными вечерними тенями. Я скорее нашёл взглядом дорогу и приближающиеся фигуры гномов. Перечитав понял, что нет русоволосых братьев — Хрура, Локра и Егора. Тревога пуще прежнего сдавила грудь.

На лицах сородичей отражается тень большого горя. Стоило нам приблизиться друг к другу, как обозники заголосили единым стоном. Чтобы точнее узнать, что же случилось с обозом, пришлось подождать, пока успокоятся и восстановят дыхание.

Заговорил Виктор:

— Обоз разграблен! Большая часть товаров похищена! Братья остались собирать, что осталось.

Ребята вокруг зашумели.

— Тролли? — выдохнул я.

— Гоблины! Проклятый день сегодня, Ор свидетель! — горько сказал Виктор.

— Их же не было в округе никогда, — удивился я, быстро думая, как быть.

— Так и тролли близко не подходили, а теперь вот… — Виктор совсем приуныл.

— Так, кто со мной пойдёт в погоню за гоблинами? — спросил я.

Гномы опешили. Звать весь отряд пехоты, что оставлен для охраны форта, не вариант, поэтому смотрю на обозников.

— Я! — отозвался Щитор, моложе меня и первый кандидат в разведчики. От него инициатива ожидаема.

— Ноёрд, — позвал я нашу легенду, самого высокого и худого гнома, — тебе лучше бежать дальше с донесением.

— Может ты?

Виктор, к которому я обратился последним, чуть пожевал губы и кивнул. Вызвалось ещё по одному из пехотинцев и обозников. Анна, которая к этому времени уже подошла и с некоторым испугом вслушивалась, произносит:

— Ворк, ты так собрался за гоблинами гоняться?

Я залился краской, да и ребята заулыбались — все в броне, один я в легких белых штанах и с оголённым торсом.

— Оденусь и пойду, — чуть нервно отозвался я.

— Хоть ополоснись, герой, — мягко обратилась она, выделив последнее слово так, что каждый присутствующий понял много больше, чем факт признания героизма. — Пошли! Даже не отдохнул, не поел, не помылся… Никуда эта жабья зелень не денется, если ты немного уделишь времени себе.

Лунарка говорит и увлекает в форт. Я обернулся, дабы дать понять, что скоро буду, заулыбавшиеся гномы, тут же поддержали и кивками, и сжатыми кулаками.

Признаться, увещевания Куницы нашли отклик внутри, всё же путь ожидает неблизкий — только до Северных Ворот, куда приходят обозы от эльфов, идти несколько вёрст. Сколько ещё придётся за гоблинами гоняться — неведомо, возможно, всю ночь. Смущающей заботой, Анне удалось отвлечь от случившегося, но мысли вернулись, и пока я доверился нежным рукам лунарки, прикинул общее положение дел. Всё далеко не случайно, так не бывает, чтобы в один день напали и те, и эти, да ещё итог очевиден — поля испорчены, а значит еды мы получим мало. Обоз это прежде всего провизия, коей снабжают нас братья-эльфы. И вновь удар пришёлся в самую уязвимую часть Второго Королевства. Это чья-то воля, а так, как в мире Тверди у нас есть лишь один общий враг — Вороний Глаз, мне очевидно, кто виноват. Посмотрим, что решит Совет на этот счёт.

Быстро поев, я забежал в баню смыть пот и грязь. Парилка и запахи манят расслабиться, отдохнуть. Тут же заныли все ушибы и ссадины намекая на поход. Скрипя зубами, набрал горячей воды в ушат, разбавил холодной и быстро нашоркался. Стоило вылить на голову первый ковш воды, как ощутил потрясающую ясность ума и облегчение. Вода словно вдохнула новую жизнь. Сердце наполнилось благодарностью к лунарке, проявившей настойчивость. Броситься за зеленокожими мерзавцами теперь хочу с новой силой.

Анна же не заставила себя ждать, заявившись в мойку. В слабом, неверном свете от лампы и узких окон, её ставшие глубокими глаза, впились в меня, бесстыдно разглядывая и скользя. В руках она держит простынь.

— Эй! — возопил я.

— Чего? Я вытереть тебя зашла, подними руки, — отозвалась Куница, расправляя простынь. На ней уже не было верхней одежды, и под приталенной белой рубахой я отчётливо вижу все формы, достоинство которых впечатляет.

С затуманенным сознанием, я поднял руки. Куница начала с головы. Промокнув волосы, перешла к плечам и начала спускаться ниже. Моё сердце сейчас можно запросто в Кузницу Ора в качестве мехов ставить, ибо кровь оно взялось гнать с дикой силой, а бухает так, что когда Анна вдруг прижалась и её голова оказалась на груди, я подумал, как бы её не оглушить. Всё это для меня ново, я никогда не был с лунаркой наедине, и не собирался. Гномам чаще всего претит всякая похоть, в отличии от лунарок — мастериц в этом деле. Вздрогнул, ощутив, как её грудь, увенчанная острыми твёрдыми сосками, упёрлась в живот. В голове зашумело, а в горле мигом пересохло.

— Ворк, — промурлыкала она, — ты должен вернуться, я прошу тебя. Будь осторожен и не лезь на рожон. Ты такой славный, моё сердце болит и щемит при мысли, что погибнешь. Хорошо?

Она подняла голову, и я смог заглянуть в пылающие глубинным огнём глаза. Сглотнул. Горло не слушается, поэтому просто кивнул.

— Спасибо, — прошептала Куница. — Я буду ждать и верить. А теперь иди, иначе я выпущу пламя своей страсти и гоблины останутся без возмездия.

Она чуть рассмеялась, немного подрагивая всем телом. Мысли, что вынеслись из головы ещё в самом начале, так и остались маячить обрывками где-то вдали. На деревянных ногах я вышел в предбанник, где уже лежат свежие холстяные штаны, рубашка, а рядом и все части доспехов. Спешно одеваюсь, ощущая, как медленно уходит из тела напряжение. Вскоре последний ремешок был затянут и оглядев предбанник, я вышел. Нужно взять оружие и заплечный мешок, если найдётся.

Когда отошёл от форта на приличноее расстояние, из проёма выхода донёсся мелодичный крик Анны:

— Ворк! Ты мне пообещал, помни!

Что-то кричать в ответ стыдно, поэтому я обернулся и вскинул копьё, чуть задержав, а потом снова, чтобы девушка поняла — её слова дошли до сердца.

Глава 4

Стоило выйти за границу полей, как обступил густой лес. Это не мешает идти скорым маршем, ибо уже давно сделана выборочная просека, таким образом, чтобы могла проехать телега. Этим путём и идём, руководствуясь почти скрывшейся в траве колеёй. Начинает темнеть и это слегка беспокоит — рыскать по лесам ночью в поисках мелких гоблинов бессмысленно. Однако, я не могу остановить группу, не могу по причине сильного желания действовать.

— И что, сильно они там набедокурили, Виктор? — спросил пехотинец, поправляя шлем.

Я вынырнул из мыслей и жадно слушаю ответ:

— Ой! Ор свидетель — беда! — отозвался тот, приложив руку к сердцу, когда поминал Ора. — Твари вороньи ведь не жрут толком по-нашенски, но всё попереворачивали, порассыпали… Ткани, бечеву, масло… эх, сволота зелёная! Хрур, Локр и Егор остались собирать всё, но там от силы телега наберётся. Много попортили, а часть с собой утащили. Мы их легко найдём, только надежды мало, что вернём провизию.

Меня взяла злость. Произношу в ответ:

— Посмотрим. Не вернём, так поубиваем всех!

— А если много будет, зелёных-то? — парировал Виктор.

— Разберёмся.

Щитор, итак энергично вышагивающий, оживился пуще прежнего:

— Дядя Ворк прав! Мы им покажем, как наше трогать!

Я чуть покривился от его “дядя”, но Щитор принципиален в этом — над более молодыми тут же шефство берёт, а к старшим вот так, даже если разница мала.

— Эх, Щитор, — отозвался Виктор, — может, конечно, это они так натоптали, следов там уйма. Навалятся кучей, что никакие копья да мечи не помогут.

— Какой там — они же трусливые!

— Кто сказал? — парировал Виктор.

— Ну-у, — слегка растерялся Щитор, — так говорят.

Остальные с интересом слушают, держась сзади. Казалось и лес прислушивается, как тот олень, что замер неподалёку справа и провожает взглядом.

— Я тоже слышал, что они те ещё трусы. Из оружия имеются дубинки, железное только то, что украдут или подберут, — проговорил Виктор, будучи чуть старше Щитора, но рассуждающий не по годам. — Только гном опытом куётся, а гибнуть от дубинок гоблинов, нет желания.

— Меня будто тянет, — буркнул ярый Щитор. — Вот посмотришь, ка-а-ак мы надаём им! Правда же, дядь Ворк?

— Обязательно, — твёрдо ответил я и хлопнул его по плечу. Ребята сзади одобрительно загудели.

Спустя некоторое время, мы услышали шум. Меж деревьев мелькнули фигуры и телега, а потом навстречу вышли братья Хрур, Локр и Егор, сильно похожие друг на друга, начиная от русых волос и кончая телосложением. Двое сзади, а один спереди — ось направляет. Радость и улыбки наполнили встречу, живо пересказываем положение дел. Товаров действительно набралось только с телегу, из трех посланных. Я с болью оглядел заметно помятые мотки тканей, не так аккуратно уложенные сумки и мешки. Что-то свалено в уголок и накрыто отрезом, выпачканным в грязи. Злость, с нотками отчаяния, прошлась по душе. Чувствуя каждое мгновения оставшегося светлого времени, я говорю:

— Ладно, ребята, нам и вам пора. Постарайтесь засветло хотя бы до форта дотащить.

— Ты прав, — отозвался Хрур, поправив бороду. — Да поможет вам Ор!

Мы дружно приложили ладони к сердцу и, закрыв глаза мысленно помянули великого создателя.

Отряд выступил с напором и скоростью, сопровождаемый разномастным пением птиц, далёкими криками животных и прочих шебуршений. До поляны Северных Ворот осталось немного, да и там не задержимся. Братья указали примерное направление — запад, чуть забирая к северу.

Поляна оказалось большой, скорее подходя под статус луга, что не удивительно, ведь если идти дальше, деревья отступят и начнутся степи. Виктор указал на огромный, ближайший из трёх, камень, неведомо, как тут оказавшийся:

— Под ним ключ бьёт, давайте наполним фляги.

В вечернем мягком свете я всмотрелся в ровную поверхность поляны — вся истоптана, будто стадо прошлось. Пока приближаемся к камню, заметил рассыпавшиеся семена и злаки в траве, а Щитор даже поскользнулся, ступив на пролитое масло. Я до скрипа стиснул копьё, будто обещая мерзкому племени скорую гибель. Следов грабежа и вредительской вакханалии кругом хватало, несмотря на труды братьев всё собрать.

Мы быстро напились и пополнили запасы воды. Повёл отряд по указанному направлению, в лес, куда уходит широкая полоса притоптанной травы. Может, опасения Виктора и не лишние, только поздно уже разворачиваться и я смело следую путём ушедших гоблинов.

На поляне звуки леса были потише, уступая сверчкам и другим насекомым, но приблизившись к дому для многих тысяч существ, мы вновь окунулись в многозвучие природы. Идти стало тяжелее и если бы не предварительно прошедший отряд низкорослых вредителей, пришлось бы совсем туго. Мы снова углубляемся в Красные Холмы, лес тут старый, с множеством ручьёв, оврагов и логов.

Беседу начал Щитор:

— Хорошо эльфы придумали — на лосях телеги возить.

— Ещё не ясно, может олени запряжены, — натужно отозвался я, помогая себе руками взобраться на крутой склон. Сверху еле слышно пропищала первая летучая мышь.

— Ну, я имею в виду, что и нам надо кого-нибудь запрягать, а не самим тягать, — мечтательно улыбнулся гном.

— Так только эльфы умеют, магия у них, дарованная великим Лу, — мы дружно посмотрели на небо, в поисках Луны и приложили руки к сердцам. Узкий серпик будто отозвался холодным звоном в душе.

— Зато мы намного выносливей. Сами, как олени.

— Или лоси, — хохотнул Виктор. Остальные поддержали.

Отсмеявшись, Щитор вновь заговорил:

— А у людей найдутся такие же сильные, как мы?

Я вспомнил дозоры и виденных мной представителей расы. Неожиданно наткнулся на ветку, оцарапавшую лицо.

— Чёрт! — вырвалось тут же. — Эх, может и есть, Щитор, может и есть… Летописи говорят, что люди почти не отличались от эльфов внешне. Это потом, с веками, уже гнилое семя Ока, защити нас Ор, проросло и среди них стали рождаться всякие разные. Наверное есть некоторые, могущие посоперничать с нами в силе и даже выносливости, только не этого стоит опасаться, друзья. Люди коварны и склонны к подлостям, часто ими руководят самые низкие порывы.

Виктор и пехотинец сплюнули, поморщившись — каждый знает о Сече. А Щитор, выхватив меч и срубив веточку на кусте, со злостью выдал:

— Проклятое семя! Мы их всех когда-нибудь порубим!

Виктор тяжело вздохнул, прежде чем ответить на ярый всплеск. В его словах слышна великая горечь:

— Нельзя нам так, нельзя… Эльфы, братья наши любимые, столько сил вложили и не стали воевать. Нам тоже не стоит. Люди не виноваты, что Тёмное Око вмешалось в сотворение.

Я было хотел отозваться, ощутив протест, но Щитор успел раньше:

— Тебя послушать, так нам простить их надо, — едко закончил он.

— Это не только я так думаю, но большая часть Совета и старейшин. Что куёшь, то и получишь. Ты вон веточку срубил от злости, побереги душу лучше.

Слова Виктора отозвались давней болью. У нас, во Втором Королевстве, существует два мнения насчёт дальнейшего контакта с людьми: избегать или готовится к войне и даже мести. За ветхий мир выступают в основном зрелые гномы, коих не так много осталось после Сечи. И Совет с Королём так считают, но вот большая часть юных — людей ненавидит. Не постоянно, не люто, но стоит в беседе затронуть больную тему, как начинаются споры. Я больше к последним склоняюсь, что люди нам враги. Сильную армию мы должны иметь, тем более, гномам вообще несподручно воевать на поверхности Тверди. Опыта почти никакого.

Пристыженный прутиком Щитор посмотрел на обнаженный меч, да вернул в ножны. Его глаза нашли мои.

— А ты, дядя Ворк, что думаешь по теме людей? Мирно нам жить, или бить?

— Не прощать точно. Тёмное Око, как сидело на небе, — покосился я на уже хорошо видимый синюшный шар, весь в наплывах и круглых рытвинах, — так и сидит, защити нас Ор. Говорят, даже культ в его честь у людей есть. О каком мире и доверии может идти речь? Нам нужно крепить оборону, а с учётом троллей и гоблинов — вдвойне!

Все одобрительно закивали. Пройдя ещё немного, мы с облегчением оказались на небольшой полянке. Справа и слева темнеют холмы — идти нам между ними, а солнце, уже скрывшееся за горизонтом, с каждым мгновением забирает с собой толику света. Над головой шумно промчалась огромная сова, спикировав чуть дальше и, затем, натужно начала набирать высоту. Я расслышал тонкий писк её ужина.

Под кроны деревьев забрался крепкий вечерний полумрак. Холодный ручеёк сомнения прокрался в сознание — что если нам не удастся отыскать лагерь, да ещё и ночью придётся возвращаться? Груггевор точно не одобрит такого. Может зря подбил ребят?

Взгляд уцепился за странную кучу справа. Присмотревшись, узнал узоры ткани, что нам дарят эльфы. Мы подошли и с удивлением обнаружили часть вещей, украденных гоблинами.

— Не донесли что-ли? — проговорил Виктор.

— Тут не мало! — отозвался гном-пехотинец, склонившийся к предметам.

— Запомнить бы место, как-нибудь, — сказал я, пытаясь разглядеть в густеющем вечере значимый ориентир.

— Найдём! — заявил Виктор. — Тем же путём можно и завтра, и послезавтра пройти — следы будут.

— Точно, — одобрил я. — Ладно, тогда не будем отвлекаться. Пойдёмте дальше.

Мы начали пересекать полянку и в воздух полетели мерцающие точки насекомых. Щитор, тем временем, вновь взялся говорить:

— Дядя Ворк, можно вопрос?

— Ага.

— Что у тебя с Анной?

Гном застал врасплох. Вспомнил недавнее в бане, что даже кровь к лицу прилила, хорошо, что это не так сильно заметно.

— Ничего пока.

— Ты прости, просто на неё многие засматриваются. И я тоже, — смущённо закончил Щитор.

— Не знал… — отозвался я, подыскивая слова. — Ну, пока не знаю что у нас. Знаешь же их, как насядут со своей любовью.

— Понимаю, дядя Ворк, — звонко и весело отозвался Щитор.

— Вот вернёмся, так и будет понятно. Расскажу потом.

— Если вернёмся, — поправил Виктор.

— Обещал, значит вернусь, — тут же отозвался я, ощущая, как развеиваются недавние сомнения. — И вас выведу, друзья! А то глядишь, Щитор, Кунице надоест со мной нянчится, так к тебе уйдёт.

— Хорошо бы, — отозвался гном. — Она такая хорошенькая.

— Это да. Даже не знаю, чем я ей приглянулся. Думаю, уж лучше с тем нашим братом дело иметь, кому оно надо — отношения эти, а я далёк, весьма далёк.

Щитор глянул удивлённо и говорит:

— Так ты из Исконников что ли?

— Нет, — пояснил я, — пока нет. Видишь ли, раз уж Ор и Лу даровали нам возможность род продолжать, то надо так и делать. Просто мне пока не интересны любовные дела.

Горло прочистил Виктор, беря слово:

— Я Исконник. Мне противны все эти плотские утехи. Как было достойно, когда Ор творил нас собственноручно. Простите, не могу даже думать о другом способе.

— Вот, — показал я рукой Щитору, — Виктор тебе изложил другую позицию. Поэтому я где-то между оказался.

Юный и горячий Щитор уважительно поглядел на соратника и мы сменили тему. Следы различать стало труднее из-за темноты. Начался пологий склон и, судя по всему, мы начали забирать южнее, обходя холм. Пока Щитор рассказывает, как мечтает о походах в дозор, я замечаю ещё один схрон с товарами от эльфов. Оценив разницу в расстоянии между предыдущим, перехватил копьё левой, а с пояса взял арбалет. Рычаг уверенно натянул тетиву. Исхитрившись, я набросил болт, так и оставив оружие в правой руке. Ребята приготовления заметили и тоже взвели свои.

— И всё же, дядя Ворк, что думаешь насчёт телег? — ввернул Щитор.

— Запрягать ли туда животных?

— Не-е-ет, может нам стоит придумать иной вариант?

— Хм-м, — озадачился я, — наверное, можно что-нибудь измыслить, вроде вагонеток, что используем в забоях. Или ещё какую тягу механическую, просто зачем, если обозы к нам приходят раз в полгода?

— Это да-а, — протянул гном. — А если в Мрачные Горы вернёмся и нужно будет наладить обмен между королевствами?

Гномы зацокали, впечатлённые.

— Ты, конечно, замахнулся, — проговорил я. — Если с этого ракурса смотр…

Я не успел договорить — впереди между деревьями метнулась фигура. Не задумываясь, пустил в неё болт. Попытка закричать тут же оборвалась. Гномы дружно начали оглядываться. Пригнулись. Я осторожно пошёл вперёд, прячась за стволы. Вскоре глаза различили тело гоблина с развороченной головой — болт прошёл насквозь. Скривившись, я махнул друзьям.

Мы сели, собравшись на совет. Слово беру я:

— Думаю, их лагерь где-то рядом. Нужно быть осторожнее.

— Нападём сразу, чтобы неожиданно! — горячо, хоть и шёпотом, заявил Щитор.

В едва разгоняемой синевой неба тьме, я обратился слухом к Виктору и тот ожидаемо ответил:

— Нельзя. Их там может быть много.

Гном пехотинец согласно закивал, тут же взявшись поправлять шлем, а оставшийся обозник подобрался ближе, обратив лицо ко мне.

— Давайте так, — говорю я, — подберёмся к лагерю с верхней стороны — там склон, ходить особо не должны. Определимся с решением, когда поймём что у них за лагерь, и сколько там бойцов.

Возражать не стали, и мы взяли левее. Деревья с этой стороны холма растут пореже, взбираться на становящийся круче склон не так трудно. По ходу дела слежу, чтобы отряд не сильно шумел. Ребята иногда ломятся, словно медведи, и моя суть разведчика кривится.

Вскоре мы вышли к пологому оврагу, с бока которого открылся вид на панораму подножия холма. К общему удивлению, заметили впереди множество огоньков, не менее десятка. К основному списку вопросов прошедшего дня, тут же добавилась гроздь новых, и мы двинулись к ближайшему костру, мелькающему между деревьев через овраг.

Проследил, чтобы никто из отряда не покатился, не упал и не чертыхался. Щитор старается и даже помогает — недаром хочет в разведчики. Мы взобрались на склон покрытый лесом, я заметил, что стало больше елей, нежели лиственных деревьев. Группу веду, избегая мест, где много трескучего валежника. Носа коснулся запах дыма, а уши уловили какие-то вскрики. Пригнувшись сбавили темп, а потом и вовсе поползли. К запаху от костра добавился неприятный, слезоточивый, но я во все глаза всматриваюсь между деревьев, всё ближе подползая к шумному лагерю гоблинов, так и мелькающих перед огнём.

Пологий склон поляны превращён в лагерь. Приблизившись, я разглядел единственный крепкий шалаш, внутри которого сидит наиболее увешанный всяким хламом гоблин. Скорее всего это вождь, тем более, рядом оказалось много вещей с ограбленного обоза. В лагере бесновались остальные, возможно так они празднуют удачный поход. Гоблинов здесь больше двух-трёх десятков — слишком много, чтобы бездумно кидаться в атаку. Тем более, я вдруг понял, что за огоньки мерцали вдали — это ещё лагеря. Если там также много зелёных тварей, то наш отряд быстро задавят.

— Твари, радуются. — одними губами шепнул Щитору.

Гном со злым лицом кивнул. Виктор, что лежит дальше, шепнул ему что-то.

— Виктор спрашивает, что делать будем? — передал он.

— Давайте пока понаблюдаем, — отозвался я, зачерпнув влажной земли и начав растирать её по ладоням.

Гоблины развернули бурную деятельность, обдирая ближайшую к костру ель, а около десятка, вереща и горланя толкают снизу небольшое бревно. Одежды на основной массе нет, кроме вождя и приближённых. Довольно быстро я понял, что гоблины переговариваются на каком-то квакающе-шипяще-свистящем языке, с периодическим верещанием. Я напряг слух и выпучил глаза, когда один из них вдруг выругался на нашем. Они часто вступают в конфликты, перерастающие в потасовки, так что вскоре ругательства прозвучали вновь. Удивление искало выход — этого гоблина точно не надо убивать.

Я пихнул Щитора:

— Слышал?

— Мгу.

— Запомни его!

— Как? — удивился он.

— Чья шкура на нём? — спросил я, пытаясь в мечущимся свете разглядеть ругнувшегося гоблина.

— Сейчас, — отозвался Щитор, тоже впившись взглядом в тёмную бегающую фигуру, среди десятка таких же, только без шкур. — Кажется, волчья.

— Передай остальным, пусть хорошенько запомнят — его не убиваем, — прошептал я.

— А будем нападать? — оживился Щитор.

— Надо, только я пока не решил как.

Мы притихли, когда в очередной раз из лагеря выбежал гоблин и где-то левее нас справил нужду. Потом Щитор сообщил указание.

Я начал ломать голову над планом. Самый простой — дождаться, пока гоблины успокоятся и заснут. Конечно, придётся полежать, но это надёжней всего. Ещё можно попробовать напасть со всех сторон — нас пятеро, мы в броне, с отличным оружием. Положить низкорослых тварей труда не составит, одна опасность, что кто-нибудь ускользнёт и поднимет нижние лагеря. Пришли бы мы сюда только ради мести, то ладно, но нужно ещё товары забрать.

Очередной гоблин пошёл до ветру, к уже надоевшей вони примешалась новая — свежая. Я с отвращением скривился, как и Щитор. Руки чесались послать болт в гадящую тварь, как вдруг пришла мысль.

— Щитор, ты видел второй схрон с подарками от эльфов?

— Нет, — прошептал тот, мотнув головой.

— Там, чуть раньше, где я гоблина прибил. Если обратно идти, то по левую руку.

— Найду! А что? — горячо отозвался юный гном.

— Верёвка нужна. Будем их вязать, тварюг.

— Я принесу.

Пожал ему плечо и гном уполз. В оглашающей лес какофонии звуков из лагеря и робких звуков ночного леса, началось ожидание. Вскоре подполз Виктор:

— Тоже по нужде ушел?

— Есть план, Виктор, можешь ребятам передать?

Я пересказал задумку, продолжая поглядывать на гоблинский загул ниже. Виктор озадачился, видимо взявшись перебирать варианты. Через некоторое время шепчет:

— Надо будет всё же оттаскивать их подальше.

Я дернул головой в знак пояснить.

— Даже если рты кляпами забьём, ты представь их с десяток тут выть будет — уже никакой шум из лагеря не перебьёт. Да и вообще — проще убивать сразу.

Дело сказал, но я старательно обходил этот момент в мыслях. Всё же, не могу пока решиться на такое.

— Мы их заставим отрабатывать ущерб. Приведём в королевство, осудим в Совете и привлечём к работам.

Виктор кивнул, хотя и понял к чему моя задумка. Дальше мы обсудили план, кто где будет находиться. Пехотинца и Щитора решено послать замкнуть лагерь с нижней стороны. Когда гоблины заметят неладное, мы ворвёмся и захватим. Я и Виктор, будем вязать, он же станет оттаскивать к оврагу неподалёку, где в охрану встанет оставшийся обозник.

Щитор вернулся быстрей ожидаемого, обдал жаром и потом. Мотка верёвки, толщиной в палец, хватит перевязать гоблинов на два раза. Достав ножи, взялись нарезать куски, параллельно я пересказал план. Уж на что молодец, Щитор только коротко кивнул и блеснул взглядом.

Первый гоблин для нас, и не первый кто побежал в отхожее место, впотьмах, оказался трудной задачей. Мой прошлый выстрел был скорее реакцией, чем поступком. Вот так просто, схватить, сдавить, связать — это оказалось трудно. С Виктором сидели на корточках и, по сигналу рукой, выскочили из кустов позади стоящего гоблина. Я вцепился в руку и зажал рот. Перехватил, взяв за живот и прижал к себе. Мелкий, вёрткий, гоблин принялся яростно вырываться, суча конечностями и головой во все стороны. Из под моей, периодически съезжающей, ладони, ему удалось всхлипнуть-вскрикнуть. Ногой угодил в пах, и я бы согнулся, если бы не кольчуга.

Выручил Виктор — треснул по черепу противовесом и гоблин затих. Меня одолел стыд. Быстро связали и гном потащил первого пленника к оврагу. Я вернулся в кусты со жгучими мыслями в голове — чуть не испортил всё, ещё бы чуть-чуть и зелёный коротышка вырвался! Нужно быть решительнее.

Со вторым проще — не церемонясь ударили, лишив сознания. И ночь пошла крутить небосвод. Скрылся лик Лу, затерявшись за конусами елей, продолжалось буйство и пир в лагере гоблинов, а мы одного за другим таскали его жителей. Получилось даже проще — некоторые принялись укладываться спать под ветвями елей, поэтому вождь и окружение до самого конца не могли понять происходящего.

Отряд ворвался в лагерь. Я и Виктор раньше, а Щитор с пехотинцем чуть позже. Гоблины принялись визжать и метаться. Один добегался, что угодил в костёр, провалился в угли по щиколотку и пока выбирался, получил страшные ожоги. Выпрыгнул и тут же упал, принявшись вопить и кататься. Я выстрелил, оборвав мучения. Бросив арбалет в петлю на поясе, выхватил в правую руку меч, а в левую взял копьё. Щитор подбадривал себя криком, Мы ловили и били заметавшихся жителей практически молча. Вскоре, оставшиеся гоблины принялись один за другим сдаваться. Я подошёл к тому, что в волчьей шкуре.

— Говоришь по нашему?

— Ньемнога, — отозвался тот.

— Объясни своим, чтобы не дёргались — все живы будут! — скомандовал я.

Тот, начав с двух-трёх слов, начал говорить, исторгая всё тот же квакающе-шипящий поток. Соплеменники откликнулись, долго переговариваться я не дал:

— Всё! Теперь скажи, что вы взяты в плен, знаешь такое слово? — спросил я и дождался утвердительного ответа. — Понесёте всё, что своровали обратно. Объясни, что попытка к бегству — это выстрел арбалета. Смерть!

Гоблин опять заголосил. Удостоверившись, что все всё поняли, мы крепко связали пленных. Я спросил имя владеющего нашей речью. С трудом, но понял — Атакаун. Когда двинемся, расспрошу его подробнее.

Щитор проведал обозника, сообщил о захвате. Мы договорились, что нагрузим гоблинов украденным и придём к нему, а пока пусть своих тоже вяжет. Вернувшись, Щитор как-то отводил взгляд, как выяснилось позже — половина гоблинов была заколота. Очнувшись после наших ударов, они начали верещать, пытались убежать и гном некоторых успокоил навсегда. Меня такой поворот огорчил, но всего не предусмотришь, а разбираться на глазах у врагов не стоит.

Вскоре мы были готовы, начав медленный путь обратно. Вокруг царит апогей ночи, лишь злой образ Тёмного Ока видно на небе, да частички Первозданного Огня — звёзды. Почти сразу стало понятно, что идти без света мы не сможем. Пришлось открыть единственную бочку с маслом и, пропитав им ткань, зажечь факелы. Медленно, с остановками на обновление топлива, мы стали возвращаться. Подобрали оставшихся пленников, весьма помятых. Вид убитых собратьев произвёл устрашающий эффект, с этого момента мне стало спокойнее от того, что никто не сбежит. Хоть и противилось нутро, но даже порадовался обстоятельствам.

Подобрали схрон, с которого Щитор верёвку принёс. Гоблинов хватает, несут без жалоб. Дойдя до памятной поляны, где остался первый схрон, они чуть не падают от усталости. У нас кончалось масло, поэтому решили дожидаться рассвета. Гоблины, узнав у Атакауна новости, даже приободрились. Пленников мы посадили в середину, а сами расселись кругом. Я отвязал от общей верёвки волчешкурого для разговора:

— Где язык наш выучил?

— Нье вьаш-ш. Эт’а ельфьийский, — неожиданно пояснил он.

— Допустим. А его где?

Удивительный гоблин начал ломаный рассказ о том, как попал в эльфийский лагерь, находящийся далеко, там где восходит солнце. Опять же, попался на воровстве. Эльфы некоторое время держали его при стоянке, поручая мелкие дела. Потом Атакаун сбежал и долго скитался, прибиваясь то к одному племени своих, то к другому.

Нашедшим дорогу к обозу тоже был он — учуял знакомый запах. Из съестного пришёлся по вкусу лишь один вид масла, сладкое и сухофрукты. Как я понял, гоблины пакостливые и разграбили даже не из-за наживы, а тащили вещи в лагерь, движимые чувством обладания.

Вскоре забрезжил рассвет, путь стал более различимым, главное — не упасть куда-нибудь. Изрядно продрогшие, по мокрой от росы траве, двинулись дальше, растянувшись в ленту. Поляна Северных Врат является спасением не только для зеленокожих коротышек, но и для нас. Вновь настала череда падать, только я уже чуть было вместе с гоблинами не завалился. Каждый выпил изрядно воды на источнике, включая пленников, но ни хрустальный плеск, ни щебечущие птицы, не впечатляли. Очень хочется уже бросить это гоблинское бремя в надёжные руки нашего войска и отправиться в жилище, к родной кроватке с набитой душистой травой подушкой.

Тем не менее, товары перекинули в телеги, а те, в свою очередь потащили пленники. Дело пошло быстрей, по укатанной-то дороге, да и солнце показало первые отсветы на холмах. Если бы не высасывающий тепло из самых костей холод, было бы вообще хорошо. Верста за верстой, обоз приближался к полям и, когда наконец мы увидели вышку форта и знакомый пейзаж, душа возликовала.

Встреча, вначале с отрядом, была наполнена радостью и дружескими объятиями. Выбежали лунарки, видимо заночевавшие в форте. Нас чествовали, как героев, я еле выстоял от бросившейся на шею Анны, тут же получившей подзатыльник от тети Тамы. Освободившись от всего, что можно было снять и отдать, дошли до крепости, отчитались перед Груггевором и, наконец, отправились на отдых. Я умудрился снести пару полок у себя в комнате, прежде чем впал в объятия сна.

Глава 5

Вывалился из сна под громкий стук в дверь. Тело болит и не желает двигаться, голова, словно полна железа и каждый новый удар по дверному полотну отзывается звонкой болью. Басовитый голос командующего заставил сползти с кровати. Прополоскал рот, прежде чем открыть дверь.

— Ворк, Совет уже собрался. Пора идти, — отчеканил Груггевор, а потом дернул носом. — Вентиляцию открой!

— А-э… — растерялся я. — Ага, сейчас, переоденусь и приду.

Командующий оглядел мои доспехи, носящие следы самого разного характера, в том числе и экскрементов гоблинов.

— Приходи в обычном одеянии. Всё, ждём.

Груггевор развернулся и пошел в сумраке тоннеля прочь, полыхнув кроваво-рыжей шевелюрой в луче света из окна зеркальной шахты. За такой цвет волос и бороды, Груггевор носит прозвище Кровавобородый.

Почти закрыл дверь, как раздался мелодичный крик Анны. Мысли забегали быстрее, поэтому успел выскочить из комнаты и встретить лунарку там. Легкое недоумение мелькнуло на лице, и она бросилась обниматься. Такая пылкость весьма впечатляет, я робко приобнял девушку.

— Ах, Ворк, я так рада, ты не представляешь! Вернулся, вернулся! — Куница потёрлась лбом о подбородок с длинной щетиной. — Ты молодец!

Она привстала на цыпочки, вдруг прижавшись губами к моим. Я окаменел, но Анне словно не нужна реакция, отстранившись, она опять прижалась к стальной груди.

— Вновь ты в доспехе, Ворк… Знаешь, я так ждала и волновалась, что тётя Тама разрешила вместе с ней вернуться в Королевство. Мы там, на полях, порядок наводили, а она сейчас на Совете. Тебе ведь тоже туда?! Пошли, я помогу подготовиться.

С неким странным удовольствием слушаю поток её слов. После предложения, лунарка двинулась в сторону комнаты, но я прихватил за плечи.

— Погоди немного.

— Почему? — недоумённо воззрилась она ультрамарином, в полумраке ставшим более глубоким. Я с удивлением ощущаю под пальцами хрупкость её точёного тела и даже некий драгоценный свет-блеск кожи отметил.

— Ну, — засмущался я, памятуя неприятный запах в комнате, — нужно несколько подготовиться. Норка, — с трудом взял я оборот, — подожди немного, ладно?

Даже при таком слабом освещении видно, как заалели её щеки. Шёпотом донёсшегося дыхания, она откликается:

— Хорошо.

В нос вторгся пренеприятнейший дух, поселившийся в комнате. Распахнув створку вентиляции, как можно шире, зажег фонарь. Потом к окошку зеркальной шахты — пусть в комнате будет светло. Нам, гномам, для ориентации в подземельях требуется минимум света, но сейчас мне почему-то хочется разогнать извечный полумрак.

Достал смесь трав, недавно полученную от алхимиков — такие нужно зажигать, чтобы восстановить силы и улучшить атмосферу в помещении. Выбив достаточно искр на пух, зажёг туго скрученную траву. Задул. Кончик покраснев, начал тлеть.

Выждав пока ароматный дымок распространиться по комнате, я позвал Анну. Дверь тут же распахнулась и любопытный взор живо поскакал по скромной обстановке. Ничего необычного в ней, конечно, нет, я же внимательно слежу за реакцией луарки. К счастью, обошлось.

— Так, что ты скрывал? — спросила она.

— Уже всё хорошо.

— Ах, мне до жути интересно, Ворк! Расскажи! — наседает Куница, потянув за наруч.

— Великий Ор, какая ты любопытная! Видишь, в чём у меня доспехи — мы в сральнике гоблинов лазили, а я не удосужился ни очистить броню, ни помыться, ни вентиляцию открыть. Короче, воняло тут!

В её распахнутых глазах заплясали чертята, Анна прыснула и, наконец, звонко рассмеялась, рассыпая хрусталь по моей скромной обители.

— Так, всё! — продолжаю я, борясь с мыслями о поцелуях. — Мне нужно скорее привести себя в порядок. Совет ждёт.

— Да-да, прости, — отозвалась Куница. — Доверься мне, герой.

Когда её губы произносят это слово, меня пробирает дрожь. Вот уж сотворили Боги нам на голову лун, покоя от них нет.

Анна скорее взялась помогать — снимать доспехи и одежду. Вновь представ в исподнем, ощущаю стыд и жар на щеках, только деятельную деву это не волнует. Она потянула рубаху, скользнула бесстыдным взглядом по торсу и отойдя к умывальнику, спрашивает:

— Есть какая-нибудь тряпочка, Ворк? Можно эту возьму?

В руки гостьи попала та, которой бережно начищаю оружие, сейчаc свежая, недавно выстиранная. Мой протест утих, не достигнув горла, ибо она тут же опустила тряпицу в воду. Далее тонкие ручки вернулись к поясу, где у лунарки висит весьма пухлая сумка. На полочку рядом с умывальником было выложено несколько бутыльков. Белёсым содержимым одного из них она намазала тряпку.

— Это особое мыло, — сыграла бровями Анна. — Дай-ка…

Куница стала натирать меня ароматным составом. Я различил ноты хвойных и ещё какой-то знакомый. Вскоре, сполоснув тряпицу, она собрала мыло с кожи.

— Конечно, если хочешь, я бы могла и дальше, помогать тебе, — прошептала она, пристально разглядывая мои губы и ведя коготком по груди. — Но, наверное…

— Да-да, ниже я справлюсь сам, Анна, — поспешил заверить я.

— Если что, зови, мало ли… — улыбнулась лунарка и вышла.

Я быстро сбросил штаны, повторил процедуру и когда надевал свежее бельё, девушка уже вернулась.

— Ну вот, не дал полюбоваться, — картинно огорчилась она.

— Едва успел, — буркнул я.

— У тебя есть что-нибудь красивое надеть?

— Красивое? — удивился я.

— Ах, Ворк, конечно! Ты же пред очами Совета предстанешь, — заявила лунарка тоном, будто объясняет очевидное.

Я быстро перебрал в уме гардероб и покачал головой, из невоенного у меня только штаны и рубаха из конопляной ткани.

— Все вы такие, никакой эстетики, — посетовала Анна, улыбнувшись. — Ну хоть на твоей голове и лице дай порядок наведу.

Я позволил ей приступить к уходу. Времени это заняло минимум, зато, по словам Анны, выглядеть стал намного опрятнее. В довершение, она принесла один из выложенных бутыльков. Стоило крышке покинуть горлышко, ноздрей коснулся приятный холодный аромат.

— Это духи, Ворк, — произнесла она, смочив палец и начав водить им в районе моей шеи. — Будешь прекрасен и душист!

— Спасибо, — вымолвил я, мечтая о битве с гоблинами, троллями и другими тварями, в компании которых меня не давит смущение и стыд. Лунарки точно наделены какой-то властью над нами.

— Не за что, герой, — шепнула она. — Вернёшься, а я тут уже всё уберу.

Я склонил голову и двинулся к выходу. Ноги слушаются с некоторым трудом, а в голове носятся осы дурацких мыслей. Я повелительно разогнал их, ведь пока иду к Залу Собраний, нужно всё тщательно вспомнить и заново расставить по своим местам. Почти уверен, будем обсуждать случившееся и дальнейшие действия.

Сегодня, несмотря на дневное время, гномов встречается больше. Каждый стремится пожать руку или хлопнуть по плечу, видимо, пока спал, вести разнеслись по Королевству. Несколько растерянно улыбаюсь и отвечаю. Конечно, мы так или иначе все знакомы, но столько внимания получаю впервые. В тоннелях и залах уступают дорогу, называя то Ворком Смелым, то Решительным. Слышать приятно, но очень смущает.

Перед входом в Главный Холл ожидаемо повстречал Гвальта с Буном.

— Ты чего не спишь-то?! — удивился Соловей.

Я пояснил, и они уважительно закивали.

— Получается, поговорить не удастся? — итожит Гвальт.

— После заседания только, — подтвердил я, оглядываясь — к нам подходят улыбающиеся жители, тоже, видимо, настроенные на пересказ событий.

— Ну, тогда не будем задерживать, — громче сказал Соловей, чтобы все слышали. — Только не иди правым путём — вновь трещина.

— Без обвала? — спросил я.

— Да. Можно перепрыгнуть, ширина в два-три локтя.

Пожал друзьям руки и двинулся дальше.

Выйдя в Главный Холл, спешу скорее пересечь его и войти под свод левого тоннеля, ведущего к Залу Собраний. Отсчитал десятую крепь и, наконец, вышел в пещеру зала — прекрасное место, где часто собираются гномы, когда нет заседаний. Именно сюда вешаются или ставятся работы Буна по дереву, тут приложена масса усилий для украшения пола — выложен гранитными плитами, а после отполирован. С лёгким эхом разносится журчание нескольких искусственных источников, а небольшой фонтан издаёт мелодичный звук. Сегодня за столом собрался весь Совет, а каменные трибуны позади почти полностью заняты. Справа, под охраной пехотинцев, стоят все пленённые гоблины. Предчувствие большого разговора меня не подвело. С креплёного брусом купола пещеры, изливается рассеянный солнечный свет, заманенный сюда с помощью шахт. Ему помогают большие фонари так, что лежавший на полу небольшой камушек, я с легкостью разглядел. Поднял, ощущая приятное чувство от породы в ладонях. С детства руки тянутся к камням и земле.

Не дойдя десятка шагов, поклонился Совету и отдельно Королю. Светлый лик Иирдры качнулся в знак приветствия. Груггевор, так, как я отношусь к военным, заговорил:

— Присаживайся, Ворк. Мы ждали только тебя.

Я занял место в переднем ряду каменных скамей. Король поднялся и начал речь:

— Братья и сёстры, сегодня нам предстоит обсудить случившееся и принять несколько важных решений. Во имя Ора, приступим!

Иирдра сел, а командующий встал. Взгляд серых, глубоко посажённых глаз Кровавобородого обращен ко мне:

— Ворк, расскажи присутствующим, как всё было.

Приняв стоячее положение, я взялся пересказывать недавнее, акцентируя внимание на ключевых моментах. Лица некоторых, видимо ещё не слышавших во всей полноте историю о битве с троллем, вытягиваются, а головы то и дело покачиваются. Короткой повестью меня дополнила Тама — первая в купе с обозниками, кто увидел тварь Тёмного Ока. А потом повесть перешла к походу на зеленокожих. Я заметил, как пленный Атакаун внимательно вслушивается, но не переводит остальным. Вскоре рассказ закончился. Обозники и пехотинцы, участвовавшие в походе, подтвердили мои слова.

Вновь опустилась тишина, в которой почти различим тяжкий гул раздумий каждого из участников собрания.

— Насколько понимаю, — заговорил Король, — ты, Груггевор, уже предпринял некоторые меры для защиты форта на полях?

— Так точно! На постоянном дежурстве там усиленный баллистами отряд пехотинцев в количестве десяти, — отчеканил командующий.

— Одобряю. Теперь, уважаемые представители Совета, готов выслушать ваши соображения.

Вытянутый стол, за которым заседает Совет, концом с троном направлен от трибун. По правую руку от Короля сидит Груггевор, а по левую Ур — ясноглазый пожилой гном, выборный от алхимиков. Я видел, как он кивнул командующему и Кровавобородый взял слово:

— Моё мнение будет привычным — борьба с агрессором, — заявил он, словно медведь прорычал. — Тролли решили напасть — мы уничтожим их до последнего! Гоблины, да поразят Боги это семя Вороньего Глаза, меня вообще не особо волнуют. Собираем отряд и уничтожаем лагерь за лагерем.

Я глянул на Атакауна, чуть отступившего к своим. Думаю, ему понятно, что ждать пощады от гнома с огнём волос и бороды не стоит.

— Ясно, Груггевор. Ты, Ур? — произнёс Король.

— Нашему цеху повезло больше всех, кхе-кхе, — привычно скрипучим голосом проговорил гном в мантии. Все знают, что от испарений он давно пережёг горло. — Ни один из реактивов и материалов, посланных эльфами, не пострадал. Спасибо всем, кто помог этому случиться.

Ур немного наклонил голову в сторону трибуны.

— Кхек, — вновь начал он, — мы примем то решение, которое выберет большая часть Совета. И поддержим, кхе, всеми необходимыми изделиями.

— Благодарю, — кивнул Иирдра.

— Я считаю, уважаемый Совет, уважаемые братья и сёстры, — начал Мидлас, выборный от ювелиров, — что нам пока рано с кем бы то ни было воевать. Защищаться, вести агрессивную оборону — да, но не нападать. Красные Холмы богаты ягодой, фруктами и травами, но недра тут скудные. Нам едва удаётся покрывать потребности в железе, меди, олове, свинце. Я не говорю о драгоценных металлах и камнях — посмотрите на лунарок, — уже живее и громче заявил он, выразительно напрягая глаза и активно жестикулируя. Продолжает тише, ибо в Зале Заседаний сильное эхо: — Где их богатые наряды, где украшения, где подарки от нас, гномов? Нет, я могу одобрить только усиление форта и, возможно, дозоры по окрестностям.

Гул поддержки пробежал по рядам — каждый хочет дарить ювелирные и прочие изделия лунаркам. Это наша традиция. До Сечи, каждая купалась в роскоши, что является ещё одним поводом для ненависти к людям, ограбившим нас.

— Добрые слова, Мидлас. Спасибо, — проговорил Король. — Ты, Мог, что думаешь?

Мог — очень уважаемый гном в Королевстве, выборный от рудокопов, литейщиков и кузнецов. Он приложил много усилий, чтобы заманить меня к себе в цех. Сила моих сверхдлинных рук не давала покоя могучему и мрачному гному, особо его раздражает то, что вместо работы с рудой в дозоры шастаю. Мне стоило большого труда уговорить Совет направить служить в разведку, но часть души до сих пор рвётся в шахты. С тоской сдавил камушек в ладони — вот бы горя не знал, каждый день касаясь недр Тверди.

