Люди до

Аня Грачева

Глава 1.

Сегодня, очень волнительный день, в такие дни я не могу ни спать, ни есть, в голове постоянно вертятся мысли, от которых мой желудок начинает рефлекторно сжиматься. Не люблю это состояние. Всегда предпочитаю знать все заранее и планировать самостоятельно, ни на кого не свешивать свои обязанности и вообще, люблю, чтобы в мои личные дела никто не вмешивался. Так было до сегодняшнего дня. Беда в том, что с этим я ничего не могу поделать. Сегодня, самое важное решение в моей жизни - за меня примут члены собрания по объединению и обмену граждан. Такие решения принимает комиссия из пяти человек, «Совет пяти», путем рассмотрения личных дел граждан, по средствам рекомендаций от всевозможных инстанций и организаций после непосредственной беседы с кандидатом. Самые серьезные, окончательные анализы, будут делать квалифицированные служащие, с помощью сложнейших приборов, выявлять возможные  отклонения от нормы, установленной правилами города. Комиссия собирается два или три раза в месяц и принимает лишь несколько заявок на рассмотрение, чтобы досконально изучить личные дела и всевозможные бумажки по претендентам. Сегодня таким претендентом буду я и еще четверо  девушек. Мой год, был высок на рождаемость, поэтому Комиссия работает не покладая рук. Самая обычная процедура, отнимавшая лишь часть их времени, в этот год, занимает практически все время на Собраниях.  Вместо двух раз, положенных протоколом, Комиссия, еженедельно проводит тщательные отборы и беседы.

Моя ночная рубашка шаркнула по полу, я развернулась на новый круг по комнате, вымеряя шагами расстояние от края стены до оконного проема. Нервы - ни к черту. Я, обычно спокойна, да и в городе не принято показывать свои эмоции, теперь мечусь, как бабочка под стеклом. Если бы меня увидели Члены Комиссии сейчас, я завалила бы этот тест, даже не приступив к нему.  Часы отмерили всего пять минут, секундная стрелка предательски долго замирала на месте, перед тем как передвинуться на новое деление. Не в силах и дальше мириться с тишиной, наводившей кавардак в моей голове, я схватила панель, что находится на моем рабочем столе и набрала номер Су, моей подруги. После обработки данных, которое заняло некоторое время, послышались гудки, а после пятого гудка  послышалось сопение и чавкающее «Да?».

- Здравствуйте, Госпожа Мар, прошу прощения за поздний звонок, могу я услышать Су. - Как можно вежливее и тише, спросила я.

- Су? Ночью? А до утра нельзя подождать? Лин - это ты? - На звонок с панели ответила мама Су, тетя Мар, которая уже много лет состоит в пятерке членов собрания. Если бы моя мама была в комиссии, может и я с легкостью уснула, а не нервничала и кусала ногти. У меня появился реальный шанс поговорить с подругой, а не дожидаться до утра. Надо было только правильно подобрать предлог. Ничего не выдумывая, я сказала:

- Да, это Лин. У меня важный вопрос по поводу завтрашнего заседания комиссии.

- А! - понимающе выговорил голос, тети Мар. - Переживаешь? Конечно, я сейчас ее разбужу, подождешь?

Не громко выдохнув, я утвердительно промычала в ответ. Пока на другом конце слышались шаги и тихие голоса, мой взгляд ловил минутную стрелку и отсчитывал вместе с часами очередные долгие шаги. Наконец, тете Мар удалось разбудить свою дочь, и панель ожила таким родным голосом и лицом подруги. Она подключила видеоизображение, что в ночное время не стала делать госпожа Мар. Взлохмаченные от сна волосы, которые Су, как и я, не любила заплетать на ночь, теперь выглядели как птичье гнездо, расположившееся на ее голове. А глаза, хоть и наполовину прикрыты, от света, направленного на нее панелью, но выглядят довольно свежо, будто она уже выспалась и готова собираться в путь.

- Да, Лин? Ты чего не спишь то? - С укором в голосе, но без поучительных ноток спросила, Су. Ее голос был спокоен и уравновешен, что немного озадачило меня.

- А как ты можешь спать, я не понимаю... Завтра же комиссия! - Мой голос дрогнул на последнем слове, а сердце немного сбилось с ритма.

- И что теперь, не спать? Милая моя, если так переживать, можно и результатов не дождаться, или брякнуться перед этими тетками на пол. Посмотрят они, на тебя бледненькую, и не допустят до беседы.  - Су задумчиво хмыкнула, вероятно, представив всю картину в голове. У меня же ее слова не вызвали и улыбки. Я только мысленно поставила новый пунктик для размышлений возможного сценария сегодняшних событий.

- Хорошо, что хоть мы будем вместе. - Слова, как бальзам, пробежали по горлу и меня на пару секунд отпустил озноб, когда я представила, что всю дорогу до зала заседания и после меня будет сопровождать подруга. Как мне с ней повезло, как же мне посчастливилось родиться с ней в один день и завтра отметить наш общий восемнадцатый день рождения.

- Да, это кстати. - Снова со смешинкой в голосе добавила Су. - Я уже представила, как мне тебя придется тащить туда, а потом вытаскивать оттуда.

Су посчитала это забавным, я же только на нее и надеялась. Затем уже серьезнее она добавила:

- Да ладно ты, хорош уже. Давай ложись спать, а то вставать так рано, а мы не выспимся.

- Ладно, до утра. - Лениво и горько прошептала я.

- Теперь и мне спать больше не хочется, с твоими ночными звонками. - Горько проговорила Су.

- Спокойной ночи, ложись спать, пока. - Я скорее отключила панель, чтобы не переживать еще и за подругу. Еще не выспится из-за меня, а утром будет мне высказывать свое недовольство. Ее позитивного настроя может и не хватить, на то чтобы уравновесить мои ощущения.

Успокоение, на которое я так рассчитывала, не наступило. И как Су могла спокойно спать? Хотя, голос у нее был бодр, словно она и не ложилась, как и я. Может это всего лишь напускное спокойствие, с помощью которого она подбадривает меня. А сама, лежит сейчас и смотрит в потолок. Уж ей то нельзя выказать свои сомнения в правильности выбора Членов Совета, ее мать не поймет такого настроя. Когда уже сегодня, с утра, будут решать всю ее дальнейшую судьбу, пусть даже при поддержке мамы, не думаю, что она выдержит все столь же хладнокровно, как сейчас. Мне бы немного спокойствия одолжить у Совета, всегда сдержанных, правильных и рассудительных, чтобы принять любое их решение. Хотя, нервничать, у меня особых причин нет.  Я подошла к зеркалу и начала понемногу себя успокаивать. Расческой провела линию золотистых волос, голубыми глазами рассмотрела себя с ног до головы. Несмотря на бессонную и волнительную ночь, отражение меня порадовало. Тонкие черты лица, прямой нос, четко очерченный контур губ, нервный румянец на щеках, довольно стройная фигура, проглядывающая из под длинной, до пят, белой ночной рубашки. Может этого будет достаточно для положительного решения комиссии. Хотя мои достижения в учебе тоже должны засчитать. Вполне сносные оценки и, думаю, хорошие отзывы от преподавателей будут плюсом в моем личном деле. Больше всего, я надеялась на преподавателя по истории, госпожи Вин, в секции которой я состою. Самые высокие оценки и положительные отзывы должны быть от нее. С начальных классов, когда первый раз в наш кабинет вошла госпожа Вин, меня привлек к себе ее взъерошенный вид и оценивающий взгляд, из под тяжелой оправы очков. А когда она начала вводить нас в курс предмета, рассказывать про странности нашей экологии, руководящих нашим городом членов комиссии «Совет пяти» и важность их решений в жизни граждан, о неверных решениях наших предшественников и ужасных последствиях разрушивших их мир. Я, как завороженная, слушала каждый урок, а после урока шла на дополнительный курс, в котором более подробно и менее официально Вин (как она разрешала себя называть на ее секции) высказывала свою точку зрения, гипотезы и выслушивала наши мысли и версии. Уже, довольно преклонного возраста, она все же отдавала все свое время нам, своим ученикам, не раз пропуская обязательные процедуры по поддержанию жизнедеятельности внутренних органов. Наиболее интересующая тема для меня всегда была «о мире до»... С Вин мы могли часами обсуждать верные и не верные действия «людей до». Мнения на их счет у нас кардинально различались, может именно поэтому нам так нравилось выслушивать друг друга, спорить, выискивать новые факты своей правоты в хранилищах, или подкрепляя свои версии, высказываниями великих людей нашего времени. Госпожа Вин, считает, что «люди до» - совершенно случайно загубили свое существование, что какая-то незначительная ситуация, вышедшая из под контроля, оборвала всю их эру. Я же, приверженец того, что «люди до» целенаправленно истребили себя и себе подобных, понимая, что их вид обречен на вымирание. Одно только их отношение к семье и браку, говорит о собственническом отношению к партнеру, эгоистичности и неправильности их натур. Выбирая себе половину, они руководствовались симпатиями, внешними и социальными признаками, что и приводило их к межличностным конфликтам, породившим за собой ссоры и войны. Не повторяя ошибки «людей до», Наше поколение, пошло путем, описанным в древней книге, который незаслуженно был забыт и считался недейственным нашими предшественниками. Наше общество считает, что выбор пары должен происходить при рождении и сопровождать тебя всю жизнь. Таким образом, можно не только подобрать подходящую пару по возрасту, генетическим анализам и психическим показателям, но и отслеживать ее все время, до процесса объединения достойной ячейки общества с целью здорового продолжения рода.

Никто не знает, что произошло на самом деле с «людьми до». Есть даже такие группы, которые утверждают, что «людей до» не существовало и опровергают любые научные доказательства генетиков, одной только верой в свою истину. Поэтому и уроки истории затрагивают эту тему всего парой параграфов с высказываниями и размышлениями ученых, ссылающихся на научные изыскания и генетические анализы в этой отрасли. Именно недостаток информации по столь таинственному вопросу заставил меня записаться на секцию истории. Благодаря госпоже Вин, я открыла для себя целый мир (основанный на наших предположениях), но это чудесный и завораживающий своей тайной мир, в котором все гармонично и правильно. Мир, который был достоин своего существования.

Благодаря нашим предкам, которые создавали для нас достойное будущее, мы живем в мире без войн, агрессии и оружия. Они по крупицам создавали для нас город, в котором можно не просто жить, но и развиваться. У нас много техники, работающей на нас, библиотеки, сохранившие огромные пласты знаний, образование и работа, которую мы сами выбираем для себя, с помощью предпочтений и тестов, способных определять наиболее подходящие варианты.

Я уже спала, а во сне мне виделся огромный зелено-синий шар, парящий в открытом космосе, такой яркий, такой мягкий. Я падала в него медленно, а при падении любовалась, как мера за мерой, мое тело приближается к зеленому бархату травяного покрытия земного шара. А соприкоснувшись с поверхностью, меня резко отпружинило к голубому пуху облаков. Я была так высоко, каждая клеточка моего тела сопротивлялась моему полету и притягивала обратно на землю. А когда сила, толкающая меня вверх, прекратила свое воздействие на мое тело, меня снова начало тянуть вниз. Только обернувшись на землю, я больше не видела зеленого ковра, застилающего пространство. Моему взору открылся довольно привычный пейзаж бордово-красного оттенка, песчаной текстуры, с небольшими клочками зелени, которую мы выращиваем и бережем, как дорогой для нас островок прошлого. Я проснулась.

Глава 2.

Остатки сна, рассыпались на части, и как я не пыталась их собрать снова, они не хотели складываться в общую картину. Я огорчилась, посмотрев на часы, оказывается, я спала не больше часа. Но никак не смогла уговорить себя снова лечь и попробовать хотя бы сделать вид, что сплю. До оптимального времени пробуждения осталось два часа. Ровно в 7:00 проснется большая половина города, исключая людей, которые заняты на ночных работах, для поддержания жизнедеятельности общества. Надеюсь, никто не заметит. Хотя, если я собираюсь принимать душ, наверняка датчики зафиксируют не подходящее время для траты водных ресурсов. Но, я слишком вымотана, чтобы принять это во внимание. Хочется поскорее избавиться от липкого, назойливого сна и принять сегодняшний день.

Вода струиться по коже и мысли приходят в порядок. Даже паника отрывает свои клешни и отступает перед натиском холодных капель. Датчик нагрева жалобно пищит о необходимости повышения температуры воды, но я не собираюсь прислушиваться, мне необходимо охлаждение тела, чтобы прийти в норму. Я несколько раз уже проделывала такой фокус с нагревательными элементами, после занятий по физической подготовке, заламывая красный провод, отковырнув обшивку. Каждый раз после, к нам приходил мастер и менял провода на новые. Не думаю, что причинила большой вред обществу, но мне было приятно осознавать, что я что-то смогла сделать сама. Пусть даже и сломать, но сломать самой. Вещи и все приборы, созданные нашим обществом, ломались редко и постоянно чинились при малейшем сбое. Поэтому я не волнуюсь на счет незначительной поломки. Уже через несколько минут здесь будет мастер, который быстро поменяет начинающий чернеть от нагрева красный проводок.

Иду на кухню, но как только подумаю о завтраке, сразу подступает тошнота, и я ничего не могу с этим поделать. Жаловаться маме - неохота. Она будет волноваться, а я не хочу расстраивать ее по пустякам. Ей предстоит тяжелый рабочий день на продуктовой фабрике. Ведь изготавливать еду для общества - тяжелый труд, отнимающий много сил и требующий большого внимания. Вообще-то приемы пищи пропускать категорически запрещено, но я нередко проделываю этот трюк. Мне кажется, что если я буду принимать столько пищи, сколько для меня рассчитано в день, то я определенно не смогу ни тренировать себя, ни вообще, хоть как-то двигаться. Мама меня понимает и прикрывает перед обществом, чтобы мне не вписали нарушение в личное дело, и я не испортила себе историю. Тем, кто работает на продуктовых фабриках это сделать не сложно. Нужно правильно изменить все записи, чтобы прием еды совпадал с ее расходом. Наверное, я не одна, кто иногда пропускает питание. Говорят, что пропустивший прием пищи гражданин, должен будет ее восполнить медикаментозным способом. Как это, я даже знать не хочу! Кладу маме в сумку свою порцию с завтраком, предварительно прижимая указательный палец к упаковке контейнера. Он сканирует меня и довольно мигает идентификационным номером. Я разворачиваюсь, планируя сбежать из дома до того, как проснется мама, чтобы лишний раз не объяснять ей причины моего голодания. Но как раз на нее натыкаюсь.

- Ой, прости мам, я уже собралась уходить. Не стала тебя дожидаться. - Я оправдываюсь, пытаясь просочиться мимо нее, но она преграждает мне путь.

- С днем рождения, Лин! - Восторженно произносит она и прижимает меня к груди, крепко обнимая за плечи. Нос щекотят ее длинные каштановые волосы, но мне даже приятно ощущать их нежный цветочный аромат, любимый запах моей мамы. Наконец она отстраняется и смотрит мне прямо в глаза, немного дольше, чем допустимо. Дольше пяти секунд в глаза могут смотреть только члены Совета, но и они не приветствуют такое наглое обращение с гражданами, оставляя личное пространство. Со мной такое могла позволить себе только мама. У нас с ней есть много секретов, которые не одобрило бы общество. Но, на то это и секреты, чтобы о них никто не узнал.

- У меня для тебя есть подарок. - Мама вынимает из кармана своей формы что-то серебристое и кладет мне в ладонь. Ее руки нежно согревают мою кожу, а ее синие глаза светятся такой теплотой и любовью, что и внутри у меня растекается тепло.

- Что это? - Удивляюсь я и в нетерпении открываю ладонь. Я вижу серебряный кулон с изображением маленького человечка, раскинувшего свои руки в стороны.

- Что это? - повторяю я с восторгом.

- Небольшая, старая вещь. Когда-то мне отдал ее твой отец, и я решила, что сегодня тот день, когда ты можешь принять от нас этот подарок. - Мамины пальцы гладят блестящий метал кулона, а глаза, как в тумане, нащупывают моменты из прошлого, которое мне никогда не увидеть, как и моего отца.

Наше общество не принимает в основу семейные узы. Оно разграничило семью и обеспечение жизнедеятельности. Лишь раз мы встречаем свою пару, после прохождения комиссии и одобрения членами Совета  по объединению и обмену граждан. На целую неделю, прошедшую комиссию девушку, отправляют в город, к которому принадлежит ее пара, в Новый город, заселенный мужчинами. На протяжении этой недели проходит дополнительное сканирование клеток уже обоих человек, для выделения недостатков. И если таковых не обнаружено, то наконец, проводят операцию по экстракорпоральному оплодотворению. После всех необходимых процедур, пары разъезжаются, а ребенок рождается уже на территории Основного города.  Имя и пол ребенку выбирает мать еще в период развития плода. Многие девушки в столь раннем возрасте не хотят растить и воспитывать ребенка и выбирают мужской пол для их потомства. В таком случае ребенка отправляют к отцу, который и занимается дальнейшим воспитанием. В следующий раз пара встретиться через несколько лет, когда организм женщины полностью придет в норму, и ее анализы будут соответствовать тестам. Мама очень хотела второго ребенка, она хотела подарить сына отцу, но так и не смогла восстановить свое здоровье для этого. И такое бывает. На уроках медицины, госпожа Прил, объясняла мне, что в ближайшее время таких проблем возникать не будет. Но для мамы время уже упущено. Она уже никогда не сможет увидеть отца и подарить ему сына. Глядя в ее печальные глаза, я обнимаю ее. Я хочу отдать ей частичку тепла, но не могу ее понять. Почему она тоскует? По отцу? (Что было бы нелогично, ведь за всю ее жизнь она видела его всего неделю и то на тестах и анализах). Или по ребенку, которого не смогла родить? (Что звучит еще страннее, ведь ей пришлось бы его отдать. Наш город - женский, за исключением нескольких служащих и учителей преклонного возраста) Похоже, этой тайной мама пока не хочет со мной делиться, или дает шанс самой все понять. Быть может, через годы я сама дойду до истины и мама лишь улыбнется «Вот видишь, какая ты умница».

А сейчас, у меня нет сил на выяснения ответов на незаданные вопросы. Уже через час я должна буду проходить комиссию и уже, примерно, через пять минут должен прийти мастер для починки нагрева воды.

Как не упрашивала меня мама одеть что-нибудь более подобающее случаю, я осталась верна своим черным штанам, с повышенным теплообменом, прекрасно защищающим меня от особенно жаркой погоды этого месяца, повседневной майке и свитере поверх нее. Это форма для учащихся, которую я не готова еще сменить на другую, не приняв окончательного решения по своей профессии.

Еще около часа и плотные облака, закрывающие солнце, не пропустят тепло и будет довольно прохладно. А тяжелая обувь на толстой подошве уже давно была незаменима и присутствовала даже в легких летних нарядах местных модниц. Собираю волосы в хвост, и наношу крем под глаза, для сокрытия бессонной ночи. Защитные линзы от солнечного света, остались лежать на столике перед входной дверью. Никогда их не забывала, но сегодня же - особый день. Теперь всю оставшуюся половину дня придется смотреть под ноги и щурить глаза. Небо с рассветом уже приобрело свой матовый багряный оттенок, но еще не раздражает. Облака, хоть и плотно закрывают собой свет солнца, но все-таки какая-то часть ярких, опасных для здоровья лучей проникает через плотный занавес и наносит вред всему живому на планете. Мне тяжело дышать, но так бывает и мама говорила не обращать на это внимания, что вскоре организм адаптируется и все придет в норму. Госпожа Вин утверждает, что так было не всегда и «люди до» могли спокойно обходиться без защитного купола над городами. Конечно, я ей верю, но от того, что даже представить себе не могу - как это, машу головой отрицая. Мы много раз спорили по этому вопросу, но каких-то внятных доказательств она предоставить не смогла и нам пришлось остаться каждой при своем мнении.

А пока я шла и любовалась сминающейся под тяжелой обувью красной и песчаной почвой, пока мои мысли были где-то вдалеке от сегодняшнего дня, и осталось всего пара метров до здания советов...

Резкий толчок в спину и тяжесть, навалившаяся на меня сзади, заставляют оставить мысли и отреагировать.

Глава 3.

Мои размышления прервала Су, она решила напасть на меня сзади, обхватила меня со спины двумя руками и попыталась свалить на песок. Ну и сколько раз она еще будет пытаться? Для того чтобы меня побороть, ей нужно хотя бы немного тренироваться, и как минимум не на мне, а на снаряде специально предназначенном для этих целей, на уроках физической подготовки. Не мешает еще отказаться от нескольких порций ужина. Но такое, я не стала бы предлагать даже своей подруге. Уверена, что это навлекло бы проблем, как на нее, так и на меня.

- Су, не трать свое время.

- С днем рождения, Лииин. - Протянула Су и мелкими толчками попыталась оторвать меня от поверхности или хотя бы сдвинуть с места. При разнице в нашей подготовке и комплекции это было не реально. Наш рост отличается меры на три. И чтобы достать до моей шеи, Су хорошо подпрыгнула. Теперь, будет считать за зарядку.

Мои следующие действия были продиктованы скорее инстинктом, чем натренированными, вызубренными движениями. Иначе объяснить свое поведение я не могу. Да, я отличница класса физической подготовки. Да, учитель меня хвалит, но оттачивать свои умения на подруге, мне и в голову не приходило, ни разу! Наверное, не стоило подкрадываться ко мне сзади, когда мои нервы вот-вот треснут от напряжения! Су, лежала на спине и таращилась на меня в недоумении.

Когда моя голова снова начала контролировать мое тело, я подскочила к Су с извинениями, помогая подняться и отряхнуться.

- Тебе бы тоже не помешало сходить в зал и потренироваться, а потом уже нападать. Прости меня, я правда случайно, не понимаю как так могло произойти! И... С днем рождения, Су. - Мой запас извинений начал редеть и если подруга, надумает меня не простить сейчас же, придется ее уронить снова.

Су медленно стряхнула остатки пыли, скривила свое красивое личико в недоумении и как бы невзначай бросила мне в ответ:

- Спасибо, за поздравление. - Сарказма в голосе через край. - И тренироваться мне не нужно, это я тебя так тренирую!

Ударение на слово тебя, показалось мне обидным, но стараясь не обращать на это внимания, я включила заботливость, как одно из своих положительных качеств.

- Ты не ушиблась?

- Да нет, ты же знаешь, чтобы ушибиться у нас слишком мягкая почва. Вот если бы я напала на тебя в помещении, думаю было бы опасно.

- А ты, я смотрю, все спланировала? - Немного язвительно, но для разрядки обстановки - само то!

- Да, хотела тебя взбодрить. А то ты, наверное, всю ночь не спала. Я права? - Су приподняла одну бровь, подчеркивая ее плавным изгибом, неопровержимость своих выводов и медленно направилась в сторону приоткрытых дверей здания Совета, которое высилось до самого купола под облаками, едва не задевая его удлиненным шпилем последнего этажа.

- Почти. Уснула только под утро. - Я лениво заскребла тяжелыми ботинками по песчаной насыпи, за Су. - Опять приснился тот странный сон. - Немного смущенно добавила я, и еще пристальнее уставилась себе под ноги. Только с подругой я могла обсудить эту тему. Это тот человек, который не направит к медицинскому служащему, а обсудит и попробует что-то вынести полезного из сложившейся ситуации. И все-таки мне было не по себе признавать свою слабость перед бессознательными проявлениями моего мозга.

- Этого и следовало ожидать, - успокаивала Су, - столько нервов, а все из-за чего? - Ответа на вопрос она не ждала. Я только кивнула, в знак моего полного согласия с ней. - Ничего необычного сегодня не произойдет. - Несмотря на уверенность в голосе Су, я не могла разделить с ней эти эмоции. Наверное, у меня на лице было все написано крупным шрифтом, потому что Су, понизила голос и еще более уверенно сказала. - Эй, не хмурь брови, нас готовили к этому с пеленок.

- Тебе легко говорить, у тебя Мар, в комиссии. - Запрещенный прием, но я не смогла от него удержаться.

Су закатила вверх глаза, давая понять, что участие Мар в решении, явно преувеличено.

- Ты сама прекрасно понимаешь, что решение принимается беспристрастно и коллегиально. Главное - это анализы (то, что от нас не зависит), а на счет интеллекта - это, я думаю, нагнетание обстановки, чтобы относились серьезно и не прогуливали уроки. Как тебе? Я сама до этого додумалась! - Су подняла нос выше.

Теперь уже я захотела закатить глаза к мутновато-багряному небу, но, как всегда, сдержалась. Не хватало, чтобы Су, разделила мою паранойю и недоверие к комиссии. Но на лице подруги стало проглядывать явное подобие улыбки. Ямочки на щеках задрожали. Су, не смогла сдержаться и хохотнула разок. А потом мы вместе засмеялись в голос. Когда мой нервный смех перешел в икоту, Су решила дать мне отдышаться и прийти в себя. Так мы незаметно подошли к самой двери, ноги отказывались идти внутрь. Я вздохнула и попыталась стряхнуть со спины липкий и противный холодок, пробежавший по позвоночнику вверх и обратно.

Глупо, наверное, выгляжу. Как ребенок, перед прививочным кабинетом санчасти. Глотнув побольше воздуха, я шагнула за порог и растворилась в суматохе бегающих в разные стороны, но по особой траектории, служащих. Здесь много света, высокие потолки, широкие плиты полов, массивные лестницы. Я чувствую здесь себя такой маленькой, что не понимаю, как меня еще не затоптал один из пробегающих мимо служащих граждан. Особая достопримечательность здания Совета - это огромный флаг нашего города, размещенный на стене, окрашенной в цвет золотого песка. На нем изображена большая голубоватая сфера на грязно-оранжевом фоне, как символ безопасности нашего мира от внешних воздействий. Именно на этот флаг направлен весь свет из ламп, так, что все вокруг кажется мелким и незначительным.

Я много раз бывала в здании Совета. Каждая из нас отмечает здесь каждый год свои параметры, сдает тесты, анализы и беседует с членом комиссии. Но, это проходит настолько - не официально, что приравнивается к обычному уроку. И воспринимается всеми - также. Совсем другое дело - сегодняшний день. Я, Су и еще  три девушки сегодня изменят свою жизнь. Даже не знаю, готова я к этому или нет. Су права, нас воспитывали с рождения поступать именно так. Но что-то внутри меня как бы противится этому. Я еще не знаю решения. А самое страшное - я не знаю чего я боюсь больше. Того, что с моими данными все в порядке и меня отправят на дальнейшее распределение, или того, что я останусь тут одна навсегда.

Из аттестуемых, мы пришли первыми. Всегда отличаясь пунктуальностью, сегодня мне хотелось провалиться сквозь землю и явиться перед «пятеркой» одной из последних. Но к нам уже вышагивала дама, уверенной походкой, с внушительной фигурой атлета. Складывалось ощущение, что она отвечает за отлов таких как мы, не желающих добровольно пройти в кабинет. Мои ноги потяжелели еще сильнее. С трудом передвигая их, шаг за шагом, я направилась в заданном грозной женщиной направлении. Пройдя на второй этаж, мимо множества кабинетов с огромными дверьми, нас с Су направили в разные комнаты подготовки. Бросив последний измученный взгляд в сторону подруги, я получила ее ответный, искристый и предвкушающий новых открытий. Хотя бы за подругу я была спокойна. Эта мысль мне помогла перевести дыхание и усесться на стул в углу большой, пустой комнаты с белоснежными стенами. Не знаю точно, чего хотели добиться члены комиссии, но мне явно стало не по себе от пространства, которое принадлежало мне одной в данный момент. Идеально белый цвет резал глаза и расширял пространство еще больше. О том, чтобы привести мысли в порядок, не было и речи. Как бы не растерять последние крохи самообладания и не броситься от сюда, без оглядки. Хотя, я больше чем уверена, что за дверью, прикрывая выход широкой спиной, стоит женщина-атлет, которая не позволит даже мыши проскочить обратно, в мир, из вверенных ей под охрану помещений. Меня подбросило на стуле от одной только мысли о побеге. Да что со мной! Нужно взять себя в руки и двигаться вперед! И я стала ждать. Думаю, Су немного права, все специально устроено для того, чтобы ощутить тревожность и важность этого момента. В обычные ежегодные осмотры конвейер учениц не успевала проглатывать входная дверь и выплевывать обратно. Все проносилось молниеносно. На карточке одна за одной появлялись синие печати и улыбки на лицах становились все приветливее. Лишь однажды, я наблюдала, как в карточку моей одноклассницы Жан, поставили красный штамп в нескольких графах. Я тогда сделала вид, что ничего не видела и никому об этом не стала сообщать. Какое мне дело до ее карты. Тем более, вскоре Жан и ее семья, переехали в другой район города. Мать Жан направили по распределению на другие работы. Помню, Жан очень огорчилась и не хотела расставаться с нами. А я позже плакала у мамы на плече и просила не переводиться никогда на другие работы, я так боялась потерять Су. А сегодня мы расстанемся сначала на неделю, а потом жизнь разведет нас по разные стороны, я много раз такое наблюдала. Еще ни разу подруги детства не были также близки, как в беззаботные школьные годы. Разные работы, возможно разные районы, совсем немного личного времени и воспитание ребенка - вот что выйдет на первый план. Вот, что будет требовать от тебя общество.

Вдруг перед глазами все поплыло. Я закрыла, и сильно сжав глаза, снова их открыла. Нет, со мной все в порядке. Просто в белоснежной стене, напротив меня, оказывается, расположена такая же белая дверь, из которой вышла приятная девушка в белой одежде и небольшим подносом. Она грациозно несла большое серебристое блюдо, накрытое белой тканью, на одной вытянутой руке. Натренированность девушки давала понять о ее опыте в данной сфере. Хотелось бы и мне так преуспеть в своей.

Тем временем, служащая подошла и разложила на соседнем от меня столике свои приборы. Скляночки, пинцеты, колбы и пробирки, все это для первого теста на генетические показатели. Я привычно зажмурилась и отвернулась. Не могу переносить вида крови, как своей, так и чужой. Этот фактор сразу отдалил меня на несколько пунктов в плане присвоения мне профессии медперсонала. Я это пережила довольно быстро, так как очень заинтересовалась преподавательской деятельностью, в частности исторической наукой. Медицинская служащая, мне что-то говорила, а может и спрашивала, но потом прекратила это занятие, видя, что я еле-еле сижу на месте. Ее голос в моей голове вторил и множился, а сердцебиение накладывало свой ритм в ее слова. Вскоре все прошло. Я откинула голову назад и приоткрыла глаза. Моя мучительница обмахивала меня белой тканью и говорила что-то про излишнюю впечатлительность и роды. Так как разобрать ее слов я не смогла, я не стала принимать их на свой счет. У меня есть о чем думать в данный момент. Во-первых, это как бы мне поскорее прийти в себя, дабы не шокировать комиссию своим бледным видом (все, как по сценарию Су). Во-вторых, это результат, который внесет в мою карту эта служащая. А в-третьих, уже все остальное надуманное мной раньше.

Наверное, посчитав, что я в норме, девушка в белом покидает кабинет уверенным шагом. Снова искажая белую стену напротив, растворяется в ней. Паника все нарастает, нужно постараться расслабиться, впереди основная часть, беседа с комиссией (если я, конечно, пройду первый этап). Чтобы снять нервное напряжение я решила пройтись. Металлическая ножка стула скребет по белому кафелю пола, наполняя комнату неприятным скрежетом, который отражается от стен и становиться еще громче, проникая в мозг. Я скорее зажала уши руками и огляделась по сторонам. Была ли замечена перемена моего местонахождения в этой комнате?. Хоть я и не помню в правилах пункт запрещающий передвижение по кабинету в ожидании своей очереди, все равно волнуюсь. Дверь за спиной приоткрылась и в небольшую щель на меня, недовольно, взглянула надзиратель... Я кивнула в ответ и запуганная, села на место. Да, вот влипла. Теперь и она думает, что я не совсем в порядке. Нам следует в любых сложных ситуациях сохранять спокойствие, но этого у меня никогда не получалось. С другой стороны, когда моя нервозность достигает пика, я успокаиваюсь. Как раз к моменту ответов на вопросы комиссии все должно быть в норме.

- Добро пожаловать Лин!

Голос из приемников, закрепленных где-то у потолка комнаты, звучит так неожиданно, что я вздрагиваю, и сердце начинает отбивать такой ритм, на который, как я думала, и не способно. Я, зачем-то киваю головой в знак приветствия. Хотя, уверена, что они меня не видят. Ставить лишние камеры для наблюдения за гражданами уже давно посчитали нецелесообразной тратой средств.

- Мы рады приветствовать тебя на собрании по объединению и обмену граждан! - Продолжает голос, и я понимаю, что он механический. Могу поспорить, что в соседних комнатах с претендентами звучит та же запись. От этого становиться спокойнее и я уже с нетерпением жду продолжение монолога.

- Сейчас вам следует переодеться в форму аттестуемого, которую вам предоставит служащий. Так же, к вам будут присоединены датчики, измеряющие ваш пульс, давление и другие показатели.

Голос умолкает, а дверь напротив, выталкивает уже другую женщину в белом. На вид она намного старше предыдущей, в волосах проглядывают серебристые нити, а на лице, глубокой паутинкой, запечатлены узоры накопленные годами. С добродушной улыбкой, не говоря ни слова, она протягивает мне что-то белое. Я смущенно принимаю в дар материал, понимая, что уходить она не собирается, а переодеваться при посторонних мне не приходилось еще ни разу. Как только мои руки приходят в движение, служащая отворачивается, заинтересованно раскладывая датчики, которые окажутся на мне. Держу пари, она это делает специально, за что ей - отдельное спасибо. Переодевшись в просторную, белую майку и штаны, я прочищаю горло, подавая знак к готовности. Служащая легкими движениями руки наносит на меня плоские, черные стикеры, которые позволят сделать запись моих показателей и вывести их на панели комиссии.

- Следуйте за мной! - Наконец произносит женщина, довольно притягательным голосом, и я начинаю идти следом. Даже не сразу осознав, что я - совершенно босая. А когда, начала задумываться над этим - было уже поздно. Мы вошли в помещение, своими размерами затмевающее все, что я видела прежде. Потолок, настолько высокий, что кажется бесконечным, его подпирает множество колонн, которые расходятся по всему помещению и кажется, что у стен нет начала и конца. Я замечаю свое белое отражение в одной из стен и понимаю, что это зеркала так расширяют пространство. Оглядываюсь по сторонам и никого уже не вижу рядом. Пока я крутилась, служащая, выполнив свою часть работы, испарилась. В нескольких мерах от меня стоит прозрачный стол с пятью стульями. А за столом - никого. Смущенно переминаясь с ноги на ногу, совершенно сбитая с толку, стою на месте. И тут комната приходит в движение, приоткрывается несколько белых дверей напротив, а из них выплывают белые фигуры. Сморгнув видение, я отчетливо различаю по лицам, членов комиссии.

Госпожа Брит, занимает место первая на центральном стуле. Высоко поднятая голова, чистейший взгляд немного раскосых глаз, плотно сжатые губы и вздернутый подбородок. Все придает ей величия и уверенности. Следом, справа от нее, занимает место Госпожа Варн. Она выглядит намного старше всех остальных членов комиссии. Спина ее прогнулась под тяжестью тела, но, несмотря на это, выглядит она достойно своего статуса. Слева, присаживается Госпожа Наин. Ее роскошные черные волосы и глаза так выбиваются из общей картины, что невозможно оторвать от нее взгляд. Яркая, красивая и властная. Рядом с Наин занимает свое место Госпожа Шанг. Как всегда, сдержанна и элегантна, будто плывет, не задевая ногами пола. Белые локоны струятся по белой материи, сливаясь в единое целое, так, что не ясно где начинается ткань и какой длины пряди. Я зачарованно наблюдаю за красотой и уместностью нахождения здесь именно этих женщин. Их имена и образы с первого года обучения и до последнего, преподаются нам, как образец чистоты и мудрости. Я не сразу замечаю оставшийся пустым стул с самого края. Госпожа Мар, мама Су - отсутствует. Это столь неожиданно, что мое сердце, только успокоившись, начинает биться сильнее. Еще ни разу я не слышала об отсутствии хоть одного члена комиссии на аттестации. Что-то не так. Мои мысли мечутся от госпожи Мар, к Су. Мне страшно и я пытаюсь найти помощи взглядом у остальных членов. Но их взоры как и прежде чисты, спокойны и открыты. Видимо, заметив мое смятение, или это датчики сообщили им о моем нарастающем ритме сердцебиения, госпожа Брит, своим бархатным, но властным голосом наконец обратилась ко мне.

- Доброе утро, Лин. Мы рады приветствовать тебя на торжественном собрании по объединению и обмену граждан! Мы не сомневаемся, что вырастили Достойного Члена Нашего Общества, но правила требуют протоколирования и анализа твоих данных в твоем Личном деле. Поэтому приступим!

Мое волнение переключается на столь скорое начало аттестации, и я полностью включаюсь в процесс, к которому готовилась годы.

- Приветствую Вас. Я благодарна, за честь, оказанную мне. За право считаться Достойным Членом Нашего Общества. И я готова к прохождению аттестации. - Без единой запинки я повторила зазубренное приветствие для членов комиссии. Теперь, они видят, что я готова и продолжают.

Вступает госпожа Наин, она отвечает за первый тест и за общую медицину Нашего Общества.

- Лин, судя по показателям, фиксируемым на предыдущих ежегодных комиссиях и пришедших несколько минут назад, ты считаешься допущенной к прохождению аттестации и достойной тщательно отобранной тебе пары.

- Благодарю Совет. - Отвечаю я, и вздох облегчения вырывается из груди.

Первый этап пройден. Следующая, принимает слово госпожа Варн, как ответственная за получение достойного образования для каждого члена общества. Вот, кого не хочется огорчать. Кажется, что при любом моем неправильном ответе ее лицо примет такое выражение скорби и глубокого неудовлетворения, что мое сердце просто остановит свой ритм.

- Лин, у тебя весьма высокий общий балл по обучающей программе. Это радует. - как я и предполагала, госпожа Варн взяла слово. Только я не ожидала такой широкой улыбки, обнажающей ее изумительно белые зубы. В таком ракурсе госпожу Варн, лично я, еще не наблюдала.

- К сожалению, нам придется отнять у тебя драгоценное время и задать несколько вопросов по общей программе. - как бы извиняясь, дополняет госпожа Варн.

К этому я была готова, еще не было таких случаев, чтобы Совет отпускал кого-то без стандартных вопросов по общей программе.

- Расскажи, пожалуйста, историю возникновения Нашего Общества, конечно в общих чертах.

С благодарностью приняв вопрос, на который я так надеялась, я начинаю:

- Наше Общество, величайший подарок всему человечеству. Примерно тысячу лет назад - мир превратился в пепел. Великие войны разрушали все на своем пути. Страшное оружие, пронеслось стрелой над всем живым на планете и повергло мир во тьму. Все живое погибло, а те, кто сумел защитить себя заранее, от ужасного конца, остались в меньшинстве доживать свой век, без надежды на спасение от неминуемой гибели. Так продолжалось несколько десятилетий. Мир пожирала все большая тьма, и выживших, ничто не ждало при выходе из убежища.

Но настал великий день противостояния, примерно 965 лет назад, в поисках пищи и тепла, выдвинулся в поход из своих убежищ, город обреченных на вымирание людей. Они шли не жалея кожи своей, шли, оставляя за собой кости своих братьев и матерей, тех кто не сумел преодолеть долгий путь «в никуда»! Наконец, через несчитанное количество дней, месяцев или лет наткнулся главенствующий походом лидер на непроницаемый купол, не дающий пройти путникам. И не обойти было его и не пройти внутрь. Он был огромен как в высоту, так и в ширину свою. Долго никто из них не мог разгадать тайны проникновения сквозь прозрачный объект.

И лишь, случайно, подойдя к куполу одновременно пять женщин, прислонили свои ладони, и принял он их под свой защитный навес.

Как оказалось, другие комбинации никак не подходили и в зону, защищенную от губительного мира, попадали только пятерки женщин. Мужчины же, оставшиеся за пределами купола, оставались умирать, провожая своих дочерей, жен, матерей и сестер под защиту. Простившись с родными и близкими, женщины двинулись в путь, осматривать территорию, впустившую их под свое крыло. Найдя нетронутый город, посреди выжженной пустыни, полный зелени, построек и техники, женщины исследовали каждый уголок в зданиях, чтобы найти разгадку тайного места. В самой центральной постройке находились карты, чертежи и планы, оставшиеся в целостности. По записям, стало ясно, что защитный город строили давно, и предназначался он на случай, произошедший с миром. Только, не был никто готов к скорой катастрофе, и никого не успело укрыть защитное поле. К тому же, сбой в системе на избранность прохождения сквозь купол, привел к большим потерям тех, кто еще мог добраться до укрытия, но не мог разобрать шифр входа. Город остался пустовать в ожидании новых жильцов. Разобравшись в системе управления, женщины, так и не смогли изменить шифр, и были обречены на вымирание. Но через некоторое время, в биологическом отсеке города, нашлась лаборатория с образцами материалов для продолжения рода. Многие женщины согласились принять участие в восстановлении человечества.

Так зародилось Наше Общество. Дальнейшее его развитие было стремительно, благодаря правильному правлению. На всеобщем голосовании были избраны первые пять женщин, открывшие код проникновения под купол, чтобы править городом. Общество множилось и прогрессировало. Образование, медицина, защита, общественность и власть процветали. И вскоре было принято решение о расширении пределов купола. На преобразование и изменение программ и природы ушли многие годы и вскоре соседствующий город был готов к заселению. Совет правящих пяти женщин (по наследству принявших власть у своих предыдущих правительниц) принял решение об отделении мужского населения в Новый Город, по причине редкого сотрудничества и неподчинения Правлению, а также из-за участившихся попыток борьбы за власть.

Члены Общества боялись новой войны, еще не зажили раны от прежней.

После разделения городов, в систему Общества были внесены коррекции, для удобства дальнейшего сотрудничества между городами. Так как в Основном городе заканчивался материал для воспроизводства, его было решено обменивать у Нового Города, а в целях развития нового общества, в ответ, посылать независимых граждан мужского пола, то есть, детей.

В Основном городе разрешили остаться только тем мужчинам, которые не могли причинить вреда власти и обществу, по причинам своей старости, но могли принести много пользы своим присутствием...

- Достаточно, Лин. Ты хорошо знаешь историю Нашего Общества, - Госпожа Варн, склонилась над своей панелью, применяемой для внесения и обработки данных, и стала кропотливо отмечать что-то, быстро перемещая тонкие пальцы от одного пункта к другому. Я с изумлением наблюдала за скоростью ее работы. Мне с трудом далась панель на уроках технологий. Мои пальцы неспешно выводили команды на экран и к тому времени, как у всех уже были сданы работы, я только доходила до середины своих задач. Зато учитель хвалил за кропотливость и точность, с которой я выполняла задания, поэтому сильно не занижал мои баллы.

- Лин. - Мое внимание, привлекла к себе, госпожа Шанг. Она окунула меня в свое спокойствие и безмятежность, я словно плыла в такт ее голоса и тонула в добрейших глазах на свете. - Как ты знаешь, Общество подготовило для тебя пару для воспроизводства и дальнейшего сотрудничества. И вскоре, после прохождения аттестации, тебе будет предоставлено подробное личное дело твоего партнера с дальнейшими указаниями. Мы надеемся на твою исполнительность. К сожалению, ответственная за пункт порядка Общества, госпожа Мар, отсутствует, но это не нарушает протокол, и мы видим благонадежность в тебе и твоих поступках. Прими наши искренние поздравления!

- Благодарю Совет... - Настороженно, выдохнула я (ведь положено благодарить «Совет пяти», а в данном случае здесь только четверо членов комиссии), и направила свой взгляд, на госпожу Брит. Ведь именно она должна была закончить встречу.

- Лин. Мнением «Совета пяти», ты считаешься прошедшей аттестацию, все данные по протоколу будут занесены в твое личное дело. Желаем тебе обрести свое место в Обществе и достойно его представлять.

После этих слов все четверо синхронно поднялись со своих мест и скрылись за белоснежными стенами зала.

Я стояла на месте и боялась шелохнуться. На меня накатила волна паники с новой десятикратной силой. Это все? Я член Общества? Что мне делать теперь? Плывя по течению, обучаясь и вливаясь в свою струю меня выбросило на берег и словно рыбка, еще не окрепшая и не познавшая мудрости, я трепыхаюсь на суше, все никак не найдя направления к водной глади. Что же со мной будет? Кем мне стать? Как растить ребенка и воспитывать, когда я не знаю ответов на столько вопросов. И где же госпожа Мар! Мне так не хватало ее поддержки во взгляде. С самого детства, как я себя помню, подружившись с Су, я общалась с ее мамой. Ее взгляд проникал сквозь меня, добираясь до истины. Порой, ей не нужно было, и говорить что-то, она все знала и понимала еще до того, как я пыталась высказать. А уж из скольких передряг она вытаскивала свою импульсивную дочь, которая за собой тащила меня. И как только мое личное дело не пополнилось этими данными - непонятно...

...Как-то в середине учебного года, когда нам было лет по десять, Су, прочитав какую-то книгу, решила отправиться в путешествие. Набрала еды из дома и, естественно, прихватила меня с собой. Я подумала, что будет очень весело и с радостью согласилась. Сбежав с последнего предмета, чтобы нас не хватились дома (что уже само по себе является серьезным проступком), мы поделили продукты поровну, в довесок к тяжелым сумкам с нашими школьными принадлежностями. Су вела меня за собой по начерченной ей карте куда-то за пределы строений города. Уже к середине пути я начала сомневаться в правильности своего поступка, потому что времени проходило все больше и больше, очень быстро становилось темно, а я никакого веселья не ощутила. Только усталость и голод. Су расположилась прямо на земле и вытащила из сумки свои припасы. Мы тогда еще не знали, что некоторые продукты нельзя хранить долгое время. А уж тем более употреблять их в пищу, после того, как они пропали. Хорошенько перекусив и немного отдохнув, мы двинулись дальше. Уже ближе к вечеру нас разыскал спасательный отряд во главе с нашими мамами. Мы еле передвигали ноги, у нас был ужасный вид, и безумно болели животы. К слову, мы так и не добрались до конечной точки на карте Су, а может на ней не был обозначен конец. Вот только мы неделю потом лежали в соседних палатах медицинской части, прочищая свои организмы от вредных веществ, выделяемых просроченными продуктами. А после вернулись в класс продолжать учиться. И этого случая, как и остальных, тоже нет в моем Личном деле...

Мою нервную встряску прерывает служащая, которая до аттестации наряжала меня в ослепительно белую форму. Я знаю, что время ее снимать, но мне так жаль расставаться с чистотой цвета, что я не спешу, в след за удаляющейся обратно в комнату подготовки, служащей.

Я вернула себе утренний образ, форму и датчики аккуратно сложила на стул. Штаны, майка, наконец-то обувь. Свитер взяла в руки и из его кармана, звякнув, выпал серебристый кулон, еще утром подаренный мамой. Взяла его в руки, в груди защемило. Несколько часов назад все было, как всегда. Многие желают перемен, меня же устраивает стабильность. Маме уже должны были прийти результаты аттестации на ее панель. Интересно, она будет рада или немного огорчится моему взрослению и тому, что мне придется ее покинуть, начать взрослую жизнь. Настало время покидать здание Совета. Я знаю, что личное дело и дальнейшие указания должны быть у меня дома на моей панели. Это, как и много другое, рассказывается на занятиях по подготовке к аттестации. Но сначала, я хотела все обсудить с Су. И ее аттестацию, конечно же, и отсутствие на моей - госпожи Мар, ее матери. Уж она-то, должна знать, что произошло, и как всегда подшутить над моей излишней тревожностью. Я вышла из комнаты, в которой совсем недавно ожидала своей участи, и чуть не наткнулась на служащую, приведшую меня сюда. Отступив пару шагов (в обществе принято соблюдать дистанцию при общении) я вопросительно на нее посмотрела. Мой мысленный вопрос, не остался без ответа, и служащая поспешила сообщить мне, что она проводит меня до выхода, так как я неважно себя чувствую. По ее интонации я поняла, что дело далеко не в моем самочувствии, что-то случилось...

Я пыталась сказать что-то - против, но та, подавила мои возражения таким тяжелым взглядом, что мои слова потонули в их глубокой синеве. Решительность - это не мое. Я просто подчинилась, как всегда делала. Уже перед выходом, я как бы обернулась посмотреть на флаг, а взглядом хотела поймать Су. Из стороны в сторону мои глаза искали знакомые черты. Ее нигде не было. Что-то случилось... Она бы не оставила меня одну. И вообще, она обещала меня втащить и вытащить из этого здания в бесчувственном состоянии, а теперь вместо нее меня в буквальном смысле выносит из здания служащая, чьего имени я даже не знаю. И вот, я наконец зацепилась за какой-то знакомый образ, но пока мозг распознавал и давал оценку увиденному, меня выставили за дверь и закрыли ее за мной. Я стояла, боясь шевельнуться, а глаза мои наполнялись тревогой. Что же это значит?

В самом дальнем углу холла я разглядела госпожу Мар, которая со слезами на глазах и бледным лицом что-то пыталась объяснить служащей, бравшей первые анализы на аттестации.