В отличии от других Мог поднялся из-за стола. Темноволосый, коренастый, мощный и мрачный, будто утёс:

— При всём уважении к Мидласу, хочу заявить: мы столько руды добудем, сколько нужно, — громыхнул он. — Но брат прав, Первозданный Огонь не одарил здешние места богато, ибо наше место в Мрачных Горах, а не здесь.

Скрип от стиснутых челюстей разгневанного Мога походит на скрежет камня о камень. — Всё понимаю, но сторона Груггевора мне ближе. Я за войну.

Одобрение тут же отразилось гулом, многие закивали. У меня в груди тоже пробудился огонь.

— Благодарю, Мог, я понял тебя, — отозвался Иирдра. — Давайте выслушаем Таму, что скажешь, дорогая?

— Спасибо, Иирдра, — мягко откликнулась пожилая лунарка. — Я боюсь троллей, они ужасны, неописуемо страшны и сильны. Это непобедимый противник. Слава Ору, что наш герой — Ворк, справился с ним, но искать их племя, дабы убить? Я против этого. Давайте лучше подумаем, как будем выживать с теми остатками провизии, что у нас остались.

Мрачная тень легла на лица многих, ведь это один из главных вопросов на сегодня. Король кивнул.

— Благодарствую, Тама, твои слова метки, а мнение ценно. Сегодня мы решим этот вопрос. Теперь ты, Спод, выскажись.

Весёлый Спод — выборный от инженеров. Мне очень нравится этот добродушный гном.

— Да чего тут думать, мы построим и оборудуем всё, что будет нужно! Решите воевать — значит, начнем изготовлять оружие, а коли защищаться — сделаем такие штуки, что враз у всех желание отобьют нападать.

Многие улыбнулись, а кто и рассмеялся. Король тоже позволил себе улыбку, но открытое, волевое лицо быстро вернуло серьёзное выражение. Теперь слово за ним. Я даже дыхание затаил, как вдруг слышу:

— Ворк, что скажешь про тролля ты?

Резко выдохнул от неожиданности и отвечаю:

— Могу подтвердить, что риск очень большой и без мощных арбалетов шансов на победу почти нет.

Иирдра кивнул и снова заговорил:

— Братья и сёстры, хочу отметить смелость и огненный дух Ора, что неистовей всех горит в наших воинах и рудокопах. Всё верно, мы — народ гордый и никакой угрозы не страшимся. Однако, пока нет большой нужды бить и крушить. Моё решение — разработайте эффективные меры защиты, доложите о них и будем выполнять. Ни троллей, ни гоблинов уничтожать не будем.

Совет дружно кивнул. Король мудр и опытен, решение мне видится верным.

— Что там с запасами продовольствия, Тама? — перешёл к следующему вопросу Иирдра.

— Плохо всё, — тут же отозвалась лунарка. Я крепче сжал камень в ладони, вслушиваясь. — Мы рассчитывали на обоз, экономии зимой, и за прошедшие месяцы поставок не было, поэтому ситуацию считаю критической.

— Состояние полей как? — последовал закономерный вопрос от Короля.

— В лучшем случае соберём десятую часть от того, что могло быть. Отныне пересмотрю отношение к запасам семян и вообще собираюсь создать хранилище провизии на крайний случай.

— А сборы съестного по округе?

— Это нам и остаётся. Составлю списки, отряжу лунарок, но их не хватит, так что нужно задействовать и гномов. Ну, и придётся с охраной ходить, в свете случившегося. В общем, план по экономии и мерам я вскоре предоставлю, — закончила Тама.

Лицо Иирдры помрачнело, тягостное молчание повисло над Залом Заседаний, а меня вдруг пронзила идея. Даже скорее, молния! Камушек, что крутил в ладони, раскрошился от напряжения.

— Король, можно слово? — тут же обратился я.

— Говори Ворк.

— Я знаю, как решить продовольственный вопрос! — произнёс я и по гномам пронёсся общий вздох удивления. — Один из гоблинов, как я говорил, знает наш язык и путь к лагерю эльфов ему тоже ведом!

Я оглядел сидящих, перед итогом речи:

— Позвольте мне отправиться с ним к эльфам, где попрошу помощи.

Слова звонко разлетелись по залу, отразившись эхом и взволновав сидящих, Совет тоже поддался эмоциям, что живо отобразились на лицах. Слово за словом поднялся спор, я слышу, как одни говорят о недопустимости подобного, а другие одобряют смелость. Король поднял руку и гномы утихли.

— Очень неожиданное предложение, Ворк, — произнёс он. — Но ты же понимаешь, что мы не можем пойти на это? Просто потому, что некого дать тебе в спутники.

— И не надо. Мы пойдём вдвоём, — жарко отозвался я.

Взгляды Совета скрестились на мне, будто проверяя на прочность. Не блефую ли, не горячусь ли почём зря? Ни я, ни другие гномы не представляют себе путь до лагеря эльфов, но каждый понимает, что это очень далеко. И всё же чувствую, какой силы порыв бушует внутри — готов тут же сорваться и выступить в путь! Поэтому взгляды членов Совета встречаю смело.

— Озадачил ты меня, — заговорил Король, — признаюсь, что отпускать не хочу. Каждый житель Второго Королевства мне дорог, а в свете произошедшего, беречь такого героя нам следует вдвойне. И всё же, Ор свидетель — ты достоин этого пути и тяжёлой ноши, битва с троллем и пленение гоблинов показало, что Боги с тобой. Ничто не сравнится с их поддержкой, потому я разрешаю тебе выйти в путь. Назначаю тебя, Ворк, на роль посла от Второго Королевства к нашим братьям эльфам, нашедшим дом в Оплоте Возрождения. Передай им низкий поклон и большую просьбу помочь с продовольствием.

Торжественная речь Короля отзвучала и тут уж гномы не стали себя сдерживать, принявшись ликовать и хвалить меня. С пылающим лицом, трепещущим сердцем, я оборачиваюсь к братьям и немногочисленным сёстрам, принимая одобряющие и восторженные взгляды. Счастье и воодушевление наполнили меня до краёв.

Когда страсти улеглись и Зал Собраний начал пустеть, я отвязал Атакауна от общей верёвки и повёл к себе. Судьба же остальных его сородичей понятна — в трудах на благо Второго Королевства, будут искупать вину.

Выход в путь намечен на завтра, впереди обстоятельные сборы, да и гоблину нужно подобрать мешок на плечи, пусть тоже несёт. Пока шёл переходами, пересекал Холл, а мимо плыли частые крепи, перебрал в мыслях, что необходимо в походе. Оказавшись перед дверью, вдруг вспомнил об Анне.

В свежем воздухе комнаты слышны тонкие ароматы, словно дополняющие царящий порядок и чистоту. Блестящие латы и кольчуга висят на своих местах, глазу приятно скользить по чистой поверхности родной брони. Лунарки в комнате не оказалось.

— Так, ты всё понял? — обратился я к гоблину.

— Бьёлшую чьясть.

— Дорогу-то помнишь?

— Ага.

Я призадумался, старательно отбиваясь от угрызений совести перед Куницей.

— Что вы обычно жрёте?

— Пёчти вьсё. Но вьашу еду не очьень, — пояснил Атакаун, скривившись.

Я глянул не небольшую голову с торчащими ушами, буро-зелёной кожей и большими желтыми глазами. Очень хочется влепить затрещину.

— Не очьень, — передразнил я. — Как обоз разграбить, так весьма даже очень. Штанов на вас жалко!

На гоблинов, пока они ходят по Королевству, надели короткие конопляные штаны.

Решив, что оставлять Атакауна в комнате будет небезопасно, пошёл вместе с ним для поиска соответствующего заплечного мешка.

Вернулись мы не скоро. Сначала снабженцы отправили нас к инженерам, как раз занимающимися созданием новой конструкции для переноса поклажи на спине. Это оказался уже не простой мешок, а жёсткий ранец, с косыми лямками и возможностью подвесить со всех сторон груз — для этого предусмотрены ремни. Конечно, такой ранец полагался только мне, для гоблина подобрали обычный мешок на лямках.

По пути встретили помощницу Тамы, которая, как раз несла мне запас еды в дорогу. Гномы повсеместно желали успеха и помощи Ора — каждый стремится поддержать. Ведя пленника со связанными руками, на верёвке в три локтя длинной, я старательно отвечаю собратьям. Вместо страха и неуверенности, мне хочется скорей вырваться под купол внешнего мира. В мыслях о грядущем, я открыл дверь в жилище и тут же забыл обо всём, поймав взгляд Анны.

— Как же так, Ворк? — тут же заговорила она. — Почему опять ты должен идти? И что делать мне? Тут хоть недалеко было, к гоблинам этим…

Я подумал, что по правилам, если гном и лунарка не видятся более двух недель, то она может выбрать для отношений другого. Получается Куница не рассматривает такого варианта, а уж мне говорить о таком точно не стоит. Топчусь на пороге, с любопытным гоблином за спиной.

— Прости, так вышло.

— Ах, Ворк, только я намечтала всякого, а ты опять, — огорчённо проговорила она, вставая с кровати. — Ну, ладно, посмотрим ещё!

Последние слова Анна произнесла как-то иначе, веселее. Не смотря в глаза, лунарка приблизилась, неожиданно я получил поцелуй в щеку и остался один, если не считать Атакауна. Только эхо убегающей девушки терзает слух. Настроение тут же упало и я с досадой дёрнул верёвку, от чего гоблин кубарем ввалился в комнату.

Сборы наполнены тягостными думами. Конечно, если мыслить логически, мне вообще не из-за чего расстраиваться — отношения у нас только начали завязываться, да и не шибко я был настроен на них. Плюс к тому, обязанности перед королевством много выше личных интересов и Куница это знает.

Наши традиции, в конце концов, таковы, что отношения между гномами и лунарками это весьма временное явление, а пары, состоящие в них больше двух-трёх месяцев — исключение. И всё же мне плохо, а хрустящий какой-то многоножкой гоблин, кою поймал под кроватью, вызывает приступы раздражения. Так и тянет выместить на нём досаду от случившегося. И всё же я продолжил сборы, тем паче, всё необходимое уже принесли. Заходил посыльный от алхимиков с универсальным комплектом, и от Совета, с запаянным в тубус королевским письмом. Кое-что из вещей я выделил гоблину.

К концу вечера разболелась голова. Сводив гоблина в туалет и заперев дверь, я лёг спать. Мысли об Анне продолжали тревожно отзываться в сердце и душе, но сон смежил веки, увлекая сознание далеко от кровати.

В окне шахты только начал брезжить свет, когда я уже был готов к выходу. Настроение всё так же не желало приходить в норму. Перспектива похода была измарана скомканным прощанием, и я на одной волевой жиле заставил себя облачиться в доспех. Толчками, да тычками повёл Атакауна к выходу. Гадожор, как я его прозвал за сороконожку, принялся было ныть и жаловаться на тяжесть мешка, но утих после крепкой затрещины. Провожать вышла дюжина пехотинцев во главе с Груггевором. Тут и бодрый Гвальт, и неожиданно щедрый на слова Бун, и юный Щитор, пообещавший быть хорошим разведчиком. Груггевор стиснул в объятиях так, что из меня, как из мехов весь воздух вышел. Позже двор крепости сменился на склон, а склон плавно перешёл в лес. С пустотой в сердце, под радостное пение птиц и звуки остального живого мира, я удаляюсь от Второго Королевства. Неожиданно охватило желание всё бросить и повернуть. Глухой стон отчаянно вырвался из горла.

Атакаун предложил свернуть с дороги, чтобы не делать петли, но я отказался — пока есть возможность идти ровным и знакомым путём, мы будем это делать. Наша цель — Северные Ворота, а это значит, что пройдём мимо полей. Там может быть Анна и у меня затеплилась надежда попрощаться с ней, как надо.

Вскоре открылся знакомый пейзаж. В утреннем свете, я постарался разглядеть кого-нибудь из лун, но пока что дверь закрыта и только двое дозорных помахали нам с вышки. Я ответил, возвращаясь в мир дрянного настроения.

Первую остановку сделали на ключе, возле огромного камня, каких на поляне Северных Врат насчитывается четыре. Вода тут хороша — сладка и бодряща, холодна до ломоты в зубах. Атакаун, не обременённый культурой, просто упал к водоёму и взялся лакать, окатывая шею и бока — тяжко пришлось зелёному коротышке под заплечным мешком.

Размышления идут в русле грядущих недель пути. Пытаюсь продумать возможные проблемы и угрозы. Достал из ранца карту Огненной Земли, где местность нарисована в самом общем виде. Картография и гномы — явления далёкие друг от друга, тем не менее, вглядываюсь в штрихи, линии и залитые чернилами участки на пергаменте.

Я так увлёкся, что, когда в шуме воды и природного разноголосья послышались шаги, даже не обратил внимания. Атакаун уже не плещется, а отдыхает рядом.

— Ага, — пропел знакомый голос. — Попался!

Когда нежная ручка внезапно обхватила шею, я неверяще обернулся. Лукавое и весёлое лицо Куницы оказалось на расстоянии ладони. В глубине больших глаз раскинулось ясное небо.

— К-как? — сумел вымолвить я.

— Очень просто, — быстро произнесла она, меняя захват на объятия, — я сразу поняла, что пойду с тобой, Ворк. Ты разве думал иначе? Ах, Ворк, Ворк, вот я так и знала, что не пригласишь согревать тебе ложе в походе. А кто будет готовить? Хочешь сказать, что эти скукоженные, высушенные комочки, гордо называемые едой, будут вкуснее горячей и приготовленной мною?

— Но, как тебя отпустили? — я всё не мог взять в толк, как же Анна здесь оказалась.

— Ну-у… я не стала спрашивать, — отвела девушка взгляд. — Да и зачем? Понятно же, что ответят. Ты ещё скажи, что не рад встрече.

— Я должен вернуть тебя, Норка, — произнёс я, невольно любуясь тонким, словно созданным ювелиром, лицом и великолепными волосами, — но очень рад видеть. Мы ведь не попрощались даже.

— Вот и не будем, Ворк! — торжественно заявила она, прижимаясь. — Я ведь не смогу, ты должен понять. Вдруг погибнешь, так даже на грудь к тебе холодную, не смогу упасть, не разрыдаюсь в беспросветной горечи… Будешь далеко-далеко лежать бездыханный и не погребённый, как надо.

Сердце восторженно отреагировало на эту, полную чувств и опасений, речь — забилось, сжалось, прильнуло к мягкой и нежной лунарке, находя утешение. В голове я отбиваюсь от яростных увещеваний совести и здравомыслия, верно твердящих вернуть Анну в Королевство. Сколько бед и опасностей ждёт впереди, ещё совсем недавно выглядевших незначительными?

Заключил лунарку в объятия и разум словно замер. Под шерстяным жилетом и плотным платьем, ощущаю, как трепещет маленький, но опаляющий огонёк её души, отстранять который нет желания.

Втроём, под укрепившимся в зените солнцем, вышли за границу поляны. Начался путь к далёкому берегу моря Правой Ступни. По словам Атакауна, там стоит постоянный лагерь эльфов, как известно, давно покинувших Огненную Землю. Я не знаю почему они там, но это наше спасение и надежда. Тёмное Око вновь перешло в наступление, пусть кому-то в Совете это и не кажется очевидным. Сейчас, можно подумать, что, затянув пояса, мы справимся с неожиданными проблемами; что, оборудовав форт баллистами, исключим нападение троллей; что, в итоге, не принимая всерьёз первые признаки беды, мы сможем её избежать. Это не так. У Тёмного Ока много слуг на материке Огненной Земли и вообще в мире Тверди. Нам не будет покоя, пока синеватый шар висит в небесах источая зло. Поэтому надо дойти до эльфов и обсудить всё с ними, неспроста так славящимися большой мудростью и знаниями. Слава Ору, что есть гоблин-проводник и увязавшаяся Анна, с ними путь будет намного интереснее.

Часть 2

Глава 1

Такие родные, словно вжившиеся в плоть, луга и деревья отступили за спины, и глазам предстала чуть всхолмленная долина. На её зелёных полях видны борозды логов и одинокие островки подлеска. В ещё слабом весеннем зное кристального воздуха, роятся и возносятся бесчисленные насекомые, а в слепящей глубине небес, едва различимы птицы, делающие мерные круги.

Поменялись и запахи, вливая в меня добавочную порцию вдохновения, и так высокого после присоединения Анны. Путь теперь сопровождаем её мелодичным голосом, напористым флиртом и прекрасным обликом. В заплечном мешке я оставил половину из того, что она умудрилась туда набить, забрав остальное себе. Ранец к земле, конечно, тянет ощутимо, но не гному этого чураться, ведь плоть Тверди — наше лоно.

— Хи-хи, почему Гадожор? — спросила она, когда услышала обращение к гоблину.

— Он всё подряд жрёт, например, сороконожку у меня из-под кровати, — поведал я, тоже поддаваясь смеху.

Мы бодро топаем по ещё невысокой траве, пустив вперёд Атакауна. Тот, конечно, бодрости не разделяет, но старается.

— Ну, это ведь даже хорошо. Еды у нас не много, а сможем ли найти в округе — не известно, — проговорила Анна. — Так что мне даже нравится такой проводник. А как тебя зовут?

Гоблин обернулся, удивлённый, что лунарка обратилась к нему.

— Атакаун, — ответил он, последний слог делая глубоким и горловым.

— О! А меня зови Анна или Куница, — мягко обратилась лунарка.

— Ты зря с ним по-хорошему, — предупредил я.

— Но я иначе не умею, Ворк. Пусть в нашем отряде, ты, будешь суровой и надёжной опорой. Атакаун, конечно, не красавец, но в чём-то милый. Смотри, какие ушки у него.

Гоблин споткнулся и что-то пробормотал. Я же расхохотался, поднимая взгляд к горизонту — кругом единообразие и лишь за спиной ещё видны размытые, тёмные контуры Красных Холмов. Стало интересно, как гоблину удаётся ориентироваться, ибо я вообще не понимаю, куда мы идём. Охватило волнение — а не заведёт ли куда подлый сын Тёмного Ока?

— Слышь, Атакаун, а как ты понимаешь, куда идти?

— Цуство… сьслушау цуство, — проговорил он, заметно уставший.

— Привал! — решил я дать отдых проводнику. — А ты поясни, что такое цуство?

— Он, наверное, — заговорила Анна, радостно сбросившая мешок, — имеет в виду чувство!

— Да, — выдохнул зелёный. — Но ието тьолько у меньа.

— О, надо же! — воскликнула Анна а потом добавила: — Может и перекусим, Ворк?

— Давай, — согласился я, глянув в сторону Атакауна. — Ты хочешь?

Гоблин кивнул и вдруг бросился в сторону, распластавшись во всю длину, его пальцы вцепились в нечто извивающееся. Спустя мгновение, мы поняли, что это змея длиной в полтора локтя. Когда он принял нормальное положение, морда была полна кровожадности.

— Ой! — воскликнула Куница. — Ты что же, съешь её?

— Да, — отозвался тот.

Я тут же вступил:

— Только не в нашем присутствии. Чуть отойди и там свои дела делай. И смотри, я редко промахиваюсь, — похлопал я по самострелу, пусть и не взведённому.

Анна, тем временем, тоже отошла, взявшись высматривать что-то в траве. Пару раз склонилась, потом ещё и ещё, я же раскрыл ранец и взялся вытаскивать еду. Времени прошло мало, как под нелицеприятные звуки со стороны гоблина, вернулась лунарка с пучком трав в одной руке и горстью клубней в другой.

— Подождёшь ещё немного? Я быстро приготовлю, только достань ту коробочку, что взял у меня. И ещё бы огня.

Удивившись, я выполнил просьбу. Пламя распалил, использовав для этого алхимическую лампу. Девушка очень обрадовалась и попросила не отвлекать пока колдует над ужином. Я, как раз уже давно терпел нужду. Прихватив измазанного спутника, отправился на поиски низины или ещё какого скрывающего элемента ландшафта. К моменту, когда мы вернулись, очень аппетитно пахло едой. Позже настало время пробовать и хвалить. Воистину, без Анны я такого никогда бы не приготовил. Хорошо, что помывшийся в узкой, но глубокой реке, гоблин, даже носа в сторону вкуснятины не поворачивает.

Бог Ор воистину щедр и помог мне найти подарок для лунарки. Когда она узнала, что, скрывшись в траве неподалёку течёт река, тут же попросила туда проводить. Девушка вымыла посуду и уединилась дабы привести себя в порядок. Мы отошли, и я ощутил знакомое чувство, словно поблизости залегает руда. Оно появилось со стороны реки. Я только и успел, что скинуть облачение и погрузился в воду. Неожиданно глубокая для трёх локтей в ширину, река сомкнулась над головой, нутро полыхает от ощущения драгоценного металла. Руки впились в ил, с неистовством отбрасывая комья и корни. Наконец нащупал искомое — золотой самородок, рванул вверх.

Вынырнув, вспомнил о гоблине, оставшемся без присмотра, но тот только с любопытством пялится на меня. Промыв находку и выбравшись на берег, обнаружил ещё пару мелких золотых комков. Большой самородок прекрасен — в обрамлении белого кварца, с торчащими хоботками, словно дивный цветок. Достойный дар для Анны.

— Ах, Ворк, какой великолепный! — возопила девушка. — Где ты его нашёл?

Она приблизилась и прильнула губами к губам. Я с упоением ощутил глубину поцелуя и поддался страстной волне.

С трудом вырвался из омута, вспомнив о приличии и наблюдателе. Однако Куница опять взялась нахваливать и благодарить, что даже устыдиться толком не смог.

Два маленьких самородка я протянул гоблину. Тот замер от неожиданности, а потом схватил и сунул в карман.

— Надо сказать спасибо, Атакаун, — учит лунарка.

— Зьачем?

Я рассмеялся, а девушка продолжает:

— Так положено говорить, если тебе что-то дарят. Ещё можно благодарю сказать, как вариант, и поделиться, какие чувства вызвал подарок.

— Тьогда лючше спасьибо — так корочье, — отозвался зелёный.

Я пуще прежнего предался смеху и добавил:

— В мешок убери, из кармана выпадет.

Схватившись за место, где лежит золото, он мотнул головой. Мы вернулись, и я взялся укладывать вещи в ранец. К нашему общему с Анной удивлению, гоблин выбрал ровное место и нарвал стеблей травы. В середину миниатюрной полянки положил золото и начал водить руками словно греет их над костром. Я даже сборы остановил, весь обратясь в наблюдение. Лунарка подошла ближе и тоже ловит каждое движение.

Сидящий Атакаун, начал покачиваться, а худощавые руки поменяли характер движения, взявшись словно подталкивать невидимый огонь вверх. Глаза гоблина заволокло, веки опустились, задрожали и почти тут же распахнулись. Анна вскрикнула — вместо желтой радужки их заполнил чёрный туман. Внезапно Атакаун вздрогнул, а муть в глазах постепенно рассеялась.

— Я узнал дорогу, — вдруг чётко произнёс он, лишь слегка меняя звучание.

— Что это было? — тут же спросил я. — И почему теперь хорошо разговариваешь на нашем?

— Великий Ор, — прошептала Анна.

— Это моя магия. Могу узнать дорогу туда, где уже бывал, — сообщил он нам.

— Но, — растерялся я. — Почему же раньше так не делал? И причём тут твоё произношение?

— Ну, — выговорил гоблин привычным высоким голоском, — про умение говорить на вашем — не знаю, само пришло, а вот искать путь и раньше умел. Просто с золотом намного лучше.

Я переглянулся с лунаркой, до сих пор пребывающей в удивлении. Случившееся не вписывается в привычную картину, но, с другой стороны, о внешнем мире мы знаем мало.

Хлопнув по колену, я заговорил:

— Ладно! Значит, сам Ор помог нам с тобой. Если, конечно, забыть, кто навёл племя на обоз, — добавил я грозно.

— Да, это так удивительно! — поддержала лунарка и вдруг добавила: — Ой! Смотрите, а что с ними?!

Самородки, подаренные Атакауну, ссохлись и поблекли. Тут же схватив их, гоблин с ужасом разглядывает коричневый песочек, в который они рассыпались на ладони. От удивления я едва не сел, наблюдая такое.

— Вот и цена, — проговорила Анна.

Крайне огорчённый гоблин опустил руки.

— Ладно тебе, ещё получишь, не переживай. Дорога длинная, найду тебе золота.

Слова подействовали, хоть и не сильно. Мы наконец собрались и двинулись за гоблином, взявшим к югу. Идёт уверенно, будто под ногами видимая тропа и это успокаивает. Случившееся, уже не выглядит чем-то из ряда вон выходящим. Всё же, когда ты наедине с огромным миром, даже самое непредставимое воспринимается, как должное.

К вечеру показались деревья, пустившие нас под свои кроны. Лес лиственный, с редкими вкраплениями хвойных великанов. Я даже ощутил некое спокойствие, но оно тут же рассеялось, когда заметил знакомые следы гоблинов, а чуть поодаль обнаружились два мёртвых. Атакаун деловито взялся их тормошить, поднимать губы и разглядывать желтоватые, большие кривые зубы. Я сосредоточился, пытаясь понять откуда ждать появления собратьев нашего проводника.

— Странно, чтьё они здесь окьязальись, — подытожил Атакаун, неожидано возвращаясь к былому выговору. — Это племя… кьак же пьё ващьему-то… что-то тьйпа Синьи-Бородаявочньяков. Ихь мьеста в сьевершной, вьерхшней чьйясти Вьеликих Ш’Больйот. Смотьрийте…

Гоблин указал на распухшую ногу одного и руку другого. Я предположил, что следы похожи на укусы.

— Этьё мьёнстри с ш’больйот их такь. Сильньё ядъёвитые укъюсы, дажье ньяс берьёт.

Я снял арбалет и взвёл тетиву, дивясь переменам с речью.

— И что думаешь?

— Ньйчьего, — отозвался тот, переняв у нас манеру пожимать при этом плечами.

— А ньйчьего, что опять коряво говоришь? — с лёгкой язвительностью спросил я.

— Сьямо прихъодить, — невозмутимо отозвался он высоким голоском.

— А своих ты чуешь?

— Нийет, — его плечи вновь повторили движение. — Я нье могу их чьюсьтвойвать.

Ситуация сильно озадачила. Я повернул голову к слегка испуганной лунарке и как-то само собой наши руки нашли друг друга. Взгляд вернулся к трупам и стало понятным, что обдумывать положение лучше вдали от них.

— То есть, ты не знаешь, — продолжил я расспрашивать гоблина, одновременно уводя отряд в сторону, — что тут могли делать твои собратья?

Зелёный покачал головой.

— Погоди, всё хотел спросить, да вопрос терялся. Что вы вообще забыли в Красных Холмах?

— Нья Вьеликих Ш’Больйотьах стальё ньеспокьёойно, — как ни в чём ни бывало рассказывает Атакаун, — моньшстры, штьё раньше обитьяли в середьйне — где основьйные топьи, оньи стальй напьядать нья нас’ш. Будьёто бы кромье гоблиньа нийет больше едъи. Ходьит слух’ш, што у ньих появьилсьа вожак — главный моньшстр, воть онтъа и выгнал ньас с богатьых Ш’Больйот.

Я с большим трудом и удивлением выслушал речь и тут же возникли вопросы:

— Хочешь сказать, если бы не монстры, вы не пришли бы? А значит, вернётесь, если на Болотах станет тихо?

— Дьа, всьё тьак.

Мы отошли уже достаточно далеко от трупов. Сбросив ранец, ощутил удивительную лёгкость, которая, тем не менее, не смогла отвлечь от случившегося. Что нам делать дальше? Как было бы хорошо, передать важные сведения о гоблинах в Королевство.

— Ворк, мы надолго здесь? — спросила лунарка.

День уже ощутимо уступил вечеру, и я кивнул.

— Ты пока присмотри за ним. Следует сходить на разведку.

— Я тьёже могью сходъить, — отозвался гоблин.

— Ага, только своих увидишь, как тут же свалишь, — едко указал я. — Лучше скорей найду тебе золота и речь нормальную верну.

— Ворк, — вступилась Анна, — ему-то сподручней.

— Это ещё почему?

— Ну, — озадачилась лунарка, продолжая выкладывать вещи из мешка, — он гоблин, наверное, поэтому.

Я рассмеялся, а потом, с напускной серьёзностью:

— Лучше разведчика с этой задачей никому не справится. Да и доверия ему нет, так что присмотри, пожалуйста.

— Хорошо, — ответила с улыбкой девушка. — Тогда будет помогать мне лагерь оборудовать.

— Слышал, зелёный? — окликнул я стоящего в сторонке гоблина.

— Дьйа, — понуро буркнул он и у меня утвердилась догадка, что тот намеревался сбежать.

Конечно, можно дать волю раздражению и злости, скрутить тварюгу тёмнооковскую, но совсем не хочется при Анне. Присоединившаяся к отряду, Куница существенно влияет на атмосферу, гася негативные вспышки. Гоблина тоже можно понять, пусть это и не нужно делать, но ведь любой живой твари не хочется пребывать в плену, а тут ещё и свои рядом.

Проверил броню, сняв основной панцирь. Пояс привычно скрипнул от тяжести арбалета, на другую строну приторочил меч в ножнах. Только собрался идти, как Куница подбегает с поцелуем.

— Будь осторожен, герой. И не задерживайся, — шепнула она.

— Хорошо, — отозвался я, чувствуя, как тепло разливается в груди.

Сочная весенняя трава мягко принимает жесткие ботинки, и если контролировать шаг, ступать получается почти бесшумно. Достаточно светло, чтобы обходить опасные хрустом или хлюпаньем места. С недавнего времени я научился сосредотачиваться на слухе и боковом зрении. Скрипуче-крикливый лес, расцветает пуще прежнего, сообщая в звуках о быте всех, кто нашёл в нём дом. Боковое зрение позволяет заметить даже малейшее движение. Это может быть птица или животное, вроде кабанчика слева, потерявшего ко мне интерес и юркнувшего в кусты. Набравшие вечерней суровости деревья, провожают взглядами наплывов и узлов на вековых стволах. Древний, но полный умеренной жизни лес, дарит непередаваемый букет запахов, звуков и образов.

Двух мёртвых гоблинов я уже прошёл. Следы их собратьев то появляются, то исчезают и приходится полагаться на чутьё. Осторожно крадусь. Пару раз донеслись загадочные звуки, но это могло быть всё, что угодно.

Вновь характерные гоблинам следы. Они словно бегают туда-сюда, когда идут крупной группой. Встретился заболоченный ручей, тут сородичи Атакауна останавливались на привал. Звук-вскрик вновь донёсся более отчётливо и я решил идти в его направлении.

Ожидаемо, вскоре послышался знакомый шум гоблинского лагеря. Я попытался найти более укромное место для наблюдений, но лес растёт на ровном участке почвы. Вспомнилось лишь, что гоблины любят спать под хвойными деревьями. Прокравшись пару десятков шагов, я решил не рисковать и притаившись, принялся слушать. Важно хотя бы понять — будут ли гоблины перемещаться куда-то сегодня? Дуб, возле которого я сижу, манит достаточно низкими ветками, чтобы на него забраться. Я тут же схватился за крайнюю и, с лёгким шумом, быстро оказался на приличной высоте. Звуки от лагеря стали приглушённее, но зато появилась возможность наблюдать в просветы за происходящим. Вечер оставляет лишь немного времени на это.

Довольно быстро убедился, что зелёное племя никуда не денется, а спуститься получилось тогда, когда пара гоблинов убрались из-под дуба. Кажется, собирали пищу.

Под хруст и скрип коры, чуть не сорвался, отделавшись испугом, замершим сердцем и обломанным ногтём. С ноющей противной болью в пальце, отдышался и осторожно продолжил спуск. Тьма сгустилась и к пережитому добавились волнения о поиске обратного пути.

Память подсказывает дорогу, уже ручей нашёл, но отчаянье всё отчётливее звенит в груди, высасывая силы. Не особо таясь, широким шагом, я пытаюсь обнаружить путь. Лес, наполнившийся густым сумраком, совершенно поменялся. Надвинулся, стал цепляться ветками, будто пытаясь сдёрнуть кольчугу или шлем. Под ноги попадается всё больше кочек и ям. Даже трава норовит опутать ботинки и отомстить за то, что топчу.

Наконец, я остановился и сделал несколько вдохов, переводя дух. Лицо холодит от пота, но изнутри пылает жар напряжённого тела. Я постарался припомнить место, где оказался, но безрезультатно. Память лишь услужливо намекнула о рекомендации в эльфийской книге — начать ходить по всё расширяющемуся кругу.

Вдруг меня озарило — сначала лицо Анны привиделось, а затем и самородок, врученный ей. Всеми силами постарался его представить и вдруг ощутил ниточку, потянувшуюся влево. С готовностью отдался чувству, освобождённое, оно начало увереннее манить, а потом и тянуть. Я сделал несколько сотен шагов, как показался наш временный лагерь. Радость растеклась в душе и вырвалась горячей молитвой Ору.

— Ворк! Наконец-то ты пришёл! — воскликнула лунарка бросившись навстречу. — Ах, у меня сердце уже разболелось за тебя!

Мы обнялись, и прижимаю я хрупкую спутницу с неожиданной силой, будто боюсь отпустить. Анна и сама вжалась, пару раз всхлипнув. Атакаун же привычно пялится, стоя возле приличной кучи дров.

— А чего костёр не разожгли? — поинтересовался я.

— Да, огнива-то нет, а пользоваться алхимическим я не умею, — пояснила Анна.

Я облегчённо улыбнулся и занялся костром в удивительно устроенном лагере. Лунарка, при помощи гоблина, успела подготовить лежаки, натянуть защитную ткань от дождя, выкопать яму под костёр и много других мелочей, создающих приятное чувство уюта. Когда рыжее пламя наконец раздвинуло густой полумрак, стало ещё приятнее. Ужин оказался под стать обеду по вкусу и аромату, пока тарелка пустела, я рассказал о результатах.

— Значит, можно не бояться, что они придут? — спросила Анна.

— Именно, — отозвался я. — Ночь пройдёт спокойно, а завтра обойдём их. Ты сможешь сориентироваться?

Гоблин кивнул, поглощённый поеданием добычи на некотором удалении. Лунарка, пока собирала нам ингредиенты к ужину, нашла большого жука и прихватила для Атакауна. Оказалось, что если бы насекомое нашли в племени, досталось бы вождю — простым гоблинам такое запрещается.

— Вот и хорошо, — подытожил я.

После сытного ужина, сон уверенно начал нас морить. Куница, недолго думая, соединила наши плащи и сдвинула лежаки. Жгучие мысли намекнули к чему это может привести. Глянул на место гоблина, расположенное через костёр — ему тоже досталось легкое покрывало, хотя, по его же признанию, мороз не сильно тревожит зеленокожее племя. Анна окружает заботой всё живое вокруг, кусочек достался и проводнику.

— Атакаун, ты отвечаешь за костёр — подкидывай периодически поленцев, — распорядился я и забрался под покрывало. Арбалет, уже с ослабленной тетивой, но с болтом, положил рядом.

И тут руки Анны нашли меня и жадно, с жаром пробуждающегося вулкана, взялись рассказывать о страсти, заодно, показывая моим рукам, где тем следует быть. Пылкая и чувственная лунарка захватила едва окрепший стан моего рассудка, пленив сознание и заковав его в могучие кандалы страсти.

Пару раз слышал, как гоблин подбрасывал дрова. Угли раскаляли трескучее топливо и, вскоре, тепло усиливалось, сопровождаемое приятным ароматом горящего дерева и успокаивающим концертом насекомых. Незаметно и размеренно погрузился в яркий сон.

Движимый наитием, нахожу жилу, потом её, обогащённую и сплавленную в слиток, кую. Багровое тепло рвётся из горна, молот гулко и звонко бьёт по раскрасневшемуся куску металла. Гул всё усиливается, он будто вбивает мне в голову слова… Даже не слова, а зов…

Резко вскочил, и металл, что совсем недавно багровел на наковальне, вновь расплавившись пошёл по моим жилам. Сила вибрируя просится наружу. Глаза горят пламенем, и этот свет отражается от теряющихся во тьме деревьев и кустов. Всё мерцает а обзор расширился. Вот уже вижу второй ряд, третий… ещё дальше, а там — промелькнула фигура гоблина.

Схватив арбалет бегу за ним. Холодный воздух ворвался под рубаху и штаны, но тут же вынесся от разгорячённого тела. С хищным чувством, я мчусь за подлым коротышкой. Где-то, на краю сознания слышится голос лунарки, но сейчас всё внимание сосредоточено на ускользающей фигуре полурослика.

Расстояние сократилось, и когда озирающийся гоблин оказался в пределах двух-трёх деревьев, видимый мной в каком-то красном цвете, я хрипло прокричал:

— Стой, гад! У меня один болт, но я всё равно попаду! Стой, тварь!

Задержав дыхание прицелился. Атакаун, вняв крику, остановился и сел от безысходности. Гнев плещет и требует выхода, но неожиданно на руке повисла Анна. Один взгляд на её слегка сонное и перепуганное лицо, вытащил меня из состояния охоты.

— Не надо, Ворк! Не надо, стой! Он ведь нам необходим, ты его убьёшь!

— Всё, всё… — отозвался я, ощущая, как ослабели ноги. Обессилевший я припал к земле. — Ты… задержи его.

— Сейчас, Ворк, ты только не стреляй, ладно? — с чувством попросила она.

Я кивнул, а Анна пошла к гоблину. Беседа их была долгой, но расслышать не представлялось возможным, да я и пытаться не стал. Такое чувство в теле, словно бежал целый день — ни грамма сил и жуткий голод. С трудом сжал пальцы соскребая грунт. Это помогло. Лежать на земле приятно, голова перестала кружиться, а тело дрожать от напряжения. Так я и провалялся, пока спутники не вернулись.

— А ну, говори, что обещал! — строго сказала Анна.

— Просьтьй, я бьёльше не ш’буду убеьгайть, — неожиданно виновато отозвался гоблин. Я так удивился, что забыл о злости. Слышать такое от твари Тёмного Ока, по меньшей мере странно. Что же ему сказала Анна?

— Будешь теперь связанный спать, — в итоге вымолвил я.

— Ещё как будет! — поддержала Анна. — Правда же?

— Дьйа, ш’буду! — вновь буркнул гоблин.

От удивления не нашлось больше слов. Вернулись в лагерь, Атакаун даже верёвку сам принёс и протянул мне. После такого осталось лишь сделать крепкий узел, который гоблину никак не развязать. Следом настала пора остаткам еды попасть в желудок. После ужина, вновь укладываясь спать, решил расспросить лунарку о беседе с гоблином.

— Ну, Ворк, какая разница, главное, что он с нами, — мягко проговорила она. — Видишь, я тоже пригодилась.

— Даже очень, — охотно отозвался я, вдруг поняв, что секрет останется при лунарке. — Такого уюта и вкусной еды мне никогда бы не удалось создать.

— И только? — томно спросила она.

С большим усилием отогнал образы творившегося на нашем ложе.

— Ещё на гоблина повлияла, — нашёлся я.

— Мне кажется, что ты кое-чего забыл, но я напомню, — обожгла она дыханием.

Глава 2

Солнце на равнинах пробивается сквозь листву, просвечивая нежно-салатовым. Меж деревьев гуляет влажный ветерок.

Это утро особенное для меня. Внутренний мир находится в невообразимом состоянии, а причина — пылкая ночь, проведённая с лунаркой. Мой первый раз, скрашенный природной страстью и смущающей опытностью Норки. Такое ощущение, что пока мы изучаем руды, исследуем недра, исходим потом перед горнами, лунарки тщательно познают тонкости любовных утех. Сейчас, под общим плащом, созерцая её безмятежное лицо и вдыхая аромат страсти, я безумно счастлив, и боюсь даже пошевелиться.

Ночь состояла не только из багровых вспышек похоти, но и столь же багровой ненависти и погони за гоблином. Всё смешалось, ибо когда мы брали лагерь, то я хорошо понимал свой долг: убить, подавить волю, отомстить за нападение. Ставший спасением, Атакаун, в той же степени источник беспокойства. Как с ним быть и как относиться? Все твари Вороньего Глаза нам враги, ибо созданы для вреда детям Богов, и только он выбивается из привычной картины мира. Я не могу вершить несправедливость — отношение нужно выстраивать строго из того, чего заслуживает спутник. Из-за попытки к побегу, ясное дело, менять строгость на добродушие не собираюсь. Только и дальнейшее его поведение сбивает с толку.

Помимо прочего, первое утро большого похода тоже волнительно. Второе Королевство далеко, настолько, насколько я ещё не уходил. Дозоры не в счёт, ведь тот путь стал почти родным. И вот, проснувшись практически в новом мире, не могу оторваться от созерцания тонких черт лица Анны, а в голове царит хаос.

Трепет богатых ресниц и распахнувшиеся следом небеса глаз, прервали момент.

— Ах, Ворк, твой взгляд такой же сильный, как и руки, — прошептала она.

— Прости, что разбудил.

— Мне бы так каждый день, — преобразилась она лицом. — Выспался?

— Да, хотя это удивительно.

Она улыбнулась шире.

— Проводишь до ручья, герой? — и вновь эта вибрация в слове.

— А гоблин?

— Не сбежит, будь спокоен.

Хочется возразить, но её уверенность успокоила меня.

До ручья идти не больше нескольких сотен шагов. Поднявшись, глянул на пленника-проводника — привязанная рука согнута, остальным же телом растянулся, приняв комичную форму. К удивлению, я не испытываю злобы или раздражения к нему. Взяв оружие и принадлежности для ухода за собой, ещё раз взглянул на ворочавшегося во сне Атакауна. Убедившись в том, что не сбежит, вернулся к заждавшейся лунарке.

Лес наполнен дивным пением птиц, трелями и стрекотом насекомых. Яркие и сочные краски юной природы ласкают взор, а нос с жадностью ловит ниточки ароматов. Почва под ногами пружинит и сыто прогибается, полная соков. Вскоре послышался ручей и желание смыть оттиск ночного безумства усилилось. Вдвоём, с довольными возгласами, мы предались очищению.

Вернувшись, обнаружили зевающего Атакауна шерудящего в кострище.

— Надеюсь, завтракать все хотят? — пропела Анна.

Дружное согласие стало ответом.

— Тогда займитесь пока костром, а я организую остальное.

Разводить огонь для гнома не работа, а удовольствие. Мы с большим почётом относимся, как к технике разведения, так и к самому пламени. Для плавки и обогащения применяется много методов, часть которых, увы, оказалась временно утерянной после Исхода и Сечи. В их число входит использование разных типов угля. У нас есть специальные прессованные заготовки, которые долго горят и почти не дают дыма, но брать такие в путь, конечно, не имело смысла. Однако миниатюрные, в палец толщиной, лежат в алхимическом наборе. Их берегу на случай, когда нужно будет развести костёр в непогоду.

Спустя короткое время мы приступили к завтраку, а мысли взялись грызть неясные моменты будущего и старательно обходили смущающие воспоминания ночи. Правда, Куница этому усиленно препятствует.

— Расскажи о местности, что нас ждёт, — обратился я к гоблину.

— Тьяам в осньовномь льес и полья, ш’болота свейрху осьтавьим. Патьём, бьюдьет есщьё гьорный хь… хрр…

— Хребет? — помогла Анна, между ложками супа.

— Дья! — зыркнул тот, обрадовано. — Мьи его сыверьхью обьядём’сш и ужье пьочти на мьесте бьюдем.

— Это он про Мрачные Горы, наверное? — глянул на девушку я.

— Наверное, не знаю, Ворк, — мило улыбнулась она.

— Звучит, конечно, многообещающе, — подытожил я рассказ Атакауна. — Эх, заскочить бы в Первое Королевство…

— Ты чего?! — со страхом воскликнула спутница. — Там же Ужас!

— Ну, может уже нет.

— Лучше не проверять, — проговорила она, прикладывая тонкую ладонь к сердцу. Я тоже помянул Ора.

Гоблин непонимающе переводит взгляд с меня на лунарку.

— Это большая беда нашего народа, — пояснил я. — Ужасное проклятье, насланное Тёмным Оком. Мы даже не знаем, как оно выглядит, но многие собратья погибли в то время, а после мы покинули Первое Королевство и основали Второе в Красных Холмах.

Я зачерпнул земли и растирая погрузился в мысли о великом, но не достижимом доме в Мрачных Горах. Гоблин же отреагировал тут же:

— Тьёгда ньяада подьяальше от гыор дьержаться!

— Быстро ты схватываешь, — криво усмехнулся я.

— Тьют и ньечего хьватать — иесли дьаже вы ние с’шмогли убьить, — отозвался тот, кивнув для убедительности.

— Ладно, давайте собираться. Большой лагерь твоих сородичей там, — указал я за спину, — какого направления нам нужно придерживаться, я не знаю. Однако, постарайся сделать так, чтобы мы обошли их по кругу.

— Хьяросшо, но тьи должьен знаить штьё гоблеены тьют же убьегут, прье вьиде тьебя, — буднично объяснил Атакаун.

— Хм, понятно, — отозвался я, действительно несколько освободившись от переживаний.

Лагерь мы свернули быстро. Я забросил тяжеленный ранец на плечи и, к своей досаде, не сдержал стон боли. Вспомнились слова Щитора об оленях — хорошая идея для долгих походов. Только нам претит понукать животными.

Лес с готовностью распахнул бесконечные просторы, густо заросшие могучими деревьями, раскидистым кустарником и молодой травой. Часто приходится искать проход в сплошных зарослях или обходить старые буреломы. Кривящемуся и шепчущему гадости от груза на плечах гоблину, конечно, проще преодолевать такое, но обходит вместе с нами. Я с удивлением ощущаю некое новое, едва слышимое чувство путешественника.

Анна затянула красивую песню о хрустальном плеске подгорных вод, о холодных глубинах озёр, скрытых от светила и Луны толщей горных пород. Я с удовольствием внемлю, припоминая слова, а также места, где приходилось слышать песню. Может поэтому и не заметил двух гоблинов, тоже навостривших зелёные лопухи ушей. Наверняка, им тоже понравилось пение Куницы — наш проводник, вон, ловит каждый звук. Парочка его собратьев подпустила нас довольно близко. Наконец, их глаза вылупились со страху и сопровождая бег визгом, гоблины умчались прочь. Анна и сама испугалась, шмыгнув за спину, а вот Атакаун вдруг рассмеялся, напоминая юных гномов с их высокими голосами.

— Говорьил жье! — подытожил он.

— И вправду, — отозвался я, смотря вслед пропавшим в зарослях коротышкам.

— Ворк, а они не вернутся? — высунулась из-за спины лунарка.

— Думаю нет. Видела, какого стрекача дали? — хохотнул я.

— Нет, — покачала она головой, робко улыбаясь.

Пересказав ей на пару раз неожиданный случай, продолжили путь. День понемногу разогревается, как и мы, поэтому, когда время начало подбираться к обеденному, и повстречалась хорошая заводь, я скомандовал привал. Первой на водные процедуры пошла Анна, мы же разбрелись в поисках дров.

Пришла наша с Атакауном очередь. Зелёный, полюбивший плескаться, тут же бросился в холодные объятья заводи. Я же, осторожно привыкая к воде. Лунарка отправилась за вершками-корешками, получив на всякий случай арбалет. Сейчас, оценивая положение, я жалею, что не удалось решить вопрос с её участием в самом начале. Мы бы подобрали броню, оружие и прочее снаряжение. И в то же время, понятно, что принимай я решение заранее, низачто бы не согласился на участие хрупкой Анны в походе.

Я окунулся и вынырнул с вскриком, усилено натираясь водой. Уловил далёкий отголосок, тряхнул головой, чтобы выгнать воду из ушей. Прислушался, и с трепетом уловил крик Анны.

Выскочил на берег и бросил гоблину:

— Тащи вещи к лагерю!

Не чувствуя ног, прорываюсь сквозь заросли. Мелкие ямы, кочки и ветки оставляю в прыжке. Глаза и уши на пределе — ловят звуки и мелькание. Наконец вижу Анну, бегущую навстречу, а следом масса гоблинов. Настолько много, что на ширину полукруга не видно просветов между деревьев.

Куница в слезах, арбалет болтается на поясе. Я хватаю одной рукой девушку, а второй срываю оружие. Выстрел — и пара гоблинов покатилась кубарем. Бежим в сторону лагеря, и я судорожно пытаюсь найти выход, но кроме дальнейшего бегства ничего в голову не идёт. В лапах у коротышек какие-то палки с костяными навершиями. Когда врагов множество, то даже такое оружие весомо, учитывая, что я без доспеха.

Атакаун успел подтащить одежду к мешкам и ранцу. Глаза огромные, морда растерянная.

— Мешок надевай! — ору я, подбегая. — Так, это тебе!

Протянул Анне кольчугу и шлем. В пару движений, оставшаяся часть доспеха оказалась в ранце, как и выложенные вещи. Взвалил на плечи. В левой руке ножны с мечом, в правой арбалет. Вытянул болт и быстро привёл оружие в готовность.

Лунарка, воспротивилась, но всё же надела тяжелую кольчугу и здоровущий шлем, не спадающий только благодаря ремню

— Ходу, друзья, ходу! — скомандовал я и мы побежали от накатывающей зелёной волны.

Забрезжила надежда. Острый её луч вбросил в жилы огня, а тяжеленный ранец почти не стесняет движения. Но всё рухнуло вмиг, когда впереди показался ещё один полумесяц нападающих. От количества врагов свело живот, я застонал от бессилия — шансов на спасение нет.

Гоблины стремительно окружили, визжа, горланя и покрикивая. Одна эта какофония способна свести с ума. Меня начала грызть совесть за то, что взял Анну в поход.

— Пьёгоди! — вскрикнул Атакаун и обратился к своим перекрикивая гвалт. Шум почти утих и наш проводник смог снизить тон. Я, судорожно сжимая эфес обнажённого меча, перевожу взгляд с вдруг ставшего близким гоблина на его сородичей.

— Оньи не убивять пришили! — обернулся он. — Говорьят, штос им нужьен тьвой мьеч и сьямострел.

— Хотят забрать оружие?

— Ньет! Оньи говорьят, штос Вьерховний Вьёждь приказьял привьестьи ньяс. Он хьёчьет убьить главьенняго мьёнстра на ш’болотьях!

Удивление в пару с недоверием, убеждали меня в невозможности происходящего. Однако, пришлось подчиниться орде гоблинов, что на радостях вновь взялась бегать, верещать и выражать эмоции всеми доступными способами. Атакаун с трудом пояснил, что их вождю было видение, в котором он узрел гномов шедших на болота, чтобы убить самого главного монстра. Я задал Атакауну множество вопросов, полагая, что ошибся и неверно понял, но, судя по всему, на нас действительно возлагают какие-то надежды, и кто — мерзкие коротышки, тёмнооковское семя! Дальнейшие размышления отложил до встречи с их вождём.

В окружении сотен гоблинов мы идём по лесу. Они забрали ранец и заплечные мешки. Я настоял на одежде, ибо постоянные указывания пальцем в область паха и горячие обсуждения, просто выбешивают. Меч с арбалетом не отдал. К счастью, они к голому железу даже прикасаться боятся. Атакаун пояснил, что гоблины верят в злых духов, живущих в металле. Он тоже верил до недавнего времени, а сейчас немного избавился от страха. Покрепче обнял перепуганную Анну, шепнув слова поддержки.

С приближением к лагерю стали видны следы большого числа жителей: земля истоптана и траве удаётся вырасти только ближе к деревьям, грибы, встречавшиеся часто до этого, вообще исчезли. Гоблины порядком подчистили лес на предмет дров. К безмерному удивлению, мы подошли к настоящей изгороди — весь лагерь окружён забором из переплетённых веток. Я начал понимать, что ситуация у зелёных и правда не очень, ведь гоблины, как правило, не умеют и не считают нужным строить защитных ограждений.

Гоблины — народ смрадный, не привыкший к гигиене, это только Атакаун ненормальный по их меркам — любит воду. Когда мы приблизились и вошли в лагерь, вонь поднялась просто неимоверная. Стоянка используется гоблинами давно и растительность вытоптана до каменного блеска. Кругом множество кострищ; остатки еды не сжигаются, а выбрасываются за ограду. Гниение отходов дополняет гоблинское зловоние. Сюда же примешались и отхожие места, также загуливает душок с болот, которые не так далеко. Искренне посочувствовал Анне, уж точно не готовой к такому.

Ко всему сумасшествию сегодняшнего утра примешалось новое — вождь Большого Гоблинского Лагеря, как я его про себя назвал. Кожа тёмно-синяя, с малахитовым отливом, а размером Верховный, заметно превосходит сородичей — сравним с небольшим гномом. Отличить вождя легко и по иным признакам: обитает на возвышении, вокруг много еды, а сам обвешан всяческими украшениями, начиная от редких шкур, до браслетов, ожерелий и воткнутых в мочки ушей украшений. Всё из костей или панцирей неведомых существ. Пока нас к нему вели, удалось в подробностях рассмотреть.

— Ты, видать, толмачом будешь, — сказал я Атакауну.

— А чьего ньам ниадо? — простецки переспросил тот.

— Хах! Это ему надо, а мы, похоже, будем кивать и надеяться.

Заговорил вождь. Речь, привычная для гоблинов, только чуть гортаннее, но он и поплотнее — сказывается сидячий образ жизни. Народ коротышек-то постоянно в беготне за выживанием, вот и жилистые все, а вождь упитанный.

Атакаун пересказывает, о чём говорит Верховный, а тот оказался охоч до болтовни. Для начала объявил, что эти земли принадлежат великому и самому большому племени гоблинов. Мы, соответственно попрали границы и заслуживаем смерти, однако нам повезло, что есть возможность искупить вину. Далее началась история о возникновении монстров и тут уж я порадовался многословию вождя.

Монстры на Больших Болотах были всегда. Я бы, конечно, поспорил, зная летописи, но сути это не меняет. Были-то они были, но гоблинам не досаждали, обитая в центре, где самые топи, куда соплеменники не ходили. Однако, потом монстров стали замечать чаще, те взялись охотиться на гоблинов и завязалась борьба, с переменным успехом. Оглядывая трофеи, коими преимущественно владеет вождь, я понял, что гоблинам удавалось побеждать. Оттуда же и наконечники для кривоватых копий, лезвия для оружия напоминающего кинжал, сделанные из когтей и зубов побеждённых монстров. Гоблины, реагируя на повесть, потрясают оружием, будто подтверждая догадки.

И всё же, несмотря на то, что гоблинское племя весьма плодовито, а мелкоты по лагерю носится туча, монстры начали теснить коренных жителей болот. Примерно в это же время зародилась сила, вождь описывает её, как светящийся сгусток в середине болот. С её появлением, ситуация резко ухудшилась — монстры стали агрессивнее и умнее, увеличивалось их количество, да и, ко всему прочему, появились новые твари, ещё более ужасные. Охота на гоблинов пошла с новой силой и тогда они перебрались сюда.

Мы узнали, каким образом вождю стало известно о нас — те двое, что убежали сломя башку, рассказали, а того будто пронзило — пришло откровение. Он тут же понял, кто спасёт Большой Лагерь и отправил за нами самых сильных из племени.

Когда, наконец, появилась возможность задать вопрос, я попросил рассказать об известных видах монстров. Верховный издал набор звуков и окружающие заголосили на все тона, кто сбивчиво, кто с яркими гримасами. Взглянул на Атакауна — морщится, пытаясь расслышать речь и уловить суть. Разобрав поток верещания соплеменников он стал передавать. В основном, монстры живут в воде и охотятся на гоблинов, которые приходят наловить лягушек, головастиков и прочей живности. Есть летающие — они ночные. Днём же можно встретить и тех, кто передвигается по суше. Удалось понять, что часть из них похожа на змей, а часть на ящеров.

Я огляделся. Гоблины конечно, враги, и надеяться на добродушие с их стороны глупо, но вот присущая трусость открывает нам возможности. Вождь, хоть и проговорил в приказном тоне, но всё же ждёт ответа. Признаться, меня так и подмывает согласиться, заверить скорее в нашем счастье быть полезными племени, а при первой возможности скрыться. Я раскрыл было рот и издал звук, но смутные сомнения придушили порыв.

— Скажи ему, что нам нужно продумать план борьбы. Мол, сильные воины так всегда делают, — обратился я к новоиспечённому толмачу.

Вождь скривился, взглядом прошёлся по мне и перешёл на остальных. Я постарался не давать воли раздражению, что трудно, когда глаз синюшно-зелёного гада с пренебрежением зыркнул на лунарку. И, всё же, ответ он выдал положительный и мы удалились на совещание.

Глава 3

Выдохнул с облегчением и полной грудью набрал воздуха — дышать в лагере определённо нечем. У нас появилось время на раздумья и планы. Я сразу пригляделся к гоблинам вокруг нас — стало меньше, обстановка разрядилась. Определив направление ветра, довел отряд до края лагеря и выбрал место, где воздух почти свеж.

Мелкие гоблины норовят проскользнут меж ног взрослых. Выглядят мило и смешно — с большими желтющими глазами и ушами размером с дубовый лист. Боятся пуще родителей, что их оттаскивают и не пускают. Под взглядами жителей лагеря, возле ограды из прутьев мы и расположились. Звуки окружают самые разные — от редких вскриков с болот, до сплошного гула из лагеря. Голоса птиц и зверей в этом гомоне потерялись совсем.

— Объясни мне, — обратился я к Атакауну, — как вообще возник настолько большой лагерь? Вы же больше одного рода не собираетесь.

Зелёный пожал плечами и говорит:

— Этьё ш’транно.

— Вижу, что странно, — буркнул я, обнимая всё ещё напуганную Анну, пытающуюся надышаться. — Этот вождь — кто он, ты знаешь его? Почему он другого цвета?

— Ньешзнаю. Он тьёже мьёжет магью дельять. Он шьаман.

— Спроси у своих, что умеет Верховный, — двинул бровями я, показывая на окружающих.

Атакаун переговорил и отвечает:

— Мьёжет огьён зажьегаить. Прейдсказьёвать. Хорьёшо чьюствует мьёнстров. Его почьетают и бьёяться, — пояснил толмач и добавляет, — оньи мне нье свойи.

— А ведь точно, Ворк! — вступила Анна. — Они даже не пытаются освободить нашего Атакауна.

Гоблин, сидевший в пол-оборота, повернулся в сторону лунарки, а она дальше говорит:

— И ты не убегаешь. Почему?

— Этьё не мьёй род. Оньи чьюжие.

— Ах, ты жук! — надулась лунарка. — Я тебе такие вкусности приносила, а ты не убежал только потому, что не свои…

— Нью, этьё не тьяак, — к удивлению, замялся он.

— Даже к своим не убежишь? — тут же спросила Куница.

Атакаун кивнул, и девушка протянула руку, чтобы погладить.

— Тогда ладно. Молодец!

Меня сильно удивило происходящее, в особенности поведение и сговорчивость Атакауна, слушающегося лунарки.

— Ладно вам, устроили тут разборки, — проворчал я. — Давайте думать над проблемой с монстрами и болотами этими вонючими.

Очередной порыв ветра донёс смрад, путники озадаченно смотрят на меня.

— Конечно, — охотно продолжаю я, — хорошо бы найти способ сбросить охрану и бежать. Нам ни задерживаться нельзя, ни рисковать! Только знаете, — вдруг сказал я, вместо “знаешь”, — монстр нам тоже мешает, пусть и косвенно. Это из-за этой твари гоблины пришли в Красные Холмы.

— Пьёсле тьёго, чьё ви сдьелальи в нашьем льягере, ньикто не подёдьёт к вьям близько, — веско отметил Атакаун.

— Значит, — оживился я, — давайте подумаем, как освободиться и продолжить путь. Вам не кажется, что всё это не случайно? Тролли, гоблины, а до этого появился особый монстр на болоте… не удивлюсь, если и у троллей нашлась причина заявиться к нам.

— Вороний Глаз? — тихо предположила Анна.

— Именно! Ты что скажешь, зелёный?

— Нье мьёгу рас-расс… нье мьёгу гьёварьить тьёчно, ньё чьюство есть. Ш’больёта напьитаны сьилой, кьяторая к вам нье имьеет относьения, — неожиданно заявил он.

— Что ты имеешь в виду? — обратился я.

— Ворк, — заговорила Куница, — думаю, что Атакаун имеет в виду, как раз силу Тёмного Ока. Ты правильно связываешь события — синий шар снова пытается нас погубить.

Неожиданно, гоблины пропустили группу из пятерых сородичей, одетых в шкуры, и могущих похвастать даже украшениями. Визгливо-шипящая речь обратилась на Атакауна. Тот ответил и, по реакции заметно, что слова им не понравились, но группа обменялась репликами и один куда-то побежал. К общему с лунаркой удивлению, вскоре Атакауну принесли увесистого жука, и он заговорил:

— Оньи хотьят обсудьить кое-чьего…

Группа заговорщиков действительно предложила нам сотрудничество — они замышляют свергнуть Верховного, которого боятся и не решаются сами напасть, но с нашим оружием и умением, всё может получится. Взамен обещают свободу.

Я покачал головой от удивления. Встретился взглядом с Анной и, прежде чем взяться обдумывать, говорю Атакауну:

— Передай, что нам нужно подумать. Пусть посыльного оставят, кто их позовёт.

Ощутил некую горечь — стоит тварям Тёмного Ока собраться в более-менее существенную группу, как начинаются интриги и склоки. Тяжело так жить.

— Ну вот, — произношу я, когда представительная группа удалилась, притом в поведении, лишь едва отличаясь от остальных. Атакаун принялся за жука и потому обращаюсь преимущественно к Анне: — Добавили нам пищи для размышлений.

— Ворк, ты и вправду думаешь согласится на их условия? — с волнением спросила она.

Узкая змейка подобных мыслей спешно ретировалась из головы.

— Конечно нет, — выдохнул я.

— Я бы сообщила Верховному о заговоре, — наивно предложила девушка.

Невольно улыбнувшись, я глянул в сторону хрумкающего гоблина — выглядит мерзко, но и нам следовало бы подкрепиться. Останавливались-то на обед, пока гоблины не нагрянули.

Говорю:

— Атакаун, скажи им, пусть вещи отдадут — нам поесть надо.

Просьбу выполнили. После некоторых манипуляций над припасами, мы жадно взялись утолять голод. Я немного поразмышлял к этому времени, и говорю:

— Если расскажем о заговорщиках — они погибнут, скорее всего.

— Ох, Ворк! — издала она. — Ты прав, об этом я не подумала.

— Да ладно. У меня возникла идея, — улыбнулся я.

— Расскажи! — воскликнула она, забывая о еде. Гоблин тоже слушает.

— Мы сыграем на знаниях о заговоре. Я скажу вождю, что если не начнёт сотрудничать, и не перейдём из статуса пленников в статус партнёров, то пойдём на предложения тайной группы и свергнем его. Кто они, кстати?

Атакаун моргнул пару раз и отвечает:

— Пьрдставьители рьёдов.

— Вот, тем более, — удовлетворился я.

— Думаешь он испугается? — с надеждой спросила лунарка.

Я обнадёживающе улыбнулся и кивнул.

— Конечно. Атакаун говорил о трусости гобинов. Мы угроза и реальная сила.

— Ты хочешь воспользоваться этим? — уточнила она.

— Вероятно, — ответил я. — Вот, что действительно важно это сходить на разведку. Я пойду к болотам и погляжу на этих монстров.

— Льючше сьё мной, — проговорил Атакаун.

— Почему это? — несколько нервно спросил я, ибо гоблин задел за живое — мои способности разведчика.

— Тьям кругьём ямы и тьёпи. Тьи сьяам не смёжьешь пройтьи, — как-то буднично сообщил он.

Прозвучало справедливо, но раздражение взяло своё. Я настоял на короткой вылазке. Лунарка со страхом обняла, переживая за меня, нежели себя в лагере. Я же наоборот, потому строго наказал гоблину отвечать за неё. Облачился в броню и двинулся по направлению усиливающегося запаха, по указанию гоблина. Арбалет оставил Кунице. Охраняющие нас сородичи даже обрадовались, что я так быстро взялся за выполнение условий Верховного.

Путь к болотам недалёкий, но трудный, времени отмерил до заката. Почва, чем дальше от стоянки, тем всё мягче, лесные травы уступают место болотным собратьям, а деревья редеют. Места, где уже заметны небольшие зелёные озерца, я обхожу, находя твёрдое основание, однако последнего всё меньше. Из-под башмаков всё чаще начинает сочиться вода, что затрудняет продвижение.

Болота оказались шумными и крикливыми. Кваканье лягушек заглушает остальные звуки природы. Какая-то птица отвратительно вскрикивает, ей вторит другая. Гнус, которого и в лесах не мало, тут обитает в невиданном количестве. Гномов паразиты не кусают, ибо мы дети Ора и Лу, но я вдруг с удивлением почувствовал укус комара, потом ещё и ещё. Не успевая обдумать, отпрыгиваю — из ближайшей зеленовато-болотной лужи выметнулась тварь. Взвыл воздух и клинок рассёк змееподобное существо от головы до хвоста. Я ещё не встречал подобных — толстая, зубастая и омерзительно вонючая. Даже от брожения вод и гниения растений нет подобного смрада. Концом клинка пошевелил мерзкие куски чёрного блестящего тела — всё ещё дергаются, хотя жизнь покинула монстра.

Моё продвижение замедлилось. Мало того, что нужно дорогу запоминать, так ещё и обманчиво твёрдые участки стали попадаться чаще. Солнце всё увереннее клонится к горизонту, поэтому, когда я едва не застрял в трясине, а где-то неподалёку начало вспучиваться и булькать болотное месиво, двинулся обратно.

Путь прошёл без происшествий. С радостной улыбкой меня встречает Анна. Подсохшая грязь покрывает почти до подбородка. Атакаун молча смотрит, словно ожидая.

— Ты был прав, — проговорил я. — Без проводника там легко погибнуть.

— Хорьёшо, чьё тьи поньял. Хочьешь одьин идтьи на большьёго мьёнстра? — к удивлению, спросил он.

— Не думал ещё, а что?

— Можьет есщьё из лагерья возьмьём отрьяд?

Я с удивлением поглядел на Атакауна, голова же, словно ждала этой подсказки, начала разворачивать план.

Озвучиваю:

— У твоих сородичей нет навыков коллективного боя, нет оружия. Можно, конечно, потренировать их и изготовить оружие, но у нас нет времени — в королевстве еды в обрез.

Куница сверкнув глазами в вечернем свете, говорит:

— Может мы соберём еды из этого леса. Знаешь, тут много растений, что годятся в пищу. И мы ведь не так далеко ушли?

Настала очередь Анны получить порцию моего удивления. Отряд всё больше выходит за рамки ожиданий. Ухватившись за идею, мы взялись жарко обсуждать и договорились до, уж очень желанных, но маловероятных идей. Я даже отказался было с таким предложением идти к Верховному, но Анна уговорила.

Начало темнеть и перед тем, как отправиться к большому костру вождя, я попросил охраняющих нас принести дров. Атакаун мысль передал, несколько гоблинов охотно отправились за топливом, видимо, сидеть в темноте им тоже не хотелось.

Атакаун приготовился толковать речь, встав между мной и возвышением Верховного гоблина. Волнение заставило сделать пару вдохов-выдохов, и я начал:

— Мы готовы идти на монстра, но для начала нужно кое-что прояснить. В лагере имеется группа заговорщиков, которые хотят тебя свергнуть и выбрать нового вождя. Они предложили убить тебя. Я успею добежать и снести башку, поэтому сиди спокойно.

Атакаун постарался приблизится, чтобы другие гоблины нас не слышали. С каждым словом, вождь преображается — морда красочно изображает сначала лёгкое раздражение, тут же сметённое страхом. Верховный даже привстал, и я напрягся. Пришла мысль, что убивать-то не собирался, а лишь пригрозил и если он побежит сейчас или ещё чего сделает, то планы сорвутся.

Слава Ору, вождь остался на месте и готов слушать дальше.

— Приму я их предложение или нет — зависит от тебя.

Верховный ответил, и наш толмач доносит:

— Он спяршвает, штьё ты жье хьёдил нья ш’болота?

— И что? — не понял я.

— Вьёождь дьюмал, штьё ты ужье прийниал решьение.

— Объясни ему, что нам нет дела до ваших свар. Однако, я не буду поддерживать заговорщиков и даже выступлю на стороне вождя, если тот согласится на сотрудничество.

Верховный кивнул. Гоблины вокруг заинтересовались, о чём же мы беседуем и стали подбираться ближе. Верховный вскрикнул и мотнул посохом. Капли огня, сорвавшиеся с него, попали на парочку и полукруг живо качнулся в обратную сторону. Огонь не обжигает сильно, почти сразу исчезает, но в сумерках это выглядит эффектно, и для жителей лагеря хватает за глаза — визг и крик поднялся знатный. Верховный дал знак продолжать.

— Наше Королевство находится в дне пути отсюда. Я хочу, чтобы туда отправился отряд гоблинов с едой, а заодно взял на обратном пути кое-что из экипировки. Я всё запишу, ничего объяснять не придётся. И пока один отряд пойдёт к Королевству, другой натренирую, и мы выступим на болота. Твоя выгода — мертвый монстр и та часть ему подобных, что попадётся по дороге, а наша — свобода и кое-какие вещи из моего дома. Плюс, ты, как и прежде — вождь Большого Лагеря Гоблинов.

Когда Атакаун осилил последние слова, мне стало даже чуточку смешно — Верховный был серьёзно растерян и некоторое время молчал. Не знаю почему, может из-за расширившейся географии или сложного плана. Однако вскоре его морда обрела заслуженно довольное выражение и Атакаун передал согласие. Начало наметили на завтра. Ликовать решили на нашем месте, на краю лагеря.

— Тьи хорьёшо всьё придьюмал, — произнёс незаменимый толмач, пока идём через лагерь. Вокруг ярится демон его соплеменников — бегают, пляшут, верещат и предаются всем свойственным делам.

— Ты это чего, Жабоед? — со смешком откликнулся я.

— Есльи мьи пийдьём на ш’болота с отрьядом, тьё мьёжет быйть виернёмся, — отозвался он, в своей манере говорить буднично.

— Это ты брось! — погрозил я ему. — Ни тебе, ни Анне я погибнуть не дам. Сколько гоблинов потеряем не знаю, постараемся поменьше.

— Хорьёшо. Ньё на ш’больётах очьень опасьно.

— Спасибо за предупреждение, — серьёзно ответил я и мы пришли.

Радость Анны сложно передать словами — столь она сильна, даже гоблинам досталось чуточку. Пока мы ходили к вождю она успела наладить отношения с несколькими женщинами и вручила им по фенечке. Услышав об успехе переговоров, взялась обниматься с новообретёнными подругами, хотя общение у них проходило на знаках руками и мимике.

Лунарка успела не только это — более-менее уютный бивуак с готовностью принял нас, а в центре делится теплом костёр. С одной стороны — ограда из прутьев, что несколько радует. Ждёт и горячий ужин. Желудок с готовностью откликнулся на призыв ароматов, и я окунулся во власть вкуса.

Позже мы сели ближе к костру, я прижал к себе лунарку, с наслаждением вдыхая её тонкий аромат. На фоне ужасной вони лагеря, сейчас едва ощутимой из-за места с подветренной стороны, этот аромат приводит меня в восторг. Даже дыхание перехватывает.

— Сильно устал? — интересуется она, заметив, как я прикрываю глаза.

— Нет, всё нормально, — смутился я.

— Ты такой сильный и выносливый, Ворк, — бархатно проговорила она.

— Слава Ору, создавшего нас такими.

— Ты лучше всех, — улыбнулась она.

— Приятные слова говоришь, — ответил я и покрепче прижал. — Но каждый брат-гном — достойный сын Богов. А ты очень красивая их дочь.

Комплимент по неумелости дался тяжело, как кузнечными клещами тянул.

— Не хочу других, только ты нужен, — проворковала она.

— А если долго не будем видеться?

— Буду ждать, пока не вернёшься, — горячо отозвалась Анна.

На душе стало тепло. Я решился поцеловать её в голову.

— Ты странная, — прошептал я, поминая наши традиции.

— Это ты особенный! — возразила лунарка, хихикнув. — Не уйдёшь к другой?

— Даже не представляю такого, — серьёзно заявил я.

— Спасибо! Оставайся со мной, Ворк.

Пусть внешне я и спокоен, но от таких разговоров сердце и душа пришли в крайнее волнение. Тяжело что-то ответить даже не потому, что нужные слова подыскать трудно, а элементарно горло сжалось. Голова лунарки лежит, как раз на груди, наверняка слышит, как колотится внутри.

Утро ознаменовано бурной деятельностью. Времени у нас мало, каждый день идёт в минус, и после жёсткого отбора я взял под своё руководство пару десятков гоблинов покрепче. Предстоит научить их простым приёмам, что могут спасти жизни в предстоящем походе.

Лунарка занялась сбором съестного по окружающим лесам и предболотным местам. Вождь распорядился, чтобы часть жителей лагеря помогла ей. Им предстоит собрать довольно много провианта, а потом многочисленный отряд отправится на поиски Королевства. Полагаю, что они справятся за день, минимум два. День уйдёт на сборы необходимого и ещё два — на обратную дорогу.

Ждать возвращения нецелесообразно, хотя без брони лунарке грозит повышенная опасность на болотах. Я, конечно, думал оставить её в лагере, но увы, это не менее опасно. Пришлось усмирить страхи и угрызения, что всё-таки беру её в поход. Совесть уже устала намекать, сколько опасностей впереди и поэтому, едва собранному отряду гоблинов предстоят ужасы тренировки, а потом путешествия по болотам. Это несколько подло — использовать их для защиты, но и ожидаемо, в конце концов, опасность угрожает их лагерю, а не Второму Королевству.

Записку для собратьев я пока составляю в уме. Хочется попросить и того, и этого, но столько не унесу, поэтому надо всё хорошо обдумать. Трудно представить, что ещё готовит путь через земли материка, но следует быть готовым к любым неприятностям.

Единственный, кто испытывает радость сейчас — Атакаун. Как толмач, как особенный гоблин, он стал очень уважаемым со стороны сородичей. У меня уже появились мысли, позже назначить его командовать отрядом, но пока рано. Посмотрим, как будут развиваться события.

Пока гоблины учатся бегать, реагировать и выполнять другие приказы, я озадачился их вооружением. Железа они боятся и низачто не возьмут в руки. Остаётся дерево, кость и панцири от некоторых монстров — земноводных ящеров. Мне бы хотелось заковать их в панцири, научить пользоваться мечами, коротким и длинным копьём, стрелять из арбалета и лука, но условия снизили возможности почти к нулю. Хотя, идея с луками не так плоха. Учитывая, что в Королевство будет отправлен отряд, можно использовать часть тканных вещей на тетиву. Останки монстров пойдут на какую-никакую броню. Орудовать гоблины будут короткими копьями, которые скорее походят на колья. Ими и сдержать можно, и проткнуть, если постараться.

Однако гоблины нужный материал достать самостоятельно не могут — топора боятся больше, чем огня. Тут и настала очередь задействовать Атакауна. Смышлёный он — уловил суть тренировок почти сразу. Пообедав, я отправился в лес на заготовку древесины.

Трудились до глубоких сумерек. Усталая лунарка хотела было взяться за ужин, но я остановил — у нас есть еда, не требующая долгого приготовления. С ног валятся и те, кто с ней исходил все окрестности в поисках нужных корений, трав и других даров леса. Куча, куда всё складировалось, выглядит угрожающе большой, и мы пришли к выводу, что этого хватит на возмещение потерь во времени. Завтра будут собраны корзины, и отряд гоблинов выступит в путь ко Второму Королевству. Анна предложила научить их нескольким словам на нашем языке, чтобы избежать жертв. Идея замечательная, завтра постараемся исполнить, а вот список нужно подготовить уже сегодня. Этому я посвящу время пока сидим перед костром.

Атакаун и боевой отряд гоблинов выглядят самыми измотанными. Задачку я им задал серьёзную, будут напрягаться, пока не закончу с оружием. Выступим после того, как потренируемся. Сегодня мне удалось нарубить только ветки. Успею или нет за следующий день — вопрос, но без оружия на болотах делать нечего.

Утро и первая половина дня прошли в хлопотах сбора отряда и провианта. Когда последние зелёные спины скрылись за стволами, я оглядел значительно опустевший лагерь. За какие-то пару дней здесь изменилась атмосфера. Мы пришли в гудящий и кричащий на все лады улей, где вместо пчёл были совсем не такие трудолюбивые гоблины, а сейчас порядка стало намного больше. Может мне кажется, но гоблины такой народ, что не способны к самостоятельному управлению. Нынешний лагерь наверняка единственный, и тот, рано или поздно развалится на группки такого количества, меньше коего им уже не выжить. Зато под нашим руководством, коротышкам удаётся сохранять единство и коллективно прилагать усилия. Быстрая и шальная, как весенний зверь, в голове мелькнула мысль взять над ними шефство. Не мне или Анне, а предложить через Совет. Конечно, нужно понять нишу, которую бы они заняли в системе, но если осторожно продолжить мыслить, то и здесь очевидно, чем занять многочисленное население — возделыванием полей и уходом за садами. Воображение излишне ярко нарисовало благополучное будущее, где мы бережём своих низкорослых друзей от невзгод, а они снабжают нас бесперебойными поставками еды. Мотнул головой отгоняя видение.

— Что такое? — спросила лунарка, тоже провожавшая отряд.

— Напридумывал всякого, — отозвался я, улыбнувшись.

— Расскажи, всё равно уже обедать пора, — резонно отметила она, беря меня под локоть. — Можно и мечтам предаться. Я вот, тоже мечтаю, как мы будем жить вместе… Как родим нескольких детишек.

Моя улыбка стала шире, освободив руки обнял девушку, крепко прижимая. Что бы я делал без неё? Впереди тёмная неизвестность, а она легко окрасила её в светлые тона и дорисовала семейный быт.

— Мне бы хотелось наконец-то заняться рудами, — проговорил я, нагнувшись за щепоткой грунта, такого жёсткого в лагере.

— А я бы встречала тебя вечерами в прекрасном наряде и с вкуснейшим ужином, что ты бы даже о рудах на время мог позабыть, — пропела она чудным голоском.

— Эх, — выдохнул я и притянул её, — обязательно вернёмся и осуществим.

А после последовал поцелуй, полный страсти и неги. Я потерял чувство времени и окружения, одурманенное сознание плавает в океане чувств. Вынырнул под одобрительный гул гоблинов, неожиданно отреагировавших на увиденное. И тут же на смену восторгу пришло смущение.

После обеда рассказал лунарке о мыслях и даже залюбовался прояснившемуся лицу. Ультрамариновые глаза заблестели от эмоций:

— Ах, Ворк, это прекрасная идея! Обязательно расскажи о ней Совету. Мне кажется, что мы можем начать жить, как следует, как в старину. Обещай, что расскажешь!

— Ладно, — со смехом ответил я. — И спасибо!

— Вот и хорошо. Ты такой умный, — воспела она, — мне все лунарки будут завидовать. Если уж совсем наскучу, разрешу с одной из них тебе пообщаться, с самой-самой, а потом заберу.

— Эй! Ну что у тебя за мысли? — отозвался я, смутившись.

— Хорошие! — весело отозвалась она. — Такой замечательный гном не должен принадлежать одной лунарке, хотя я жадная в этом плане.

— Тебе не удастся наскучить, — выдал я, вконец смущенный образами забав с другими лунарками, под присмотром Анны.

— Тогда ладно, — расхохоталась она.

С оружием пришлось повозиться. Обстругивать копья и потом обжигать концы досталось мне, как и работа над луками со стрелами, а вот подгонять и сшивать доспехи поручил Анне. Впрочем, у неё получается так, что остаётся лишь восхищаться. К ночи удалось расправится с мучительным занятием и поистине устав, попытаться нырнуть в объятья сна. У Куницы нашлись некоторые возражения к этим планам, каким-то неведомым образом ей удалось отыскать и распалить во мне пламя, в коем вновь появилась сила. Я выплеснул всю страсть на жадную до неё лунарку, только и старающуюся, получить больше. Моя неопытность начинала таять под чутким руководством, что открывает новые горизонты наслаждения.

На утро я с удивлением обнаружил, что тело полнится энергией, а грудь распирает от желания действовать. Мы сходили освежиться к чистому ручью и приступили к окончательному сбору отряда.

Гоблины, конечно, остались слабенькими коротышками. Ни о какой серьёзной школе говорить не приходится, когда занимаемся всего второй день. Однако это уже не те гоблины, что были. С воодушевлением теперь смотрю на близящийся поход. Пусть и бледнеет вождь, в попытках что-то рассказать об ужасном монстре, пусть и боятся гоблины болот, но уверенность крепко укоренилась во мне. Как временному военачальнику, мне противопоказано сомневаться в силах, можно лишь исходить из реального распределения слабых и сильных сторон.

Глава 4

Вышли с мрачным настроем и боевой угрюмостью, во всяком случае у меня. Зелёные же, наверное, от того мрачнеют, что страшно уходить из безопасного лагеря в опасную жижу болот. Насколько это возможно, объяснил задачу, поставив командиром Атакауна. На острие у нас он — прокладывает путь, за ним я, а с боков самые смышлёные и крепкие в отряде гоблины. В середине идёт Анна и основная часть сил сосредоточена на её безопасности. Я отдал кольчугу и шлем, оставшись в стёганке и латах.

Лес бессильно редеет перед кислой и забродившей сутью болот. Сюда стекаются многие ручейки и речушки, поначалу образуя прозрачные заводи, но после они покрываются ярко-зелёной плёнкой, прерываемой пушистыми кочками с травой и островками, где ютятся чахлые деревца. Начинается жара, солнце почти в зените, и ленивые всквакивания лягушек далеко разносятся над упаренной поверхностью. В нос врываются запахи, вперемешку с комарами. Поминая недавнюю вылазку я доверился уверенно шагающему Атакауну.

Надо быть начеку — проводник у нас один, а какая-нибудь тварь может вынырнуть, выпрыгнуть или спикировать в любой момент. Я оголил меч и сосредоточился на обстановке.

Дышать влажным воздухом тяжело, а под лучами светила тут же стало жарко и по телу побежали струйки пота. Гоблин верно находит путь, хотя мы и шагаем по воде, но именно там, где он ступает, почва уверенно держит. Идти удаётся по двое, и я скомандовал гоблинам прикрыть лунарку на всякий случай. Фон сменился на влажную тишину — давящий пузырь ожидания. Хлюпает вода, тихо переговариваются гоблины. Не стало стрекоз, а впереди показался холм с иссохшими деревьями. Сначала я не обратил внимания, потом мотнул головой и уже после спросил Атакауна, остановившегося на травянистой кочке:

— Он что зеленоватый? — указал я на лёгкий туман над островком.

— Дья.

— Видел такое?

Гоблин помотал головой. Я уже давно улавливаю запахи газов, что могут легко вспыхнуть, если зажечь огонь. В шахтах нередко приходиться спускать подземные скопления, делать отводы и хорошую вентиляцию. Мы чувствуем не только запах, но и концентрацию, крупные объёмы. Здесь, на болотах, эти прозрачные вещества выделяются самой поверхностью вод и в слабом виде пропитали воздух. Может зелёный туман это какая-нибудь разновидность?

— Нам туда? — уточнил я.

— Дья, тьют по бьёкам больйшая глуйбинья, — пояснил Атакаун.

Путь продолжился. Голоса птиц теперь доносятся только издалека, да и те скорее похожи на крики. Зелёный туман клубится над островком — середина тёмно-малахитовая, а с боков светлее. Облако, словно зацепившееся за раскинутые в мольбе ветки деревьев, манит своей уникальностью, мне хочется приблизиться и изучить его.

Когда до островка осталось несколько десятков шагов, туман взволновался, хотя ветра нет. Нутро сжалось. Моё существо вдруг завопило, забилось в оковах тела.

— Стойте! — хрипло выговорил я.

Но облако уже нас почуяло. Зелёное марево потянулось навстречу, даже какие-то щупальца сформировались. Поднялся крик. Часть гоблинов ринулась назад, а часть в стороны. Атакаун же угодивший задницей в воду, стал подвывая отползать ко мне. Оставаться на ногах стоит огромных усилий, и трясущимися руками я потянулся к поясу, чтобы вынуть алхимический карандашик для разжигания. Облако поднялось выше, заполнив собой всё, ноздрей коснулся кислый, раздражающе-щиплющий газ.

— Всем в воду! Быстро! — крикнул я и чиркнул карандашиком по специальному полотну.

В тот же миг нырнул в водоём, перехватив лунарку поперёк туловища. Позади раздался оглушающий хлопок, сопровождаемый мощной волной. Пламя охватило поверхность болота, но мы уже погрузились на дно, тем самым спасясь от ожогов. Но и здесь подстерегала опасность — вязкое дно тут же начало засасывать. Поддерживая лунарку выбираюсь в слои прозрачной воды. Задачу усложнили одежда и доспехи. Гоблины уже повылазили на тропу. Несколько бросились помогать мне, но получили команду вытащить девушку на берег. Я барахтаюсь на месте, сил хватает только не тонуть, но и они стремительно покидают тело. С облегчением вижу, как Анна ступила на твёрдое. В этот же миг ногами зацепился за ил и с накатывающим ужасом осознаю, что скоро меня затянет жадная пасть болота. Вода подступила к носу, но я по-прежнему барахтаюсь в мутноватой воде. Зелёные листики травы покрывающей всю поверхность, разошлись подальше, потеснённые моими резкими движениями. Поняв, что все попытки к спасению тщетны, сердце сковала тоска.

Первым заорал Атакаун, а следом и Анна. Гоблины горохом посыпались в воду рванув ко мне. Тощие ручки со всех сторон принялись тащить, кто-то нырнул и начал высвобождать ноги. К великой радости, гоблинам удалось и мы поплыли к тропе.

— Ах, Ворк! Слава Ору ты жив! — воскликнула Куница, бросаясь обнимать.

— Воистину, — отозвался я, с трудом приходя в себя.

Треск полыхающих деревьев привлёк внимание. Зелёного облака, как ни бывало, островок видно полностью, а огонь жадно поедает иссохшие ветви и стволы. Не знаю, стоит ли считать успехом случившееся, но вроде бы и гоблины целы и угрозы ядовитого облака нет. Неожиданно, мучительно морщась, Атакаун принёс меч. Я скорей изъял “ужасное железо” и говорю:

— Спасибо, вы меня спасли!

Наш путевед, не отойдя толком от произошедшего, только и смог, что издать невнятный звук. Остальные радостно голося принялись прыгать.

— Давайте на остров, — скомандовал я. — И обсохнем, и отдохнём.

Оправиться от произошедшего удалось не сразу, ещё и пара тварей вылезла из воды, пришлось поработать мечом. Гоблины не сплоховали — помогли кольями. Уже после, мы сдвинулись к середине, где медленно догорают деревья, сея вокруг жар.

— Все же видели, как облако на нас пошло? — спрашиваю я после того, как мы подкрепились.

— Я видела! — тут же откликнулась Анна, пока Атакаун доводит смысл моих слов сородичам.

Отряд отозвался согласием.

— Выходит, что нас ждут не только монстры, — подытожил я. — Отныне, будьте осторожней.

— Так страшно, Ворк, — повела плечами лунарка. — Мы справимся? Дойдём до цели?

— Конечно! — отозвался я, подсаживаясь ближе и обнимая.

— Ничего не бойся, всё у нас получится.

— Ладно, — сказала она, чуточку бодрее.

— Не зря же клинок ношу, — обнадёживающе улыбнулся я. — Вот увидишь, монстры ещё пожалеют, что решили попробовать нас на зуб.

Если бы я знал, как окажусь прав… Стоило нам выступить далее, как началась атака. Чудовища по одной-две особи набегают, и когда Атакаун отходит за спину — пытаются подловить с боков. Зрение моментально улавливает следы на воде, и меч обрывает жизнь очередного монстра. Нападение ещё и сверху — пара крылатых зубастиков, но они оказались вялыми и толком ни на что не способными. Одного срубил я, а второго закололи гоблины.

Монстров здесь разнообразие. Есть похожие на змей и одновременно на выдр, выныривающих из воды. Я приказал повысить внимательность, после того, как одна такая змеевыдра вцепилась в ногу гоблину. Повезло, что их яд не действует на зеленюков, а труп монстра они ещё и с собой взяли, чтобы съесть. Нападавшие с воздуха походят на здоровенных крыс с крыльями. Я стараюсь даже не представлять какими они становятся ночью, когда наступает время охоты.

Наибольшую угрозу представляют те, что передвигаются и по воде и по твёрдой почве — шипастые ящеры. Размером с небольшого волка, покрытые плотной шкурой и утыканные острыми, толщиной в палец, шипами. Из их пастей исходит зловонный дух, что даже всеядный состав моего отряда не приближаться. Впрочем, пока что мне и мечу удаётся сдерживать напор.

Монстры, конечно, издают противные, а когда и ужасающие звуки, но гоблины всех переорут: и вернувшееся монотонное кваканье; и редких птиц, передвигающихся на длинных тонких ногах. Последние как раз питаются зелёными квакушами. Стоит монстрам появиться, гоблины тут же поднимают страшный ор, а если одному удаётся зацепить колом монстра — кидаются скопом и добивают. Я возблагодарил Ора и Лу, что есть такие помощники. Болота оказались непригодны к жизни, сейчас, под гнётом монстров, здесь выжить почти невозможно.

Атакаун ведёт безошибочно и даже, кажется, не задумывается особо. Как я бы уверенно находил путь под землёй, так и он идёт по грязи, воде и редким подсохшим кочкам. Покрытый до бровей грязными брызгами, кровью и слизью, стараюсь не допустить монстров к нему, но при этом и за Анной присматриваю. Ужасная вонь, хлюпающая вода в башмаках и наметившаяся усталость, пока остаются на границе сознания. Пусть и трудно беречь участников похода, но глядя, как лунарка и здесь умудрилась найти источник красоты, в виде собранных в букет цветочков, я не жалею ни о чём.

Как-то незаметно небо сменило синеву на серо-голубой. Подумал было, что это пар от болот, но вскоре догадался о перемене погоды. Нам попался ещё один островок — больше прежнего, густо заросший берёзами и кустами малины. Анне удалось насобирать съедобных грибов и ягод, которые стали нашей пищей. Пока мы подкреплялись небо полностью заволокло серыми тучами. Странное безветрие и давящая духота опустились на болота. В середине удачно расположено бревно для посиделок, а места достаточно для лагеря. Уходить с зелёного островка совсем не хочется.

Однако мы нехотя продолжаем путь. Тропа от чего-то стала глубже, частично погрузилась в воду и сузилась. Отряд теперь может продвигаться строго по одному. Вокруг — ярко-зелёное покрывало тины, иногда нарушаемое пузырями, поднимающимися из глубин. Эти пузыри огнеопасны. Концентрация веществ невысокая, но местами я ощущаю, как по телу идёт дрожь — характерный признак угрозы взрыва.

Атакаун неожиданно встал.

— Неье поийму, — проговорил он. — Тьют дольжна бьыла бьить дьёгорога…

— Сбился с пути? — уточнил я.

— Ньет! — замотал он головой. — Этье чьё-то друйгое. Ньяам прийдьёться виернуться.

Пока мы меняемся местами, пара гоблинов соскользнула с тропы. Я подхватил одного, как вдруг из воды высунулось мерзкое щупальце. Страх одолел всех присутствующих. Меч легко отсёк дергающийся отросток, длиной в пять локтей.

Зелёное покрывало заколыхалось, и не только из-за недавнего падения. Стоя по колено в воде, я ощутил сильные вибрации в твёрдом основании водоёма.

— Отходим! Быстрей! — крикнул я. — Атакаун веди! Анна, ты сразу за ним! Скажи отряду, пусть будут начеку, я иду последним.

Атакаун передал остальным приказ и поспешил обратно. Когда, наконец, нить нашего отряда начала вытягиваться в движении к покинутому острову, и какой-то озирающийся гоблин передо мной двинулся, я тоже начал отступать. Предчувствия самые плохие. Мало того, что мы не знаем, что выросло на дне, так ещё и идём по пояс в воде.

— Атакаун! — вновь кричу я. — Объясни своим, что, если в ногу вцепится-а-а!..

Не договорив я почувствовал, как что-то скользнуло возле левой ноги и резко присел. Меч точно вонзился в едва видимое в мутной воде существо. Дёргающееся тело вытащил наружу — оказалась змеевыдра. Куница вскрикнула, а я поспешил успокоить:

— Всё хорошо, Анна, я в порядке! — крикнул я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Вот, как я присел, так же резко садитесь! Если змеевыдра дёрнет пока стоите — худо придётся.