Глава 4.

Сама не помню, как добралась до дома. Мимо проходили люди, спешили по своим делам служащие и дети постоянно перебегали дорогу. Пару раз от сильного ветра в глаза попадала пыль, сильно колющая глаза, и я постоянно жмурилась от яркого света, который успел заполнить собой улицы. Что должно было случиться с Су, чтобы госпожа Мар, так нервничала. Даже наш самый безрассудный поступок не вызвал у Мар таких ярких эмоций, она лишь сдвинула брови и недовольно покачала головой. Да и Су утверждала, что у нее самая стойкая мама на свете, такой и должна быть ответственная за безопасность общества одна из «пяти».

Панель мигала несколькими посланиями. Должно быть - это поздравления и дальнейшие указания членов Совета. Несколькими движениями я произвела идентификацию на панели и начала просмотр.

Первым, конечно же, было письмо Совета с личными данными партнера и инструкцией. После, несколько сообщений с поздравлениями от девочек нашего класса, последнее от мамы. С него, пожалуй, и начну.

Пробежав взглядом по тексту, нахлынула тоска. Сухая речь, никаких расспросов или предположений. Просто поздравление по поводу удачного прохождения аттестации и предупреждение о возможной задержке на рабочем месте. Ну вот... Стало еще не спокойнее... Хотелось поплакаться в плечо и попросить совета. А теперь, в лучшем случае, только завтра. Смены на продуктовых фабриках всегда самые длинные по времени, а иногда, из-за нехватки рабочих, приходится продлевать и без того растянувшиеся часы. На продуктовой фабрике не много постоянного персонала. Отработать там 2 раза за неделю - обязанность всех членов общества, кроме детей. А иногда, по причинам болезни или занятости на других объектах, приходиться удваивать смены. Общество понимает, что это необходимо, и не высказывает возражений. Так и мама, сегодня вряд ли ляжет спать, а домой придет настолько уставшей, что даже не дойдет до ванной комнаты.

Еще, в письме, мама просила меня не забыть принять пищу. Это было уже сложнее. После таких переживаний, о еде даже думать не хотелось, а пропуск приема пищи недопустим. Оказаться в день аттестации на больничной койке с капельницей в руке или чего похуже - совсем не хотелось, но и насильно пихать ее в себя - тоже не радовало. Мамы нет, но есть еще один способ. Я улыбнулась себе, представляя, как раз за разом нарушаю правила, а сегодняшний день был бы на первом месте. Какой-то праздник непослушания.

Пронумерованные контейнеры с порциями еды, рядами занимают полки для хранения пищи. Беру ту, на которой значится мое имя, сегодняшняя дата и предпочтительное время для употребления пищи. Я опоздала от запланированного обществом времени всего на пять минут. Выходит общество точно рассчитало время окончания моей аттестации и время моего прибытия домой. Странно, но меня это не радует, а пугает. Откуда работники продовольственной фабрики могут так много знать о каждом члене общества. Или это работники, отвечающие за пункт порядка общества, берут на себя обязанности по наблюдению за каждым из нас. Я ловлю себя на мысли, что ни разу за восемнадцать лет, не задавалась этим вопросом. Хотя ежедневно, четыре раза в день, открывала камеру хранения еды, и ни разу не видела особых расхождений по времени приема пищи на контейнере и времени на своей панели (когда, конечно, не пропускала какой-нибудь один обед или ужин). Сканирую отпечаток своего пальца на крышке контейнера. Коробочка пищит и со щелчком открывается. Комнату наполняет приятный аромат. Возможно это овощи и «мясные» палочки, мое любимое блюдо. Подумав немного, я все же не решилась впихнуть в себя содержимое, придется действовать. Если выбрасывать продукты, приготовленные для тебя, то это будет считаться нарушением, за которое придется отбывать наказание на исправительных работах в полях. Поняла я это очень быстро. Наш мусор забирают ежедневно и рассортировывают по контейнерам и если остатки еды найдут в отсеке для мусора, тогда наказания не избежать. Можно еще попробовать выбросить еду в туалетную комнату. Но и это не вариант. Ведь канализационная система города устроена так, что обработка химическими элементами расщепляет продукты жизнедеятельности и по трубам распределяет на заводы переработки. Еда, попадая в химический раствор будет разлагаться намного дольше, что вызовет подозрение или надзорных служб или медицинских. Я нашла другой выход. На чердаке нашего дома есть небольшое отверстие, которое я нашла еще в детстве, пытаясь спрятаться от Су, чтобы та подольше меня искала. А постоянные жители моего укромного места, птицы, еще ни разу не отказывались от моих угощений. Так я и сделала в очередной раз, не стоит подставлять маму так часто.

Теперь, когда с этим пунктом покончено, нужно вернуться и досмотреть сообщения. А после можно будет связаться с Су, возможно, я придумала много лишнего и на самом деле, подруга уже давно хвастается своей парой всем девочкам класса.

Панель мигает и высвечивает перед моим лицом папку с личным делом моей пары. Я листаю. На первой странице фотография и основные данные. С фотографии на меня смотрят изумительной красоты глаза, синие и глубокие... Я загляделась и даже вздрогнула, когда молодой человек с папки личного дела подмигнул мне и улыбнулся. Совсем забыла, что фото для личного дела записывают в видео формате, чтобы мы как можно лучше смогли разглядеть претендента, все его черты и особенности. Ведь это потенциальный носитель генов будущего ребенка.

Зовут мою пару Лён.

Нет, они издеваются...

Ну что это за парочка - Лин и Лён.

Кошмар какой-то.

Я нервно прохожу пару кругов из одного конца комнаты к другому. Су, ну где же ты, когда мне так нужна. Мне необходимо, чтобы ты разрядила обстановку шуточкой по поводу глупого совпадения, чтобы мы вместе обсмеяли эту ситуацию и приступили к дальнейшему просмотру. Глубокий вдох и выдох. Всегда помогает. Читаю дальше. Рост, на меру выше меня, блондин с голубыми глазами, врут, они у него синие. Родинка на подбородке. А дальше, следуют совершенно не интересные мне данные по его медицинским показателям и график нашего совпадения на 98,3%*, где звездочкой обозначается сноска ниже. О том, что это самый близкий показатель из всех возможных.

- Ну, здравствуй, Лён. - Я, смотрю на фото, которое вновь и вновь подмигивает мне и улыбается.

Листаю дальше, в конце папки с личным делом не открытым осталась папка с Указаниями Совета. Выбираю ее, и ничего не происходит. Перед моими глазами вспыхивает таймер, отсчитывающий время в обратном порядке, а нудный голос постоянно повторяет одно и тоже: «Папка с Указаниями Совета будет доступна к просмотру через 4 часа 35 минут». Отлично. У меня есть свободное время. Набираю домашний номер Су, идет вызов. Через несколько минут, я поняла, что это бесполезное занятие, Су дома нет. Включаю параллельное окно на панели и подаю запрос обществу на связь с Су.

Теперь остается только ждать. Запросы на связь обрабатываются не сразу. Зато связываться так  - гораздо надежнее. Можно сразу и видеть и слышать человека, а так же застать его в любом месте, где есть панель. Сначала данные о запросе разговора приходят в пункт управления связью, служащие там сортируют звонки по нескольким параметрам. Во-первых, разрешено ли данному члену общества делать вызовы, запрет может накладывать Совет общества на тех, кто совершил какой-то проступок. Во-вторых, служащий проверит того, с кем связывается на наличие разрешений по связи. В-третьих, после разрешения на связь, происходит соединение, если запрашиваемый может и хочет общаться, то вызов будет совершен. Вся процедура, не должна занять много времени, так как мы с Су, постоянно связываемся друг с другом, и на проверку наших карт уходит не так много времени, все данные уже давно вбиты в память системы связи.

Только сейчас сидя неподвижно перед окном панели, переливающейся разными узорами на свету, я понимаю, на сколько вымоталась и устала. Глаза закрываются, и я проваливаюсь в поверхностный сон, все же еще слыша голос, повторяющий: «Папка с Указаниями Совета будет доступна к просмотру через 4 часа 28 минут».

...Я лечу на огромной скорости. Падаю, пролетая облака, и мощнейшие потоки воздуха хлещут мою кожу и треплют волосы, глаза режет, они наполнились слезами. Я хочу закричать от боли и страха, но не могу даже открыть рот, так сильно сжата челюсть, что зубы поскрипывают, и щелкает в ушах. Вот-вот падение должно прекратиться и мое тело должна будет принять в объятия какая-то поверхность. Вода, земля, постройки или что-то еще. Но, я успокаиваю себя тем, что скоро все прекратиться. Я уже знаю, что сплю. Я уже видела столько разнообразных падений. От захватывающих и волнующих, своей красотой и необычностью, до откровенно страшных и пугающих, как сейчас. Голос в моей голове постоянно повторяет: «До столкновения с поверхностью земли осталось 4 часа 10 минут». Нет, так долго я не выдержу. Начинаю паниковать и дергать руками, ногами. Тело швыряет из стороны в сторону, то ускоряя мое падение, то замедляя. Но, я так и не вижу, куда могу упасть из-за распухших и застеленных слезами глаз. Дергаюсь снова. И просыпаюсь, от того, что чуть не упала со стула...

Еле восстановив равновесие, я слышу: «Папка с Указаниями Совета будет доступна к просмотру через 4 часа 9 минут».

Я встала, потянулась, встряхнула руками и ногами. Нужно что-то делать. Запрос, на вызов Су, так и не одобрен. Прошло уже около 20 минут. Обычно на соединение уходит не более четырех, пяти минут, а иногда, связь предоставляется почти через минуту, после запроса. Может сегодня укороченные смены и служащие отдела связи не успевают обрабатывать заказы, а может наоборот смена дополнительная и уставшие служащие засыпают на своих местах, как я сейчас. Но тут же понимаю, что пытаюсь успокоить себя, а делать этого сейчас не нужно... Я знаю, что что-то случилось. Я поняла это еще в здании Совета, не увидев встречающую меня Су и случайно попавшую в поле моего зрения заплаканную госпожу Мар. Все не так! Я не могу сидеть на месте и ждать соединения, которого не произойдет, и не могу уже слышать как таймер отсчитывает время, оставшееся до открытия папки с Указаниями. Я принимаю решение дойти до дома Су. Она должна быть там или хотя бы появиться на время. Накинув свитер на плечи, спешу к двери, даже не отключив панель. Время к вечеру, начинает холодать, и я кутаюсь в длинные рукава свитера и запахиваю его края по плотнее, чтобы прохладный воздух не забирался под него. Иду быстрым шагом, а все прохожие оборачиваются мне в след. Плевать. Я не нарушаю их спокойствия, я нарушаю лишь свое, и пока меня не поймает за руку какой-нибудь проходящий мимо служащий, следящий за порядком, я не сбавлю шага. Песчаная пыль, разлетается от плотной подошвы моих сапог и оседает на черных штанах, оставляя бордовые песчинки, рисуя свой узор.

Во многих домах уже начинают включать свет пришедшие домой рабочие разных специальностей. Учителя, закончившие на сегодня обучение детей грамоте. Связисты, которые так и не смогли разобраться в разрешении или запрете на разговор между подругами. Служащие здания совета, отложившие свои бумаги и личные дела членов общества на полки до завтрашнего рабочего дня. Рабочие различных фабрик по производству и изготовление чего-либо, снимают свои тяжелые сапоги, принимают ужин и падают на кровать до следующей утренней смены и многие другие, оказавшиеся сейчас в своих уютных домах, могут заниматься своими делами или детьми. Очень быстро темнеет и в это время не разрешается покидать своих домов и бесцельно разгуливать по улочкам города. Я перемещаюсь ближе к зданиям, жмусь к их стенам, чтобы остаться незамеченной. Они прячут меня в своей тени, а взамен забирают тепло моего тела при прикосновении моих рук и спины к холодному камню. Я, то замираю, пропуская людей, то перебегаю от одного здания к другому, чтобы оставаться незамеченной. Уже вижу, на расстоянии нескольких домов от меня, дом Су. Темный и пустой. Сердце начинает волнительно вздрагивать. Я прибавляю шаг и чуть не сбиваю служащего здания советов. Их узнает и ребенок, который только поступил на обучение. Это основы, которые должны знать все. Школьники, как я, носят черную форму, рабочие фабрик, заводов - синюю, учителя - бардовую, рабочие на полях - зеленую, но их редко видно в городе, в основном они проживают там, где работают. Служащие, следящие за порядком - носят форму коричневого цвета, а медицинские рабочие - форму телесного цвета. Отличительным же знаком служащих здания Советов, будь то постоянные или временные рабочие, пришедшие на выполнение каких либо указаний, является белоснежная форма одежды.

Я киваю, бормочу извинения и ныряю в темноту следующего пролета между домами. Я затаилась, а озадаченная служащая, так ничего и не поняв, решила, что ничего странного не произошло, пошла дальше по дороге. Немного отдышавшись и успокоившись, тихим шагом пробираюсь к цели. Как я и предполагала - дверь заперта, а все окна дома укутались темнотой от посторонних глаз и ни единого лучика не проникает изнутри помещения. Все равно несколько раз постучу, еще немного. А вдруг. Понимаю, что лишь трачу время, но так хочу верить в лучшее. Представляю, как дверь открывается, и ко мне выходит заспанная Су, рассказывает какую-нибудь смешную историю, случившуюся с ней сегодня на комиссии, или про то, что ей подсунули совершенно неподходящего прыщавого, несимпатичного молодого человека в пару. Мгновение на лице появляется улыбка, при мыслях о взбалмошной подруге, но тотчас сменяется задумчивостью. Что же делать дальше. Дома никого нет, хоть сбей об порог сапоги, никто не откроет. Нужно вернуться домой и еще раз пробовать связаться с Су. На улице стало еще темнее, пока я дошла до дома.

Пытаясь тянуть время, я не тороплюсь, еще стараюсь обдумать план действий. Может напрямую обратиться в Совет или к служащим по порядку. Дергаю дверь за ручку, а из дверного проема вылетает сложенный в несколько раз листок бумаги. Сердце замирает, я знаю, что это. Еще в детстве мы с Су придумали это средство общения. Тайком подкладывали в дверь друг друга записки, а потом читали. Наша тайная переписка сохранилась у меня в коробочке под кроватью до сих пор. И вот, спустя много лет тишины, снова письмо. Захожу в дом. Руки дрожат и не хотят слушаться, стараюсь не порвать бумагу, разворачиваю.

«Лин. Не ищи, будут неприятности. Я выбрала свой путь. Прости, что не сообщила заранее. Может быть, еще встретимся в Новом мире. Прощай. Су.»

В горле комок, пытаюсь проглотить, понимаю, что глотаю слезы. На несколько раз перечитываю бессмысленные слова.

О чем это она? Что хотела сказать? Где она? Почему мне опасно ее искать? И что еще за новые фразы, типа «Новый мир»?

Ступор. Я даже не могу пошевелить рукой, а мои мысли и вовсе замерли. Лишь жалобный писк панели заставляет меня очнуться и подойти прочитать сообщение.

Панель выдает, что время ожидания доступа к просмотру папки с Указаниями Совета завершено. Открываю папку. Читаю.

«Для прохождения дополнительных, совместных с вашей парой тестов на выявление патологий генного развития, а также, при положительном результате, для осуществления экстракорпорального оплодотворения вам необходимо:

1. Собрать «сумку № 1».

2. Выйти из дома, для дальнейшей транспортировки, ровно в 9 вечера.

Вам не разрешено разглашать информацию о времени вашего отбытия. Вам не разрешено брать любые другие вещи, не перечисленные в списке «Сумка № 1»

Надеемся, на качественное осуществление сделки, в целях развития нового общества, по договору с Новым Городом.

Совет пяти»

Из рук падает записка Су, у меня всего полчаса на сборы. Меня пугает такой скорый ночной отъезд, меня настораживает, что мама еще не вернулась со смены, а когда вернется, то не застанет меня дома, и меня просто угнетает записка Су, которую я вновь подняла и крепко зажала в ладони.

В список «Сумки №1» входит очень мало вещей, поэтому кроме небольшого рюкзака мне больше не понадобиться дополнительных сумок. Я отказываюсь думать больше. Я устала, очень хочу спать, а теперь, когда читаю, про список продуктов, которые должны войти в сумку, еще и есть. Но я не успею осуществить свои желания. Я еле успеваю запаковать все собранное в рюкзак, как часы отмеряют пять минут до прибытия за мной транспорта. В последний раз пробегаюсь по списку, вроде бы ничего не забыла. Рука в кармане свитера снова находит кулон. Мне запрещено брать лишние вещи, но я надеюсь, что его никто не заметит. Я не хочу с ним расставаться. Прячу обратно в карман и выхожу. Небольшой пассажирский транспорт уже ждет меня у подъезда к дому.

Глава 5.

Я понимаю, что что-то идет не так, но не могу точно уловить что... Со мной рядом сидят четыре девушки, три из них должны были сегодня пройти аттестацию, Плюс «Я». Еще одна, пятая, не знакома мне. Она сидит сзади всех нас и задумчиво смотрит в окно, задевая стекло своей рыжей копной волос. На улице уже довольно темно и через стекло пассажирского транспортира, который должен нас довезти до границы города, почти ничего не видно. Лишь очертания домов, деревьев, построек нашего города. Что она могла видеть? Я повернула голову к окну и стала всматриваться через стекло и сумерки, в приглушенные тенью пейзажи. Мне чудились разные силуэты диковинных зверей в кронах зеленеющих посадок, многие из них, провожали наш транспорт взмахом лап на прощание.

Вот что не так...Я вспоминаю. Даже на лекциях по ознакомлению с процедурой аттестации говорилось, что для пятерых девушек, покидающих наш город для процедуры экстракорпорального оплодотворения, проводят несколько часовой курс занятий по изучению правил поведения с противоположным полом. Ранее, нам не приходилось заострять внимание на различиях поведения друг друга, но на аттестационной подготовке, нам объясняли, что различия, между мужчиной и женщиной существуют не только на физиологическом уровне, они настолько глубоки, что нам не стоит заострять на этом внимание, но для наилучшего взаимопонимания, нам следует пройти индивидуальный тест. Именно его у меня не было. Ранее, я не замечала за обществом отклонения от введенных норм и устоев, но сегодняшний  день выявил для меня столько противоречий, что я не знаю к кому мне обратиться, чтобы хоть как-то успокоить свои эмоции.

Девушки, что сидят сгруппировавшись неподалеку от меня, выглядят настолько беззаботно, как будто им давали какие-то разъяснения по ходу нашей поездки. Лишь я, и маленькая рыжая девушка, смотрим по сторонам. А я все пытаюсь найти отклонения в системе.

Первое, моей подруги нет со мной, но нас, по-прежнему, пятеро в поездке.

Второе, моя мама, наверное, еще не в курсе, что меня нет. И как ей будут объяснять мое отсутствие, для меня загадка.

Третье, я чувствую волнение, когда моя рука соприкасается с кулоном, спрятанным в моем кармане. А как справляться с подступающей паникой нас не обучали.

Четвертое, наш отъезд не должен быть столь спонтанен и быстр.

Наверное, можно продолжать и дальше, перечисление моих сомнений, на счет случившегося со мной, но я не вижу смысла в накручивании себя еще сильнее и пытаюсь успокоиться.

Что бы на моем месте сделала Су? Наверное, она бы смотрела в окно и ждала незабываемой встречи с чем-то новым. Ловила бы каждый момент, проведенный ей в этом увлекательном путешествии, ведь шанс побывать где-то, за пределами нашего города, появляется только у девушек, прошедших аттестацию и едущих на встречу со своей парой, или на повторную встречу через несколько лет после первой (пройдя еще одну аттестацию, для проверки готовности организма к воспроизводству).

Я замечаю, как меняется картинка и мы движемся, меж бесчисленных полей, оставляя за спиной суету и огни города. Наша поездка кажется мне бесконечной, я думаю, что и наш город не имеет конца. Я не видела своими глазами его границ, только на карте, висевшей на занятиях по изучению окружающего мира. За чертой, отделяющей наш город от остального мира, находиться пустыня, до перехода в Новый город, его границы тоже плавно очерчены на карте, но внутренняя инфраструктура и географическая особенность Нового города нами  не изучалась. Кроме границ наших городов ничего нет, выжженная территория, не восстановившаяся после катастрофы.

Мы останавливаемся, достигнув определенной точки нашего пути. Наверное, это и есть переход за купол нашего города. За окном глубокая ночь, не думаю, что это нормально, в темноте перевозить через границы, членов общества, но пытаюсь себя успокаивать тем, что мне точно не известна вся процедура и что такое, вероятно, случалось  прежде. Внутри салона звучит голос из динамиков, установленных для связи между нами и управляющим транспортом служащим.

«Мы находимся на границе перехода между городами, просьба неукоснительно следовать дальнейшим инструкциям. Возьмите ваши вещи и выйдете из салона, пройдите несколько шагов прямо до упора в непроницаемый купол. Одновременно прикоснитесь ладонью заградительной системы и сделайте шаг через нее. Вы пересечете разделяющий щит, за которым вас уже ожидают. Дальнейшие инструкции вы будете получать на месте.»

Голос, умолк, и все девушки поднялись со своих мест. Я последовала за ними. Мы вышли, одна за другой из открывшихся дверей, встали рядом в линию и сделали первый шаг.

Под ногами была неровная поверхность, и я несколько раз споткнувшись, чуть не потеряла равновесие и не свалилась на землю. Меня поддержала и улыбнулась мне, вставшая рядом со мной рыжеволосая девушка.  Может мне и показалось, потому что темнота ночи не давала возможностей различать даже очертания друг друга. Я больше это почувствовала, улыбку и поддержку стоявшей рядом, стало комфортнее, и я делаю шаги вперед, пока не утыкаюсь в невидимую преграду. Так же я бы себя  чувствовала, прислонившись к стене любого здания в упор. Немного странно, стоять лицом к стене, но не видеть ее, а только ощущать. Мы поднимаем ладони и прислоняемся к преграде одновременно. Наши руки не находят сопротивления и проникают внутрь стены.

Все пятеро, мы пересекаем черту города и оказываемся по другую ее сторону.

По моим ощущениям - ничего не поменялось. Я все так же ничего не вижу вокруг, лишь очертания. Лишь дыхание мое стало ровнее и спокойнее, вероятно здешний воздух опьяняет, ведь он не так чист, как под куполом города. Но все же, он прохладный и свежий. Девушка, стоявшая рядом со мной, чуть сильнее сжимает мою ладонь, и я чувствую, как на мою руку переходит вибрация от ее волнения. Я же, настолько устала, хочется спать и есть, и нет сил на страх или предвкушение чего-либо. Уже пожалела, о том, что так необдуманно отдала свой завтрак и обед, а ужин просто пропустила. Мы стоим неподвижно и ждем встречающую нас делегацию из Нового города, которая должна выдать нам новые инструкции.

Я уже хочу начать считать минуты, чтобы ощущать течение времени, которое кажется, растянулось в вечность. Как вдруг, слышу шум приближающегося транспорта. Еще я, кажется, услышала вздох облегчения рядом, но мне могло показаться. Разыгравшееся воображение и едущий к нам транспорт - вот что это могло быть. Служащий по управлению транспортным средством, как почувствовал, что нам достаточно неуютно в темноте и включил фары. Наконец, начали проявляться очертания едущего в нашу сторону, огромного «Вездехода», кажется, так называли эту махину - наши предки. Невероятной величины колеса, которые подпрыгивают на кочках, сотрясая кабину машины. Внутри, наверное, все скачут, как мячики. Я представила на минуту эту картину и прыснула нервным смешком.

Моя соседка, подозрительно, покосилась на меня, но ничего не сказала. Я спрятала все нарастающую улыбку в сторону и стала внимательно вглядываться в чуть подсвеченное пространство. Чистые поля, песчаная почва, неровная поверхность земли и ничего больше до самого горизонта. Скучно. Где-то далеко мне виделась зелень лесов и кустарников, но это лишь мое воображение, ничего подобного быть здесь не может. Карты, созданные служащими Основного города, ничего живого в округе не показывают. Значит, это темнота, устраивает со мной свои игры.

Машина поравнялась с нами, обдавая нас своим жаром, а из открывшейся двери выпрыгнул мужчина средних лет в темно зеленой форме и странном головном уборе, закрывающим голову и часть лица, отходящим вперед на четверть меры отростком упругой материи.

- Доброй ночи, дамы. Позвольте проводить вас до места следования, - Скороговоркой выпалил встречающий нас мужчина, и протянул руку в нашу сторону.

- Нас предупреждали о получении дальнейших инструкций, каковы они? - Моя соседка не смогла удержать свое волнения и выпалила первое, что пришло ей в голову. Довольно глупо получилось. Ведь нам же сказали проходить в машину - это и есть дальнейшая инструкция.

- Все по ходу дороги, нам нужно успеть прибыть на место к утру. Таковы распоряжения. - С неохотой отвечает ей служащий.

Я думала, мы не поместимся внутри, но в салоне машины оказалось так просторно, что все заняли свои места и между нами еще было полно свободного места. Мы протягивали в ответ руки, каждая по очереди, и мужчина помогал нам взобраться на высоту первой ступени, одной ногой на приступок, а уж после, немного подтолкнув, в сам салон. Мы даже с комфортом развалились на мягких сиденьях и переглянувшись друг с другом, расслабились. Мотор снова взревел и нас закачало на сиденьях от быстрого движения по бугристой поверхности в противоположную от Основного города сторону. Вопреки всему, мои глаза не захотели больше смотреть на черноту за окном, а постоянное покачивание завершило начатое - я провалилась в долгожданный сон.

Меня снова рвал на части воздух, ударяющийся о мое тело и вырывающий из рук мой рюкзак, рассыпая все содержимое, которое я с трудом уложила по местам. Только в этот раз я закрыла глаза и просто ощущала на своем лице грубое соприкосновение его порывов, не встречающих моего сопротивления. Только уши заложило и теперь мне ничего не услышать в округе, кроме монотонно звучащего «жжжжж». Уже совсем скоро я должна ощутить падение, какое оно будет в этот раз? Видеть сон (с закрытыми глазами), где ты летишь (снова, с закрытыми глазами) оказалось интересно и странно. Падения я так и не почувствовала. Гул в ушах плавно прекратился и меня с силой начало раскачивать из стороны в сторону.

Еле-еле раскрыв глаза, вижу мою неизменную спутницу, которая, не стесняясь, трясет меня за плечо в надежде привести в чувства.

- Ну, наконец-то, - почему-то, шепотом, говорит она и наклоняется все ближе к моему лицу, - я уже думала, не разбужу тебя. - Еще тише добавляет странноватая особа и расстегивает пояс, удерживающий меня на сидении всю дорогу.

- Что такое? - Начинаю возмущаться я, но она мне в ответ лишь шикает.

Ну, допустим, ладно. Тихо - так тихо. Но я хочу получить объяснения ее странному поведению. И пытаюсь снова, но уже, на ее манер, так же тихо, шепотом:

- Что случилось?

Моя «подружка» прижимается еще ближе и начинает щекотать своим дыханием ухо, пытаясь что-то сказать. Я отстраняюсь, но как только понимаю, что по другому она молчит, снова приближаю ухо к ее рту.

- Этот служащий мужчина ушел, забрав троих наших, и очень долгое время не возвращается, мне стало страшно, я абсолютно не знаю, что происходит и где мы находимся, нам же не давали других инструкций, только сесть в машину. Мы долго ехали, а никакой границы Нового города так и не пересекли. Ведь мы должны были это заметить. На сколько я знаю, мы должны были выйти из машины, для перехода из транспортного коридора в Новый город. Вот я и разбудила тебя, мне не по себе, от того, что я многого не понимаю.

Она прекратила и стала пристально вглядываться в мои глаза, пытаясь понять, слышала я ее или все еще сплю. Я, зачем-то, кивнула и так же повернула голову к ее уху, это явно не игра.

- Скажи, что ты видела в дороге. Я достаточно хорошо знаю географию местности и могу предположить, где мы находимся.

Теперь уже я посмотрела в глаза девчонке, чтобы увидеть прояснение или ничего. Ничего. И она только помотала головой в ответ. Вокруг, до сих пор очень темно, но я могу заметить, уже без света фар, что вдалеке, вправо от нашей стоянки, виднеются силуэты чего-то высокого, посреди глади бесконечных полей.

- Они же направились в ту сторону? - Задаю я вопрос совсем притихшей от страха соседке.

- Да, только это не может быть Новый город. До Нового города строили дорогу, она должна быть ровной и не такой долгой. - Совсем уж вжавшись в сиденье, отвечает она.

- И ты молчала все это время? - Я повышаю голос, от чего глаза моей соседки расширяются вдвое.

- Я не могла говорить, он все время следил за нами, а девчонки так вымотались, что вскоре все уснули, я одна не могла спать от волнения. - Она перевела дыхание, хотела, что-то добавить, но передумала и уставилась на меня, в ожидании.

Я сильнее распахнула пояс, все еще прижимающий меня к мягкому и теплому сиденью и попыталась открыть дверь. Ручка охотно мне поддалась, я оттолкнула ее и начала карабкаться на выход. Меня обхватили руки сзади, пытаясь остановить.

- Ты куда? - Испуганным шепотом, чуть громче, чем ранее залепетала девушка.

- Туда. - Указала я подбородком на все сильнее проступающий кусок стен или построек.

- Но нам туда нельзя, нам не нужно туда.

- Да, а куда тогда нам нужно? Дороги в Новый город мы не знаем! Это, - я снова мотнула головой вправо, - единственная обжитая территория на протяжении... боюсь предположить скольких мер. И меня интересует, почему только троих из нас забрали куда-то, а нас оставили здесь? И еще, я не собираюсь сидеть и ждать, когда за мной кто-то придет. Если уж и прийти, то самой. Ты как считаешь? - я закончила, явно немного погорячившись с напором.

Она просто кивнула и отпустила меня, расслабив руки. Спрыгнув с «вездехода» я зашагала в сторону выступающих построек. Если идти в таком ритме и дальше, то до восхода солнца я должна добраться до них, при солнечном свете - это будет сделать сложнее. Тем более, я не знаю, как должно повлиять на меня солнце, вне купола. На открытой местности работают только перевозчики между нашими городами, их смена происходит ежемесячно, поэтому никакого пагубного влияния на организм замечено не было. Плюс, различные медицинские процедуры, помогающие адаптироваться.

Но я волнуюсь, что моих познаний не хватит, чтобы с точностью установить, на сколько, здесь опасно находиться сейчас и при свете дня. Пытаюсь не рисковать и ускоряю шаг. Следом за мной бежит моя спутница, еле поспевая за моим размашистым шагом.

- Подожди, я с тобой. Я не могу остаться здесь одна. - Причитает мне в спину и прибавляет шаг до бега. Нагоняя меня она переводит дыхание и протягивает мне свою руку.

- Рон, - запыхаясь, начинает и сбивается. - Меня, Рон зовут, а тебя?

- Лин.

Дальше мы молчим и просто стараемся идти наравне друг с другом. Я могу идти быстрее, я знаю, что нужно ускорить шаг, но не могу бросить Рон, одну. Моя спутница очень маленького роста, и если бы я не знала, что аттестуют только восемнадцатилетних, я бы подумала, что это еще ребенок от силы пятнадцати-шестнадцати лет. Естественно, себя в шестнадцать, я ребенком не считала. Но теперь вижу, как это могло выглядеть, когда ты бежишь за взрослыми, вместо того, чтобы уверенным шагом идти в ногу. Еще ее отличают рыжие кудряшки, я редко встречала такой цвет волос, обычно у всех более спокойные оттенки прядей, а у Рон - это буйство красных и золотых красок на курчавой маленькой головке. Захотелось поднести руки к ее голове и согреть их, хоть немного. От быстрого шага, ветер стал нарастать и обжигать руки своими порывами. Периодически, я подносила то одну, то другую руку, закутанную в материю свитера, ко рту и дышала на них, а Рон, смотрела на меня и повторяла следом.

Радовало наличие собранной сумки за спиной, ожидание завтрака подгоняло меня быстрее добраться до какой-нибудь закрытой местности, чтобы не выделяться и спокойно поесть, хоть раз за сутки. Рон, особо голодной не выглядела, хотя не должны же у нее бежать слюни от голода. Я машинально провела рукой по рту, ожидая стереть свои, но, конечно же он оказался сух. Пить хотелось еще больше, чем есть. К сожалению, вода не предусмотрена в наборе «Сумки № 1». К моему великому сожалению...

Рон разделяла мои мысли. Я видела мелкие трещинки на корочке ее губ и облизала свои, в надежде на что-то иное. Да, не лучше. Хорошо, что идти осталось не так много, а там что-нибудь придумаем.

Вспомнился наш поход с Су, когда мы благополучно заблудились. Надеюсь, из меня выйдет лучший проводник. Хоть со мной и нет карты, но как я помню, Су она не очень помогла. Картами нужно уметь пользоваться, нужно представлять и рисовать у себя в голове картинки, а я не могу нарисовать то, что никогда не видела. Мне совершенно не знакома эта местность, а так же - что от нее ожидать. Будет ли вода, можно ли ее будет пить, и что от нас нужно этим странным людям?

Мы наконец-то начинаем приближаться, и я вижу перед собой огромную стену, своей величиной она может поспорить даже со зданием Совета, а разломы образованные временем, в некоторых местах, придают строению античности и красоты. Именно через них я и решаю попробовать перебраться. Это не должно составить мне труда, но вот Рон, вряд ли ее маленькие ножки достанут до такой высоты.

- Ты пойдешь вперед, я помогу тебе взобраться на стену, иначе ты не сможешь. - Мой тон не требует возражений и Рон кивает. Нам обоим сложно говорить от потрескавшихся губ и сухости во рту. Вот бы хоть каплю воды. Но стало заметно свежее и прохладнее, хотя солнце уже почти выглядывает своим краем на нас.

Я наклоняюсь и подсаживаю Рон на выступ, образовавшийся в разломе стены. Она хаотично машет руками и ногами пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, а я ей даю подсказки по ходу ее продвижения или промедления, второго - намного больше. Она вскарабкивается на самый первый выступ и смотрит на горизонт, широко открыв рот от удивления.

- Рон, что там?

Она молчит, и я ускоряюсь, все яростнее перебирая руками и ногами, пытаясь скорее увидеть захватившую дух Рон, картину.

Глава 6.

Поравнявшись с Рон, я хватаюсь за края выступа и подтягиваюсь. Смотрю вперед, и мое дыхание перехватывает. Такое сочетание красоты и опасности мне еще не встречалось. Сравнимо тому, как гореть в огне и любоваться переливами его пламени. Но я, не могу оторвать глаз.

Стена - это все, что нас отделяет от широкой, искрящейся голубыми переливами реки. Я придерживаю Рон одной рукой за плечи, а второй крепче перехватываю края камня под рукой. Несколько минут мы не можем произнести ни слова, просто смотрим и наслаждаемся видом. Свежесть от реки ласкает нашу измученную сухим климатом кожу. Даже на губах появился привкус прохладной воды.

Первой наше молчание прерывает Рон.

- И что теперь?

- Давай искать место, где можно спуститься на берег реки, не должна же она везде прижиматься к стене.

- Хм, почему бы нет? Стена, возможно, удерживает реку от разлива, поэтому она может постоянно течь вплотную.- Возражает мне Рон, а сама осматривает территорию, на сколько ей позволяют ее параметры.

- Тогда куда увели девчонок. Они наверняка знают дорогу, которой мы не видим. Нам нужно или хорошо постараться и найти ее, или еще сильнее постараться и отыскать свою, новую.

- Да... Еще не мешало бы поесть и поторопиться с поисками.

- Мы не будем есть, пока. Нужно смотреть, раз мы наверху. - Я с горечью отодвинула мысли о еде и воде на второй план и переключила свое внимание на реку.

Стена выглядела старо, было ощущение, что ее не раз ломали и собирали снова в некоторых местах. Наш выступ - не единственный разлом в стене. Еще виднеются несколько, до тех пор, пока их еще можно увидеть. С места, на котором мы стоим, спуститься невозможно. Нет ни выступов в стене, ни кусочка суши у реки.

- Ты, надеюсь, умеешь плавать? - задаю я вопрос Рон, а сама даже боюсь услышать ответ. Ведь я сама научилась плавать совсем недавно и случайно. Никогда не ставила себе такой цели. А несколько месяцев назад мы спорили с Су о том, кто из нас окажется быстрее в беге, на желание. Тогда Су на несколько секунд опередила меня, теперь я благодарна ей за эти секунды, ведь ее желание оказалось, чтобы я плавала вместе с ней на дополнительных занятиях. Я, до сих пор, плаваю не совсем хорошо, но меня радует и это. А между тем, Рон отвечает, что умеет довольно хорошо плавать и постоянно ходила на дополнительные задания. Потому что, вода - это ее стихия. Хоть на том спасибо, будет кому вытащить меня из реки, когда я нечаянно сорвусь вниз.

Мои ладони потеют, мешая мне крепче держаться за стену, и я прижимаюсь к ней всем корпусом.

- Нам нужно спуститься и попробовать рассмотреть все с другого выступа. - Решает Рон, а я просто киваю и аккуратно спускаюсь на землю, туда же, откуда мы начали подъем.

До следующего выступа мы добрались быстро. Он хоть и выше, но шансы, что с него можно спуститься на другую сторону есть. Мы карабкаемся в том же порядке. Я подстраховываю Рон и помогаю ей в подъеме наверх. Сама, уже не настолько уверенная в своих силах, поднимаюсь чуть аккуратнее и медленнее, чем раньше. Вот мы наверху и снова изучаем стену и то, что ее окружает.

Следующие события происходят настолько быстро, что я не успеваю обдумать свои действия. Рон видит удачные камни в стене, на которых можно попробовать удержаться. Она наклоняется, чтобы мне было удобнее их рассмотреть и ее нога скользит вместе с куском стены. Она не может удержать равновесие и в панике хватает меня за руку, которую я вытягиваю к ней. В итоге, мы обе падаем со стены. Я лечу вниз и совершенно не боюсь падения, я столько раз его переживала во сне, что можно сказать, ждала, когда же это произойдет со мной в жизни. Единственное за что я боюсь, так это само столкновение с поверхностью воды. Мои сны никогда не кончались столкновением с водой или твердой почвой. Все время я или просыпалась раньше, или земля меня пружинила вверх. Теперь же, я ощущаю резкий удар спиной, о воду, от которого у меня выбивает весь воздух из легких. От неожиданности и боли я даже не стараюсь барахтаться под толстым слоем воды, река швыряет мое тело из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Но вскоре её течение усмиряет свой пыл и я опускаюсь все ниже и ниже, пока мои глаза не закрываются, и мое тело не принимает речное, илистое дно...

Сквозь шум в ушах я слышу песню ангела. Голос настолько чист, а песня убаюкивает и согревает все внутри. Мне хочется слушать ее бесконечно, но она прерывается. Я хочу что-то сказать, попросить повторить пение, но как только это делаю, телу возвращается вся боль, которую оно недавно пережило. Спина горит огнем, а по горлу будто прошлись наждаком. Я могу только издать стон, который рвется наружу.

На мою голову ложиться чья-то холодная ладонь и становиться легче, песня снова возвращается, и я стараюсь отвлечься от боли, прислушиваясь:

«Девушка пО полю шла босиком.

След, поливая парным молоком.

Ветер украл из косы волосок,

Зреет на поле пшеничный росток»

Слова песни звучат очень необычно и несут в себе какой-то смысл. Я начинаю представлять гуляющую в поле красавицу, с густой косой золотого цвета. Земля, проминается под ее босыми ступнями и остается крохотный отпечаток миниатюрной ножки девушки. Она несет крынку с молоком, напоить работающих в поле людей, а оно, от неровных шагов плещет через край, поливая собой почву.

Я давно не видела таких красочных снов.

Я вообще, давно не видела ничего кроме падений и поэтому не пытаюсь сопротивляться, я позволяю забрать себя сну, в этот сказочный мир с красивыми, простыми историями.

Снова открывать глаза, было так же больно, как и в прошлый раз. Но я уже не чувствовала себя настолько уставшей, как раньше. Сначала, перед моими глазами осталась та же темнота, что и до того, как я попыталась их открыть. Но, когда я несколько раз моргнула и попыталась сфокусировать свой взгляд на какой-то одной точке - проявились силуэты. Это был потолок, над моей головой. Никогда не думала, что буду засматриваться красотой потолков. От этого же, невозможно было оторвать взгляд. Весь покрыт узорами и картинами. Там были и люди, и животные, и ангелы. Пурпурные небеса плавно сливались с перламутром озер. Я всматривалась в каждую деталь рисунков так увлеченно, что не заметила присевшего рядом со мной человека.

- Тебе уже лучше, слава богу! - Я вздрогнула от испуга, но тут же, пожалела об этом. Все тело отозвалось резкой болью. - Тише, не делай резких движений. Извини, что напугала тебя. - Это была та же девушка, поющая мне песни, я узнала ее голос. Немного повернув голову, я рассмотрела ее лицо, как я и предполагала - ангельское. Все настолько гармонично сочетается. Губы, нос, глаза, овал лица. Она была похожа на любого, изображенного на потолке, и не похожа ни на кого одновременно.

- Вы ангел? - то ли спрашиваю, то ли утверждаю я своим севшим голосом. И горло отвечает мне на мою попытку высказаться - спазмом. Некоторое время я не могу вдохнуть воздух, а когда вдыхаю, девушка вливает мне ложку чего-то горького в рот, и я снова хватаю воздух глотками, как рыба. Пока я не успела опомниться, девушка с ангельским лицом вливает мне в рот еще ложку этой гадости. Когда я отвернулась и отдышалась немного, я снова могу говорить.

- Что это было?

- Это наше лекарство, оно лечит тебя от ран, которые нанесла тебе река. И да, я не ангел. - Девушка улыбнулась мне одним уголком губ, отчего стала похожей на ангелочка, который где-то нашкодил.

- Я ничего не помню. Расскажите мне, где я и почему я здесь? - Я задаю этот вопрос и снова не нахожу в своей голове на него ответа.

- Я объясню тебе, только ты не нервничай и не пытайся встать, тебе еще рано. - Она сделала паузу, ожидая моего согласия. Я слегка кивнула головой.

- Тебя выловили из реки наши рыбаки, у воды сильное течение и любой, кто падает в нее, окажется в наших краях. - Она снова улыбается и продолжает. - Ты была не одна, твою подругу мы тоже выловили из реки немного раньше. С твоими повреждениями, тебе очень повезло, что ты попала к нам. Сама бы ты не выжила.

- Значит Рон тоже здесь, можно мне ее увидеть. - Перебиваю я, а девушка на меня шикает в ответ.

- Я же сказала никаких резких движений, ты еще не здорова!

Я не заметила, как чуть привстала, а теперь, когда я обратила на это внимание, спину словно обдало огнем. Я очень медленно вернулась на место.

- Тебе пора отдыхать. - Девушка уже собралась встать и идти, но я схватила ее за руку, которую она держала у края моей кровати.

- Но ты не рассказала мне, кто ты.

- Всему свое время, тебе нужно выспаться.

Я настырно не отпускала ее руку и вглядывалась в глаза пытаясь сломить оборону. Поняв, что мне это не удастся, я предприняла еще одну попытку. Так я смогу узнать больше.

- Спой мне еще, пожалуйста, ту чудесную песню, что я слышала.

Она соглашается, только если я закрою глаза и попытаюсь заснуть. Я закрываю глаза и превращаюсь в слух. Ловлю каждую ноту, каждое слово:

«Девушка пО полю шла босиком.

След, поливая парным молоком.

Ветер украл из косы волосок,

Зреет на поле пшеничный росток

Молодец руки водою омыл.

Хлебную корку себе отломил.

Крохи, упавшие в чрево земли

Вновь урожаем на поле взошли»

Теперь, перед глазами у меня была новая картинка. Я видела, золотом отливающую равнину, не имеющую конца и края. Подойдя ближе, я разглядела, гладко уложенные ветром в ровные ряды, колосья пшеницы. Их укачивали порывы ветра, а они в ответ пели ему песню. И тут я не смогла больше сдерживать счастья от всей этой красоты, переполняющей меня. Я широко улыбнулась и побежала, через все поле, расставив руки в стороны, чтобы они задевали золотые макушки. Я так долго и быстро бегу, а мои ноги и легкие даже не устали. И тут я замечаю, что в руках моих оказалась крынка, полная молока, а я бегу и все сильнее расплескиваю ее. Останавливаюсь. И иду вперед, уже более аккуратнее. Вдалеке вижу чистое от посадок пространство и направляюсь к нему. Молоко, то и дело старается перепрыгнуть через край, и я приковываю свой взгляд к сосуду, стараясь контролировать свои движения и идти плавно. Вдруг, натыкаюсь на что-то и молоко, через край плещется, обливая все вокруг. Я поднимаю взгляд и вижу изумительной красоты глаза, синие и глубокие... А волосы, золотые и шелковистые, пытается растрепать ветер. Но как бы он не старался, они вновь и вновь ложатся в идеальную прическу. Молодой человек подмигнул мне и улыбнулся, а на подбородке красовалась выпуклая родинка.

Я открыла глаза, разгоняя остатки сна. Вот еще, не хватало, чтобы мне снилась моя пара на воспроизводство. А сама заметила, что мои щеки - пылают огнем. Может у меня жар? Где моя спасительница?

Словно услышав мои мысли, девушка мне отвечает:

- Как спалось, наверное, приятный сон тебе снился? - Она широко улыбается, а глаза так и искрят.

- Нет, сон как сон. - Отвечаю я. А саму, почему-то, все сильнее бросает в жар. Определенно это не температура, раз я ее могу контролировать, но раньше я не испытывала таких чувств. Не зная, как объяснить свое поведение, я перевожу тему, на более интересующую меня. - Сколько времени я спала? И девушка, что была со мной, она проснулась?

- Опять столько вопросов, сначала прими лекарство.

Я скривилась, но открыла рот. В меня залилось целых три ложки, больше глотать эту гадость я не смогла.

- Молодец, идешь на поправку. - Я и вправду не чувствую боли в горле и груди, когда разговариваю, отвечаю спасибо и снова посылаю вопросительный взгляд в глаза девушки.

- Давай для начала познакомимся, меня зовут Вероника, а тебя как?

На секунду я задумалась. Такое красивое и необычное имя. Оно звучит почти так же красиво и долго, как песня, которую она мне пела.

- Лин. - Немного смущаясь, отвечаю я. Странно, мне мое имя всегда казалось красивым и мелодичным, как звон колокольчика. А сейчас я его стесняюсь, будто мое имя, слышится как звон тарелкой об стол. Наверное, Вероника это замечает и пытается меня успокоить.

- Чудесное имя, странное, как и ты сама. - Она видит мое смущение и старается сгладить обстановку. - А твоя подруга, Рон кажется, тоже пришла в себя, правда она повредила ногу при падении и теперь ей нельзя будет вставать намного дольше чем тебе.

- Жаль, я хочу ее увидеть.

- Немного позже, - переводит она тему и продолжает, - тебе, наверное, интересно услышать нашу историю. Я вижу, что ты не здешняя. К тому же, все, кто попадает к нам через реку, определенно живут в других краях. - Вероника смеется и ее мягкий голосок, окутывает всю комнату. Я улыбаюсь, зная, что смеяться еще не смогу из-за боли, которая жмет мою грудную клетку.

Она попала в самую точку. История - это моя любимая тема. А узнать ее из первых уст - это предел моих мечтаний.

- Конечно, я хочу знать. - Я привстаю повыше и слушаю мелодичный, как перезвон колокольчиков голос.

- Мы, к сожалению, знаем нашу историю частично, обрывками. А может быть, наша история, воссоздавалась, как и наша группа, по крупинке, день за днем. Вы называете себя «Обществом», мы называем себя «Коммуной». Особых отличий в названии нет, оба слова представляют собой объединение людей, для достижения целей и совместных работ во благо каждого. Но, ты будешь шокирована, когда увидишь нашу жизнь, такой, какая она есть. Для тебя - многое будет неприемлемо и чуждо. Но ты должна понять, что и нам ваша жизнь кажется неправильной. - Я боялась перебить, но вопрос просто напрашивался сам собой.

- Откуда вам столько известно о нас, когда мы о вас совершенно ничего не знаем?

- Неправда, - улыбнулась Вероника. - Знаете, но не все, а только правящая верхушка. Наверное, они решили скрыть эту информацию от вас, для того, чтобы не раскрылась - другая, более опасная. Но сейчас не о вас, а о нас. Первые поселенцы этой местности оставили о себе немного записей. Только то, что они долго скитались по свету, в поисках более защищенного от поражения места. И они его нашли. Но не здесь, хоть и не намного дальше. В записях тех людей много тоски и обреченности, так как они потеряли многих в пути, а также, им пришлось оставить почти всех своих женщин в тайном убежище, о местоположении которого не было известно. И вот, оставшиеся мужчины, и не пожелавшие их покинуть женщины, принялись за строительство нового убежища, так как не могли больше идти. Наши дома таились в земле, благо данная местность благоприятна для земледелия и мы смогли выживать долгое время. Год за годом численность возрастала, а воздух становился все чище и безопаснее. Тогда, мы вышли наружу, покинули свои пещеры и теперь живем на поверхности, наслаждаясь солнечным светом и чистым воздухом.