Визгливый голос проводника донёс мысль до остальных. Мы несколько отошли от тупика. На зелёном покрывале осталась только полоса-прореха, в остальном даже не понятно, где кончается тропа. Наконец, началось ожидаемое — позади, куда изначально вёл Атакаун, вспучивается горб. Он быстро вырос, и мы видим массивное тёмно-зелёное тело, в разводах от растений с поверхности болота. От него в воду уходят те самые щупальца, монстр словно поднялся посмотреть, кто же это разбудил и ударил его.

— Анна!!! — заорал я. — Арбалет!

Я взмолился Ору, чтобы гоблины, передавая оружие, не уронили его в воду — ручонки дрожат, а сами верещат от страха. Наконец ощутил знакомую рукоять, и тут же взвёл рычаг. В этот миг открылись буркала монстра, числом в пять. Несколько раз моргнув, их взгляд нашёл нас, но я не стал ждать действий и всадил болт в средний глаз. Он вошёл ниже, почти в край, и утонул в голове. На миг всё замерло. Даже гоблины перестали орать. Голосом монстр не обладает, но выражает боль иными способами — щупальца и тело неистово дёргаются, а морда перекосилась. Отмучившись, чудище тяжело погрузилось в воду. Поднятая этой массой волна набрала мощь и несётся в нашу сторону.

— Уходим! — крикнул я, но никого и не нужно подгонять.

Упаси нас Ор! Я за всю жизнь столько страхов не видал. Руки охватила мелкая дрожь, а ноги едва держат. Гоблины налетают друг на друга, периодически соскальзывая в воду и тут же выпрыгивая, как рыбы. Смерть чудом обошла наш отряд, но я прекрасно понимаю, что помереть на болотах намного проще, чем выжить.

Мы вернулись на остров. Хмурое небо наконец выпустило воду и начал моросить дождь. Близится вечер, я к общей радости решил больше никуда не ходить. Ночевать будем среди берёз и вернувшегося ощущения безопасности.

Пока гоблины занимаются обустройством, я взялся успокаивать Анну. Стоило опасности отступить, до неё дошёл весь ужас случившегося. Сейчас стало получше — всхлипывает у меня на груди и почти не дрожит. Уже с осмысленностью в глазах, подняла голову.

— В-ворк, какой уж-ж-жас, — удалось ей сказать. — Н-неужели это наш м-мир?..

Я погладил по голове и отвечаю:

— Увы, Тёмное Око заразило его своей разрушающей силой, но мы это исправим, Анна. Ещё посмотрим, кто кого!

— Выжечь бы всё тут! — надрывно сказала она.

— Хотелось бы, — согласился я, качнув головой. — Только ведь сколько животных погубим вместе с монстрами.

— Интересно, ты убил это страшилище? — спросила она, воззвав надеждой в глазах.

— Думаю, да. Эх, сюда бы нашу экспедицию — всё бы исследовали и всех бы одолели, — с горечью произнёс я. — И всё же хорошо, что решили пойти на болота. Всего день, а столько гадов поубавили.

— Да, Ворк, — воодушевилась она. — Ты настоящий герой…

Смутившись, я поспешил заняться разведением костра. Дождь продолжает накрапывать, просветов не видно, как и заката. Я достал всё бивуачное снаряжение и взялся за сооружение более-менее защищённого ночлега. Вскоре Анна присоединилась, привнеся уют и душевность.

Гоблины от встречи с монстром оклемались, приступив к ужину. Сегодня, помимо безвредных для них грибов, трав и болотной живности, основу составляют змеевыдры. Смотреть на всё это без омерзения невозможно, поэтому я наблюдаю только за руками Куницы, умело готовящей ужин. Вот уж где ей получается увлечься и позабыть о невзгодах. Завтрашний день словно скрыт за тёмным плащом ночи и расслабляющим теплом от огня. Когда вкусная еда взялась греть изнутри, я совсем разомлел. Гоблины расставлены кругом, задача поставлена, Атакаун за главного — можно отдыхать.

То ли место овеяно силами Богов, то ли болотным тварям хватило потерь, но утро мы встречаем в прежнем числе. В середине ночи, одному гоблину вцепился в ногу ящер, но был тут же заколот. Конечность, зелёные обработали резко вонючим составом неизвестного содержания. Пару раз выползали змеевыдры, но гоблины ловили их и с жадностью поедали.

В итоге удалось даже выспаться, помогли шум дождя и жаркая лунарка. Сейчас погода несколько наладилась, небо пока затянуто, но дождя нет. Полный сил и воодушевления, обращаюсь к Атакауну:

— Что с дорогой, понял что-нибудь?

Гоблин отстранённо озирает топи.

— Ниет. Сиетчас тропьинка идьёт совершьенно в другьюю стёрону.

— Погоди, — удивился я. — Не к тому монстру?

— Дья. Мьи дьёлжны бьили пьойти иньяче.

— Дела-а, — оторопел я. — А сейчас верный путь или может повториться вчерашнее?

Гоблин пожал плечами:

— Можьет бйить, но скойрее всейгьё ниет.

— Обнадёжил, — проворчал я, — но ладно, имеем то, что имеем. Вчера прорвались, и сегодня сможем.

Отряд вышел прежним порядком. Атакаун, действительно, отыскал сочетание кочек, бродов и отмелей, по которым можно шагать даже по трое в ряд. Я, на всякий случай, призвал гоблинов быть готовыми защищаться и не разбегаться при появлении врагов — быстрей помрут. Вчерашнее их основательно закалило, да и меня тоже. Оголённый клинок готов крошить тварей Ока десятками.

Змеевыдр заметно поубавилось. Мы значительно сократили их популяцию, да и места обитания прошли. Ящеров, напротив, стало больше. Не успел я войти в раж, поняв слабые места, как впереди замаячил какой-то лес. Вид приближающейся чащи насторожил — не по-весеннему тёмные, скрюченные, сросшиеся деревья, а по верху плывёт знакомый зеленоватый туман. С каждой встреченной странностью, у меня крепнет уверенность в пагубных изменениях под влиянием Вороньего Глаза. Это он привносит противоречащие законам жизни явления, что не только губительны, но и словно обладают разумом, жаждущим уничтожить всё живое.

Я решил вновь поджечь туман, уточнив перед этим, туда ли ведёт дорога.

— Тудья, — уныло отозвался проводник.

— Великий Ор, чтобы им всем пусто было, — пробормотал я.

Но подойти близко не получилось. Из леса выметнулись тёмные точки. Разрастаясь, они уверенно несутся к нам. На раздумья нет ни времени, ни возможности.

— Назад! Отступаем! — скомандовал я. — Копья наизготовку!

Колья, которые вовсе не копья, поднялись кверху. Анну я спрятал за спину, а Атакаун шмыгнул, в свою очередь, за неё. Летающие твари угрожающе кружат над головами, но нападать не решаются. Некоторые гоблины уже начали сбиваться в группы, прикрывая друг другу спины, как вдруг, невиданные преследователи с истошными криками ринулись обратно.

Новая задача встала на пути. Я ещё раз изумился совершенством мира — тут тебе и туман, и ужасающий лес с тварями, и охрана леса. Но, главное, путь пролегает через этот рубеж.

— Мы точно под наблюдением у Темного Ока, — выдохнул я, усаживаясь на кочку. Ранец едва не завалился в зеленоватую лужу, пришлось поставить его уверенней.

Гоблины скрестили взгляды на мне, ожидая решения.

— Получается, у нас было сорок лет на восстановление, — проговорила Анна.

— Верно, — поддержал я, поминая былое. — Со дня основания Второго Королевства мы не знали больших бед. Похоже, всё это время Око готовилось.

— Только шансов у нас теперь меньше, чем раньше.

Посмотрев на приунывшую лунарку, взял за руку.

— С одной стороны так, а с другой, мы ведь пока жили в Мрачных Горах, о войнах мало знали. Этому виду оружия, — я взялся за эфес, — не больше пары сотен лет. Когда люди окончательно предали эльфов, тогда и началась эпоха вооружений. К Сече тоже были не готовы. Зато сейчас всё иначе.

— Ух ты! А я и не знала, — оживилась девушка. — А что же мы раньше ковали?

— Говорят, что благоустраивали тоннели, жилища, залы. Представляешь, не было даже решёток вездесущих. А как лунарки жили… богато, сытно, не работая на полях! Да-а, проклятый Глаз нам жизнь подпортил.

Ненависть захлестнула разум, кулаки сжались, а горло сдавило и лишь нежная, прохладная рука Куницы вытащила из омута. Как ледяная вода смывает утренний сон, так развеялось нахлынувшее помутнение.

— Что было, то было, Ворк. Мне и так хорошо, главное, что с тобой, — мягко произнесла она. — Даже Богам не под силу уничтожить Тёмное Око. Тётя Тама говорила, что борются они днём и ночью с ним. Вот и мы будем.

— Ты права, — улыбнулся я. — И победим.

— Ты точно сможешь, — шепнула она и поцеловала в щеку.

Воспряв духом, я вдруг наткнулся на простую идею. Вытащил болт, взял тряпицу и примотал к концу цилиндр алхимической свечи, что использую для розжига. Взвёл самострел, приладил, проверяя, чтобы нигде не зацепилась. Взял полотно черкала.

— А ну-ка, попробуем издалека подпалить им крылышки! — весело проговорил я. — Вы тут подождите, я сам пойду.

Взгляд привычно наметил расстояние и серию кочек, с каких я точно попаду в зелёный туман. Лишь бы монстры опять не вылетели. Опасаясь, нашёл взглядом то место, куда мы добрались в прошлый раз. Оказалось, что пройти нужно ещё десяток шагов вперёд. Вновь стал наблюдать за гиблым лесом и твари ожидаемо взлетели. Пришлось ретироваться.

Я ещё пару раз попробовал и выяснил, где примерно пролегает граница. Приблизившись поджёг свечу и со всех ног бросился туда, откуда болт достанет облака. Летающие монстры будто почуяв, начали вылетать из облака, но я уже на месте. Арбалет сухо щёлкнул и болт, оставляя едва видимый дымный след, унёсся к цели. Стоило снаряду приблизиться, как воздух в лесу и над ним вспыхнул гигантским шаром. Летающие монстры, большей частью оказались охвачены взрывом. Вдруг раздался грохот, а за ним примчался ветер, который сбил меня с ног, основательно протащив по грязи и кочкам. Я с трудом перевернулся посмотреть, что с лунаркой.

Выглядывая из-за травяного холмика она радостно машет. От сердца отлегло, и я перевёл взгляд на лес. Чёрный дым, похожий на огромный гриб, рассеиваясь поднимается вверх, а снизу его гонит грандиозный пожар. Только насладиться зрелищем не удастся — уцелевшие твари во всю летят к нам. Я со стоном поднялся и пошатываясь побежал к отряду.

Атакаун громко заверещал и разбросанные ветром бойцы принялись группироваться. Анна, присев скрылась за ними. Подбежав, я развернулся к уже пикирующим монстрам. Вооружённые цепкими когтями и клювами, они обрушиваются на нас, сопровождая атаку яростным криком. Колья легко пронзают гладкие тела. Гоблины, пусть и падая от скорости нападающих, всё же своё дело выполнили — остатки охранников леса уничтожены.

В победу до сих пор верится с трудом. Мы уже прошли чёртов лес, а я удивляюсь, как удалось одолеть разом столь сильный заслон.

Времени минуло не так много, когда наш проводник оповестил, что цель похода близка. Недавно мы взяли правее, чтобы обойти широкое болото. Далеко впереди можно различить массивный холм. И, по кивку Атакауна, я понял, что нам туда.

Путь пролегает по более-менее уверенному основанию, в окружении стены одного из болотных растений. Невысоким гоблинам проще проходить под раскидистыми листьями, нам же, приходится где руками, где ногами освобождать путь. Я прикинул время и говорю гоблину:

— Место бы для ночлега найти, так чтобы недалеко от логова и при этом безопасно.

— Тьи тиогда вьыбирай. Покья не ньадо, а кьёгда ськайжу, — мудрёно отозвался тот.

Я подтвердил. Мысли теперь начали вертеться вокруг будущего боя с главным на болотах монстром. Какой он? Вдруг не только размером, но и магией обладает — недаром всякое творится же? А если пойму, что шансов на победу нет, смогу ли отступить?

Я озадачился размышлениями. Наверняка, будучи один или в компании с гномами, бился бы насмерть, но имею ли право жертвовать Анной и Атакауном? Ладно уж, не будем считать гоблинский отряд, хотя сейчас уже и этих жаль. Такого я допустить не могу, но и ретироваться не хочется, хоть вой. Дорога обратно — это путь, овеянный счастьем победы. Стоит мне приступить к планированию отхода, не попытавшись выкорчевать корень всех бед на ближайшие вёрсты, как нутро начинает сводить. Так, как же быть?

— Что-то у тебя вид больно мрачный? — заглянула в лицо Куница.

— Сильно заметно? — удивился я.

— Конечно, — улыбнулась она. — И что же тревожит?

— Эх, Норка, я злюсь потому, что нельзя просто вдарить и скорее отправиться в путь, к эльфам. Каждый раз какие-то головоломки… Сейчас вот тоже.

— Не думал, что всё так обернётся? — участливо спросила девушка.

— Ага, — поджал я губы. Мы выбрались на равнину, где заросшие обычной травой участки почвы, перемежаются гнилыми окошками луж. Всё просматривается на полёт болта, как раз можно поговорить.

— Просто ты такой, Ворк, — проговорила она, прижимаясь и беря за руку. — Горячий, скорый на решения, и нравишься мне таким.

Её слова попали куда надо, приободрили и порция силы потекла по жилам.

— Ну, значит, зря я расстраиваюсь.

— Ты думал о том, как победить главного монстра? — догадалась лунарка.

Я кивнул, а она снова спрашивает:

— Знаешь, мне кажется, главное не торопиться. Ты, вон, как ловко придумал с облаком. Кто бы там впереди не оказался, тоже сможешь что-нибудь изобрести.

— Да побери их смерть! Если знал бы, что в таком положении окажемся, совсем иначе бы собирался, — воскликнул я. — Ну что за дурость, лезть в логово к заведомо сильному врагу без элементарных вещей?!

— Не кручинься, Ворк, не стоит, — погладила по плечу она. — Ты и так тащишь кучу всего. Куда бы мы всё это взяли?

— Это да…

— Давай дождёмся момента, когда станет понятно, против кого мы будем сражаться? — предложила она очевидное, но избегаемое мной.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Постараюсь успокоиться.

Я прихлопнул на лице комара и подумал, что давно не брился. Сейчас, когда паразиты неожиданно стали проявлять интерес, щетина хорошо справляется с задачей защиты — отросшие русые кустики не пускают кровососов, но только растёт она не везде густо, потому и сбриваю. Хорошо ещё, что остальное тело надёжно скрыто за стёганой одеждой и панцирем.

Неприятное ощущение в груди вскоре чётко обозначило себя — нутро уловило исходящую от заросшего деревьями холма ауру и предупреждает об опасности.

Деревья здесь совсем не такие, как на островке предыдущей ночёвки — сказывается влияние тварей свивших гнезда. Видно какой ценой удаётся исполинам держаться за жизнь — всех погнуло, стволы потемнели, а листвы почти нет. Ночевать в этом жутком лесу категорически не хочется.

Чтобы отыскать нормальное место, пришлось пройти ещё несколько вёрст. Заросли уже не такие зловещие, много валежника и даже виднеются какие-то ягоды на кустарниках. Волнуясь о безопасности, я дал уставшим гоблинам задачу: собрать ветки в одну кучу и соорудить ограду из них. Зелёные быстро справились, после чего мы решились на отдых и ужин.

Стою на вершине холма и заворожённо созерцаю удивительную картину. По тёмному небу плывут бирюзовые облака. Невиданной красоты, они волнуют душу. Прежде я не встречал подобных. Внизу — всхолмлённая местность, бывшая когда-то болотом, а ныне поросшая травой и мелким кустарником. Поодаль раскинулась равнина, по которой клочьями ползает зловещий тёмно-серый туман. Лунный свет не в силах изменить его окрас — настолько пропитан мраком. Клочья, то принимают гротескную форму лица, то вновь сольются воедино. Я всматриваюсь в плавающие клубы, словно ищу в них нечто важное, какую-то подсказку или знак. Туман по-прежнему норовит принять пугающую форму, а я напрягаюсь, силясь разметать его взглядом, но это едва удаётся сделать. Клубы неспешно обрели очертания огромного змея, и я обратился к Ору, словно он рядом и может воспринимать чувства, порывы и стремления. Сверкая зелёными огнями глаз, существо приблизилось к холму и я замер. Неожиданно Бог отвечает на мольбы и вместе мы уничтожаем морок.

Сон оборвался, и я резко вскочил. Живот сильно скрутило, опасность была настолько близко, что едва удаётся дышать. Разбуженное сердце бухает в недоумении, а тело покрыто липким потом.

— Что случилось? — поднялась встревоженная лунарка.

— Я… я точно не знаю. Что-то было рядом, но сейчас уходит.

— Неужели… — она прикрыла рот ладонью.

— Похоже на то, — хмуро кивнул я, — во сне мне помог Ор, может и здесь отогнал монстра.

— Слава Богам, — прошептала она.

— Воистину, — отозвался я.

— На разведку пойдёшь? — безошибочно угадала лунарка.

— Не далеко. Успокоиться надо.

Куница поднялась и прильнула в поцелуе.

— Будь осторожен, — шепнула она.

Я на несколько мгновений сжал её в объятьях и отпустил. Сон действительно всё ещё жив во мне. И образы, и чувства ярки, толкаются, мечутся, поэтому нужно прогуляться.

Мир болот немного отступил, оставшись фоном крика совы, трелей лягушек, да всяких насекомых. Здесь, в небольшом лесу, удивительно поют птицы, а под каждым кустом бегает какое-нибудь животное, вроде мышки или кролика.

Прохладный ветерок быстро высушил пот. Когда последний элемент брони оказался на мне, сонная испарина полностью исчезла. Гоблины заметили приготовления и растолкали Атакауна. Я в двух словах объяснил и двинулся к краю леса. Сквозь ветки наблюдает луна, уже убывающая, а с другой стороны — холодный и беспощадный синий диск Ока. Пока Лу на небе, можно не страшиться воздействия нашего врага, а вот в безлунье лучше поберечься и не выходить ночью. Мы даже в дозоры не ходим в такие периоды.

Я специальным образом сосредоточился и зрение обрело резкость, усилилась видимость. Великий Ор наделил нас разными чувствами и способностям. Тренируя навык разведчика, мне удалось развить в себе повышенную чувствительность и ночное зрение. Сейчас же, когда луна заливает просторы серебристым светом, видимость ещё лучше.

Холм, излучающий ауру опасности, виден с опушки. Между нашим лесом и им расположилось красивейшее поле маленьких водяных оконцев, сейчас отражающих звёздное небо. Они перемежаются тёмными участками почвы и травы. Пугающая красота, напоминает виды из сна. Я окинул её взглядом, приглядываясь к мелочам.

Неяркая вспышка мелькнула возле холма. Я напряг зрение, вгляделся, но тень от света Луны скрыла остальное. Сколько бы не вглядывался, большего заметить не удалось. Пронеслась огромная сова в небесах, ущербный диск луны опустился ниже. Стая каких-то животных, похожих на волков, пробежала далеко слева. Тревожное чувство окончательно отступило и вернулось желание спать. Я протяжно зевнул, красота открывающегося с опушки вида последний раз порадовала взор, и я двинулся обратно. Что бы там ни было, а выспаться следует.

Утро пришло несколько поздно. Мы и спали дольше, и завтракали. Каждый понимает, что дальше путь один — к логову. Хочется надышаться перед тяжёлым боем. Его я только так и называю, не допуская мыслей о возможной неудаче

— Атакаун, подойди сюда, — окликнула Анна.

Мы сидим перед небольшим костерком, едва закончив завтракать. Гоблин тут же отозвался и подбежал.

— Я же тебе обещала подарок? Держи! — торжественно произнесла лунарка и вручила ему перстень с сине-фиолетовым аметистом. У меня дар речи пропал.

Гоблин застыл. Глаза широко распахнулись, впившись взглядом в драгоценность. Перстень точно из старинных, ибо такого цвета аметисты мы не находили в Первом Королевстве. Очень ценный подарок.

Зелёная рука медленно потянулась, подрагивая и будто спрашивая: “Что, правда можно?”. Лунарка кивнула, ободряя и, наконец, гоблин взял подарок. Поднял осторожно, без жадности и поднёс к глазам поближе. Золото и сине-фиолетовый камень, создают прекрасную композицию, очаровавшую Атакауна.

— Сьпа… сьпу… сьбо… — попытался вымолвить он.

— Я поняла, — рассмеялась Анна. — Носи на пальце или как хочешь. За службу тебе. А то знаешь, вдруг сегодня…

Она не закончила, голос дрогнул, и девушка уткнулась мне в грудь со слезами. Я крепко обнял.

Вопрос попросился с губ:

— А когда ты ему обещала?

— Ну, когда убежать хотел, — подмигнула она. — Хотела в конце пути подарить, но ведь несправедливо получится, если вдруг наш зелёненький погибнет без награды. Ах, Ворк, защити его! Не хочу, чтобы…

Девушка снова расплакалась, а я продолжил гладить по голове и спине.

— Хорошо, постараюсь.

— Спасибо! Ты настоящий герой, — произнесла она дрожащим голосом.

Потребовалось немного времени, чтобы утешить лунарку, а потом начались сборы. Всё произошедшее только укрепило меня. Предстоящий бой перестал пугать и внутри нарастает напряжение, предожидание и желание поскорее решить проблему.

Всё лишнее оставили в лагере. Взяв оружие и проверив доспехи, мы выступили к холму. Порядок почти тот же, только Атакаун сзади меня. Утро было ознаменовано ясной погодой, а сейчас ползут первые тучи. Голубизну неба всё ещё можно разглядеть, а вот солнце уже скрыто, что мне очень нравится — не жарко.

Вновь приближается холм. Не сильно высокий, оплывший и крепко заросший деревьями. Даже несведущий поймёт, что с природой тут что-то не так. Ну, не растут деревья узлами, а кора выглядит иначе. И трава весной яркая, светлая, а тут словно лишилась красок.

Я решил сначала обойти его, нужно определить место, где может обитать главная на тварь. Может быть удастся издалека увидеть будущее место битвы. В целом покатый холм смотрится едва ли не круглым, одинаково чахлым. Внимание привлекло потемнение среди деревьев, как оказалось это зев пещеры. Несколько троп берущих начало у болот, ведут к небольшой площадке перед входом в грот.

— Так! — решил напомнить план я. — На передовой я и десяток с кольями. Остальные на дистанции. Анна, стреляй по мягким частям, если такие будут. В случае чего отступайте, а мы задержим. Атакаун, ты командуешь лучниками и отходом, если потребуется.

Да, практика боя жестока и бездушна. Лучше пожертвовать частью, чем погибнуть всем. Надеюсь, что задержать я точно смогу.

Форма тропы странная — чуть скруглённая с боков и виляющая, словно канал для воды. Взбираться не высоко, но в пот всё же бросило.

Выйдя к площадке перед пещерой, я ощутил опасность. Враг здесь, а значит цель похода близка и лишь от нас зависит, с чем вернёмся в Большой Лагерь.

— Атакаун, лучники здесь остаются. Приготовьтесь! — скомандовал я и нашёл взгляд лунарки. Как молния нас соединили чувства, кивнув, двинулся вперёд.

Меч в правой руке словно принюхивается, ходя кончиком из стороны в сторону. Чёрный зев приближается, донёсся какой-то кисло-острый смрад, наверняка остатки пищи.

Я едва не опрокинулся на спину, когда из глубины раздался шелест и шипение, а потом на свет стал выползать гигантский змей. Тело — шире моего живота в обхвате, а голова и того больше. Масляно-чёрные глаза уставились на меня, и нутро обмерло от гибельного взгляда. Шкура змея, покрытая перламутровой чешуёй, переливается всеми цветами радуги. Я наметил место удара — сбоку от головы, надо только ближе подобраться. Вдруг, змей бросился, раскрыв огромную пасть. Я едва успел увернуться и удар пришёлся в панцирь. Сабельные зубы не смогли прокусить сталь и меня отбросило на десяток шагов. Гоблины вовсю верещат пытаясь отвлечь внимание чудища на себя, но кажется, змей их не считает врагами. Я с трудом поднялся, преодолевая боль. Щелчок и звон раздались одновременно — Анна выстрелила, но болт только отлетел от шкуры. Я удивился — наверное, просто по касательной пришлось. Сейчас нужно сосредоточиться на змее — выждать момент для удачной атаки.

Гоблины помогли — перед самым рывком, на змея посыпались деревянные стрелы. Это его немного отвлекло и мне удалось уклониться, наотмашь рубанув мечом. Рука взвыла от боли — меч вдруг отлетел от шкуры, словно чешуя из стали. Монстр снова атаковал и удар в плечо сбил меня с ног. Морщась от боли, я вскочил. Новый болт снова встретился со шкурой. Звон, с которым его отбросило, похож на стон. Меня охватил страх, что ни одно оружие не берёт эту прочную чешую. Лезвие из крепчайшей стали даже слегка обломилось на кромке.

— Атакаун, — закричал я, — быстро своим объя-а-а!.. — не успел договорить я, снова уклоняясь от броска. — Объясни им, пусть готовят колья! Когда крикну, тут же подбегают!

Монстр спуска не даёт — набрасывается раз за разом. Разворачиваясь снёс троих гоблинов хвостом. Один из них не поднялся, потеряв сознание. Вновь улавливаю, что змей готовится к броску. Положил меч на землю. План такой: ухватиться за пасть, ногами упереться в нижнюю челюсть, а руками, удерживая верхнюю, раскрыть и зафиксировать кольями.

Этот бросок я пропустил и, получив удар, вновь оказался на земле. Левая рука слушается с трудом — травмирована, но итог битвы слишком важен, чтобы беречься, и я снова встаю в ожидании. Змей угрожающе зашипел, обдав смрадом, может быть, от досады, что всё ещё могу сражаться.

Новый бросок оказался почти успешным для меня — удалось носком зацепиться за нижнюю челюсть. Но, когда схватился правой рукой за клык, ощутил нестерпимое жжение — перчатки не спасают от яда. Пришлось отпустить, ловко саданув ладонью монстру в глаз напоследок.

Как только отпрыгнул, тут же освободил руку от жгучей ткани — кожа покрыта волдырями. Досада и злость опалили вены.

— Ворк! — кричит лунарка. — Как ты?!

— Один-один! — отозвался я, наблюдая как дёргает башкой монстр — яд действует.

Делаю ложный рывок и монстр кидается на пустое место. Тут уж я прыгаю взаправду и хватаю за передний край верхней челюсти, впиваюсь ботинком в нижнюю и растягиваю пасть

— Давай!!! — истошно скомандовал гоблинам.

Хвост змея носится из стороны в сторону, лупит по земле. Ещё двоих откинуло к деревьям, но остальные добежали и упёрли колья в пасть твари. Я отпустил и кричу, яро жестикулируя:

— Назад! Отходим!

Удачно покинуть опасную зону мне не удалось — рептилия напоследок огрела хвостом. Вновь покатился, чуть ли не выплёвывая лёгкие от удара. Дальше пришлось ползти, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от боли. Обернулся. Гад пытается языком вытолкнуть колья, два получилось, но пять сидят глубоко, впились в нёбо и мягкую часть снизу. Неожиданно, метясь и грозя всё снести хвостом, змей ударился головой оземь и колья прошили её насквозь. Последние судороги прошлись по длинному, больше сорока шагов, телу и монстр замер. Гоблины радостно заорали, прыгая и размахивая руками, я же просто откинулся на спину. Сил нет ни на что. Лежать бы так и не чувствовать всю ту боль, что терзает тело.

Воистину сам Ор благословил меня, что Анна увязалась в поход. Нежность и забота, окутавшие избитое тело, спустя мгновения после гибели монстра, облегчили страдания и подарили любовь. Боль отступила и я окунулся в лёгкий сон. Несколько гоблинов были посланы за нашими вещами в лесу.

К вечеру я уже почти восстановил силы. Лунарка колдует рядом — над котелком, по натянутой ткани шумит мелкий дождь.

— Ох, Ворк! Моё сердце чуть не разорвалась, — сетует девушка. — Ужасный монстр тут обосновался, настоящее чудище! Природа словно вздохнула после его смерти. Это невероятно!

Я слушаю слегка улыбаясь. Голову покинули шум и звон

— Слава Ору, что победили!

— Великая слава! — отозвалась она и прижала ладонь к сердцу. — Ты удивительный герой, потому он тебе помогает. Я точно знаю.

Приятные речи дополнились неописуемо вкусным супом. С наслаждением глотаю, усмиряя жадный зов желудка. Организм спешит залатать бреши, восстановить силы и вернуть хорошее самочувствие. Забота Куницы, как нельзя лучше подходит для этого.

Гоблины затеяли праздновать, вкупе с Атакауном. Для них, победа над столь грозным противником — неслыханная удача. Это грандиозное событие, и потому зелёному отряду есть от чего голосить и плясать.

Меня стало клонить в сон под этот шум, и я попросил напоследок:

— Норка, спой, пожалуйста. Им тоже нравится, как ты поёшь.

— Тоже? — сделала она лукавое лицо.

— Да. Мне очень нравится.

С украшенным румянцем лицом, она запела и дивные звуки наполнили меня счастьем.

Поверженная рептилия вызывает интерес — невероятно огромная, с прекрасной шкурой и устрашающими зубами. К моменту, когда я проснулся и дошёл до него, гоблины успели облазить пещеру, найдя там много остатков животных и гоблинов. Меня же, манит эта переливающаяся драгоценность — чешуйчатая шкура. Попробовал разрезать, но безрезультатно. Ближе к середине туловища нашёл слабое место. Слой верхних чешуек сменяется обсидиановым нижним, более мягкими. Почти сразу возникло желание как-нибудь сберечь её, а ещё лучше — доставить во Второе Королевство, но это, конечно, мечта.

И всё же, я взялся свежевать. Лунарку сразу же попросил погулять, предупредив, что позову. Гоблинам затея понравилась, но по-своему — хотят попробовать тушу на вкус. Вот уж всеядный народ.

Спустя время, приложив много усилий, кожу содрать удалось. Я разрезал монстра со стороны хвоста и гоблины разобрали куски. Остальное мы отволокли в пещеру.

— Как бы нам её сохранить, Атакаун? — озадачился я после, когда позвал лунарку.

— Зачьем?

— Очень крепкая шкура, даже мой меч не берёт. Хочу её как-нибудь в королевство доставить.

— Тудья?! — махнул он рукой, удивлённо вылупившись. — В гновье кьярольевсство?

— Ну, не сейчас, — пояснил я. — Потом, когда вернёмся, прийти с отрядом. Но как сохранить надолго, чтобы не сгнила?

Анна услышав разговор подошла.

— Если просто спрятать, то ничего с ней не будет, — произнесла лунарка.

— Это почему? — удивился я.

— Мне кажется, что шкура непростая. Смотри сам — от неё ни запаха, ни мух. Ты вспомни, чуть что, они тут же слетаются. Я думаю, она волшебная.

— Мьёжно есщё в больёто положьить. Там всьё сохраньяеться. Не гнийёт. Нуйжно тьёлько в саймую крязь закьёпать, — предложил гоблин и я оказался на распутье. Оставить лежать, боюсь, что сгниёт, но кидать в болото тоже страшно.

— Давай в болото, Ворк, — поддержала лунарка. — Ей вреда не будет, хоть в болоте, хоть где.

Тащить в Большой Лагерь я не хочу. Это и тяжело, и есть шанс, что гоблины что-нибудь учудят. А раз вариантов больше нет, то пусть будет болото. Я кивнул, и мы взялись за сборы.

Начался обратный путь и если предыдущий полнился опасностями, то этот удивлением. Перестали кусать комары, куда-то делись летающие монстры, а тех что замечаем, тут же отступают. Общая атмосфера на болотах ощутимо улучшилась. Похоже и вправду змей был своеобразным источником зла. Мы вновь заночевали в берёзовом лесу, только в этот раз весь небосвод усыпали мельчайшие брызги Первозданного Огня — звёзды.

Ещё недавно, когда с гномами бросился в погоню за гоблинами, не мог представить нынешнего себя. Смотрю на зелёных полуросликов, и нет плохих чувств. Да, воспринимаю по-особому, всё же не гномы, но без вражды и даже, как боевых товарищей. Чего скрывать — они не раз спасли мне жизнь. Что бы не двигало в эти мгновения созданиями Тёмного Ока — это так.

Удивляюсь им, удивляюсь себе. Заглядывала худая мыслишка, что не зря ли выступил поход к эльфам? Может напрасно вызвался, ходил бы в дозоры как прежде, но я тут же отогнал паршивую мысль. Внешний мир представлял совсем иначе. Там, живя под землёй, слушая мерную музыку недр Тверди, я строил предположения и мечтал. Настоящее же путешествие оказалось другим, полным приключений и острых ощущений. Сколько раз за несколько дней мне угрожала смертельная опасность? А как себя показал Атакаун, Анна и другие! Поэтому я рад, что выбрал сей путь.

Когда впереди показался лес, уже не хилый, а стоящий уверенной стеной, гоблины заметно оживились. Все устали, вымотались и даже мне хочется скорее оказаться в Большом Лагере. Возможно, что уже вернулся отряд, посланный во Второе Королевство. Прибавил шагу, а зелёные соратники и не думают отставать.

Весь лагерь высыпал навстречу. Это уже не тот раз, когда они напали возле пруда. Сейчас в жёлтых глазах надежда, а глотки верещат пуще прежнего. Не прошло и нескольких мгновений, как новость о победе разлетелась и Верховный, появившийся из-за спин народа, имеет крайне довольный вид. И пока ликующий рёв лагеря сотрясает лес, мы отошли на разговор.

— Он очьень довольен, — оповестил нас Атакаун. — Говорьит, штьё тьи тьеперь его ш’друйг. И штьё пришьёл отрьяд сьё снарьяженьем.

— Отлично, — улыбаясь отозвался я. — Скажи, что он тоже мой друг. Монстра мы убили, теперь болота безопасны. Проблема решена.

Атакаун взялся доносить мысль, а вождь внимательно слушает с серьёзным выражением, периодически кивая. Он ожидаемо попросил пересказ похода и я оставил их. Мне и Анне важна посылка из Королевства — сердце забилось в предвкушении. Удалось ли собрать запрошенное?

Гоблины сложили всё под высокую раскидистую ель. Железа зелёные не терпят, поэтому всё завёрнуто в ткань или уложено в заплечные мешки. Я начал с брони — есть полный комплект для лунарки и пара лёгких арбалетов. Потом внимание привлёк ранец — как у меня, только меньше и любопытная конструкция снизу, вроде пояса. Вернувшись к разбору, нашёл и заказанный для Атакауна комплект стёганной одежды. Оказалась, что к моему уже бывалому ранцу, тоже полагается такой пояс. Я довольно быстро смекнул, что он освобождает плечи от нагрузки, передавая основную тяжесть сразу на ноги. Приладил и проверил — всё отлично. Потом мы вместе прочли длинное письмо, где многие из Королевства передают наилучшие пожелания и выражают благодарность. Мы рассмеялись. Анна даже всплакнула, вслушиваясь в строки, словно видела перед собой писавших их. У нас прибавилось оружия, снаряжения и уверенности. После приключений на болотах, дальнейший путь выглядит вполне преодолимо. Выход намечен на завтра, а вечером предстоит пир. Благодарные гоблины добыли всякого съестного для себя и нас, припомнив, чему учила лунарка.

Глава 5

Поясная система на ранцах оказалась очень практичной и удобной. Вещей мы несём больше, но плечи и спина почти не испытывают нагрузки. Вышли из Большого Лагеря Гоблинов рано, ещё роса не просохла. Глядя вверх, где в просветах крон просматривается небо, я вообще сомневаюсь, что влага высохнет — сплошняком плывут тяжёлые тучи. Восходящее солнце слегка подсвечивает их, добавляя теней. Как бы не угодить под ливень.

Впереди, между могучих стволов, показалась знакомая заводь, где меньше недели назад, нас схватили гоблины. Останавливаться здесь не хочется, о чём я и заявил спутникам:

— Я нье йустьял, — невозмутимо отозвался гоблин, в который раз поднимая к лицу кисть, чтобы полюбоваться перстнем на большом пальце.

— Ой, совсем не хочу! — живо отозвалась лунарка.

— Ну, теперь-то мы защищены, — произнёс я, окидывая взглядом девушку в доспехах.

— Спасибо, Ворк. Мне тяжелее идти, но чувствую себя под защитой. Ты не боишься, что стану спать в броне рядом с тобой? — хихикнула она.

— Эх, тебе бы всё шутки шутить, — буркнул я, смущаясь.

— А тебе, герой? — охотно переключилась она, вновь делая акцент на последнее слово.

Заводь осталась за спиной, и мы углубились дальше в лес.

— Грустно немного.

— Ой, а мне так хорошо и весело, — пропела последние слова лунарка. — Но я понимаю тебя — привязался к гоблинам и грустно уходить из лагеря, да? — участливо спросила она, заглядывая в глаза.

Я отвёл взгляд, ибо признаваться в какой-то симпатии к гоблинам не хочется.

— Ну, не знаю даже, — только и удалось сказать. Попробовал сменить тему: — С другой стороны, меня очень успокаивает наличие лат. Мы ведь даже Жабоеду их нашли.

Дружно оглядели Атакауна в стёганной рубахе и штанах. Смотрится непривычно и комично. Отсмеявшись первое время, теперь поглядываю спокойно. Нутром владеет уверенность за безопасность отряда, особенно после болот.

— Ты посмотри какой лес красивый, Ворк! — обратилась Анна. — Листва такая зелёная, а как прекрасны небо и грозовые тучи… А эти птичьи песни… не то, что на болотах. Как же хорошо!..

Я глянул на её счастливое и беззаботное лицо, огранённое линией шлема. В груди стало тепло и всё же говорю:

— Ты как бабочка-однодневка.

— Хи-хи, с тобой такой можно быть. Ты надёжный, — бесхитростно заявила она, вгоняя в краску.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — передразнила она мой буркающий тон.

Атакаун, вновь полюбовавшись перстнем, говорит:

— У ньяас ньебольшьяя пьёбрлемья.

— Говори, — отозвался я.

— Пьють бьёльше не чьюствую.

— Чего? — не понял я.

— Путь не чувствуешь? — попробовала подсказать Анна.

Зелёный кивнул, и я даже остановился, уставившись на него.

— Только что перестал?

— Ниет, этьё начьялось ранееше. Пьёрсто сьейчас сьёвсьем.

— Вот ведь… — проговорил я.

— Может тогда отколем кусочек от моего самородка или другое украшение используем? — предложила Анна, снимая ранец.

Мне идея тратить золото не нравится, но и выхода нет.

— Направление же пока верное? — спросил я.

— Угу, — отозвался Атакаун, моргнув.

— Давайте до обеда так пройдём, может удастся найти ещё. Я периодически чувствую эхо.

Лунарка улыбнулась и кивнула:

— Но ты знай, мне не жалко золота.

— Хорошо, — решился я. — Поищем и если не найдём, то используем из того, что есть.

— Кьёрме ньего! — показал гоблин перстень.

Мы расхохотались, и я пообещал не трогать его подарок.

Путь продолжился. Мы столкнулись с приятным явлением, оказалось, что ливень прошёл только местами, и теперь идём по мокрому лесу, но под ярчайшим голубым небом. Аромат воздуха богатый и дурманящий, лунарка готова в пляс броситься от проникновенной красоты природы. Чего не скажешь про гоблина, нашедшего радость от ливня в чёрном слизняке на пути, коего живо запустил в рот, довольно пережёвывая. В этом смысле, опасно смотреть в сторону него, ибо аппетит пропадает напрочь и на долгое время.

Путь по лесу чаще всего петляющий и состоит из обходных манёвров. Старый ли бурелом, просто поваленное дерево или глубокий овраг — приходится исхитряться и находить достаточный проход. Весенняя трава хоть и тянется со всех сил, стараясь ухватить солнца побольше, но всё же пока не такая высокая, чтобы мешать обзору. Птицы и животные наблюдают со стороны, чего ты там делаешь и, кажется, не понимают такой суеты.

В один из разов, когда нам опять пришлось обходить, лунарка вскрикнула от удивления, указав пальцем на удивительный предмет.

— Во-о-орк! — перешла она на восторженный шёпот. — Что это за кристалл?!

Я весь обратился в зрение, ибо среди буйной и сочной травы, выситься абсолютно прозрачный многогранный кристалл вытянутой формы. Словно зуб вырос из земли, и могучее чувство восхищения родилось в душе. Лунарка с визгом бросилась к нему, я поспешил следом.

Удивительное мерцание исходит из глубины и оттого много краше становится он. Все грани источаю совершенный блеск, а коснувшись ладонью, я вдруг ощутил полное блаженство. На сердце стало спокойно, а разум очистился. В таком же состоянии оказалась и Анна, лишь Атакауна нет рядом. Я обернулся в поисках гоблина. Стоит на расстоянии двадцати шагов и ближе не подходит. По выражению морды видно, что ему даже внешне неприятен найденный кристалл.

Трава вокруг необычная — изумрудная и с переливами — сверкает в лучах хрустального света. Чувство восхищение щемит грудь и увлажняет глаза. Никогда прежде мне не доводилось видеть столь совершенный кристалл. Уверен, любой бы гном Второго Королевства посчитал за высшее счастье повстречать такой.

Налюбовавшись совершенным творением мы отошли и расселись неподалёку.

— Ты чего?

— Этьё нье тля мьеня. Тля вьяс! — он показал пальцем на кристалл. — Этьё сьетветлый камьень. Он менья сжёт.

— Хочешь сказать, что он светлой силы? — уточнил я.

— Угу! — закивал гоблин.

— Что думаешь? — обратился я к Анне, несколько растеряно.

— Мне кажется, что он как-то связан с Лу и Ором, — осторожно ответила она. — В любом случае, такой прекрасный. Вот бы и у нас вырос такой, возле Королевства!

Я впечатлился такому предложению.

— Было бы хорошо.

Пребывание рядом с даром Богов приносит умиротворение и спокойствие. Душу наконец покинули сомнения и опасения. Я с облегчением предложил продолжить путь и спутники поддержали.

Спустя некоторое время мы остановились на привал. Место приметное — уютный лужок, вода рядом, а лес щедр на съестное. Здесь же, обнаружились и старые следы от лагеря гоблинов, что никак не отразилось на поведении Атакауна.

Зова золота я так и не испытал по пути, поэтому, пока Анна взялась готовить, отправился на разведку. Направление не особо важно, поэтому сначала прогулялся возле ручья, оказавшегося пустым, а потом взялся кружить. Местность здесь всхолмлённая, очень может быть, что под слоем чернозёма что-нибудь, да залегает. Живот сводит от предвкушения-желания найти что-нибудь ценное. И так каждый раз, когда сосредотачиваешься на поиске. Даже в пот бросает, а по телу идёт мелкая дрожь.

Внимание привлекло иное — пустоты под землей. Едва слышимое эхо подсказывает, что они есть. Сверху всё как обычно — трава, вековые дубы, молодняк подле, а вот снизу иначе. Я начал петлять и прислушиваться, нужно поймать усиление, чтобы попробовать определить характер пустот. Это удалось, чувство завибрировало, захватило внимание целиком, но тут вдруг земля ушла из-под ног.

Полёт быстро прекратился, я успел сгруппироваться, но это не совсем помогло облегчить удар. Выждав пока боль утихнет попробовал встать — получилось. Высоко над головой виднеется кусок неба, землистые стены увиты корнями, пахнет сырой землёй. Судя по всему я на дне глубокой пещеры. Откуда тут пещера? Кто её вырыл?

Вопросы забились в голове, как мотыли о стекло алхимического фонаря. В животе шевельнулся страх, но я взял себя в руки — не гному бояться пещер. Выбраться не получится — высоко, направление тоже не принципиально, потому пошёл вперёд. Освещённый кусочек остался позади, настало время строго гномьему чутью. Я словно зверь, ведомый инстинктом закрыл глаза и сосредоточился на естестве, заложенном Ором. Помимо прочего, нос уловил запах плесени. Такой обычно присутствует на глубинах с трещинами. Витает и ещё один, незнакомый мне, но от него почему-то бросило в дрожь. Взметнулось волнение, что останусь тут, но разум взялся обмозговывать и успокоил — в конечном счёте вернусь к дырке и буду ждать, пока её обнаружат спутники. Да и вообще — подземелья наша юдоль, выход я найду!

Настрой штука хорошая, только расслабляться не стоит. Вскоре грот расширился и появилось эхо. В полной темноте оно кажется ещё более гулким. Пахнуло тем самым духом глубин и я резко остановился. Под ногами хрустнуло и часть грунта обрушилась вниз. Я замер вслушиваясь, но удара о дно так и не последовало — настолько глубока пропасть. Медленно и аккуратно отступив от края, оказался в неглубокой ложбине. Она напомнила те, которые оставляют земляные черви, только в десятки раз больше. Фантазия начала рисовать облик этого огромного ползуна и я рванул в бок, не желая оказаться пережёванным вместе с грунтом. Бежал в потьмах пока не врезался лбом в скальную стену.

Придя в себя, свернул направо — туда уходит путь. В некой каверне, где я оказался, сверху непрерывно капает. Видимо поэтому несколько раз крепко треснулся головой в шлеме о сталактит. Звонко разлетелось эхо, вернувшись слегка измененным и в сопровождении какого-то шелеста. Сбавил темп и постарался улавливать слабые предупреждение о каменных сосульках. Правда, вскоре стал помогать глазами — впереди показался холодный свет. К большому удивлению, это выход флуоресцирующей кварцевой жилы, которая источает мерцающий голубой свет. Потолок заросший сталактитами совсем низко. Ближе к центру, каверну рассекает широкая трещина, а ложбина обогнув проблемный участок уходит далее. Взгляд ещё раз задержался на светящихся кристаллах, но откалывать такую красоту не поднялась рука и я двинулся вперёд.

Едва я отошёл от прежних ударов, как поскользнулся на покрытых слизью камнях. Если бы не зацепился руками за торчащий валун — точно бы угодил в очередную расщелину. Дыхание перехватило от страха, но я подтянулся, затем перекатился на сухой участок и поднялся. Сердце долбит, как дятел по весне. Слабость в ногах мешает сосредоточиться, но набравшись смелости и вонзив меч в основание, на всякий случай, продолжил путь.

Чужеродный, пугающий запах усилился и я понял, что нужно быть как можно более внимательным. Путь вновь тянется через своды пещеры, покинув каверну. Кварцевидные прожилки стали встречаться чаще, рассеивая густую тьму. Я обратил внимание на то, что своды имеют ту же форму, что и ложбина. Нутро, ноюще противится идее узнать, кто же проложил этот тоннель.

Неожиданно моим разумом завладел участок стены, перевитый мерцающей жилой, с массивными вкраплениями золота. Жила очаровывает своим насыщенным голубым цветом. Голова опустела, осталось лишь желание добыть хоть немного драгоценностей. И я принялся за дело.

Остановился тогда, когда понял, что больше не унесу. Накидав за пазуху добычу, с любовью оглядел жилу — почти не оскудела, манит и зовёт.

Иду навеселе и довольный добычей. Вдруг, меня словно водой окатило — кожа сжалась, волосы вздыбились — впереди опасность. Охваченный ужасом я начал искать выход.

Нутром почувствовал, что за тонкой стеной справа — внешний мир. Схватив меч принялся копать. Сильно, с надрывом, спиной ощущая приближающееся нечто, от которого трепещет естество.

Я никогда так ещё не копал, тем более мечом, но рою столь быстро, что поспорю с лопатой. Позади во тьме что-то зашевелилось, пошел шелест. Тут же в глаза брызнул свет.

Вывалился наружу, трепеща, как камушек от обвала. Из круглой дыры, сопровождая, вырвался какой-то шум похожий на фырканье. Не оборачиваясь, я похватал выпавшие драгоценности и припустил в лес. Холм, и дыра в нём, остались сзади.

Успокоился не скоро. Пришлось отсидеться под крепким клёном и глубоко подышать. С трудом сориентировался по солнцу и двинулся по направлению к лагерю. Дабы не угодить в очередную яму — держался ближе к деревьям.

К счастью, удалось повстречать спутников раньше. На лице Анны буря эмоций вперемешку с ливнем слёз. Кинулась, голося на весь лес, а я вспыхнув в ответ, принял в объятия. Вдохнул родной аромат.

Маленьким ураганом она ворвалась в объятья. Посыпались вопросы, но время для разговоров будет после. Увидел место, где лунарка меня искала — провал в который совсем недавно угодил. Поспешил увести друзей, как можно дальше от проклятой дыры, пока где-нибудь ещё появилась очередная.

Отойдя на безопасное расстояние я начал рассказывать. Трепещущий голосок Анны вспыхивает ахами и охами в нужных местах. В её больших лучащихся глазах сейчас море чувств и эмоций, что несомненно отзывается во мне.

Пока я пропадал в подземельях, лунарка успела оборудовать место привала для неспешного и рассудительного обеда. Дрова уже догорели, а угли подёрнулись белым. Оглядевшись, подметил аккуратные стопки вещей и ранцы, что пристроились у крепкого ствола дерева. Даже места для сидения уже есть, как и горка собранных продуктов.

— Я очень беспокоилась за тебя — сказала Анна. — Мы долго искали в лесу, а потом набрели на ту ужасную яму.

— Слава Ору, что не провалилась! — воскликнул я и крепко прижал.

— Что там такое Ворк?

— Не знаю, но оно ужасное, — растеряно проговорил я. — Что-то огромное, способное рыть целые тоннели на глубине.

— Ох, Ворк, я так рада, что ты вернулся, — заглянула девушка в глаза.

— Не с пустыми руками, — перевёл разговор я и начал доставать драгоценности.

Анна потеряла дар речи от увиденных подарков. Даже, привычно безэмоциональный гоблин, скривил зелёную рожицу в восхищении. Я сам горю от вида добытого богатства — крупные топазы, дикие самородки золота — это каждому отрада. С любовью раздарил друзьям. Условно, конечно, потому, как нести их тяжело, лунаркину часть возьму себе.

Устало откинулся, а вся мерцающая от счастья девушка, взялась за готовку. Атакаун же пропищал:

— Тьеперь мьёжна пьють отквыть! — покрутил в пальцах небольшой кусочек золота он. — Я бьюду к рийтуалу готьёвиться.

— Хорошо, — одобрил я, вспоминая ещё одну пользу от находки и, собственно, цель поисков.

Пусть от блаженного отдыха мысли и текут вяло, как первый дымок над трубой, но я посматриваю на приготовления гоблина. Тот поднялся что-то выглядывая на земле возле себя. Перешёл на другое место, головой повертел, потоптался немного и опять переметнулся. Так продолжалось некоторое время. В итоге, Атакаун оказался в нескольких шагах от первоначального положения. Сел на, а самородок поместил между ступней.

Лунарка, колдуя над уже распространяющей желанные запахи кастрюлей, тоже поглядывает. Перед нашими глазами начало разворачиваться знакомое действо — гоблин возвёл ладони над золотом. Руки пришли в движение, словно разглаживая невидимую подушку, выгоняя каждую складку. Потом, ожидаемо, начали подгонять вверх, и я наяву увидел призрачный огонь в наметившихся сумерках.

Голова Атакауна запрокинулась и опять чернота заволокла желтизну глаз. Анна прикрыла рот рукой. Мы в тревожном ожидании ждём, когда гоблин придёт в себя.

— Всё теперь хорошо! — выдал наш спутник чистой речью. — Путь появился. Только золото жаль!

Мы переглянулись с лунаркой, поддаваясь смеху. Я отвечаю:

— Теперь можешь не жалеть, его вдоволь здесь. Вспоминать страшно, где пришлось брать, но ладно…

Переглянувшись с лунаркой говорю:

— Эх! Вот теперь можно и супа отведать.

— Прошу, — протянула миску Анна. — Мне было тревожно из-за того, что Атакаун потерял чувство, а теперь всё хорошо! Ещё я безумно счастлива, что ты, Ворк, вернулся невредимым.

С тёплой улыбкой посмотрел ей в глаза.

— Эти топазы хорошо бы смотрелись на кольчужном платье, — проговорил я, поминая о нашей традиции дарить избранницам подобные наряды.

— Уже вижу его на себе, — поддержала она. — Плести ты будешь?

— Конечно! Такой будет красоты и лёгкости — все лунарки начнут завидовать.

Она звонко рассмеялась.

— Я сейчас, Ворк…

Девушка направилась в сторону ручья прихватив посуду, а я ей вслед:

— Оставь на завтра — темень такая!

— Хорошо, только водой наполню.

Я глянул на гоблина — сидит довольный, пересыпая из ладони в ладонь песок, оставшийся от самородка. Всё же удивительно получилось и с ним, и вообще… Я мечтал о путешествиях, представлял их по-своему, но на деле всё оказалось совсем иначе — до сих пор волнительно и тревожно из-за пещер в этой местности. Какие твари роют такое? Можно ли их одолеть обычным оружием? Как быстро множатся и насколько глубоко обитают? Вопросов множество, ведь разработать эти места хочется, но и волнуюсь, как-бы не нагрянули к нам во Второе Королевство жители недр.

Вернулась лунарка, и я встал до ветру, всё ещё погружённый в размышления. В насыщающихся темнотой сумерках, ярится и блещет наш костёр. Вышел за линию света, отсюда лагерь имеет приятный и уютный вид, свет огня выхватывает вещи, лежаки, Атакауна и ближайшие стволы. Тёплое пристанище в бескрайних просторах молодого мира Тверди.

Гоблин успел заснуть к моему возвращению. Конечности поддёргиваются — то ли бежит от кого-то, то ли ещё что, лицо иногда морщится. Может болота вспоминает, а быть может и мои рассказы о пещерах. Я сел и Анна тут же приблизилась. Мы смотрим в уже переставший трещать костёр, где почти догоревшие ветки испускают дрожащие язычки огня. Крепкий жар печёт лицо и греет тело сквозь одежду. Лунарка млеет, нежась в его волнах и крепче прижимается.

— Так хорошо… — молвит она, — и в тоже время думаю о грядущем. Что ты будешь делать, когда вернёмся?

— В Королевстве?

— Да. Я вот хочу быть с тобой вместе, — шепнула она, обдав дыханием.

Я попробовал представить момент возвращения и время после. Нутро как-то противится. Обыденные дела кажутся блеклыми, всё, кроме выхода в дозор.

Поразмыслив, отвечаю:

— Всё так же, наверное, по службе в дозор.

— А я? — встрепенулась лунарка, подняв голову.

— Ну-у, — растерялся я, сообразив, что вопрос был иным по смыслу. — Это если в целом о занятиях, а касательно нас, то-о…

— Будем проводить жаркие ночи и приятные дни вместе? — улыбнулась она.

— Да, — кивнул я и прижал покрепче. Ощущаю всю тонкость и хрупкость лунарки под своей мощной рукой.

— Ах, Ворк! — зарылась она лицом в рубашку. — Мне кроме тебя никого не надо.

Я наклонился для поцелуя и с наслаждением коснулся губами её волос и головы. Слова лунарки смущают и сковывают, мне хочется отозваться на пылкость, но не могу.

Заворочался Атакаун, мы повернулись в его сторону. Поднялся, бурча что-то под нос, потом уже яснее:

— Нужно кое-что показать.

— Хе-хе, — рассмеялся я вместе с Анной, — что?

— Вот! — вытащил он что-то блестящее из-за пазухи.

— Что там? — произнёс я, пытаясь разглядеть. — Дай поглядеть.

Гоблин поднялся, слегка шатнувшись со сна и положил мне на ладонь пару чешуек от болотного змея. Я удивлённо вгляделся в их перламутр, потом перевёл взгляд на спутника.

— Отколупал что-ли?

Тот кивнул. Я подивился и передал Анне — девушке красота чешуек пришлась по нраву. Повертела в руках, играя светом от костра.

— Дарю! — торжественно произнёс гоблин.

— Мне?! — изумилась Анна.

— Да.

— Ой, Атакаша, спасибо! Ты ж мой зелёненький! — рассыпалась в благодарностях лунарка, поглаживая ему голову. — Ворк, а может мы можем как-то применить их на благо Атакауна?

Гоблин смутился, и Анна скорее добавила:

— Я принимаю его, спасибо тебе! Просто теперь, так как это моё, хочу распорядиться подарком. М-м, Ворк?

В голове уже мелькнули мысли, и я отвечаю:

— Из одной я могу сделать наконечник для копья, а другую пустить на амулет. Крепость чешуек велика и оружие получится хорошим.

— Как замечательно! — воскликнула Анна.

— Тогда завтра с утра займусь.

— Хорошо? — обратилась девушка к гоблину. — Ты не против такого?

Глаза у спутника радостно расширились. Я рассмеялся и говорю:

— Тогда договорились. Перед выходом в путь, получишь новое снаряжение.

Вскоре мы отправились спать. Ночь богата разномастными звуками природы. Прижав тёплую и мягкую лунарку, я некоторое время вслушивался в шелест листвы, крики ночных птиц и трели сверчков. Через некоторое время из сна вырвал стук тарелок и хлюпанье. Сердце волнительно разбухалось, вместе с лунаркой сходили к посуде и увидели метнувшихся животных, коих привлек запах еды. Пришлось перенести посуду ближе к бивуаку. Атакаун тоже поднялся и подкинул костру топлива. Дрова тут же затрещали и приятный дымок потянулся вверх. На чёрном, безлунном небе, острые огоньки звёзд, периодически прячущиеся за серыми тучами.

Прекрасный грот поражает своей грандиозностью и совершенством. Мастерски дополненный витиеватыми колоннами, чередой барельефов, грациозных статуй и фигур животных. Взгляд с удовольствием впитывает богатство отделочного камня и дикую, местами, его красоту. Я сделал несколько шагов, удивляясь полноте ощущений.

— Приветствую, Ворк, — раздался голос.

Я обернулся и увидел силуэт подёрнутый дымкой. Он приблизился. Красивый, с ярко выраженным волевым подбородком и светлыми глазами мужчина. Расшитое золотом и драгоценными каменьями одеяние слегка колышется, словно гуляет ветер. Широкий пояс держит клинок. Я хлопнул по своему, но оружия не обнаружил.

— Прошу не беспокойся, здесь тебе ничего не угрожает, — прозвучал голос незнакомца, коему очень хочется верить.

— Кто ты? — сумел вымолвить я, всё ещё настороженно.

— Доброжелатель, — вкрадчиво ответил он. — Мне не безразлична твоя судьба и хотелось бы поговорить об этом.

— Что тебе известно? Откуда ты меня знаешь?

— Прошу, оставь сомнения и страхи. Мы просто поговорим. Ты примешь решение сам. Давай я дам некоторую экспозицию.

— В смысле? — озадачился я, впившись в него взором.

— Присядем? — незнакомец приглашающе повел рукой и указал за мою спину. Обернувшись, я с удивлением обнаружил стол, увитый великолепной резьбой и два стула под стать, высокие спинки которых также красуются орнаментами. С некоторой растерянностью, я проследовал к столу. Незнакомец занял место напротив и слегка улыбнувшись, заговорил:

— Ваш путь к морю Правой Ступни полон опасностей. Ты ведь понимаешь, что реальность оказалась совсем другой, чем представлял. И наверняка терзаешься мыслями о безопасности спутников. Может стоит повернуть, пока не произошло что-то непоправимое?

— Откуда ты всё это знаешь? — вымолвил я, обескураженный поразительной осведомлённостью незнакомца.

— Я знаю и то, Ворк, что еды во Втором Королевстве хватит до осени и нового обоза. Ну, посуди сам, пусть и не так сытно, но твои сородичи могут прожить на дарах леса, а потом и полей. И ты не будешь в позоре, ведь каждый понимает весь трагизм ситуации и не станет винить, если откажешься от продолжения пути.

Его слова словно открывают двери в сердце и душе, находя там сторонников. Меня одолели сомнения.

— Дальше вряд ли будет безопаснее. Ты принял правильное решение, что экипировал спутников, но вдруг вы встретите тролля или ещё какого сильного противника? Разве броня спасёт твоих друзей, твою любимую?

Мне стало стыдно и больно. Я совершенно не представляю будущего пути, и рискую не только собой, но и жизнями спутников. Незнакомец заглянул в лицо и всё понял. Его улыбка стала сочувствующей и понимающей.

— Ворк, как я и говорил, решать тебе. Но подумай крепко. На этом прощаюсь и желаю удачи!

Я открыл глаза, ощущая, как грудь сковало стыдом и болью. Видение было настолько явным, что даже скрытый тьмой мир, заявляющий о себе сотнями звуков, кажется менее реальным.

Заворочалась Анна. Почти тут же взволнованно спрашивает:

— Что-то случилось?

Я пересказал. Почти что выговорился, ощущая пылающие щёки и уши.

— Ой, Ворк! — воскликнула она после. — А кто это мог быть? Так странно…

— Я не знаю, с виду эльф. Может человек. Но он прав.

— Ничего не прав, скажешь тоже! — сдвинула она брови.

— Почему?

— Потому! Мы уже столько прошли, а ты усомнился! — в её голосе прозвучали нотки обиды.

— Но если подумать, то ведь я действительно рискую тобой. И им тоже, — кивнул на едва видимый силуэт гоблины.

— Ерунда это всё! Я сама с тобой пошла, а не чтобы ты защищал и всё такое. Вспомни болота и остальное — мы же целы! Значит и дальше всё будет также.

— Норка, — опустил я взгляд, — прости…

— Эй! Ну-ка брось расстраиваться! Вдруг это Тёмное Око тебе подослало видение, а?

— Непохоже на то, — отозвался я, ощущая, как слова Анны находят отклик внутри, вытаскивая из омута вины и растерянности.

— Ты же не только из-за проблем с продовольствием вызвался в поход? — чутко спросила она.

— Да. Мне нравится внешний мир, нравится путешествовать.

— А мне нравишься ты и я приму любую судьбу, какая ни есть, — проникновенно призналась лунарка и потянулась к лицу для поцелуя.

Настойчиво и требовательно она призвала меня к ответу на откровенные ласки. Охотно освободившись от лишней сейчас одежды, девушка позволила ощутить каждую грань выдающихся форм на изящном теле, созданным Богами гармоничным и восхитительным. Последние лоскутки сомнений были разметаны апогеем любовных утех.

Глава 6

Солнышко успело подняться над лесом, прогреть воздух и подсушить траву от росы к моменту нашего пробуждения. Вдыхая свеже-бодрящий воздух, мы отправились к ручью, смыть остатки сна. Анна заодно и посуду взяла помыть, дабы подготовить для очередного ритуала готовки и трапезы. Ленивый и сонный гоблин, только проводил нас в пол глаза, предпочитая досматривать сны, вместо утренних процедур. Правда, к общему удивлению, успел всё же раздуть угли и позволил огню зацепиться за новую порцию подмокших в росе дров. Сидит перед дымящейся горкой, скукоженый и блестяще-зелёный в местах, где стёганка не укрывает тело. Трясётся и зевает. Невозможно представить, чтобы он пошел холоднющей водой умываться.

Мысли о сновидении тут же попробовали впиться в голову, пытаясь расстроить и лишить уверенности, но я довольно легко заменил их на размышления о предстоящей работе над оружием. Чешуя очень хороша в этом плане, а древко придётся взять какое найдётся. Идея с амулетом мне тоже нравится: красивый, отвечает гоблинским традициям и, возможно, как-то повлияет на существование нашего спутника, ведь и змей, и гоблин — это детища Ока.

Материал чешуи крайне жёсткий, обработке поддаётся также, как горная порода неумелой добыче старателя, только здесь дело не в моём мастерстве. Истратив весь запас терпения и порядком сил, с облегчение отдал амулет Анне для вручения, а копьё подарю сам.

Гоблин осветился счастьем так, что тут же преобразился, словно и не сотворён тёмным разумом. К нашему удовлетворению и улыбкам, подарки он принял дрожащими руками, а уж потом схватился надёжней надёжного.

Надев амулет, проговорил:

— Очьень хорьёшо! Пьють вьижу ещьё льючше.

Тут я выдохнул уже по-настоящему. Отряд знает путь, экипирован, полон сил и уверен в принятом решении. С тем мы и выступили, оглядываясь на медведя, тут же взявшегося обнюхивать поляну. Так и увязался за нами, водя носом и ворча, что не оставили ничего вкусного. Лунарка не выдержала и бросила ему клубень земляной груши. Умилительное зрелище — смотреть, как огромный медведь лакомится угощением. Распираемые хорошим настроением, попрощались с косолапым.

Перед выходом на просторный луг, повстречалось несколько фазаньих гнёзд и одно глухаря. Пришлось долго уговаривать нашего мелкого обжору, чтобы не расхищал их полностью. Договорились на одно яйцо с каждого, при условии, что там от трёх и больше. Шумным самкам это не понравилось, особенно отчаянному глухарю, но гоблин оказался ловок, и таки стащил желаемое.

Вновь луг, залитый щедрым на тепло солнцем, пышный от весенней травы и яркий от цветов в ней. Всюду снуют насекомые, наполняющие воздух звуками, а в небесах, традиционно, парят хищные птицы, иногда обрушивающиеся на обречённую жертву. Уже ступив на луг и отдалившись на версту от леса, мы почувствовали дрожание земли — это великолепное стадо оленей пронеслось недалече.

Однако, беспокойство у Атакауна возникло не из-за них:

— Ньям ньюжно свьернуть, — оповестил он, останавливаясь.

— Хорошо, — отозвался я. — Что случилось?

— Тьям впьреди… скьёро, пьёка не вьидно есщьё, будьет лиес. Этьё плойхой лиес. Тьям дьюхи.

Я удивился и спрашиваю:

— Ты откуда знаешь?

— Ньяши пьерескьязывали. Мнье ужье страшьяно.

— А как они выглядят, эти духи? — спрашивает Анна, заинтересовавшись.

— Нью-у… — озадачился гоблин, — оньи прозьячные, оньи тьякие, кьяк тьюман и тьёлько ньёчью бьюдут.

— Призраки?! — воскликнула лунарка.

— Нье зьнаю тьякого сьлова, — мотнул головой он.

— Ты, как раз их описал, Атакаша, — улыбнулась девушка. — У нас говорят, что они не опасны.

— Правда? — удивился я.

— Конечно! Так в книге было написано, правда я не помню в какой, — приняла она милый вид.

— Хм-м, — озадачился я, — а лес большой? Долго обходить?

Спутник кивнул. Ситуация опять усложнилась. Терять очередные дни на обход совсем не хочется, но гоблин говорит, что в лесу опасность и, в тоже время, лунарка заявляет обратное. Ни у него, ни у неё личного опыта нет, только пересказ, поэтому решение принимать мне. Охотно возникают мысли о пресловутом риске и ответственности за спутников, но, во-первых, обход не гарантирует безопасности — там тоже может ждать что-нибудь, а во-вторых, времени у нас и так мало. К тому же, я плохо представляю, чтобы призраки могли прям заполнить весь лес, да и трусливость гоблинов известна. Наверняка им хватило одного намёка на призрачную тварь, как коричневые пятки начали стучать по улепётывающим спинам.

— Думаю, нам стоит всё же идти сквозь лес, — сказал я, оглядывая спутников. Атакаун заметно занервничал.

— Согласна, — звонко поддержала лунарка.

— Эй, — решил поддержать я зелёного, — не боись! Говорил же тебе, что в обиду не дам. Всё будет хорошо.

Атакаун кивнул пару раз и, видно, постарался взять себя в руки. Мы продолжили путь.

Накатила жара, давящая нас под стрёкот и жужжание. Ползают змеи, но, обычно охочий до них, Атакаун не обращает внимания. Наверняка потому, что недавно яиц нажрался. Маясь и потея, уже мечтаю дойти до леса, показавшегося на горизонте тёмной полосой. Когда с небес устремляются горячие струи света Изначального Огня, мысли о призраках настолько ничтожны, что я только посмеиваюсь над нашим проводником. У страха глаза велики, а когда дело к ночи — подавно. Выберем себе полянку получше, натащим дров, и никакие твари к нам не подступятся.

Начало леса странное — сразу растут вековые, раскидистые, могучие деревья, а обычный в таком случае подлесок отсутствует. Смотрится, конечно, мрачно, но я скорее удивился, обменявшись репликами с Анной. Гоблин же замкнулся на себе и только лунарке удаётся вытягивать словесные ответы, да несколько утешать.

Лес встретил необычайной тишиной. Здесь даже животных и птиц не так много, как в привычном бору. В опустившейся тишине, иногда можно расслышать странные вздохи и стоны. Сумрак угнетает, и гоблин всё чаще вздрагивает от очередного скрипа или хруста. Воздух полон влаги и даже затхлости. Травы мало, в основном мы идём по настилу прошлогодних листьев. Под раскидистыми и огромными елями, или в оврагах, укрытых сверху широченной кроной лиственных деревьев, присутствует какое-то мерцание. Вот и первое подтверждение. Я постарался успокоить себя, что нормально видеть призраков в месте, где те водятся. Только тут же решил, что ночевать здесь не останемся.

Гоблин выглядит жалким — всего сковал страх. Анна не выдержала и пошла с ним рядом, взяв под руку. Помогло. К началу вечера мы нашли первую поляну, и я скомандовал привал. Местность возвышенная. Если смотреть на право, то сквозь узкую линию деревьев на другой стороне, можно видеть следующую поляну, а за той ещё. Будто череда озер, они идут до верха пологого и очень большого холма, окружённые деревьями. Времени на восхищение нет, и я скорей отправился за дровами.

Атакауна решил не брать. Обычно мы вместе хворост собираем, но сегодня гоблин уже под кроны не пойдёт. Мне и самому немного страшно. К концу дня и приходу сумерек, лес только набрался мрачности. Мерцание и блеск призраков стали появляться значительно чаще, но сильный скепсис и боевое гномье бесстрашие, позволяют это игнорировать. Стоило оказаться в лесу, как появился зловещий шёпот, посвист и цоканье. Происходящее меня раздражает, только нужда обязывает собрать топлива побольше, и сцепив зубы, начал таскать крупные ветки к лагерю.

Анна тоже беспокоится. Пока она спешит с устройством на ночёвку, я обложил место дровами так, что получился полукруг своеобразного забора-препятствия из них. Наконец, желтый огонёк жадно побежал по приготовленным дровам а дым потянулся вверх. Я с облегчением выдохнул, наблюдая, как на лицах спутников тоже прояснилось. До наступления темноты, мы успели обезопаситься силой огня. Надеюсь, призракам она не по зубам.

Разговор не складывается. Начал было с Анной беседовать на отвлечённые темы, но шумы из леса несколько раз прервали. Поминая минувший день и своё решение, я готов начать рвать волосы от досады. Пусть пока ничего не произошло, но имеющегося достаточно.

Первые призрачные фигуры стали появляться, когда на небе остался едва видимый след от заката. Безлунная ночь, осенённая только гиблым синим светом от проклятого Ока. Со всех сторон, мелькая среди деревьев, они просачиваются сквозь препятствия и скоро уже сплошное кольцо начало смыкаться вокруг нас. Исторгая хрип, призраки медленно приближаются. Меня бросило в холодный пот от их вида. Ни одного одинакового, каждый призрак — это предел ужаса и омерзения. Каких только устрашающих клыков, клешней и щупалец на них нет. Время словно остановилось, скованное видом происходящего.

Из ступора меня вывел вскрик Анны, стоящей рядом.

— Давай руку! — бросил я, беря её левой, а правой выхватил длинную полыхающую ветку.

Мы подбежали к гоблину, оставляя его за спиной. Призраки всё приближаются проникая друг в друга. Будь это противник из плоти и крови, то ему пришлось бы тесниться, а эти ужасные твари теперь ещё и выглядывают одна из другой, светясь серебристым туманом.

Ждать пришлось не долго — первый призрак замахнулся чем-то огромным, похожим на оглоблю. Я подставил меч, левой рукой готовя горящую палку для удара. Прозрачное оружие одолело преграду и обрушилось на меня. Сгруппировавшись, выбросил левую руку в атаке… Но ничего не произошло.

Со всё усиливающимся удивлением, я понял, что призраки не могут нам навредить. Вся эта какофония звуков и разнообразие ужасных обликов — всё, на что они способны. Мы оказались втянутыми в мерцающий туман. Он давит на голову и провоцирует страх, но терпеть можно. Я обернулся к лунарке и встретил её яснеющий взгляд. Робкая улыбка появилась на лице, и тут заорал гоблин.

Атакаун не выдержав страха, выпустил истошный вопль и помчался вперёд, распугивая призраков. Мы бросились следом, окликая и призывая прийти в себя. Несётся со всех ног, не разбирая дороги. Нам с трудом удаётся поспевать. На полянах всюду видны тысячи призраков, в отличии от леса. Гоблин пронзает их пелену, и мы бежим в своеобразном тоннеле. Безумие, овладевшее спутником, гонит его к вершине, пересекая одну поляну за другой.

Пару раз Атакаун упал и мне почти удалось его схватить, но он ловко подскочил и снова рванул, вереща пуще прежнего. Анна немного отстала, но старается поспевать. Заметил какие-то странные валуны, они мерцают, словно внутри кровеносные жилы. Похоже, сегодня власть Ока над миром высока, как никогда и это его лес. Хорошо, что призраки не могут нанести физический урон.

Верхушка холма совсем рядом. Без деревьев, она смотрится навершием некого огромного кургана или пирамиды, только очень пологой. У гоблина, наконец, стали иссякать силы, и я почти нагнал его. Выскакиваю на самый верх, хватаю за шиворот, как вдруг вспыхивает огненный шар, куда мы и проваливаемся, под общий вскрик. Я только успел обернуться и зацепить лунарку за руку. Мир померк.

Шум собственного дыхания и дикая вонь привели в сознание. Мы оказались на дне большой ямы. Сверху слабо виднеется рассветное небо. Как так получилось, что ночь сменилась на утро, я не понимаю.

Я закашлялся от вони и попытался выдавить:

— Норка, ты в порядке?

Её стошнило и только по сдавливанию руки я понял, что она слышала меня.

— Атакаун! Ты тут?

— Дья, — пришёл его писк.

— Как ты? — с облегчением поинтересовался я.

— Ньёрмально. Тьёлько мнье кажьется, штьё мьи окьязались в логьёве трольей.

Глава 7

Я не поверил ушам, поймав взгляд более-менее пришедшей в себя Анны. Всё случившееся смешалось в голове и отказывается быть как-то понятым. Инстинктивно приобнял лунарку. Спрашиваю гоблина, которого тоже могу разглядеть — глаза привыкли к полумраку гигантского грота:

— Ты по вони это понял?

— Дья и не тьёлько. Оньи там, — показал гоблин рукой, и я вдруг расслышал продолжавшееся всё это время свистящее дыхание. Двойное, от двух огромных тел неподалёку.

От наших голосов в темноте заворочалась ещё пара, но маленьких. Устрашающая догадка молниеносно ворвалась в голову — сейчас эти троллёныши начнут голосить и очнуться взрослые, после чего наши жизни будут зависеть только от быстроты ног.

— Так, — эмоционально зашептал я, — нам пора бежать отсюда!

— Я тьёже тьяк дьюмаю, — отозвался гоблин. — Мьи сьечьяс нья их льёже, гдье трольи размьёжьяються. Этье их сьильно рьязозльит.

— Чёрт! — выдал я, пока мы начали красться вдоль стены — Откуда ты всё это знаешь?

— Этьё пьёчти всье гьёблины зньяють, — отозвался тот, почти обыденно.

Я покосился на Атакауна — ещё недавно верещал, а сейчас хоть и видно, что потрёпанный, но стал спокойным. Меня наоборот трясёт от близости угрозы.

Вход в грот разделён надвое пирамидальным куском скалы, подпирающим потолок. Мы одолели половину пути, когда начали спотыкаться о всюду валяющиеся кости. Шум всё-таки разбудил мелких тварей и раздался ор, от того сильнее, что эхо в гроте хорошее. Я проклял горланящих мразей и весь их род до самого истока, когда, будь оно не ладно, Тёмное Око испортило мир Тверди и создало троллей. Послышалась возня старших. Не в силах сдерживать гнев, хватанул с пояса арбалет и пустил одному троллёнышу в голову болт. Раздался хруст, на один кричащий рот стало меньше. К худу выстрел или к добру, но жажда насилия во мне утихла.

Взбираться к выходу не просто — помимо костей, затрудняет крутой подъём. Мы почти бежим, ведь тролли начали подниматься, сопя и всхрапывая. Вскоре послышались устрашающие звуки, одна из громадин, кажется, отвесила оплеуху оставшемуся детёнышу. В это же время мы выбежали к выходу, став видимыми на фоне голубого неба.

То, что мы слышали ранее — вовсе не ор троллей в сравнении с тем, что раздалось сейчас за спинами. Это дикий, клокочущий и бьющий по ушам крик. Видимо, кто-то из них понял, что один детёныш мёртв. Наверняка это самка.

Грот, в котором тролли устроили лагерь располагается на склоне хребта, в его середине. Отсюда видна панорама долины. Местность выглядит так, словно прошёл ураган, который ещё и стену построил, перегораживающую ущелье. Эта монструозная стена, созданная из грязи, брёвен и камней высится на пару вёрст. Её часть перегородила крупную реку, образовав грязный и заболоченный водоём. Кругом белеют кости животных и самих троллей, но больше всего экскрементов разной степени разложения. Ужасный смрад стоит над этим гротескным местом.

Из массивных, диковатого вида шалашей уже начали выползать и вываливаться другие жителя лагеря. Сонные и злые, они сталкиваются друг с другом, вступая в драки.

— Бежим! Скорей!

Схватил девушку под руку.

— Ворк, а где мы? — спрашивает перепуганная лунарка, охотно устремляясь за мной.

— Мрачные Горы, — отозвался я, — чувствуешь в груди?

Мы начали спуск, стараясь держаться редкого леса по краю, чтобы нас не заметили. Бежать здесь трудно, кругом камни, но выбирать не из чего.

— Д-да, — сумела выдохнуть она. — Странное такое чувство…

— Это они! Крайние северные отроги, — озвучил я догадку. — Далеко же нас бросило. Эй, зелёный! Что думаешь?

Атакаун уже с одышкой, оглядывается иногда. Из-за спин раздался очередной рёв. Что-то огромное вынеслось из грота и устремилось вниз. Я ощутил облегчение за выбранный нами путь бегства.

— Этьё маигья!.. Тьёмное Окьё… Пьёртал…

Думать над его словами пока трудно — ситуация в лагере меняется стремительно. Тролль оказался самым крупным, похоже вожак. Почти скатившись в долину, он стал дубасить других. В этом время показалась из грота самка — она опасней слепого в ярости вожака. Нам предстоит выйти вскоре из леса, что остался только на склоне горной гряды, а она становится всё круче.

И всё же выбора нет, оставаться рядом с опаснейшим местом нельзя. Нужно бежать не жалея ног, тем более вывалились мы сюда без вещей. Ещё одна беда, но пока меньшая. Хорошо, что оружие при нас.

Вот и конец временного укрытия, последние деревья позади. Я остановил отряд и оглянулся — в лагере троллей царит яростное буйство, сопровождаемое истошными звуками, разносящимся на всё ущелье. Нутро сжалось в страхе, а потом я рванул, утягивая за собой Анну.

В долинах горных рек трава пышная и сытая, но тролли и сюда добрались, выворотив часть деревьев. Бежать стало легче и мягче, только постепенный подъём даёт о себе знать. Приблизились к реке. От многочисленных селей и оползней русло полно валунов.

Тролли нас заметили. Расстояние велико, но оглянувшись я увидел, как знакомая самка тянет вожака и тычет в нашу сторону. Возрадовался тому, что тролли тупы и, похоже, подслеповаты. Их маленькие глаза, утоплены во впадины непробиваемого черепа. И все же я подгоняю отряд бежать со всех сил.

Из карт Первого Королевства, я припомнил, что выше имеется удобный перевал, на который можно в случае чего взобраться. Там же и, так называемый, Северный запасной выход. В нашем случае — вход в длинный комбинированный тоннель, ведущий в Первое Королевство. Только заходить туда не следует. Во-первых, из-за Ужаса — опаснейшего духа, поселившегося в Королевстве. Во-вторых, путь через перевал ведёт к западной стороне Мрачных Гор, что в нескольких днях пути от моря Правой Ступни и лагеря эльфов. Единственной причиной, по которой можно заглянуть за дверь — пополнить запасы съестного и экипировки. В таких местах обязательно есть схрон.

Спустя короткое время мы добрались до небольшого плато. Ноги уже гудят, а гоблин так вообще валится с них. Выбора нет, и я скомандовал привал, тем более, рядом чистейший ручей, впадающий в бурную и шумную реку. Расположились под высоченной елью. Быстро умывшись и напившись, пошёл на возвышение плато, чтобы посмотреть нет ли погони.

С оборвавшимся сердцем вижу, как четверо троллей грузно поднимаются. Пока ещё довольно далеко. Время на отдых у нас есть, но следует быть начеку. Они массивны, однако, стоит заметить нас, разовьют большую скорость при беге.

— Ну как там, Ворк? — тут же спросила Анна, раскрасневшаяся и с прилипшими прядками пепельно-рыжих волос.

— Идут за нами, — произнёс я и видя, как подскакивает, тут же добавляю, — не бойся! Ещё далеко, можно отдохнуть!

Зрачки спутницы пришли в норму и лицо немного расслабилось. Я тоже сел дав ногам отдых. Напряжение внутри такое, что неописуемая красота ущелья совершенно не воспринимается, а мысли носятся шмелями, пытаясь найти выход.

Гоблин, уставший больше всех, смотрит в перелив ручья и почти не шевелится.

— Ворк, а мы не умрём? — спросила лунарка дрогнувшим голосом.

— С чего бы это? Конечно нет! — несколько резко отозвался я.

— У нас ни еды, ни снаряжения… — прошептала она.

Я пересел поближе и прижал её голову к груди.

— Всё будет хорошо, у меня есть план. Ничего нам эти вонючие великаны не сделают.

— А ты видел тропу? Они ведь ходят сюда! — встрепенулась она. — Да и откуда их столько?

— Где-то должен быть источник пищи, — отозвался я, вспоминая замеченные в лагере бараньи туши. — Может крупное стадо баранов или горных козлов.

— Гады какие — бедных барашков убивают, — всхлипнула девушка. — Мы можем что-то сделать?

— Сможем, надо только понять, почему стадо не уходит из ущелья. Снизу ладно — тролли его перегородили, но ведь бараны легко преодолевают перевалы.

— Думаешь и там эти? — вздрогнула она.

— Вряд ли, слишком организованно, а тролли тупые.

Я поцеловал Анну в голову и погладил.

— Ладно, пора дальше.

Нам открывается очень величественный вид сверкающих льдом и снегом вершин. Возможно, тому же гоблину это просто горы, но для гномов они родные, как лоно матери, как руки отца. Надменная суровость Мрачных Гор сразу же впечаталась в души и бередит её, вызывая какое-то дурное, в нынешней ситуации, ликование. Навстречу дует насыщенный их духом ветер и мне даже есть не хочется, а по телу гуляет сила. Словно и не преследуют нас ужасные твари, будто не грозит смертельная опасность. Увлекая за собой лунарку, я впитываю открывшийся в утреннем свете образ.

Сначала по запаху, а потом и по следам на земле, мы заметили огромное стадо баранов. Весной они уходят выше, стараясь наесться как можно больше самой вкусной травы, едва показавшейся из-под быстро тающего снега. В низинах ещё лежат грязные языки лавин, но открытые солнцу участки уже вовсю зеленеют, а пушистые животные азартно её щиплют. Я читал, что наши предки на лето стригли этих соседствующих животных, шерсть коих порой достигает толщины в ладонь.

Здесь же и следы троллей, гонявшихся за несчастными животными. Очередная задача — освободить стадо из плена, тем самым лишить троллей пропитания. Когда большая часть помрёт с голода, остальных можно будет перебить. Я словно метки ставлю, продвигаясь по пути к эльфам: забрать шкуру болотного змея, исследовать недавние пещеры, а теперь вот и разобраться с большим лагерем троллей. Поделюсь позже с Анной планами.

Плато кончилось. Горные гряды всё уверенней сдавливают долину, становящуюся круче и ершистее. Осыпи и морены уже не так хорошо скрыты травой и толстым мхом. Бесчисленные ручьи и речки сбегают с вершин и соединяются с могучим потоком. Мы отдохнули ещё и едва не попались троллям, если бы не лунарка, отлучившаяся по нужде. Я подхватил едва живого от такого забега гоблина, и мы бросились прочь. Местами приходится взбираться на крутые участки, торить путь. Снега всё ещё хватает — чаще идём по растаявшей каше. В ботинках быстро захлюпало, а погода только намекает на худое — солнце скрылось за мясистыми серыми тучами и подул холодный ветер. Настроение тут же испортилось, напоминая небо, брать перевал в непогоду очень тяжело.

Вход в тоннель я заметил сразу. В теле гряды сделан срез до скальной основы, и уже в ней можно различить плиту двери, сейчас плотно подогнанную и, с виду, почти не выделяющуюся. Сверху нападало камней, лишайник успел облюбовать поверхность. Как жаль, что пришлось покинуть Королевство и некому привести в порядок Северный запасной выход.

Наш путь идёт дальше. В планах было всё же зайти, но тучи вот-вот начнут сыпать льдинками, поднимется ветер и мы не сможем пройти седловину на горной гряде слева. Я вгляделся, чтобы наметить путь — склон дикий, подниматься будет трудно, но это последний рывок, после которого отдохнуть можно будет полноценно. Вряд ли тролли пойдут следом, мы и так очень далеко ушли от лагеря.

Густо растут ели, в том числе на гребне гряды. Тут из леса показались две массивные фигуры троллей, направляющиеся как раз к седловине перевала. Я сначала не поверил глазам, но твари действительно поднимаются к единственному месту, через которое мы могли бы покинуть ущелье. Теперь понятно каким образом им удавалось контролировать стадо баранов — по гребню левой гряды идёт тропа, одна группы троллей пошла по ней, а нижним можно особо не торопиться — мы оказались зажаты.

— Ворк, что-то случилось — на тебе лица нет? — заволновалась лунарка.

Мы остановились, и гоблин пошёл в очередной раз напиться.

— Кажется мы попались…

— Догоняют?! — переполошилась она.

— Смотри туда, видишь взбираются?.. — указал я пальцем на небольшие серые комья.

— Это что, тролли?! — воскликнула она, прикрывая рот.

— Да.

— И что нам теперь делать? — ослабевшим голосом спросила она.

— Ну не в тоннель уходить точно! — отозвался я, пытаясь найти что-то ещё.

— Может посидим перед дверью, пока не уйдут? — предложила она.

— Какьёй тьюнель? — оживился гоблин.

Я объяснил.

— Тьяак дьавайте тьюда уйдьём! — возопил он.

— Великий Ор! — отозвался я. — Говорили же тебе — Ужас там, ещё не известно от чего лучше помереть.

— Пьятьдесять льет назьяд он тьям бьил, — возразил гоблин, преобразившись — уже не такой уставший и в жёлтых глазах огонь.

— Ещё скажи, что состарился и умер, — буркнул я.

— Трольи ньас нье пьёрста убьють, а пьёстараються помьючитьить, — заявил наш проводник. — Мьи убьили ребьёнка, топтьялись на льёже и дьёлго бьегальи оть ньих, сьям подьюмай. А тоньель мьёжьеть бьить безъёпасным.

Я даже удивился, услышав такой монолог от Атакауна — вот на что способна гоблинская трусость. И всё же следует объяснить ему величину опасности от Ужаса.

— Ворк, может всё-таки возле двери? — робко напомнила Анна о своём предложении.

Послышались звуки издалека, кажется и та группа, что преследует снизу уже рядом.

— Да, можно попробовать, — решился я, дав себе обещание оставаться возле двери, чтобы в случае чего успеть выскочить.

По искрошившимся ступеням мы забегаем на крыльцо перед дверью.

— Откиньте всё, что сможете пока, — быстро сказал я, подбегая к отверстию, сбоку от двери.

Совать руку в темную дыру, где наверняка полно пауков и прочих гадов не хочется, но живот скрутило от напряжения из-за близящихся троллей. Уж лучше пауки! Нащупывал внутри маленькие рычажки — если их правильно повернуть, то механизм сработает. Чувствую, как что-то побежало по руке, но память с готовностью вытащила гномьи комбинации замков и пальцы скорей нажали куда надо.

Слух уловил, как по осыпям ломятся тролли. Скоро они будут здесь. На третьей комбинации, щелкнул механизм на специальной дверке отсека для открывания. Но она лишь приоткрылась. Я оглядел проявившийся прямоугольник справа, за которым должны быть ремни, передающие усилие на редуктор массивной двери главного входа. Кажется, приржавела. Я сунул кончик меча и стал ковырять, стараясь подцепить дверку.

— Чёрт! — выдохнул я, когда кончик меча обломался.

— Чёрт! — выдохнул я. — Атакаун, дай амулет!

Я выхватил чешуйку и выбил застрявший кончик меча. Шарниры под давлением скрипнули, потом ещё и камень отошёл. Я уцепился уже пальцами и открыть всё же получилось.

Тролли наконец одолели подъём, а их собратья успели наполовину спуститься и орут с горы. Нервы стегают меня, бросают из отчаяния в злость. Хватаю ремень и изо всех сил тяну.

Массивный кусок скалы пришёл в движение. В нос ударил спёртый дух подземелий. Я кручу быстро, но дверь ползёт едва-едва. Тупоголовые тролли заметили нас и ринулись вслед. Оглашают ущелье дикими воплями, в которых слышно торжество.

— Норка! — крикнул я. — Как только получится протиснуться — лезь! Атакаун, ты тоже!

Щель стала шире и зелёный тут же шмыгнул внутрь. Я оглянулся и обмер — твари взбираются по лестнице! Двое отстали, а один, похоже вожак, вырвался вперёд. Лунарка к нему ближе и если ошибусь с выстрелом, ценой станет её жизнь. Но даже если успею открыть дверь достаточно, чтобы она прошла, то сам не успею забежать. Внутри всё напряглось. В голове словно горн гудит.

— Великий Ор! — воскликнул я. — Помоги нам!

Хватанул арбалет. Взвёл и замер выцеливая глаз. У вожака они чуть больше, как и сама голова. Загребая камни обоими конечностями, он алчно смотрит на лунарку. Мне словно воздух перестал быть нужен, а в ушах зазвенело. Нутро отсчитывает мгновения до выстрела, и я жму на нужном курок. Глаза ещё ловят полёт болта, а руки рванулись обратно к ремню.

Вожак взревел и схватился за рану. Пошатнувшись, кубарем покатился вниз. Выстрел, к досаде, его не убил.

Анна в это время с радостным вскриком протиснулась в тоннель. Я сделал ещё несколько витков, захлопнул дверцу камеры и тоже рванул к щели. Остальные тролли ненадолго встали, уставившись на орущего вожака, но сейчас опять бросились вверх. Поздно! Я, со скрипом лат о камень, ворвался внутрь и тут же стал крутить колесо механизма.

Один тролль успел зацепиться за каменную плиту и я с кровожадным удовольствием отсёк его толстые пальцы. Редуктор мощный, кручения колеса хватит чтобы передавить тролля пополам.

Под звук осыпавшихся фаланг и дикого крика за каменной стеной, я, наконец, закрыл вход, и мы оказались в безопасности.

Глава 8

Обессиленные, мы опустились на холодный пол. Можно расслабиться и отдохнуть, оставив ярящихся тварей за мощной плитой из камня. Перед входом оборудован небольшой холл переходящий в тоннель. Света хватает благодаря шахтам под потолком и даже смотровые бойницы имеются. В стенах расположены алхимические фонари, а в нишах обнаружилась засушенная еда и кое-что из снаряжения. Сегодня-завтра тролли уйдут, мы соберём необходимое в заплечные мешки и двинемся дальше через перевал. Пока же нужно восстановить силы.

Вскоре убежище стало даже уютным, окружившим нас надёжной защитой и покоем. Открыв секреты, мы раздобыли всё необходимое для жизни, в том числе ёмкости для воды, туалет и умывальник. Я сходил по тоннелю к ближайшему источнику с водой, благо весной они все полны до краёв. Принёс две бадьи, кои почти полностью ушли лунарке, потом ещё одна ходка на суп и про запас. С приходом ночи закрыл проход в тоннель решёткой и створками ворот. Лунарка, прижавшись ко мне и положив голову на плечо, с ещё влажными волосами, источает тёплый аромат мыла и чистоты.