Нашу Коммуну не обходили беды. Она подвергалась нападению животных, от которых была построена стена; землетрясениям, от которых, она была частично разрушена и постепенно восстанавливается; наводнениям, благодаря которым, мы имеем воду, как защиту и средство для пропитания. Но, благодаря силе духа и объединению, мы справляемся со всеми трудностями. Хоть в нашей Коммуне до сих пор и преобладают мужчины, со временем равновесие восстановится. - Она немного остановилась, задумавшись, а потом снова продолжила. В целом это все, что я знаю. Я мало времени уделяю обучению, в основном я работаю здесь, медсестрой. Что бы что-то понять, тебе нужно это увидеть. - Я уже начала приподниматься со своего места, как Вероника меня остановила, прижав снова к спинке кровати. - Нет, же. Конечно не сегодня. Ты еще не достаточно окрепла. Сегодня, ты немного поешь и еще поспишь.

До того, как я услышала напоминание о еде, я совершенно спокойно существовала, не подозревая, что нужно питаться. А сейчас, мой организм, тоже видимо что-то вспомнив о еде, начал усердно ее требовать, выдавая жуткие звуки изнутри. Вероника вышла, наверное, чтобы не смущать меня, а когда вернулась снова, в руках держала глубокую глиняную миску с чем-то дымящимся внутри. Это так вкусно пахло, что я проглотила слюну, по мере приближения ко мне чашки.

- Вот, поешь немного. А после лекарство. - Она поставила миску с едой и баночку с отвратительной на вкус микстурой, и вышла за дверь. Наверное, у них мало кто болеет, раз меня поселили в отдельную комнату. Все вокруг было крохотным, начиная с размеров самой комнаты, заканчивая кроватью, которая не до конца вмещала мои ноги. Скорее всего палата в которой нашлось мне место - детская. Это объясняет и рисунки, и размеры. Значит в Коммуне есть и дети, и взрослые. Раньше я ничего не замечала, кроме потолка, ни в кровати, ни в самой комнате, а теперь мне захотелось рассмотреть все подробнее. Может, удастся что-то узнать до того, как меня выведут отсюда.

Но запах.

Я так хочу есть.

Накинувшись на миску, я даже не сразу стала пережевывать. После нескольких съеденных мной ложек, я остановилась, пытаясь распознать вкус, того, что пробовала. В целом, эту еду я бы назвала «Слишком». Мне она показалась слишком острой, слишком соленой, слишком сладкой, слишком кислой, слишком вкусной и слишком противной. Одно могла сказать точно, такого я не ела никогда в своей жизни, хотя меню нашего Общества довольно разнообразно. Несмотря на необычность блюда, я доела его полностью, настолько была голодна.  Приятно потянувшись в кровати, решила тайком размять ноги и самостоятельно встать, чтобы потом не выглядеть неуклюжей курицей. Отбросив одеяло в сторону, обнаружила, что на мне не моя одежда, а чья-то белая рубашка, достаточно длинная, но все же я почувствовала себя не комфортно в чужих вещах. И потом, меня же кто-то переодел, пока я недвижимая валялась где-то. Мое лицо снова стало полыхать огнем. Наверное - это действие дурных лекарств, которые в меня вливают. Я прислонила прохладные руки к щекам и вскоре все прошло.

Выдохнув, я стала проделывать, ранее запланированное. Постепенно, очень медленными движениями, я спустила ноги с кровати, немного повернувшись на бок. Каждое движение хоть и отдавалось болью в спине, но все же, это не та боль, которая была раньше. Теперь, упереться на руки и попробовать сесть. Я осуществила свой замысел! Хоть, комната и поплыла перед глазами, но это достаточно быстро прошло. Самое трудное - на конец. Осталось только встать на ноги. Я напрягла все тело и оттолкнула себя от кровати. Мои ноги, как ватные, подогнулись под весом моего тела. Я не успела ни за что ухватиться и мешком упала на пол. В глазах снова потемнело и я больше не чувствовала себя.

- Эй, ты в порядке?

Что-то слышалось в моей голове, но я не могла придать словам смысл. А потом меня словно выдернуло из темноты от резких ударов по щекам. Я замахала руками и открыла глаза одновременно. Картинка перед глазами была расплывчатой, и мне пришлось несколько раз открыть и закрыть глаза. А потом и вовсе закрыть глаза руками, так как не ожидала так близко увидеть лицо человека.

- С тобой все в порядке? - голос, мягкий как бархат, укутывал и окружал собой все вокруг. Я решила приоткрыть глаза и посмотреть, внимательнее, кому он принадлежит. Приоткрыв, частично лицо, я сначала разглядела глаза, которые вопросительно смотрели на меня. Никогда не видела такого цвета глаз, черные, они словно бездонная яма, призывали падать все глубже и глубже.

- Что тут случилось? Что-то упало?

Вошедшая Вероника заставила оторвать взгляд от глаз. И я ощутила чувство неловкости, ведь так долго смотреть в глаза не положено. А может, я совсем не долго смотрела? Я словно провалилась во времени. Мои щеки снова начали гореть огнем и я, только сейчас сопоставив все данные, поняла, что причина вовсе не в повышении температуры тела, а в неловкости момента. Но, поскольку раньше, я не испытывала такого, определить, что случилось - было сложно. Я вижу, что все ждут от меня ответа.

- Я пыталась встать и упала. - Говорю, а щеки все сильнее и сильнее загораются, чувство, будто я полыхаю огнем.

- Вот это новости. Как ты вообще смогла встать с такими ушибами. Тимофей, положи ее обратно на кровать. В следующий раз я буду тебя привязывать в мое отсутствие, чтобы ты не стремилась больше к побегу. - Рассерженный голос Вероники, вовсе не казался мне грубым и жестким, какой она хотела показаться в данный момент, и я не смогла сдержать улыбку, переводя взгляд на молодого человека с черными глазами и именем Тимофей. Он тоже улыбался, смотря на меня, уж не надо мной ли он смеется? Я опустила руки и стала сильнее оттягивать рубашку вниз, но ничего не вышло, я придавила ее своим телом к полу. А тем временем, Тимофей с легкостью поднял меня на руки и переложил на кровать. Надо отдать должное, он даже не посмотрел вниз на слишком открытые ноги, но я все равно чувствовала себя не уютно. Ко мне никогда так близко не находился человек противоположного пола, кроме некоторых учителей, но и они постоянно держали положенную дистанцию. Но ведь и я не сводила глаз с Тимофея и пыталась изучить, запомнить. Волосы намного светлее глаз, ближе к каштановому оттенку, разрез глаз смешливый, будто он вот-вот рассмеется или просто ситуация располагает. Губы, впрочем, я не успела разглядеть все до конца, так как он подмигнул мне, улыбнулся и в несколько шагов вышел из комнаты. Я даже начала задумываться не мерещится ли мне все это, может я просто заснула дома после просмотра панели с изображением моей пары и теперь во сне, вижу полную его противоположность? Но в этот момент ко мне подошла Вероника и аккуратно накрыла меня одеялом.

- Пообещай мне, что ты не будешь пытаться снова встать сама. Захочешь встать, позови Тимофея, он постоянно у твоей двери. Сразу подойдет и все решит.

- Как это постоянно у моей двери? Зачем? Вы что меня охраняете? - Моему возмущению не было конца. Я лежу, словно привязанная к кровати, уже долгое время, а меня еще и охраняют. - Для чего?

Вероника лишь слегка пожимает плечами и говорит, что это для моей же пользы. Не могу принять этот ответ и начинаю допытываться до истины.

- Зачем вы охраняете меня? Я не представляю для вас угрозы!

- Хорошо, - она, наконец, согласилась открыться, - Мы и правда тебя охраняем, но это действительно, для твоей пользы. Мы боимся, что за тобой придут и выкрадут у нас.

- Что? Почему меня должны выкрасть?

Вероника замялась на минуту, потом черты ее лица, стали более решительными и она сказала:

- Ту девушку, что была с тобой, прошлой ночью выкрали из ее комнаты. То, что она сбежала, не может быть правдой, хотя многие решили считать так. Но я знаю, что с ее переломом, она не дошла бы и до двери своей комнаты. - По мере того как Вероника «раскрывала карты», я все сильнее путалась в своих мыслях. Кто, зачем, почему, когда, все эти вопросы просто не умещаются в моей голове. - Поэтому, мы решили обезопасить тебя, выставив охрану к твоей комнате. Не переживай, Тимофей, очень хорошо подготовлен и он сможет тебя защитить. - Я не беспокоилась за себя, точнее за себя меньше всего, больше всего меня волнуют пропавшие девушки и Су, которая тоже исчезла, оставив записку, чтобы я ее не искала. - В любой момент можешь его позвать и что-нибудь попросить. Ну, или просто поболтать... - Вероника хитро улыбнулась и стала поднимать баночку с лекарством, которую я, наверное, уронила при падении.

Вероника качает головой, при виде утраченного и выходит из комнаты, снова наполнить сосуд пахучей гадостью. Все мои мысли померкли, когда я приняла несколько ложек микстуры и уплыла в спокойный сон, на этот раз без сновидений.

Когда я открыла глаза, в комнате было темно. Осознание того, что произошло, нахлынуло на меня, отстраняя остатки сонливости. Я не хотела находиться здесь одна, и мне нужны ответы на мои вопросы.

- Тимофей! - Я вовремя вспомнила, что Вероника предлагала звать его в любой момент. Так, почему бы не сейчас.

Дверь приоткрылась, и в проеме показалось лицо Тимофея.

- Чего тебе? - Он спрашивал сонным голосом, мне было неловко его тревожить, но отступать уже поздно.

- Я хотела поговорить, мне нужно кое в чем разобраться, мне нужна твоя помощь. - Сделав лицо милее, я добавила улыбку.

- Сейчас. - Дверь закрылась, а через минуту снова распахнулась. Тимофей входил, натягивая на себя рубашку. Точно спал.

- Ну, спрашивай. - Сказал он, привалившись ко мне на край кровать. Я сдвинулась, поближе к стене. И молчу, не знаю с чего начать. Темнота и тишина становятся давящими, и я говорю первое, что приходит в голову:

- У тебя очень красивое и странное имя, у Вероники тоже (поправляюсь я). Ваши имена настолько длинные, что произнося их, я чувствую, как они звучат. Имя Вероники похоже на песню с колокольчиками, а твое звучит как скрипка.

- Можешь звать меня Тим, тебе так будет удобнее.

- Может. - Снова тишина. На этот раз он начинает говорить:

- Я не знаю, кто украл твою подругу, но у меня есть свои подозрения. Мне нужно многое проверить, чтобы высказывать их на общее рассмотрение.

- А мне ты можешь сказать? Я совершенно посторонний человек и не выдам тебя никому. Мне нужна хоть какая-то информация, кроме той, что я навыдумывала в своей голове. Я больше не могу гадать, что происходит. Расскажешь?

Снова тишина в ответ. Только темнота стала немного рассеиваться, и я вижу очертания фигуры Тимофея. Он совсем не двигается, сидит, как статуя. Я уже хотела протянуть руку, чтобы проверить все ли с ним в порядке, но он начал говорить. Хоть, я ждала его ответа, все равно вздрогнула.

- С тех пор, как я себя помню, могу сказать, что в Коммуне не было пришлых людей, до недавнего времени. Практически еженедельно мы вылавливаем из реки девушек, но вот только, вы - первые, кого мы спасли. Все остальные не выжили, от полученных травм. Еще есть несколько человек, пришедших к нам добровольно, сбежавших из ваших городов. Мы созвали собрания и ходили по семьям с расспросами, но никто, ничего не мог ответить на наши вопросы. Я предложил выставить посты, на подходе к стене, чтобы контролировать ситуацию и понимать, что происходит. Ведь девушки, которые оказались здесь добровольно, узнали в каждой из утонувших своих бывших знакомых, виденных ранее в городе. Они сказали, что все утонувшие примерно одного возраста восемнадцати лет, а значит «аттестованные, для прохождения процедуры воспроизводства», кстати, всегда хотел спросить, что это значит? - Он прервал свой рассказ и вопросительно смотрит на меня, ждет ответа.

- Ну, это когда, ты достигаешь возраста восемнадцати лет и тебя, после прохождения тестов на здоровье и экзамена отправляют в соседний город, для экстракорпорального оплодотворения. - Как можно быстрее и в общих чертах объяснила я, но увидев на лице Тимофея чуть ли не открытый от удивления рот, решила вернуть тему разговора в правильное русло. - Так что там с постами у стены?

- Подожди, так это правда? Слухи, что ходят у нас в Коммуне не врут? Вы и вправду делаете себе операции для воспроизводства? То есть, как это? - Тимофей явно запутался в своих вопросах и сейчас просто говорит не связную речь, высказывая свои ощущения. А я не могу понять, что могло удивить его в столь простых вещах.

- Да, это естественный процесс. Чтобы иметь здоровое потомство Совет отбирает для нас подходящие пары.

- И у тебя тоже есть пара? - Перебивает Тим.

- Да, конечно, она определена уже давно, но перед тем, как попасть сюда, я увидела его впервые. - Сама не знаю зачем, рассказываю ему.

- И как он тебе, понравился? - Он задает совсем личный вопрос и я смущаясь, не желаю больше продолжать этот разговор.

- Ты что-то говорил о постах у стены. - Снова поправляю его.

- Да, прости. - Он замялся на несколько минут, но все же продолжил. - На голосовании, было решено, что мы не можем рисковать своими людьми и, в общем, тема была закрыта. Только тела продолжали появляться. Тогда, я стал самостоятельно выслеживать, дежурить у стены, но только пару раз слышал удаляющийся в ночи звук мотора и видел корпус большой машины. А в ту ночь, когда появились вы, я впервые не пошел к стене, посчитав это, действительно, тратой времени. - Он закончил рассказывать, но я хотела знать больше.

- Ты сказал, что у тебя есть свои подозрения, но не рассказал какие.

- Да, совсем забыл, что ты не в курсе здешней жизни и думал, поймешь сама. Дело в том, что в нашей Коммуне нет таких автомобилей, наши средства передвижения просты. А такие машины есть только у Общества.

- Выходит, что это Общество, но зачем?

- Я не думаю, что все так просто. Я тоже хочу разобраться, но пока не могу придумать как. Не думал, что такие проблемы могут коснуться Нового мира.

- Как ты сказал? - В голове мелькнуло воспоминание. - «Новый мир», что это?

- Так называется наша Коммуна, мы создаем Новый мир, без ошибок старого, без неправильных решений людей до катастрофы.

«Новый мир», еще раз прожевала я слово, и в голове вспыхнуло воспоминание:

«Лин. Не ищи, будут неприятности. Я выбрала свой путь. Прости, что не сообщила заранее. Может быть, еще встретимся в новом мире. Прощай. Су.»

Глава 7.

Я проснулась от того, что в комнату, резко распахнув дверь, вбежала Вероника, с диким криком «Где Тимофей!». Оглянувшись по сторонам, я поняла, почему мне так тесно и не комфортно. На моей и без того маленькой кроватке спал Тим, чуть ли не свернувшись в клубок, у меня в ногах. Он тоже проснулся, потянулся, размял руки и ноги, и встал с кровати.

- Ты что кричишь? Здесь я. - отозвался Тимофей и направился к выходу.

Я, снова красная от подступившей неловкости, уставилась невинными глазами на Веронику. Та, лишь крикнула Тиму, чтобы предупреждал, в следующий раз, а то она волнуется.

- В следующий раз? Да это случайно вышло, мы просто болтали. - Начала оправдываться я, а Вероника, просто махнула рукой и начала другую тему, подробности этой, ей были не интересны.

- Я принесла тебе поесть и немного лекарства. И еще, твою одежду. Ее вычистили, просушили, можешь наряжаться.

- Мы сегодня выйдем из комнаты? - В надежде спрашиваю, а сама уже хватаю чашку с «супом» и ложку в руки.

- Хотя бы попробуем, если ты снова не упадешь, значит - сможем пройтись. С Тимофеем, конечно, он тебя поддержит. - Вероника так широко улыбнулась, что я могла бы пересчитать практически все ее зубы, но вместо этого, уткнулась в чашку и начала торопливо есть поданное блюдо. Вкус, снова меня ошеломил, и я решила поинтересоваться, а заодно - сменить тему разговора.

- Скажи, что это за ингредиенты в супе, никак не могу разобрать, вкус совсем не тот, к которому я привыкла.

- Конечно не тот. В вашей еде абсолютно отсутствуют приправы, соль и сахар.

- А что это? - Странные названия меня смутили, я не хотела показаться глупой, но любопытство победило.

- А это и есть, добавки, которые придают разнообразный вкус пище. Ваша еда совершенно безвкусна, но вы, не зная другой пищи, привыкли к ней. Теперь, эта вам кажется неестественно пряной. Даже не спрашивай - зачем и почему, - увидев вопрос на моем лице, поспешно отнекивается Вероника, - я не в курсе.

Я доела, вкус был не так странен, как прежде, возможно я привыкла, а может мне добавили поменьше этих приправ. Я выпила и лекарство, лишь бы поскорее встать на ноги. Чем мы и занялись в следующую минуту. Вероника позвала Тимофея, я не обрадовалась, так как длина моей рубашки осталась неизменной, а они сделали вид, что ничего не замечают и продолжают пялиться мне в глаза. На этот раз, подъем оказался менее травмирующий. Во-первых, Тим меня подстраховывал. Во-вторых, меня не так сильно шатало по сторонам. Пришлось полностью повиснуть на руках Вероники и Тима.

Первые шаги дались тяжело, как будто я заново учусь ходить. Минут пять я измеряла длину и ширину комнаты своими шагами, перед тем как сама смогла сделать пару шагов, без помощи! Но все же, сопроводить меня в ванную комнату вызвались оба. Слава богу, что внутрь зашла только Вероника, а то я уже начала опасаться, что у них нет ничего странного в нахождении вместе в душе! Не меньше часа, я отмывала с себя накопившуюся пыль и усталость, а скатавшиеся волосы никак не хотели промываться. Теперь понятно, почему они на меня так таращатся. У меня, наверное, синяк во все лицо, не зря же они так подолгу заглядывают мне в глаза. Вероника, даже помогла мне намазаться кремами (состав которых, так и не выдала) и расчесать волосы. Перед зеркалом я стояла уже совсем новым человеком. Точнее, немного помятым, но обновленным. Синяков на лице не оказалось, только спина, немного отдавала синевой. Но Вероника заверила, что это скоро пройдет. Я переоделась в свою одежду и очень удивилась, найдя в кармане свой кулон. Глаза наполнились слезами, а к горлу подступил комок. Я так и не простилась с мамой, а теперь не знаю, когда смогу ее снова увидеть. Я покрутила кулон в руках, а когда уже хотела убрать его обратно, Вероника подала мне тонкую веревочку.

- Тебе нужно продеть ее через вот это отверстие и завязать на шее, если не хочешь его потерять. - Я, с благодарностью, приняла тонкую белую нить, повязала вокруг шеи свой «Талисман» (если не ошибаюсь, именно так называли «Люди до» кулоны, оберегающие и помогающие им).

Теперь, я чувствую себя самой собой, хотя бы частично. Наконец, мы покинули ванную комнату, а Тим нас встретил очень странным взглядом, наверное, просто устал ждать. Я лишь улыбнулась, моей вины, в том, что меня не мыли - нет.

- Мне нужно работать, если хочешь еще погулять, осмотреться, то не долго. Тимофей, присмотришь за ней? - Проговорила Вероника на ходу, направляясь в какую-то комнату рядом. Тим согласился, а Вероника шла и ворчала, что то, себе под нос.

- Ты, не против, если я еще прогуляюсь на свежем воздухе?

Тим вздохнул, подставил свою руку мне и повел меня, через пыльные коридоры, к выходу. Когда открылась дверь, в лицо подул прохладный ветерок, я плотнее закуталась в свитер, и мы тихонечко пошли по улочкам.

По пути, все встреченные люди, здоровались с Тимом и расспрашивали про меня. Я стояла и слушала, принимала пожелания скорейшего выздоровления. Маленькие, аккуратные домики, пестрили разнообразными цветами. Сложилось впечатление, что люди, живущие здесь, совершенно не соблюдают правил сочетания цветов, а предпочитают буйство красок. Несколько домов, встреченных нами имели настолько пеструю окраску, что я замерла перед их дверьми, осматривая все вокруг. Я хотела посмотреть на людей, что могут жить в доме с красной крышей, зелеными стенами и желтой дверью. Но так и не дождавшись никого, мы пошли дальше. Меня удивляло абсолютно все. Воздух, который было так легко вдыхать, совсем не соответствовал моим представлениям. А зелень, растущая кругом, изумляла своим разнообразием. Столько растений я не видела за всю свою жизнь. Даже в оранжерее Основного города, где собраны самые редкие экземпляры растений и куда нас с экскурсией водили на уроках озеленения, не было такого количества насаждений. Некоторые кустарники настолько разрастались, что оплетали своими ветвями целые дома. От этого стены казались живыми и манили прикоснуться  к их естественному окрасу.

Так, мы добрались до центральной площади. Тим мне нахваливал ее особенности и красоту по дороге, но я не могла себе представить настолько живописную местность. Кругом цветы, зелень, деревья и лавочки под ними, а в центре огромный фонтан, бьющий в разные стороны струи холодной воды. Ветер дунул в нашу сторону и мелкие капельки от фонтана растаяли на моем лице. Я рассмеялась, прикрывая лицо от капель и вытираю рукавом намокшее лицо. Приятно. Я встала, закрыла глаза и ловила мелкую морось воды. Солнышко пригревало, я улыбалась. Если ловить мгновенья счастья, среди будничных проблем и суеты, то будет, что вспомнить после. Я открываю глаза и смеюсь, от того, что Тим наблюдает за мной. Наверное, я очень глупо выглядела, как ребенок, играющий с фонтаном, только побегать не хватало. Тим, тоже начинает смеяться и мы делимся друг с другом настроением.

Я резко прекращаю смеяться, когда вижу двоих на лавочке, что расположилась напротив нас. Я настолько ошеломлена, что не могу описать того что вижу. Тим, замечает мою отрешенность и направляет взгляд в ту же сторону, что и я. Интересно, он тоже это видит. Но я не вижу на его лице того удивления, что испытываю.

- Ты объяснишь? - немного грубо спросила я, сама не понимая, за что сержусь.

- Значит это правда? - немного тоскливо спрашивает он и продолжает идти вперед. Я иду следом и жду объяснений.

- Если так, то я объясню твоим языком. Это пара, они встретились на свидании и теперь, как бы сказать... - он немного задумался, а потом выпалил, - Теперь они подготавливаются к воспроизводству. У нас это называется - поцелуй.

Я закатываю глаза, он что, действительно считает, что я не знаю, как это называется.

- Я знаю название, я не понимаю смысла, - поясняю я ему свою реакцию. - Разве у вас в Коммуне проводят такой старый обряд единения?

- Да! Я правда, до конца не верил, что у вас его нет. Думал, что это слухи и шуточки, на счет оплодотворений и запретов. А оказалось - правда.

- Скажи только зачем? В чем смысл?

Он молчит. Я уже перестаю ждать ответа, просто смотрю. А он кладет мне руки на плечи и прислоняется губами к моим губам. Я от неожиданности не знаю что делать, а когда прихожу в себя, Тим стоит рядом и смотрит на меня с насмешливой улыбкой.

- Ну что думаешь? - немного грубо спрашивает Тим и продолжает улыбаться.

- Думаю, что это глупо, не делай так больше.

Я разворачиваюсь и иду обратно.

Тим выглядит немного уставшим, и я предлагаю вернуться. Я тоже находилась до боли в ногах, а все увиденное мной настолько меня утомляет, что я еле держусь на ногах, но стараюсь не показывать своей слабости. Еще не выпустят снова из комнаты и будут ставить опыты надо мной, как над неведомой     зверушкой.

Всю дорогу мы идем молча и размышляем. Я на счет того, что произошло и того, что видела, а Тим, наверное, на счет различий между нами. Вот его рука, касается моей, чтобы покрепче перехватить. Ведь он даже не представляет, что этот жест переворачивает во мне все мое естество, что меня не брал за руку никто, кроме мамы, подруги и медработников. Что на меня ни разу не смотрели, так близко и внимательно, изучая. Не говоря уже о большем. Я и сама, смотрю. Может, если бы я прошла курс, по подготовке к встрече с парой, я бы вела себя более, сдержаннее или менее. Я не знаю как себя вести. И это - не моя пара.

Вернувшись, я запрещаю себе думать, о том, что произошло. Я запрещаю себе вспоминать, потому что мое состояние значительно ухудшается. Меня начинает трясти, мое сердце бешено бьется, у меня то и дело сводит живот, а в голову не помещаются обычные мысли. Я просто ложусь на кровать, поджимаю ноги, обхватываю себя руками и засыпаю.

Я бегу по полю расставив руки в стороны, задеваю колосья пшеницы и громко смеюсь. Мне очень легко, так, что хочется лететь. Я подпрыгиваю. Но полета не выходит, земля тянет меня на место, и я падаю, не поранившись. Начинаю бежать дальше и снова пытаюсь взлететь. На пятой попытке я окончательно удостоверилась, что как бы легко я себя не чувствовала, взлететь у меня не получится. И я просто получаю удовольствие от бега. Ветер нежно трепет мои волосы, они парят вместе со мной. Прямо впереди оказывается большой стог собранного сена, и я врезаюсь в него на полном ходу. Руки и ноги покалывает, но я не хочу вставать, лишь поворачиваюсь на спину, жмурю глаза от солнца и наслаждаюсь, как оно греет мою кожу. Слышу, как кто-то произносит мое имя, но не хочу открывать глаза, а потом любопытство побеждает, и я просыпаюсь.

Над моей головой нависли два лица - это Вероника и Тим. У них заметно меняется лицо от выражения нервозности, до облегчения. Я, ничего не понимая, смотрю на Веронику.

- Вы что тут делаете? Что-то случилось? -  Спрашиваю их, не понимая, что собственно они от меня хотят?

- Ты не просыпаешься уже давно, и мы начали волноваться. Тимофей попросил тебя разбудить. Мы будили тебя около пяти минут. - Высказала, свое недовольство Вероника.

- А ущипнуть не пробовали?

Тим и Вероника переглядываются, как будто я сказала что-то, не то и дружно мотают головой, отрицая.

Я встаю, мое тело сильно ломит, будто меня били палкой. Потираю руки и ноги.

- Из-за чего такая паника, как долго я спала?

- Почти сутки. - Тревожно отвечает Вероника. - Я, сначала, не хотела тебя будить, но Тимофей настоял, чтобы я проверила, все ли в порядке. Но ты не просыпалась, даже после того, как мы тебя трясли, и поэтому сильно напуганы.

- Теперь понятно, почему у меня все болит, наверное, не только из-за долгого сна. - Я, сердито скосила глаза, на Тима. - Даже не спрашиваю, кто первый придумал меня размять, как следует. Лучше ответь мне на вопрос, - обращаюсь уже к Веронике, - почему я так долго не могла проснуться, что-то не так с моим здоровьем?

- Не думаю, что ты больна, все показатели в норме. - Отвечает вероника, посмотрев на какой-то прибор, который я до этого не замечала.

- Вы еще и показания у меня снять успели?

- А что нам оставалось делать, мы испугались, что у тебя может быть кома или летаргический сон. Мы должны были проверить. - Начинает оправдываться Вероника.

- Ничего, прости. - Я слишком взволнована и придираюсь к ней, следует следить за своими эмоциями.

Я встаю и направляюсь к выходу, а Тим и Вероника, преграждают мне дорогу.

Приходится снова идти в ванную с сопровождением.

Я почти забываю, зачем я здесь и что происходит, когда принимаю прохладный душ, я представляю, как снова, переломив провода нахожусь в своей ванной, а датчик пищит выдавая повреждения. Я очень тоскую по дому, по маме и по Су. Они должны вернуться в мою жизнь. Но для начала я сама должна себя вернуть в свою жизнь. Полная решимости, я выхожу. Вероника, устав ждать, вышла из ванной, и я могу самостоятельно расчесаться и покрутиться перед зеркалом. Наверное, я слишком много времени провела под душем, раз Вероника решила не дожидаться меня. Она мне казалась слишком дисциплинированной, но выходит у нее есть и другие обязанности, а не только ходить за мной следом.

В коридоре оказался один Тим. Ну что ж, будем делать вид, что все идет по плану.

- Отправимся гулять? - Как ни в чем не бывало, обращаюсь я к Тиму.

- А ты хочешь? - Он удивленно смотрит мне в глаза, немногим дольше пяти секунд и отворачивается, направляясь к выходу. Я следую за ним.

Я хочу разрядить обстановку, поговорить о чем-нибудь, но чувствую себя слишком не комфортно, чтобы вести непринужденные беседы. К счастью, Тим начинает первый.

- Ты должна узнать о нас больше, не стоит судить слишком поверхностно. Я хочу, чтобы ты научилась чувствовать нас, так же как научилась чувствовать вкус нашей еды. Ты видишь только так, как тебя научили видеть. Я думаю, ты можешь больше. Когда ты смотришь мне в глаза, я не вижу того поверхностного взгляда, что обычно приносят с собой жители вашего города, ты смотришь в душу, у тебя слишком чистый и ясный взгляд. - Он останавливается и смотрит мне в глаза, я перестаю считать секунды, когда понимаю, о чем он хочет мне сказать. Он хочет объединить два наших города при помощи меня, он хочет, чтобы я принесла в свой мир частичку этого «Нового мира» и оставила ее там зарождаться, зреть, пока она не созреет до состояния перерождения во что-то новое. Сейчас он увидит в моих глазах понимание, страх и ожидание.

Я отворачиваюсь и иду дальше, не давая ему понять, что я знаю. Мы проходим улочки, с аккуратными маленькими домиками. Все они настолько разнообразны, что я не могу сфокусировать взгляд на чем-то одном. Столько разнообразных, красочных оформлений. Я не видела столько красок собранных в одном месте нигде прежде. Именно это хочет показать мне Тим. Он хочет, чтобы я видела и чувствовала красоту. Но что скрывается под ней, это лишь обертка, фантик. Наш город давно отказался от красивой упаковки в пользу практичности и правильности во всем. Меня воспитывали следовать этим правилам и вот, сейчас мне показали что-то новое. То, что не может не оставить следа в моей душе. Теперь я буду помнить и тосковать.

Люди тоже разные, они, как муравьи, прорываются сквозь друг друга. Они идут хаотично, но не сталкиваются друг с другом. Одни улыбаются, некоторые задумчивы. Вот рядом с нами пробегает толпа детишек и уносится с криками за угол следующего дома. Я хочу остановиться, закрыть глаза и вслушаться в звуки этого места. Слишком много визуализации, мне нужно сосредоточиться.

Я так и делаю. Я останавливаюсь среди улицы, закрываю лицо ладонями и начинаю слушать город. Не сразу, но я стала различать различные его голоса. Вот, журчит фонтан, неподалеку от нас. Вот, ветер, стучит ставнями раскрытого окна. Смех, доноситься от куда-то издалека. А где-то рядом я слышу напевы той, чудесной песни, что пела мне Вероника. Только голос, кажется мне таким знакомым.

Я открываю глаза, вижу, как Тим удивленно смотрит на меня. Мотаю головой, не желая объяснять, и иду на отголоски пения, которые по моим ощущениям должны быть справа от меня. Пройдя переулок, я нахожу исполнителя. Красивая девушка сидит на земле, подстелив под себя цветастый коврик. Она склонилась над каким-то полотном и что-то перебирает в руках - напевая. Когда я приближаюсь, песня прекращается и девушка, словно заметив, что за ней наблюдают, поднимает голову.

Это она!

- Су. - Выдыхаю я, точно не знаю, произнесла я имя в слух, или безмолвно открыла рот.

В любом случае она слышит меня. Она срывается с места и кидается мне на шею. Так мы стоим некоторое время, не смея пошевелиться и разрушить момент долгожданной встречи. Немногим после, мы отстраняемся друг от друга и разглядываем так, как будто не видели друг друга пол жизни. На самом деле, если уйти от подсчета дней, что прошли с аттестации, смотря на Су, я вижу абсолютно другого человека. Она словно выросла, нет, рост остался прежним, а вот взгляд и черты лица, словно вытянулись, делая Су взрослее.

- Как ты здесь? - спрашивает Су, первая, придя в себя.

- У меня такой же вопрос к тебе. - Отвечаю я, улыбаясь.

Мы смеемся. Взгляд Су падает на Тима, она протягивает ему руку и представляется.

- Сара. - Говорит Су, а я приподнимаю брови от удивления.

- Тимофей. - Говорит он свое полное имя и пожимает руку, протянутую Су.

- Серьезно, Сара? - Я прошу к себе внимания, отвлекая их от рукопожатий.

- Дело в том, что в Новом мире можно брать себе имя, какое захочешь.- Отвечает Тим, опережая Су.

- А почему мне не дали выбор? - немного обиженно говорю я Тиму.

- Но ты же не житель Нового мира, ты, как бы - проездом. - Напоминает мне Тим и мне становится грустно, сама не понимаю от чего. Меня словно поставили на место, напоминая, что я здесь чужая, что я не часть того, что происходит вокруг. Меня отстраняют от этого чудного места и я знаю почему. Я - другая. Даже Су, теперь кажется мне чужой, словно я вижу ее впервые. Давлю в себе обиду, которая накатывает на меня. Не хочу показаться глупой девчонкой.

- То есть - не житель? Так ты пришла сюда не на совсем? - Удивляется Су.

- Нет, я сюда попала случайно. Но сначала, ты рассказывай. - Заминаю я эту тему, переходя на более волнующую меня.

Мы сели рядом с Су на ее цветастую подстилку. Тим немного в стороне, не захотел нам мешать.

- Я узнала о Новом мире совершенно случайно, пол года назад. - Начала Су. - Когда у меня была практика на полях. Это ты все время просиживала в библиотеках и архивах, черпая новые знания. А я приобретала опыт по озеленению городов и полей, ты же в курсе, какую профессию я хотела выбрать. - Я кивнула головой, не желая перебивать. Су улыбнулась и продолжила. - Я познакомилась с очень симпатичной маленькой девочкой, она сидела на скамейке, отдельно от нас, и все время напевала чудную песенку. Я, несколько дней, не решалась к ней подойти с расспросами. Но потом заметила, что она не против поболтать, если с ней разговаривали, и решилась. Она мне рассказала, что эта песня, пришла к нам из Нового мира. Я тогда не поняла о чем она. А после, она начала рассказывать о том, как здесь все устроено. Я думала - это фантазии ребенка. Но, рассказ был настолько подробен, никто не смог бы такое сочинить. И я слушала, день за днем подсаживаясь к ней. Когда, пришло время уезжать, я решила, что обязательно должна его увидеть своими глазами. Обдумывая разные планы, я расспрашивала маму о системе города. Она увлеченно рассказывала, думая, что я наконец взялась за учебу. Я не могла найти выхода из города, единственный выход был аттестация, но это означало поездку в Новый город. А это не входило в мои планы. - Я не вытерпела и перебила с расспросами.

- Но почему ты мне ничего не рассказала, почему не поделилась со мной своими планами?

- Ты бы тогда меня не поняла, - грустно вздохнув, ответила она. - Ты была настолько увлечена своим будущим, своей профессией историка, что я не смела это у тебя забрать, а меня одну, ты бы не бросила, я права? - Немного подумав, я кивнула. Она права, я бы бросила все, чтобы помочь подруге, даже рискнула бы потерять все. - Вот и я так подумала. А потом, я  потеряла всякую надежду выбраться. Иногда я отчаивалась, и тогда вся история казалась мне выдумкой маленькой девочки. Но, я черпала силу в воспоминаниях о рассказах и продолжала пытаться. Единственный вариант, который у меня был - это аттестация. Мама, никогда не рассказывала мне о тех, кто не прошел ее. Она что-то умалчивала, и это был единственный слепой участок, который я должна была использовать. В ночь, перед аттестацией, я тоже не спала, я волновалась, но не по поводу ее прохождения, а наоборот. Пока мама была на смене, я стащила из продуктовой камеры трехдневную порцию еды в контейнерах и все их съела. Мне было плохо и я знала, что это как-то отразиться на моих анализах, как тогда, в нашем походе, после того как мы получили отравление и лежали в больнице. К утру мне стало лучше, но процесс уже пошел и изменить что-то было нельзя. Я была решительно настроена. А когда служащая, которая брала кровь на анализ, округлила глаза, смотря на меня и мои результаты, я поняла, что мой план удался. Она тогда так быстро покинула эту страшную белую комнату, а потом прибежала моя мама и начала расспросы. Я не решилась ей признаться, просто удивлялась вместе с ней. Она знала, чего следует ожидать. Я лишь догадывалась. Меня увезли так быстро, что я даже не успела попрощаться с тобой и мамой, мне только дали собрать вещи, даже не разрешили отвечать на вызовы с панели. Я еле уговорила служащую, передать тебе прощальное письмо. Она хорошо знала мою маму и согласилась сделать это для меня. Я подробно рассказала ей по какому адресу и куда следует подсунуть записку, а меня повезли к краю города. Тогда я поняла, что не прошедших аттестацию, людей с плохими анализами, не способных дать городу здоровое потомство не отправляют на полевые работы, а просто выбрасывают за купол.

- Как? - Ошеломленно задаю я вопрос, не в силах сдержаться. - Как выбрасывают? Ты не шутишь? - Уточняю я у Су.

- Меня бы здесь не было, если бы это была шутка. - Поясняет она мне и я киваю, соглашаясь с ней. - Мне было страшно, но я была свободна и счастлива. - Продолжает она свою историю. - Я подробно не знала, куда мне идти, но по описанию девочки, мне нужно было следовать за уходящим солнцем до высокой стены и ждать, когда меня заберут. И я шла. Я пугалась солнца и пряталась от него под деревьями, но когда увидела птиц, то поняла, что мир не опасен. А после того, как я целый день, провела, шагая по открытой местности, вдыхая этот воздух, мне стало ясно, что все время нам врали. Это под куполом теперь стало небезопасно.

Все это время, он вбирал в себя отравления и теперь, видимо, отдает это городу. Людям давно следовало покинуть убежище, но они как привязанные, не могут оставить нажитое, не хотят что-то менять, понемногу чахнут, даже не замечая этого. Вместо того, чтобы выбираться от туда, они придумывают лекарства, для того чтобы жить с этим. Например - еда. Она у нас была строго дозирована, расписана по минутам. Теперь я знаю, что они подмешивали нам лекарства, усыпляя наши чувства, подавляя желания и поддерживая иммунитет. -Су, остановилась, а я ошеломленно смотрела то на нее, то на Тима.

Тим кивнул, подтверждая сказанное, и добавил:

- Только сейчас, отказавшись от их пищи, ты чувствуешь все иначе, ты это поняла?

- Да, - подтверждаю я, - я и раньше пропускала приемы пищи, и мне это нравилось, я чувствовала все иначе, видела яснее, рассуждала по- иному. А чувства, которые я испытываю здесь, меня даже пугают. - Я мельком глянула на Тима, и смутившись, опустила взгляд к земле.

Глава 8.

Уже стемнело. Я успела рассказать Су, все, что со мной произошло. После, она угостила нас ужином в приятном, маленьком домике, предоставленном ей, совсем недавно, Коммуной. Я рассказала и о том какая пара мне была предоставлена. Наконец-то, вдоволь насмеявшись, я перешла к рассказу о переезде, затем о том, как я здесь оказалась, и в завершении о том, что я собираюсь теперь делать. Решение пришло в голову в один момент. Я должна попробовать найти девчонок, что были со мной и отправить их в город. Должна рассказать всем, что происходит. Су со мной согласилась и начала собирать вещи. Она не может меня бросить одну, снова. Мы договорились встретиться утром и отправиться на поиски к стене.

Всю дорогу обратно, я молчала и обдумывала, как теперь быть. Тим, не нарушал моего спокойствия, лишь изредка поглядывал в мою сторону. Скорее всего, он увидел решимость в моих глазах. Перед дверью он меня остановил, держа за руку.

- Ну, рассказывай, что ты придумала. - Говорит Тим и смотрит мне в глаза.

Я не смогу ему соврать, он сразу все поймет и заставит сказать правду. Немного посомневавшись, я все же решила открыться ему.

- Я не должна втягивать в это Су. Она сделала свой выбор и должна остаться здесь. Если она пойдет со мной до конца, ей придется вернуться в город, а я этого не хочу.

- А ты? - Перебивает Тим и сильнее сжимает мне руку.

- А я должна вернуться. Я должна рассказать всем в городе о том, что происходит. Не думаю, что они в курсе. Мар бы такого не допустила.

- Но, ты же хочешь, остаться. - Пытается сломить мою оборону Тим.

Он смотрит на меня, и я хочу остаться, я хочу жить здесь в каком-нибудь маленьком домике, как у Су. Взять себе новое имя. Гулять с Тимом по улочкам Нового мира. Найти себе новое призвание и помогать людям. Я так погрузилась в эти мечты, что еле выбралась наружу. Тим видел это минутное замешательство и ждал моего решения.

- Нет, я должна вернуться, как бы мне ни хотелось здесь остаться. И я выдвигаюсь немедленно, пока Су, не поняла, что я ее бросаю.

- Мы, - перебивает Тим, - мы вместе пойдем, ведь это мой план, выследить этих людей.

- Но я хотела тебя попросить поговорить с Су.

- С Сарой поговорит Вероника. Она сможет убедить ее остаться, уж поверь. - Тим, улыбается, он уверен в своих словах и я ему верю.

- Хорошо, тогда нам нужно идти прямо сейчас.

- Разве ты не устала?

- Нет, я выспалась. - улыбаюсь я в ответ, вспоминая свой долгий, сладкий сон.

Мы собираем необходимые вещи и еду в дорогу. Разговаривает с Вероникой - Тим, и я слышу лишь отголоски их спора. Она не хочет его отпускать, но Тим не дает ей шанса на уговоры, он просто ставит ее перед фактом. И она уступает, помогая нам в сборах. Вероника не очень доброжелательно на меня поглядывает, а я следом смотрю на Тима. Он лишь отмахивается. Вот мы и готовы. Я в своей обычной одежде. Мой рюкзак утонул и мне нашли другой. В нем до верха набиты вещи и еда, но он не давит на меня своим весом. У Тима рюкзак побольше, думаю, потяжелее, но он не подает вида, закидывает его на плечи и берет меня за руку. Мы уже выходим, а Вероника нагоняет нас у двери и на ходу вливает мне в рот оставшееся лекарство.

- Не хочу, чтобы Тим тащил тебя на руках, когда тебе станет плохо. У него и так тяжелый рюкзак. - Вероника отшучивается, а я понимаю, что она не то имела в виду. Ее задевает излишнее внимание ко мне Тима, а меня стесняет этот факт, я чувствую себя третьей лишней и мне грустно от этого. За все это время я испытала такое множество чувств, что не понимаю, как во мне это помещалось и я не взорвалась в один момент переполненная эмоциями. Как я теперь знаю - это лекарства в еде, помогали нам быть спокойными, послушными и не отвлекаться на мучающий нас климат. Интересно, а Совет пяти, тоже принимает эти лекарства или они смотрят на все трезвым взглядом. Если они чувствуют, то мне не понятно, как они все это не остановят, как терпят переполняющие их эмоции и как существуют в столь жутких климатических условиях, зная, что может быть лучше. Все это огорчает меня, но я разберусь с этим.

На улице уже достаточно темно и мы сможем пройти незаметно, не привлекая внимания жителей Нового мира. Мы снова проходим узенькие улочки, огромный, уже не работающий, фонтан. Мои щеки вспыхивают, и я отворачиваюсь от Тима, чтобы он не заметил моего смятения. Чтобы он не видел в моих глазах искры воспоминаний о первой прогулке в городе. Об удивившей меня паре и о смутившем меня поцелуе Тима. Я гоню от себя эти мысли и сосредотачиваюсь на дороге, что ждет впереди.

Коммуна остается за нашими спинами, а мы идем в сторону журчащей реки.

- А как мы перейдем через реку? - спрашиваю Тима, вспоминая как глупо я в нее свалилась, так и не найдя перехода на другой берег.

- Поверь он есть. - Ухмыляется Тим, хитро щурит взгляд, а в глазах играют огоньки от света фонаря, который он держит в руке, освещая неровную почву под ногами. Скорее для меня. Как мне показалось, он даже не смотря под ноги, перешагивал все ямы на пути. А я иду не поднимая головы, смотрю под ноги и все равно спотыкаюсь на каждом шагу.

- Держи меня за руку. - Говорит Тим, подавая свою ладонь.

- Хорошо. - Я беру его теплую руку, в сравнении с моей, она просто горячая и я стеснюсь, что со страха мои руки заледенели.

Мы доходим до реки и Тим указывает мне фонариком на еле различимый силуэт подвесного моста. Он выглядит настолько не надежно, что у меня по коже пробегает мороз.

- Нет. - Говорю я, вспоминая погружение в холодную воду. Я машу головой из стороны в сторону, пытаясь убрать из нее воспоминания о сильном ударе, о синюю гладь реки.

- Да, - говорит Тим и тянет меня к началу моста. - Я пойду первый, ты иди след в след за мной, ступай аккуратно, но уверенно. Готова?

- Нет! - Снова отвечаю я. Но Тим уже перевешивает рюкзак со спины на грудь и ступает на мост, а мне приходится идти за ним.

Под ногами промокшие доски, закрепленные на канатной веревке. Все выглядит прочно, но я не могу отделаться от липкого страха, который засел внутри. Я хватаюсь за веревку и перебираю по ней руками, боясь отпустить, а ноги сами идут по доскам, в след за Тимом. Не могу посмотреть вниз, а от страха сводит живот. Ладони вспотели, боюсь, что мои руки соскользнут с каната, и я полечу вниз, снова. Тим меня подбадривает, а я ничего не слышу, только шум реки и стук сердца в моих ушах. Ближе к концу моста мне под ногу попадает слишком скользкая доска и моя нога проваливается сквозь щель между перекладинами. Я кричу, но мои руки все еще держат меня на мосту, крепко вцепившись в веревки. Тим поворачивается и хватает меня под руки.

- Сейчас, обхватывай меня за шею сзади, а я тебя вытащу, только не паникуй и не дергайся, Поняла?

Я молчу, но Тим не ждет ответа, он перекидывает мои руки к себе на шею, я цепляюсь за него еще крепче, чем за канаты, но он терпит. Немного приседает, чтобы я закрепилась у него на спине и встает в полный рост, вытягивая мою ногу, а я стараюсь выправить ее так, чтобы не повредить. Дальше, я крепко жмусь к спине Тима, зажмуриваю глаза и верю, что он дойдет до конца. Он останавливается и смеется.

- Уже все? - Я еще не открыла глаза, но чувствую, что мы стоим на твердой, не шатающейся поверхности. Разжимаю руки и спускаюсь на землю. Разминаю ногу, с ней все в порядке. Как хорошо, не охота снова напрягать Тима заботой обо мне. Мои руки все еще трясет от напряжения и страха. Перед нами немного суши и стена с выступами, проделанными в ней человеческой рукой. Наверное этот путь популярен у местных жителей, я вижу протоптанную дорожку от моста.

- Мы сделали это. - Утверждает Тим, а я мотаю головой.

- Нет, ты сделал это, без тебя - я бы не справилась. - Я очень благодарна ему, я целую его в щеку. Так же как мама меня всегда целовала, когда хотела похвалить за успехи в учебе или другие достижения.

Тим не ожидал, он замер на месте, и его постоянная улыбка сменилась удивлением во взгляде и напряжением в мышцах.

- Спасибо. - Говорю я, и направляюсь дальше, по темной дороге. Тим немного отстает, но снова меня нагоняя продолжает светить фонарем мне под ноги.

Тим, взял с собой веревку. Поэтому, спускаться со стены - стало проще. К тому моменту, как мы перебрались на другую ее сторону, стало так темно, что свет от фонаря, погружаясь в пространство вокруг, терялся на полпути.

- Мы не сможем дальше идти? - Спрашиваю Тима, хотя знаю ответ.

- Нет. - Подтверждает он мои опасения.

Тим берет меня за руку, то ли для поддержки, то ли для того, чтобы я не сбилась с пути.

- Нам придется сделать паузу, нужно отдохнуть и подождать рассвета.

Я, соглашаюсь с Тимом. Выбора нет, а он выглядит уставшим, ведь в отличие от меня - он не спал.

- Я подежурю, а ты отдохни пока. - Предлагаю я

- А ты не устала?

- Еще нет, только сильно напугана, после моста, но это пройдет. Надеюсь. - Я смеюсь, хотя смех получается более нервный, чем веселый.

Тим устраивается прямо на земле, под голову кладет свой рюкзак. Не проходит и пяти минут, как он спит. Совсем вымотался. Я сижу рядом и думаю о маме. Ей, скорее всего сказали, что все в порядке, что я нахожусь в Новом городе. Просто не выхожу на связь из-за каких-нибудь помех. Но, ведь долго продолжаться это не может, уже на днях меня должны вернуть обратно. Что они ей скажут. Что я осталась в Новом городе и не хочу больше с ней общаться? Что я провалила второй этап аттестации и меня отправили в поля? Или еще какой-нибудь бредовый вариант? И она поверит. Я хочу, чтобы она поверила, так ей будет проще. Но какая-то часть меня, надеется, что она все поймет. Что поймет еще тогда, когда у нее не получится связаться со мной через панель. Поймет, по тому, как скоро меня забрали, не дав попрощаться с мамой. Но все же, пусть она не знает...