— Спасибо Ворк, — шепнула она.

— За что?

— Ты спас нас. Мне было очень страшно, но из-за усталости даже бояться толком не получалось. И вот мы здесь, в безопасности.

Я посильнее прижал и уткнулся носом ей в голову, шумно вдохнув приятный аромат.

Оглядываю местность в бойницы. Троллей скопилось в ущелье много, на вид — пришли все. Периодически кидают камни, бьют в стену, но безрезультатно. Была бы у меня баллиста — перестрелял всех, но выпустив несколько болтов из арбалета, только разозлил больше. Камни полетели уже в бойницу и я поспешил спуститься. Остаётся только ждать, пока успокоятся.

— А если не уйдут? — спросила лунарка зевнув.

Меня тоже пробрал зевок, мы стали укладываться.

— Им тут делать нечего. Как поймут, что всё — свалят.

— У меня такое чувство, будто ощущаю их ненависть. Вот и приходят мысли, что могут надолго остаться, — проговорила она с чувством тревоги. — Давай подумаем, что делать на этот случай?

— Да брось, это уже лишнее, — сквозь очередной зевок отозвался я.

— Ворк, мне тревожно, — положив руку мне на грудь, просит лунарка.

— Хорошо, — кивнул я, с трудом заставляя голову работать. — Если вспомнить, по картам Северный запасной путь выходит на периферию верхних тоннелей, к развилке. От неё сразу отходит Восточный. Если бы вдруг нам взбрело в голову идти под землёй, то это единственный путь.

— Помню, как тётя Тама рассказывала об Ужасе, — при упоминании духа, лунарка приложила руку к сердцу, прося защиты Ора, — много говорила о тех временах. Я что-то сразу не вспомнила этого, только она не раз повторяла, что Ужас обитает на нижних и средних рубежах. Верхние относительно безопасны, особенно в ореоле Идолов.

— Хочешь сказать, нам тут нечего бояться?

— Я не знаю, Ворк, — прошептала она.

— Идолы мы почти все увезли, так что на их помощь рассчитывать не стоит. А вот насчёт глубинных уровней…

— Прости, Ворк, что начала этот разговор, — дрогнувшим голосом сказала она.

— Всё хорошо, Норка. Наоборот, теперь есть над чем подумать. Давай завтра ещё раз вспомним всё, что слышали и решим?

— Хорошо, — она потянулась поцеловать и я ответил взаимностью.

Нас разбудил сильный удар в стену. Гул разлетелся по пещере, кое-где осыпались мелкие камни. Тролли чем-то шарахнули в плиту входа и это точно не нога или рука. Я подскочил и взбежал по лестнице, ведущей к бойницам. Четверо огромных тварей, схватив вытянутый камень, вновь раскачали и ударили.

— Собираемся! — крикнул я встревоженным спутникам. — Придётся идти тоннелями.

— Хорьёшо, штьё тьи тьяк решьил, — пробурчал гоблин, растянув после этого пасть в страшном зевке. — Я ш’сразью жье гьёворил.

Хотелось сказать Гадожору пару крепких слов, да лунарка прервала:

— Ну ты же наш проводник зелёненький, — мягко сказала она.

После этого мне расхотелось ругаться, настроение улучшилось и я взялся собираться. К счастью или худу, но вещей у нас теперь мало. Очень жаль ранцы, драгоценные находки и прочий инвентарь. Наверняка и у лунарки там много чего осталось. Одно успокаивает — если идти за вещами, то они будут на месте ибо в Лес Призраков никто не сунется.

Тролли продолжают методично бить, и я только убедился, что правильно решил сворачиваться. С одной стороны образовалась трещина.

В тоннель тварям не пройти — он под гномий рост. В ширину тоже не больше сажени. Закрою створки, решётку и двинемся.

Недолгие сборы кончились и мы снова в пути, только теперь он полон чувств, как никогда. Всё же я гном, идти по тоннелям нашего первого и родного Королевства очень волнительно. Вглядываюсь в каждую сваю и каждую крепь, смотрю на качество прокладки и вслушиваюсь в окружающую нас толщу скал. Это очень глубокое чувство. Мрачные Горы были для нас первым и лучшим домом. Изобильным и надёжным. Одни воспоминания о былой жизни впечатляют, а если бы сюда можно было вернуться, так вообще…

— Ах, Ворк! Это удивительно! — произнесла лунарка. — Мы идём по тоннелю, в груди что-то бьётся и душа наружу рвётся.

Я улыбнулся, поведя фонарём и выхватив её лицо.

— Погоди, этот путь разнообразный, — сделал многообещающую интонацию. — Мы ещё будем проходить и мостами через расщелины, и через водопады, и по широким уступам под открытым небом.

— Здорово! — воскликнула она, сделав большие глаза. — Но откуда ты знаешь?

— Когда изучал классификацию тоннелей, там было пояснение. Нам предстоит пройти приличное расстояние, а горы часто прерываются всякими кулуарами, промывами или трещинами — вот в этих-то местах мы и будем выходить под открытое небо.

Девушка внемлет внимательно, а меня, пока идём долгим путём, тянет на рассказы:

— Но это если касаться внешних красот. Подземные тоже хороши, — рассмеялся я.

— Знаю-знаю — будут источники, ручейки и бурные реки, — звонко подхватила она. — А ещё, если повезёт, через хрустальную жилу пройдём.

Я ещё раз повёл фонарём, выхватывая из тьмы фигуру и лицо лунарки желтоватым светом.

— Не только хрусталя, но в целом кварцитов, а это все оттенки, Норка.

Стоило словам отзвучать, а нам пройти ещё по перемежающемуся поворотами тоннелю, как встретилась первая искрящаяся россыпь на стенах. Зрелище невероятное и запоминающееся! К моей радости и теплу на сердце, лунарка охает и ахает с удвоенной силой. Красные Холмы только иногда и на больших глубинах могут похвастать чем-то похожим, да и то не в таком количестве. Не в пример Мрачным Горам, созданными Изначальным Огнём очень богатыми.

Преодолели несколько мостов через бездонные провалы, с глубин которых поднимаются родные запахи. После третьего такого моста и небольшой, но красивой россыпи на стенах, мы вышли в удивительное место — своеобразный форт, только высится он на орлиной высоте. Внутри форта — зал, похожий на предыдущий. Каменная винтовая лестница уходит наверх, в смотровую башню. Вид открывается на панораму ущелья и грозных ледников. На ультрамариновом небе уже набрякли синевой пары облаков, будто Великий Алхимик открыл чан из которого они выметнулись. Ветер шумит так, что порой не слышно друг друга. Он доносит аромат снега, коим усыпаны вершины. Продрогнув и надышавшись мы вернулись в зал.

В найденных картах, форт так и называется — Орлиный. Я просмотрел путь тоннеля, обрадовавшись, что правильно вспомнил направление. Идти ещё около дня или больше. Мысли же об Ужасе отступили под натиском боевого настроя и хорошего настроения.

Заночевали в следующем узловом помещении, специально для того сделанном. Здесь не просто тепло, а даже жарко — рядом проходит горячий источник. Воздух полон запаха сероводорода, хотя имеется вентиляция, но в сравнении с тем, что пришлось нюхать в лагере троллей он кажется приятным.

Стоило занять лежак, как меня будто пригвоздило к полу. Веки тут же потяжелели, а сон стремительно вырвал сознание из тела. Я лечу по переходам и тоннелям ведомый некой силой. Попадаю в циклопический зал. Снизу его наполняет багровый свет, а ближе к куполу рассеивается серебром. Овальной формы, он опоясан рядами перил, уходящих вниз на много этажей.

Миную уровень за уровнем. От каждого уходят тоннели, где обычные низкие, где повыше и украшенные. Взгляд приковала кузница внизу — великолепная мастерская для обогащения, плавки и ковки. Тут и ряды шкафов с полками, где сотни колб и банок с ценнейшими алхимическими составами. И уголь в мешках, и дрова, и слитки металла. Любой инструмент: от грубейших молотов, до миниатюрного инвентаря ювелира.

Взял заготовку и сунул в горн. Сталь начала раскаляться, а меня повлекло к шкафам с маслами, эфирами и порошками. Знания словно хранились в голове и сейчас нашли применение. Уверенно беру ингредиенты с полок и возвращаюсь. Каждый удар молота эхом отражается в душе.

Процесс длился долго. Нужно ещё и закалить, и заточить, и отшлифовать. Отдельный этап — ручка. В моём распоряжении другой шкаф, где лежит древесина различных сортов. Выбрал синюю, немного прозрачную, с разводами, напоминающую сапфир. После всех актов обработки, лезвие полтораручного меча обрело снежно-белый цвет и на этом видение оборвалось.

Очнулся с ощущением рук лунарки на щеках, потом уже смог различить лицо.

— Ты очнулся! Что случилось? Весь метался, стонал.

Я сел и помотал головой, отгоняя яркие, сильные образы. Разжёг фонарь, и высветив взволнованное лицо лунарки, поцеловал, а после начал рассказывать.

— Ах, Ворк, — говорит в итоге она, — это совсем не случайно. Я волнуюсь и в тоже время что-то трепещет, бьётся в груди.

— Кузница просто ошеломительная — в Красных Холмах близко такого нет. Воистину лишь Ору под силу создать подобное.

— Ты думаешь идти к ней? — прошептала она с чувством.

— Нет, что ты! — отозвался я с горечью. — Нельзя…

— А может быстро, днём?

— Эх, она почти на уровне глубинных рубежей, а там властвует Ужас.

Она с нежностью приложила ладонь к моей щеке. Испытываю сильную благодарность, ведь в кузницу не просто тянет — жилы рвёт, но нельзя. Лунарка всё понимает и потому лишь молча поддерживает.

— Ладно, — выдохнул я, — давай дальше спать. Может когда-нибудь и удастся там побывать.

Мы покрепче обнялись и снова погрузились в сон.

— Чьего тьям слуйчьилось? — ворчливо и в то же время тонким голосом спросил гоблин наутро.

По залу расходятся сочные запахи еды — лунарка готовит на собранной мною конструкции печи. Атакаун наловил для себя разномастных гадов и хрустит с аппетитом. Я недавно спустился с вышки, где любовался восходом и пронзительной красотой Мрачных Гор. Гоблин между пожиранием интересуется видением.

— Яркое было, — отозвался я.

— Поньятно. Мье тьёже. Я тьеперь вьяам тьяк скьяжу — вньиз ньи ньяагой. Тьям тьякой стьярх! Очьень сьилный.

— Ты почувствовал Ужаса?! — изумился я.

Тот кивнул, и морда при этом красноречиво говорит, что Атакаун действительно напуган духом глубин. Во мне, на самой границе сознания, теплилась надежда, что его уже нет, однако этим наивным паутинкам мыслей, суждено быть сметенными суровой метлой реальности.

— Говорили же тебе, — замахнулся я для подзатыльника, но опустил руку. — Мы верхними периферийными рубежами уйдём на восток, так что не бойся.

Вскоре собрались и вышли. Вновь тоннели, прерываемые мостами и длинными лестницами. Как я и думал, попался участок, где мы открыли мощную каменную дверь и оказались на верхней площадке большого нависающего утёса. К возвышающемуся бастиону скал идти примерно полверсты.

Пока идём, глаза сами собой охватывают всю невообразимую панораму, перемежаемую пиками, ущельями, реками в них и лучистыми озёрами. Там, среди Красных Холмов, воздух равнинный, терпкий и порой душный, а здесь его кристальная чистота пронзает, проясняя голову и вдохновляя.

Меня вновь стал тревожить странный зов. Мысли о кузнице и ковке меча постоянно возвращаются, наталкиваясь на мои потуги думать о чём-то другом, но зов словно подавил сопротивление и вызвал наваждение. С каждой сотней шагов всё хуже. Перед глазами мелькают образы руд, камней и минералов, сменяемые величественной Кузницей Ора. Погрузившись в мороки, налетел на опору поддерживающую потолок. Лунарка всполошилась, но быстро поняла причину. Взяла под руку и, к удивлению, стало легче. Мы продолжили путь.

Близится развилка, где нужно поворачивать. Это уже окрестности Первого Королевства, а значит и великой мастерской гномьего народа. Я в какой-то момент понял, что устоять перед её зовом не смогу. Пришло такое ясное понимание — либо идти к кузнице, либо умирать. Поэтому пока идём начал думать, как быть со спутниками — тащить их почти что в логово Ужаса я не могу.

— Анна, — тяжело начал я, под её нежным и сочувствующим взглядом, — вам нужно будет пойти по Восточному и дожидаться меня на выходе. Два дня, считая этот.

Мы уже на развязке, за моей спиной путь к кузнице, а за Анной — путь к Северному запасному выходу. По правую руку уходит Восточный.

Гоблин, навостривший уши, говорит:

— Тьи тьюда собьярлся?! — тычет в пол.

— Можно сказать.

— Тьи дьюрак штьёле?! — сказал он с такой мордой, словно расплачется.

— Так надо, Атакаун, — опустил я взгляд в пол. Стыд проедает насквозь. Весь путь, так или иначе, подвергаю опасности спутников.

— Ньё, тьям же…

— Атакаша, Ворк вернётся, — подбодрила сама себя лунарка. — Пошли, мы подождём его на выходе из Королевства.

— Норка, если что, берег моря рядом, в двух днях пути примерно. Вы сможете дойти.

— Даже думать не хочу о твоём “если что”! — обиженно отозвалась она.

— Ну, — я притянул в объятья Анну, — да поможет нам Ор.

Девушка что-то тихо пробормотала мне в грудь и мы разошлись. Боль на сердце и мучения души как-то сразу поблекли, внутри разгорелся огонь страстного желания скорей увидеть кузницу и приступить к ковке. Я даже немного оглох и когда ушей коснулся вскрик, чуть было не подпрыгнул.

Оглянувшись, всмотрелся в сомкнувшуюся за спиной тьму тоннеля — перекрёсток в шагах трёхсот. Звук донёсся оттуда. Я поспешил наращивая скорость. Тяжесть доспехов затрудняет бег, но я изо всех сил рвусь. Быстро оказался у зева Восточного пути. И вот, мечущийся огонёк фонаря выскочил из-за поворота и стал приближаться.

Вместе с истошным, полным животного страха, криком Анны:

— Во-о-орк! Это Ужас!

За спиной бегущих клубится тьма, но не обычная, а тут же убегающая от света, плотная. Подхватив лунарку за руку, рванулись обратно. У нас единственный путь спасение — зал кузницы, где есть свет.

Дух Ужаса преследует по пятам. Верещит гоблин, да и мне хочется вопить от страха. Внутри поднялась волна панического страха, сминающая сопротивление воли. Вслед слышны сумасводящие крики, стоны и хрипы. Словно из пыточной или камеры умирающих от хворей заключённых.

Понимая, что вся надежда на меня, поглядываю на гоблина, что вот-вот потеряет сознание. Контролирую Анну, поистине ставшую моей боевой подругой. Пока есть хоть крупинка сил бороться со страшным влиянием Ужаса, нужно сохранять рассудок. Бежать осталось чуть-чуть.

Впереди появился отсвет, но у меня даже надежда не трепыхнулась. Гоблин упал, я выкинул больше не нужный фонарь, полыхнувший облаком позади. Подхватил Атакауна за стёганку и оглянулся — огонь потух резко и с хлопком, Ужас будто накинул одеяло на фонарь.

Наша скорость уменьшилась, а крики сзади только усилились. Выход из тоннеля уже виден, но злому духу словно надоело играть, и я заметил боковым зрением, как клубящийся мрак стремительно сокращает дистанцию. С надрывным криком кинул гоблина вперёд, на освящённый солнцем участок. Тут же подтолкнул лунарку, а сам встал.

Страх почти погасил сознание, я едва вымолвил:

— Великий Ор…

Ослепляющая боль стегнула по телу, кажется я закричал. Перед глазами понеслись кровавые картины битв, разрушений и катаклизмов. Люди убивают и терзают людей… люди против эльфов… какие-то крупные существа против людей. Один образ ужасней другого. Я вижу, как гибнет мир, как замерзает, и кости умерших жителей покрывает снег. Дикие вьюги несут колючий снег по стылым равнинам, солнце не появляется из-за туч.

Орлом я взлетел над равниной, где бьются люди и гномы. Сеча. Самое трагическое событие в нашем прошлом. Гибнут мои собратья, льётся кровь, слышны крики, всё вперемешку. Вместе с их жизнью, уходит и моя. Страдания раздирают душу насквозь и терпеть эти ужасы больше нет сил.

Вдруг всё резко оборвалось. Кровавую пелену прорезал яркий свет. Попробовал шевельнуться. Слух заполняют надрывные, сквозь рыдания крики лунарки. Ещё не понимая ничего, я встал на четвереньки и пополз в сторону голоса. Сзади что-то шипит, свистит, плюётся, словно паровой чан с недотянутыми болтами.

Расплывчато увидел Анну — держит что-то яркое в руке.

— Вставай Ворк, ну вставай же!.. — кричит она.

Ноги едва держат, трясутся и грозят подогнутся. Опираясь о стену, с трудом вышел на освещённый участок. Солнце тёплое, сильное, его лучи тут же облегчили самочувствие. Я проморгался и уже уверенней сделал шаг на встречу лунарке, бросившейся обнимать, но в последний момент остановившейся. С осторожностью, она заключила в объятья, а я сомкнул руки у неё за спиной. Хочется рыдать, но эмоционально я просто истощён. Пламя жизни едва не потухло и лишь чудо — помощь Анны, смогло уберечь его.

— Как ты, Воркушка?.. Всё хорошо?.. — начала спрашивать она, отстранившись и взяв моё лицо в ладони. — Где-нибудь болит? У тебя глаза такие… почти мёртвые.

— Я… я в порядке. Не стоит переживать.

— Как же не стоит, у меня сердце чуть не разорвалось — до сих пор болит. Ты… там… такое!

Она разрыдалась, и я постарался прижать девушку к груди. Очень тяжело даются шаги сочувствия. Хочу, прямо-таки рвусь поддержать Анну, только не могу.

— Так, — вновь отстранилась она и похлопала себя по щекам, — нам нужно решить, что дальше. Разревелась тут…

Я огляделся — тот самый циклопический зал. Он похож на большую шахту, по периметру окружённую несколькими уровнями выходов из тоннелей, соединённых в круглые балконы. Мы на верхнем и отсюда кузница видна во всей гигантской величине. В зал выходит множество световых шахт, рассеивающих дневной свет так, словно не под тоннами камня, а под голубым небом.

Я начал уверенней возвращаться к жизни. Мысли вгрызлись в назревшую проблему ценой уже не в мою, а все три жизни. Ужас не дал уйти спутникам и сейчас его сдерживает только мощь Первозданного Огня — солнца. Стоит дню закончится, как он кинется на нас. Единственное место, куда, как мне кажется, ему нет хода — Кузница Ора. Во всяком случае шансы на спасение есть только там. Надеюсь, что недавнее видение с ковкой меча, поможет нам решить проблему.

Девушка приняла моё решение с мрачной решимостью. Подхватив так и не пришедшего в себя гоблина, мы двинулись к цели. Каждый, полный мрака выход из тоннелей провожает нас устрашающим вниманием Ужаса. Пусть он и не может пока вырваться, но я ощущаю его острую жажду убийства.

Ноги первого, за пятьдесят лет, гнома ступили на пыльный пол Кузницы Ора. Мы идём осторожно, благоговейно созерцая эту уникальную мастерскую и даже случившееся недавно не может погасить восхищений. Слева, к стене, идут ряды шкафов и дверей в хранилища. По правую же руку и в центре — все агрегаты и инструментарий для работы со сплавами и выплавки этих сплавов. К нашему удивлению, горны пышут жаром, словно кузнецы ещё недавно ковали. Сомнений больше не осталось и я, с разгоревшимся в душе огнём, взялся за работу.

Пришёл в себя гоблин. Атакаун очень сильно боится Ужаса и рука нет-нет, а схватиться за амулет змея на шее. Жёлтые глаза вращаются, головой вертит на любой шум и скрип. Я бы тоже боялся — дух, поселившийся в наших тоннелях, истинно ужасен и могущественен. Только возле куницы, сотворённой самим Ором и им же распалённой ныне, влияние Ужаса слабеет. Да и молот в руке производит на меня сильное впечатление — бить им по раскалённому добела куску стали прекрасно. Если бы не всё случившееся, то был бы я счастлив как никогда прежде. Ничто не может сравниться с работой над оружием или украшением в Кузнице Ора — совершенной мастерской.

Солнце неуклонно опускается к горизонту и света становится всё меньше. Анна и гоблин перебрались ближе к горнам, всё также испускающим дикий жар, с бегающими огоньками над углями. Я перешёл к стадии обработки алхимическими составами. Каждый элемент отпечатался в памяти. Подходя к закрытым полкам и выдвигая их, с удивлением обнаруживаю именно те, что привиделись.

Меч почти готов. Сейчас красота только проявляется, но я уже влюблён. Чувствую его суть, душу… с каждым шагом стараюсь выделить главное и убрать лишнее. На коже рук в двух местах ожоги, несмотря на перчатки — пролил едкий состав. Першит в горле от испарений, но это всё мелочи, ибо сейчас, раскалив клинок, что особенно красиво светится в надвигающихся сумерках, я опущу его в специальный раствор для закалки и произойдёт чудо — клинок обретёт снежно-белый цвет.

Здесь я чувствую себя, как шестерня в механизме. Солнце скрылось окончательно, послав перед этим нам последний свет поддержки. Темноту в зале теснит лишь багровый огонь от горнов, да чуть зеленоватый от расставленных фонарей. А вокруг клубится мрак Ужаса. Он не спешит, да и стоит ли спешить? Мы здесь и никуда не денемся. На грани помешательства взвизгнул Атакаун. Я несколько отстранённо на всё реагирую, впечатлённый оружием. Рукоятки у меча нет, поэтому берусь за приятную сталь и поворачиваюсь к Ужасу. Лунарка с вопящим гоблином остались за спиной, защищённые с другой стороны горном. По залу покатился смех — торжествующий, едкий.

Всполох мрака молниеносно вырвался и вцепился в белый полуторник. Сталь зазвенела в пяти шагах, но я не успел даже кинуться за ним, как это же щупальце ударило меня. Я ослеп и оглох от боли и вновь нахлынувших ведений. Чувствую, как руки тянутся к лицу выдавить себе глаза, разодрать лицо и содрать с него кожу. Как же хочу умереть и остановить этот ужас. За роднёй, пошли Гвальт и Бун, потом Груггевор, тётя Тама, Щитор и Лугор… Вдруг я увидел Анну, моё сердце словно разрубили, в груди нестерпимая боль.

— О-ор!!! — с надрывом и рыданием закричал я. — Да помоги же на-а-м!!!

Сзади полыхнуло, Ужас отшатнулся и втянул щупальца. В нос ударил запах жжёной кожи и волос. Я бросился к мечу, смахивая с бровей кровь. Вцепился в лезвие. Кровь, которой измазал кристальную белизну, тут же впиталась. Подбежал к клубам мрака, и с криком замахнулся. И вот момент — лезвие вошло в Ужас, как в плотную ткань и тут же грянул страшный крик боли. Звенит в ушах, всё содрогается, а клубы мрака стремительно поглощает лезвие меча. Зал очистился, слышно только бормотание Атакауна. Анна же лежит без чувств.

Ноги перестали держать. Смотрю на меч, ставший прозрачным, как стекло. В душе нет ничего, я мёртв, хотя кровь ещё бегает по жилам.

— Неожиданно, весьма неожиданно… — раздался отовсюду знакомый голос. — Но мы ещё поквитаемся, Ворк. Не думай, что уничтожением Ужаса ты победишь меня. Этот этап за тобой, но больше я не проиграю.

Слова незнакомца вообще ничего не вызвали во мне. Я даже боль от ран на теле не чувствую, завалился на бок и лежу. Трясёт. Видение ужасов до сих пор перед глазами. Особенно Анна. Прокручивая и вспоминая, я словно режу себя, убиваю, чтобы уж наверняка. Это ускорит момент, когда освобожусь от нестерпимого страдания и последний выдох завершит мой путь на землях Тверди.

Из глубин, словно по камню дрожь, я слышу голос, и он настолько родной и близкий, что даже в безжизненном сосуде души что-то отозвалось. Это Ор, наш Великий Отец.

— Сын! Твой путь ещё не окончен.

Благоговею, насколько это возможно истерзанной душе.

— Злобный дух тобой уничтожен, но братьям это не известно. Я дам твоей женщине сил выжить. И поэтому ты обязан подняться и выполнить намеченное. Доберись до эльфов, сын!

Утонувший во тьме зал, цепляется за жизнь и свет горнов. Как и я, Бог-создатель не освещает пустоту души, но теперь в ней тлеют угли воли. Без мыслей и чувств, только долг.

Девушка уже дышит. Видимых повреждений я не обнаружил и просто перенёс на лежанку. Подпалившего себя гоблина тоже, смазав его раны имеющимся в большом количестве средстве от ожогов. Когда спутники были уложены, я вернулся к работе над мечом. Удивлению не осталось места, поэтому увиденное воспринимаю спокойно — в ставшем прозрачным мече, в глубине вьётся и плавает тёмный туман. Осталось приладить рукоятку, противовес и гарду.

Ночь минула за работой. Забрезжил свет и я попробовал разбудить спутников, но очнулся только гоблин. Вид он имеет плачевный — пол лица обожжено, как и часть спины с плечом. По прежнему пугается от каждого шороха. Лунарка так и не пришла в себя. Повязав ножны и вдев меч, я поднял девушку и мы двинулись обратно.

Ощущения в теле притуплённые и смутные. Усталости нет и даже есть не хочется, только пить. Таким образом мы вышли на перекрёсток и двинулись на восток.

Заночевали уже перед выходом. Впереди ждёт долгий спуск с гор. По гребням и ущельям, через долины и реки.

Глава 9. Плен иллюзий

Стремительное падение длится бесконечно. Проносятся каменные стены, а разум захвачен диким страхом. Девушка уверена, что там, на глубине, ждёт освобождение от страданий. Нужно лишь сильней туда стремиться. Былое отступает во тьму, угасает смысл жизни и только желание прервать пытку горит ярко.

Внезапно падение оборвалось. Лунарка очутилась на полу подземного зала. Стены отделаны камнем, а посредине проходят рельсы под вагонетку. У двух выходов стоят светильники рудокопов. Царит приятная любому гному тишина.

— Есть тут кто? — робко позвала Анна.

С лёгким эхом, слова помчались по тоннелю. Девушка вздрогнула, блеснув страхом в распахнувшихся глазах. Помялась с ноги на ногу, а потом, осторожным шагом, пошла прямо, справедливо решив выбрать любое из направлений.

Громадный зал или даже каверна, хорошо освещаемая тысячами бездымных огней, расположенных в самых разных местах. Мостиком через каверну проходят узкие рельсы, не подкреплённые ничем снизу, кроме двух уступов с каждой из сторон. Анна начала озираться, и к своему удивлению увидела Ворка, дерущегося с троллем на небольшой площадке. Поодаль — ещё одного, но уже в битве с несколькими гоблинами. И так по всему пространству — десятки копий Ворка рискуют жизнями. Каждый отзывается волнением и болью в душе лунарки.

Ощутив дрожь в ногах, Анна прислонилась к стене тоннеля. По лицу сбежала первая слеза и задрожали губы, готовые раскрыться и выпустить плач.

Девушка заметила на другом конце ещё одного Ворка, кричащего ей и махающего руками. Он усиленно привлекает её внимание к некоему рычагу, сам достать который никак не может.

На едва слушающихся ногах, Анна пошла навстречу. В начале рельсы лежат на каменном выносе треугольной формы, но вот он кончился, а до другого нужно пройти шагов двадцать над пропастью. Через частые шпалы виднеется далёкое дно. Ноги перестали держать и она села. Внезапно под Ворком, зовущим лунарку, обвалилась часть основания, но он успел отпрянуть стене. Анна, превозмогая себя и стараясь не смотреть вниз, вновь пошла, перешагивая провалы между шпалами, как по лесенке. Дойдя до каменной основы, она рванулась, что есть сил.

Девушка потянула деревянный рычаг вниз и ситуация в каверне начала резко меняться — каждый из Ворков победил своего противника. С грохотом, за спиной сомкнулся камень и лунарка вновь оказалась в тоннеле.

Растеряно озираясь, Анна пытается понять случившееся.

— Ворк? — позвала она, ощупывая стену, за которой только что был огромный зал.

— Тебе нужно идти вперёд, — раздался звонкий голосок и лунарка взвизгнула.

Обернувшись на голос, она увидела мерцающий, пушистый шарик.

— Эт-то т-ты сказал?

— Сказала, — донеслось из шарика, — я лурка.

— Но…

— Лучше поторопись, — прервал девушку шарик, — едём в следующий зал.

Ошеломлённая, лунарка последовала за летящим проводником. Её больше волнует таинственный голос и удивительная форма, чем дальнейший путь.

Вскоре, Анна увидела Атакауна, сидящего на развилке, откуда уходит несколько тоннелей. Девушка осторожно подошла к испуганному гоблину. За спиной раздался грохот и мелкие камни полетели в спину. Своды потолка и стены рухнули. Остался лишь мост, но и он постепенно рассыпается.

— Атакаша, — испуганно обратилась Анна, — что происходит?

— Ньяам ньюжно пьрвельно вьибрать пьють, — выговорил он. — Тьёлько одьин можьет выйвести ньяас, остялные тупьик.

— Ты уже понял, какой? — с надеждой спросила девушка.

— Мье ньюжно зьёлото. У тьебя есть?

— Не… — было начала Анна, но палец правой руки оттянул перстень. В голову хлынули воспоминания о свадьбе, многих страстных ночах От Ворка. Это он вручил ей супружеский перстень. Сердце откликнулось болью, что такая ценность будет уничтожена в гоблинском ритуале. И разве можно менять такое на спасение?

— Думай быстрее, — подстегнул огонёк.

— Я… я не могу, — пролепетала Анна.

— Дьяй мнье его! — взмолился Атакаун.

Чутье подсказывает отдать золото, и Анна, с вырвавшимся всхлипом, сдёрнула перстень. Гоблин провёл ритуал и мост из-под ног почти обвалился. В последний момент они рванулись в тоннель.

Девушка очнулась в небольшой комнате, где царит порядок и изобилие. Взгляд Анны тут же приметил роскошный туалетный столик, отделанный серебром и заставленный нужными принадлежностями. Также привлекли внимание большой платяной шкаф и витрина с драгоценностями.

— Привет! — с возгласом, в комнату ворвалась миниатюрная лунарка. Анна оценила и её фигурку, в нужных местах подчёркнутую роскошным платьем-кольчугой, и тонкую, будто из-под руки ювелира шею. Буйство рыжих кудряшек сдерживает диадема, от вида которой можно с ума сойти. Анна, если не брать наряд, особо не уступает незнакомой девушке, а пепельный оттенок волос даже выделяет, но вот остальное пробудило чувство соперничества.

— Привет. Кто ты и где мы находимся? — осторожно отозвалась Норка, позволяя другой лунарке сесть рядом, на мягкую кровать.

— Я была шариком, — весело отозвалась незнакомка. — Меня зовут Варана, и я хранительница озёр Мрачных Гор. Так как Ужас уничтожил всех остальных духов-хранителей, — её лицо омрачилось при этих словах, — то теперь я слежу и за подземельями, и вообще за всем.

— Это твой дом? — спросила заинтригованная Анна.

— Можно сказать. Давай подберём тебе платье и немного погуляем, — потянула за руку Варана.

Глазам Анны предстал гардероб из потрясающих одеяний. Может быть раньше, когда гномы жили в Первом Королевстве, у лунарок прошлого были такие, но сейчас Анне впервые довелось увидеть столь совершенную работу кузнецов, ювелиров и портных.

— Выбирай любое, красавица! — звонко отозвалась та.

Перемерив всё, Анна остановилась на длинном, серебристом платье в пол. Всюду узоры и рунические письмена. Кольчужная рубашка состоит из столь мелких колец, что они сливаются в единый манящий покров. Мягкий подклад приятно объял тело, и девушка счастливо повернулась к Варане, тоже разглядывающей Анну.

— Ты прекрасна!

— Спасибо, — зарумянилась лунарка.

— Можно я подберу тебе украшения?

— Мгм!

Украсив уши Анны серьгами с изумрудами, а указательный палец тонким колечком из белого золота, девушки вышли из комнаты.

— Это мой Зал Воды, — повела рукой Варана, демонстрируя обомлевшей лунарке, истинно величественное творение. Высокий, теряющийся в сумраке потолок, множество скульптур таинственных существ, а также гравюр, демонстрирующих минувшую эпоху создания мира. Использованы самые редкие виды камня, талантливо дополнена природная красота сталактитов, мастерски оформлены арыки по которым журчат чистейшие воды. Анна просто не знает за что ухватиться взглядом, ибо каждый уголок и место в Зале Воды прекрасны.

— Ты сама его так?.. — вымолвила девушка.

— Вместе с другими духами. Не одна тысяча лет ушла, — довольная произведённым эффектом, отозвалась Варана. — Пойдём напою особой водой и поговорим. Нам вон в ту беседочку надо…

Она указала на место, окружённое изваяниями Лу и Ора, между которыми выстроена белая балюстрада. Сверху, разбивается о камни небольшой водопад и поэтому место накрыто крышей, как и весь путь из мраморных лесенок к нему. Когда девушки сели и в серебряные чаши была налита вода, пришло время для беседы.

— Только не пугайся, но там, возле Кузницы Ора, ты погибла, — с великим сочувствием сказала Варана. — Я хотела взять тебя в помощницы. Перехватить дух, вытащить из когтей тьмы и, в общем-то, так и случилось.

Анна прикрыла рот рукой, а глаза сделались круглыми.

— Но, всё немного усложнилось. По воле Ора ты вернёшься в мир живых. Вернёшься к Ворку.

Анна даже немного привстала от волнения. Хозяйка предложила воды. Сделав глоток чудесной жидкости и вернувшись на место, лунарка спрашивает:

— А что это было? Ну, до того, как мы с тобой встретились. И потом тоже?

— Власть Ужаса была велика, — с тяжёлым вздохом сказала Варана. — К счастью, Ворк одолел его. Но дух успел омрачить твоё существо гибельной силой, которую ты и преодолевала. Наша бы воля, то многое было бы иначе, Аня…

— А платье и украшения? — озабоченно поинтересовалась лунарка.

— Прости! — понимающе улыбнулась Варана. — Они останутся здесь. Может быть я найду способ передать их тебе потом.

— Хорошо, — немного огорчённо кивнула Анна. — Спасибо большое! Мы так не долго знакомы, но ты мне очень нравишься.

Всё померкло и только голос хранительницы Мрачных Гор догнал лунарку:

— До новой встречи, Анна…

Часть 3

Глава 1

Лунарка спит на широкой каменной скамье, на которую я положил плащ.

Минувшие дни прошли в молчании. Не только из-за меня — гоблин тоже не выказывал желания говорить. Мне же мир видится в сером свете. Я словно шлак, остающийся на дне, после того, как сольёшь расплавленный металл.

Атакаун старательно избегает смотреть в лицо. Догадываюсь, что оно покрыто корками засохшей крови и ссадинами. За минувшие дни я толком не спал. Главное, силы идти и нести лунарку есть, а остальное не важно.

Раздался слабый стон. Я обернулся и вижу приходящую в себя Анну. В сердце и душе пока нечему встрепенуться навстречу. Подошел к лавке, держа лицо боком.

— В-ворк, — тихо и чуть хрипло позвала она.

— Я здесь.

— Как хорошо, — вымолвила девушка, нащупав мою руку. — Я такое видела… познакомилась с Вараной — она хранительница Мрачных Гор и… почему ты не смотришь на меня?

Пришло время показаться. Всё ещё слабая, она дёрнулась и отстранилась. Глаза полные ужаса, а дрожащие губы молвят:

— Ш-што с-с тобой?! Почему всё лицо разодрано?.. Ворк, что там произошло?

Немного времени спустя, девушка справилась с собой и придвинулась. Её качнуло от слабости, и Анна снова прилегла.

— Уже всё, — ответил я.

— Что всё?

— Уже всё позади..

Говорить тяжело, и Анна словно понимая, прекратила расспросы и попросила воды.

Дневной переход ей, конечно, не по силам — нужно восстановление, поэтому на следующее утро я снова разбудил её, чтобы нести на руках. Все возмущения и уверения, что может сама, спокойно выслушал и поступил по своему. От разговора, мрак в голове немного рассеивается. Под долгие описания нарядов и драгоценностей Вараны, под пересказ красот и чудес Зала Воды, мы спускаемся по ущелью. За спиной осталась отвесная темная скала, в стене которой был сделан выход. Для себя отметил, что наверняка бы восхитился величеством места в нормальном состоянии. Но на уносящуюся вертикаль идеально ровной стены смотрю равнодушно. Только лунарке очень понравилась и на какое-то время, тема разговора сменилась на описание её чувств к открывшимся видам природы.

Ущелье берёт плавный поворот. Меняются виды трав, что становятся выше, и мы часто пробиваем путь сквозь сплошные заросли. Это в тех местах, где нет деревьев, ибо среди них приходится искать обходы буреломов. Справа сильно шумит река, набравшая вод и ворочающая крупные валуны, гулко бьющиеся под поверхностью. К ней сбегает множество ручейков, и потому приходится идти по сытно хлюпающей жиже, сдерживаемой от полного расползания корнями трав.

Отроги раздались в стороны, словно распахнув объятья. К полудню мы спустились на равнинные участки, где лес из хвойного перешёл в лиственный. В чаще много животных и птиц, поэтому не мудрено, что нам повстречалась пара людей-охотников.

Вооружённые луками, они неспешно переговаривались, когда в поле зрения появилась наша странная компания. Людские лица перекосились от страха, луки выпали из ослабевших рук и они помчались прочь, оглашая лес криками. Вместо привычного рывка к оружию, я с лунаркой на плечах и несколько комично вылупившимся Атакауном, лишь проводил их взглядом. Похоже, хватило одного нашего с гоблином ужасного вида. Лунарка даже рассмеялась и ещё долго смаковала ситуацию, пересказывая так и эдак. Мы идём дальше и на очередной поляне вдруг видим красивые шатры и жителей меж них — эльфов. К нам подбежало несколько, я спустил лунарку и вдруг мир поглотила чернота.

Поднял тяжёлые веки, тело почти не ощущаю. Надо мной склонился молодой эльф с зеленовато-коричневыми глазами и собранными светлыми волосам.

— Как чудесно! — воскликнул он. — Неописуемо прекрасно, что ты очнулся. Столько стараний и вот итог!

Я попытался ответить, но из горла вырвался только хриплый шёпот. После череды прокашливаний вновь спрашиваю, вспоминая случившееся:

— С Анной всё хорошо?

— О да! Но нам никак не удаётся снять печаль с её трепетного сердца, — мелодичным голосом пропел он. — Я Анри, лекарь.

— Ворк, разведчик, — отозвался я, блаженно прикрывая глаза. Сил едва хватает на разговор.

— Выпей это и спи. В следующий раз повидаетесь с Анной.

С начала носа коснулся густой и могучий аромат жидкости, в котором можно уловить некоторые знакомые травы, а потом я ощутил удивительный вкус. Сознание выпорхнуло и тела и предалось сновидениям.

Голос Анны ворвался в сознание и смёл тенета сна. Проморгавшись, я отыскал её лицо среди многих других, собравшихся под белым сводом высокого шатра. На щеках девушки слёзы. Обрамлённый слипшимися ресницами взгляд полон счастья. С удивлением чувствую в душе ответный порыв, пусть ещё слабый, но мертвое поле куда-то ушло и теперь я снова живой.

Справа от кровати стоит Атакаун. Выглядит много лучше, да и ожоги подзажили. Только глаз дёргается.

В шатре ещё около пяти эльфов. Такие разные, но в то же время похожие. И высоким ростом, и красотой лиц. Бог Лу создал эльфов уникальными и особенными, что сразу же заметно. Я обрадовался встречи. Эльфы — наши братья и если бы не людская червоточина, да и в целом Вороний Глаз, то мы с ними жили бы рядом.

— Гляжу, тебе лучше, — произнёс Анри, прерывая ход мыслей, уместившихся в краткий миг времени. — Предполагаю, что можно даже поговорить. Саил?

— Добро пожаловать в наш лагерь, Ворк сын Мога. Я Саил Могучий — командующий разведывательным отрядом, — представился самый статный эльф, выделяющийся зелёной татуировкой на лице и руках. В ней извиваются молодые побеги и листья.

— Благодарю! — хрипло отозвался я, ловя взгляд лунарки. — Сколько прошло времени с… э-э…

— Две недели, — произнёс Саил, а стоящая чуть поодаль прекрасная эльфийка сделала шаг вперёд. Я заметил, как взгляд брошенный куда-то мне в изголовье, вызвал некоторую дрожь и тень на лице. Тоже глянул — там меч, выкованный в Кузнице Ора.

И всё же новость ошарашила — целых четырнадцать дней!

— Знакомьтесь, — вновь произнёс командующий, показывая на эльфийку с броским белым цветом волос, — это Ваяна, моя супруга.

— Всем вместе, нам удалось убрать остатки тёмной силы из тебя, — произнесла она чарующим, глубоким и полным хрустального звона голосом. — Если бы не Ор, то всех наших сил не хватило бы и на десятую часть. Саил?

Беловолосая перевела взгляд бледно-малиновых глаз на супруга, спрашивая о чём-то известном лишь им. Тот кивнул.

— Я могу ощущать процессы в мире и вашу битву с Ужасом помню.

Среди собравшихся прошёл шум, словно ветер пробежался по кронам.

— Варана скромна и не скажет, что обладает выдающейся чувствительностью в плане магии, — с теплом в голосе произнёс командующий. Супруга вернула тепло во взгляде, кое легко читается по лицу.

— Это было страшное событие. Мне было очень плохо и даже тень удара по вам ужасна. В большей степени досталось тебе. И если бы не вмешательство Ора, то шансов выжить не было бы никаких. Но держался ты очень достойно. Мы все склоняемся перед таким мужеством.

Эльфы дружно опустили головы и меня объяло смущение, хотя в словах нет ни крупицы преувеличения — битва с Ужасом стала тяжелейшим испытанием.

— Спасибо тебе за уничтожение злого духа, насланного жрецами Тёмного Ока. В этот день оно лишилось сильнейшей своей твари, — торжественно произнёс Саил.

Я немного растерялся, услышав такое.

— Погодите, о каких жрецах речь?

— Люди-оккультисты, поклоняющиеся и стяжающие силу Вороньего Глаза. Они наложили проклятие на Первое Королевство из-за вашего отказа дать им оружие, — пояснил командующий таким тоном, словно это общеизвестно, но глаза все же тревожно блеснули.

Мир перевернулся с ног на голову. Мы же считали только Око виновным в случившемся. Да, это так и есть, ведь люди — просто испорченные им эльфы, но теперь дело меняется кардинально. Злость вскипела внутри.

— Выходит, Железные Холмы? — переспросил я на всякий случай.

— Да. Формально там правит Король, но фактически культ Тёмного Ока.

— Твари! — выдавил я, ощущая, как полыхнуло нутро и от ненависти сдавило горло. — Уничтожу!

Эльфы шарахнулись к тряпичной стенке шатра. Гоблин испуганно озирается, а лунарка растерянно вскрикнула. Почти тут же раздался стон боли Ваяны, осевшей на земь.

— Ворк! — воскликнул Саил. — Прошу тебя, успокойся! Твой меч уничтожит тут всё. Сдержи себя!

Любовь к эльфам и вид страдающей прекрасной девушки, тут же взялись гасить бушующее нутро. Довольно быстро я полностью охладел. Удивительно, но раньше так не получалось. Слабость ожидаемо вдавила в кровать, а задрожавший клинок успокоился.

Нашёл взглядом подскочившего Анри и следом Саила. Командующий, понемногу приходя в себя, говорит:

— Спасибо! Мы, конечно, ещё обсудим проклятье, но Ворк, сначала нужно, чтобы ты кое-что узнал.

Он сделал паузу, и все эльфы вернулись, вид имея перепуганный. Я со стыдом смотрю на Ваяну, которую поддерживают двое парней. Малиновый взгляд нашёл мой, и она слегка улыбнулась.

— Твой клинок — меч самого Ужаса. Его дух заперт там и сильно пытуем неволей. Более того, само оружие не просто хорошее — оно великолепно! Скажу тебе, нет в мире мастера способного повторить работу. Сам Ор стал твоим наставником, и потому Ужасу нет никакой возможности вырваться. Его злоба и ненависть не знают границ. Потому, когда применишь меч, я боюсь даже представить, какие разрушения он учинит. Это величайшее оружие и очень опасное.

В тишине, нарушаемой лишь радостным шумом леса, отзвучали последние слова. С трудом, я посмотрел на клинок и скривил лицо.

— А можно его уничтожить?

— К сожалению, даже совокупной силы всех эльфов не хватит для этого. Возможно, Боги сочтут нужным и сумеют разрушить твой артефакт, но пока этого не произошло — будь хранителем Меча Ужаса. Злой дух причинил гномам неисчислимые горести, так пусть теперь служит на благо.

Я проникся такими словами, да и на лицах окружающих проступило воодушевление.

— А если его украдут?

Заговорила Ваяна:

— У вас крепкая связь, словно ты — ножны для него. Ничего хорошего для тех, кто его украдёт, не будет. Это крайне опасное оружие.

Я кивнул и поудобней лёг, ощущая приятную и сильную тягу ко сну. Анри всех попросил выйти и только Анна осталась, а вскоре мы вообще остались наедине.

— Можно присяду? — с улыбкой спросила она, занимая уголок кровати.

— Конечно.

— Как себя чувствуешь?

— Намного лучше. Эльфы сильно помогли. А ты как? — проговорил я и взял её руку в свою.

— Да что со мной будет… — тихо отозвалась она, отворачиваясь. Я успел увидеть слёзы.

— Ничего и не должно быть, Норка. Иди сюда, — притянул я девушку к себе.

Она вновь приятно пахнет и всё такая же нежная. Легкий, но полный пробуждённых чувств поцелуй, стал знаком истосковавшихся по друг другу сердец.

— Знаешь, — зашептала она, — эльфы такие весёлые. Пока ты выздоравливал, они всё пытались меня приобщить к своим играм, песням и танцам. Думаешь, они тут серьёзничали просто так?

— Не знаю, — сказал я, вынырнув из её пахучих волос.

— Они очень уважают тебя. Если бы не столь важный повод, то улыбались бы во всю и шутили.

— А что насчёт обоза?

— Ой, — шепнула девушка, — вообще не переживай. Только узнав цель похода, тут же начали сборы. Сейчас всё готово. Ждём твоего выздоровления.

Её тёплая улыбка согрела мне душу.

— Тогда можно завтра выехать.

— Что ты такое говоришь! — возмутилась она, очень мило наморщив лицо. — Самое меньшее неделя, а то и две. Здесь такие сады, растения всякие… Эльфы удивительны, Ворк! Они управляют растениями и деревьями, знают о них всё. Поэтому мы будем гулять и выздоравливать.

— Хорошо, — улыбнулся я.

— Хорошо ему, — буркнула она. — Ты ещё не знаешь, как бывает хорошо. Вот наберёшься сил — я тебе покажу.

Я заглянул в её голубые глаза, с отблеском огоньков страсти.

— Будто сейчас не наберётся, — возразил я.

— Во-о-орк! — тихо пропела она, немного с обидой. — Я же не паук какой-то, чтобы высасывать из тебя соки.

— Я знаю.

Покрепче обняв девушку, я заснул.

Начались спокойные дни жизни в лагере. Мы гуляли по прекрасным угодьям эльфов. И каждое из слов лунарки подтвердилось — непередаваемая красота! Шатры разведывательного отряда утопают в пышно цветущем саду, собравшим в себе множество птиц и мелких зверей. В глаза сразу бросается некая искусственная симметрия — повторение формы квадрата, треугольника или иных фигур среди растений. Особо радует, что можно срывать с деревьев и кустов вкусные плоды, хотя весна едва закончилась. Да и эльфы ровно такие же, как она описала — весёлые, беззаботные, счастливые.

Под действием всех благостных сил последнего времени, я умудрился даже согласиться на танцы и подпевать. Жизнь наполнилась таким изобилием и теплом, что недавние ужасы начали меркнуть и я смог немного залечить зияющие раны в душе. Мир для меня изменился, с болью и судорогой расширившись, вместив новое понимание роли людей и масштаб действующей трагедии влияния Ока.

Разместившись в увитой вьюнами беседке, созданной на основе вяза, ведём разговор:

— Не следует сообщать Королю и Совету о кончине Ужаса, — обратился Саил, облаченный в роскошное бело-зелёное одеяние.

Я зачерпнул немного земли и, растирая в пальцах, отвечаю:

— Почему?

— Ты наверняка и сам понимаешь, — отозвался командующий.

— Что начнётся суматоха, как нам быть и стоит ли снова переселяться? — решил переспросить я, ибо именно так думал.

— Нет, Ворк, — взяла слово Ваяна, блеснув серьгами в ушах. — Ужас заточён в меч, но долгие десятилетия он жил среди камня вашего Королевства. Стены помнят его и ещё полны проклятой силы. Надо подождать хотя бы лет пять. Сможешь пока не говорить о случившемся Совету?

Лунарка с озабоченностью на лице, перевела взгляд на меня. Разделяю её чувства.

— Да как такое возможно, друзья? Меч Ужаса и само путешествие — всё это будет сто раз узнано и пересказано. Да и на лице всё это безобразие, тоже ведь символизирует.

Эльфы, видимо, об этом не думали и помрачнели.

— Как же нам быть тогда? — проговорила Анна.

— Я постараюсь убедить Совет отложить действия в отношении Первого Королевства, — предложил я.

— Хорошая идея, — охотно поддержал Саил, — но ты уверен, что он внемлет просьбе?

— Думаю, да. После ваших слов о следах Ужаса, практически убеждён. Если ничего экстренного не случится, упаси Ор.

Разговор пошёл дальше, как и всегда с эльфами, знающими о мире много интересного. Во время наших пересказов, они не раз подмечали некую спланированность происшествий, а когда речь зашла о пересказе сна, где я встретился с незнакомцем — тут же оживились, и Ваяна заверила, что это был сам Вороний Глаз, прикинувшийся для пущего доверия эльфом. Картинка сложилась и меня даже волнение взяло — как бы во Втором Королевстве ничего не случилось. Друзья успокоили — эту битву мы выиграли у проклятого Ока.

Подготовка к отъезду коротка, словно гаснущие искры от удара молотом. Я только во вкус вошёл, а уже настала пора занимать места на телегах, и могучие лоси охотно позволили себя запрячь. Полюбившийся эльфийский лагерь совершенно не хочется покидать, в нём хорошо и молчать, и петь, и лежать, и плясать.

Наши новые друзья слез держать не стали.

— И вообще, в свете случившегося, нашим народам следует наладить канал быстрой связи. То, что вы добрались к нам — большое чудо. На будущее такой способ не годится, — заключил старший эльф.

— Наши алхимики сейчас работают над составом, позволяющим отправлять послания с помощью летающих мышей, — вспомнил я.

Мы стоим перед обозом. Лоси пощипывают травку, кругом богатые кроной лесные гиганты и лучезарный день.

Саил и остальные удивились такому способу общения и ожидаемо попросили уточнить.

— Ну-у… они говорят, что смогут усыплять их на очень долгое время, — припомнил я. — Потом нужно привести в чувство, привязать послание к шее или лапке, а мышь полетит прямо в Королевство.

Удивлённые эльфы переглянулись.

— Что ж, довольно любопытный способ. Но всё же хочу прийти к торговле, к постоянному обмену, как товарами, так и новостями. Раз уж Тёмное Око начало действовать, то и нам надо. Объединим усилия.

Я с радостью вгляделся в лицо командующего и уточняю:

— Разве вы не придерживаетесь невмешательства?

— Братская помощь вам или война с людьми — это разное. Мы не хотим враждебных действий, но искренне стремимся поддерживать и помогать вам.

У меня, да и у всех остальных, судя по лицам, от таких слов встрепенулось в груди.

— Да, люди — это зло. Хорошо бы их всех…

— Погоди Ворк, — вступила в беседу Ваяна, — да, мы многое от них натерпелись, но если вспомнить, то наши великие создатели тоже имеют отношение к этой беде. Пусть косвенное. И прикладывают все силы, чтобы исправить. Нам следует быть похожими на них и не рубить с плеча. Не все люди плохие, большая часть в них, как и у нас — от Богов. Лишь треть от Ока. Она постоянно нашёптывает, подсказывает, советует… Тебе в виде эльфа явилось, а людям внутренним голосом, страстью и порывом. Человек может и вправду думать, что причиняя вред окружающим, ведя эгоистичное и циничное существование, он живёт правильно. Это ведь проще. Понимаешь, какая сила на стороне Тёмного Ока?

Я тяжело вздохнул, хорошо и ясно понимая её слова.

— Это тяжело, не всякий может следить за собой, относиться к миру бережно, уважать и заботиться об окружающих и даже о себе. Мы хорошо помним, — Ваяна переглянулась с эльфами, — как часто бывало, что люди ни в себе, ни в других не видели чуда. Так нельзя! Всё вокруг прекрасно и заслуживает самого бережного отношения. Каждый миг существования мира — чудо. И оно отображено в нас. И в людях тоже. Поэтому, если мы хотим решать эти проблемы верным способом, нужно помогать нашим меньшим братьям выбирать дорогу самосовершенствования. Возможно, когда-нибудь они пройдут этот путь.

Слова прекрасны сами по себе. Добавлять к ним ничего не нужно. Мы постояли в торжественной тишине, обнялись и настала пора отправляться в дорогу.

Глава 2

Вспомнились мысли Щитора об оленях. Только эльфы используют их братьев — могучих лосей. Они бегут и проносящийся дневной мир можно разглядеть только на равнинах, в лесах же всё сливается.

Конечно, не одной их силой несколько телег приводятся в движение. Эльфийская магия что-то делает с миром, и мы как по ровной дороге мчимся, всегда находя просветы в лесах, а на равнинах обходясь без рытвин. Ко всему прочему, при такой дикой скорости, ни ветра, ни тряски, ни резких поворотов. Мы не перестаём удивляться возможностям наших братьев. Поистине — каждому своё.

— Чем хочешь заняться, когда всё кончится? — спрашивает сидящая рядом Анна.

— После всех сборов и разговоров?

— Да, когда вернёмся к обычной жизни.

Я заглянул в аквамарин её глаз и прислушался к себе. Чувство такое, словно я бревно, избитое и измотанное в тысяче штормов и сейчас выброшенное на песок. Сверху тёплое солнышко, бока обдувает солёный ветерок и мерный шум волн наводит сонливость. Какие тут планы?

— Не знаю даже…

— А детишек хочешь? — лукаво улыбнулась она.

Слова вырвали из зыбкого песка недавнего ведения.

— Это как?

— Ах-хах! Ну, как, ты наверняка знаешь, — шутливо толкнула она меня в грудь. — Может давай на пару рыженьких пополним наш народ? Знаешь, я такое видела там, пока шла к Залу Воды с Вараной.

Я смутился и спешу узнать подробности, пока удастся подобрать ответ на столь значимое предложение.

— На пальце возник перстень, представляешь?! — воскликнула она. — Красивый, большой такой. А потом стали всплывать видения нашей совместной жизни. И венчание, и беременность, и любовь… У нас были дети, Ворк! Требовалось отдать перстень Атакаше для ритуала, но делать этого не хотелось. Я с того времени сильнее стала мечтать о таком будущем.

— Спасибо, Норка! Мне важно это слышать, — проговорил я и покрепче прижал. — Я не против детей. Может быть даже лунарочку родим.

Глаза девушки засветились теплом.

— Тогда надо четыре ребёнка.

Я удивлённо поднял брови, и девушка поясняет:

— Потому, что на четыре мальчика, рождается одна девочка. Обычно так.

— Надо же! Не знал.

Беседа о семейном быте продолжилась. Её приятный, успокаивающий тон, мягко ложится на смутное беспокойство перед будущим. С недавнего времени, где-то на границе чувств появилась неясная тень. Она тревожит тёмной своей сутью, и мой взгляд часто возвращается на перевязь с мечом.

Что значит быть хранителем? Не опасно ли заносить его в Первое Королевство? Эльфы уверяли в крепости своеобразной клетки для Ужаса, но даже представить страшно, что может случится, если это не так.

— Норка, погоди немного, — прервал я её милый щебет о семейном счастье.

— Хорошо, — протянула она удивлённо.

Я положил руку на рукоять и потащил из ножен прозрачное лезвие. Словно хрусталь, оно с чистым звоном вынырнуло из тенет хранилища. Внутри вьётся сгусток мрака и грудь сжалась в ненависти к Ужасу, людям и Оку.

По жилам потёк раскалённый металл решительности и жажды боя. Голова закружилась, а горло перехватило. Чувствую нутром, что нужно делать. Впереди показался большой валун. Я сощурился, сосредоточил взгляд на нём. Крепко сжав меч обеими руками нанёс удар. С резким звуком, похожим на крик, из клинка вырвалась струя мрака. Опустилась вместе с мечом на гранитную поверхность. Раздался скрипучий грохот, камень раскололся. Я отдёрнул клинок, словно обрубив лоскут чёрной ткани. Волей, как плетью, я вогнал скованный дух Ужаса обратно. И он метнулся в клинок, почти исчезнув в прозрачной глубине лезвия.

Расколотый камень остался позади, а спутники раскрыв рты уставились на меня. Криво улыбнувшись, я устало бухнулся обратно на сиденье. Силы иссякли, как бывает после перенапряжения.

— Ворк, что это было?!

Я глянул на ожидающих ответа лунарку и гоблина, прекратившего рассматривать облака.

— Просто я опасаюсь. Вдруг везу в наш новый дом старую беду? Но, вроде бы, всё хорошо — слушается.

— А ведь точно! — воскликнула девушка. — Но как ты понял, что слушается?

— Чувствую, — отозвался я, озадачившись описанием этого чувства.

— Я рада, — позволила Анна взбежать робкой улыбке на лицо. — Такая впечатляющая мощь!

— Это да… — покачал я головой. — Даже неожиданно.

— Тьебе тьеперь льюбая пьграда пьё плейчу, — проголосил гоблин, перебравшись с воза поближе к сиденью.

— Может и так, — отозвался я, поправив перевязь.

Лоси летят коричневыми ядрами, но вместо разрушений, несут Второму Королевству благо. С удивлением начинаю замечать знакомые места. Будто специально, звери пронесли мимо пруда, откуда нас похитили гоблины. А спустя короткое время, мы въехали в Красные Холмы.

Мир устало вечереет, воздух полон знойным ароматом, и сердце забилось чаще. Лоси или эльфийские чары замедлили скорость, поэтому к подножию крепости мы подъезжаем неспеша. Я бы сказал торжествующе. А ведь за спиной трудный путь, в обозе провиант и товары. Задание я выполнил — можно позволить себе торжество.

Под блеклой синевой небес с персиковыми дольками облаков, в окружении родных холмов, леса и первых удивлённых взглядов, сопровождаемых возгласами, чувствую щемящее чувство радости и покоя. Вернулся домой. Вернулся с живыми друзьями, к коим смело могу отнести ставшего вдруг ценителем прекрасного Атакауна.

— Ворк! Ворк вернулся! — умчался с криком юный гном.

Повернувшись к спутникам, отвечаю смехом на их улыбки. Целая группа представительных гномов, скорым шагом вышла из главного тоннеля. Сзади догоняют те, кто не успел или бежал издалека. Я заметил даже нескольких гоблинов.

— Ворк! — рыкнул Груггевор, почему-то прихрамывающий. — А ну! Отчёт о выполнении задания.

— Да брось ты, — мягко отозвался Король и распахнул объятья.

Каждому из нас их досталось по нескольку крепких, в довесок с поцелуями. Ну, кроме гоблина, хотя Анна и его обняла. В таком окружении, мы втянулись в ворота крепости, а потом и в тоннели. Путь закончился в Зале Собраний. Когда стихло эхо шумной толпы, занявшей все возможные места и даже на полу, начался рассказ.

Говорю в основном я. Оглядываюсь в ключевых местах на спутников, а те либо кивают, либо дополняют репликой. Гномы кругом, словно дети вокруг деда — слушают нашу, пусть и пропитанную местами кровью историю, как сказку. Да она такой и выглядит.

Упоминание сражения с Ужасом и освобождение Первого Королевства, вызвало большое оживление. Король призвал к тишине и решил обсуждать всё по порядку.

Когда на стол заседаний Совета лёг Меч Ужаса, по рядам пронёсся тревожный шум. Каждый слышал пересказ слов эльфийского командующего. Взгляды сошлись на скрытом в жесткой ткани клинке.

— Дайте я сожгу его в пе…

— Да погоди ты! — хрипло прервал Мога Ур, главный алхимик.

Выборный от рудного цеха побагровел пуще прежнего. Глаза сыплют искры.

— Ур дело говорит, — вмешался Груггевор. — Погоди уничтожать.

Что-то хотел сказать Спод, блистая молодым задором, но первым заговорил глава ювелиров:

— Тоже думаю, что нужно подумать, — спокойно и медленно закончил Мидлас.

— Давайте-ка глянем на него для начала… — произнёс Груггевор и взялся за рукоять. Я даже не успел рта раскрыть.

Лицо гнома исказилось от боли. Что-то под рукой зашипело и командующий отдёрнул руку, будто схватился не за удобную рукоять, а за раскалённый прут. Зал ахнул. Я поспешил забрать меч и тут же повесил на пояс. Нельзя подвергать сородичей опасности.

— Как рука? — обратился я.

— Отошла… всё-таки хорошо бы его уничтожить.

Я глянул на Груггевора и Мога, перевёл взгляд на Короля. Похоже надо пересказать мнение эльфов.

— Наши высокие братья уверены, что уничтожить меч могут лишь Боги. Своими силами мы ему ничего не сделаем. Более того — сам Ор руководил мной в работе над ним. Я не хочу искать способ уничтожения, я хочу использовать меч с пользой.

Король кивнул, а сородичи поддержали гомоном. Лишь в Совете ещё остались сомнения.

— Мир Тверди полон жизни, — произнёс Иирдра, взяв слово к концу, как и положено Королю. — Каждая живая тварь хочет иметь свой уголок, хочет быть сытой и желает избавиться от страхов перед днём завтрашним. Нам нужно стараться предвидеть грядущее и готовить оборону, либо самим перейти в наступление.

Король сделал паузу и оглядел нас.

— Тот самый страх завтра, в нашем случае, — это люди, Око и прочие его твари. Для них — мы и эльфы.

— Король? — поднял я руку.

— Говори Ворк.

— Я хотел сообщить об этом во время обсуждения Мрачных Гор, но видимо нужно сейчас. Эльфы предложили проложить тракт и вообще наладить постоянное сообщение.

— Удивительно! — отозвался Иирдра, озвучив общую реакцию. — Да, мир меняется. Ещё недавно мы жили старым укладом и думать не думали, что придётся покидать Первое Королевство. Мы и эльфы настраивались на спокойное течение веков и наш медленный быт в нём. Я помню, как воспринимались идеи Гругевора о надобности оружия и воинских навыков. Как криво смотрели на Таму с её селекцией и мыслями о запасах продовольствия. Алхимики, ладно, они всегда на грани бреда и гениальности.

Ур что-то кхекнул, но скорее довольное.

— Да, — продолжил Король, — нам нужно шире и гибче воспринимать мир. Теперь в нём есть люди, гоблины, тролли и прочие. Нам предстоит жить в этом новом мире и требуется смотреть на него по-новому. Поэтому, хочу озвучить несколько промежуточных решений:

Первое — Меч Ужаса остаётся у Ворка. Ты его хранитель и хозяин, сам решай куда применить. Более того — нарекаю тебя прозвищем Победитель Ужаса. Отныне пусть о тебе идёт слава и в летописях ты останешься именно таким, — зал поддержал Короля гулом.

Второе — нужно пригласить эльфов к нам, в Красные Холмы, для обсуждения планов. Объявляю сбор крупного отряда с посланием в лагерь эльфов.

Третье — каждому представителю Совета, полагается в течении седмицы обдумать новые принципы нашего развития. Здесь, на огромных просторах Огненной Земли, мы — единственные, кто на передовой в борьбе Богов с силами Ока. Нам многое дано, но многое и спросится.

Вновь пауза и уже общее молчание, только шум ручьёв и фонтана наполняет Зал Совета.

— А теперь, давайте о Первом Королевстве. Ворк, выходит мы можем вновь его заселять?

Лица членов Совета, остальных гномов и лунарок, озарились радостью. Я изменил, едва не сорвавшееся с языка “нет”:

— Позже. Сейчас там ещё жить нельзя. Эльфийская чаровница Ваяна попросила о пяти годах отсрочки.

Конечно радость омрачилась, но вот Король спокойно воспринял ответ.

— Понятно. Да, переоценить твой подвиг невозможно. Спасибо, Ворк. А насчёт пяти лет, то нам переселяться не к спеху. Пока всё обдумаем, пока подготовимся, как раз пройдёт нужное количество времени.

— Как бы не больше, — подхватил Мидлас, рассмеявшись.

— Раз дело не срочное, то не будем торопиться. Включаю учёт этой новости в третий пункт и жду от Совета соображений. Мы лучше как-нибудь отдельно соберёмся и тщательно обдумаем планы насчёт Первого Королевства, — закончил с важным Король и оглядев всех, улыбнулся. — Давайте отпразднуем возвращение наших героев.

Шум поднялся знатный. Не успел я и рта раскрыть, как начались скорые приготовления, и каждый житель Королевства принял в них участие. Для пиршества выбрали Главный Холл. Я немного отпустил вожжи серьёзности и попытался отдаться праздничному настроению, тем паче, что Анна в этом сильно помогает. Так день и кончился.

Никто не старался приобщить меня к делу. Даже намёка на участие в какой-нибудь деятельности не прозвучало. Без меня прошла уже пара дозоров на границе с Сенистром и дежурств на Полях. Я словно перешёл в статус “почитаемый” и могу целые дни посвящать размышлениям. Понятное дело, что такое никуда не годится.

Только Анна скрашивает скуку и жажду действовать. Мы провели несколько прогулок по окрестностям Королевства. Посмотрели на состояние Полей — там многое успели поправить, но вред именно растениям, быстро устранить невозможно. Узнали у дозорных, что Совет принял решение об усилении охраны. На другой стороне полей, считая от форта, уже начато строительство второй башни, вход в которую будет пролегать под землёй и выходить в общий.

На каждой из башен теперь баллиста. На ровных просторах полей, форт и башни подобны зорким великанам, но не как тролли — злым, а суровым защитникам Света.

Гуляли по лесу и по родным тоннелям. Мысли крутящиеся возле поиска занятия, затронули тему двух сокровищниц, оставшихся на просторах Тверди — шкуре монстра-змея и наших ранцах в Лесу Призраков. Острое желание вернуть их, сподвигло на разговор с Груггевором.

— Командующий! Можно обратиться с просьбой?

— Говори, — отозвался он, захлопнув было открытую дверь в тренировочный зал.

Мы в глубинном тоннеле. Неподалёку светит жёлтым алхимический фонарь.

— Как уже упоминал, по пути к эльфам, были потеряны ранцы, а на болотах осталась шкура гигантского змея. Всё это очень ценно. Считаю нужным выступить вместе с собираемым отрядом. Более того, нужны ещё участники для помощи.

Груггевор нахмурил бугры бровей и пожевал губы.

— Так хороша?

— Именно, — догадался я о сути вопроса.

— В ранцах кроме вещей ещё что-то?

— Да — голубые топазы и золото. Добыл в подземельях по дороге.

Командующий удивлённо посмотрел.

— Ты не говорил.

— Там опасные места, хоть и очень богатые, — смутился я немного.

— Тогда заходи, — повернулся он к двери и распахнул. — Нужно всё хорошо обсудить.

Зал для тренировок, ещё и оружейная, и военный штаб, и даже казарма. Вовсе не великий — мы лишь расширили естественную полость внутри холма. Сделали пол и соорудили требуемые постройки. Я занимался здесь, поэтому запах чуть ли не родной — сталью, маслом, смолой и тканью экипировки. По сути, своим появлением он обязан Груггевору, ибо раньше никто не придумывал подобного. Воинский Учебный Зал — это наше новшество и, надеюсь, преимущество.

В центре предусмотрена площадка для активных занятий ремеслом. Напротив двери — казарма и штаб — смотрят в нашу сторону тёмными окнами. Слева оружейные стойки и холодный его блеск. Справа снаряды, инструмент и прочий инвентарь.

В полумраке мы проследовали к штабу. Груггевор высек огонь и фонарь раздвинул родную, вековечную тьму подземелий.

— Почему, говоришь, не сказал о находке?

Я без утайки поведал о пещерах и вероятных монстрах, нам ещё неведомых. Командующий далёк от тяги к роскоши и красоте, но голубые топазы действительного редки.

— Я поставлю в известность Совет. У нас сбор вечером, там и решим. Кого с собой возьмёшь?

Я глянул в глубину тени его надбровных дуг, откуда мир озирают сейчас почти чёрные глаза. Словно холодный каменный расчёт, окаймлённый яростью рыжей бороды и волос.

— Атакауна. Он очень хороший проводник.

— Анну?

Я смутился.

— Беременна.

— Твой? — приподнял он бровь. Я кивнул. — Поздравляю. Надеюсь, будет столько же длиннорукий и славный гном. Ну или красавица, как Анна.

— Спасибо, — щёки уже полыхают.

— Может ещё чего есть рассказать?

Я благодарно глянул на него, что увлёк беседу в сторону.

— Есть. Хочу в дозор. Надоело слоняться.

— Кхе, — довольно крякнул он. — Сделаю. Только сначала решение по отряду и твоим сокровищам.

— Спасибо.

— Ай, не нужно благодарностей, — выдохнул он, поднимаясь. — Понимаю! Я бы вообще сейчас вдарил бы по Сенистру! А?! Мечу Ужаса там есть где погулять.

Кровавобородый расхохотался, и я невольно тоже — он может раздуть багровый огонь жажды боя. Мы крепко пожали руки и разошлись.

Гоблины, которых мы тогда привели в Королевство, никуда уходить не хотят. Мало-помалу им нашлась работа, и уж на что хорошо приспосабливающееся племя — не оттащишь теперь. Им ведь много не нужно. Жить могут везде, есть что угодно, а врождённая трусость просто приковала к безопасному Второму Королевству.

Атакаун среди них теперь обладает высоким авторитетом. И тоже слоняется без дела, ибо прислуживать гномам не хочет, а иного занятия для него нет. Мои сородичи было возмутились — ещё бы, зелень задирает нос, но Анна среагировала тут же и забрала нашего друга к лунаркам. Я потом поблагодарил, ибо Атакаун делом доказал своё право на уважение.

Возникла идея предложить ему руководить гоблинами и быть, своего рода, выборным от них на Совете. С этим я и заявился к Анне.

В уютном и красивом жилище, оказалось ещё несколько лунарок, включая сестру и мать Анны. Взгляды на мне скрестились такие, что потребовалась вся выдержка, дабы с полыхающим лицом не выйти обратно. Наверняка балаболка-Норка уже рассказала о беременности.

— Здравствуйте! — поклонился я.

В ответ посыпались приветствия, разной эмоциональной насыщенности. Начиная от томных и многообещающих от подруг Анны, и завершая тёплыми от её и матери.

Комната жилища просторнее моей, мебели тут больше, как и других предметов свойственных девушкам. Я занял место на сундуке, что оказался сразу справа.

— Мне бы повидать Атакауна.

— Ой! Хи-хи, — отозвалась сестра Анны — Света, — мы тут его немного украсили.

Из-за высокой спинки кровати вышел гоблин. Памятный шрам от ожога сейчас почти не видно — чем-то затонировали. Редкие волосёнки на голове зачесали назад, а на шее лёгкий жёлтый шарф. Из одежды — синяя рубашка и тёмные брюки. Выглядит очень прилично и вместе с тем комично.

Не сдержав смешка, говорю:

— Хорош!

— Вот и мы его уверяем, — отозвалась Анна, сверкая озорством в глазах.

Лунарки заголосили подтверждая.

— Этьё всьё тряйпки, — буркнул он. — Ньё льядно, бьюду ньёсить.

Шумные, как стая птиц девушки, начали его и хвалить и подкалывать. Чему, признаться, я рад, ибо совсем не хочу повышенного внимания к себе.

Когда, наконец все успокоились, мы с гоблином пошли ко мне. В тоннелях по пути светлее, чем на рубеже зала для тренировок из-за световых шахт, а на поверхности сейчас день.

Разговор начался, стоило двери в девичью комнату отсечь их гомон. Пересказал вкратце идею.

— Нью-у-у… мьёжно, кьёнешно, — отозвался он, пожевав губу.

— Только мне сначала твоя помощь может понадобиться.

— М-м?

— Совет собирает отряд к эльфам…

— Опьять?! — перебил он.

— Да! — кивнул я, открывая дверь в жилище. — Только уже с другой целью. В том числе, как раз для того, чтобы ты не удивлялся.

— Этьё кьяк? — воззрился на меня зелёный и даже остановился на пороге.

— Да заходи, заходи, — рассмеялся я. — Есть хочешь?

— Ньет. Тьют тьякие сорьёканьёшки вкьюсные. И очьен мньёга.

— Ладно, тогда садись. В общем, нам с эльфами нужно налаживать постоянную связь, чтобы не бегать туда-сюда. Для этого и посылается отряд.

Я сел рядом, на кровать. Отпил холодного уже чая, что с утра заварила лунарка.

— Но я иду с ними не для этого. Нужно забрать шкуру змея и ранцы.

Теперь уже гоблин вздрогнул.

— Тьям, гдье приз… прузр…

— Да, из Леса Призраков. Погоди! — остановил я его ответ. — Тебе не обязательно туда заходить. Доведёшь до леса и всё. Дальше с ребятами в обход, а я кого покрепче возьму и сами заберём ранцы.

— Пьёстой, с ребьятами дьальше? — вновь удивился гоблин.

— Да, — выдохнул я. — Помоги им добраться до эльфов, пожалуйста.

Атакаун перевёл взгляд на стенку перед собой и задумался. Мне жаль его и вовсе не хочется опять гонять по Тверди. Но есть интересы Королевства.

— Льядно.

— Спасибо! Но хочу сразу сказать, что в этот раз всё будет по-другому. Идёт целый отряд, а там и оружия больше и темп тише. За счёт маленьких баллист. Так что ни от кого бегать не придётся. Наш брат любого врага одолеет.

Информация гоблину пришлась по душе. Он оживился и снова посмотрел на меня.

— Тьям жье моё зьёлото.

— Конечно, как вернёшься — получишь. Более того, у меня тут есть мысль, что неплохо было бы твоих сородичей, с Великих Болот, привлечь к сотрудничеству. Раз уж пленники так прижились, то и для тех найдём слово.

Атакаун заводил глазами туда-сюда, видимо обдумывая. Я же продолжаю:

— Это к тому, что у нас должен быть доверенный гоблин, отвечающий за контакты с Верховным. Если согласишься, то я поговорю с Советом на эту тему. Станешь не просто начальником, а большим начальником.

— Мнье ньярвится! — звонко отозвался он. — Этье жье мньёго зьёлота и кьямней?

— Обязательно, — кивнул я и решил уточнить, — только знай меру. Среди нас такое не в большом почёте. Тебе, как гоблину можно, но не наглей и не доводи до абсурда.

— Хорошьё.

— Главное это польза для Королевства. Если в этом плане будет всё отлично, на остальное закроем глаза.

Гоблину идея понравилась, а мне полегчало. Стыдно было после всего случившегося опять гнать, а теперь и у него есть стимул, и мне спокойно.

— Ворк! Ну как же так! — воскликнула расстроенная лунарка.

Мы вышли на верхнюю скрытую обзорную площадку, откуда видны окрестности и даже Поля.

— Ну не бросать же вещи там… — пробурчал я.

— И ты, и Атакаун — мне чего тут делать теперь? — воскликнула она, но обиды я не ощутил. Просто Анна переживает.

— Пойди сюда.

Я привлёк девушку и покрепче обнял. Волосы благоухают, мягкие формы тела прекрасны, а стук родного сердца отзывается в душе трепетным звоном.

Порыв ветра взметнул её пепельно-рыжие волосы, тут же напитавшиеся золотом закатного солнца. В необъятной глубине неба, два орла кружат танец. И где-то снизу лязгнула дверь — к нам поднимается дозорный. Смущённые, мы отстранились.

— Идти не сильно хочу, — проговорил я и кивнул вышедшему из двери гному. — Наш поход утолил жажду познания внешнего мира. Больше не ощущаю тяги, что сопровождала меня каждый дозор и даже время между ними. После битвы с Ужасом, чувства вообще как-то притупились.

— Может тогда пусть с ними, с вещами? — заглянула в глаза Анна. — Обойдёмся без золота, шкуры и прочего.

Я перевёл взгляд с заката на неё. Если быть честным, то сейчас на верху холма, в недрах которого струится жизнь нашего Королевства, мне совсем не хочется огорчать девушку. Быть рядом, гулять, заниматься гномьим бытом — это обрело новую значимость.

— Просто не могу их там оставить. Понимаешь, шкура змея — это настоящая находка для нас, и алхимиков в частности. Вспомни недавний шум, когда амулет Атакауна попался на глаза Уру.

Норка быстро закивала, и я охотно продолжаю убеждать её, а параллельно себя:

— Нельзя её там оставлять. С другой стороны, — пришла ко мне мысль, — я не могу заставлять отряд ждать, пока мы сходим на болота. Может с Верховным как-нибудь договориться?

— Что бы его гоблины притащили шкуру? — подхватила Анна.

— Именно! Пусть даже сюда притащат, только нужно продумать, что предложить взамен… — озадачился я.

— Хи-хи, — прыснула она и в шутку пихнула меня.

— Чего?

— Думаешь гоблину многое надо? Да можно всё, от железа, до дерева. От золота, до драгоценностей.

— Конечно, железа они боятся, как огня, но мысль верная. Спасибо! — я поцеловал её в голову.

Внутри разгорелся огонь воодушевления. Спешу высказать, словно бы до того, как солнце скроет ласковый лик за горизонтом.

— Как думаешь, а такими дарами можно уговорить Верховного к сотрудничеству между нашими народами?

Глаза лунарки распахнулись шире и звонким голосом она говорит:

— Ты чего задумал?

— Ну, раньше-то я считал, что гоблинов нужно уничтожать. Но после всех событий пришла мысль, что мы могли бы сотрудничать. Да, они трусливы, ненадёжны за счёт этого, но не без плюсов.

— Я думаю, что можно будет его уговорить! — бодро отозвалась Анна.

— Тогда решено! Мы с Атакауном выступаем через два дня. За это время, я лучше всё продумаю и поговорю с Королём.

Лицо девушки сначала озарилось, а потом добавилось лукавства.

— И чтобы ты не забыл, кому нужно дарить ночь, я поживу у тебя. А потом, — в этом месте она уже посерьёзнела, — буду ждать с похода. Ты только возвращайся, ладно?

— Конечно! — вымолвил я с любовью и благодарностью в сердце.

Глава 3. Страшные гномы

Сенистр — это пограничное поселение Королевства Железных Холмов, отличающееся некоторым свободомыслием. Ближе к столице, жрецы строго следят за любым проявлением вольнодумства, поэтому всегда находятся те, кто на свой страх и риск селится на окраинах.

С одной стороны, крупная деревушка попадает под защиту людского Королевства и потому сборщики дани иногда заглядывают к управляющему. С другой, заглядывают редко, а на вольности особо не обращают внимания, ибо жить на границе и уж тем более с гномами — себе дороже. Сенистровцы слывут ересью, дуростью и бедностью. Хотя сами себя таковыми не считают.

В селение есть лишь одно крупное строение — трехэтажная харчевня “Сивый Конь”. Стоит в середине, и почерневшие грубо ошкуренные стены видно с любого конца. Харчевня окружена рынком, и любой торговец направляющийся в Сенистр, точно знает где и за сколько остановится на ночлег.

Хват очень любит время, когда приезжают торговцы и оно как раз началось. Весенняя распутица отступила, а значит несколько раз в неделю, в поселении будет очередной владелец обоза. Для Хвата это возможность заработать пару-тройку медяков за разгрузку, ещё пяток за помощь при торговле и несколько монет по иным заданиям, коли таковые найдутся у господ-торговцев.

Соперников на столь лакомое место у парня много, но есть несколько аргументов в его пользу. Один из них: Хват надевает просторную рубаху, к тому же подпоясывается. Ребятам невдомёк, что выглядит он по этой причине крепче, а вот обсмеять носящего рубаху «дурака» всегда рады. Но только толпой, иначе получат.

От природы Хват уродился крупным беловолосым парнем, с уже просматриваемым острым профилем и живым блеском в карих глазах.

Однажды очередной наниматель, не такой толстый, как остальные, подарил Хвату поношенные ботинки. В хорошем состоянии, они подняли авторитет паренька на такую высоту, что даже Зина — дочь управляющего, стала обращать внимание. Правда, Хват ботинки бережёт и носит лишь по особым случаям, коих в Сенистре практически не бывает.

Сегодня очередной день ожидания торговца и Хват в нетерпении смахивает струящийся полуденный пот, спрятавшись за кустами.

— Гаспа… гуспад… хаспадин едет… — еле выговорил Семён — худосочный парень, привлечённый Хватом для своих замыслов.

— Сколько возов? — бросил Хват.

— А пирожок? — успел отдышаться мелкий и уже помянул о награде.

— Держи половину и рассказывай, — тут же переломил лакомство Хват и в воздухе поплыл приятный аромат малины.

Семён лихо запихнул еду в рот и принялся сквозь неё рассказывать об увиденном.

— У-у! Дам тебе, обжора! — замахнулся Хват после и отдал вторую половину. — Всё, вали к харчевне. И чтобы никому ничего, понял?! И незаметно давай!

В деревню едет Скрюг — у него Хват уже успел поработать. Если исхитриться, то можно хорошо разжиться медью.

Обнажив щербатую улыбку, парень ринулся вперёд, поднимая вокруг босых ног мягчайшую глиняную пыль.

Торговец вовсю дремал, прислонившись к спинке козел и позволив тяжеловозу неспешно влачить крытый воз. Мощный, перевитый жилами, как канатами, конь, тоже казалось вот-вот заснёт, изматываемый зноем и мошкарой. Поэтому, когда на дорогу выскочил Хват, испугались все, и Скрюг чуть не слетел с сиденья.

— Чёртов сын! — возопил он, стараясь достать мальца плетью. — Ща-а-ас, как дам! Негодяй такой!

Хват извернулся и с досадой зарёкся больше так не делать.

— Ой-ой-ой! Простите великодушно, господин Скрюг! Дурак я, как есть дурак, хотел вам скорей воды принести, вот и бежал.

— Что-что? А ну дай сюда бутыль!

Парень подбежал, благо конь всё понял верно и остановился.

Торговец жадно припал к горлышку и под кучерявой порослью на шее, заходил кадык. Словно острый камень. Хват даже у себя пощупал.

— Кхек! Уважил меня, пострелец, уважил, — довольно проговорил Скрюг. — Ну, прыгай сюда! Ещё вина найдётся в Сенистре?

— Конечно! — на ходу и радостно возопил парнишка. — Но это не харчев-нев… не хорчовновое, а наше, семейное. Малиновое.

Будто кузнечик заскочив на козлы, Хват мельком глянул — взял хмель торговца или нет? Вино летнее, слабое, но бутыль уже пустая, а значит должен быть быстрый эффект. Наконец, нос Скрюга покраснел и глаза посоловели.

— Господин, а вам в этот раз нужен грузчик или помощник?

— Ты же Хват, да? — к вящей радости, спросил Скрюг.

— Да, спасибо большое, что помните меня, — мало, что не взвизгнул парень.

— Ой, не кричи! Ты кажется уже работал у меня?

— Да-да, — яростно закивал Хват.

— Ну-у, посмотрим. Будь рядом. Если что, крикну, — уже заплетающимся языком, выговорил Скрюг. — Последи пока… *мноум-мноу*, — почавкал сонно он, передавая поводья.

Деревенский парнишка чуть не запылал от счастья, чем спалил бы спадающие ниже ушей светлые волосы, сейчас грязные. Ведь это первый раз, когда ему доверили столь важное дело, и кто — сам господин-торговец.

Конь повернул крупную коричневую голову и с удивлением глянул на новенького. Тряхнул роскошной гривой, словно женщина перед купанием распущенными волосами, да и пошёл в прежнем неспешном ритме. Хват утёр взопревший лоб и немного расслабился. Ударить тяжеловоза поводьями ему мешало чувство внутри — конь очень большой, красивый и будто бы очень добрый. Такого можно только попросить.

Жгучее солнце успело перевалить зенит, когда впереди показался тёмный силуэт харчевни, а кусты и деревья разошлись в стороны, неохотно уступая место полям.

Деревенские ребята не заставили себя ждать и вскоре россыпь босоногих и крикливых, словно сороки, мальчишек помчала навстречу. Где-то на половине пути стали останавливаться, и Хват ощутил, какой же он молодец — обошёл стольких сверстников. Когда наконец воз поравнялся с ними, то каждый полный досады и злости взгляд, добавил хвороста в общее пламя торжества. А потом началась деревня и парню стало некогда глядеть каждому в лицо. Дорога в ямах, а домашняя птица так и норовить сигануть под колёса — разбирайся потом с хозяевами.

Хват поискал глазами Семёна — стоит в тени сеней, картинно лениво пожёвывая длинную травину и делая вид, что суета не про него.

— Дурень! — прошипел Хват и украдкой сделал угрожающее лицо ему. Подействовало — Семён понёсся, как и все кружить вокруг воза.

Как всегда, первым делом было расседлать коня, дать овса и протереть от грязи и пота. Семён слетал за водой, а ненавистный сын хозяина харчевни — Люцик, взялся обустраивать гостя. Тут у Хвата уже было без вариантов — на территории постоялого двора и харчевни территория Люцика.

Вскоре началась рутина и у белокурого парня едва хватило сил дотерпеть до ночи. Плюхнулся, заснув ещё до того, как голова коснулась мешка набитого травой.

Пробудил скрип. Уже последний, перед тем, как дверь в амбар открылась. Это Хват на всякий случай крючок перевязал верёвкой — потому долго открывали. Пришли бить.

Парень перекатился вбок и ушёл за стог сена. В потёмках нащупал черенок, так и отпечатавшийся в памяти когда-то. Пискнула мышь, а сопящая группа ребят, слепо начала шарить по амбару. У Хвата глаза видят получше — привыкшие. Тихо-тихо, он прокрался поближе, да как лупцанёт по первой попавшейся спине. Парень взвыл, кажется Ходик! А Хват скорей махнул и попал по второму. Понеслась стонущая пляска, с ударами со страху об стены и опоры. Спустя немного времени, ребята один за одним выметнулись наружу. Кто кубарем, кто пиная своих же. Вскоре шум стих и только собаки переняли разноголосый крик.

Хват скорей закрыл дверь и юркнул на место. Ожидаемо раздалось шумное ворчание, наперебой с кашлем и проклятьями — это хозяин харчевни наконец спустился.

Сквозь щели в стене показался свет от свечи.

— Хват! Что это было, подери тебя Глаз?

— Господин Дадо, это вы?! — погромче крикнул парень, добавляя в голос дрожи.

— Да открой ты наконец! — пнул он дверь.

Хват подскочил и с напускно-напуганным видом выполнил указание.

— Ну и что тут было? — проворчал Дадо, понимая, что с Хвата спроса нет.

— Какая-то возня и драка, но я не видел подробностей. Едва в штаны не наложил со страха.

— Хорошо, что не наложил… — отвернулся хозяин харчевни и пошаркал обратно. — Смотри тут в оба! И не шуми, — последние слова прервались протяжным зевком со всхлипом вначале.

— Сделаю! — отозвался Хват и ухмыльнувшись закрыл дверь.

Настроение Хвата подверглось сразу нескольким нападкам, причём с самого утра. Небо затянуло какой-то хмарью и парень расстроился, что день пройдёт в сырости. Но вскоре хмарь превратилась в белёсое марево и яркое летнее солнце взялось накалять Сенистр. Оказалась недолгой радость, как весь в трудах парень, принялся обливаться потом. На рынке душный день тяжёл вдвойне.

К обеду, жажда иметь несколько монет у Хвата почти угасла. Скрюг взял с собой в харчевню и даже купил здоровенную миску супа.

— Тебя как по отцу звать? — сквозь кусок мяса спросил торговец.

— Сколотович, — осторожно отозвался парень, с удивлением заглядывая в глаза работодателя, уже с лёгкой хмельной поволокой.

— А чем занимаетесь, когда торговцев нет?

— Ну-у, так особо ничем… — протянул Хват.

— Как так? — удивился Скрюг и даже кость ото рта убрал.

— Ну-у… папка в Кэндар на службу уехал, — нехотя проговорил парень. — Меня дядьке поручил, а с дядькой я не очень лажу. Поэтому редко помогаю. Но иногда бывает, и тогда на полях. Там, за озером они.

Скрюг опять вгрызся в кусок вареного мяса, задумавшись. Хват продолжил прихлёбывать суп, в котором, конечно, следов мяса нет. Неожиданно, торговец протянул кость и говорит.

— На, догрызи. И мозг можешь весь съесть. Я чего-то уже всё.

Не веря в своё счастье, Хват с жадностью впился в доставшуюся еду, не забывая во все глаза следить за работодателем. Тот довольно улыбнулся, понаблюдав за волчонком и потянулся за кувшином. Увы, но вино кончилось.

Парень сорвался с места, схватив кувшин и вернулся уже с полным.

— Кхек! — довольно крякнул Скрюг после глотка, вдобавок рыгнув. — В общем, пока грызёшь, кое-чего тебе предложу. Если сможешь раздобыть гномьих товаров, то возьму тебя в помощники.

Хват закашлялся, к смеху торговца. Хрипло и прерываясь, парень спрашивает:

— Гномьих?!

— Да, причём самый лучший вариант — оружие.

— Н-но… это же гномы!

— Да про вас всё равно ходят слухи. Наверняка не без почвы.

Ещё недавно довольное, лицо Хвата исказилось. Всё смешалось там. Мечты стать помощником, а быть может и самим торговцем — это те мысли, что живут в самом глубоком и тайном уголке юного сознания. Сейчас они вышли из мира грёз и заискрили в голове. Но идти к страшным гномам — это как большой жирный крест, перечёркивающий всё.

— Мы, как бы, не такие… — выговорил Хват, даже забыв о кости в руке.

— Ты главное принеси, а такие или нет — не важно, — осоловело проговорил Скрюг. — Нам нужно оружие.

Глава 4

Расслабится смог лишь на вторую ночь похода, а всё предыдущее время сжалось в комок. Виной тому — скорые сборы, серьёзные обсуждения и мучительные сомнения. Совет хмурил брови, прекрасно понимая последствия. И всё же, отряд вышел в поход.

Очевидно, что у гномов и эльфов должна быть скорая связь. Мы ведь на передовой в борьбе с общим злом. Но таковой связи не оказалось и, хотя это похоже на некий абсурд, имеются достойные причины.

Раскол между людьми и эльфами стал шоком для нашего мировоззрения, поэтому мы долго приходили в себя, думали, как быть и, как вернуть всё назад. Что говорить, если даже военное дело стало зарождаться только чуть более пятидесяти лет назад. Эльфы, так вообще, покинули континент и долгое время обустраивались в тяжелейших условиях безжизненной, холодной земли архипелага Возрождения. Практически полностью отстранились от общего мира.

Становится не по себе, когда представляю наши огоньки жизни на просторах Тверди без связи, далеко друг от друга, ведь одиночку легче одолеть. Слава Богам и мудрости выборных в наших народах, что теперь мы взялись за устранение этой незадачи.

Засыпая на опушке леса, в глубине коего живёт своей гоблинской жизнью Большой Лагерь, а дальше уже кишат иной жизнью болота, я с тревогой и надеждой думаю о будущем. Рука на Мече Ужаса, а мысли всё уверенней подходят к краю пропасти, которой опасаюсь: вдруг война? Зачем появилось это оружие? Может ли оно жить в ножнах?

Конечно, я буду стараться избегать конфликтов и оголю его лишь в крайнем случае. Мы, как и эльфы — сторонники мира, нам претит насилие. Но таковым был смысл нашей жизни до деяний Вороньего Глаза. Отныне мы живём не только ради созидания и созерцания. Защита поселений, реорганизация быта под изменившиеся условия — таковы приоритеты гномьего и отчасти эльфийского народов. К инженерам и алхимикам уже поступили заказы на ускоренную разработку новшеств в области военного и производственного дела.