Наверное, лекарства Основного города - совсем перестали действовать. Я думаю так, потому что чувство горечи и обиды просто разрывает меня на части. Мне хочется реветь и кричать во весь голос. Слезы льются по щекам бесконечным потоком, а я их не вытираю, мне хочется, чтобы они чертили узоры на моих щеках. Сама, лишь немного всхлипываю. Не могу разбудить Тима. Смотрю на небо, а оно начинает смотреть на меня. Сначала понемногу раскрывая облака и показывая мне часть звезд и кусочек луны. Потом все больше и больше лунного света выливалось на мое лицо, освещая подтеки под моими глазами.

- Все в порядке? - Тим так тихо встал, что я вздрагиваю.

Успеваю, только частично смахнуть ладонью остатки слез с лица. Тим, проводит своей ладонью по другим слезным дорожкам, стирая их с моего лица. Давлю улыбку, но губы от напряжения совсем не хотят слушаться, и получается не убедительно. Я боюсь, что не справлюсь. Закрываю глаза и чувствую его губы, на своих соленых и опухших от слез губах. Они мягкие и мне становиться тепло и уютно. Я резко отстраняюсь, когда понимаю, что делаю.

- Зачем ты меня поцеловал, я просила больше так не делать! - Я возмущенно начинаю отчитывать Тима. А его улыбка становиться все шире и шире.

- Вообще-то - это ты меня поцеловала! - Утверждает Тим, а я вспоминаю поцелуй, понимаю, что он прав, мне неловко, щеки горят и охота провалиться сквозь землю, только бы не видеть эту улыбку. Он издевается надо мной, смеется. А я чувствую себя такой потерянной.

- Прекрати! Не смешно! - Начинаю злиться, а его эта ситуация, смешит еще сильнее.

Я, толкаю его от себя, а сама несусь в противоположную от него сторону. Сама справлюсь! Без его шуточек!

Вскоре, он нагоняет меня и уже более сдержанно просит его простить. У меня не хватает времени на раздумья. Я слышу шум мотора, падаю на землю и тяну за собой Тима. Он все понял и не стал устраивать разборки. Мы оба лежим в высокой траве, но небо стало уже слишком светлым. Я боюсь, как бы нас не заметили с машины, ведь она такая большая. Надеюсь, что трава нас спрячет. И еще, подходящая одежда, не должна нас выделять из общей местности.

Транспорт останавливается слишком близко с нами, я сильнее прижала голову к земле и жду, когда нас вытащат за шкирку из травы. Но ничего не происходит. Шаги слышны совсем рядом, шуршанием примятой травы и хрустом сухих веток они отдаются у меня в ушах. Немного наклоняю голову в сторону Тима и вижу, что он не прячет лицо, а открыто наблюдает за приехавшими людьми. Я набралась смелости и тоже подняла голову вверх. Я сразу же узнаю сопровождающего нас мужчину, но не могу сообщить это Тиму. Он и еще один мужчина с ним, вот и все. Оба одеты в ту же, темно-зеленую форму, а рядом стоит тот же «Вездеход», что вез нас с девчонками сюда. Или его точная копия. Мотор прекращает свой шум, а пассажиры выводят из салона «Вездехода» трех девчонок моего возраста и закрывают за собой двери. Они выглядят вяло и почти с закрытыми глазами следуют за мужчинами в темно - зеленом. Две оставшиеся в машине, продолжают спать. Один, которого я прежде не видела - водитель «Вездехода», ведет сразу двух девушек, а второй - наш «бывший сопровождающий», только одну. Я уже хотела сорваться с места, чтобы следовать за ними, чтобы не упустить. Но Тим, показал мне жестом вести себя тихо, прислонив палец к губам. Я киваю и смотрю дальше. Фигуры мужчин удаляются и девушки, спотыкаясь, следуют за ними.

Наконец Тим прерывает наше молчание и задает вопрос, который и меня тревожит все это время:

- Почему они спокойно идут за ними, почему не сопротивляются?

- Не могу сказать точно, - отвечаю я, - но думаю, что они напичканы лекарством. Мне и мои девчонки в дороге показались странными, одна я и моя соседка Рон, вели себя адекватно, но тогда я списывала все на волнение и на самом деле, сама так волновалась, что особо не помню, как остальные себя вели. А в автомобиле я заснула, Рон говорила, что остальные тоже спали. Но теперь я знаю, что Рон не спала - из-за того, что не принимала пищу перед выездом, как и я. А я спала от усталости, в отличие от остальных. Это просто чудо, что они не выбрали нас, в тот день, первыми.

- Да, может быть и так. А может, после прошлого неудавшегося выезда, теперь они сами накачали их лекарством или газом.

- Не газом точно, ведь они сами были без защиты.

А еще я думаю, но не говорю вслух, что хорошо, если они это сделали сами, так даже лучше. Потому что, если это наше Общество добавило в наши порции чуть больше, чем положено лекарства - это означает прямую причастность Совета, к действиям этих людей. Я не хочу в это верить и склоняюсь к варианту Тима с лекарством.

- Нужно вытащить от туда остальных. - говорит он и ползком направляется к кузову машины.

- Но двери закрыты! - Шепчу я, чуть повышая голос, чтобы Тим, уползающий от меня, смог услышать.

Он не останавливается, и я ползу следом. Поравнявшись, мы медленно приподнимаемся, прижимаясь ближе к «Вездеходу», чтобы скрыть свои фигуры. Тим дергает ручки попеременно, все они оказываются закрыты.

- Принеси мне камень. - Шепчет Тим, а я боюсь, что поняла его намерения.

- Нет, будет громко. Лучше я.

Тяну ручку на себя, дергая со всей силы. Ничего не происходит, и я пытаюсь снова. И так несколько раз. Ручка не поддается мне, поднимаю уставший взгляд на Тима, и вижу, что он беззвучно хохочет надо мной. Я ничего другого не придумала, только показать язык и отвернуться. За камнем он пошел сам. Замахнулся и со всей силы шлепнул им по стеклу над передней дверцей.

Стекло пошло трещинами, но не спешило биться, лишь тонкая паутинка растеклась по поверхности. Теперь у меня вырвался смешок, в ожидании его дальнейших попыток. Тим взглянул на меня озорными глазами и снова замахнулся для удара. Второй удар был удачнее, и стекло начало крошиться на мелкие, острые кусочки.

Тим, начал отковыривать крошки стекла, чтобы добраться до дверной ручки и пробраться внутрь. А я, стала оглядывать по сторонам, не услышали ли шум - похитители. Хоть они давно уже скрылись из вида. Через, щель, отколупанную Тимом, были видны оставшиеся две девушки. Как мы и предполагали - они спят. Тим дернул ручку и дверь открылась. Он взобрался на приступок к двери и исчез внутри салона. Через некоторое время он вылез, а у него на руках лежала спящая девушка. Он аккуратно положил ее на землю, а сам полез за второй. Я села на землю, она была еще прохладная, не прогретая солнцем. Как же Тим на ней спал? Я прилегла рядом с девушкой, а Тим, тем временем, положил вторую - рядом. Я могла бы лежать, как и они, ждать, когда меня перенесут в другое место, не чувствуя холода земли.

- Лин... Лин, вставай. Помоги мне перенести их к стене.

- Но, мы тогда не сможем выследить, куда отвезли остальных. - Я знаю, что не могу бросить их здесь, но у меня есть цель, выяснить все. На минуту теряюсь, но после, все же подхожу к Тиму, понимая, что по-другому никак.

- А их точно заберут от стены жители Коммуны? - Спрашиваю, подхватывая первую девушку за ноги.

- Точно. Они каждый день, в определенное время приходят к этому месту. Нам нужно только поближе их поднести. - Тим, с легкостью поднимает девушку под плечи, и мы маленькими шажками передвигаемся к основанию стены. Вторую, уже более медленно, переносим туда же.

- Теперь мы можем идти. - Говорит Тим.

Я немного опасаюсь оставлять их здесь, одних, спящих на земле, в неизвестном месте.

- Тим, ты должен посмотреть за ними, и объяснить, что к чему, если проснуться.

- А почему не ты? У меня больше шансов найти их по следам. И что ты будешь делать, если их найдешь? - Тим, возмущенно посмотрел в мои глаза и замер в ожидании ответа.

- У меня есть план, но для начала, я хочу просто их выследить и притаиться недалеко, чтобы не терять их из вида.

- И какой же это план? Не посвятишь меня? - Он продолжает напирать, а я теряюсь от его взгляда.

- Нет, позже. - Говорю я, и надеюсь, что по моим глазам не видно, что я нагло вру ему в лицо.

Это естественно, что у меня нет плана. Как я могу что-то планировать, когда ничего не понимаю в сложившейся ситуации. Для начала нужно разобраться, что происходит. Девушек похищают, но зачем? Как причастен к этому Основной город и почему молчит Новый город. Если они не в курсе, что происходит, то объявили бы тревогу по поводу посланных, но не доставленных к ним людей. Все друг с другом вяжется по кругу, но не ясна цель. Не могу понять для чего это нужно. Да и разобраться, в верности моей теории, тоже не мешает. Я даже боюсь предположить, что вдруг, так оно и должно происходить, а я не в курсе. Потому что, со мной не было произведено беседы после аттестации, о дальнейших действиях.

Но Тим, кивает.

- Хорошо, попробуй. - И отпускает меня.

Я не ожидала, что он так быстро мне уступит, но момент упускать не стала.

Посмотрела в его черные, бездонные как пропасть глаза, еще раз, и пошла в сторону ушедших мужчин. Далеко они скрыться не могли, им приходится тащить на себе трех девушек.

Глава 9.

Иду вперед и стараюсь не оглядываться. Так хочется обернуться, что приходиться заставлять себя смотреть вперед и под ноги. А вдруг он идет за мной. С одной стороны мне бы этого хотелось, а с другой - это было бы не правильно. А я привыкла совершать правильные поступки, наперекор своим желаниям, лишь иногда позволяя себе шалости. И то, благодаря Су, если бы я ее не знала, то вряд ли бы сделала даже меньше половины того, что мы творили с ней вместе. Теперь рядом со мной ее нет, и не будет больше. Мне нужно смириться с этим, стараться жить дальше, но я не могу себя заставить не думать о ней, в горле комом застряли слезы, но я не позволяю себе расплакаться. Я занята слишком серьезным делом, чтобы давать волю эмоциям. Это я планирую сделать по возвращению в город. И если меня не накормят лекарствами, то буду реветь сколько душе угодно. Но если все получится, то и там, реветь у меня времени не должно быть. Я отвлекаю себя мыслями, планами, только бы не думать о Су и Тиме.

Иду, иду, а пейзаж никак не меняется, словно я иду по кругу. Все та же земля, те же кусты. Но я вижу, как начинает двигаться солнце, медленно поднимаясь к вершине неба. Вижу, как оно меняет все вокруг. И мне это нравиться. Цвета становятся сочными и яркими. Небо переливается лазурью, земля начинает поблескивать песчинками, а зелень затмила бы любой малахит, своей насыщенностью цветом, разных оттенков от светлого, до темно-зеленого. Все вокруг заряжает своей энергией и заставляет двигаться вперед.

И я иду. В моем рюкзаке осталось совсем мало воды, но я тешу себя тем, что иду быстрее и скоро должна нагнать похитителей. Голову, так сильно напекло, во рту - засуха, а глаза слезятся от солнечного света. А ведь я иду всего несколько часов. Как наши предки шли в неизвестном им направлении? Как они переносили губительно парящее солнце? Сколько бродили бесцельно в неопределенном направлении? Они шли, не о чем ни думая. Они спасали свои семьи, себя. Мне тоже нужно спасти трех прекрасных девушек, три из которых мне совсем не знакомы, а четвертая - просто чудесная, необычная и смешная - Рон. И это придает мне новых сил. Хотя так же хочется пить и отдохнуть, я все же этого не делаю.

Ближе к вечеру я замечаю следы и издаю вздох облегчения. Следов много, поэтому их не смело ветром. Песчинки плотно утоптаны в землю. Они делали привал. Глядя на примятую траву, недалеко от моих ног, в голову идет только одна мысль, присесть, прилечь, немного прислониться и все. Всего на минутку. Но, я себе лгу. И я это знаю. Поэтому не поддаюсь сама же на свои уговоры. Беру себя в руки и иду. Осталось совсем немного. Я нагнала, то время, пока мы переносили остальных девушек к стене. Хотя, я оказалась не права в том, что им мешают быстро передвигаться почти обездвиженные, похищенные девушки. Они достаточно быстро идут вперед и даже не волнуются на счет преследования. Значит я первая - задумавшая это сделать. Это радует, потому что эффект неожиданности должен мне помочь.

Сейчас мне нужно лишь запастись терпением, его у меня хватает. Еще в городе, когда я часами просиживала в библиотеках, выискивая нужную мне литературу, я могла забыть о времени и не отвлекаться на мелочи. Однажды, я сидела в библиотеке так тихо и так долго, что меня закрыли и разошлись все служащие. Хорошо, что Су и мама всегда знали, где меня искать. А когда они в ужасе, ночью пришли открывать здание, перебудив служащих, я была очень удивлена их видеть. Я даже не заметила, что была заперта.

А занятия физической подготовкой приучили меня к длительным физическим нагрузкам, пробежкам и походам. Поэтому я должна справиться.

Я уже не тороплюсь, я экономлю силы. Я знаю, что они мне могут пригодиться при встрече с похитителями. Мне придется либо бежать, либо обороняться. Свои силы я не завышаю, поэтому понимаю, что обороняться против мужчин, у меня долго не получиться. Следовательно, придется еще и бежать. В идеале будет остаться незамеченной, но это идеал, а его достичь очень проблематично. Я и не надеюсь. У меня нет плана, и я начинаю на ходу модулировать различные варианты. Не один я не назову удачным. Но зато, я отвлеклась, и усталость не так заметна. Вот уже солнце садиться, а я еще ни разу не останавливалась в пути. Надеюсь, что они останавливались и не раз. Но их следы, становятся, все менее заметны. Если я правильно иду, то должна уже видеть их спины.

Вскоре это происходит. Я вижу в дали силуэты людей. Они остановились и жестикулируют руками в правую сторону. Наверное - это и есть то место назначения, куда они следовали. Я притаилась и жду, когда они начнут движение. Хоть назад они не оглядываются, я держусь осторожно. На мое плечо ложится сильная рука. Я замираю, даже забыв как кричать, просто открываю беззвучно рот и оборачиваюсь.

Сердце замирает на секунду, а потом начинает обгонять время. Бьется  так, что если прислонить руку к груди, можно почувствовать силу ударов.

- Тим! - произношу, его имя - на выдохе, так, что получается вместо звука - хрип.

Он обнимает меня, мне это необходимо. Я начинаю бесшумно лить слезы на его рубашку, крепко держа его рядом с собой. Он понимает, что я вымотана и напугана, и не пытается успокаивать, он просто ждет.

Через некоторое время, мои нервы поуспокоились, и я смогла отстраниться от Тима. Протерев лицо пыльными ладонями, смотрю, как он улыбается и смотрит мне в глаза.

- Я уж думал - никогда тебя не догоню. А ты быстрая! - Тим, как всегда сглаживает напряженные моменты.

- Это я еще не бежала, они слишком медленно тащатся. - Поддержала его я, и благодарно улыбнулась. - Как ты успел меня догнать, с девочками все в порядке? - Я, даже не сразу вспомнила, из-за чего нам пришлось разделиться.

- Все хорошо, через час, после твоего ухода, уже пришел на встречу у стены - наш человек, и я доверил опеку над ними ему. А опеку над тобой, еще никто не отменял. Ты как себя чувствуешь?

- Ужасно. - Честно призналась я, понимая, что ничего другого на моем лице сейчас не отображено. Я как чувствую себя ужасно, так и выгляжу, наверное.

Тим, расстегнул рюкзак и вытащил от туда почти полный сосуд с водой. Вот, то чего мне не доставало в пути, не считая Тима, конечно. Выпив, почти половину, уже теплой и немного неприятно пахнущей воды - жить стало намного прекраснее.

- Ну и где они? - Спросил Тим, после того, как я обмыла водой лицо и руки.

- Они показывали в то направление, - я махнула рукой направо, - должно быть - это их конечная точка в пути, а может промежуточный пункт. - Грустно подметила я, но Тим помотал головой в несогласии.

- Нет, это не может быть еще дальше. Ведь они планируют забрать остальных девчонок. Они выкрали у нас Рон, ровно через сутки с небольшим, после вашего появления. Если бы они обитали где-то дальше, то не успели бы ни найти вас, ни вернуться назад.

- Да ты прав, и что мы теперь будем делать?

- У тебя же есть прекрасный план, вот им и воспользуемся. - Тим, не скрывая, высмеивает меня. В другой раз, мне бы было обидно, но сейчас я чувствую лишь облегчение, от того, что мне не придется одной лезть туда, куда я не знаю. Я тоже улыбаюсь Тиму. И как я могла поверить, что мне удастся его обмануть.

Мы решили действовать по обстоятельствам и сначала исследовать территорию. К этому времени стемнело уже настолько, что можно было не таиться по кустам, а тихонько пробираться в глубь. Не включая фонаря, на ощупь меря ногами ямы, я шагаю медленно и аккуратно, чтобы не разбить себе нос. Я не отстаю от Тима, он тоже не торопиться, может, не желает оставлять меня одну, а может, просто осторожничает, как я.

- Видишь. - Тим спрашивает шепотом, наклонившись к моему уху. - Вот тот холм? - Он указывает рукой в сторону. Я поворачиваюсь и внимательно рассматриваю местность.

Да, я заметила небольшой холмик, но что в нем необычного увидел Тим, понять не смогла. Он чувствует мое смятение в затянувшейся паузе и начинает объяснять.

- У нас в Коммуне раньше были такие убежища, которые люди вырывали в земле. Они назывались землянки и уходили далеко вглубь, оставляя вот такие холмики сверху. Об этом говорит наша история.

Я кивнула, хотя не совсем поняла, как это можно жить под землей. Мне стало интересно, что еще Тим знает из истории, как долго «люди до» обитали под землей, как был устроен быт внутри и на какие расстояния могли растянуться такие холмики, и в каждом ли холмике, что мы видели по пути, раньше могли быть землянки. Но все эти вопросы я не могла задать Тиму сейчас. Они, пока, останутся при мне. А в данный момент нужно следовать за Тимом и довериться его интуиции.

Мы подошли еще ближе к холму, и тогда, я заметила следы людей, на казалось бы, издалека совсем не отличимом от природного - возвышения. Природный холм не может быть настолько искусно и аккуратно устроен. Должны быть ямки, корни, разнообразные травы - чего не было заметно на этом холме. Только идеально ровный, покрытый слоем земли в несколько мер, холм.

- А как же попасть внутрь такого убежища? - Тоже шепотом, спрашиваю я Тима.

- В этом есть секрет. Интересно, что бы ты делала со своим гениальным планом, не обнаружив даже входа? - Снова поддевает Тим, и я уверена, улыбается во все зубы.

- Наверное, ждала бы снаружи, - предположила я, - не отвлекайся, как нам попасть внутрь?

- А нам, как раз и не нужно внутрь. - Уверенно заявляет Тим. - Мы будем придерживаться твоего плана и подождем снаружи.

- Но... - Начинаю я, а Тим перебивает.

- На самом деле, я понятия не имею как устроены входы и выходы в таких убежищах. Каждое индивидуально строиться и оборудуется, поэтому угадать, что конкретно послужило входом при строительстве - нереально. Быть может - это вон та веточка перед холмом, которую нужно потянуть на себя, а может - это вон тот камень, под которым спрятан механизм. Мы можем до утра подбирать камни и шатать попавшиеся нам ветки, но так и не найти нужный нам ключ. Ведь помимо оригинального механизма вокруг холма специально раскладывают множество разнообразных ловушек. Понимаешь?

- Да, - отвечаю я.

Теперь, мне это кажется вполне логичным и уместным, как в жизни «людей до», так и в нынешней ситуации, когда холм надежно спрятал внутри себя людей.

Мы отходим в сторону, находим, выгодное для обзора холма место, и Тим раскладывает на земле какой-то чехол из своего рюкзака.

- Что это? - Интересуюсь я.

- Это твоя постель. Я отдыхал в прошлый раз, теперь твоя очередь. Ложись.

Я не стала спорить. Как только я вижу поверхность, которую назвали постелью, я тут же падаю на нее и забываюсь сном.

Это был странный сон. Как будто, ко снам можно применять другие прилагательные. Сны, все странные. Особенно, когда начинаешь вспоминать их утром или пытаться разобрать увиденное.

На этот раз я оказалась в совершенно незнакомом мне помещении, я могла поклясться, что не бывала в таком ни разу в своей жизни. Полы, стены и потолок были одного земляного цвета. Я оглядываюсь по сторонам, а у меня перед глазами, все начинает кружиться и смешиваться в одну картинку, из-за обилия однородности цветов. Я прислоняю руку к одной из стен, и под моими пальцами начинает крошиться земля. Я прислоняюсь второй рукой, и снова крошу в руке горсть земли. Потом, меня уже не остановить. Я хочу выбраться отсюда, я должна найти выход из тесной комнаты, замурованной земляными стенами. Я копаю, копаю. Мои пальцы ломит, а под ногти плотно забились частицы от песка и земли, так что они приобрели грязно коричневый цвет. Я уже намного преуспела в своих стараниях, так как земля поддается мне и осыпается от легких прикосновений рук. Но, после, я понимаю, что не стоит радоваться такой удаче. Когда я прекращаю движения руками, земля все еще продолжает сыпаться со стен. Причем со всех сразу. Она прибывает в таком темпе, что еще немного и дойдет до моих бедер, я уже почти не могу пошевелить ногами. Замурованная под большим количеством земельной породы, я дергаюсь из стороны в сторону, пытаясь высвободить свое тело, но когда уровень ее достигает моей шеи, я прекращаю попытки самостоятельно выбраться из этой ситуации. Я зову на помощь. Я кричу из последних сил, ведь совсем скоро мне нечем будет кричать. Меня никто здесь не найдет. «Тим» - зову я, и просыпаюсь от звука своего голоса.

- Ты меня зовешь во сне? - Удивляется Тим и пытается вывести все это в шутку.

Я не даю ему такого шанса, переворачиваюсь на другой бок и снова засыпаю.

Когда я проснулась, начало светать. Небо уже не чернело над нами, а приобрело серовато-дымчатый оттенок. Я потянулась, разминая свои руки и ноги, перевернулась на спину. С меня сползла куртка, укрывавшая меня. Куртка Тима. Повернула голову направо, а там он, сидит и не сводит глаз с холма. Его спина немного согнута от усталости. Я тихонько подошла и накинула на него куртку, которой он укрыл меня ночью. Он вздрогнул и обернулся. Его глаза, хоть и уставшие, от бессонной ночи, но такие же - озорные, как всегда.

- Выспалась? - говорит он, надевая куртку.

- Почему ты меня не разбудил? Тебе тоже следовало отдохнуть.

- Нет, я не устал, а ты так сладко спала. К тому же, я хотел услышать продолжение твоего сна. Мне любопытно, зачем ты меня звала во сне.

Я совершенно не помню своего сна, а тем более того, зачем я звала Тима. Но я отворачиваюсь, начинаю складывать в рюкзак расстеленную на земле материю, только чтобы он не увидел румянца на моих щеках.

- Наши воришки еще не выходили? -  Меняю тему, чтобы поскорее прийти в себя.

- Нет, но по моим расчетам, действие лекарств должно закончиться и им пора бы выдвигаться в путь, за оставшимися девчонками.

- Ты всю ночь занимался расчетами? - подшучиваю я

- Нет, я всю ночь прислушивался к твоим словам, вдруг услышу еще что интересное. А расчеты - это в перерывах.

Тим улыбается, довольный остротой своих слов. Ему нравится наблюдать, какой эффект произвели на меня его слова. Но я снова отворачиваюсь от него, скрывая смущение.

- Знаешь, я тут обдумывал их действия, - начинает он серьезно, и я оборачиваюсь на его слова, - я думал, почему они не доехали сюда на транспорте и пришел к выводу, что они не хотят выдать это место. Значит, им есть от кого скрываться и что скрывать. И еще, я думал, что если вам не давали пить и есть в пути сюда с ними, то это лекарство вы получаете с пищей у себя в городе. А это может означать прямую причастность города к вашему похищению. Тебе не стоит туда возвращаться. - Он заканчивает и смотрит на меня, с надеждой на понимание.

- Да, я тоже приходила к таким выводам, обдумывая их действия. Но это означает, что я должна попасть в город, чтобы разобраться с этим.

Тим, вздыхает, видимо не услышав от меня того, чего хотел. И снова поворачивается в сторону холма, вести наблюдение. Мне хочется приободрить его, но я не знаю как, и просто остаюсь стоять, смотреть в его спину. Меня напугала грусть в его глазах, от сказанных мною слов. Именно такими глазами я смотрела на Су, прощаясь с ней в Коммуне, понимая, что я не возьму ее с собой в этот поход. Тим, не хочет отпускать меня одну в город. Он понимает, что я не могу взять его с собой. От этого мне также грустно, как ему.

Я продолжаю собирать все вещи, чтобы быть готовыми к скорому выходу из убежища, похитителей. Наша полянка находится на возвышении, но плотно укрыта травой и кустами от посторонних глаз, а в центре, просторное место для нахождения здесь. Сзади нас кусты растут намного гуще и плавно переходят в лесную чащу. Но мне не было страшно находиться здесь. С Тимом я чувствую себя спокойно и надежно. В центре полянки, большие камни, они выступают из земли, а снизу покрыты зеленым мхом, и могут служить скамьей. Очень удачное место для наблюдений, даже жаль его оставлять.

Тим первый замечает движение у холма и жестом подзывает меня к себе. Я тоже их вижу, и медленно захожу за спину Тима. Они нас не видят, они даже не оборачиваются, когда выходят, не подозревают, что могли быть замечены и выслежены. Это меня радует, и я собираюсь следовать за ними. Но Тим меня останавливает за руку.

- Что ты от них хочешь? - Спрашивает Тим, таким строгим и серьезным голосом, что мне становиться не по себе. Я - словно ребенок, которого он устал удерживать на месте и начинает отчитывать, за шалости.

- Я хочу поговорить с ними и узнать, зачем они этим занимаются. - Говорю Тиму, а он мотает головой.

- Нет, нам не нужно с ними разговаривать, нам нужно найти вход в убежище и вывести от туда девчонок. А разговор с ними, приведет тебя к тому, что ты окажешься взаперти, ждать, куда тебя поведут дальше. Они ничего тебе не расскажут. У них нет такой цели. Они преследуют свои интересы, а твои их не волнуют. Пошли к холму. Я, кажется, заметил от куда они вышли. - Никаких возражений он не желал слышать. Наверное, я совсем его достала, своими необдуманными действиями. Но ничего не могу с собой поделать.

Мы выходим из своего укрытия. Тим ведет меня к тому месту, где предположительно находится тайный вход. Я иду, постоянно оглядываясь по сторонам. А Тим - уверенно шагает вперед. Он так уверен, что похитители сюда не вернуться, что я начинаю впитывать его чувства и смелее иду за ним.

Когда мы оказываемся рядом с холмом, солнце уже начинает выглядывать и окрашивать небо в алый цвет. Мы видны здесь, как два дерева посреди пустыни. Но нас это больше не волнует. Кроме нас в округе никого нет, а те кто таился совсем недавно в укрытии, уже скрылись из вида.

Тим обшаривает руками поверхность холма, пытаясь найти зацепку. Он роняет камни и ветки, набросанные беспорядочно на холме, и наконец, находит нужный предмет. Это - камень. Очень простой с виду. Если бы я шла мимо, то даже не подумала его поднять или даже пнуть. Тим поднимает его, холм оживает и начинает движение. Перед нами открывается небольшая, потайная дверь и темнота внутри пещеры рассеивается от попадания первых солнечных лучей.

Глава 10.

Мы по очереди входим внутрь, и дверь за нами закрывается, окутывая нас темнотой своей тайны.

Ступени вели вниз, очень глубоко, я уже думала, что им нет конца, когда темнота стала рассеиваться. Перед нами открылось помещение, слабо освещенное и совсем небольших размеров. В центре комнаты стоял большой круглый стол, который занимал почти все пространство. По углам комнаты расположилось множество стульев, все обиты темным бархатом с каким-то цветочным орнаментом. На столе, тускло мерцая, стояла лампа. Больше в помещении никого и ничего не было.

- Тим, а где девушки? - Я уже начала паниковать, но Тим указал мне на дверь в другом конце комнаты. Она была почти не заметна, при этом свете и благодаря своему цвету, она полностью совпадает с расцветкой стен. Мы подошли к ней и Тим отворил дверь, потянув ручку на себя.

В следующей, открывшейся нам комнате, была полная темнота, поэтому Тиму пришлось вернуться за лампой. Когда свет стал понемногу заполнять комнату, и мы смогли разглядеть силуэты мебели, я сразу увидела кровати, расставленные в ряд. Я насчитала ровно пять. На трех из них - лежали девушки. Они не шевелились, по всей видимости - глубоко спали.

- Нужно их разбудить, - сказала я Тиму и быстро пошла в сторону первой кровати, Тим последовал моему примеру и подошел ко второй. Нам пришлось долго расталкивать всех трех, перед тем, как они понемногу стали просыпаться. А когда они почти полностью пришли в себя, мы помогли им перебраться в комнату и усадили каждую на стул. Тим достал воды и напоил их.

- Что с нами произошло? Это Новый город? - Спросила первая.

- Нет. - Ответил Тим, пока я растерялась и не знала, что сказать. - Вас похитили, а мы, пришли вас спасти и вытащить отсюда.

- Как похитили, я ничего не помню. - Сказала вторая, а остальные согласно кивнули на ее слова.

- Это нормально, - говорю я, - меня тоже похищали, но я смогла сбежать. Я не принимала еды, которую нам давали, перед аттестацией и поездкой в Новый город, а именно в ней содержалось лекарство, усыпившее вас.

- А как в еду могло попасть лекарство? - снова задает вопрос самая любопытная из них.

- Это Общество добавило его туда. Я еще не знаю, как и зачем, но точно выясню.  А сейчас, пора уходить от сюда, пока не вернулись те, кто нас похищал. Мы с Тимом помогли девушкам выйти и дойти до места, где мы провели ночь в засаде. По дороге я останавливаю Тима и сообщаю ему тихо, чтобы девушки не слышали ничего лишнего. Для них и так достаточно информации на сегодня.

- Тим, среди них нет Рон. Здесь только те девушки, которых мы видели похищенными.

- Да, я это понял по твоей реакции и по числу. Их только трое. Но мы обязательно ее найдем, обещаю тебе. - Он видит, как я расстроена тем, что не нашла подругу и пытается меня утешить. Я киваю, но не знаю чему верить. Его словам или своему страху, который сильнее подкатывает к моему сознанию. А вдруг ее уже нет? Что они могли с ней сделать? Для каких целей они ее использовали и почему не выкрали меня?

Когда мы доходим до места, Тим достает из рюкзака последние запасы воды и еды и раздает каждой, включая меня. Сам же ничего не взял. Мы присели на один из камней, что были на нашей полянке. Я поделилась с ним своей половиной бутерброда и улыбнулась, шепнув ему на ухо:

- Представляешь, какой противной еда им покажется в первый раз?

Я хихикнула, а Тим, вопросительно поднял свои темные брови.

- Что ты имеешь в виду? - озвучил он свой вопрос, также мне на ухо.

- Когда я попробовала впервые вашу пищу, она мне показалась просто отвратительной. Такой странный, насыщенный вкус специй и соли, о котором я ранее не знала. Но второй раз, я уже постаралась распробовать еду, выделить каждый вкус отдельно, а после соединить в одно. И мне понравилось все это многообразие вкуса, даже больше, чем наша, привычная мне - пища.

- Теперь понятно, - снова прошептал мне Тим, слегка коснувшись губами моего уха.

По телу пробежали мурашки, но мне было приятно и щеки снова приобрели оттенок закатного неба. Когда я подняла взгляд, Тим смотрел на меня и загадочно улыбался.

- Что ты чувствуешь ко мне? - Прямо спрашивает он, а я растерялась и не знаю, что ответить.

- Благодарность, - отвечаю я, но вижу в глазах Тима оттенок грусти и добавляю, - еще ты очень хороший, мне нравятся твои глаза и улыбка. И он улыбается мне.

- А ты, что ко мне чувствуешь? - Спрашиваю я, пытаясь перевести стрелку на него.

В отличие от меня, Тим не смущаясь, смотрит мне в глаза и совершенно открыто говорит:

- Я тебя люблю. - И ждет моей реакции.

А я не знаю, что могу ответить на его слова. Я чувствую, как во мне разливается тепло от его слов. Я чувствую, как во мне зарождаются какие-то новые, совершенно не знакомые мне ощущения. Я не знаю как, но я осмеливаюсь приблизить к нему свою руку и провести пальцами по его губам. Он не отстранился, а наоборот приблизился ко мне, и снова меня целует.

На этот раз, я ожидала, этого поцелуя. Он был долгим и нежным. Я совершенно забылась и все мои мысли и проблемы вылетели из моей головы. Я чувствовала лишь его мягкие губы, а все остальное рассыпалось на мелкие кусочки. Когда Тим отходит от меня, я не сразу обретаю себя снова. Мир понемногу начал проявляться. Сначала его глаза и улыбка, затем весь его силуэт полностью, после трава, земля и небо, окружающее нас, а уж потом я заметила уставившихся на нас трех девушек. Они не сводили с нас глаз.

Я засмущалась, зная, какие мысли сейчас у них в голове. Я помню, что ощутила, впервые увидев целующуюся пару в парке, после чего Тим поцеловал меня в первый раз.

Он заметил мое смущение и подошел поближе к девушкам, которые до сих пор неподвижно стояли с надкусанными бутербродами в руках. Он попробовал объяснить, что это совершенно нормально целовать того, кого любишь. И любить - это абсолютно естественно. Конечно же, они не поняли ни слова, сказанное им. А я поняла.

Я поняла, что хочу целовать его снова, что хочу любить его всем сердцем, как маму, или Су, или даже больше. Все эти чувства не умещались во мне. И моя голова кружилась от их избытка. Я перестала считать дни, проведенные вне города, для меня эти дни стали целой жизнью. Я умею чувствовать, и это меня так радует, что я смеюсь во весь голос. Тим подхватывает мое настроение и смеется вместе со мной. А только проснувшиеся девушки, наверняка считают, что им сниться очень странный сон. И скорее всего тайком щипают свои руки, чтобы поскорее проснуться в своей комнате, чтобы продолжить жить своей привычной жизнью. Тим, снова подходит ко мне, оставляя девушек наедине с их мыслями, и обнимает меня обеими руками за талию. Жест получается настолько естественным, как будто мы всю жизнь только и занимались тем, что обнимаемся и целуем друг друга. Мне так хорошо и уютно, что не хочется пускать в голову разные мысли, но я заставляю себя думать и от осознания, что мне придется разрушить это прекрасное мгновение, становится кисло на языке.

- Тим, - нарушаю я наше единение, серьезным голосом и взглядом. Тим все понимает, и тоже меняется в лице, он знает, что нужно двигаться дальше, что мы не можем заставить время застыть на месте. Но мы можем сохранить в памяти этот чудесный момент.

- Тим, - снова повторяю я, не смея продолжить дальше свою мысль.

- Я все понимаю, - говорит он, - нужно идти.

Я делаю глубокий вдох и выдох и говорю:

- Нет, ты не все понимаешь, - смотрю в его печальные глаза, - мы не сможем продолжить путь вместе, здесь, наши пути должны разойтись, - я еле выдавливаю из себя эти слова. От того, что я произнесла их вслух они стали реальными, а не просто незавершенные мысли. Теперь мысли выразились словами и обязаны перейти в действия.

- Тебе нужно отвести девушек в Коммуну, а мне, необходимо добраться до Нового города, чтобы, собрать больше информации, об Основном городе.

Тим, грустно вздыхает, но молчит, понимая, что он не может дальше следовать со мной. И он боится того, что и я. Этот момент может стать Последним. Нашим. Совместным. Мы можем больше не увидеть друг друга.

- Пообещай мне, - говорю я, понимая, что требуя слишком много, но не могу себя остановить, - пообещай, что мы еще встретимся, что ты найдешь меня. - Говорю, а сердце щемит, и слезы льются по моим щекам.

- Обещаю! - Отвечает он и целует мои соленые от слез глаза.

Я, снова ухожу одна, стараюсь не оборачиваться, но все же один раз, я посмотрела в след удаляющимся четырем фигурам. Тим, держится немного впереди, девушки идут следом. Он не смотрел мне в след. Или смотрел, когда я не видела. Мне хочется думать, что он проводил меня взглядом. Мне хочется верить его обещанию, снова встретиться. Я держу примерный курс на Новый город. Предположительно, он находиться недалеко от Основного. Я стараюсь идти ближе к растительности, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я не имею понятия, кого могу встретить на пути. Может это будет другое поселение, чему я не буду теперь удивлена. А может это будет зверь, проходящий мимо, в поисках пищи.

У меня нет с собой никакого оружия. В нашем городе - оно под запретом. И даже служащие охраняющие город не имеют никакой защиты, кроме резиновых тяжеловесных дубин. В книгах, которые я находила в архивах библиотеки, на покрытых пылью и изъеденных во многих местах страницах, я читала, что «Люди до» изобрели оружие для защиты, а также для охоты на диких животных. Люди раньше питались настоящим мясом, для этого убивали животных, птиц и рыб. Сейчас мы используем в еде сублимированные, растительные продукты питания и я даже не представляю, как можно убить животное, для того, чтобы применить его в пищу. Хотя, думаю, я уже попробовала мясо в чистом его виде в Коммуне. Уверена, что там нет таких технологий как в Основном городе и такого масштабного блока для производства и переработки пищи, в каком работает моя мама. Наше Общество решило не повторять ошибок прошлого, отказываясь от оружия. Ведь все мы знаем, что оно в любом случае будет направлено на человека. Так было всегда. Войны, придумывали люди, они занимали все новые территории и ресурсы с помощью оружия и техники. Сильный - всегда оказывался прав. Искоренив это, наше Общество надеется не на силу оружия, а на светлый ум, прогресс. Но сейчас, вдали от города, я чувствую острую необходимость в оружие. Рядом со мной нет никого, кто бы смог меня защитить, а я не думаю, что смогу справиться с набросившимся на меня хищником, или людьми, которые увидят во мне врага. Я не отказалась бы даже от резиновой дубины, которую бессмысленно носит наша охрана, даже не умея применять ее в жизни. На уроках физической подготовки, мы лишь косвенно затронули эту тему. Нам на целый урок дали тяжелую палку в руки, и показали несколько защитных движений. Не уверена, что смогу их снова повторить, если выдастся такой случай. Поэтому и оружие бы мне не помогло в моем пути, оно бы лишь оттягивало мои руки, и усталость наступила бы быстрее.

Сейчас я стараюсь идти не слишком быстро, чтобы экономить силы, но и не плетусь вышагивая по незнакомой мне местности. Я размеренно двигаюсь вперед, иногда перебежками пересекаю открытое пространство, чтобы снова укрыть себя на ближайших заросших кустарниками территориях. Солнце печет, а последнюю воду я выпила еще у холма. Надеюсь, что Тим с девочками быстро доберется до Коммуны и они не испытают такой жажды, которую испытываю сейчас я. Несколько раз, мне все же удается отколупать кору от дерева, ободрав пальцы в кровь, чтобы слизнуть хоть пару капель выделенного растением сока. Все остальное время я стараюсь идти и не думать об усталости и жажде. Солнце вот-вот сядет и мне станет легче. Быть может, утренняя роса поможет мне дойти до цели, не упав без сознания посреди пустынной местности.

Когда становиться слишком темно, чтобы разобрать дорогу, я разрешаю себе прилечь и перевести дух, до первых утренних лучей. Мне абсолютно ничего не сниться, да и сном это не назовешь. Вздрагивать от каждого звука, шороха, что рисует мое воображение. А быть может, и нет. Главное, чтобы отдохнули мои мышцы, перенапряженные за целый день дороги. О настоящем, полноценном отдыхе я даже не мечтаю.

Мне повезло, и утренняя роса, действительно появляется на травинках и листиках, окружающих меня. Я стараюсь напиться ей и немного собрать с собой в дорогу. По пути пожевываю какую-то сладкую веточку, сорванную мной с растения. Пора идти дальше. По моим расчетам я должна буду добраться до Нового города сегодня, ближе к вечеру, если я не сбилась с курса, и если расчет оказался, в принципе верным, и я не иду совершенно в противоположную сторону от города.

В голову приходит образ Су, когда я начинаю паниковать из-за возможно неверного направления. Ведь она шла, брошенная всеми, изгнанная городом в совершенно незнакомом ей месте. Она следовала за сказкой, рассказанной о Коммуне, маленькой девочкой с ее практики. Шла, надеясь, что это правда. Сколько сомнений успело прийти ей в голову, перед тем как она увидела стену на горизонте. У нее не было выбора. Или идти вперед, или остаться на месте и умереть от голода и жажды. Можно было еще стоять у купола в надежде на прощение, но мне кажется - это самый безнадежный вариант. У меня хотя бы есть надежда на то, что не найдя Новый город я смогу найти силы вернуться назад к Тиму. У Су, не было возможности вернуться, и она шла за мечтой. При ее физических данных, один день пути для нее - равен мои двум. Я стараюсь себя настроить на то, что если уж Су смогла, то я обязана дойти до конца.

Второй день идти намного сложнее, чем первый. Мышцы ноют, от перенапряжения и каждый шаг дается через силу. Пару раз я таилась на долгое время к кустах, не смея шевельнуться. Как мне показалось, неподалеку кто-то следовал за мной след в след. Оборачиваясь, и никого не замечая на горизонте, я списывала все на развившуюся паранойю, но когда не могла больше справляться с ней усилиями воли, я пряталась и ждала, когда отхлынет волна тревоги, чтобы двигаться дальше.

В момент, когда солнце стало опускаться все ниже, мне померещилась переливающаяся радугой дымка, как облако, преградившее мне дорогу. Я сделала шаг вперед, чтобы переступить через видение и наткнулась на преграду. С виду не примечательный ни чем, кроме бликов солнца на поверхности, передо мной был купол, защищающий Город от внешних угроз. Я надеюсь, что это не Основной город, ведь чтобы переступить через его черту, мне понадобиться еще четыре девушки рядом. Новый город открывает свои двери для любого, желающего проникнуть внутрь. По крайней мере, так нас учили на уроках. Когда проектировали и сооружали новый купол с помощью световых отражателей воздвигнутых по периметру, подразумевалась защита от губительной окружающей среды и зверей, но не от человека. Мужчин выводили из Основного города с помощью отпечатков женских ладоней, спроецированных им на руки. После того как это удалось сделать, Совет пяти изымал проекцию и не давал шанса на возврат в город ни кому из мужчин. И они шли, в новую жизнь, в сооруженный для них Новый город, чтобы строить там свои законы и порядки, не претендуя на власть Совета пяти.

Я прислоняю ладонь к мерцающему куполу, и она проходит сквозь его границы.

Глава 11.

Я уже знаю, что оказалась в Новом городе. Легкость охватывает мое тело и несет, на встречу, долгожданному окончанию пути. В этот момент, я понимаю выражение, вычитанное мною в древних книгах - «Второе дыхание». Я много раз расспрашивала маму и учителей, что оно означает. Ответ был всегда сумбурен и непонятен для меня. К примеру: «Это когда усталость отдает свои позиции новым открытиям», как говорил мой учитель, или «Это, когда ты понимаешь, что все потеряно, но вдруг появляется надежда на что-то новое», поясняла мама. Я не могла понять до конца значение этой фразы. А теперь, когда я иду через купол и следую за его черту, куда так стремилась попасть, у меня перестает ныть каждая мышца моего тела, и я со свежими силами, непонятно откуда появившимися, уверенным шагом иду вперед. Я дошла. Это очередной пункт пути к моей цели, что я преследую. Это - точка на карте, зарисованной мной в моем воображении. Я смогла преодолеть себя и столь долгий путь, мирясь со всеми тяготами тяжелого пути.

Теперь, напитавшись новыми силами, таящимися где-то внутри меня, я ожидаю от себя большего. Теперь, я знаю, что могу требовать от себя многое. С самого первого дня, когда, буквально весь мой мир разрушился на части, с того дня, как прошла аттестация, я боялась неожиданностей встреченных мной на пути. Сейчас я иду к ним навстречу. Я жду и ловлю их всем своим сознанием. Я чувствую себя обновленной и готовой к встрече Нового города.

Я изначально понимала, что этот город в корне отличается от Основного. Все в нем должно быть особенное и незнакомое мне. Ведь если в городе совершенно другое правление, то и город дышит и развивается иначе, от других городов. Примеры этого я нашла еще на библиотечных полках, когда читала историю «Людей до», где зачастую государства и их население различались не только по расовым принадлежностям, но и по восприятию окружающего мира в целом. У каждого были свои ценности и устои, привитые людям их образом жизни, их пониманием мира и друг друга. Этот город должен быть особенным, но так как он строился на основах моего города, я не жду от него кардинальных различий в архитектуре и географии. Я жду различия в окружении и управлении. Я так загораюсь желанием поскорее встретиться с местным населением, что просто лечу на встречу им, не смотря на двухдневный безостановочный поход. Я хочу окунуться в новую культуру, после пичканья меня нашей «Основного города», мой разум требует других объяснений на случившиеся разногласия между населением наших городов. Между братьями и сестрами, матерьми и сыновьями, бабушками и внуками. Меня всегда интересовал этот аспект противостояния, который никак не рассказан и не описан в истории нашего Общества, кроме как обещание войны, которую могло спровоцировать мужское население, желавшее власти и места в правлении. И я иду на волне впечатлений.

Я уже заметила очертания зданий и рельефы обработанной человеческой рукой природы, таких как аккуратно подстриженная трава, ярко отличающаяся на фоне беспорядочной растительности местности до купола. И аккуратно высаженные деревья в ряды, смотрящие своими кронами в центр небесного покрова, что так разниться с дикими ветвями деревьев, окутывающих своей листвой целое небо.

В нескольких мерах от меня уже виднеется строение, выкрашенное в бледно-серый цвет. Как будто дождями вымытые стены, наводящие тоску на любого, кого повстречают на своем пути, они открывают для путника дорогу в Новый город. Я приближаюсь к зданию, а внутри, меня переполняет трепет, от встречи с неизведанным. На дорогу, видимо заметив шагающего в их сторону человека, выходят двое рослых мужчин, своим телосложением, напоминающие мне моих похитителей. Оба подтянуты, в хорошей физической форме, высокого роста. На них одинаковая зеленая форма со вкраплениями различных оттенков этого цвета, и головные уборы, закрывающие большую половину лица.

- Стоять! - Кричит один их них, таким громким и жутким голосом, что я замираю на месте, и обездвиженная не смею сказать даже слово в ответ.

Молчу, а руки, сжатые в кулаки от напряжения, ранят ногтями мои ладони. Они оба начинают сближение. Четкими шагами, они как марионетки, куклы управляемые нитями от куда-то сверху - шагают в мою сторону. В синхронности их движений чувствуются отрепетированные годами махи рук и ног.

Поравнявшись со мной, второй из них спрашивает:

- Ваше имя и цель визита в Новый город?

Я открываю рот, и первое время, не могу произнести ни слова. Может во рту все пересохло, или это паника овладела мной. Или и то и другое. Но я беру себя в руки, делаю глубокий вдох и выдох.

- Лин, - прокашливаюсь, от хрипоты в голосе, - меня зовут Лин. Я прибыла из Основного города, мне необходима встреча с правлением. - Говорю на одном дыхании.

Первый улыбается, еле заметно глядит на второго. Теперь они оба улыбаются, а в их глазах сквозит недоверие.

- Прямо так? Пришла одна из Основного города на встречу с правление? - спрашивает первый, продолжая улыбаться.

Я понимаю, что он имеет в виду. В одиночку, из города - выхода нет. Он сомневается в честности сказанных мною слов. Мне придется объяснить всю ситуацию, чтобы пройти дальше. И я решаюсь.

- Я вышла из города после аттестации с еще четырьмя девушками. Нас вывели для переезда в Новый город, но пройдя через купол Основного города, за нами прибыли не те люди, которых мы ожидали. Мы были похищены. Когда я это поняла, было уже поздно, и троих из нас увели в неизвестном направлении. А я и еще одна девушка, остались в машине. Она оказалась не заперта, и нам удалось бежать. До Нового города я смогла добраться уже в одиночестве, вторая девушка не перенесла долгого пути. - Я намеренно рассказываю им наполовину вымышленную историю, потому как уже не могу доверять всей правды, произошедшей со мной первым встречным. Не могу подставить Тима и Коммуну, не могу рассказать, про найденное нами убежище и про Рон, которой не удалось укрыться так же надежно, как мне.

Улыбка, сквозившая в начале разговора на лицах охраны, ушла с их лиц. Они смотрели на меня уже не тем взглядом, что прежде. Сейчас в их глазах читалась тревога и озадаченность.