Марш сотни вооружённых гномов вызвал в Большом Лагере такой переполох, что мне и Атакауну с большим трудом удалось сбить накал страстей. Разговор с Верховным продлился дольше ожидаемого, пришлось даже заночевать, хотя командующий настаивал на продолжении похода. Мрамор — это сын Груггевора, во всём пошедший в отца и, в итоге, добившийся немалого уважения. Свидетельство тому — командование в нынешней кампании.

До выхода состоялся личный разговор с Королём, касающийся сотрудничества с гоблинами. На примере взятых в плен, а нынче работающих у нас, я убедил привлечь остальных их сородичей. Гоблины получат нашу защиту и иные возможности сытой безопасной жизни, мы же используем их народ, как разведчиков, собирателей и партнёров. Можно будет не беспокоится и за сохранность обозов. Единственная проблема помимо трусости — неприятие железа. Довольно трудно оберегать тех, кто ни на себя, ни в руки его брать не желает.

С этим я и обратился к Верховному. В начале беседы Атакаун спокойно растолковывал и объяснял, потом перешёл на повышенные тона, визгливые в его случае, а под конец вообще плевался и шипел. Но вождя мы уломали.

На следующий день отряд гоблинов отправился на болота за шкурой, а наш продолжил путь к Лесу Призраков. Было решено идти в обход. Я и Щитор заберём брошенные вещи и вернёмся к гоблинам.

Эльфийские лекари сотворили чудо, излечив мою душу. Иногда всё ещё накатывает пережитое. Мир теряет в красках, жизнь перестаёт быть желанной, а всё дорогое и святое увядает, но усилием воли я скидываю эту пелену и всё налаживается. Трудно сказать, как в итоге на меня это повлияет. Когда Щитор мечтательно рассказывает о зависти к моим приключениям, я осаживаю его пыл. Нет в них ничего романтичного и хорошего.

День в Лесу Призраков — это ровно такой же день, как в иной роще, за парой исключений в виде особенного звукового фона, да волшебных кристаллов. Не такие, как попавшийся нам с Анной и Атакауном — красивый, зовущий и успокаивающий. Эти помельче, с тёмной глубиной и алым отсветом граней. Только самой жёсткой и дикой траве удаётся расти рядом, потому стоят они словно среди копий, орошённые кровью. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять кому принадлежат. И это ещё один признак грядущих перемен.

Щитор вскрикнул и едва не выскочил из доспеха, когда я напугал его, перед этим нарассказав баек.

— Дядь Ворк! Ну чего вы?! Я чуть не помер со страху. Лес этот, призраковый… — проворчал гном.

Нет, есть ещё огонёк жизни во мне. Я глянул на его юное в пятнах лицо, начинающее краснеть и прогонять недавнюю бледность.

— А ну! Чего ты испугался? Не сметь в моём присутствии бояться, — хлопнул по плечу я. — Глянь-ка!

Меч со звоном выпорхнул из тенет ножен. Даже свист и тот слабенький, словно воздух спешит сам убраться с пути ужасающего лезвия.

В груди полыхнул огонь, жилы обожгло яростью. Как-то само собой я наметил ближайший обелиск и со всего маха саданул наискось.

Из-под ног выметнулась почва и вместе с уплотнившимся, словно кокон воздухом, разлетелась в стороны. Щитора подбросило и опрокинуло. Выворотив пару рядов деревьев, буря успокоилась, а рядом сквозь исчезающую дымку виднеется горка мелкого песка. Несколько обелисков поблизости вдруг взорвались, оставив такие же насыпи.

Ошеломлённый и сопящий Щитор поднялся. С благоговением, ужасом и восхищением, уставился на меч. Я с горечью оглянулся на поваленные деревья, ловя краем уха, удаляющийся вой — наверняка призраки.

— Так что, дорогой мой Щитор, не страшны нам призраки.

— Эт да-а… но Вы словно сожалеете о чём-то? — озаботился тут же он, отряхиваясь и поправляя шлем.

— Дурная сила, дурная. Но могучая, тут спору нет.

— Вот именно, дядя Ворк! Самая могучая из могучих, — в его глазах уже плескает пламя Кузницы Ора.

— Твоя правда, — постарался улыбнуться я. — Да и не нравились мне эти кристаллы. Сначала призраки, потом они, а завтра что? Потом бейся с проклятыми бестиями…

— Да, сам Ор нас направляет! — охотно поддакнул Щитор.

Мы прижали руки к сердцу и произнесли молитву.

Вскоре мы добрались до ранцев и полуразрушенного лагеря. Диких животных в лесу мало, потому еда осталась целой, только слегка заплесневела.

Плечи с тоской вспомнили былую тяжесть и я поскорее затянул пояс. Щитор отказался утолить разыгравшийся голод тут, на поляне, и мы двинулись обратно. Солнце с готовностью упёрлось в спину, норовя обогнать и заглянуть в лицо. Только ближе к опушке это ему удалось, когда мы наконец сели кушать.

Интересное зрелище — пара гномов и целый выводок зеленокожих коротышек, тянущих гигантскую змеиную шкуру. Скажи мне кто раньше, что когда-нибудь такое будет у стен нашей крепости — я бы не поверил, будь то хоть Король. Но именно в таком составе мы, наконец, притащились к Королевству.

Я едва не проклял свой план. Сил осталось ровно столько, сколько остаётся в сосуде, когда он опорожнён, но со стенок ещё немного натекло. Даже вид родных мест и голоса стражей не бодрят.

Гоблины оказались совершенно не выносливыми работниками. Нам постоянно приходилось помогать, волочь эту опротивевшую шкуру. Да и самим гоблинам не позавидуешь. Мало того, что приволокли с болот, так ещё и сюда. Но до лагеря их раза в два больше было, а потом Верховный заупрямился и выделил этих. Я предположил, что в чём-то провинившихся перед ним.

Вот из ворот показались первые гномы. Протиснувшись меж ними, вперёд вырвался рыжевато-пепельный пламень — Анна. Босая и в нижнем платье, стремительно летит ко мне, едва касаясь земли. Лишь от её вида, откуда-то взялись силы. Едва успел сбросить ранец, как в объятья пала ароматная песнь моего сердца.

Жаркий шёпот моего имени, прерываемый быстрым-быстрым дыханием и бьющимся, словно рыбка в руке, сердцем, я перевёл в короткий поцелуй и после дал прийти трепетной девушке в себя, не выпуская из объятий.

— Похудел как! — выговорила она, взяв моё лицо в ладони и критически осмотрев сначала его, а потом и ниже. Чего можно разглядеть под доспехом, я не знаю, но девушкам виднее.

— Соскучился и по тебе, и по твоим блюдам, — улыбнулся я.

— Тогда я пойду готовить, а ты скорей приходи, — сдвинула бровки она.

— Груггевору так и скажу.

— Чего смеёшься? Скажи! — звонко, таким родным голоском отозвалась Анна. — Голодный воин — это половина воина.

— Ладно, — опять рассмеялся я. — А ты тише бегай, чай не одна в этом тельце живёшь.

Её глаза блеснули алмазным цветом.

— Гномы такого не боятся, а если боятся, то это не гном, — прищурилась она к концу тирады.

— А если девочка?

— Первый раз всегда мальчик, — уверенно заявила она и помчалась вверх.

Я глянул на красного, словно металл на наковальне, Щитора. Кивнул.

— Пошли! Видишь девушка не соизволила свой ранец забрать.

— Ой, я это… конечно!

Забежать к Анне пришлось только на перекус, но она поняла причину — отряд дозорных выловил двух людей, мелких подростков. Пока не узнаю подробностей и не увижу пленников, успокоиться не смогу.

Темниц у нас нет, поэтому наспех оборудовали комнату, но с крепкими дверями и замками, этого хватит с лихвой. Пришли могучим отрядом: Груггевор, Лугор, Богор и пара пехотинцев. Я едва справился с улыбкой, когда увидел к кому. По сравнению с пленниками, мы — суровые тролли, пусть и почти одинакового роста с подростками.

Первый — темноглазый, но при этом русоволосый паренёк, чуть по крупнее другого и заметно прячущегося за первого.

Мы договорились, что общаться буду я, как самый “широко мыслящий”. Люди должны знать язык, поэтому я начинаю:

— Как зовут?

Страх сковал их.

— Вам пока ничего не грозит, так что начинайте отвечать.

— Х-хват, — выдавил белокурый.

— А того?

— Семён.

— Зачем пришли на нашу территорию? — продолжил я, присаживаясь на стул и зажигая второй фонарь — для людского глаза тут явно темно. Остальные гномы остались стоять.

— Это же лес.

— Наш лес! — оборвал я.

— Ну-у… торговец послал, — промямлил он.

У меня брови поползли на лоб.

— Это как так? К нам?

— Ну-у… — неуверенно начал Хват. Позже уже охотно рассказывал так, что вопросы задавать не приходилось.

Мы узнали всё о Сенистре и его репутации. О семье и родне Хвата, о его друге Семёне и урывочном заработке у торговцев. Дальше пошла речь о неожиданном, но крайне желанном предложении со стороны Скрюга — некоего торговца. А потом Хват разрыдался, принявшись молить нас продать что-нибудь из оружия.

Признаться, всё это очень смутило. Оставив им еду, мы вышли, подкрепив уход двойным щелчком замка.

Лугор, закрывавший дверь, первым озвучил общее:

— Да, братья, дела-а…

— Стоять тут, смысла нет. Идём в зал, — отдал приказ Груггевор и мы согласились с его резонностью.

— Надо Совет собирать, — выдал я, когда мы расселись за столом в Штабе.

— Успеется, — осадил Груггевор. — Подозрительно всё это.

— Может того, кокнем их по-тихому и всё? — заглянул нам в лица Богор.

Я даже не поморщился, как-то спокойно восприняв эту холодную расчётливость.

— Тоже успеется, — отозвался командующий.

Взгляды скрестились на мне. Конечно, Груггевор главный, но я как-то стал пользоваться большим авторитетом у сородичей, а такое доверие многого стоит. Поэтому, нужно хорошо всё взвесить.

— Если говорить по существу, то продав пару мечей, мы ничего не потеряем. Мне парнишку жалко и если бы не всё связанное с людьми, то можно было бы. Но с чего вдруг такой интерес? Что, за пятьдесят лет забылась вражда?

— Этот Хват говорит, — вступил Лугор, приблизив лицо с богатой бородой к фонарю, — что для остальных они вроде дурных. Типа рядом с нами живут. Может поэтому?

— Весомо, — рыкнул Груггевор.

— Да и торговцы наверняка за выгодой охочи. Как там было, Ворк? Кто у нас на Идол выменял оружия?

— Купеческое государство Усфальф, — удивлённо отозвался я.

— Ага! Значит тогда Железные Холмы потом приходили тоже за ним?

— Да, — я с всё большим интересом смотрю на Лугора.

— Наверняка у них наши изделия в цене. Этот хитрец хочет хорошо заработать, а парня подослал с надеждой. Ну, вдруг получится?! А коли загубят, так в селений парней полно, нового помощника найдёт. Я против продажи, но отпустить парнишек можно.

— А потом они каждый день сюда ходить будут?! — отозвался Груггевор, полыхнув бородой и шевелюрой в свете фонаря.

— Ну, этих отпустим, а если опять придут — угостим болтом в ногу для науки.

Мне вариант Лугора понравился. Жаль паренька, что не уедет со своего Сенистра, но пусть радуется, что живым отпустим.

— Поддерживаю, — выдал я.

— Ты, Богор? — громыхнул командующий.

— Да и чёрт с ними, — в тон отозвался воин.

— Хорошо, я тогда к Королю. Дай мне ключ, Лугор. Если будет нужно переговорить с козявками — обращайтесь.

Груггевор вышел из штаба, а мы ещё немного пообсуждали случившееся. Но меня ждёт Анна, поэтому я вскоре их покинул.

Стоило зайти в родное жилище, хорошо освещенное в противовес обыденному, как нос с готовностью впился в плотный запах еды.

— Присаживайся к столу, — проговорила Анна.

— Столу?

— Конечно! Не всё же тебе холостяком жить, без нормальной мебели.

Я с удивлением обнаружил маленький столик у стены и стулья подле. Сундук издавна занимающий это место, был сдвинут в угол, а вещи оттуда лежат сверху.

— Неожиданно.

— Да садись уже, — нетерпеливо потянула она меня. — Что там с этими людьми?

Новости, конечно, уже разлетелись по тоннелям.

— Ну-мноум-мноум… — суп оказался божественно вкусным. — Пара подростков всего. Считай шальные.

— Это как? — удивилась она и тоже аккуратненько поднесла ложку ко рту.

Я пересказал большую часть.

— Бедняжки какие, — прониклась девушка. — И что с ними будет?

— Отпустим скорее всего.

— А оружие?

Я покачал головой, стараясь не смотреть ей в глаза. Логически я уверен в нашем решении — ещё не хватало передавать Железным Холмам наши изделия, но вот в остальном…

— Ворк, ну что для нас пара мечей? — искренне удивилась она.

— Люди — наши враги. Особенно Железное Королевство. Ещё не схлынул шум от новости, что Ужаса призвали их жрецы, а мы продадим какому-то купчишке своё оружие? Нет, Анна, такому не бывать.

Она огорчилась и потому доедали мы в тишине. Потом неожиданно девушка спрашивает:

— Мне можно с ними повидаться?

— Наверняка. Со мной вместе.

— Может сходим?

Я подумал, что Анна только больше расстроится и сказал об этом.

— Нет, Ворк, всё же я крепкая, — улыбнулась лунарка. — И принадлежу к народу гномов. Пойдём! Интересно же про мир людей послушать…

Груггевор покосился, а с ним и Король с частью Совета, но ключ я получил. Полные радости глаза лунарки того стоят, и вскоре мы уже спустились к пленникам.

— Приветик! — провозгласила лунарка паренькам. Я повторил процедуру и зажёг второй фонарь.

Ребята уставились на лунарку так, словно сам Лу решил спуститься с небес.

— Чего вы так смотрите? — хихикнула она.

— А ну отвечайте! — добавил я.

— П-просто… — отозвался Хват, отведя, но тут же вернув взгляд.

— Я Анна, лунарка, — представилась спутница. — Девушка-гном.

— А разве такие бывают? — спросил второй, представившийся Семёном.

Лунарка заливисто рассмеялась.

— Бывают! Я по-вашему кто, призрак?

— А кто такие призраки? — заинтересовался Хват.

Беседа зачалась, и я понял причину их удивления — наши девушки очень красивые и настолько эта красота контрастирует с мужской суровостью, что бросается в глаза.

Человеческий мир сильно отличается от подгорного. В нашем и эльфийском Королевствах властвует культ совершенства и высших качеств. Мы стыдимся всякого непотребства, стараемся его изживать и коллективно принимать решения в особых случаях. При этом сохраняется преемственность и уважение к личности. Груггевор, например, очень суровый и может позволить себе гнев так, как командует воинами. Мы это приемлем, а вот с другими иначе.

Создаётся впечатление, что у людей всё строится на гордыне, страхе и тварных желаниях. Безусловно, есть противостояние хорошего и плохого, но последнее всегда на коне и если случается яркое событие, то решение будет в пользу какого-нибудь мерзавца. Хват пересказал недавнее. Рыцарь Вокута, владеющий в том числе Сенистром, явился за данью. Денег в достаточном количестве не оказалось, и он мало того, что высек главу Сенистра, но и обесчестил его жену. Я чуть было не сплюнул с такого.

Но это не единственный из рассказанных случаев. Королевство Железных Холмов насквозь пропитано страхом тирании, а жрецы культа Вороньего Глаза творят такие ужасающие вещи, что стынет кровь. На них нет вообще никакой управы, а если кто осмеливается перечить, стражи тут же убивают смельчака. Это в лучшем случае, а в худшем — попадает к жрецам для свершения ритуала.

Радость предвкушения истории, на лице Анны испарилась, слушает теперь с болью в глазах и сжимает мою руку в особо тяжёлые моменты. Несправедливость и беззаконие, творящиеся на землях людского Королевства, перевалили все границы и с каждым днём становится хуже. Сейчас они ещё и войну Усфальфу объявили.

— Постой, Хват! — проговорила девушка, — а зачем же тебе тогда поближе к Кэндару? Как я поняла, чем ближе туда, тем хуже.

— Ну-у… — замялся пленник, потупив взгляд. — Для меня и в Сенистре не лучше.

— Это как? — спросил я.

— С дядькой не лажу. Козёл он.

Мы с лёгкой улыбкой переглянулись.

— Хуже, чем жрецы? — обратился я.

— Там ведь как: попадёшься или нет — это вопрос. Ну, скольких они людей загубят? Сотню, две, а тут мне точно не жить.

— Не жить? — переспросила Анна.

— Я кое-что видел, — тише проговорил Хват и даже Семён с любопытством уставился на него.

— Связанное с дядей? — догадалась Анна.

— Мгм.

— Что? — уже я.

— Сёма, уши закрой! — произнёс Хват.

— Чего это? — возмутился тот.

— Дам ща как! — замахнулся белокурый парень и его помощник зажал уши ладонями.

Хват встал с кровати и подошёл. Обернулся проверить — Семён усердно сдавливает голову.

Тихим голосом пленник начал:

— Видел, как тот домогался до моей младшей сестры, двоюродной. Это его племянница.

— Домогался? — тихо спросила Анна, обозначив наше общее непонимание.

— Ну, приставал, лез к ней.

Наши лица само недопонимание.

— Лапал он её, — покраснел парень в конец.

— Погоди, — поднял я руку, наконец поняв в каком смысле лез. — А сколько ей?

— Восемь.

— Так она же ребёнок совсем.

— Вот именно, — кивнул Хват. — У нас за такое могут быстро повесить или того хуже, пока тринадцати нет — нельзя.

— Тринадцати?! — удивилась Анна.

— Да.

— Так разницы-то нет почти, — выговорила она.

— Ну-у… так принято.

Я положил ей руку на плечо.

— Люди живут меньше нашего. У них и возраст, когда тело становится взрослым другой.

— А-а-а, точно, — озарилась она.

Хват ещё раз оглянулся и показал кулак.

— Короче, он меня тоже видел. А ещё был случай один — пропала Эльза, дочка пекаря. Её не нашли и списали на волков. Ну, я бы тоже на них подумал, постоянно кого-нибудь да загрызут. Но мы в тот день купались на озере с ребятами. Уже нанырялись в волю, рыбу пожарили и поспать прилегли. Ну, я пописать пошёл в камыши и видел, как дядька с Эльзой на лодке плыл в сторону леса.

Если бы не битва с Ужасом и его выжигание души, то услышанное меня бы, наверное, шокировало. Анна побелела. Я приобнял и взглянул на парня.

— Думаешь убьёт?

— Пытался один раз, на полях. Я тогда убежал и уже месяц ночую в харчевне.

— Ворк, — слезно взглянула на меня Анна, — давай поможем ему уехать?

— Могу дать золота, — быстро решил я.

— Ой, нет-нет! — замахал Хват руками. — Так тоже убьют, а перед тем пытать станут, где остальное.

— Чёрт вас, людей, подери! — вырвалось у меня. — Чего сволочи-то такие?

Парень только плечами пожал.

— Не ругайся, Ворк, Хват же не виноват, что родился человеком, — мягко обратилась Анна.

Я стал перебирать в голове варианты. Как же всё было просто пока мы не услышали эти истории! Теперь куда не кинь — везде клин. Ну, кроме вариантов из ряда плохих.

— Может тогда сам с ним счёты сведёшь? — озвучил я один из них.

— Думал уже, — отозвался парень, не особо обращая внимание на отнявшего руки от ушей Семёна. — Пока не вижу способов. Да и не хочу я, словно… как он стану.

— Ладно, — хлопнул я по коленям. — Пока ты здесь, бояться нечего. Убивать мы вас передумали, а дальше ещё не решили. Анна, пойдём.

Оживившиеся от такой новости ребята, даже попрощались. Провернув ключ и дёрнув на всякий случай дверь, я повёл девушку в сторону Зала Заседаний. Отдадим ключ и ко мне. Похоже, вечер пройдёт в думах, как помочь Хвату.

Глава 5

Устало распластался на кровати. Ещё влажные волосы облепили лоб. После совместных банных процедур, лунарка привела их к порядку и помогла с бритьём. Жар недр Тверди до сих пор полнит тело — такова сила нашей новой бани.

Источник горячих вод удалось найти рудокопам. По общим ощущениям опытных гномов, за толщей камня скрывалась не простая полость, и даже не бассейн огненного воздуха, а что-то иное. Для осторожности воспользовались тонким буровым сверлом и не зря — струя кипятка устремилась вверх. Дыру закупорили и начали пробивать шахту для отвода горячих вод. Работа завершилась совсем недавно и мне, наконец, удалось ощутить всю мощь жара глубин.

В комнате полумрак. Девушка закончила приводить свои волосы в порядок и обернулась.

— Ворк, нам надо помочь Хвату.

Я сделал глубокий вдох и на выдохе поднялся.

— Это не просто.

— Очень прошу, помоги ему, — с глубоким чувством произнесла моя возлюбленная. — Я спать не смогу от беспокойства. Наши же выпрут их из Королевства и всё.

— Что, в общем-то, правильно, — выговорил я и потёр лицо.

— Для них, но не для нас, Ворк. Мы-то всё знаем. Нельзя же оставить эту беду на их плечах.

— Нельзя, — кивнул я и нашёл её глаза. Улыбнулся. — Завтра пойду вместе с ними в Сенистр и наведу порядок.

— Ой! — прикрыла она рот рукой. — Ворк!..

— Не бойся, — ответил я и поднявшись, подошёл обнять. — Ну чего они могут? Я в доспехе, с Мечом Ужаса. Пусть по домам сидят и носа не высовывают — целее будут. Схожу к его дядьке, суну кулак под нос и всё.

Глажу по голове, а в её глазах утихло волнение. Ушла напряжённость в теле, девушка прижалась и облегчённо говорит:

— Спасибо. Но будь осторожней, прошу.

— Обещаю.

Она приподняла голову и теперь уже сама перехватила взгляд. Я заметил знакомый томный багровый отсвет её страстной натуры, от которого бросает в смущение, а тело тут же отзывается.

— Хочу проверить твою готовность к испытаниям, герой, — жарким шёпотом проговорила она, едва шевеля желанными и опасно близкими губами.

Я не стал поднимать шум и говорить, что пойду в Сенистр. Старым добрым отрядом, — Гвальт, Бун и я, — вышли из крепости, ведя с собой сорванцов. Друзья, конечно, удивились моему полному доспеху, ибо сами только кольчуги одели, да шлемы в руках, но я сослался на тоску по дозорам.

Гвальту я уже два раза пересказывал поход к эльфам, но у него всегда есть вопросы и поэтому нынешний путь тоже сопровождается разговорами о недавнем. Мелкие навострили уши и собирают ямы с кочками, забывая смотреть под ноги.

— А кто такой Ор? — спросил Хват, после очередного нашего восхваления.

Мы переглянулись с гномами и меня осенило — люди-то ведь и не знают про истинных Богов.

— Великий Бог, один из создателей Тверди, — ответил я.

— Это как?

— А у вас что говорят про создание мира?

— Особо ничего, но я подслушивал разговоры и знаю, что Вороний Глаз, вроде бы, это… ну, создал мир.

Ко мне на лицо пришла кривая улыбка. Всё ясно — жрецы свою ложь распространяют.

— Это не правда! — выпалил Гвальт. — Великий Лу и Великий Ор преобразовали мир Тверди, после того, как он был сотворён в первичном виде Первозданным Огнём.

— Да, Гвальт говорит правду, — подхватил я, — Боги жили и созидали. Творили всё, что ты видишь, кроме самых основ. И нас гномов, и эльфов тоже они сотворили.

— А нас? — живо поинтересовался Хват, почти в один голос с Семёном.

— А с вами немного иначе. Вороний Глаз возник тогда, когда ком не получившихся вещей… того, что творили, а на выходе получалось плохо, — пояснил я, видя непонимание на лицах. — Это складировалось в одну кучу — в ком. Однажды он стал таким большим, что уже мешал. Боги решили избавиться от него и бросили в небо. По задумке, Первозданный Огонь должен был сжечь его. Но внутри кома всё забродило, завертелось. Родился тогда разум Тёмного Ока и осталось оно на небе. Боги не придали этому значения случившемуся, а когда создавали эльфов, Вороний Глаз вмешался. Часть эльфов стала людьми. От него у вас беды, склоки, междоусобица и прочее.

Парни пораскрывали рты. Такого им явно не рассказывали. Я только с грустью улыбнулся и путь продолжился в молчании.

— А что делать теперь? — спустя время, с растерянностью спросил Хват.

— Да пытались уже и не раз, — отозвался я. — Эльфы почти тысячу лет старались вытравить из вас эту гадость, да куда там. Велика мощь Ока.

— А что потом было?

— Раскол. Затеяв смуту, люди откололись и принялись жить своим укладом, заселяя Твердь. А эльфы ушли. Им тяжелее всего было.

Услышанное ребят явно расстроило. Гвальт бросает хмурые взгляды на них, а вот мне захотелось поддержать:

— Важно помнить, что помимо плохой части, есть и хорошая. Вы ведь больше чем на половину эльфы. Поэтому не надо думать, что за вас что-то решено. В любой ситуации, перед любым шагом к пропасти, каждый человек решает делать его или нет. Вот и вы всегда думайте, прежде чем соблазну поддаваться.

Ребята дружно закивали, но я не сильно обрадовался. Самое большее чего могу добиться — это посадить в них семена правды и, возможно, когда-нибудь они взойдут. В остальное время, квасясь среди людей и попадая под их воспитание, парни вскоре позабудут нынешние откровения.

И хорошо, что забудут. Конечно, я, как и любой гном или эльф, хочу видеть среди людей нам подобных по мировоззрению. Но если взять этих двух сорванцов, радостно топающих под просвечиваемыми солнцем кронами и болтающих так же беззаботно, как и птицы вокруг, то жизнь для них станет кошмаром, возьмись я за воспитание. Не в самом процессе, а когда вернуться к своим. Что за жизнь, когда всё творящееся кругом ранит сердце и пытает душу?

Мы напились из памятного ручья, где имеется удобный для отдыха ствол поваленного дерева, а потом двинулись к дозорным позициям, оказавшись рядом с коими быстрее, чем мне бы хотелось.

— Гвальт, Бун, — окликнул я друзей, что привычно вглядываются в показавшееся селение. — Есть кое-чего, что я утаивал до сего момента.

Привычно безэмоциональный Бун, раскрасил лицо удивлением, а Гвальт того пуще.

— Прошу, поймите правильно. Этим двоим нужна помощь, а то пропадут. И я сейчас пойду с ними в Сенистр, чтобы её оказать. Дело скорое — вернусь быстро.

— Ты чего?! — возопил Гвальт. — Да хрен с ними, чего бы там не было!

— А если Королевство подставишь? — сыпанул соли на рану Бун.

Я скривился, словно от зубной боли. Всё так, но пути назад нет.

— Простите, но по-другому я не могу, — вымолвил я, отведя взгляд.

— Великий Ор! — с отчаяньем отозвался Гвальт, готовый, кажется, рвать на себе волосы.

— Ладно, — вступил Бун. — Решил, так решил. Ждём тебя здесь. Будь осторожней.

— Может хоть вместе пойдём? — заглянул в глаза Гвальт и я с большим теплом воспринял его чувства.

— Друзья, — оглядел я гномов, — слава Ору, что даровал мне вас. Очень ценю беспокойство и понимание. Не будем же прощаться. Скоро буду!

Оглянулся на замерших парнишек.

— Ну! Ведите. Проведаем этого дядю извращенца.

Увы, но поля находятся за приземистым Сенистром. Я всмотрелся в почерневшие коробки домов, крытые соломой. В животных снующих всюду, копошащихся в копнах преющей травы и в кучах животных же экскрементах. Вонь не заставила себя ждать.

Улицы были когда-то землёй, где цвёл луг, а сейчас это череда луж, ям и кочек, перевитых колеями. В некоторых лужах лежат, слабо ворочаясь, крупные животные похожие на кабана. Только запах дыма и готовки скрашивает какофонию Сенистра, но я даже не поморщился — закалён сражениями с троллями.

Есть и люди, большая часть которых толпиться ближе к большому зданию, как обозначил его Хват — харчевне. Она и покрепче, и посветлее, и даже крыша драночная.

Нас стали замечать, и я положил руку на рукоять Меча Ужаса. Некая сила словно охватила кисть и прижала покрепче. Я удивился, но пока не время разбираться к чему это.

— Хто такие и чаго нада? — вышел вперёд, заросший по самые брови мужик. Он до этого пытался обстругать полено уродливым инструментом, чем-то напоминающим топор. Оружие осталось в руке.

— Эй, не узнаёшь что ли, Крок? — отозвался Хват, выходя вперёд.

— Узнаю, — сплюнул житель Сенистра. Ростом он на полторы головы выше меня. — Токма шо за коротышка с табой? Весь блескучий, мать его.

Меня пробрала волна гнева. Пальцы до хруста сжали эфес.

— Иди уже! — скривился Хват. — Вечно ты всех задираешь. Мы к дядьке моему идём.

— Есми захочу, то отойду, а не захочу — хрен вы меня атадвините! — насупился мужик. — Чаго там собралися делать?

Хват почти тут же отвечает:

— Инструмент будем чинить и новый предлагать. Для полей.

— Этот штоле будит чинить? Кузнец штоле?

— Хватит уже разговоров! — прорычал я.

— А то чо?! — вылупился Крок.

— А вот чо! — выдохнул я и метнулся к нему.

Меч выскользнул из ножен, чуть ли не толкая руку. Пользуясь ростом и ловкостью, я оказался совсем близко. Что-то вскрикнул Хват. У Крока пошла назад правая рука, а левой он попробовал защититься. Но я коротко ударил. Противовесом, в область ярова узла. Немного ошибся и попал в кость сверху. Меч словно в отместку, что не рублю насмерть, поднажал с обратной стороны. Человека аж подкинуло. Под глухой треск он отлетел в лужу. Грязь качнулась, принимая новую тварь и едва не сомкнулась над головой. Лишь кабаноподобное животное остановило движение. Массивная голова повернулась, пятак, размером с мой кулак, ткнул грязью в Крока. Животное хрюкнуло и снова откинулось в нагретую солнцем чёрную жижу. Потревоженная тьма мух начала рассаживаться обратно, заодно приноравливаясь и к новому кабану.

Драка привлекла внимания столько, сколько смогла. Люд скопился полукругом, гудит, шумит волнуясь и тыкая в меня пальцами. Я попробовал понять настрой и подманил заодно Хвата. Семён же успел слинять.

— Что скажешь? Бить будут? Дядька твой тут?

— Не-е, его нет, — оглядел он стоящих — человек тридцать от силы, считая молодых и юных. — А их можно не боятся. Просто мордобой — это одно из главных зрелищ. Крок — местный задира и первый на кулаках. Вы его очень круто уделали, теперь никто не сунется.

— Хорошо коль так, — проговорил я, вкладывая клинок в ножны. И не стал объяснять, что боюсь другого — бойни. Совсем не хочется поить кровью запертого в мече духа.

Мы двинулись дальше, обойдя лужу и две туши в ней. Крок уже пришёл в себя и стонет, ворочаясь. Народ расступился. Я с интересом оглядел харчевню — как бы схожее по назначению с нашей столовой строение, только другой принцип.

— За золото кормят?

Хват глянул удивлённо.

— За деньги. Это может быть и золото, и серебро, и медь. Однако на один золотой Вы сможете не только есть полгода, но и жить. Тут же ещё и постоялый двор.

Я кивнул и понял, что сравнение с нашей столовой неверно. Мы едим без оплаты, при том одинаковую пищу и уж если голод, то для всех. Ну, кроме беременных и шахтёров.

— Выходит, захоти я попутешествовать, был бы богачом? — вспомнились прихваченные с собой изделия.

— Угу! — кивнул весело Хват. — Если разрешили бы, то я с Вами бы пошёл. Показать там, рассказать. Правда, бандиты бы на нас стали охотиться.

— Это почему? — удивился я, чертыхнувшись в добавок, ибо чуть не вляпался в грязь на дороге.

— Стоит кому-то прознать, что у Вас много денег, то сразу же разойдётся слух об этом. А бандитов много. В них же каждый годиться.

Я криво усмехнулся.

— А ты чего не пошёл?

— Ну-у… — задумался Хват. — Сложно среди них выжить и занять какое-никакое весомое место. Везде уже крепкие костяки, они таких как я только и ждут на мечи стражи бросить. Можно, конечно, свою банду создать, да у меня для этого нет ничего.

— Да уж, — стало противно мне.

— А ещё это путь в один конец. Главарей убивают свои же, чтобы занять их место. Бандиты много пьют всякой дряни. Дерутся, сношаются с кем попало. Болеют. Говорят, что ворованные деньги не задерживаются. Даже что их лучше тратить побыстрей, а то начнут тянуть. Мол, заболеешь.

— Бред какой-то.

— Может и так, но только бандюки верят и разгульничают.

— Так ты, получается, не хочешь идти путём в один конец? — напомнил я, взглянув на беловолосого парня. Мы уже прошли харчевню, ужасного вида и запаха рынок и теперь выходим на окраину села.

— Я мечтаю о жизни в Кэндаре или другом крупном городе. Мечтаю быть торговцем, водить обозы.

Лицо Хвата обрело мечтательный вид. Даже меня немного взволновала такая жизнь на поверхности Тверди. И неожиданно родилась мысль.

— А что ты знаешь о купеческом государстве Усфальф?

— Ой, говорят они людоеды и могут оборачиваться в волков и собак, — серьёзно отозвался юноша.

— Что за ерунда? Кто говорит? — не поверил я.

— Ну, в народе говорят. Они наши враги, — смутился Хват.

— Забудь эти бредни. Усфальф — это нечто среднее между вашим королевством и эльфами. Они довольно меркантильны, но придерживаются принципов и не забывают о чести. Смогли даже договориться между собой и не ввергнуть земли в войну всех против всех. Торговля там развита очень сильно. Хорошо бы тебе туда.

— Вы прям будто сказки какие рассказываете, — восторженно отозвался парень.

— Не веришь? — на всякий случай спросил я.

— Очень хочу там побывать. Верю, но звучит словно волшебный сон.

Я потрепал его по голове и с улыбкой говорю:

— Вот и ищи способы попасть к ним. Глядишь — мечта осуществится.

— Вы столько знаете о мире. Откуда? Путешествуете?

— Не-е-ет, — рассмеялся я. — Летописи эльфийские читал. Книги разные. Положение дел на нынешний момент нужно смотреть на месте.

— А почему не посмотрите? Отправились бы в путешествие.

Его простодушный вопрос меня смутил. Оказалось, что некая часть души готова сорваться в путь.

— Не знаю, Хват, — вымолвил я. — Всё это не так просто.

— Если надумаете, то меня возьмите. У меня всё просто — хоть сейчас поеду. Только ботинки заберу.

Я глянул на его босые ноги.

— У тебя есть обувь?

— Да, — ответил Хват гордо. — И в хорошем состоянии.

— Ладно, — рассмеялся я, — буду иметь тебя в виду.

Мы вышли к полям, справа от которых высится очередная коробка дома из почерневшего бруса. Немного больше других, в его дверях как раз стоит какой-то человек, а во дворе носятся дети.

— Это дядька.

— Зовут-то его как? — спросил я, сощурившись и сплюнув. Гнев забурлил во мне, как варево в алхимическом котле.

— Химаил.

Я молча устремился к заметившему нас мужчине. Дети остановили игру и во все глаза смотрят. Ещё бы, полный доспех и солнце в зените — это знатное зрелище.

— Ты Химаил? — бросил я.

— Допустим. А ты кто?

— Меня зовут Ворк. Видишь с кем я пришёл?

— Да, — бросил он взгляд на Хвата и на полное уверенности лицо пала тень.

— Запомни мои слова, Химаил, — начал говорить я, ощущая какой ледяной ненавистью они вдруг наполнились, — если хоть малая неприятность случится с пареньком, то я приду и убью тебя. Уничтожу твой дом и всех, кто в нём окажется.

— Откуда такая забота? — постарался спокойней спросить он, но я уловил дрожь.

— Это не должно тебя волновать. И ещё, гнилая ты душа, я и Хват знаем об Эльзе. Мне нет особого дела до ваших проблем, но от всего этого становится почему-то противно. Завязывай со своими делами. По-хорошему прошу, а если продолжишь, и я о том узнаю — погибнешь. Да не от моих рук, а их, — указал я за спину, где уже показались жители.

— Понял, — глухо отозвался Химаил, враз потеряв всякую спесь. Глаза забегали, а лоб взмок.

— Вот и договорились. Пошли Хват, потолкуем напоследок.

Люди непонимающими глазами проводили нас до главной улицы. Драки не случилось, к началу опоздали, а значит и делать тут нечего. Принялись расходиться.

— Давай в харчевню зайдём, — сориентировал я. — Чего, кстати, люди на меня не кидаются, я ж гном?

— Так им невдомёк, — хихикнул Хват. Лицо счастливое, сам чуть не подпрыгивает. Хорошо же его дядька доконал.

— Хм-м…

— А что, среди людей часто встречаются на Вас похожие. Я имею в виду ростом. Может не такие крепкие и, конечно, доспехов у нас таких нет. Этим отличаетесь сильно. Но они думают, что Вы из столицы.

— Ну, а если бы узнали?

— Боялись бы сильно. И постарались бы нажаловаться кому-нибудь из оккультников или стражи, — со значением закончил он.

— Лучше, конечно, так. Слушай, а этот торговец, ну, который тебя послал к нам, он сейчас где? — перешёл я ко второй части плана, уже только моей.

— Может быть на рынке, а может обедать.

— Сможешь его найти и привести ко мне?

— Угу, — кивнул Хват и следом спрашивает, — а зачем?

— Узнаешь.

Мы вернулись к Сивому Коню. Первый этаж занят харчевней, куда ведут створки широких дверей. Окна маленькие и затянуты какой-то прозрачной тканью. Из нутра тёмной залы пахнуло так, что меня чуть тут же не стошнило. Признаться, думал попробовать человеческую пищу, но аппетит растворился в отвращении.

Нас встречает несколько грубосколоченных лавок и столов. Большая часть занята разномастным людом села. К одному из столов, где хлебает из миски суп хорошо одетый человек, меня поманил Хват.

— Извините, дядя Скрюг, можно сесть?

Мужчина как-то осоловело поднял взгляд, всмотрелся в паренька и лишь после этого широко улыбнулся и поманил.

Вот только стоило его блёклому взгляду упасть на мой доспех, как торговец преобразился. Глаза заблестели, лицо заострилось, а забытая ложка выпала из руки в миску, расплескав мутную жижу по столу, попавшую на одежду. Но торговец Скрюг не обратил на это внимания, ибо оно занято доспехом.

— Хват, кто сей благородный муж? — выговорил он дрожащим голосом.

— Ворк сын Мога, — представился я, несколько смущённый такой реакцией.

— А я Скрюг, торговец Скрюг! — быстро проговорил он и протянул руку, предварительно вытерев её о штаны.

— Что… что Вас так впечатлило? — спросил я.

— О-о! Я первый раз вижу столь прекрасную броню, — выдохнул он. — Многие кузнецы пытаются создать что-то похожее, но такого уровня работу не сыщешь во всём королевстве. Может у Вас есть ещё комплект?

Я подумал о деле, с которым пришёл в Сенистр. Продажа чего-либо туда не входит, тем более наших изделий.

— Увы, — проговорил я, отдавай дань уважения пылу торговца, — второго нет.

— Очень жаль, — с заметным огорчением отозвался Скрюг. — Если вдруг, — ну мало ли! — захотите продать свой, то я смогу предложить Вам очень высокую цену. Очень высокую!

— Буду иметь в виду, — ответил я. — Однако у меня к Вам есть дело. Тоже касающееся высоких цен. Сколько вы хотите золотом, за опеку над Хватом? Причём важно, чтобы он не только покинул Сенистр, но и поступил к Вам в ученики.

Скрюга вопрос явно обескуражил, но суть торговца быстро навела порядок. Я уловил жирный блеск жажды наживы в глазах, как в разговор вклинился Хват:

— Золотом?! Это сколько же Вы собрались отдать?

Я глянул на Хвата — весь аж пылает, готовый сбивать цену до последнего. Смешок вырвался сам собой. Я сунул руку в напоясную сумку и вытащил три массивных перстня и увесистую каплю — заготовку для изделий.

Не успел металл увидеть света, как сначала рука Хвата, а следом и пожилого Скрюга, скрыла его от других глаз. Реакция у них мгновенная.

— Вы чего?!! — зашипел торговец. — Такое богатство нельзя показывать в таком месте.

Скрюг кинул взгляд на вероятного ученика. Я наяву ощутил борьбу и жаркий спор. Спустя мгновения, торговец говорит:

— Согласен на перстень.

— Самый маленький! — резко ответил Хват.

— Ладно, — сморщился Скрюг.

Я совсем собрался расхохотаться картине, — моя рука кверху ладонью, где лежат драгоценности, а их руки поверх, — как снаружи раздался приближающийся стук копыт, а следом раздались голоса. В харчевню вбежал какой-то парень, громко топая башмаками, умчал вверх по лестнице. Не успело минуть времени, чтобы у каждого повернувшего шею она затекла, как со второго этажа скатился плотненький человек низкого роста. Не глядя в зал, он поспешил наружу.

Все как-то напряглись, на лицах отобразился страх. Мне же надоело положение рук. Вынул свою, предусмотрительно сжав, вытащил перстень и отдал Скрюгу. Принять он принял, но глаза прикованы к дверному проёму.

Зазвучал чей-то повелительный, но молодой голос. Я улавливаю только куски фраз. В целом понятно, что речь идёт о дочери того полного мужчины.

В это время сверху спустилась очень ладная и симпатичная девушка. Некоторые черты, конечно, меня отталкивают, но в сравнении со встреченными в селении она просто красавица.

— Зина, — прошептал Хват.

Стоило ей показаться на пороге, как тон разговора повысился. Запричитал толстый мужичок, тонко заголосила девушка, да и по залу пронёсся шум.

Хват подскочил и ринулся наружу. Я за ним.

Перед харчевней столпилось уже порядком жителей. Главные же лица стоят в середине — пять стражников и тот, кого они охраняют — молодой человек в богатом, но как-то глупо разукрашенном платье.

Рядом оказались тот самый полный и лысоватый мужчина, парень забежавший в харчевню и красивая девушка.

— Повторяю! Именем Короля и магистра Культа, отдай нам свою дочь для свершения ритуала во славу Вороньего Глаза, — провозгласил служитель, как я догадался.

— Папа, я не хочу-у-у!.. — разрыдалась дочь.

— П-почему она? — спросил, заикаясь её отец.

— На неё указал Оракул. Смирись. Мы щедро вознаградим тебя и селение, — отозвался молодой.

Из толпы раздался противно-мягкий голос:

— Дадо, мы обязаны жизнью Культу. По всему королевству приносят жертвы Вороньему Глазу. Сенистру не помешает помощь, да и тебе деньги лишними не будут. В конце концов, возраст позволяет ещё детей нарожать.

Толпа издала гул одобрения. А мужчина продолжил:

— Зина хороша, спору нет. Но я бы сказал, что даже слишком. Тут в Сенистре и жениха ей под стать нет. А господин служитель предлагает ей в суженные сам великий Вороний Глаз. Решайся, Дадо.

Жители вновь поддержали. Отец девушки дернулся и отошёл, не смотря на дочь, притаившуюся за ним. Вперёд двинулись пара стражников в стеганых доспехах.

Закричал Хват и ринулся им на перерез. Едва вооруженные мечами мужчины потянулись к оружию, только попробовал Скрюг ухватить отчаявшегося паренька, как с рук служителя культа, под повелительный крик, сорвался чёрный сгусток, быстро обернувшийся в подобие тарана и снёсший парня к стенам харчевни. От удара он потерял сознание.

Навзрыд закричала Зина. Заволновалась толпа, качнувшись назад и я как-то само собой оказался ближе всего к стражникам и служителю. Нутро уже вскипело, тело задрожало от сдерживаемой ненависти. Человек в платье словно почувствовал мой взгляд и повернулся. Лицо вытянулось от удивления, а потом скривилось.

— Гном! — выкрикнул он.

Я побежал. Меч Ужаса впрыгнул навстречу потянувшейся руке. Прозрачное лезвие вмиг наполнилось тёмным туманом.

— Во имя Ора! — прорычал я и нанёс удар.

Издалека. До врага ещё шагов десять. Но туман вырвался и понёсся к жертве. Служитель успел что-то сложить руками и истошно прокричать. Удлинившееся лезвие вдруг разбилось о замерцавший купол. Темные осколки разлетелись окрест. Один сшиб стражника, пара пробила стены харчевни, а ещё одним оторвало руку Дадо.

Люд закричал и ринулся наутёк. Рухнувший на колени служитель скомандовал стражникам нападать, а сам, с трудом поднявшись, поковылял к привязанным лошадям.

Я не хочу убивать, но четыре противника довольно живо окружили и напали. Первые удары железных мечей посыпались на стальные латы. Я понял, что в итоге завалят числом. И решился ответить на явственно слышимый зов: “Дай! Дай! Дай!”

Мир выцвел и замедлился. В ставших похожими на тёмные болванки телах стражников, я увидел мечущиеся и выглядывающие контуры светящихся душ. А ещё к каждому тянется антрацитовый жгутик из-за горизонта. Я вдруг с ясностью понял, что это и есть порча Ока. То, с чем боролись эльфы.

Враг справа очередной раз начал опускать руку с мечом. Я не только могу легко перехватить или отбить, но и вижу сломанное от ударов лезвие на сыром, слабом железе.

Меч Ужаса свистнул и отсёк руку выше локтя. Обрубок медленно полетел по инерции дальше, а я продолжил движение и пронзил стражнику голову. Душа заметалась, я услышал далёкий крик. А потом меч пожрал её.

Бой кончился в мгновение ока. Не успела скрыться спина последнего убегающего жителя села за домом, как четыре трупа рухнули наземь. Кровь словно из фонтана брызнула во все стороны, облив и меня.

Весь ужас случившегося ещё не дошёл до меня, как сознание стегнула плеть: “Догнать служителя! Он не должен уйти!”

Content

Меч Ужаса, Владимир Атомный

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9. Плен иллюзий

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3. Страшные гномы

Глава 4

Глава 5