- Пройдемте с нами. - Говорит мне первый, и они снова одновременно поворачивают назад в сторону здания поста.

Я иду следом и знаю, что мои слова достигли цели. Я сказала именно то, что необходимо было им услышать. Остальная часть истории будет припасена для правления.

Меня заводят в просторное помещение серого здания, где из мебели, лишь стол и пара стульев. Комната, довольно скромна. Голые стены, пол и потолок, на котором на проводках висит тусклая лампочка, едва освещая пространство внутри. От плохого освещения, даже после уличных сумерек, комната не особо выделяется яркостью и кажется еще темнее, чем она есть на самом деле. Мне предлагают сесть на стул и протягивают стакан воды. Это именно то, чего я хочу, и я с радостью принимаю и то, и другое. Когда в стакане не остается ни капли, я протягиваю его обратно. Я буквально чувствую, как холодная вода продвигается по моему пищеводу.

Один из охраны протягивает мне руку и представляется.

- Служащий охранного поста, Ким. - Я немного вздрагиваю от схожести имени с «Тим», но это остается незамеченным, я жму руку в ответ. - Мы свяжемся с правлением, для вас подготовят встречу в ближайшее время.

- Спасибо, - отвечаю я, - а можно мне пока воспользоваться вашей ванной комнатой?

Я замираю, в надежде, что таковая здесь имеется.

- Да, конечно, я провожу.

Вдох облегчения и я попадаю в небольшую, но полностью заставленную ванную комнату. Она настолько мала, что раковина, бок о бок, соприкасается с душевой кабиной, а та прижимается вплотную к унитазу. Больше ничего нет, а мне большего и не надо. Я приняла выданное мне полотенце и закрылась в ванной. Пока в нагревателе не закончилась вода, я стояла под душем, пытаясь смыть с себя всю грязь и усталость. Сожалея, что так неэкономно воспользовалась гостеприимством, я выхожу, уже одевшись, и вытираю волосы вымокшим полотенцем. Тело, после душа, тяжелеет. Мне так хочется спать, что даже о еде я не думаю. Но, как только, выйдя из ванной, я вижу на столе расставленные порции пищи, мой желудок говорит обратное. В прямом смысле говорит, да так громко, что мне становится неловко. К счастью никто не обратил на это внимания, или сделал вид, что не обратил. Меня приглашают на ужин, и я благодарно присаживаюсь на стул. Ким, присаживается рядом, погружая ложку в свою порцию, а другой, не представившийся мне служащий, стоит неподалеку, глядя в наблюдательное окно.

- Это же ваша порция. Я не могу ее съесть. - Обращаюсь я к нему.

Он лишь отмахивается рукой, показывая не желание дальше спорить на эту тему. Ну что ж. Значит ее съем я. Я кладу первую ложку с приятно пахнущим ужином в рот и мои вкусовые рецепторы не отвечают на поднесенную еду. С трудом глотаю комок пищи, почти не прожевав его, и отстраняю от себя контейнер.

- В чем дело, вы разве не голодны?

Скорее всего, он заметил на моем лице ужас, который я не смогла укрыть от него. Вкус еды настолько идентичен с едой Основного города, что страх снова быть накормленной лекарствами притупляет чувства голода.

- Голодна, - понимаю, что врать сейчас нет смысла, они видели и слышали мою реакцию на еду,  - просто мой организм перестроился, я долго не ела обычной пищи и боюсь неприятных последствий от смены рациона перед встречей с правлением. Я лучше пока воздержусь.

Служащий нашел мой ответ приемлемым, вполне логичным и не пристает больше ко мне с расспросами. А я откидываюсь на стул и надеюсь, что проглоченная ложка еды не повлияет на мои вновь обретенные чувства.

В дверь стучаться, я сажусь ровно, а Ким не занятый наблюдением идет ее отворить.

- Здравствуйте, меня срочно вызвали к вам, для сопровождения вновь прибывшего гостя города в правление. - Говорит кто-то из-за двери, и Ким, кивая, распахивает дверь полностью, приглашая войти посланного для меня служащего.

В комнату входит улыбчивый, молодой парень с открытой улыбкой и чернеющей родинкой на подбородке.

- Лён. - Встаю со своего стула, и говорю, улыбаясь в ответ, как будто мы были знакомы, и я увидела старого приятеля.

Он тоже улыбается в ответ, по всей видимости, узнав меня.

- Лин! - Восклицает он, подходя ближе, и обнимает, как старого друга, которого не видел уже много лет.

Лён, также улыбчив и открыт, каким я его впервые увидела на панели у себя дома. Можно сказать, в прошлой жизни. Это было так давно, но образ юного светловолосого парнишки - виделся мне даже во сне.

Он всю дорогу что-то рассказывает мне, о том, как его посылали на выполнение задания по встрече гостя у охранного пункта города в самом конце его смены. А он, все пытался переложить эту работу на вновь заступивших, но никто не соглашался и ему пришлось идти самому. А сейчас, он так рад, что никто не смог его подменить, что он сам встретил меня. Это определенно знак и судьба.

Я особо не разделяю его восторга, лишь улыбаясь в ответ. Во-первых, потому что я очень устала и для болтовни не хватает сил, а во-вторых, я не понимаю, от чего такая радость, ведь это всего лишь Пара, назначенная тебе Обществом. Это не тот человек, которого ты выбрал сам и ждешь с ним встречи с нетерпением. Как я жду встречи с Тимом, когда улажу все дела и отыщу нужную мне информацию.

Но все же, Лён увлекает меня беседой, после упоминания об огромном здании библиотеки, находящейся в их городе.

- Так у вас тоже есть библиотека. - Откликаюсь я, перебивая его.

- Да, еще какая. Просто огромная. Говорят, в нее были перевезены все книги, что Общество не пожелало хранить у себя в городе. - Лён очень доволен, что ему, наконец, удалось завлечь меня в беседу.

- Я бы очень хотела не нее взглянуть и порыться в исторических книгах. - С грустью говорю я.

- Так в чем проблема? Мы как раз будем проходить мимо. Она находиться на центральной площади, куда мы обязательно выйдем, следуя этой дорогой. Мы туда заскочим. - Так же беззаботно отвечает он мне.

- К сожалению, я не могу тратить так много времени на личные дела, мне нужно увидеться с правлением.

- Я в курсе, но сейчас они всё равно тебя не примут.

- Как? Почему? Мне сказали, что встреча организована. - Удивляюсь я.

- Но тебе не уточняли, на какое время, верно?

- Верно, - вторю ему, - но, я не думала, что они отложат разговор со мной в долгий ящик.

- Так уж вышло, сейчас у правления важное заседание. Оно длиться уже вторые сутки. - Замечает Лён.

- А ты откуда так осведомлен? - Задаю ему вопрос. Просто у нас в городе информацию о заседаниях «Совета пяти» не разглашают, нам объявляют только решения, которые были приняты, а за какой отрезок времени - никому не бывает известно. Если только у тебя нет родственника в правлении, как у Су. Мы всегда знали, что за вопрос был на повестке у Совета и как долго они его решали. Потому как Су, очень любопытна, и всегда выуживала у Госпожи Мар, своей мамы, «Что, да как». - У тебя родственные связи в правлении! - Отвечаю я сама, на молчание Лёна.

- Да, - соглашается он, - мой отец. Он член правления, по связям с общественностью. - С неохотой раскрывает он карты.

- Так это же замечательно! - Восклицаю я. - Ты бы мог меня с ним познакомить? - Выпрашиваю я у Лёна.

- Честно говоря, я так и собирался сделать. Но для тебя - это должен был быть сюрприз, хотя, уже не важно.

Лёна явно раздосадовала моя догадка, и что я выудила у него то, что он хотел преподнести сам. И я, чтобы снять с себя чувство вины, соглашаюсь на осмотр библиотеки, только одним глазком.

Лён не приуменьшил нашего пути. Как только дорожка стала расширяться, а прилегающие к ней вплотную деревья, стали более разрежены, тропинка вывела нас на центральную площадь. Она была настолько широкой и красиво обустроенной, что я не могла отвести от нее глаз, рассматривая каждую деталь отдельно. Я даже остановилась на некоторое время. Вот три здания полукругом расположены на площади, как бы ограждая площадь по периметру. А в центре, на вымощенной брусчаткой дороге, расположился фонтан. Такой красивый, он подобен тому, что я видела в Коммуне. Мне становиться немного грустно, при воспоминаниях о фонтане и о первом поцелуе, но я стараюсь не показывать вида.

- Говорят, у вас в городе нет ни одного фонтана. Это правда? - Возвращает меня Лён в реальность.

- Да, к сожалению. Совет решил его бесполезной тратой ресурсов. - Отвечаю я, а мысли мои витают где-то далеко.

Лён, воспринял мою печаль, обоснованной, тем, что мне впервые в живую удалось увидеть то, что в Основном городе никогда не будет. Как я поняла, это особенная достопримечательность Нового города, которой они очень гордятся. Пусть будет так.

А когда Лён подвел меня к одному из центральных зданий, на котором было написано «Библиотека Нового города», я поняла, что одним глазком осмотреть у меня его не получится. Мне удастся ухватить одним глазком только часть его фасада. А то, что находится внутри этого огромного трехэтажного строения, мне не просмотреть, даже если я буду находиться внутри каждый день, всю оставшуюся жизнь.

- Ого! - Только и смогла произнести я, глядя на это великолепие.

- Ты еще внутри не была! - Весело увлекая за собой, выкрикивает мне Лён, с восхитительной улыбкой на лице.

Я иду следом. Внутри, здание библиотеки выглядит еще масштабнее, чем снаружи. Огромные лестницы и колонны, кругом высоченные стеллажи с книгами. Корешки их так и манят заглянуть внутрь и прочитать хоть пару строк. Но мне нужно быть избирательной и стараться не листать все подряд, а открывать только те книги, из которых я смогу почерпнуть знания.

Лён проводит меня на второй этаж, где показывает мне целую стену книг, посвященных истории «Людей до» и Нашего времени. Без его помощи, мне бы пришлось долго бродить лабиринтами из книжных полок, прежде чем найти этот раздел. Я начинаю перебирать книги, а Лён сидит на стуле неподалеку и наблюдает за мной.

- Ты, если что, спрашивай, - говорит он, - я тут часто бывал, оканчивая школьную программу. Не могу утверждать, что знаю все, но чем-то смогу поделиться. - Тим сделал такое несвойственное ему серьезное лицо, что у меня проскользнула улыбка. Но он воспринял это как благодарность и тоже улыбнулся в ответ.

Я киваю, и продолжаю просматривать раздел за разделом. Пролистывая то, что мне уже известно и читая вновь открывшиеся для меня факты. Не знаю, удастся ли мне уместить все это в голове, после выхода от сюда, но я стараюсь повторить все по несколько раз, перед тем, как приступить к новому разделу.

Оказывается, «Люди до» долго пытались прийти к мировому соглашению. Постоянно собирались Главы Государств на общие встречи и пытались мирным путем прийти к согласию. Они пытались отменить оружие, которое могло уничтожить мир и его население, но не все были согласны с данной политикой. Некоторые отказывались, а вслед за ними и другие страны отклоняли применение данного закона, не желая остаться в меньшинстве. Утверждая, что либо все должны быть безоружны, либо наоборот. Так и вышло, что в момент наступления Великой войны, оружие оказалось у каждого из государств. И никто не захотел оказаться в стороне, все приняли условия битвы и нацелили друг на друга мощнейшее оружие, погрузившее мир во тьму.

Я находила множество книг, подтверждающих это. В каждой писалось, что-то подобное, но разными словами. Не могла я найти лишь те книги, в которых бы говорилось о Нашем времени, о периоде распада Нашего государства на два города. О конфликте мужчин и женщин, повергшему их разделению.

Лён, лишь пожал плечами, говоря что кроме истории, что преподается в школьной программе, никаких других источников он не находил.

- А что за школьная программа у вас в Новом городе? - аккуратно попыталась выведать я.

Лён, не чувствуя подвоха в моем вопросе, выложил мне все, как есть.

- Правление Основного города не захотело принимать мнения мужчин во внимание, так как они не находились в «Совете пяти». Тогда мужчины выдвинули свои кандидатуры на место в Совете. Как всем казалось - это было бы демократично, если бы у управления городом стояли как женщины, так и мужчины, на равных. Но действующий Совет не захотел отдавать свои права и прислушиваться к мнению тех, кто даже не имеет права входа и выхода из города, без их участия. И это был единственный аргумент, приведенный для оправдания прикипевших к своим тронам властных женщин. Тогда, мужчины выдвинули свой ультиматум. Или они уходят насовсем, из их города, или имеют право голоса. На что «Совет пяти» принял свое решение, отдать мужчинам Новый город и продолжать сотрудничество, не вмешиваясь в правление разных городов. Нам пришлось принять то, что было предложено, или бы мы остались ни с чем. Новую войну развязывать никто не хотел и мы переселились в Новый город, обустроили его и теперь у нас ничуть не хуже, чем у вас. Ведь так? - Лён вопросительно посмотрел мне в глаза. А я замялась, не зная что на это сказать. Мне по душе была жизнь Коммуны, без стен и ограничения чувств.

- Но ведь я еще ничего не видела и не знаю о Новом городе. Но библиотека у вас впечатляющая!

Лён удовлетворенно кивнул. Этот ответ его вполне устраивал.

На самом деле, моя усталость так давила на все тело, а глаза от количества прочитанного сильно болели и закрывались прямо на ходу. Когда из моих рук выпала очередная книга, а я продолжала стоять, боясь даже наклониться, не потеряв равновесия, Лён подошел и поднял ее сам, поставив на место.

- Да ты просто с ног валишься. Пошли, я тебя провожу.

Дорогу до дома я уже не помнила, она лишь обрывками всплывала в моей памяти.

Вот, Лён держит меня под руку, что-то рассказывая при этом. Вот, я очередной раз, запинаюсь и чуть не падаю, но Лён подхватывает меня. А дальше он берет меня на руки, и я окончательно вырубаюсь.

...Мне снится синий океан, что я видела ни раз, на картинках книг. Только сейчас я не смотрю на него, а плыву по течению, едва перебирая руками. Я не очень хорошо плаваю, как выяснилось на обрыве у стены. Меня несет вода, она меня держит сама, и мне даже не приходится применять много усилий, чтобы остаться на поверхности. Потом, я вдалеке вижу еще одного пловца и выкрикиваю ему что-то. Но, он не отзывается. Тогда я решаю сама доплыть до него и со всех сил начинаю грести руками и ногами. Вода мне сопротивляется и не хочет дать мне легкий путь, утяжеляя мои движения. А когда я подплываю ближе, я уже не желаю, чтобы вода держала меня, не давая уйти на дно. Передо мной, качаемый волнами, лежит Тим. Его черные волосы поглаживают волны, от чего они развиваются под водой. И больше никакого движения, кроме колышущих волнами частей тела, я не вижу.

Я просыпаюсь, но не могу прогнать из головы образ Тима. Его стеклянные глаза, потерявшие свой блеск и цвет, его белый цвет кожи, без намека на румянец. Его выцветшие губы, застывшие в гримасе боли и отчаяния. Я настолько боюсь поверить в свой сон, что соскакиваю с кровати, даже не обратив внимания на то, что рядом на стуле, спит Лён.

Глава 12.

Стараюсь не потревожить сон Лёна, он вымотался, таскаясь за мной по библиотеке, а после тащил меня домой.

По обстановке - это его дом и его комната. Очень мало вещей, но если они есть, то они полностью отражают характер хозяина. Вот - лампа на столе, ярко-желтого цвета, а рядом по столу разбросаны бумаги, тетради, книги. А на стуле, висит пара рубашек. В остальном, комната выглядит чистой и уютной. Мне захотелось увидеть комнату Тима, рассмотреть в ней каждую мелочь. Попробовать по его вещам воссоздать его характер и привычки.

А сейчас, я тихонько пробираюсь мимо Лёна, и выхожу из комнаты в поисках уборной. Вокруг тишина и темнота. Еще только начало светать и тени от предметов проявляются на стенах и полу. Мне удается найти ванную комнату без особого труда - это комната, находящаяся рядом с комнатой, в которой я спала. Она достаточно просторна, а еще, я замечаю много баночек и пузырьков с шампунями, мылом, гелем и кремами. Это то, чего мне так долго не хватало.

Выходя из ванной, я натянула на себя полотенце, которое висело на крючке, рядом с входной дверью, потому что моя одежда уже стояла колом от грязи и пыли. Я выстирала ее и теперь ищу место, где бы смогла ее просушить. С моих волос еще капает вода, и если кто захочет меня найти, он обязательно отыщет, по моим мокрым следам на полу.

Кухня, ммм... Есть охота так, что начинает кружиться голова, а желудок сводит спазмами. Я не могу терпеть больше. Кладу мокрую одежду на стул, а сама начинаю открывать шкафчики в поисках чего- то не приготовленного, без лекарств и других добавок.

- Да, у нас много чего есть вкусненького, если ты, конечно, не ищешь клад. Красть у нас точно нечего! - Лён появляется так внезапно, что мое сердце останавливается с испугу, а потом начинает отбивать дробь, когда я узнаю его голос.

Он стоит на пороге кухни, улыбается мне. А вот я, своей бледность, наверное, сильно его испугала.

- Прости, я просто очень голодна, а тебя будить не хотела. - оправдываюсь я.

- Ничего, я тебе даже помогу. Сам не ел с прошлой смены. А ты? - решил спросить он, видимо, чтобы поддержать разговор.

- А я вообще не помню, когда ела в последний раз. - Решила не скрывать я.

- Я мигом.

Лён начинает суетиться на кухне, пока я нахожу место для сушки моей одежды и белья. Когда я вернулась обратно, на столе уже не было свободного места. Такое ощущение, что Лён выложил на него все содержимое кухонных шкафчиков и холодильника. И как теперь объяснить ему, что я хочу, но не могу, есть их пищу? Я присела на стул, заботливо выдвинутый для меня Лёном, и осмотрела каждый продукт, что уместился на столе. Остановила взгляд на яблоке и решила, что это наименее опасный продукт. Не будут же прокалывать каждое яблоко, легче добавить лекарство в готовую пищу. От Лёна не скрылся мой загадочный поиск.

- В чем дело? Ты ешь только растительную пищу в сыром виде? Я где то читал, что раньше это считалось полезным, но уже давно доказан вред употребления только необработанной пищи. Разве ты не согласна с этим?

Я не знала, что ответить и делала вид, что тщательно пережевываю яблоко, хотя мой желудок, от его сока, сводило еще сильнее.

- А она боится, что еда отравлена! Ведь так? - Раздается мужской, командный голос, а я даже перестаю жевать от испуга. Лён же наоборот, глядя на меня, даже не оборачиваясь, начинает смеяться во весь голос.

- Ты бы видела свое лицо сейчас! - Сквозь смех говорит Лён и снова продолжает смеяться.

Я же, смотрю на мужчину в дверях. Он очень высокого роста и похож на Лёна, только намного старше и его волосы окутаны сединой, но сквозь еще черную бороду проглядывает та же, что у Лёна обворожительная улыбка. Это может быть только его отец. Когда я вспоминаю, в каком виде нахожусь на кухне, мое смущение переходит на покрасневшие щеки.

- Видишь, она тоже не принимает лекарств, довольно давно. Какие чувства бурлят!!!

Я не очень одобряю эту беседу - сквозь меня. Но молчу, я же в гостях.

Лён, уже успокоился, и представляет нас.

- Это Лин - моя пара. - Говорит он, глядя на отца, и подмигивает ему, как и мне на панели. - А это мой отец - член правления, по связям с общественностью Господин Зоин.

- Можно просто Зоин. - Он подходит ко мне и вместо привычного рукопожатия, он обхватывает меня руками и крепко прижимает к себе. Мои руки висят по бокам, я напугана и не знаю, как действовать. Разве это нормально, когда член правления или отец твоей пары так действует. Может и нормально, думаю я, ведь я не знаю, как принято в Новом городе встречать пару своего сына. Может - это принятая мера радушия. Я делаю усилие над собой и прижимаю руки к бокам Зоина, как бы обнимая его. На самом деле, из мужского пола, я обнимала только Тима и хотела, чтобы так осталось навсегда. Наконец, Зоин отстраняется и осматривает меня на расстоянии вытянутой руки, так пристально, что мне не ловко, и я опускаю глаза. Зоина - это ничуть не смущает, и он продолжает пялиться.

- Какая же ты красавица. - Говорит он и протягивает руку снова ко мне, но на этот раз его пальцы касаются кулона висящего у меня на шее, подвешенного шнурком Вероники - Красиво, правда? - Спрашивает он, но не ждет ответа и продолжает. - Когда я впервые нашел эту безделушку, я решил, что она очень красива и трагична, два в одном. Я всегда хотел передать этот амулет, как символ памяти и привязанности своей дочери, чтобы она хоть как-то могла обратиться ко мне, чтобы у нее была от меня хотя бы частица. - Он уходит в свои размышления. А до меня потихоньку доходит смысл сказанных им слов. Он и правда имеет в виду, то, что говорит? Этого же не может быть? Я открываю рот, но не могу ничего сказать, слова перемешиваются в моей голове, но никак не складываются в предложение. Это шок, с которым я не могу справиться. А я то думала, что готова ко всему, идя на встречу Новому городу, но к такому я подготовить себя не могла. Я думала, что меня плохо встретят или же не захотят вовсе пустить в город. Я ждала борьбы за встречу с правлением, или недоверия с их стороны моим словам. Но такого я ожидать не могла, о таком - я подумать и не смела. Даже зная, что мой отец находиться где-то в этом городе, мне и в голову ни разу не пришло найти его и поговорить, или просто посмотреть. Но он нашел меня сам. Как? Похоже, он не сильно удивлен моим появлением здесь, уж точно не как я удивлена этой встрече. Я жду объяснений. Это, читается в моих глазах, которые смотрят на Лёна, и на Зоина поочередно, пытаясь найти ответ.

- Что это значит? - Наконец, не выдерживаю я молчания с их стороны, и задаю первый вопрос, возникший у меня в голове, который хоть как-то подходит к данной ситуации.

- Сначала мы тебя накормим, а то, от переизбытка чувств, ты упадешь здесь, потеряв сознание.

Я киваю и смотрю на стол, снова в поисках продукта пригодного к употреблению в пищу, без содержания добавок.

- Не смотри ты так на продукты, как на средство массового поражения. Это всего лишь пища. Без содержания вредных добавок, как у вас в городе. В Новом городе лекарственные добавки употребляют только служащие, несущие охрану. Их не должны отвлекать чувства. А для простых граждан, служащих и членов правления лекарственные препараты, заглушающие чувства не требуются. Нам разрешено проявлять любые эмоции, правда, мы не сообщаем об этом нашему Основному городу в целях сохранения секретности. Наши города не обязаны вести друг перед другом отчет. И те, кто посещает наш город, едят привычную им пищу. Мы не раскрываем тайны Основного города, чтобы не вмешиваться в их политику. Но некоторые, все же делают исключения. Однажды его сделал и я. - Зоин прерывает свой рассказ и ставит передо мной чашку с дымящейся кашей, овощами и чего-то еще. Я тяну ложку ко рту, жую и глотаю пищу, даже не чувствуя вкуса. Хотя, без тех добавок, что я пробовала в Коммуне, любая пища кажется мне однородной массой. - Я тогда был еще служащим, помогающим члену правления по связям с общественностью, но уже тогда подавал большие надежды и мне сулили место в правлении. - Продолжает Зоин, наблюдая, ем ли я. И я продолжаю жевать. - Тогда, мне и прислали пару, по всем параметрам подходящую мне. Когда я увидел твою мать впервые, я просто не поверил глазам. Ее красота сбила меня с ног. Я ходил за ней хвостиком, и все время пытался обратить на себя внимание. Но когда понял, что под действием этих лекарств, она не может раскрыть в себе никаких чувств, которые могли бы возникнуть ко мне, я решился подменить наши порции на обеде. Сам я не ел, а вот она, постоянно съедала пищу без примеси лекарств. А я перебивался теми запасами, что хранились у меня дома. Когда я впервые на свой комплимент увидел румянец на ее щеках, я понял, что чувства к ней возвращаются. Я просто стал ее тенью, постоянно следуя рядом и исполняя все ее прихоти. Так мне хотелось, чтобы наши чувства были взаимны. Вскоре, она не смогла сопротивляться себе. Она тоже полюбила меня. Я выпросил у правления дополнительную неделю, якобы для точности в расчетах совместимости нашего генома, якобы хотел до конца удостовериться в правдивости их расчетов. Мне поверили и дали время. Нашим чувствам - дали время. Наш роман был бурный, но вскоре и повторное время истекло. Нам необходимо было проститься. Я выдал себя, уговаривал правление оставить ее у нас в городе, на что мне ответили отказом. Мы расстались. Единственное, что я оставил ей - это кулон для моей дочери. Она же мне подарила сына, рожденного вместе с тобой. Я поклялся ей, что добьюсь нашей встречи, но ее больше не выпустили в Новый город, объясняя это сложными родами двойняшек. Вскоре Лён перебрался жить ко мне, а ты осталась с матерью. Единственное что я у нее попросил - это передать тебе этот медальон, чтобы я смог отыскать тебя, когда ты появишься в Новом городе. Я обещал ей, что сделаю все возможное. И сделал, подтасовав данные и выставив твоей парой брата. Надеюсь, ты не очень сердишься на меня за этот поступок?

Он закончил свой рассказ.

Лён не выглядел встревоженным и удивленным, наверное, он был с самого начала в курсе. А вот я не перестаю жевать третью порцию, подставленную мне, и не знаю, как отреагировать на такие признания. У меня теперь есть отец и брат. Где-то в Основном городе ждет меня мама, а за пределами обоих городов - Тим. Я потерялась и не могу определиться с выбором действий.

Я стараюсь абстрагироваться от вновь открывшихся обстоятельств и действовать по ранее заготовленному мной плану. Менять что-то сейчас - было бы не честно по отношению ко всем.

Я решила, что если и распространять информацию, то через члена правления по общественным связям, по совместительству - моего отца. Если я не смогу довериться ему, то надежнее человека в Новом городе мне не найти.

- Зоин, - обращаюсь я после долгой паузы, что мне дали на осмысление сказанной им речи, - мне нужно рассказать вам, как члену правления, причину и следствие моего позднего, одиночного появления в Новом городе.

- Да, я слушаю тебя, Лин. - Он даже изменился в лице, его глаза стали серьезнее, брови сдвинулись к переносице, он словно замер ожидая от меня подробностей.

- Я рассказала не совсем все на охранном пункте города. Та информация, которую я умолчала, должна быть передана непосредственно правлению, она является важной для меня и, думаю, для вашего города тоже. - Он перебивает, чтобы уверовать меня в правильности моего выбора, обещая незамедлительно связаться с остальными членами правления. После чего, я продолжаю, - Когда меня с девушками вывели из Основного города, замечу, что это произошло поздним вечером, нас встретила машина похитителей, как вы уже знаете, - я вопросительно посмотрела на Зоина, и он кивнул мне, давая понять о своей осведомленности, я продолжала, - я заснула, а когда проснулась в машине была только я и еще одна девушка. Мы смогли выбраться, о не имели понятия, что нам теперь делать. Моя спутница, высказала свои сомнения на счет забравших нас людей и сложившейся ситуации. Тогда, мы пошли в сторону, как нам показалось, следования похитителей, чтобы попытаться вытащить остальных девчонок. Мы с Рон, так звали вторую девочку, разделились и до места, где были похищенные девушки, я дошла одна. Это было убежище под землей. Я шла очень долго, по пути я поранила ногу и спину, при падении в яму, которой в темноте не было видно. Видимо я опоздала, так как девушки там были уже другие, не те с которыми вывозили меня. Но несомненно, похитившие люди к этому были причастны. Потому что девушек снова было пятеро, они все были под воздействием лекарства и не понимали, что происходит. На меня и мою спутницу лекарство не подействовало, потому что мы не ели перед поездкой в Новый город. - Не знаю почему, но даже своему отцу, члену правления я не смогла рассказать о Тиме и Коммуне, у меня даже язык не поворачивается упомянуть о нем. Кажется, что я выдам его, чем причиню ему вред. Но если правление Нового города начнет подробно разбирать мой рассказ, то обязательно обнаружит пробелы в этой истории. Такие как: «Где Рон» и «Где ты была все это время от похищения вас до появления в Новом городе». Но с этим я решаю разобраться позже, пока главное, чтобы правление уловило суть всего происходящего. Я продолжаю, - Я вывела девушек в безопасное место, и отправилась в Новый город за помощью.

Зоин сидел, все так же нахмурив брови, и о чем-то думал, а я ждала его вердикта.

- Так как, говоришь, звали твою попутчицу? - Спрашивает, наконец, он.

- Ее зовут Рон, вы ее знаете? - Я занервничала, понимая, что не я одна недоговариваю.

- Потом, все потом. Мне нужно собрать заседание правления.

Он попросил подождать до вечера, пока он обсудит все это с правлением, а после вызовет меня для присутствия на заседании.

Он ушел. А перед уходом мимолетно положил мне руку на плечи и пару раз похлопал. Наверное, это был какой-то отцовский жест, о котором я понятия не имела.

Я переоделась в уже высохшую одежду, пока Лён убирал со стола все, что осталось нетронутым, обратно по шкафчикам.

- Ну что, братец, какая у нас на сегодня культурная программа. - Обратилась я к нему в намеренно шутливой форме, чтобы сгладить эффект, от состоявшегося между мной и Зоином разговором.

- Думал, ты и не спросишь. А тебя разве интересует что-то, кроме книг? - съязвил он в ответ.

Ну, вот и нормальное общение брата с сестрой, а то я уже подумала, что нравлюсь ему, как пара.

- Я посмотрела бы на Новый город, если, ты не против, его мне показать.

- Сегодня, я весь в твоем распоряжении. - Говорит Лён и протягивает мне свою руку. Я ее принимаю и следую за ним.

Он снова привел меня на центральную площадь, от которой, как от солнца - лучики, расходились узенькие дорожки в разные стороны. Мы прошлись по парку, засеянному разными цветами и растениями.

Новый город мне показался очень чистым, красивым и ухоженным. Но, все же, каким-то отчужденным. Люди в округе сторонились нас, все очень заняты своими делами и даже не смотрят в нашу сторону. В основном городе, к нам бы уже подошло несколько служащих и спросили, по какой причине, мы разгуливаем здесь без дела? А здешнее равнодушие, поначалу меня напугало. Но Лён, объяснил мне это не безразличием, а ненавязчивостью.

- Дело в том, что парень с девушкой прогуливаются по городу только в том случае, если они пара. Другого - быть не может. И никто не хочет нам мешать, лучше узнать друг друга.

Я об этом не думала, так как в принципе не представляла, как могут парень и девушка гулять по городу. Другое дело Коммуна, там это выглядело настолько естественно, что я даже не задавалась таким вопросом, как «Что подумают окружающие нас люди?»

Вероятно, я задумалась и пропустила какой-то вопрос Лёна. Потому что он смотрит на меня и чего-то ждет. Я пожала плечами, не зная, что ему ответить и на какой вопрос.

- Понятно, - говорит он, громко вздыхая. - Ты опять меня не слушаешь! - Утверждает он, а не спрашивает.

- Прости! Просто столько всего навалилось! - Я попыталась оправдать свое поведение.

- Нет! - говорит он уже более решительно. - Я же видел, что ты нам что-то не договариваешь, и отец тоже определенно заметил это, но видимо посчитал, что ты упускаешь какие-то моменты от пережитого стресса. Но не я. - Выдает мне Лён.

- А ты, значит, менее тактичен, более внимателен, и решил спросить напрямую? - Рассердившись, грублю я, хотя сержусь скорее на себя. На то, что не умею таить в себе то, что не нужно знать остальным.

- Предположим так! Но я просто хочу знать, что тебя тревожит, и могу ли я тебе чем-то помочь? - Спокойно говорит он, а мне становиться стыдно за свое поведение.

- Прости! - Снова извиняюсь я. - Наверное я не умею общаться с братьями. - Пытаюсь отшутиться я.

- А ты попробуй говорить со мной, как с другом. Я думаю - это не сильно отличается.

- Верно. - Замечаю я. - Ты прав, но это слишком личное. - Снова закрываю я тему, а мое лицо вспыхивает от тех слов, что не могут вырваться наружу.

Лён рассматривает меня, очень внимательно и мне кажется - видит насквозь.

- Ох, - вздыхает он, - только не говори, что влюбилась в меня, я этого не вынесу! - Смеется он, а я толкаю его в плечо и тоже смеюсь вместе с ним.

- Нет, конечно! Ты красавец, но не думаю, что смогла бы в тебя влюбиться. - «Ведь, ты - полная противоположность Тиму», заканчиваю я мысленно.

- Тогда, кто этот счастливчик? - Начинает выпытывать он, а я снова заливаюсь румянцем.

- Да с чего ты взял, что я влюбилась в кого-то? - Чуть ли не заикаясь, отнекиваюсь я снова.

- Твои глаза, - говорит он уже серьезно, - я уже видел этот взгляд. Отец, всегда рассказывая о маме, как будто представляет ее рядом с собой, от чего смотрит, словно, сквозь время. Ты сейчас смотрела точно так же. И не надо мне говорить, что ты тоже вспоминала маму. - Заканчивает он свою разоблачительную речь, и я снова попадаюсь в его ловушку. Ловкости ему не занимать. Он, как бы шутя, вывел меня на самую серьезную тему, которой я бы не хотела обсуждать ни с кем. Но сейчас, уже начинаю сомневаться. Так уж и ни с кем? Мне захотелось облегчить душу и вывалить на Лёна все свои мысли и чувства. Просто выговориться, даже без его ответа. Пусть он молчит и слушает меня.

Лён, уже заметил мои сомнения и идет рядом, молча, ожидая, когда меня прорвет, и я залью его потоком своих переживаний.

- За городом, я встретила кое-кого. - Наконец решаюсь я. - Он помог мне преодолеть этот путь от Основного до Нового города. И я надеюсь на нашу встречу вновь, - говорю я, даже немного больше, чем собиралась вначале, когда только раскрыла рот.

- Это серьезно! - Присвистывает он. - Я то, уже думал, что ты влюбилась в кого-то из своего города и вас разлучили, отправив тебя сюда.

- Лён, не говори глупости, в Основном городе не осталось мужчин, кроме тех, что уже в престарелом возрасте и работающих в полях, куда нас не вывозят никогда. Я уже сомневаюсь, есть ли эти поля вообще. Моя подруга была на практике не далеко от них, но в заповедном месте, где они изучали виды растений и уход за ними, а на сами поля путь закрыт. А когда она не прошла аттестацию, ее собирались отправить именно туда, как не пригодный для воссоздания здорового Общества, а вместо этого ее выставили за пределы города. Просто вытолкнули, открыв проход, а сами остались внутри.

- Даже так? - Удивляется Лен. - Отец говорил о жестокости и своенравности членов Совета Основного города, но я думал - это он от обиды, за то, что они запретили им с матерью встречи.

- Я сама только недавно все узнала, и именно поэтому сейчас здесь пытаюсь выяснить, что делать дальше.

Мы гуляли по городу до самого вечера, болтали о различиях и сходствах городов, но я больше не упоминала Тима и ни слова не рассказывала про Коммуну, хотя Лён пытался вывести меня на разговор. Думаю, того, что я сказала, вполне достаточно, чтобы восстановить пробелы моего рассказа.

Когда мы вернулись в дом, нас уже ждало голосовое сообщение на панели. Зоин, поговорил с остальными членами правления, и теперь они ждут меня, для уточнения информации. Утром он предупреждал, что мне придется встретиться с правлением. Я тогда восприняла это к лучшему. А сейчас у меня началась паника. А вдруг они мне не поверят, или попросят подробный рассказ по дням. Или вовсе скажут показать, то место, где я была все это время. Я плохо умею врать, даже Лён понял, что я утаиваю что-то. А уж члены правления заметят это определенно. Я начинаю нервно расхаживать по комнате.

- Не переживай, наше правление - вполне адекватно, я же тебе рассказывал. Решения принимают согласованно, несколько дней могут совещаться, пока не придут к общему мнению. И потом у тебя родственник в правлении, а это многое значит. Отец, определенно будет на твоей стороне. И попытается убедить остальных. Так что плохих последствий быть не может. Они просто хотят разобраться так же, как и ты. - Лён успокаивает меня, подходит и кладет руку мне на плечо, поглаживая. Мне становиться легче. Я прижимаюсь головой к его плечу и глубоко вдыхаю.

- А ты пойдешь со мной? - Я зажмуриваюсь, ожидая отказа, но Лён кивает.

- Если хочешь. - Подтверждает он.

- Да. - Отвечаю я, беру его за руку и мы вместе направляемся к зданию правления Нового города, что тоже находиться на центральной площади, недалеко от библиотеки.

Внутри просторно и светло, уже поздно, и почти все служащие покинули свои рабочие места. Лён проводит меня по коридорам, покрытые красными дорожками полы, стены идеально выбелены, кругом светильники и лампы. Все предметы находятся на своем месте. Все четко и правильно. Мы поднимаемся по лестнице, проходим по коридору третьего этажа до самого конца. Перед нами массивная деревянная дверь, украшенная резьбой. Так красиво. Я прикасаюсь рукой и провожу по замысловатым узорам, вьющимся по дереву, а Лён берет дверную ручку и тянет на себя. Дверь из-за своей тяжести тихо и размеренно отворяется. И если бы я тянула ее на себя, у меня бы с первого раза, точно ничего не вышло, я бы тянула ее не так изящно, как Лён, а дергала бы двумя руками, чтобы хоть что-то вышло. Когда створка двери открылась достаточно широко, чтобы пройти внутрь, первым переступил порог Лён, загораживая собой обзор. Я иду следом, пытаясь не отставать и не выпячиваться из-за его спины. А когда он останавливается, я едва удержала равновесие, чтобы не врезаться в его спину. Делаю шаг в сторону, и передо мной открывается довольно знакомая картина. Большая комната, кругом зеркальное покрытие стен, большой деревянный стол, с такой же резьбой что и дверь, расположенный по центру зала. За столом пять массивных стульев, но они не пусты. На них сидят пятеро мужчин, все примерно одного возраста. Зоин сидит от меня второй, справа. Взгляды обращены на нас, а комната, словно звенит, от тишины.

- Мы ждали тебя Лин. Спасибо за поддержку Лён, ты тоже можешь остаться. - Говорит Зоин, и смыкает руки на столе, образуя круг.

- Добрый вечер. - Говорю я всем.

Вот я и добилась, чего хотела, теперь главное не сбежать от страха, захватившего меня целиком.

Глава 13.

- Лин, представляю тебе, членов нашего правления. - Продолжает Зоин. - Председатель правления, господин Раун, за ним последнее слово, в спорных ситуациях. - Мне кивнул головой, сидящий в центре мужчина с густо, седой бородой, но без единого волоска на голове. Его голубые глаза - сияют, на фоне седых бровей. - Член правления, отвечающий за безопасность города, господин Вил. - Соседствующий с Зоином мужчина с краю, кивает, довольно сдержанно. По внешности он напоминает Кима, стоящего на охранном посту. Такой же подтянутый и высокий мужчина, даже сидя, на голову выше остальных, сидящих рядом. На нем такая же, зеленых оттенков форма, только голова не покрыта убором, а густые, черные волосы, немного вьются, создавая массивную копну локонов, спадающих на глаза. - Я киваю ему тоже, ругая себя, что никак не отреагировала на представление председателя правления. - Следующий член правления, отвечает за образование города, господин Синг. - Мужчина, сидящий с лева от председателя, тоже кивает мне, я следую его примеру. Среди всех, он выглядит намного старше, взгляд его размыт из-за толстого стекла в оправе очков, тяжелым грузом давя на его переносицу, а редкие волосы, без единого седого волоска, собраны в хвост на затылке. Он элегантен и аккуратен в своем черном костюме. Мне тут же захотелось задать ему массу вопросов, относительно истории, но это был не тот момент, и я сдержала свой порыв. - И господин Крин, отвечающий за медицину города. - Соседствующий с господином Синг мужчина, шлет мне свою улыбку, довольно хитро прищуривая глаза, и кивок. У меня даже дернулись руки, от напряжения и волнения. Своим взглядом он, словно лезвием, резал мое тело, при этом загадочно улыбаясь. Я скорее отвела взгляд от него обратно к Зоину. Он кивнул мне и улыбнулся, подмигнув украдкой. - Ну, а со мной ты уже знакома. Итак, начнем наше заседание. Для вашего удобства, не обещаю, что наша встреча будет короткой, возьмите стулья, стоящие возле стены и присаживайтесь напротив нас. - При входе в комнату, я совсем их не заметила. Сейчас же, когда мне на них указали, я вижу, словно вросшие в зеркальную стену стулья, прозрачные, будто высечены из хрусталя.

Лён берет два стула и ставит их по центру, немногим ближе к столу, чем мы стояли. Наверное, это особый протокол, который не ведом мне. Я сажусь, выпрямляя спину, а глаза бегают от одного члена правления к другому, не слишком долго задерживаясь на последнем, господине Крин, все также смотрящему в мои глаза.

- Мы обсудили, рассказанную тобой историю, многие факты сошлись, недостающими пазлами. Спасибо, за то, что ты осмелилась прийти к нам. - Говорит председательствующий правлением, и я смотрю ему в глаза, не особо понимая значения слова «Пазл», но осознаю, что сделала все правильно. Вот только бы мои слова не повернули против меня. - Теперь о главном, - продолжает господин Раун, - ты поведала о похищении. Это объясняет то, что основной город ведет странную игру снами. Я называю это «Холодной войной» - этот термин, пришел к нам из истории прошлого и означает войну, ведомую не на прямую, и не по средствам оружия. - Я вздрагиваю, после слова «Война», так поступил бы каждый, кому с рождения втолковывают жестокость и бессмысленность этого действия. - Основной город высылает нам девушек, на проведение дополнительных тестов совместимости, для дальнейшего Экстракорпорального оплодотворения, но последние одиннадцать раз, все идет в несоответствии с договором между нашими городами. На встречу, назначенную нам Основным городом, девушки не прибывают, а уже позже, о выкупе девушек, с нами договариваются третьи лица. Сначала, это были посильные для нас средства и мы выкупали их, но с каждым разом их запросы растут. Цель Основного города, довести нас до продовольственного истощения, ясна. Сговор с преступной группировкой, скорее всего, отомкнувшейся от Нового города - неоспорим. Истощая нас, они преследуют цель присвоения нашей территории. - Голос председателя становится грубее и громче с каждым словом, накаляя атмосферу зала и я вжимаюсь в стул, пытаясь стать незаметнее. - Ты, наверное, заметила, что окружающая среда, в связи с новым, еще не загрязненным куполом, у нас в городе намного лучше, чем в Основном? - Спрашивает меня господин Раун, я киваю, а сама думаю о воздухе и окружающей среде вне куполов, насколько она чиста и нова. Не могу понять, зачем города вцепились в свои защитные купола, когда вне их - жизнь не хуже, а в случае с Основным городом, намного лучше. Но я молчу, не смея перебить председателя. - Это пример войны «Людей до», это они завоевывали для себя лучшие территории по средствам вымещения от туда других народов. Основной город отказался от оружия, но придумал новый способ борьбы со своими соседями. Зная то, что ты нам рассказала, мы понимаем, к чему все идет. До того, как ты пришла в Новый город, мы совещались по вопросу истощения ресурсов и уже хотели просить помощи у Основного города. Это бы означало начало конца существования нашего города, как отдельной, самостоятельной единицы. Если Новый город не может развиваться сам, «Совет пяти» непременно выдвинул бы очередной ультиматум, не в нашу пользу. Расклад ясен? - Господин Раун, снова вопросительно глядит мне в глаза, и я киваю вновь. - Теперь у нас к тебе будет несколько уточняющих вопросов, чтобы воссоздать спланированную операцию Основного города. Ты рассказывала, что перед выездом девушек в Новый город, они выдают пищу с особым парализующим лекарством, скажи, как долго оно действует? - Задает мне вопрос господин Раун

- Я точно не могу ответить, лично лекарства я не принимала, но судя по тому, насколько долго спали следующие девушки, попавшие в плен, не менее суток. - Раун кивает и спрашивает дальше.

- В месте укрытия похитителей, что конкретно ты видела?

- Только стол, несколько стульев и кровати. Но у меня не было времени рассматривать все укрытие. - Я уже поняла, к чему ведет этот вопрос и с замиранием сердца ждала следующего за ним. Как я и предполагала - он последовал.

- Сможешь ли ты показать укрытие и место настоящего пребывания спасенных тобой девушек, нашим людям? - Раун, кивнул в сторону члена правления, отвечающего за безопасность.

- Я могла бы попробовать, но не уверена в своих силах. - Начала выкручиваться я. - Все, что я встречала на своем пути - дублировало друг друга, прежде чем дойти до Нового города, я ходила кругами по одному и тому же месту, принимая свои блуждания за продвижение вперед. - Член правления по безопасности, согласно кивает, и я немного расслабляюсь. Но тут вступает в беседу господин Крин, он прищуривает один глаз и спрашивает меня:

- У меня вопрос по медицинской части, скорее любопытство, чем объяснение обстоятельств, - он улыбается, от чего все мое тело съеживается, и я снова вдавливаю себя в стул, - скажи, какие повреждения ты получила за время своего пути и какими способами, ты сама смогла оправиться от недуга? Насколько мне известно «Сумка № 1», собранная вами в путь, не содержит аптечки первой помощи. - Крин закончил свою речь и уставился на меня, его губы вытянулись в тонкую линию, а брови вопросительно поднялись на лоб.

Я замешкалась, не зная, что ответить. Похоже, я молчу довольно долго, тишина в зале обволакивает пространство, и стук моего сердца отдается в моих ушах. Мне начинает казаться, что его слышат все, от чего все тело начинает бить мелкая дрожь. В следующий момент происходит то, что кажется мне сном. Будто я отключилась на минуту от переизбытка чувств. Лён, до сих пор сидящий так тихо, что я даже забыла о его присутствии, встает со своего стула и громким голосом обращается к членам правления.

- Уважаемые члены правления, извините за то, что вмешиваюсь в вашу беседу, но я имею информацию, касающуюся данной ситуации. Лин, не может рассказать вам о чудом излеченных ранах, потому что она, принимала помощь от лиц, проживающих вне городов. Более того, она имела связь с одним из мужчин, проживающим в незаконном поселении.

Лён замолкает, присаживаясь на свое место, а замираю и не могу шевельнуться. Что сейчас произошло? Мне приснился страшный сон, или тот кого я считала другом, братом, нагло меня предает и раскрывает мою тайну, доверенную ему несколькими часами раньше? Мои пальцы дрожат, а на глаза наворачиваются слезы. Зачем он так со мной, когда я доверилась ему, как родному человеку. За своей болтовней и беззаботным весельем, он все это время таил умысел - очернить меня перед правлением. Он рассказал, то, что я бы не посмела открыть даже собственной матери. Он представил информацию, в невыгодном для меня свете, что он замышляет? Зачем, получив мое доверие, он так разбрасывается нашей дружбой? Слезы уже заливают все мое лицо, но я продолжаю их смаргивать, чтобы мое зрение, не покидало меня. Я продолжаю  вглядываться в его лицо, ища в нем потайной смысл, сказанной им речи. Пытаюсь придумать аргументы, оправдывающие его, но в голову лезет только одно - За что? Мои губы беззвучно повторяют эту фразу, когда Лён поворачивает в мою сторону, свое невозмутимое лицо, не выражающее ни одной эмоции. Я не могу больше смотреть в его холодные глаза и перевожу взгляд на членов правления, стирая с глаз вновь скопившиеся слезы. Все сидят, также молча, уставившись на меня. Лишь на лице Зоина я вижу эмоции, отражающие мои собственные, остальные холодно высматривают в моем лице согласие со сказанной речью Лёна. Господин Крин, все также довольно щурит глаза, ожидая кульминации нашей встречи.

- Что ж, - говорит председатель правления, - если вам, Лин, больше нечего добавить к сказанному, мы на некоторое время хотим наедине обсудить все услышанное, и просим вас покинуть на время совещательную комнату.

Лён встает со своего места, и молча - направляется к двери. Я, следом за ним, покидаю комнату, закрывая за собой массивную деревянную дверь.

Он сидит на дальней лавочке в коридоре и смотрит в окно, расположенное напротив. Я направляюсь к нему, чтобы выяснить все. Чтобы для себя понять, зачем он так со мной поступает. Он даже не смотрит в мою сторону, когда я сажусь рядом с ним. Я прочищаю горло, от скопившихся слез, сбившихся в ком, мешающий произнести слова.

- Скажи мне, за что ты так поступаешь со мной? - Выдавливаю я, а глаза начинает щипать от новой волны подступивших слез.

- Я помог правлению, узнать то, что ты бы не сказала им. Они должны располагать полной информацией, чтобы воссоздать всю картину произошедшего.

- Но ведь это не имеет отношения к происходящему! - Перебиваю я.

- Ошибаешься, еще как имеет. Они должны знать, что ты можешь скрыть и утаить от них детали, чтобы понимать - доверять ли полностью твоим словам?

- Но ведь своей речью, ты ввел их в сомнение, по поводу рассказанных мной событий. Что, если они не станут принимать всерьез мои слова?

- Не переживай, они мудры и смогут вычленить то, что им необходимо. Они лишь переосмыслят то, что наплел про тебя мой отец, восторгаясь твоей смелостью. В его глазах, ты всегда была образцом, в обучении и спорте. Он собирал информацию о тебе все время и ставил мне тебя в пример. Все его разговоры о любви к маме и тебе выливались для меня дополнительными нагрузками, на пути к совершенству - к тебе. Отец, даже лишил меня возможности обрести пару, лишь бы просто познакомиться с тобой и увидеть, всего лишь неделю. Из-за его слепой привязанности я лишен возможности воспроизводства. Это не любовь - это эгоизм, от которого страдаю я, все время, что я живу с ним.

Вот оно - настоящее лицо Лёна, лицо обиженного на отца ребенка. Эгоизм, которым он порицает отца, так и зашкаливает в его речи. Не думаю, что он был недолюблен отцом, чтобы так очернять его. Он все это время накапливает негатив по отношению ко мне, чтобы в этот день, наконец, выплеснуть его мне и отцу в лицо.

- Тебе стало легче? - Спрашиваю его.

- О чем ты? - Не понимает он, сменившегося настроения во мне. А мне, просто стало его жаль.

- Стало ли тебе легче, когда ты сверг - в глазах отца, мое, якобы превосходство над тобой. Что ты чувствуешь сейчас, когда, наконец высказал то, что копил годами. Твой план удался, но принес он тебе долгожданного облегчения?

Лён мотает головой, отрицая. И его глаза застилает печаль.

Мы долгое время сидим на лавочке, не смотря, в сторону друг друга. За большой дверью совещательной комнаты почти ничего не слышно, лишь иногда, доносятся чьи-то голоса, но разобрать о чем там говорят - невозможно. Тяжелая дверь надежно хранит тайны членов правления, не позволяя чужим ушам подслушать сказанные ими слова. На стенах нет часов, и я не могу определить, сколько времени мы находимся здесь. За окном уже стемнело и через его стекло уже не видны очертания городских зданий, только наши отражения, подсвеченные лампами коридоров, вырисовываются не четкими контурами. Я сижу и рассматриваю стену уже довольно продолжительное время. Мои эмоции поутихли, и я снова могу рассуждать, отбросив обиду на второй план. Что сказано - то сказано. Слов не воротишь, теперь нужно понять, как мне быть с этими обстоятельствами дальше. Во всяком случае, я попыталась донести информацию до правления. Пусть они теперь решают, как ею воспользоваться, а что касаемо меня, то лишившись их доверия, я могу не узнать план дальнейших действий Нового города, но я могу действовать сама.

Теперь я знаю, что я могу больше, чем думала прежде, и от меня - зависит многое. Я должна попасть в Основной город и поговорить с мамой и госпожой Мар. Но прежде, мне необходимо добраться до Коммуны и предупредить Тима и остальных о том, что Новый город в курсе их существования. А обнаружение их места существования - дело времени. Я думаю, что никому не понравится, что какая-то девочка дала обнаружить их обитель. Многие обвинят меня, но я надеюсь на понимание и поддержку, хотя бы двоих в Коммуне. Это Тим и Су. Они должны понять, что я не намеренно выдала их, они выслушают меня и примут мою сторону. Я на это надеюсь. В моей ситуации, думать, что Тим отвернется от меня - невыносимо. И Я стараюсь гнать от себя эти мысли, которые лезут мне в голову. Он должен понять, должен!

Дверь в конце коридора открывается, и на пороге стоит Зоин. Я первая срываюсь с места и подхожу к нему. Выглядит он уставшим, плечи опущены вниз и спина немного ссутулена, но при этом, глядя мне в глаза - он улыбается.

- Мы ждем вас, - он бросает взгляд, на подошедшего Лёна, и быстро переводит обратно ко мне, - в совещательной комнате. - Добавляет он тоном, не терпящим возражений, а колкий взгляд, вновь обращенный к Лёну, дает мне понять расклад его симпатий. Это успокаивает, но я боюсь выпадов Лёна, которые он мог припасти на последок.

Зоин распахивает дверь шире, пропуская меня внутрь, и идет за мной, не дожидаясь, когда войдет Лён. Я прохожу к стульям и снова сажусь на свое место. Лён, тоже садится рядом. Я не смотрю на него, но чувствую, как напряжено его тело, он как струна, натянут и сидит так, как будто готов в любой момент соскочить со стула и кинуться прочь. Его чувства мне до конца не понятны. Я не знала, что у меня есть брат, и мама никогда не упоминала о нем. Она смирилась, что никогда не сможет его встретить и обнять. Она не хотела, чтобы я разделила ее внутренние терзания и не посвящала меня в свои тайны. Думаю, передавая мне, подаренный отцом амулет, она не сильно верила в нашу встречу. Иначе, она подготовила бы меня заранее. Она рассказала бы мне, чуть больше об отце и о его жизни. Но кроме непонятной мне, на то время, тоски, я не заметила ничего. Теперь мне стало понятно ее поведение и поступки. Она всегда поступала от сердца. Она все чувствовала. Не знаю, как ей удавалось, но она не принимала пищи с лекарством. Да и меня к еде она никогда не принуждала, хотя и тайны ее содержимого она никогда не открывала. Мама верила в меня, и надеялась, что мне самой станет ясно. Что я сама смогу сделать выбор - чувствовать мне или служить Обществу. Мама никогда не занимала высших постов, держась больше в тени, чаще других заходя на смену в производственные корпуса. На других должностях ее бы быстро вычислили и отправили за купол, как отработанный материал. А бросить меня она не могла, так и жила ,все свои дни, скрываясь и таясь. Скорее всего, она не хотела для меня такой судьбы, но и запретить мне пропускать приемы пищи не могла. Она давала мне шанс на чувства, давала право выбора.

- Мы закончили совещание! - Начинает председатель, и я оставляю свои мысли о маме. На смену им приходит тревога и трепет. - Могу сказать, что мы долго не могли прийти к единому мнению, но все же, нашли компромисс. Лин! - Обращается он ко мне и по моему телу, словно пропускают заряд тока, я подпрыгиваю на стуле. - Мы благодарим тебя, за переданную тобой информацию, но то, что ты была не до конца откровенна с нами, ввело многих в сомнения о правдивости твоей истории. Я настаиваю, что личное, не должно затрагивать произошедшие события. То, что покушения совершаются - это факт, то, что Основной город пошел войной на Новый - это факт. Мы должны отреагировать на это. Но перед тем, как что-либо предпринять, хочу спросить тебя, Лин. Готова ли ты помочь нам? Можем ли мы довериться тебе? Обещаешь ли ты нам, отбросить личные обиды и чувства, для достижения общей цели - разоблачение Основного города? - Господин Раун, останавливается и ждет от меня ответа. Я на минуту задумалась. Готова ли я отодвинуть свои планы, чтобы помочь Новому городу? Смогу ли я закрыть свои чувства в долгий ящик, не давая им выбраться наружу? И с какой стати им - доверять мне, если я соглашусь? Но я отбрасываю сомнения. Их цели, частично, совпадают с моими, и до определенного момента мне будет проще с их помощью. И я соглашаюсь.

- Да, я готова! Я согласна сотрудничать с Новым городом. - Раун, удовлетворенно кивает, и другие члены правления также расслабляются, принимая мое согласие. Выходит, роль моя в планах их действий имеет не последнее значение и им необходимо это сотрудничество, пусть и с определенным риском. Но они готовы на это пойти.

- Теперь ты, Лён. - Раун кивает брату, и я чувствую как и без того напряженный Лён, при обращении к нему председателя правления, замирает. - Члены правления благодарны тебе, за то, что ты помог разобраться в некоторых нюансах данного вопроса, что не побоялся раскрыть, пусть и не свою тайну, позволившую нам более четко разглядеть суть происходящего. - Я поочередно перевожу взгляд от одного члена правления к другому. Их лица не выражают особых эмоций, но я смогла разглядеть на лице Зоина оттенок разочарования и сожаления. А на лице господина Крина, по-прежнему колкий взгляд, в мою сторону. - Мы хотим доверить тебе не менее значимую роль в этом деле. Мы поручаем тебе сотрудничество с Лин. Обещаешь ли ты всячески помогать и служить Новому городу, при выполнении возложенной на тебя миссии?

- Обещаю! - Говори Лён, немного сбившимся голосом.

Ха! Теперь мне становится ясно, почему члены правления с такой легкостью доверяют мне столь опасное дело. Они нашли для меня идеального надсмотрщика, в лице Лёна. Члены правления, разглядели в его действиях то, что им так необходимо. Тот, кто знает обо мне чуть больше, чем все остальные, с легкостью может следить за моими действиями. А преданность городу, которую он доказал, выдав чужую тайну, только укрепила их веру в его безропотное подчинение их решениям.

Не думала, что я способна на такое в этот момент, но я улыбаюсь. Может это начало истерики, но тот капкан, в который я угодила только что - захлопнулся, прижав меня плотнее к обязательствам, которые я согласилась выполнять. Я улыбаюсь от того, что насквозь вижу их замысел, вижу роль каждого из участников этой встречи.

Вот - хищный волк, член правления по безопасности, своим холодным взглядом, пугающий всех, кто случайно не туда свернул с предназначенной ему дорожки. Вот - член правления по медицине - он, несомненно, хитрый лис, подстрекающий бедного зайчишку - занять правильную позицию, а с глупыми мышками, он играючи, расправляется по ходу. Вот - член правления по образованию, как мудрый филин, следит за правильностью сказанных слов. А член правления по связям с общественностью - Зоин, напоминает мне медведя, который вроде бы мирно бродит по своим владениям, но способен загрызть любого, кто посягнет на его территорию. Ну и конечно, председатель правления - это царь всех зверей, лев. Одним своим рыком, способный усмирить всех, кто по его мнению, переходит обозначенную рамками черту.

Все они, как единый организм, одного большого мира, который должен подчиняться их воле и желанию.

В лицах «Совета пяти», я не видела такой сплоченности и единения. Скорее всего - это личности, зациклившиеся каждый на своем деле. Если вопрос, решаемый в совете, не касается компетенции кого-либо, то они с легкостью принимают сторону того, кто больше всех осведомлен в этом вопросе. Хотя, я могу и ошибаться, так как я не присутствовала на собраниях Совета при решении важных вопросов, лишь на аттестации, но там все идет одним потоком. Как верно замечала Су, им не важно, на сколько хороши твои знания, или качества. Им важен лишь вопрос генетики. Су это доказала на собственном примере. Тогда, я и не подозревала, насколько она была права и лишь отмахивалась от ее замечаний, не предполагая, к какому решительному поступку она готовится. Как способна, одним днем, перечеркнуть свое будущее и свои планы, ради свободы, сулившей ей детской песенкой.

Члены правления отпускают нас, они дают нам время на сон и отдых, до обеда следующего дня. Или уже наступившего, судя по темноте, окутавшей улицы города. Мы возвращаемся домой вместе с Лёном, уже не теми людьми, что ушли на собрание, держась за руки. Мы теперь больше напоминаем осужденного, приговоренного к обязательным работам и его надзирателя, который, желая того или нет, будет следовать и охранять приступившего закон, выполняя возложенные на него служебные обязанности.

Глава 14.

Я долго не могла заснуть, не смотря на то, что день выдался долгим и тяжелым. Из-за нервного перенапряжения, мои мысли, спутались и по-моему, мне даже во сне виделось продолжение совещания в правлении. Утром я проснулась совершенно разбитая, как будто и не спала вовсе. Лен, уже сидел на кухне, когда я вышла из ванной, наверное, ему тоже не спалось, а может он и не ложился, после совещания. Но мне его больше не было жаль. Равнодушие, сменило все предыдущие чувства. Скорее всего, Зоин - еще не возвращался. Как он выдерживает такие нагрузки - не понятно, хотя то, как я прошла путь одна от укрытия до Нового города, показало мне степень моей выносливости. И я надеюсь, что способна на большее, ведь что ждет впереди, пока не известно.

Я взяла овощи и кашу из холодильного шкафа, подогрела и села на свободное, подальше от Лёна, место. Я еще успею в походе тесно сотрудничать с ним, а сейчас хочу как можно дольше оставаться независимой ни от кого. Подкрепиться перед долгой дорогой мне необходимо, несмотря на то, что рядом с Лёном, у меня совершенно пропал аппетит. Не зная, когда мне удастся поесть в следующий раз, нужно дать организму то, чего возможно, он будет лишен. Еда Нового города, так и не пришлась мне по вкусу, но и это сейчас не имеет значения. Хотя бы я уверена, что она без добавок и приготовлена лично хозяевами дома, а не как в Основном городе - выдавалась в контейнерах, снабженных чипами по отслеживанию получения и употребления пищи. Я уткнулась в тарелку и молча ем. Лён тоже старается не смотреть в мою сторону, и так же продолжает жевать свою кашу.

Хлопает входная дверь - это Зоин, я уже узнаю его тяжелую поступь. Он заходит на кухню, и молча, накладывает себе в тарелку кашу с овощами. Он садится на стул рядом со мной, и не смотря ни на Лёна, ни на меня, глядит только в свою тарелку, и ест, даже не разогрев свою порцию.  Судя по его напряженным мышцам, ночка выдалась тяжелой и ему есть, что нам сказать, но он еще не решил - как это сделать. Мы ждем. Когда с едой почти покончено, Зоин нарушает молчание, разбавленное только звоном железной ложки по стеклу тарелки.

- Дети, - говорит он, обращаясь сразу к нам обоим, - на дальнейшем совещании, проходившем без вашего присутствия, мы обсуждали подробный план действий, который вам и нашим людям из службы безопасности города, предстоит выполнить. Уже через пару часов, вам необходимо прибыть к зданию правления, от куда будет проложен дальнейший путь. Я ознакомлю вас лишь с основными моментами, все детали вы будете получать на месте, постепенно, согласно нашему замыслу. Подробной информацией обладает только господин Вил, отвечающий за безопасность, член правления, возглавляющий эту миссию. Он сам вызвался командовать данной операцией, не доверив, столь важное дело, никому.

Мы впервые, после вечера совещания, переглядываемся с Лёном. Видимо, ему также не по душе присутствие члена правления в походе. А я Вила, откровенно побаиваюсь. Мы обратно отворачиваемся к Зоину и он продолжает.

- Сейчас у вас есть время, собрать все необходимое. Не забудьте о лекарствах и средствах первой помощи. - Зоин говорит это, гладя мне в лицо. Как будто Лён не может пораниться в пути или словно он в первую очередь напихает в свой рюкзак всю аптечку из дома. Я немного раздражена, но вида не подаю.

Зоин провожает нас усталым взглядом, я оборачиваюсь взглянуть на него еще раз, боясь, как бы он не уснул сразу после нашего ухода по комнатам. У меня сложилось впечатление, что ему жаль отпускать нас одних, что он тоже желает сопровождать нас, но не может нарушить приказ. Скорее всего, так и есть. Провожать двух собственных детей, а самому не иметь возможности помочь им в пути, вероятно сложно. Но Зоин нужнее здесь, и это он тоже понимает. Он, как специалист по связям, может понадобиться в Новом городе, если вдруг придется вести переговоры с «Советом пяти».

Я беру большой рюкзак, в отличие от прошлых сборов, когда Тим нагрузил все себе, а я потом перебивалась каплей воды. В этот раз я кладу в рюкзак не то, что первое попало под руку, а то, что может понадобиться в пути. А именно, больше воды, теплый плед, бинты и различные мази, что нахожу в аптечке, на полочке в ванной комнате. А еще немного еды, которая не будет занимать много места. Когда рюкзак собран, и мой бег по комнатам завершен, я выхожу на порог дома, попрощаться с Зоином. Он уже ждет меня там, вместе с Лёном. Выходит я собиралась не так быстро, как остальные. А может, они натренированы, и собрать вещи в дорогу, для них не составляет большого труда. Остается надеяться, что тщательность моих трудов - будет оправдана в дороге.

Зоин, прижимает меня к себе и крепко обнимает на прощание. Я это ожидала, и в этот раз не стою как истукан, а обнимаю его в ответ, хоть и не чувствую такой необходимости. Но все же, должна себе признаться, что приятно, когда за тебя волнуются и явно не хотят отпускать. Так должна была обнять меня мама, перед выездом в Новый город, но нас лишили этой возможности.

- Я надеюсь - это не последняя наша встреча, и ты вернешься в Новый город, снова. - Говорит Зоин, уже отстранившись от меня, гладя мне в глаза. - За то короткое время, что я знаком с тобой лично, ты открылась мне с новой стороны. Ты не просто умница и красавица. Ты еще очень храбрая и отважная девочка. Я надеюсь, Лён, будет хорошим помощником для тебя на протяжении всего пути.

Еще бы! Я перевожу взгляд на Лёна, тот смотрит мне в глаза, улыбается и подмигивает. Мы, все трое, знаем, для каких целей Лён приставлен ко мне, но предпочитаем молчать об этом, делая вид, что он будет отличным спутником и верным другом для меня. Я не рушу этой легенды и киваю Зоину. Думаю, указания для Лёна он уже передал и успел попрощаться с ним в мое отсутствие. А именно: «Наблюдать за мной внимательнее, просто глаз с меня не спускать. Как для моей безопасности, так и для того, чтобы не смогла натворить чего, в дороге». Зоин обнимает и Лёна, правда не так долго, как меня.

Мы уходим и идем по дороге к центральной площади. Путь, в связи с молчанием Лёна, кажется мне бесконечным. Я жалею, о том времени, когда считала его своим другом и не знала его истинного лица. Теперь, когда в родном брате, я вижу предателя, мне сложно будет довериться хоть кому-то еще. Я даже уверена, что доверять свои личные проблемы и переживания никому больше не стоит. Вот, только Тим. Будет ли он рад нашей встрече, после того, как я ему поведаю о своем предательстве. Сможет ли он смотреть мне в глаза, после этого. Или ему будет также неприятно находиться рядом со мной, как мне сейчас в компании Лёна. Мне не выносимо - даже думать об этом. Пусть, будь - что будет. О том, что я уже не могу изменить, нет смысла лишний раз думать и переживать. Лучше, подумать о том, как я смогу добраться до Тима, без сопровождения охраны. И снова в голову ничего не приходит, ведь я даже не знаю плана действий, который до меня будут доводить по крупицам, опасаясь моей осведомленности.

За все время пути, до здания правления, я ни разу не посмотрела в сторону Лёна, хотя его взгляд на себе чувствовала. Он, наверное, уже начинает следить за всеми моими действиями, чтобы вести отчет перед командующим. Не свернула ли я с пути, пока мы добирались до места встречи?

Когда мы выходим на площадь, в центре ее, рядом с фонтаном, я вижу две большие машины, похожие на ту, что была у похитителей, только немного меньших размеров, и восемь человек, рядом с ними. Выходит, всего нас отправляется в путь, десять человек. Не слишком много, для масштабных действий. Больше похоже на разведку, перед основными событиями. Господин Вил, дает указания своим людям, которые, все как один, в подобной ему форме, почти одного роста и телосложения. Лён, тоже отлично гармонирует со всеми присутствующими, а вот я, заметно выделяюсь на их фоне. Во-первых - я девушка, и это сразу бросается в глаза. Я даже не додумалась собрать волосы в хвост, чем поспешно решила заняться на ходу. Во-вторых, моя одежда, хоть и не парадная, но все же, совсем не похожа на местную, мешковатую форму. Мои штаны и майка, плотно облегают тело, и лишь свитер, который можно застегнуть на пуговицы, немного все скрывает. Это я тоже решила исправить. Когда я застегнула последнюю пуговицу, мы уже подошли вплотную к группе, едущей с нами.

- Добрый день Лин, Лён. Вы как раз вовремя. - Обращается к нам господин Вил, как только мы подходим ближе. - Все по машинам! - Командует он своим громким голосом. И все, в рассыпную, занимают свои места, как муравьи перед дождем, стремительно, и ни разу не наткнувшись друг на друга. Снова никаких разъяснений не последовало. Наверное проинструктировать своих людей он успел еще до нашего появления, специально собравшись раньше.

Людей для нашей поездки отобрали наилучших, в этом нет сомнения. Ох, и намучаются они со мной. Я даже улыбаюсь от мысли, что смогу внести в их слаженный коллектив - немного хаоса. Господин Вил, проводит нас в первую машину и рассаживает по местам, заранее закрепленным за нами. Я сижу на переднем сиденье, рядом с водителем, что меня ничуть не удивляет. Мне нужно будет показывать дорогу, а с заднего сиденья - это не совсем удобно делать. Тем более, что я ее не особо помню.

Господин Вил, отдает команду выдвигаться, мотор машины заводится, издавая шум, и транспорт приходит в движение. Мы не спеша едем по улочкам Нового города, аккуратно объезжая прохожих, которые провожают машины взглядами. Держу пари, что им не часто приходится видеть такой транспорт на улицах своего города, поскольку каждый останавливается, чтобы получше изучить его снаружи и повнимательнее разглядеть тех, кто внутри. Я даже почувствовала себя важной особой, восседающей на переднем сиденье машины, сопровождаемой большим количеством охраны.

Когда мы проехали охранный пост на въезде в город, машины прибавляют скорость и нас начинает чуть больше трясти по кочкам и ямам на дороге. Когда я шла сюда пешком, путь мне показался очень долгим и из последних сил - тяжелым. Сейчас же, мы подъезжаем к куполу минут через двадцать, двадцать пять. Господин Вил отдает приказ по рации, а также нам - выйти из машин и подойти к куполу.

Я никогда не видела, как транспорт пересекает купол. Оказалось все намного проще, чем я себе могла представить. Подойдя к невидимой черте, отделяющей нас от выхода на свободную территорию, каждый соприкасается ладонью с куполом. Он сканирует нас, а дальше, вернувшись в машины, свободно дает проехать сквозь себя. Думаю, если бы в машине, остался хоть один человек, не прошедший этой процедуры, машина уперлась бы в купол, как в стену, как когда-то я, впервые проходя сквозь преграду. Данные о каждом, записываются в его память, что позволяет пересечь его без проблем. В отличие от людей и транспорта, звери не могут пересечь купол. По-моему, это единственная польза от него в нынешнем времени, когда воздух уже позволяет находиться вне его защиты.

- В какую сторону нам продолжать движение, чтобы добраться до укрытия похитителей? - Спрашивает меня господин Вил с заднего сиденья, когда мы готовы ехать дальше. Теперь я точно знаю, куда мы отправляемся вначале нашего пути, хоть и подозревала заранее. Указываю рукой в сторону кустарников, в которых я постоянно таилась, и предупреждаю, что другого пути показать не смогу. Нам придется все время ехать рядом с местностью, которая не сильно подходит для таких машин.

Мы, в основном молчим всю дорогу. Лишь господин Вил, спрашивает меня, правильно ли мы едем, а я, если нужно, корректирую движение, показывая то в одну сторону, то в другую. Один раз, я чуть не срываюсь в истерике, когда мы длинный отрезок пути движемся не в том направлении, и нам приходится возвращаться обратно. Я думала, что все воспримут мою ошибку более жестко, однако господин Вил, успокаивает меня, говоря, что ничего страшного в этом нет. И что они рассчитывали на подобные ошибки, так как я изначально предупреждала всех о неточном знании маршрута.

Постепенно темнеет, и мы некоторое время едем с включенными фарами. А когда становится совсем темно, уже планируем сделать остановку на ночь, но я, даже в темноте, узнаю это место.

Вот - тот самый холм, который я обнаружила. А рядом, та самая лужайка, на которой мы с Тимом ожидали выхода похитителей из укрытия. На которой, он признался мне в любви и поцеловал меня на прощание. Сейчас я уже готова ответить на его чувства. Я даже знаю, что ему сказать, но вот только боюсь, что он не захочет меня слушать, после моего признания. А сказать ему «люблю», до того, как он узнает, что я его предала - я не посмею. Он должен знать, на что я способна. Чтобы понять, нужна я ему такая, или нет.

Я останавливаю движение, и мы все выходим из машин.

Десять человек, посреди поля у высокого холма, пытаются найти нужный камень или ветку, чтобы открыть потайной вход в укрытие. Когда я нашла именно тот камень, с помощью которого Тим отворил вход, ничего не произошло. Наверное, похитители сменили его на другой, если это возможно. Периодически, на меня поглядывает каждый из группы, пытаясь понять, не разыгрываю ли я их, может никакого входа в холме - нет. Может это самый простой холм, один из тех, что мы видели по пути сюда. Но я всем своим видом показываю уверенность и продолжаю искать вместе со всеми. Я не могла ошибиться. Это - то самое место, уже начинаю уговаривать сама себя, как вдруг Лён, поднимает нужный камень. Он испуганно отпрыгивает, когда от очередного его движения, холм начинает просыпаться. Земля, подрагивая, расходится в разные стороны и перед нами образуется небольшой вход внутрь холма. Все сбегаются посмотреть и подсветить фонариком сплошную черноту открывшегося пространства. Наконец, господин Вил, отдает команду пятерым из второй машины, исследовать все внутри, вдоль и поперек, не пропуская ни одной детали. Пятеро исчезают в проходе, спускаясь глубоко вниз.

Мы расположились на том же месте, где с Тимом вели наблюдение. Это господин Вил сказал, что нашел самое подходящее место для того, чтобы не быть замеченными. Я не стала его разубеждать. Мы расстилаем свои пледы на траву, чтобы передохнуть какое-то время. Я достаю из рюкзака пару бутербродов. На вкус они - никакие. Хлеб абсолютно без запаха и вкуса, какая-то приплюснутая котлета, непонятно из чего приготовленная и овощи, тонко нашинкованные сверху. Хоть это не производит на меня никакого впечатления, но по сравнению с теми бутербродами, что Тим раздавал нам перед дорогой - небо и земля. Я прожевываю все, чтобы просто наполнить желудок.

Проходит около часа и из холма появляется первый свет от фонаря. Господин Вил подрывается с места и быстрым шагом подходит к своему человеку. Они некоторое время о чем-то переговариваются и Вил, возвращается, снова один, к нам.

- Это - то самое убежище, что описывала ты, Лин. Внутри никого нет, но мы обнаружили еще одну большую комнату, за потайной дверью. Внутри находится то, что нас интересует. Сейчас, мы будем выносить, и грузить все по машинам. А вы, - он указывает на меня и Лёна, - пока отдохните здесь.

Он возвращается, призывая за собой, оставшихся двух человек из нашей машины и они все скрываются из виду, внутри холма.

Я и Лён сидим молча, наблюдая, как временами кто-то из нашей группы выходит с набитыми мешками к машине, укладывает добытое внутрь, и снова исчезает в проеме холма. Я рассчитала, что между появлением другого, проходит около десяти минут. Дальше, они будут сменять друг друга быстрее, когда те, кто собирает по мешкам и сумкам добытое, тоже примутся выносить все наверх.

Мне нужно действовать, и если не сейчас, то никогда. Я, молча, встаю и иду в направлении от холма, в сторону зарослей за нашими спинами. Рюкзак мне приходится оставить, чтобы не привлекать лишнего внимания. Лён оборачивается и выкрикивает мне.

- Лин, ты куда? - Он растерянно светит мне фонарем в лицо.

Я свой держу в руке и не включаю, чтобы направление моего движения не смог увидеть никто со стороны холма.

- Я в кусты, хочешь со мной? - Лён мотает головой и выключает фонарь, снова отворачиваясь к холму, вести наблюдение. Видимо они нашли, то что искали, раз не оставили со мной больше охраны. Надеюсь, что моя миссия выполнена и меня не будут преследовать. Надежда моя хоть и хрупка, но без нее я бы не решилась на побег.

Я пробираюсь глубже в заросли и выравниваю курс на реку. Если мне удастся отыскать мост в темноте - это будет чудо. Стараюсь идти быстрее, но без фонаря, который я тут же выбросила в кусты, постоянно спотыкаюсь и падаю. Колени, скорее всего, уже исцарапаны до крови острыми камнями, но я не обращаю на это внимания. Я поднимаюсь и бегу дальше, снова падая. Временами оборачиваюсь, но не вижу преследующих меня огней. Бегу дальше и снова падаю. Я даже не веду счета моим падениям, я стараюсь считать шаги, пройденные мной. Я слушаю звуки, наполняющие ночь, но слышу, лишь как сердце гоняет кровь по венам, отдаваясь гулким эхом в моих ушах. Я слышу свое сбивчивое дыхание. Легкие не справляются с нагрузкой, начинаю хрипеть вместо вдоха, но не останавливаюсь. Мне нельзя медлить, у меня есть всего лишь десять минут, чтобы оторваться на достаточное расстояние, чтобы моих следов не нашли в темноте. Чтобы Лён, пошел в другом направлении, пытаясь высмотреть, не случилось ли со мной что, в кустах. Я уже еле перебираю ногами, а мой организм, думает, что я еще бегу, и не справляется даже с легкой нагрузкой. На горизонте, темнея неровными выступами, уже появилась стена. Когда я, наконец, различаю ее контуры в темноте, ко мне прибывают новые силы и я снова прибавляю шаг. Я добежала до ее края и карабкаюсь, держась за выступы. Несколько раз, мои ноги соскальзывают с опоры, и я остаюсь висеть на руках. Все же, они были не так перегружены, как ноги, и спасают меня, подтягивая все тело к очередному выступу стены. Я преодолеваю и это, уже сверху наблюдая, есть ли огни за моей спиной. Их все еще нет. Я бежала около получаса. Не думала, что так быстро смогу добраться до стены. Наверное, это не тот ее участок с мостом и мне придется вновь карабкаться по ней или упасть в воду. Но, думаю, второе мое падение, не будет таким удачным, как первое. Стараюсь держаться крепче. Сердце замирает от страха перед бурным течением реки, я не смотрю вниз. Только на горизонт, высматривая подвесной мост на ту сторону.

Вот и он, проступает своими массивными канатами, в уже осветленном рассветом небе. Продолжаю передвигать руки и ноги, не смотря на дикую боль при каждом движении. Я рада ветру, который обдувает мое лицо от соленого пота, застилающего глаза, мне не приходится отрывать рук, чтобы ладонью стереть вновь появившиеся капли. Моя нога упирается в первую перекладину скользкой доски и я рада, что наконец смогу встать хотя бы на такую поверхность, а не скрестись в вертикальном положении, то и дело срываясь с выступов. Обхватываю руками канаты, как тогда, крепко цепляясь руками, и передвигаю не спеша ноги, с одной доски на другую. Не смотрю уже ни вперед, ни назад, только на следующую доску, до которой должна сделать шаг. От бурного потока реки, я не слышу даже своего дыхания, даже сердца, от паники вырывающегося из груди. Уже почти преодолев мост, я все же не могу сдержать любопытство и хочу обернуться назад, вдруг кто-то, также тихо шагая, идет след в след за мной по мосту. Но я теряю равновесие, даже не успев обернуться и моя нога, проваливается меж досок. В этот раз я не кричу, меня не должны слышать. Мои руки, также крепко держаться за канаты и я пробую вытянуть себя самостоятельно. От взгляда вниз, на бушующую меж камней реку, голова начинает идти кругом. Меня слегка подташнивает, и я стараюсь успокоиться, не паниковать, дышать глубже. Собрав все силы, снова упираюсь в веревки руками и вытаскиваю ногу, почти полностью. Она застревает в лодыжке, там где заканчивается голень моей массивной обуви. У меня нет свободной руки, чтобы развязать и сбросить с себя ботинок. На глаза наворачиваются слезы, которые вместе с потом, высыхают от ветра. Я уже выбилась из сил, дергая ногу, и кажется, поранила или вывихнула лодыжку. Даже через ботинок, крепко завязанный на ноге, я чувствую острую боль, от новых попыток вытащить ее. Кричу от злости на себя. За то, что не дошла всего несколько шагов до другого конца моста, что все усилия, были напрасны и теперь мне остается терять время и ждать, когда меня кто-то обнаружит.

Чья-то рука ложиться мне на плечо, и я кричу от неожиданности. Оборачиваюсь. Это Лён.

- Я помогу! - Кричит он мне, и одной рукой держась за веревку, другой обхватывает мою ногу и аккуратно просовывает между досок, немного сжав голенище сапога по бокам. Потом поддерживает меня и доводит до заветного конца подвесного моста. До земли, которую я не надеялась уже почувствовать под своими ногами. Я хватаюсь за Лёна, прижимаюсь к его груди и начинаю рыдать. Даю истерике возможность выплеснуть тот страх, что пережила за эту ночь. Когда содрогания моего тела пошли на убыль, и в голове стало проясняться, первым вопросом, который я задаю Лёну, было «Как ты здесь оказался?»

- Я шел за тобой от поляны. - Говорит он, ничуть не смущенный признанием в слежке.

- Я тебя не видела.

- Ну, значит, я хоть в чем-то не уступаю тебе, а может - даже превосхожу. - Шутит Лён мне в ответ и от его улыбки теплеет на душе.

Но, как только я вспоминаю, что мы находимся по разные стороны, моя ответная улыбка исчезает.

- А где остальные? - Более озабоченно спрашиваю я.

- Не знаю, я не успел никого предупредить о твоей пропаже, я просто пошел следом. Не думая, что твое «В кусты», окажется столь длинным по расстоянию. Я даже вещи с собой не взял. Нам бы успеть вернуться, пока все не уехали обратно, без нас.

- Нет! - Кричу я. - Я не могу идти назад, пожалуйста, не заставляй меня это делать. Я не могу его предать, как ты меня предал! Понимаешь? - Я бью, ниже пояса, своим упреком в предательстве Лена.

Он некоторое время молчит, не произнося ни слова.

- Хорошо, я помогу тебе, сама ты не дойдешь. - Он кивает на мою ногу, на которую я до сих пор не могу опереться. Лишь немного касаясь ей земли, держу ее в согнутом положении.

- Хорошо, - соглашаюсь я, - другого выхода у меня нет. - Я даю ему понять, что не в восторге от его присутствия рядом. Он и это проглатывает, берет меня под руку и просит показать дорогу.

Молчать снова, мне кажется, глупо. Особенно после того, что он только что спас меня. И, к тому же, мне стало любопытно, чем он руководствуется, преследуя и вытаскивая меня.

- Зачем ты мне помогаешь?

- Потому что, ты моя сестра. - Говорит он, ни на секунду не затягивая с ответом.

- А зачем ты тогда предал меня? Если бы тебе была не безразлична моя судьба, ты бы не стал так поступать. Твои действия расходятся со словами. Тебе так не кажется?

Лён молчит. Я уже думаю, что наши разговоры снова закончены, но он, все же, отвечает мне.

- Когда я выдал тебя, на заседании правления, я действительно был уверен, что поступаю правильно. Но позже, высказав тебе свои обиды, я посмотрел на себя со стороны. Твоими глазами. И мне стало противно. А когда после, и отец взглянул на меня, как на последнего человека, которого бы он хотел видеть, мне стало жаль о сказанных словах. Но вернуть я ничего не мог. Тогда я постарался все исправить.

Я не хотел следить за тобой, так, как велели мне члены правления. Я хочу помогать тебе, как просил меня отец, в нашем с ним последнем разговоре, когда ты собирала вещи. Он открыл мне глаза. Он объяснил мне, что ни этому он обучал меня всю жизнь. Он растил из меня защитника, способного отличить добро от зла и помогать, если во мне нуждаются. Он сказал мне, что ты нуждаешься в моей помощи, особенно после того, как я утратил твое доверие. Ведь, кроме меня у тебя нет никого, кто бы смог позаботиться о тебе в пути. Все будут только требовать от тебя невозможное и гнать вперед.

- Вот именно, невозможное! - Подтверждаю я, а сама задумываюсь. Стоит ли доверять Лёну, так как прежде. Я решаю, что нет. Пусть, он говорит вполне логичные вещи, пусть он спас меня, но я не хочу обманываться вновь. Я его совсем не знаю, я не знаю, что им движет. Истинное желание мне помочь или он до сих пор выполняет задание правления и пытается заманить меня в ловушку. В любом случае, я не буду показывать ему своего доверия, или наоборот, излишнюю подозрительность. Я с ним снова разговариваю, этого достаточно.

Пока я обдумывала его речь, и мы оба молчали, преодолевая остаток пути, небо выцвело от первых солнечных лучей, теряя свои темные краски. Мы спокойно входим на территорию Коммуны, нас никто не встречает у ее границ. Еще минуту назад, мы пробирались через кустарники и канавы, а сейчас, перед нами, аккуратными рядками, стоят маленькие, разноцветные домики. Один, не похожий на другой. Они пестрят радугой крыш, а их окна приветственно открыты, первым утренним лучам солнца и освежающей прохладе утренней росы.

С трудом, но мне удается отыскать тот самый домик, в котором я совсем недавно, принимала угощения, от моей подруги. Я тихонько стучу в двери, все еще сомневаясь в точности выбора. А когда дверь открывает, заспанная Су, я кидаюсь ей на шею, даже не дав сказать ни слова.

- Ну, привет, беглянка! - Говорит она, когда я, наконец, отпускаю ее из своих объятий, немного обиженным голосом. Но рассмотрев меня, тут же, предлагает войти.

Выходит, я очень потрепанно выгляжу. Я бы с радостью приняла ее приглашение и даже разрешила ей меня полечить. Но не сейчас.

- Это Лён, мой брат, - говорю я Су, наблюдая, как у той округляются глаза, - а это С.. Сара. - Вспоминаю вовремя ее новое имя. - Моя лучшая подруга. Мне нужно оставить вас ненадолго одних и решить важный вопрос. Сара, даже не начинай спрашивать, - предупреждаю ее, перед тем, как она хочет засыпать меня вопросами, - я обязательно объясню, но позже. А пока, в твоем распоряжении Лён, он сможет тебе кое что рассказать.

Я киваю ему, давая понять о надежности моей подруги.

- Но, ты же не сможешь сама идти. - Замечает Лён, а я лишь отмахиваюсь и прихрамывая ухожу, поворачивая на площадь, которую украшает фонтан и лавочки полукругом.

У меня единственный вариант, кто мне поможет отыскать Тима здесь. Я совсем не знаю, где живет Тим и как его найти. А кроме Вероники, из коренных жителей я не знакома ни с кем. Я прекрасно помню исхоженную мной дорожку до больничного корпуса, где пролечилась около недели. Двери не заперты, и я беспрепятственно хромаю внутрь. Я нахожу Веронику не сразу. Три комнаты, в которые я заглядываю, оказываются пусты, а в четвертой я вижу ее, рядом с койкой, на которой лежит женщина с перевязанной ногой. Вероника спит, но когда я несколько раз стучу по дверному косяку, поднимает голову и не веря своим глазам промаргивается, сгоняя остатки сна.

- Лин? - Спрашивает она, видимо все еще сомневаясь.

- Здравствуй, Вероника, - киваю я, - Мне нужна твоя помощь!

- Я вижу! - Говорит она, подбегая ко мне. - Что с тобой произошло? Ты была абсолютно здоровой, когда покидала это место. - Она качает головой, обглядывая меня с ног до головы.

- Сейчас не об этом. Скажи, где мне найти Тима, это очень важно.

Вероника, понимает, что я не собираюсь болтать по пустякам и пишет мне на листке его адрес, рисуя к нему схематичную дорогу к дому от больничного корпуса.

- Надеюсь, это тебе поможет, но я настаиваю, сразу после встречи с Тимофеем, посетить меня. В лечебных целях. Хотя, что я говорю, Тим сам тебя ко мне притащит. - Бормочет она, уже мне в спину.

Я покидаю это место, пытаясь разобрать, нарисованную на листике, дорогу.

Глава 15.

Мой путь, к дому Тима, оказался не слишком долгим. Схема, нарисованная Вероникой, была коротка, потому что дом его, находится не слишком далеко от больничного корпуса. На вид, дом не сильно отличался от остальных, стоящих рядом. Только был чуть больше размерами и не так ярок, как остальные. Я подошла к двери, сверила адрес на листке с номером, написанным на двери дома, и постучала в дверь три раза. Некоторое время на мой стук никто не отвечал, за дверью тоже стояла тишина, и я уже начала переживать. Может, в доме никого нет? И когда я уже хотела повернуть обратно, в сторону больничного корпуса к Веронике, за дверью послышался шорох, и она распахнулась. На пороге стоял Тим. Он выглядел так, как будто не спал пару дней и вот, наконец, уснув на несколько минут, его снова подняли с постели. Он был одет в черные штаны и футболку, одежда была помята и не выглядела свежей. А небритость нескольких дней, выдавала бородка, черной щеткой покрывшая его лицо. Волосы в беспорядке, а глаза, распахнуты от удивления, словно он видит призрака перед собой.

Мои руки и ноги, словно онемев, не могут шевельнуться. Я забыла все, что хотела сказать, смотря в его глаза. Около минуты, мы просто, разглядываем друг друга, не смея шевельнуться, и разрушить этот момент. Потом, Тим бросается на меня и сжимает в объятиях, разрушая невидимое стекло между нами, на множество сколков. Он держит меня так крепко, что я не могу вдохнуть, но и отпустить его не могу, сама цепляясь руками в его спину. Мое онемение сменилось слезами, которые промочили его футболку. Я не ожидала от себя такой реакции, мы словно вечность не видели друг друга. Те события, что случились после нашего расставания, нависли надо мной тяжелым бременем. Я даже не представляла, как нуждалась в его помощи и поддержке. Я думала, что могу со всем справиться сама, а сейчас понимаю, что натворила много ошибок, за которые придется расплачиваться не мне одной.

Тим, отклоняется от меня, лишь на секунду, чтобы я смогла сделать вдох, а потом он снова прижимается ко мне и целует. Я не смею оттолкнуть его, хоть и давала себе слово, что сначала должна рассказать ему все о себе. Я не могу лишить себя этого поцелуя. Это эгоизм, но в этот момент я не могу думать о чем-то еще, кроме его горячих губ, целующих меня так жадно.

Заставляю себя отодвинуться от Тима и посмотреть ему в глаза.

- Нам нужно поговорить. - Наконец, произношу я, глядя в его взволнованные глаза.

- Проходи. - Говорит Тим, отходя с прохода. Но как только он видит, насколько мне тяжело дается каждый шаг, качает головой и подхватывает меня на руки. Он относит меня на кухню и садит на удобный, мягкий стул. - Рассказывай скорей, что с тобой произошло.

Я не знаю с чего начать. Тим ставит мне стакан воды и я выпиваю весь, до последней капли. Я даже не представляла, что так хочу пить, мне мало одного стакана и Тим, наливает еще. Когда я выпиваю и его, становиться лучше, и я могу говорить.

Первое, что я решаюсь сказать, дается мне с трудом. Но, я нахожу в себе остатки сил.

- Я предала тебя. - Я молчу, изучая его реакцию на мои слова. В его глазах сначала отражается неверие, после недоумение, но никакого презрения. Это, пока он не знает подробностей. И я продолжаю закапывать себя глубже. - Когда, я добралась до Нового города, мне удалось добиться встречи с членами правления. Мой отец, как оказалось, член правления по связям с общественностью, и он искал встречи со мной. Пока он организовывал встречу для меня с остальными людьми из правления Нового города, я проводила время с моим братом. Моя мама не рассказывала мне о нем, но мы родились в один день. Мы разговорились и я, сама не знаю как, доверилась ему, рассказав о тебе. Мне казалось, он меня поймет. Он был так мил и добр. А потом, он рассказал все, что я доверила ему, членам правления, прямо на моих глазах. Понимаешь, теперь они знают о Коммуне, о тебе. Они уже добрались до убежища и выносят что-то найденное ими в потайной комнате. А я сбежала, чтобы предупредить тебя. - Кратко - это все звучит, еще страшнее, чем я предполагала. Но у меня нет времени, чтобы подробнее описать все свои эмоции и переживания, чтобы он понял меня. Сейчас, то, что он подумает обо мне, не важно. Как бы это больно не было, но главное - это не я и Тим, главное - это Коммуна и то, что может произойти с ней.

Тим молчит, обдумывая сказанные мной слова. А я, как и предполагала, больше не могу смотреть в его глаза. Мне так стыдно, за свое предательство. Мне противно, я пожалела о нашей встрече. Ведь, если бы я тогда погибла в реке, не было бы таких последствий.

Тим поднимает мое лицо своими руками и смотрит мне в глаза. Мои - полны слез, и его лицо выглядит размыто. Даже не моргаю, чтобы не было так страшно разглядеть в его глазах презрение.

- Лин, как ты добралась до Коммуны, сама? - Это то, что он хочет знать? Скорее всего, он имеет в виду, не привела ли я с собой кого-то еще. И в этом я тоже его разочарую.

- Я очень долго бежала ночью, потом карабкалась по стене, а после по мосту. Но я снова провалилась и висела на нем, пока меня не вытащил Лён. Это мой брат, он был приставлен ко мне правлением, чтобы следить за мной. Я думала, что сумела сбежать от них, но оказалось, что нет. Он помог мне дойти сюда, так что теперь ему известно, где вы находитесь. Сейчас он с Су, наверное пытается и ее убедить, что больше не служит правлению и пытается мне помочь. Но после того, что он меня выдал, я не могу ему верить.

- Лён - это же твоя пара, разве нет? - Удивленно спрашивает Тим.

- Да, но все это подстроил мой отец, чтобы Основной город, отправил меня прямиком к нему в дом. Чтобы ему не искать меня по всему городу. Он пожертвовал парой Лёна, для того, чтобы разыскать меня. Лён тоже не в восторге от этой идеи, но не стал противиться и согласился остаться без пары, ради моих поисков.

- Зачем ты сама пошла по мосту? Тебе нужно было добраться до стены и ждать, когда придет встречающий. Я каждое утро ждал тебя у стены, а потом до ночи, караулил у Основного города. Но тебя все не было, я начал подозревать, что что-то пошло не так в Новом городе. С утра, я планировал идти туда за тобой.

- У меня не было времени, чтобы ждать у стены. Они могли поймать меня, и я не смогла бы предупредить тебя. Что ты будешь делать сейчас? - Я спрашиваю его, не говоря «Мы». Я больше не навязываю себя к нему в пару.

- Сначала, я планирую отнести тебя к Веронике, чтобы она подлечила тебя. А после что-нибудь придумаем.

- Да, - я улыбаюсь, - Вероника говорила, что ты меня, вскоре, приведешь обратно. Наверное, я ужасно выгляжу, раз ты не бросаешь меня, а пытаешься сдать Веронике.

- Бросаю, сдать? О чем ты говоришь? Почему я должен тебя бросить? - Тим всматривается в мои глаза, и они снова наполняются слезами. Так много, как в последнее время, я не плакала всю жизнь. Вот сейчас и не могу успокоиться. Он вытирает мои слезы, а их сменяют новые.

- Я предала тебя. - Снова повторяю я, сказанную в начале фразу. Она больно ранит мое горло и в груди словно выжигает пустоту.

- Ты не предавала меня, это тебя предали. А ты, просто очень добра и доверчива. Я вижу, как тебе больно от этого. Но я бы не хотел, чтобы ты была расчетлива и зла. Ты должна его простить и поверить снова.

Я не могу поверить своим ушам. Он говорит, что не презирает меня, что я должна простить того, кто меня предал. Может он тоже простил меня? Он снова прижимает меня к себе и по моим венам разливается тепло. Мое сердце снова бьется. Он меня не бросает, пока. Он все еще со мной.

- Я люблю тебя. - Решаюсь я сказать о своих чувствах сейчас, пока еще не совсем поздно.

Тим отстраняется и смотрит на меня, он растерян, а я напугана. Он не может сейчас принять моих чувств? Может уже поздно? Но, он целует меня, снова.

Тим несет меня в больничный корпус на руках, хоть я и говорю ему, что в состоянии идти сама. Тим мне не верит, всему виной мой внешний вид. Я так и не увидела своего отражения, наверное - жалкое зрелище. Я столько раз падала и плакала сегодня, что мое лицо все измазано, а одежда изорвана. Тим заносит меня в свободную комнату и кладет на кровать, а сам идет искать Веронику. Вскоре они уже оба стоят надо мной, рассматривая мои раны.

- Я же говорила, что тебе нужно остаться. Тим бы пришел сюда сразу, как узнал, что с тобой. - Ворчит Вероника, снимая мои ботинки, чтобы осмотреть мою ногу.

- Это бесполезно, что-то ей запрещать. - Смеется Тим. - Сам несколько раз пробовал отговорить ее, но ничего не выходило.

- Я все еще здесь. - Говорю им, чтобы они перестали обсуждать меня в моем присутствии так, как будто меня нет рядом.

- Тим, выйди пожалуйста, мне нужно более детально рассмотреть все повреждения. - Немного смущенно просит Вероника и Тим, кивая, выходит из палаты.

Вероника раздевает меня и протирает всю каким-то раствором. Я сначала сопротивлялась, предлагая отвести меня в ванную комнату, но после перестала, поняв, что уговаривать Веронику бессмысленно. Она не уступит. Что ж, ей виднее, как лечить. Я смирилась и позволяю ей делать со мной все, что она пожелает.

Мое лечение заняло у Вероники не меньше часа. Не могу сказать, что чувствую себя лучше, но хотя бы я чиста и мои раны обработаны, так что инфекция не попадет в них. Как я не уговаривала ее дать взглянуть на себя в зеркало до процедур, она не разрешила мне. Зато сейчас, когда она все закончила, сама приносит его мне. Ничего обнадеживающего я там не увидела. Кожа на лице исцарапана в нескольких местах, губы потрескались, а глаза красные от слез и усталости. Но я не могу позволить себе сон. Слишком многое предстоит сделать, перед тем, как можно будет отдохнуть. Вероника выдает мне новую одежду. Она похожа на мою прежнюю, и я знаю, от куда она у нее. Скорее всего - это от девушек, спасенных нами. Они выбрали себе другую одежду, более подходящую для жизни в Коммуне. А я не могу себе позволить тихой и спокойной жизни, в одном из красивых домиков Коммуны, пока не исправлю своих ошибок, и пока не определюсь со своими дальнейшими планами.

Когда я поднимаюсь на ноги, замечаю, что могу без помощи передвигаться. Моя вывихнутая нога, крепко перебинтована, кроме того Вероника поставила несколько уколов, которые притупили болезненные ощущения.

- Я бы не советовала тебе вставать еще несколько дней, но зная, что ты меня не послушаешь, даже не буду стараться. - Говорит Вероника, открывая входную дверь.

Я благодарно киваю и обнимаю ее. Она обнимает меня в ответ. Все же, мы сдружились с ней, за все время моего пребывания, под ее присмотром.

За дверью, переминаясь с ноги на ногу, стоит Тим. Думаю, он так и не присел, за все это время. Он подбегает к Веронике и подхватывает ее на руки.

- Ты просто волшебница! - Выкрикивает он ей, а она пытается высвободиться из его рук.

Я не разделяю его восторга, вероятно из-за того, что не видела, в каком состоянии меня привели сюда. Мое отражение в зеркале, не порадовало меня на столько, чтобы сыпаться от счастья, но я благодарна Веронике, хотя бы за то, что стою на ногах.

Когда Тим, все же отпускает ее на ноги, Вероника смущенно машет нам рукой и скрывается в одной из комнат.

- Она любит тебя, - вдруг говорю я Тиму, сама не понимая, как раньше не замечала этого. Ее взгляд, румянец и забота, просто кричат об этом, а я, занятая только собой - не замечала ее чувств. Она, скорее всего, знает о наших с Тимом отношениях, но не меняет своего отношения ко мне. Как ей это удается? Почему Тим, не выбрал ее. Такую добрую, милую, ангельски красивую девушку, которая днями и ночами следит за больными людьми и всем готова прийти на помощь. Почему я? Предавшая его, бросающая, каждый раз, как мне выдастся удобный случай, постоянно попадающая в какие-то истории, приносящая одни проблемы. Могу продолжать еще долго перечислять наши расхождения в характере и внешности с Вероникой, но хочу услышать от него ответ.

- Знаю, - говорит Тим, пожимая плечами, - она говорила мне, но я не могу ответить на ее чувства. И она это тоже знает. Еще до знакомства с тобой, я не мог принять ее любовь. Я чего-то ждал все время. Хотел тоже почувствовать, как это любить, а не просто принимать чужие чувства. И если бы ты меня не полюбила, я все равно продолжил бы тебя любить и помогать. Мне это нужно. Просто любить.

Я прижимаюсь к нему. Я снова услышала то, что мне так необходимо было знать. Его чувства ко мне - никуда не пропали. Это придает мне новых сил. Я готова свернуть горы, но для начала нужно спросить у Тима, какую именно, следует убрать.

- Что мы дальше делаем? - Спрашиваю его, уже вписывая себя в его планы.

- Пойдем к твоему спасителю и Саре. Вместе, мы сможем что-то придумать.

- Вместе с Лёном? Может не стоит вмешивать его в это? - Сомневаюсь я в правильности выбора Тима.

- Думаю, тебе стоит дать ему шанс, а мне выслушать его версии и планы. Может он поможет нам.

Не сильно рассчитывая на помощь Лёна, я все же соглашаюсь с ним. Я достаточно наломала дров, теперь пора разгребать все.

Уже, лучше себя чувствуя, я иду на выход, а Тим нагоняя меня, не доверяет моим ощущениям и поддерживает под руку, не позволяя растрачивать силы. Я не против еще немного побыть больной, если Тим будет обнимать меня, все это время.

Я стучу в дверь Су, уже уверенно, зная, что она на месте. Су открывает дверь очень скоро и шикает на нас.

- Вы что шумите? Лён, только прилег. Он не спал целые сутки, если не больше. - От куда-то появившаяся забота о моем брате, немного меня раздражает. Может я ревную Су, но мне не приятно, что она так быстро сдружилась с ним. Думаю, он не рассказал ей, что натворил. Иначе, она бы по другому о нем отзывалась. Или, это только я не способна простить его, а все другие приняли его, вместе со всем багажом его проступков. - Проходите, только тихо. - Она отходит в дом, пропуская нас внутрь.

Су проводит нас в комнату и усаживает на диванчик. Я уже забыла, как мило у нее все устроено. Она, совсем молода, но ведет быт, достаточно уверенно. Не думаю, что смогла бы так же. Одна, без чьей-то помощи. Все учиться делать самой. И готовить, и убирать, и расставить все так, чтобы было уютно. Она молодец. Кроме необходимых вещей, которые были в домике в прошлый наш визит, теперь на стенах появились картинки, изображающие красоты этой местности, и статуэтки, тоже ручной работы мастеров Коммуны, расставленные на полочках и мебели.

- Что тебе рассказал Лён. - Я сразу перехожу к делу, пока Су, разливает чай по чашкам и предлагает нам.

Я жую печенье, очень сладкое, набивая полный рот. Так давно не чувствовала вкуса, что начала скучать по всем специям Коммуны.

Пока я жую, Су, говорит мне все то же, что я рассказывала Тиму. Только словами Лёна. Он не приукрасил ничего, как ни странно, не попытался выбелить себя перед новым человеком, которому я доверяю. Тим, удовлетворенно кивает. Наверное, уже вынес ему оправдательный приговор, и теперь ждет от меня того же. Попробую не разочаровать его.

К тому моменту, как в тарелочке не осталось ни одного печенья, к нам в комнату выходит Лён. Тим внимательно рассматривает его. Потом встает и подает ему свою руку. Лён, тоже обсматривает Тима, пред тем как подать ему руку, потом протягивает и довольно уверенно пожимает руку Тима.

- Это Лён, это Тим. Теперь вы лично знакомы. - Обращаюсь я к Лёну, давая ему понять, что это тот человек, про которого я ему рассказала.

- Я уже в курсе произошедшего. Спасибо, за то, что спас Лин. Я твой должник. Но теперь, нам нужно решить, как мы будем действовать. Ты с нами, или против нас? - Прямо в лицо, спрашивает Тим у Лёна.

- Не за что, это моя сестра, - отвечает ему Лён, а я снова кривлюсь от того, что обо мне говорят без моего участия, - С вами. - Продолжает он. - Я уже объяснял Лин, что это моя ошибка, которую я постараюсь исправить. - Уверенно отвечает Лён, гладя на Тима, ища в нем поддержки и понимания.

Тим, как я уже замечала, готов тут же принять его помощь. Я тоже соглашаюсь, ради Тима. Если это хоть как-то сможет нам помочь, а не навредить, я только «За».

Мы все рассаживаемся в комнатке. Кто на диванчик, кто на пол. Тим, сидит рядом со мной, обнимая меня за плечи. Лён и Су, сидят на против нас, на полу. Лён не спускает глаз с Тима. Наверное, тоже заметил его усталый вид, или смотрит, чтобы потом подробнее описать службе безопасности.

- Я предлагаю начать действовать немедленно. По моим расчетам, охрана Нового города, уже должна была вытащить из убежища все, и теперь отправилась или обратно в Новый город, или на наши поиски. - Начинает Лён. - Я надеюсь, что они получили то, что искали, уж очень они были довольны, когда нашли потайную комнату. А теперь, они должны доставить это в город, перед тем, как их заметят хозяева убежища.

- Логично. Но тогда им придется вернуться без вас и объясняться перед вашим отцом. - Замечает Тим. - Они имеют право на такую ошибку? - Спрашивает он у Лёна.

- Во главе нашего похода, был член правления отвечающий за безопасность. Он имеет весомое слово в правлении, и думаю, найдет, как оправдать свои действия. - Отвечает Лён. - Но я уверен, что поисковой отряд, долго не заставит себя ждать, так как городу еще нужна Лин, и ее информация. - Уточняет Лён, обращая тяжелый взгляд уставших глаз сначала на меня, а потом, чуть дольше, на Тима.

Он заметил, как Тим волнуется за меня и пытается играть на его чувствах. Чего он хочет добиться?

- Ты прав. Нам предстоит защитить и то и другое. - Говорит Тим, Лёну.

Я немного упустила нить разговора и теперь не могу понять, что именно они обсуждают. Кого и от чего они собрались защищать, когда нужно принять более решительные действия.

- Стойте, - вмешиваюсь я, - если вы обо мне, то защищать меня не нужно, нам надо добраться до убежища и выяснить, что им так понравилось в этой комнате, что они оставили меня без охраны и все силы пустили на то, чтобы вычистить там все.

Тим вздыхает, видимо я правильно догадалась о чем они пытались договориться между собой. Но Тим, прекрасно понимает, что ни ему, ни Лёну, не удастся запереть меня где-то, пока они будут разгребать мои ошибки. Уж я то найду способ выбраться и лучше от этого никому не будет. Тим и это понимает, поэтому бросает вести тайные переговоры с Лёном и начинает обсуждать мое предложение.

- Да, это любопытно, что ты думаешь, они там могли обнаружить? - Спрашивает Тим у Лёна, как у более осведомленного в планах и нуждах Нового города, человека.

- Я уже задумывался, но мне в голову приходит только то, что они обнаружили там провизию, которую отдавали похитителям на обмен, за девушек.

Тим вопросительно смотрит на меня и я вспоминаю, что так и не рассказала ему о переговорах с правлением, была слишком занята обсуждением чувств.

- Да, - поясняю я Тиму, - и мы не первые девушки, которых похитители обменивают у Нового города. Они уверены, что это Основной город так ведет с ними войну, пытаясь их сначала выпотрошить, а потом взять себе под крыло, как не способный к самостоятельности город, а заодно занять территорию, где будет намного лучше и комфортнее «Совету пяти» вести свое правление. - Я рассказываю и сама понимаю, как все это серьезно и еще я думаю, что Новый город не намерен все это проглотить и спокойно вести свою жизнь дальше. И я, в ужасе, замечаю. - Это же война!

Все, смотрят в мою сторону, и понимают, к чему я веду. Тоже понемногу приходя к этому выводу.

- Тогда я знаю, что нашли в убежище, так необходимое, для осуществления своих планов Новому городу. - Говорит Лён и делает паузу, чтобы мы смогли прочувствовать то, что он скажет. Но я уже знаю это и произношу беззвучно, только раскрывая рот.

А Лён озвучивает.

- Оружие!

Глава 16.

Если мы мыслим в правильном направлении и наши рассуждения верны, то это означает что-то страшное!

Но, так ли это страшно для меня, как есть на самом деле? Для меня страшно было - потерять Тима, увидеть в его глазах призрение и ненависть ко мне. Но, вот он рядом, любит и обнимает меня. И я, счастлива. А что для меня значит Коммуна? Просто место, дорогое, как память. Дом, где живет Тим, сказка для Су, которая оказалась реальностью, обитель, где я залечивала свои раны. Место, где я повстречала Тима. Лишь это. Вся моя жизнь - это Основной город. Места, где я любила бывать, моя школа и библиотека, любимый учитель, местные жители, мама. Так ли для меня страшна война? Как слово - несомненно. Это, то слово, которым пугали меня с детства дома, в школе и на улицах родного города. А война - как действие? Как символ освобождения от лжи и коварства? Будет ли хуже, тем обманутым гражданам и служащим Основного города, если их перестанут травить лекарствами и дадут глоток свежего воздуха, возможность любить и создавать семьи, свободу выбора собственной судьбы? Я бы хотела этого для себя, я это получила, но хватит ли мне этого на всю оставшуюся жизнь? Буду ли я вспоминать всех тех людей, что остались не у дел? Как я буду спать, зная, что день изо дня из города на пустынную местность выгоняют хоть одну девочку, не подошедшую под воспроизводство, из-за паршивой экологии, которую выбрал «Совет пяти» для жизни. Которая, с каждым днем становится все хуже?

Я выбираю борьбу. Пусть мой выбор спонтанен, но я уверена, что он правилен. Война - ради освобождения, как лозунг моего пути.

Я не заметила, как провалилась в сон. В отличие от совершающихся событий, сон был мягок и безмятежен. Я шла по ромашковому полю и ветер гладил меня по голове. А капли росы, с сорванных мной цветов, целовали мои губы. Я не думала о войне или мире. Я отдыхала от мыслей душой и телом, перед тяжелым, нависшим надо мной бременем.

Когда я открыла глаза, вокруг никого не было. Я лежала на диванчике Су, укрытая пледом, а в окно лился яркий, дневной солнечный свет. Я подскочила, как укушенная. Нет! Со мной не могли так поступить, они не могли бросить меня здесь и уйти. Я на себе ощутила то, как плохо поступила с Су, оставив ее здесь, сбежав с Тимом на поиски похитителей, ночью. А Су, прождала нас весь день, когда Вероника сообщила ей о нашем побеге - разочаровалась в верности подруги. По крайней мере, так бы поступила я. Но я, действовала так, ради нее, не думают ли они теперь так же, для моей пользы заперев в этом домике. Может я буду для них обузой, с моей то ногой и везением. В комнате, соседней с той, в которой мы сидели вместе, кроме кровати и большого шкафа, не было ничего. А кухня, просматривалась с того места, где я спала и тоже была пуста. Я беру из холодильного шкафа кастрюлю с чем-то вроде каши с ломтиками мяса, ложку и стала есть, прямо из нее, не присаживаясь на стул, нервно разгуливая взад-вперед по маленькому домику. Нога уже почти меня не беспокоит, но все же нужно потуже перевязать бинты, если я смогу выбраться от сюда, хотя бы из открытого окна. Когда, примерно половины содержимого кастрюли - не стало, дверь отварилась, и в дом вошли все трое. Они смотрели на меня с кастрюлей и ложкой в руках, немного удивленно. Тим, подошел ко мне и поцеловал, в едва сомкнутые от набитого рта, губы.

- Ты великолепна! - Говорит он и улыбается. Я хотела улыбнуться в ответ, но не могу, пока не дожую.

Тим уже привел себя в порядок. Переоделся и сбрил щетину, что нелепо смотрелась на его лице, но взгляд уставших глаз ему замаскировать не удалось.

Лён, тоже подходит ко мне и заглядывает в кастрюлю.

- Ты что-нибудь нам оставила, сестренка? Сара вообще-то на всех готовила.

- Я посто невничава! - Еле выговариваю в ответ.

Чего? - Переспрашивает Лён, и я начинаю интенсивнее работать челюстями.

- Она нервничала. - Говорит Су, подойдя ко мне, и забирая из рук кастрюлю с ложкой, которую ставит на обеденный стол. Она достает и раскладывает приборы для остальных. - И я ее прекрасно понимаю, когда я узнала, что Лин и Тим ушли без меня, я была просто в ярости и разгромила пол дома, после чего пришлось делать небольшой ремонт и закрывать картинами и полками то, что не удалось восстановить.

Я виновато улыбнулась и подошла обнять Су.

- Прости меня, Су. Я была уверена, что так будет лучше для тебя.

- Я Сара, - говорит Су, тоже меня обнимая, - все за стол. - Командует она.

- Для меня ты всегда будешь Су и я, кажется наелась. - Я улыбаюсь, глядя на Су, как она пытается злиться, но у нее ничего не выходит.

- Еще бы! - Издевается Лён, возвращаясь к теме еды. - Столько бы и я не съел!

- А ты мне нравился больше, когда молчал! - Выдаю я в ответ на его колкость.

- Я тебе хотя бы нравился! - Парирует Лён и довольно улыбается.

Вот гад! Я хватаю в руку то, что первое попало и бросаю в него. Это ложка. Она пролетает над столом и звякает о стену, неподалеку от Лёна.

- Да, еще и с точностью проблема. - Смеется он.

- Это я тебя пожалела. - Я сажусь за стол и показываю Лёну язык.

- Так, хватит! - Вмешивается Тим в нашу перепалку. - Теперь я верю, что вы брат и сестра, а то судя по внешности, никогда бы не сказал про вас, что вы родственники. Но, вот характер, берет свое!

- Я похож на отца! - Заявляет Лён.

- А я на мать! - Говорю я.

- А я и не сомневаюсь, давайте уже есть. - Отвечает Тим нам обоим и берет в руки ложку.

Все рассаживаются и едят, кроме меня. Я наелась на неделю вперед.

Я смотрю на Лёна и получаю удовольствие от сладкого чая, и от вида Лёна, который впервые пробует еду Коммуны. Он немного кривится от обилия вкусов, которые терзают, его не привыкшие к чувствам рецепторы. Но нужно отдать должное, он съедает все, не оставив ни крошки. То ли так голоден, то ли не хочет показаться слабаком. Я ведь ела, да и Тим с Су не выпускают ложек из рук. А может, и то, и другое.

- Так где вы были и почему не взяли меня с собой? - Задаю им мучающий меня вопрос, когда они заканчивают обед.

- Ты так сладко спала, что я не стал тебя будить. Пусть, хоть кто-то в нашей команде, будет выспавшимся. А мы собирали вещи в дорогу. - Отвечает Тим и показывает на четыре рюкзака, что стоят у входной двери.

- Почему четыре? - Удивляюсь я.

- А ты что, и в этот раз, решила оставить меня здесь и сбежать? - Начинает нервничать Су.

Я молчу, не нагнетая обстановку. Если Су решила, что пойдет, путь будет так. Но, лично мне, было бы спокойнее, если бы и Су и Лён остались в Коммуне. Как раз, подруга бы приглядела за братцем.

- Если мы, после убежища, собираемся посетить Новый город, с дипломатической миссией, то от Коммуны нам нужен член правления, или как у вас тут называют правящий орган? - Оживает Лён, выпив несколько стаканов воды.

Тим с Су заговорщически переглядываются и загадочно улыбаются.

- Вообще-то, в Коммуне, только один член правления или, правильно, Глава Коммуны, - объясняет Су, - единоличное правление изначально было принято у нас. Но основные решения принимаются всеобщим голосованием. Глава, управляет поселением, к нему обращаются в спорных вопросах. - Рассказывает нам Су так, словно является коренным жителем Нового мира и все про всех знает.

- Хорошо, а Глава сможет присоединиться к нам, если мы объясним ему важность нашей миссии? - Задает вопрос Лён, обращаясь к Су и Тиму.

- Глава Коммуны уже в курсе всех событий, и он идет с вами. - Говорит Тим и приставляя свою руку к груди, слегка кивает головой в нашу сторону.

У меня даже рот от неожиданности приоткрылся, Лён, тоже был весьма озадачен.

- Тим? Ты? Но почему ты раньше молчал? - Наконец отмираю я.

- Ты и не спрашивала, к тому же Главой Коммуны я стал совсем недавно. Право занять этот пост передается по наследству. Неделю назад, мой отец отрекся от занимаемого поста, в силу возраста он уже не мог управлять достойно городом. И мне пришлось взять управление на себя, так как я - его единственный ребенок.

- Ну, что ж, это многое объясняет. - Я психую, выхожу из кухни и с грохотом сажусь на диван.

Вскоре, Тим подходит ко мне и садится рядом.

- Прости, я не знал, что это имеет какое-то значение. Я не хотел тебя обманывать, просто не думал, что это важная информация. К тому же у меня голова была забита только твоими поисками, а после новой информацией от тебя. Я даже не успел толком исполнять обязанности Главы Коммуны, решил всего лишь пару вопросов, в перерывах между поисками тебя, даже на сон времени не было. - Тим все извиняется, а я уже его простила. Обнимаю и целую его.

- Все хорошо, просто мог бы намекнуть как-то. Или ты, Су. Могла рассказать пораньше. - Кричу ей с дивана.

- Да тоже к слову не приходилось как-то. - Объясняет Су, подходя к нам.

- Ну, зато все выстраивается, как нельзя кстати! Теперь можно выдвигаться в путь. - Лён, как ни в чем не бывало подходит к двери, надевая на себя рюкзак. - Тебе, как Главе города, нужно предупреждать кого-то о своем уходе? - Спрашивает Лён.

- Вероника в курсе, она сообщит отцу. Он временно заменит меня. Лично, разговаривать с ним, у меня нет времени. - Отвечает Тим, тоже подходя к двери, и поднимает свой рюкзак с явным усилием.

- А кто собирал мой рюкзак? - Я, следом за всеми, одеваю свой рюкзак, который кажется мне пустым.

- Я, - отвечает Тим, - А в чем дело?

- Нет, ничего. Там хоть что-то есть?

- Я не хотел нагружать тебя сильно, к тому же на этот раз мы не будем разделяться, поэтому все, что нужно, находится у меня. - Объясняет мне Тим.

- Понятно. Все готовы?

- Готовы. - Отвечает Су и мы выходим на улицу.

Она запирает свой домик, а ключ кладет под коврик у входной двери.

Я снова покидаю Коммуну. С каждым разом, уходить от сюда, становиться все тяжелее. А сейчас, когда я увожу с собой Су и Тима, неизвестно на какое время, мне тяжелее вдвойне. Я чувствую ответственность за всех, даже за Лёна, которого должна вернуть в Новый город, ведь это из-за меня он находится здесь. Из-за меня ему придется пройти этот путь, без машин. Не одна я грущу. Су и Тим, тоже немного подавлены, идут молча, не оглядываясь. Лён же, напротив, очень бодро шагает впереди всех. Может, он скорее хочет выбраться от сюда. Для него, Новый город - это  дом, а дорога домой, всегда легка. В отличие от меня. Мое возвращение в Основной город будет, скорее вынужденное, чем желаемое. А сейчас нам предстоит не легкий путь. А для меня, конкретно - переход через реку. Третий раз я должна идти по скользким доскам. Моя нога, неприятно ноет, когда я представляю себе этот переход.

Вот и он. Висит, все в том же месте. Внутри похолодело и я перестала чувствовать свои ноги вовсе. Я встала, как вкопанная, а все продолжали идти дальше. Тим, заметил мою нерешительность и подходит подбодрить меня.

- Лин, ты делала это не раз, у тебя получится!

- Да, конечно. Оба раза, если не помнишь, были неудачны.

Тим качает головой и подзывает к себе Лёна.

- У нас тут небольшая проблема, поможешь? - Спрашивает Тим у подошедшего Лёна.

- Конечно, чем? - С готовностью отзывается он.

- Возьми мой рюкзак, я понесу Лин.

- Нет! - Оживаю я и вступаю в разговор. - Я тяжелая, и твой рюкзак, тоже. Вы не сможете пройти мост с такой нагрузкой.

- За меня не переживай, сестренка, я с легкостью его перейду. Это Тиму будет непросто. - Лён самодовольно ухмыляется, а Тим, не подавая вида, уже стягивает рюкзак со своих плеч.

- Вот держи. Рюкзак будет потяжелее Лин. - Отвечает ему Тим. - Поаккуратнее, мост коварен. Держитесь крепче за канаты. - Предупреждает он уже всех.

Тим, садит меня к себе на спину, а я крепко обхватываю его руками и ногами. Потом, понимая, что слишком усердствую и Тиму может быть неудобно с передавленным горлом, немного ослабляю хватку. Но, глаза в этот раз, не могу закрыть, как не уговариваю себя. Мое любопытство и страх не оставляют меня, здесь на высоте, и если мы начнем падать, я не хочу пропустить этого момента.

Тим идет мягко и уверенно, позади всех. Первым идет Лён, за ним Су. Я стараюсь не смотреть вниз. Ведь теперь, когда я не контролирую своего тела, становиться еще страшнее. Я успокаиваю себя уверенностью в Тиме, но голова все же начинает кружиться. Я перехватываю Тима покрепче, руками и ногами, чтобы он почувствовал, если мое тело, начнет слабеть от головокружения.

Середина моста уже пройдена, и я, чтобы отвлечь себя, начинаю наблюдать за Су, идущей впереди. Она держится уверенно и ни разу не сделала неверного шага. Ее руки крепко хватаются за канат и перебирают по нему, двигаясь вперед. Ни тени страха, в движении ее тела, ни одно движение не выдает паники. Вот мне бы так. И откуда в ней столько смелости и ловкости, которой я раньше не замечала. Ведь это я, занималась физической подготовкой и могла свалить Су с ног, это я, пробегала дистанции вперед всех. А сейчас, как последняя трусиха, вишу на спине Тима, хватая и прижимаясь к нему все плотнее. Из-за меня сейчас Тим и Лён испытывают дополнительные нагрузки, как они восполнят силы, когда мост закончиться?

Вот и последние шаги, отделяющие нас от выступа на стене. Лён и Су уже ждут нас, вскоре и Тим ступает на выступ и я тяжелым мешком сваливаюсь с его спины. Руки и ноги затекли и теперь по моим конечностям, гуляют колкие иголочки и я разминаю все тело. Тим тоже устал, но не подает вида, а я подхожу к нему и помогаю ему размять плечи, которые слишком напряжены.

- А мне? - Тут же, перед нами возникает Лён, с двумя рюкзаками. - Я тоже напрягался весь путь.

Су, тут же вызвалась помогать Лёну с массажем его спины. Мы с Тимом переглядываемся, и собираемся идти дальше. Тим встает впереди и помогает всем перебраться через стену, которая в этой части, практически выровнена с поверхностью. Если бы, я вышла на это место, при побеге, мой путь был бы намного проще. Но в темноте сделать это было затруднительно. Я удивляюсь, как смогла найти стену, в принципе.

Теперь, нам остается идти некоторое время вперед. На полпути, я заставляю всех сделать остановку. Мне нужно перевязать ногу покрепче. К тому же Лён и Тим, выглядят очень уставшими, они не отдыхали уже очень давно, что заметно невооруженным глазом, да и Су, потратившая все силы на переход моста, теперь идет не так смело, ее спина, согнута под тяжестью рюкзака и ноги еле-еле передвигаются, по камням и ямам этой местности. Никто не стал со мной спорить. Мы располагаемся подальше от открытой местности, в кустах и зарослях, что ближе всего находятся с нами. Прячем себя за зеленой растительностью. Тим, предлагает всем воды, и мы пьем, почти полностью осушив емкость. Потом, просто лежим на траве, растянув руки и ноги. Тим, помог мне с перевязкой и ноге стало комфортнее в движении. Боль, немного стихла, и после отдыха я буду готова снова проходить все препятствия на дороге. Мы не теряем много времени и уже через полу часового отдыха, снова на ногах. Нам нужно до темноты добраться до убежища, чтобы рассмотреть все в округе и если есть засады, караулящие нас, обнаружить их. Я, снова, сразу узнаю эту местность. Этот холм и опушку вокруг нее. Киваю Тиму, на наше место. Он понимает меня и улыбается.

- Ты помнишь? - Спрашивает он.

- Конечно, помню. - Отвечаю я

- Это вы о чем? - Любопытствует Лён, а мы машем ему рукой, чтобы отстал.

От холма в сторону Нового города земля исполосована следами от шин. Наши исследователи покинули это место, забрав все найденное. Не думаю, что они хоть что-то оставили.

- Нам нужно быть аккуратнее, они могли оставить здесь засаду, на случай вашего возвращения, или в ожидании похитителей, которые могут сюда вернуться одни или с новыми девушками. - Объясняет нам Тим, когда мы собираемся войти внутрь холма.

Тим отодвигает камень, который в прошлый раз отворял вход.

- Нет, - говорю я ему, - они сменили код, теперь вход открывает вот этот. - Я поднимаю тот, что отодвигал Лён, и вход, послушно отворяет перед нами свои потайные двери.

- Понятно. - Говорит Тим и включает свой фонарь, который достает из бокового кармана рюкзака.

Мы идем за ним, не доставая своих фонарей, чтобы не ослеплять друг друга. В полной темноте нам хватает света одного. Я иду за Тимом и рассматриваю все вокруг. В прошлый раз я не видела стен, когда спускалась по лестницам в глубь холма. Сейчас, немного света попадает на них, и я различаю обитый деревом, узкий проход, вдоль которого мы идем. Дерево, уже старое, и в некоторых местах почернело или прогнило до основания, под которым видна осыпающаяся земля. Это место, действительно, находится здесь со времен «Людей до», это они приспособили этот холм под убежище, которое, может быть, помогло многим людям пережить первое время, после созданной ими же, катастрофы. Я чувствую как прикасаюсь к истории, проводя руками по деревянной обшивке. Мои руки становятся липкими и грязными, но сейчас это не важно. Вот бы рассказать моему учителю, про такое чудо, созданное нашими потомками, как этот холм. Мои мысли обрываются, когда мы входим в комнату с большим столом. Там пусто. Тот же стол и стулья, свет не горит в лампе на столе. Тим напрягается, останавливая нас рукой. Показывает, знаком, соблюдать молчание и стоять на месте. А сам, направив фонарь вглубь комнаты, пытается найти потайную дверь, которую мы не заметили в прошлый раз. Его движения легки и точны.

Я бы уже несколько раз запнулась о свои же ноги в такой темноте, но он, словно плывет, осматривая каждую деталь на стенах большой комнаты. Тим, подзывает рукой к себе Лёна и показывает ему пальцем на другую комнату, с кроватями. Лён, сразу понимает Тима и идет осматривать комнату, включая свой фонарь, который он держал все это время в руках, не включенным. Мы с Су остаемся одни, стоим в начале комнаты и смотрим на тени, хаотично движущиеся по стенам. Они нагоняют на меня жути и я беру руку Су, сжимая ее крепче. Ее рука холодная и влажная. Ей тоже не по себе в этом подземелье. Здесь так тихо и темно, что даже если и нет никого, то их легко можно себе придумать. Лён возвращается, подходит к Тиму и машет головой, отрицая присутствие кого-то в соседней с нами комнате.

Я не особо ему доверяю и хочу перепроверить, при удобном моменте, его работу. Что если он предупредил кого-то отдыхающего в комнате на кроватях и теперь на нас неожиданно могут напасть. Я нагнала на себя еще больше страха от этих предположений, и чтобы не терзать себя дальше, срываюсь с места и крадусь проверять комнату на второй раз. Все оборачиваются на меня, но не останавливают, даже Тим. Я, достаю свой фонарь, без которого мои движения не точны, и свечу по стенам и себе под ноги. Дойдя до комнаты, я одной рукой, отворяю полностью чуть приоткрытую дверь, а второй, резкими движениями  свечу по углам фонарем. В ней никого, не поверив первоначальному спокойствию, нахлынувшему на меня, я заходу внутрь и свечу под все кровати. Там тоже никого. Я выхожу, удовлетворенно кивая всем. Тим машет головой, намекая на глупость моего поступка, а Лён и вовсе отводит от меня взгляд.

Пока я осматривала комнату, Тим нашел дверь, скрытую за тканевыми обоями. Он открыл ее нажатием руки, когда обшаривал каждый миллиметр стен. Мы поочередно проходим за дверь и светим фонарями внутрь. Нас встречает абсолютно пустое пространство большой комнаты. Стены, не обработаны ничем, как в предыдущих помещениях, комната представляет собой вырытую в пещере яму, под хранилище, не заселенную, и не обжитую. Так и есть, она использовалась для хранения но вот чего? Сможем ли мы подтвердить свои предположения об оружии, когда перед нами пустота. Тим не теряется и начинает обшаривать руками пол. Он не заслан и мы стоим на земле. Я тоже, помогаю Тиму и начинаю шарить руками, перебирая темно-коричневую почву между пальцами. Вскоре и Лён с Су присоединяются. Мы тратим достаточно много времени, чтобы обползать все помещение.

Тим, поднимает руку, держа свою находку высоко над нашими головами. Мы все подходим ближе и в свете четырех фонарей рассматриваем маленькую железяку в его руке.

- И что это? - Не выдерживаю я первая.

- Это пуля,  - говорит Тим, - она используется в оружии, именно такими штуками поражали цели наши предшественники, они вставляются в оружие и убивают.

- Такие маленькие, это они вызвали такую катастрофу? - Снова задаю я вопрос.

- Да нет же, это оружие для охоты или личной обороны. А то, что вызвало катастрофу - намного больше и мощнее, но принцип тот же - оно убивает. - Тим крутит в руках пулю и у меня холодеют пальцы от прикосновении к ней. Она мертва, она забирает с собой всех, кого коснется. Мы были правы. Новому городу нужно оружие.

- Мы должны быть там, когда это начнется. - Говорю я уже вслух и никто не понимает о чем я.

- Поясни. - Просит Тим, выжидая.

- Будет война, мы должны быть там. Я хочу это видеть. - Отвечаю я всем.

- Может нам удастся остановить это? - Вмешивается Су.

- Нет. - Раскрываю я свои планы. - Война должна быть, они должны остановить Основной город, пока «Совет пяти» не уничтожил всех. Мы должны не останавливать, а помогать им. Су, разве ты не чувствуешь себя обманутой, когда тебя выбросили за купол, как ненужную вещь, а ты, Лён? Они отобрали у тебя семью, разделив нас. Тим, ты понимаешь, что следующими за Новым городом - будете вы, Коммуна. Им будут с каждым разом все нужнее новые территории и земли. Именно из-за них вели войны «Люди до», Члены совета Основного города решили идти тем же путем. Они хранили здесь оружие, сами отрицая и презирая его использование. Для чего? Почему они не уничтожили его раньше? С какими мирными планами им могло оно понадобиться? - Я заканчиваю свою речь и смотрю в глаза каждому, пытаясь в темноте увидеть их реакцию.

Су, первая приходит в себя от моей речи и кивает в согласие мне. Остальные, пока задумавшись, покидают склад. Мы все выходим из убежища, запирая за собой двери. Уходим в наше место на опушке в кустах и молча сидим, каждый обдумывает сказанную мной речь и принимает для себя решение.

Глава 17.

Когда мы выбрались из убежища, уже заметно стемнело. Ночь, понемногу опускалась на пустынную местность, урывая нас от посторонних глаз. Все были задумчивы и не особо делились своими рассуждениями, как я. Они обдумывали поступившую информацию, анализировали ее, чтобы принять свое решение, сделать свой, обдуманный выбор. Я знаю, как это сложно. Свой, я  приняла не так давно, но когда появилась четкая мысль о том, чего я желаю и жду от моего похода, стало легко на душе. Даже само слово «Война» уже не пугало, сколько бы я не вторила его про себя. Теперь с этим словом у меня связаны другие, не менее важные слова, как свобода, любовь и борьба. Я свободна, я люблю, я буду бороться за то, чтобы и другие смогли почувствовать все это. Я хочу, чтобы мама, снова встретилась с отцом и Лёном, Чтобы госпожа Мар, смогла вновь обнять свою любимую дочь. Я помню, как не легко ей далось это расставание, и как она готова была устроить беспорядки, запрещенные в городе, лишь бы что-то подробнее узнать о дочери. И как она, член совета, не смогла отвоевать свою дочь, из лап системы, запущенной пятью управленцами города, в том числе и ей самой. Какой жестокой бывает судьба. Скольких девушек, госпоже Мар,  пришлось вышвырнуть за купол города, без чувства стыда и вины, погибать без воды и еды мучительной смертью. Ей как члену совета по безопасности, должно было быть известно больше, чем остальным. Именно с ней я хочу поговорить, когда доберусь до Основного города. Еще мама, она будет ждать меня там. Она знает, что чтобы не случилось, я должна вернуться назад. Может, она думает, что я решила остаться подольше с отцом, может, ждет с минуты на минуту моего прихода домой. Но она точно не замешана в этой истории. Да, она знает про лекарства в еде, она работает на производстве питания, она должна была знать, что каким-то, пятерым девочкам, увеличили лекарственную дозу. Все сопоставить не сложно. И все же я не могу предположить, что она могла в этом участвовать. Только не она. Основной город разлучил ее с отцом и ребенком, она не может беспрекословно выполнять такие требования. Она много раз разрешала мне не принимать пищи, если бы она служила городу, то и сама принимала бы лекарственную еду и дочери не позволила бы распуститься. Как рассказал Зоин, мама отказалась от приема лекарств в Новом городе, но чтобы как-то жить в Основном, ей пришлось принимать их, хотя бы в минимальных дозах. Она, не смогла бы выжить, при такой экологии без лекарств. Мне нужна встреча с ней, для выяснения ее роли, в этой войне. Единственные кого я не хочу видеть - это остальные члены совета. Когда мы встречались в предыдущий раз, они мне показались крайне милы и рассудительны. Их мудрые, ангельские лица, излучающие свет. Я не могла быть настолько слепа. Мне стыдно, за то, что не разобралась, что скрывается за их добротой и заботой. Я боюсь смотреть правде в глаза, что если в этот раз я увижу перед собой чудовища, которые будут плевать в меня своим ядом сквернословия. Я не могла так ошибиться в людях. Если мне все же удастся повстречать «Совет пяти» я хочу непредвзято взглянуть в их глаза и определить, можно ли было маленькой девочке, увидеть то коварство, что заточено внутри их чистых взоров? А пока, у меня даже нет времени, разобраться в себе.

Мы добрались до опушки, расположившись на нашем прежнем месте. На горизонте никого не видно, стемнело очень быстро, но ни света фар, ни огней фонарей пока не наблюдалось.

- Вам нужно отдохнуть и поспать, - обращаюсь я к Тиму и Лёну, - я и Су покараулим ночью.

- Вы можете не заметить, если кто подойдет, - пытается спорить Тим, - тем более ты, Лин, тоже еще не восстановила силы.

- Неважно, мы справимся, а вам отдых нужнее, хотя бы немного сна. - Уговариваю Тима.

- Только немного, - наконец соглашается Тим, - разбуди меня через пару часов.

Я согласно киваю, но и не подумала следовать его просьбе, нам понадобятся все его силы. У Тима больше опыта в путешествиях по открытой местности, чем у нас всех, вместе взятых. Ему нужны будут силы и концентрация, чтобы верно определить дорогу и в кротчайшие сроки доставить нас до Нового города.

Лён и Тим ложатся на расстеленных покрывалах и засыпают едва прикоснувшись к ним телами. А я и Су, сидим рядом друг с другом, и высматриваем в темноте малейшие изменения. У меня вначале не очень получается, но после, когда глаза привыкают к ночному окрасу местности, я различаю кустарники и холмики. Ветерок обдувает макушки деревьев и они слегка колышутся, изгибаясь в разные стороны. А трава, мягко шелестит и убаюкивает. Стоп. Спать нельзя, нужно отвлечь себя.

- Су, ты как?

- Нормально, а что?

- Засыпаю, отвлеки меня. - Прошу Су, и моя просьба быстро исполняется, кажется, что она будто ждала этого момента, чтобы расспросить меня.

- Расскажи мне, Лён, он какой? Я не могу его понять. Он вроде милый, а как начинает говорить о тебе или с тобой, его словно подменяют. Он становится дерзким и колючим. Почему?

- Ну, у нас сложные с ним отношения. Вначале, когда я думала, что он моя пара...

Су перебивает меня ударом руки в плечо

- Точно, сейчас я вспомнила, ты рассказывала, мы еще смеялись, над именами, которые так смешно совпали. А я уже забыла. Это будто давно было. А я даже не проводила параллель, воспринимая его твоим родственником.

- Стой, я объясню. Мне на панель, после аттестации пришло дело на мою пару. Это был ужас, когда я увидела его. Он красив, да, но когда я увидела его имя, меня словно током ударило. Я и так была на нервах, от того, что ты куда-то пропала, а когда это дурацкое совпадение имен, высветилось на панели, стало совсем плохо. Лин и Лён, смешно же, - я хохотнула, и Су поддержала меня. Когда мы тихонько посмеялись, я продолжила, - Но вскоре я совсем о нем забыла, когда прочитала твою записку, да и быстрые сборы в Новый город меня обескуражили. А потом все случившееся свалилось на меня и мир перевернулся с ног на голову. А потом Тим, он увлек меня, он целовал меня, он пробудил во мне чувства и я думать не думала о Лёне. А когда встретила его в Новом городе, то сразу узнала. Он был мил и приветлив. Мы смеялись и разговаривали, он показывал мне библиотеку. Я чувствовала себя немного неуютно от того, что он думает, что я его пара. Но после, выяснилось, что он знает о нашем родстве. И даже после этого наши отношения были легки и теплы, словно у лучших друзей. Я даже доверилась ему о своих чувствах, он вытянул из меня то, в чем я сама себе боялась признаться. Ну а закончилось все его предательством перед правлением. Он объяснил мне свое поведение тем, что давно хотел поквитаться с отцом и со мной за испорченную жизнь. Отец ставил меня в пример Лёну и постоянно интересовался мной. Это цепляло его. Банальная ревность, поломала наши отношения. Вот так все и изменилось. Что ты думаешь об этом?

- Сложно сказать, но до твоего рассказа, я была уверена, что ты ему очень нравишься, как девушка, поэтому он тебя всячески цепляет, чтобы ты обратила на него внимание.

- Глупости, он ведь всегда знал, что я его сестра. Тебе так показалось, только потому, что он тебе нравится. - Я подтолкнула Су плечом.

- С чего ты взяла, нет, мне просто любопытно. - Начала отнекиваться Су, чем только подтверждала мои догадки. Я улыбалась, а Су ничего не могла разглядеть в темноте.

- Брось, я знаю тебя с первого класса, это не просто интерес, это что-то большее. Я же вижу как ты на него смотришь, почти так же как я на Тима. Это раньше я не различала чувств, а теперь вижу их во всем. Даже различила любовь Вероники к Тиму, о чем раньше и не подозревала, а сейчас чувствую себя так глупо. Ну как можно было не заметить очевидного?

- Ну хорошо, ты права. Он мне немного нравится, но лишь немного, слышишь? Не стоит преувеличивать. - Су многозначительно поворачивает голову в мою сторону, но я все равно не разбираю ее взгляда и начинаю хихикать от ее упорства. - Брось, сейчас же, лучше скажи, что там с Вероникой? Я знаю ее, но совсем немного. - Су удачно меняет тему и я поддаюсь, мне хотелось этим поделиться.

- Тим мне сказал, что она давно его любит и он знает о ее чувствах. Наверное Вероника признавалась ему, но в ответ ничего не получила. Он не чувствовал  того, чего ждала от него Вероника. Но она все еще его любит. Теперь я понимаю ее многозначительные взгляды, обращенные на меня и Тима. Она видела в его глазах то, что хотела бы видеть по отношению к себе. Но, надо отдать должное, она относилась ко мне очень мило, и ни разу не уколола чем-нибудь смертельным. - Я снова свожу все в шутку, и Су смеется со мной.

Мне так легко, что я даже забываю, где нахожусь. Мы так давно не болтали с Су по душам, один на один, что теперь наш разговор, бальзамом разливается по моему телу. Су, тоже комфортно со мной, как и в те времена, когда мы усаживались на кровати и шушукались на различные темы, смеялись и плакали, вместе.

Хруст ветки за нашими спинами прерывает беззаботность нашей беседы. Мы замираем и направляем взгляды назад, в кусты укутанные темнотой.

Я толкаю рукой Су, а она меня. Значит мне не показалось. Я встаю, Су тоже начинает подниматься, но я показываю ей знаком - сидеть на месте. Вдвоем в густых кустах нам делать нечего и пост оставлять - небезопасно. Хоть больше и не слышно ничего, кроме быстрого биения моего сердца, оставить этот знак без внимания я не могу. Я стараюсь ступать ногами как можно тише по мягкой траве, но когда под мои ботинки попадают сухие ветки, и когда они издают тот же звук, что мы недавно слышали, я замираю, вся превращаясь в слух, но ничего больше не происходит, и я следую дальше. Разгребаю кусты руками, а они колют меня в ответ, за то, что потревожила их сон. Без фонаря, увидеть что-то в зарослях - сложно. Практически невозможно. Но я уверена, что если там кто-то прячется, то смогу разглядеть хотя бы силуэт. Руки дрожат от волны страха, нахлынувшего на меня, даже кожа становится влажной на спине и ладонях. Я напрягаю глаза, отодвигая все новые ветки. Мне на пути встречается чей-то образ, но это не человек, а какое-то животное. Я замираю на месте и даже прекращаю дышать от страха. Вот глупая, совсем забыла, что могу встретить не только человека, но и зверей, бродящих в этих местностях. Мои глаза привыкают к окружающим меня силуэтам и я уже могу различить стоящего передо мной. Он ниже меня ростом, но стоит на четырех лапах, он весь в шерсти, а его глаза смотрят в мои не отрываясь. Что же теперь делать? Нападать первой, или ждать его нападения? А может он оставит меня в покое и уйдет? Я не слишком на это надеюсь. Он, должно быть чувствует мой страх и начинает идти на сближение. Мы совсем рядом, один его прыжок и я окажусь повалена, не имея устойчивой поверхности под ногами и возможности отскочить в сторону, кругом заросли растений. Я в ловушке. От осознания этого по телу пробегает волна дрожи и в этот момент, он кидается на меня, передними лапами прижимая к земле, а задними, подминая мои ноги. Даже крикнуть не успеваю, от скорости его действий. Распахнутыми от ужаса глазами, я наблюдаю ощерившуюся пасть прямо над своим лицом. Этот запах гнили изо рта животного, вперемешку с затхлым запахом шерсти окружают меня и я не могу дышать. Я захлебываюсь, хватая воздух мелкими глотками, а из головы вылетели все уроки физической подготовки, которыми я так любила хвастать перед Су. Су, она может мне помочь, если я позову ее. Но у меня не хватает сил. Животное надавило лапами мне на рудную клетку и продолжает клацать зубами прямо передоим носом. А мои руки, упертые в грудь животному, немного сдерживают его порывы и не дают сделать решающий укус. Я слышу как колотиться мое и его сердце, вперемешку. Но еще, я различаю звук шагов - это Су, она мягко приближается к нам и разглядев всю картину, представшую перед ней, начинает махать руками и ногами не впопад. Как ни странно - это срабатывает и оно спрыгивает с меня, переключив свое внимание на обороняющуюся Су. Она, скорее всего не осознает своих действий, она делает все спонтанно, не спланировав. Легкая заминка дает мне шанс и я хватаю попавшую мне в руки палку. Начинаю крутить ей, как на уроках показывал служащий, несколько раз попадаю по цели и животное взвизгнув, скрывается в ближайших кустах. Минуту мы стоим не шевелясь. Я первая прихожу в себя и тяну Су обратно. Оно не вернется, по крайней мере сейчас, когда почувствовало агрессию с нашей стороны. Мы вернулись на прежнее место, сели, взявшись за руки. Наши пальцы, все еще подрагивали, но мы были вместе. Мы справились.

До рассвета с нами больше ничего не приключалось. Все мысли обо сне и отдыхе, как ветром сдуло, адреналином поступившим в кровь. Мы наблюдали за горизонтом, за поднимающимся из-за него солнцем, за раскрывающимися цветами и щебечущими птицами.

Тим проснулся первым. Он подошел ко мне и обнял за плечи.

- Ты все же не разбудила меня? - Укоризненно, но мягко спрашивает Тим.

- Одно неверное движение и не кому было бы тебя будить! - Выдает Су, а я запоздало шикаю в ее сторону.

- Ну ка, подробнее. - Уже строже обращается Тим к Су. Ее не надо было просить дважды и она рассказывает нашу победу над неизвестным зверем. Говорит, как неумело махала всем подряд, и как я мастерски прогнала чудище восвояси.

Тим машет головой в недовольстве.

- Слышал, мою сладкую сестренку, чуть не съело чудовище? - К нам подходит Лён и беззаботно улыбается мне в лицо. Так и охота дать ему затрещину, чтобы не лез не в свое дело.

- Я ее спасла. - Переводит на себя внимание Су, и обстановка теряет напряженность. Слава богу, а то я думала не сдержусь и накинусь на него с кулаками.

- Ну да, вы молодцы, девочки. А разбудить нас не подумали? - Спрашивает Тим, не теряя воинственного настроя.

- Прости, пожалуйста, - говорю я, целуя его в щеку, - я буду сообразительнее в следующий раз.

- В следующий раз? - Раздраженно повторяет он. - Следующего раза не будет. Как будто я не знаю, что оставлять тебя одну крайне опасно!

Чтобы не смотреть, как психует Тим и ухмыляется Лён, иду собирать вещи. Складываю разбросанные по траве пледы, мои движения резки, и не с первого раза, получается, втиснуть скомканную тряпку в небольшое отверстие рюкзака. Тим подходит ко мне, обнимает сзади и ласково шепчет.

- Давай помогу.

Я разворачиваюсь к нему лицом и позволяю гневу, накопившемуся во мне, вылиться наружу.

- С чего это такая нежность, ты только что мне чуть голову не оторвал, за безрассудство. А я, между прочим, охраняла вас. - Высказываю Тиму то, что накипело. Ему же можно, можно и мне. Су и Лён не сводят с нас взглядов. Наверное, ожидают бурного представления, которое мы устроим им на показ.

- Я же сказал, что очень волнуюсь за тебя. И нужно было разбудить нас, а не лезть туда одной.

Ну вот, мой пыл и угас. Я рассчитывала устроить истерику, но не могу злиться, когда он на меня так смотрит. Его глаза, словно прожигают все, у меня внутри. А пальцы гладят мое лицо, так нежно. Он любит меня и переживает. Наверное, также реагировала и я сама, если бы мне рассказали историю, его чудесного спасения. Сначала шок, потом агрессия, после облегчение. Поэтому я поступаю мудро и обнимаю Тима, прижимая к себе крепче, и шепчу ему в ответ.

- Прости, обещаю, что больше не заставлю тебя переживать обо мне.

- Ну, этого у тебя не выйдет. Я всегда о тебе переживаю. Даже, когда ты идешь впереди меня, и спотыкаешься на ровном месте, я боюсь, как бы ты не повредила себе чего. Поэтому забирай назад свое обещание и просто скажи, что будешь, сначала думать, а потом уж действовать.

- Хорошо, так и будет, обещаю.

Он сердиться не зря. Я была не права, полностью принимая на себя все, что бы не случилось. Нужно научиться действовать вместе, сообща. Тогда и мне будет проще и остальным за меня переживать не придется. Мысленно даю себе обещание, впредь думать, перед тем, как начать действовать.

Дальше идет поцелуй, поэтому и Су, и Лён отворачиваются и занимаются приготовлением пищи. Их больше не интересует, что будет дальше, потому что самое волнующее, они уже посмотрели.

Мы усаживаемся кружком и берем бутерброды с импровизированного стола, который соорудили Су и Лён, на пару, из камня, лежащего неподалеку и полотенца, что послужило нам скатертью. Лён, уже более уверенно откусывает небольшие порции хлеба и начинки из обжаренного мяса и свежих овощей, и тщательно пережевывает. Я вспоминаю как это, пытаться вычленить из бури смешивающихся между собой вкусов отдельные элементы. Горечь или сладость, которые перемешиваются и приносят с собой другой, более насыщенный вкус. Это не описать. И он привыкнет к этой пище так скоро, что сам удивится, когда попробовав то, что постоянно ел на протяжении всей своей жизни, считал приемлемым, и в каком-то смысле вкусным, вдруг покажется ему однородной массой, без акцентов и сюрпризов. Я ловлю себя на том, что вместо того, чтобы есть, я уставилась на то, как ест Лён и улыбаюсь. И похоже, это заметила не я одна, так как все выжидающе смотрят в мою сторону. «Чем же я объясню этот взгляд?».

- Я просто задумалась. - Не желая вдаваться в детали, объясняю я.

Лёну этого достаточно, он улыбается и кусает дальше свой завтрак. Су, смотрит на меня осуждающе, а Тим изучающее. Что они все от меня хотят услышать? Я игнорирую их заинтересованность, и больше ни на кого не смотрю, просто доедаю свой бутерброд.

Глава 18.

Уже пора выдвигаться, вещи собраны, голод утолен, жажда погашена, нога перебинтована заново, но все же, несмотря на ночное приключение, мне не хочется покидать это тихое местечко, где нас никто не трогает, и не видит. Оно остается за нашими спинами, но я уверена, что у нас еще будет шанс провести здесь время. Мне хочется в это верить. И я верю. Тим, так и продолжает следить за каждым моим шагом, и при случае, подхватывает меня под локоть, когда я спотыкаюсь о какой-нибудь предательский камень, или оступаюсь на ровном месте. Я и не подозревала об этой стороне своей физиологии. На уроках физической подготовки я была одной из лучших и по бегу, и по поединкам. А здесь, я как ребенок, учащийся ходить заново, собираю все камни по дороге. Возможно, это объясняется тем, что в городе нет неблагоустроенных участков почвы, и даже та, где не уложен настил, а растет трава - выровнена идеально. А в реальном мире, все намного сложнее. Даже в Новом городе сохранили эту особенность местности старого не тронутого мира. Бугорки и камушки там находятся повсюду, не считая дорог и парков, конечно.

Тим показывает нам дорогу, как я когда-то сопровождающим и члену правления, только у него это получается более удачно. Хоть мы и идем по открытой местности, а не как я, постоянно ныряя в кустарники, мы все же передвигаемся довольно быстро, и уже к вечеру, Тим обещает доставить нас к куполу Нового города. Я стараюсь сильно на это не надеяться, чтобы при случае его ошибки, не пришлось сожалеть. Я просто иду, как уже привыкла. Я прошла уже столько мер пути, сколько не проходила за всю свою жизнь. Мои мышцы заметно подкачались. Думаю Су, тоже не будет лишним растрясти немного лишнего веса. Хотя ее он даже украшает. Своими округлостями, Су всегда выделялась, из общей массы худощавых девчонок. И я, всегда ее считала, одной из самых красивых в школе, хоть и не упускала удобного момента, чтобы подразнить ее. Она на меня никогда не обижалась и не сердилась, за мои уколы в ее адрес, наоборот, пыталась сказать что-нибудь стоящее в ответ. А теперь, она немного изменилась. То ли Коммуна так подействовала на нее, то ли обретенные чувства, открыли в ней что-то новое, те грани, о которых я не подозревала. Но это уже не та Су, которую я знала, это Сара, с которой мне еще предстоит подружиться, несмотря на то, что у нас и так хорошие отношения, она все же, что-то мне недоговаривает. Даже те чувства, которые у нее вызывает Лён, они закрыты от меня, хоть раньше между нами не могло быть секретов.

Тим разрешает нам передохнуть, только когда солнце уже начинает клониться к закату, объясняя это удобным расположением для отдыха, чтобы не быть замеченными посреди дороги. И действительно, то место, куда он нас завел, напоминает кармашек, посреди выгоревшей от солнца местности. Оно сочетает в себе и кустарники, и песок, и траву, даже ручеек, петляющий и убегающий обратно, в заросшую деревьями чащу, справа от нас, слегка задевает своим краем эту полянку.

Мы падаем на траву и песок, как подкошенные. Усталость дает о себе знать. Пусть мы не бежали, а шли, но довольно быстрым шагом, чтобы успеть дойти до вечера. Тим, хоть и пытался бодриться при нас весь путь, сейчас рядом с нами лежит и не шевелится. Даже разговаривать никому не хочется, но я должна услышать он них ответы, перед тем, как мы достигнем границ Нового города.

- Тим, Лён. - начинаю я и они поворачивают ко мне свои головы. Одна - пшеничная, с ясными голубыми глазами, другая  - переливается каштаном в лучах заходящего солнца, с чарующе каре-черным взором. Оба ждут, что я им скажу. Но оба, знают, о чем мне нужно их спросить. Они выжидали, все это время, обдумывая и перемалывая вновь мои слова. - Я должна спросить вас о решении, которое вы примите. Ваш выбор никак не отразиться на наших отношениях, это просто, ваше мнение, которое я должна услышать. Я хочу знать позицию, которую вы займете в дальнейшем, чтобы иметь представление, как действовать. Как вы относитесь к войне, которая вскоре настанет. Считаете ли вы, что ее необходимо предотвратить или ускорить? - Я жду, когда кто-то из них заговорит первый. Это Лён. Я так и знала, что свое решение, которое столь важно для меня, Тим оставит напоследок, чтобы помучить меня сильнее.

- Я согласен с тобой. Так не может продолжаться дальше и пора что-то менять, пока не поменяли нас. - Лён говорит достаточно серьезно, что случается с ним - крайне редко.

- Хорошо, я услышала тебя. А ты? - Я поворачиваю голову к Тиму и уже вижу в его глазах ответ, от которого сжимается мое сердце. Он еще выжидает немного, изучая меня, боясь причинить мне боль, своим выбором. Потом вздыхает и все же говорит.

- Нет! Я не считаю, что война может изменить все к лучшему. Я также не считаю саму войну, действенной мерой для перемен. Ты не учитываешь того, что это не простое слово, означающее способ борьбы с неблагоприятными устоями, это в первую очередь жертвы, смерть. На твоих глазах будут погибать люди, чью смерть допустишь ты. Много любимых тобой с детства людей слягут на землю от этих маленьких железок, способных проделывать глубокие дыры в телах, - Тим достает из кармана пульку и крутит ее между пальцев, - и лично я, должен буду отправить народ, который поклялся защищать, на никчемную смерть с ничего не значащими перспективами. Будет новая власть, будут новые устои, появятся другие люди, которым будут они не по душе. И снова будет война, только потом свергать уже будут тебя. А ты будешь до конца бороться за свою правду, потому как будешь считать ее действительно верной. Понимаешь? Основной город так просто не отдаст вам, ни свою территорию, ни свои позиции. Они будут бороться до конца, до последней девчонки, грудью будут  закрывать свое правление. Они не знают другой жизни. Для них норма, то как они живут. Они не знают чувств, они не смогут мыслить иначе, чем привыкли. - Тим заканчивает и смотрит мне в глаза, переводя взгляд от пули. В них печаль, которую я не привыкла видеть на его лице.

- Хорошо, это твой выбор. - Еле выговариваю я, и закрываю глаза, чтобы Тим не заметил разочарования.

У меня не будет поддержки того, на кого я больше всего рассчитываю. Я понимаю, все то, о чем говорит Тим. Но я вижу все немного в другом свете. Я должна сделать этот шаг, я уже настроилась, я попробую доказать ему, что война может пройти без агрессии и оружия. Смена власти должна произойти на высшем уровне, без привлечения граждан города. Для этого нужно организовать встречу правлений городов, чтобы они между собой разобрали детали происходящего. Мне придется убедить в этом правление Нового города. У меня есть Лён и Су, они со мной и помогут мне в этом.

Больше я ничего не планирую, я просто отдыхаю, набираюсь сил, перед последним броском. Мы больше не разговариваем, все поняли позицию каждого и теперь осмысливают сказанное Тимом. Его речь, правда была убедительна, и я боюсь, как бы остальные не переметнулись на его сторону.

Мы отдохнули не более получаса. Но я даже успела вздремнуть, пока прокручивала в голове сложившуюся ситуацию. Мои мысли кружили и таяли, под натиском усталости. Тим поднял нас в дорогу. Мы набрали побольше воды из ручейка, повесили рюкзаки за спину и снова отправились в путь. По расчетам Тима, к ночи, мы должны пересечь купол. Все вымотанные долгой дорогой, мы еле перебираем ногами по земле. Тим, не дает расслабиться и наращивает темп, и нам приходиться ему следовать. Он поддерживает меня за руку, помогая не сбиваться с шага, но я все же спотыкаюсь на ровном месте от усталости. Становиться темнее, но мы не пользуемся фонарями, чтобы не привлечь внимания зверей или людей. Я, на собственной шкуре, прочувствовала, как может быть опасно разъяренное животное. Мы идем, держась в стороне от кустарников и зарослей этой местности, а когда я рассказываю, что в прошлый раз следовала этим путем, прячась в кустах от всех, Тим недовольно машет головой. Он злиться на себя, за то, что не проинструктировал меня, как нужно правильно обходить опасные участки. Лён помогает Су, которая давно уже растратила свои силы. Ей сейчас тяжелее всех. Она не настолько натренирована, как остальные и теперь жалеет, что постоянно пропускала уроки физической подготовки, меняя их на ботанические лекции, которые ей нравились больше всего. Ей бы не помешали эти занятия, хотя мне они не особо помогают. Я так же устала, как и остальные. Только мои мышцы на ногах стали намного крепче, а легкие выносливее, но от усталости это не особо помогает. Когда организм работает на износ, вся подготовка идет прахом. Нужно более размеренно тратить энергию, но мы торопимся, мы боимся опоздать. И тот путь, который я преодолела за два дня, теперь уложился в один. Спасибо Тиму, который выбирает кратчайший путь и ведет нас, не сбавляя шага. Благодаря ему мы, хоть и вымотанные, но прибудем на место раньше, чем предполагала я.

Когда становиться совсем темно и мы еле разбираем дорогу,  мы с Тимом, идущие впереди, натыкаемся на купол первые. Лён и Су облегченно вздыхают. Но я не особо радуюсь, зная, что путь до охранного поста, долог. Нам предстоит идти еще около двух часов, если мы не будем отдыхать. Мы проникаем внутрь Нового города и еще некоторое время идем не останавливаясь. Но когда я подворачиваю ногу и падаю, а Тим не успевает меня подхватить, мы останавливаемся. Все разглядывают мою ногу. Сейчас она выглядит разбухшей и немного сменившей цвет. Я вновь перетягиваю бинты покрепче, но Тим не разрешает мне больше наступать на больную ногу. Мне нужно ее поберечь, иначе после придется долго лечить.

- Мне уже почти не больно. Я стянула ногу прочнее и могу идти сама! - Возражаю я, когда Тим пытается поднять меня на руки.

- Не беспокойся, мне будет только приятно, держать тебя на руках.

- Ага, еще скажи, что я ничего не вешу. У тебя итак тяжеленный рюкзак.

- Рюкзак понесу я, - вмешивается Лён, - а тебе действительно нужно поберечь ногу, а то с одной ногой, ты мне будешь нравиться меньше.

- Ха-ха, ты, как всегда мил. - Говорю я в ответ.

Я чувствую себя неловко. Нет, мне удобно у Тима на руках и даже приятно, чувствовать, как крепко сжимают меня его руки, приятно самой обнимать его за шею и пальцами перебирать его волосы. Но я знаю, что ему тяжело, что он устал не меньше остальных и идет из последних сил, а тут еще я, со своей искалеченной ногой. Уж вешу то я потяжелее, чем его рюкзак. И несет он меня не за спиной, а перед собой, что утяжеляет и напрягает руки. Но он не разу не показал вида, что ему неудобно и тяжело, даже если это так. Он донес меня до охранного пункта и только там позволил мне встать на ноги, аккуратно спустив меня со своих рук. Я еще опираюсь на руку Тима, чтобы не нагружать ногу своим весом, а она неспокойно пульсирует, плотно перевязанная бинтами. Практически сразу, к нам выходят служащие охранного пункта и шагая, так же синхронно, как в прошлый раз, идут на сближение. У них в руках зажженные фонари, которые они направляют на нас, от чего мы жмуримся и отводим взгляды.

- Ваши имена и цель визита в Новый город? - Говорит один из них, опуская свет фонаря нам под ноги, чтобы не слепить нас. Этого света достаточно, чтобы рассмотреть друг друга. Оба они мне не знакомы, но смотрят на меня так, как будто уже знают, что я отвечу, и кивают Лёну, признав в нем жителя города.

Лён берет слово и представляет нас всех самостоятельно.

- Мое имя Лён, я житель Нового города, прибыл с выполнения поручения правления. Со мной Лин, моя сестра, житель Основного города, тоже исполняющая поручение вместе со мной. Сара, житель ближайшей Коммуны, расположенной к северо-западу от сюда и Тимофей, Глава той же Коммуны.

Я удивляюсь, когда Лён называет его полное имя, но потом понимаю, что он мог его слышать ранее от Су, или от самого Тима, когда они прогуливались по Коммуне, собирая вещи.

- Проходите, мы вас ждали. - Говорит все тот же служащий и разворачиваясь следует к домику, увлекая нас за собой.

Тим крепче поддерживает меня под руку, чтобы я полностью опиралась на него, при ходьбе. Шаги даются мне все сложнее и я не против его помощи, все сильнее сжимая его пальцы от нарастающей боли в лодыжке. Наверное уколы Вероники совсем прекратили свое действие и теперь я чувствую все то, что ощущала при повреждении ноги, только с удвоенной силой, он перенапряжения. Когда мы проходим половину пути, перед моими глазами начинают бегать черные круги и я теряю равновесие, падая вниз. Успеваю только почувствовать, как руки Тима, хватают меня и поддерживают, не давая удариться о землю.

Я прихожу в сознание, уже лежа на двух стульях, выставленных в ряд. А надо мной столпились все остальные, включая служащих. Они машут перед моим лицом каким-то полотенцем, и от волн прохладного воздуха, я начинаю приходить в себя.

- Как ты меня напугала! - Говорит Тим, обнимая меня так крепко, что мне не хватает воздуха для вдоха. Он чувствует это и ослабляет руки.

На лицах остальных я вижу тот же испуг, даже лицо Лёна, всегда невозмутимое, сейчас изменилось. Он выглядит так же обеспокоенно, как и все.

- Все в порядке, я просто устала. - Успокаиваю всех и хочу подняться, но Тим не дает мне этого сделать, прижимая меня руками к стульям.

- Нет, - говорит он, - тебе нужно отдохнуть, полежи хотя бы немного, если не хочешь заново свалиться без сознания.

Я соглашаюсь с ним и лежу, а все остальные так и продолжают стоять надо мной и смотреть мне в лицо. Первым отмирает Лён, он переминается с ноги на ногу и обращается к служащим.

- Предупредите правление о нашем прибытии и вызовите встречающего, желательно на машине. Мы не сможем перемещаться самостоятельно. Все слишком устали и Лин, еще долго будет приходить в себя. Ей нужна медицинская помощь. - Лён раздает еще какие-то поручения, но я его уже не слушаю, мое внимание привлек поцелуй Тима и теперь я не могу остановиться, целуя его в ответ. Су тоже отходит от нас, стараясь не мешать, и просит охрану показать ей ванную комнату. У нас есть время до приезда встречающих, чтобы привести себя в порядок. Мы по очереди принимаем душ, меня сопровождает Су. Вдвоем нам очень тесно там находиться, но Су не оставляет меня одну, боясь, что я могу снова упасть. Она помогает мне раздеться и помыться, потом вытирает меня полотенцами и снова одевает. Без нее я бы не справилась, поэтому с радостью принимаю ее помощь. Когда мы выходим все остальные уже сидят за столом. Я вижу, как перед Лёном и Тимом стоят контейнеры с едой. Мной овладевает паника и я, прихрамывая, подхожу к Тиму и шепчу ему на ухо.

- Только не говори мне, что ты это ешь!

- Нет, - также тихо отвечает мне Тим, - я знаю, что еда здесь может быть напичкана лекарствами, поэтому отказался, Лён тоже не прикоснулся к пище.

На то, ест Лён или нет, мне было все равно. Ведь он прекрасно осведомлен обо всех добавках и раньше не принимал их. А если уж решит принять их сейчас, то это его выбор.

Су, я тоже запрещаю угощаться предложенной горячей порцией еды, и она понимающе отстраняет от себя контейнер. Мы совсем не долго ждем, встречающего нас, хотя все успели быстро смыть с себя пыль дороги, не тратя много воды, чтобы хватило остальным.

В дверь стучат и внутрь домика входит Зоин. Он смотрится здесь очень крупным, охранный пункт не рассчитан под его рост. Зоин кивает нам, облегченно разглядывая меня и Лёна. Наверное, когда мы не вернулись с остальными, он переживал, раз сейчас вызвался лично встретить нас.

- Доброй ночи. Меня зовут Зоин, я председатель правления по связям с общественностью. Я буду сопровождать вас в дороге, прошу пройти в машину.

- Спасибо за скорый приезд, - отвечает Тим, - нам необходима медицинская помощь, Лин поранила ногу и с трудом может передвигаться самостоятельно.

Зоин обеспокоенно разглядывает меня и кивает Тиму.

- Мы заедем по пути в медицинское учреждение и покажем Лин специалистам.

Зоин просит всех занять места в машине. Мы встаем на выход, благодаря охрану, за радушный прием. Тим подхватывает меня на руки не разрешая самостоятельно сделать шаг.

- Я не отпущу тебя, даже не спорь. Ты снова упадешь на улице, у тебя такое бледное лицо, что я не рискнул бы тебя отпускать. - Объясняет мне Тим, на мои попытки пройти самой. Мне как-то неловко, что все смотрят на нас, особенно Зоин, он очень внимательно рассматривает, как Тим выносит меня к машине и отпускает лишь перед ней, чтобы я смогла самостоятельно усесться на сиденье.

Мы размещаемся все четверо, на заднем сиденье машины, Зоин, занимает место около водителя. Машина заводится и начинает движение. Меня немного трясет на кочках, и нога ноет от каждого неосторожного движения. Я уже скорее хочу оказаться вне транспорта и в медицинском центре, чтобы с этой болью что-то сделали.

Я начинаю узнавать дома, слабо подсвеченные уличными фонарями. В Новом городе глубокая ночь, все спят, готовясь к завтрашнему дню. Только мы, незваные гости города, пришли в ночной тьме и пытаемся что-то изменить или поправить в этом тихом укладе жизни городских улочек.

Мы добрались до центральной площади, достаточно быстро, но эта дорога показалась для меня пыткой. Тим, все время нашего пути, не спускал с меня глаз. Я хмурилась от толчков машины, и закрывала глаза, предчувствуя новые сотрясения. По моему лбу ползли капельки пота, застывая, ожидая новых, для продолжения пути. Я даже не пыталась вытереть лоб, для меня это была мелочь, на которую не хватало сил обращать внимание. Я чувствовала, как моя кожа лица потеряла цвет, мои щеки похолодели и сейчас я выгляжу не лучшим образом. Поэтому, я старалась ни на кого не смотреть, чтобы не пугать своей бледностью и болезненностью. Но как на зло, все сами периодически поглядывали в мою сторону, проверяя в сознании ли я еще. Я слабо улыбалась, волнующим лицам, обращенным в мою сторону. Даже Зоин, оборачивается с переднего сидения достаточно часто, чтобы я сумела это заметить.

Наш транспорт останавливается в центре города, у фонтана. Именно там, находится здание медицинского центра. Оно также величественно, как и остальные, здания библиотеки и правления.  Своей архитектурой, оно вписывается в этот круг зданий, и выглядит как единое целое, дополняя своими формами ансамбль человеческого творения. Строя Новый город, архитектор постарался, чтобы все выглядело гладко и красиво, а фонтан в центре был олицетворением чистоты и начала всего в этом городе.

Меня выносит Тим, снова держа на руках. Но у меня уже не хватает сил сопротивляться. Боль причиняет мне гораздо больше неудобств, так что я не обращаю внимания на уставшего Тима, который тяжело перебирает ногами. Но на предложения Зоина, его сменить, Тим отказывается, говоря, что в полном порядке и прекрасно справится с этой приятной заботой. Зоин не настаивает и дает шанс Тиму самому доделать все до конца. Думаю, один плюсик Тим заработал перед Зоином.

Люди, встречающие нас на первом этаже здания медицинского центра, одеты в просторные халаты синего цвета. Они рассматривают меня, и приглашают пройти в комнату, для детального осмотра. Тим, послушно заносит меня в указанную комнату, и выходит, как велят ему служащие.

Я сижу в мягком, белом кресле, а с моей ноги стягивают обувь и бинты. Я кривлюсь, но терплю, не издавая лишних звуков. От нахлынувшей вновь пульсации в ноге, при снятии всего, удерживающего ее. В голове снова раздались шумы, а перед глазами появились черные круги. Прежде, чем я успела предупредить их о своем ухудшающемся самочувствии, стоявший рядом со мной человек в синем халате подсовывает мне под нос ватку, смоченную неприятно пахнущим раствором. После очередного вдоха в нос попадают его пары и я отшатываюсь от столь неприятного и незнакомого запаха. Но, как ни странно мне становится намного лучше. Круги и шумы пропадают. Мне трут виски, тем же раствором, от чего кожу начинает пощипывать и неприятный запах, начинает меня преследовать, не давая забыться и вернуться в прежнее состояние. Меня осматривают с ног до головы, измеряют давление, берут кровь, ставят какие-то уколы, которые моментально притупляют болевые ощущения и я снова готова бежать. Но мне не разрешают даже встать с места. Колют снова, что-то болезненное в вены, и я теряюсь в своей усталости.

Глава 19.

Мне видится прекрасный сон, когда-то уже снившийся мне, вот только не могу вспомнить когда. Кругом золотое поле, колышимое ветром. Я иду, слегка задевая зерна своими пальцами, пробираюсь все глубже в заросли. Меня уже почти скрыло с головой, в этом золотом цвете, как в центре я замечаю копну, ровно сложенных колосьев. Рядом с ней стоит по пояс раздетый парень. Я залюбовалась стройностью его форм, а когда подняла глаза выше, то увидела, что это Лён. Его светлые волосы, гармонично сливаются с ростками пшеницы. Он смотрит на меня и улыбается, подзывая рукой к себе. Я решаюсь и подхожу ближе. Он протягивает ко мне руки и обнимает меня. Мне становится тепло и уютно в его руках. Я прислоняюсь к его груди и слушаю стук его сердца. Оно ритмично отбивает дробь, переходя в такт знакомой мне песни. И я начинаю напевать, вторя ритму:

«Девушка пО полю шла босиком.

След, поливая парным молоком.

Ветер украл из косы волосок,

Зреет на поле пшеничный росток»

Еще не открыв глаза, но уже поняв, что проснулась, я слышу ту же песню над собой. Я узнаю голос, даже не посмотрев на исполнителя. Это Су. Она прекрасно поет, ее голос настолько гармонирует с этим текстом. Она словно знала ее всю жизнь и сейчас поет не напрягая память и чувства. Просто выдает, с детства заученные строчки, складывая их в мелодию, впитавшуюся с молоком матери в сознание. Но вот, песня заканчивается и Су, не желает начинать ее снова. Мне приходится выдать себя. Я открываю глаза и рассматриваю Су. Она выглядит очень хорошо. Волосы опрятно уложены, одежда чиста, лицо, без признаков усталости, свежее и румяное. Хотела бы я посмотреть в зеркало и увидеть тоже. Прекрасно понимая, что это не возможно, за столь короткое время, я все же удивлена, как у Су, выходит так скоро прийти в себя, после того, что мы все прошли.

- Лин, дорогая, ты очнулась! - Су, смотрит на меня, удивленными глазами и не переставая жмет кнопку, находящуюся на спинке кровати, что у меня над головой. Кнопка издает противный писк и я не понимаю, зачем она это делает. Ее несвязанные движения напоминают мне сон, может я все еще сплю? Но я все вижу так четко, и осознаю все происходящее, так ясно, что отбрасываю эту мысль. На писк сбегаются люди и я узнаю в них, встречающих нас медицинских рабочих, которые осматривали и кололи меня иглами. Все сбегаются и останавливаются над моей кроватью, образуя полукруг. Они не громко перешептываются и записывают на свои листочки что-то мне не понятное и отсоединяют от моих рук какие-то трубки, которых я не заметила ранее, но чувствую сейчас, когда они вынимают острые иглы из моих вен.

-  Лин, - говорит тот, кто ставил мне больные уколы, перед тем, как я уснула, - мы рады, что ты, наконец, пришла в сознание, расскажи нам, что ты чувствуешь, как твоя нога?

До того, как он не напомнил мне про ногу, я даже забыла, что она  меня нещадно терзала, болевыми приступами. Я пошевелила осторожно сначала пальцами, потом, аккуратно покрутила ногой в суставе, но ничего не почувствовала. Словно, она и не болела вовсе.

- Все великолепно, я не чувствую боли. Скажите, как вам удалось, так скоро вылечить мою ногу? - Задаю я первое, что приходит в голову. Я удивлена и поражена достижениями их медицины.

- Вовсе не скоро, лечение протекало в стандартном режиме. Все усложнило то плачевное состояние, в котором ты была доставлена к нам. Твой организм был обессилен, и нам пришлось ввести тебя в принудительный сон, чтобы восстановить силы, для скорейшей  поправки. Мы не прекращали лечение все эти дни, и теперь ты в полном порядке и эмоционально и физически, ты полна сил.

- Все эти дни? Сколько дней я проспала? - Мое сердце ускорило свой ритм и датчики стоящие рядом, запищали, вторя ему.

- Не волнуйся, успокойся. Ты проспала три дня, но это было необходимо. Ты бы не смогла выйти от сюда, до того, как мы вылечим твою ногу. А теперь, мы сможем отпустить тебя, после нескольких тестов, на твое самочувствие.  - Медицинский служащий приятно мне улыбался, а моя паника все не унималась.

- Су, мне нужно с тобой поговорить.

Су кивает, а все остальные постепенно покидают комнату, оставляя нас одних.

- Что случилось за эти дни? - Спрашиваю я ее, едва за последним служащим закрывается дверь.

- Тише, успокойся. Все в норме. - Успокаивает меня Су, а мое сердце учащенно бьется и датчики пищат следом. Мне надоедает этот звук, я нащупываю на своем теле стикеры в нескольких местах и отдираю их, кладя на столик.

- Подробнее Су, не мучай меня. - перебиваю ее, не желая слушать слова успокоения в мой адрес.

- Когда нам сообщили, что ввели тебя в сон, для того, чтобы ты скорее восстановилась, мы оставили тебя и сами пошли отдыхать. Зоин, радушно принял нас, под своей крышей. К середине следующего дня, когда мы наконец выспались и смогли нормально мыслить, не зевая при этом, мы собрались на кухне и стали обсуждать, что произошло за все это время, и что нам предстоит делать. Зоин, сказал нам, что не стоит появляться перед правлением, в неполном составе, имея в виду, твое отсутствие. Мы согласились с ним. Потом, он рассказал нам о том, что случилось, когда экспедиция, направленная на поиски убежища, вернулась без тебя и Лёна. Члены правления были в ярости, от того, что они упустили тебя, не выполнив все, что задумали. На ваши поиски были направлены новые люди, но они еще не вернулись назад, и все обеспокоены их исчезновением. Зоин, был очень рад, когда Тим, представился Главой Коммуны. Он рассчитывал на его помощь и они долго обсуждали какие-то правительственные, организационные моменты по возможному сотрудничеству между ними. Но тут, я особо ничего не понимала, и не вмешивалась. Встреча с правлением, назначена, как раз на сегодняшний день. Именно сегодня все смогут собраться вместе. Некоторые члены правления отсутствовали на каких-то заданиях с массовым вывозом людей, якобы для каких-то работ по обеспечению города. Мы с Лёном считаем, что это учения. Людей обучают стрельбе из ружей. Зоин, ничего об этом не знает, и не был уверен в этой версии, так как мы. Тиму пришлось рассказать ему всю сложившуюся обстановку, после чего Зоин нас поспешно покинул. Он сказал, что должен немедленно все это обсудить и обдумать. А мы, все оставшееся время, расхаживали по городу, осматривали его и приходили в форму.

- А где сейчас Тим?

- Тим, вместе с Лёном, сейчас внизу, ждут меня с результатами. Их не пропустили к тебе, видите ли это против правил, я так и не поняла почему.

- Я хочу его видеть, помоги мне встать. - Я приподнимаюсь на локтях и присаживаюсь в кровати.

- Ты что? Тебе сейчас нельзя вставать, тебе нужно пройти реабилитацию, как сказал служащий медицинского центра. - Су, обеспокоенно, пытается уложить меня на место. Но наверное она плохо меня знает, если думает, что кто-то может мне помешать сделать то, что очень нужно!

Я сбрасываю ее руки со своей груди и пытаюсь подняться самостоятельно.

- Если ты мне не поможешь, мне придется делать это самой, я потрачу больше сил, на этот путь.

- Хорошо, - наконец, соглашается она, - я тебе помогу, но если мы кого-то встретим, ничего хорошего из этого не выйдет.

- Значит надо сделать так, чтобы нас никто не заметил. - Говорю я, и поднимаюсь, постепенно перекидывая ноги на пол. Я отлично помню, как упала в прошлый раз, после долгого лежания в постели и теперь действую осторожнее.

Су мне помогает, она поддерживает меня под руки, когда я неуверенно опираюсь на ноги, опасаясь, что они подкосятся, от долгого пребывания без движения. Но, я держусь на ногах, достаточно уверенно, и моя больная лодыжка совсем не чувствуется. Все же они молодцы, и хорошо выполняют свою работу, раз я не хнычу, снова, от боли. Я прошу Су, чтобы она отвела меня в ванную комнату. Я должна узнать, как я выгляжу, перед тем, как я покажусь Тиму.

Перед зеркалом, я довольно улыбнулась. Я видела все ту же, симпатичную девушку, с нормальным цветом лица и посвежевшим взглядом. Мои глаза все так же сияют, только волосы, скатались и беспорядочно свисают с моей головы. Надо с этим что-то делать. Времени у меня мало, я не знаю как скоро здесь появятся медицинские служащие, которые будут продолжать мое лечение. Я решаю быстро умыться и намочить голову водой, чтобы проще было их расчесать. Когда, я готова снова посмотреться в зеркало, все выглядит отлично. Мокрые волосы, зачесаны назад и теперь не доставляют мне неудобств, к тому же намокшие, они стали на пару тонов темнее, и мне кажется, так выглядит намного симпатичнее, чем мои, соломенного оттенка.

- Как ты думаешь, может мне стоит сменить цвет волос, я читала, что раньше так часто делали. - Спрашиваю я Су, увлекшись разглядыванием себя в зеркале.

- Думаю, что это глупости, зачем менять цвет волос, если у тебя и так все с этим прекрасно. Я всегда хотела иметь волосы, как у тебя.

- Ну вот видишь, а говоришь, что глупо, менять цвет волос. Если ты хотела это сделать, то стоило попробовать.

Все же я останавливаюсь на этом, не время сейчас, рассуждать о внешнем виде, главное, чтобы Тим, узнал меня при встрече, а для этого, я выгляжу уже вполне отлично. Хоть  этот халат, нежно-голубого цвета, путается в ногах и не дает возможности быстрым движениям.

Су, все еще держит меня за руку, когда мы выходим из комнаты, внимательно разглядывая коридор. Там пусто, это шанс, для того, чтобы незамеченными перебраться на первый этаж, где ждут нас остальные. Мы перебежками добираемся до лестничного пролета и спускаемся вниз, встретив по дороге, только несколько лечащихся, точно в таких же халатах, как у меня. Никто нам не препятствовал, поэтому мы спустились, достаточно быстро.

Как только я увидела Тима, сидящего рядом с Лёном и мило о чем-то беседующем с ним, я тут же кинулась к нему на шею. Су, даже не успела за мной, чтобы держать за руку, да мне это было уже и не нужно. Я держалась за Тима. Он также крепко меня обнял, как всегда и мы стояли так, не в силах оторваться друг от друга. Су и Лён выжидали, стоя рядом.

- Ты выглядишь - воскресшей, словно ангел, спустился к нам на землю, в небесно голубом одеянии! - Говорит Лён, своими словами обращая на себя внимание.

- И я рада тебя видеть, - говорю ему и убираю одну руку с шеи Тима, чтобы обнять и  его тоже, - как же я по вам скучала.

- А мы то как скучали, с тобой все в порядке? - Спрашивает Тим, рассматривая меня с ног до головы. - Как твоя нога?

- Нога, отлично. Ты же видишь, как хорошо я могу бегать, особенно если есть куда. - Смеюсь я.

- Да и в общем, ты уже не похожа на ходячий труп, у них явно есть секретная медицина, возвращающая людей с того света. - Снова острит Лён.

- Да, ты почти прав. Это называется сон. Они принудительно усыпили мой организм. Как знали, что сама я спать так долго, откажусь. Тим, расскажи как обстоят дела. Су мне набросала информацию кратко, но что ты думаешь по этому поводу? - Я меняю тему со своей персоны, на общую проблему.

- Я думаю, что они начинают действовать. Нам необходимо все выяснить, но мы ждем, когда нас пригласят на заседание правления по этому вопросу. Зоин пытается что-то узнать и решить. Но пока от него нет никаких известий.  - Объясняет Тим.

- А когда планируется заседание? И который сейчас час, я совсем потерялась во времени.

- Через два часа, мы как раз зашли за тобой, не хотели находиться там, не зная, как ты себя чувствуешь и сможешь ли ты присутствовать. А сейчас раннее утро, уже шесть часов. В восемь нас ждут.

- Я с вами. - Сразу даю всем понять, что не собираюсь отлеживаться здесь на каких-то дополнительных тестах, в то время, когда они будут стоять и отвечать за меня перед правлением.

- Но ведь тебя еще не отпускали. - Перебивает Су.

- Да, но кто мне помешает от сюда уйти, или они лечат также принудительно, как усыпляют? - Задаю я вопрос Лёну, как самому осведомленному в вопросах медицины Нового города.

- Понятия не имею, я сам лечился здесь, лишь однажды. Но думаю попробовать стоит. - Он озорно улыбается, уже предчувствую наш побег. Что ж, так тому и быть.

Мы группируемся в одну кучку и ребята закрывают меня собой, идя по коридору. Я, предварительно обматываю свой халат вокруг себя плотнее так, чтобы он походил на облегающее короткое платье. Выходит не слишком похоже. Да и девушек в городе, слишком мало, чтобы слиться в толпе, но мы надеемся на чудо. Уже преодолев весь коридор первого этажа, и подойдя к двери, нас останавливает окликом кто-то из служащих здания. Мы замираем и первый оборачивается на зов, Тим. Он покидает нашу четверку и идет к нему для разговора. Не уверена, что он поступает правильно, но не вмешиваюсь, доверяя его выбору. Он не долго о чем-то разговаривает с медицинским служащим и снова возвращается к нам.

- Ну что? - Не выдерживаю я, и задаю ему вопрос еще до того, как он подходит к нам.

- Все в порядке, они не против того, что ты выписываешься раньше, чем было запланировано. У них хватает работы, и они не собираются насильно тебя здесь оставлять. И одерни уже халат, выглядит слишком коротко.

Я смеюсь на его последнюю фразу, но развязываю узлы, поддерживающие мой наряд и он опадает, снова превращаясь в банальный, длинный халат, закрывающий мои ноги полностью. Выходит зря мы таились с Су, пробираясь коридорами до первого этажа, и зря, разыгрывали этот гениальный план побега. Я кошу взгляд на Лёна, а он невозмутимо вышагивает, даже не смотря в мою сторону. Не может быть, чтобы он за всю свою жизнь здесь, не знал этого правила медицинской службы, выступающее против принудительного лечения. Думаю, это преподавалось еще в школе, но почему-то он решил разыграть эту шутку со мной. Снова я его не понимаю. Нельзя же, до такой степени презирать меня, чтобы постоянно издеваться словом или действием. Мне обидно, но я давлю это чувство в себе. Я узнала, что это за человек, и заранее была готова к его действиям, направленным против меня. Здесь нечему удивляться. Нужно только постараться разгадать его замысел. До какого момента, он собирается вести двойную игру, и выдавать себя за заботливого братца. Когда именно выльется его настоящая натура и снова поставит меня в неловкое положение. Нужно постараться быть готовой ко всему, ведь нам недолго осталось действовать. Это заседание правление должно быть решающим. На нем определиться дальнейшая судьба и наше участие в ней. По-моему, это самое подходящее место, чтобы проявить себя. В самый раз для Лёна. В прошлый раз он не растерялся, не задумается и в этот. Нужно что-то предпринять, но пока в голову не идет никаких решений, только вопросы. Да и времени остается совсем мало.

Мы приходим домой к Зоину и Лёну. Как и предполагали, Зоина еще нет дома. Наверное, его дела затянулись и нам придется увидится лишь в здании правления, на самом заседании. Я, по-быстрому принимаю душ, сушу волосы и принимаю в подарок от Лёна новую одежду. Он выдал мне свои штаны и рубашку. И то, и другое - было велико на несколько размеров. Еще один способ позлить меня. Да нет же, он не виноват, это то, что есть у него в доме. Но все же сама ситуация меня злит. Но я вышла из неловкого положения, с помощью ножниц, которые я нашла в ванной комнате. Раз Лён, подарил мне свои вещи, думаю, он не будет против, если я их изменю под себя. Я обрезала штанины до состояния шорт, пояс завязала покрепче, проделав в ремне несколько неаккуратных новых дырок, закатала длинные рукава рубашки по плечи и завязала ее края узлом спереди. Теперь, хоть и выглядит кривовато и по пляжному, но хотя бы это можно носить, и это не затрудняет ходьбу.

Когда я высушила волосы, уложила их в хвост и вышла в своем новом образе к остальным, Лён даже рот открыл от удивления, а Тим, замер на месте, так и не разлив по кружкам, горячей воды, для чая.

- Вообще-то это была моя одежда. - Первым отмирает Лён и тут же старается уколоть меня.

- Вообще-то, ты мне ее подарил. - Парирую я, и не обращая на него внимания подхожу к Тиму, забираю у него чайник, чмокаю его в щечку, и разливаю воду по кружкам, за него.

- Ну и вид, подруга. Нет, ты круто выглядишь, просто не для встречи с правлением, а для игры в волейбол. - Просыпается, ранее молчавшая Су.

- Ничего страшного, я же не пойду к ним в медицинских вещах. Хотя, я могу взять твою одежду, а ты посидишь пока здесь. - Предлагаю я Су, но та быстро машет головой.

- Что ты, тебе даже идет. Покори их длиной своих ног и они сделают все, что ты их попросишь.

- Думаешь? Хорошо бы так. - Смеюсь я в ответ Су, и она тоже подхватывает мой задор. Но в ее глазах все еще сквозит какое-то новое чувство, зародившееся в ней недавно, которое я никак не могу расшифровать. Но, это позже, а сейчас есть дела поважнее.

У нас осталось совсем немного времени до встречи с правлением и мы принимаемся за завтрак. Я не ела несколько дней, но острого голода, не чувствую. Наверное, в медицинском центре, мой организм поддерживали, не только сном, но и питанием, которое я получала, через все эти трубки, подсоединенные к моим венам. Я смотрю на Лёна, на то, как он засовывает первую ложку с кашей в рот, и наблюдаю за его реакцией. Все, как я и предполагала. Такого, кислого выражения лица у него, я давно не видела. Это стоило того. Я, едва не давлюсь чаем от подступившего смеха, когда он все же проглатывает пищу, приготовленную его отцом. Как не старалась вести себя менее заметно, все обращают на это внимание, и смотрят на меня.

- Ну что опять? Разве не забавно, то что он не может есть то, что ел на протяжении всей своей жизни, а теперь считает - гадостью редкой. - Оправдываюсь я, за свое поведение.

- Я вообще-то здесь, не стоит меня обсуждать! И ты, выглядела не лучше, когда впервые ела у нас в доме. Но я не смеялся над тобой. - Высказывает Лён.

- Да, но тогда ты не знал другого вкуса, поэтому все и выглядит смешным. Раньше, ты считал меня чокнутой, когда я еле пережевывала вашу еду, а теперь я наслаждаюсь ответной реакцией.

- Вот и разобрались! - Бросает он мне. - Только Тим, прошу у тебя несколько уроков приготовления пищи, а то я с голоду помру, пока снова привыкну к этому. - Он указывает на кашу, переливая ее из ложки, обратно в тарелку.

- С этим я смогу тебе помочь! - Вызывается Су, достаточно резко и быстро, так, что Лён и мы с Тимом, чувствуем неловкость ситуации.

- Ну хорошо. - Отвечает озадаченный Лён. - Лишь бы, что-то из этого вышло, более съедобное.

Дальше мы заканчиваем еду, уже молча, каждый в своих мыслях, но не слишком рассиживаемся, так как нам уже пора выдвигаться на встречу с правлением.

Мы, снова на этой улочке, ведущей нас к зданию правления, своими плавными и узкими изгибами. Идем не спеша, у нас еще есть время и мы должны прибыть без опоздания. Когда мы уже сближаемся с фонтаном, через его переливы, я вижу дивную радугу огненного цвета. Я замираю на месте, а потом бросаю всех и мчусь на другую его сторону. Все так, как я и нарисовала себе в воображении. Это Рон, своей роскошной огненной шевелюрой, мелькает, между струями воды в фонтане.

- Рон! Рон! - Окликаю я девушку, бредущую вдоль фонтана, слегка задевая его край, своей маленькой ручкой. Она оборачивается, и некоторое время стоит неподвижно. Потом, зарывает рот ладонью и начинает подпрыгивать на месте. Она подбегает ко мне, и обнимает меня, мы кружимся под брызгами воды, отлетающей от бортиков фонтана.

- Лин, ты жива! А я ночами не спала, думала, что же с тобой случилось, после нашего падения в реку.

Когда Рон, немного успокоилась, и стала способна не только выкрикивать что-то похожее на «какое счастье, что же с тобой было или, а ты представляешь», тогда я смогла спокойно обсудить детали событий, произошедших с ней, и со мной. Выяснилось, что после своего падения со стены, Рон не помнит ничего. Ни то, как попала в Коммуну, ни то, как ее от туда выкрали, ни то, как ее выкупил Новый город у похитителей. Она помнит только прыжок в реку, а после больничная палата уже в Новом городе. Бедняжка, ей даже никто не сообщил того, что ее похищали. Дали ей думать так, что ее вытащили из реки, и спасли жители Нового города. Оказывается, лекарство, добавленное похищенным девушкам, действует намного серьезнее, чем мы думали. Наверное, первая доза лекарства, выдаваемая в пищу - всего лишь снотворное, а есть еще вторая порция, которая значительно влияет на память. Я постаралась восстановить, ту часть в сознании Рон, которую мне рассказывал Тим и остальные. Она слушала меня, перепуганная, что ей пришлось многое пережить, чего она даже не может воспроизвести в своей памяти.

- Рон, у меня есть к тебе предложение. Я хочу взять тебя с собой, в поддержку. Сейчас, будет проходить собрание правления Нового города, в котором мы, - я указываю на моих спутников, стоящих неподалеку, ожидающих конца моего разговора, - принимаем непосредственное участие. Ты все поймешь по ходу, но основной момент, тебе все же придется объяснить заранее. Дело в том, что Новый город хочет объявить войну Основному. - Рон, вздрогнула, от сказанных мной слов, но я не собиралась щадить ее чувства, в данный момент, у меня просто на это не было времени. - Сама по себе, война - уже идет. Она направлена на уничтожение Нового города экономически, Основной город хочет ослабить противника, вымогая, с помощью похищения девушек, наиболее значимые для обеспечения жизнедеятельности города, ресурсы. А совсем недавно, в том месте, где держали вас в заложниках, был найден большой запас оружия и патронов к нему. Основной город планировал напасть первыми, теперь эту попытку осуществит Новый город. Что ты думаешь по этому поводу?

- Война! Это так серьезно и страшно. - Не таясь, начала Рон. - А есть способ ее предотвратить? - Сразу же задает она вопрос.

- Мы надеемся, что есть. Но в этом вопросе есть и другая сторона. Нужно ли ее останавливать? Я хочу, чтобы ты хорошо подумала и вспомнила все, что произошло с тобой, все, чему тебя научило время, за этот короткий промежуток времени вне Основного города. Вспомни, как людей Основного города кормят пищей с лекарствами, чтобы скрыть плачевное состояние окружающей среды и заставить беспрекословно выполнять то, что им потребуется. Вспомни, как они спокойно разменяли нас, на более выгодный товар. Прибавь к этому то, что людей, не подходящим им по результатам тестирования, они безжалостно выпихивают за купол, без воды и пищи, на верную смерть. И в окончании, задумайся о том, что семьи, которые могли бы жить вместе, навсегда разлучены. Прошу тебя, обдумать всю эту информацию и позже высказать свое мнение по этому вопросу. Твое решение, как и наше, будет выслушано и возможно принято во внимание правлением.

Я заканчиваю высказывать свои доводы, а Рон, пристально смотрит куда-то вдаль. Может быть, она вспоминает родной город и мечтает туда попасть вновь, а может она прислушалась к моим словам, и желает что-то поменять. Мне, пока, не известно об этом. И я не желаю прерывать ее внутренней борьбы. Все же остальным, я давала больше времени для раздумий, чем ей. Я машу рукой, чтобы к нам присоединились остальные. Они быстро подходят и по лицу Лёна, я понимаю, что времени у нас осталось совсем мало, и нам следовало бы поторопиться в зал заседаний правления. Что мы поспешно и делаем.

Внутри здания, я уже не озираюсь по сторонам, как в первый раз, хотя архитектура Нового города, меня не перестает поражать. Сейчас, меня бьет мелкой дрожью, от предстоящего разговора. Снова - заседание, и снова - волнение. Мы не договаривались друг с другом о том, что будем говорить правлению. Мы, даже не до конца знаем свои позиции, что придется занять, в этой странной игре вождей. Тим, сжимает мою руку крепче, хочет успокоить мою дрожь и волнение. Сейчас - это не поможет, но я благодарна, что он рядом со мной до последнего. До того момента, как нас разделит его выбор. Это его решение, принятое путем взвешивания человеческих судеб и людских жизней. Он выбрал жизнь, я выбираю будущее. Он не может сделать столь смелый шаг, из-за ответственности, возложенной на него, должностью Главы Коммуны. Он знает, почти каждого жителя своего города, и не хочет пускать их на верную гибель, только из-за того, что города что-то не поделили между собой. А в будущем, я вижу, как после столкновения городов, победившее правление доберется до Коммуны, и им не удастся, снова отсидеться в сторонке, так как вопрос будет касаться их лично. Я старалась объяснить это Тиму, но он не возьмет на себя эту роль, он предоставит действовать остальным. Все его доводы по поводу человеческой жизни, «брат на сестру, мать на сына», они не обоснованны. Ведь никто не говорит об открытой бойне. И я этого не желаю. Я хочу обойти этот острый момент, сгладить углы, заставить правящие силы бороться между собой, не привлекая к этому остальных. Не знаю, что из этого выйдет, от этого боюсь еще сильнее. Хочется обнять Тима и кричать ему, чтобы он услышал меня и не бросал, но я не могу так поступить с его выбором. Он тоже не в восторге, что у меня по этому вопросу такое мнение, но он не давит на меня, так же, как я, не давлю на него. Будь, что будет! В который раз, говорю я себе, в те моменты, когда от моего слова или действия, зависит совсем немногое, а может, я ничего не могу предпринять, может, все уже решено и спланировано. Тогда, нам придется уйти ни с чем. Я стараюсь не падать духом и идти с гордо поднятой головой, твердо шагая по красному ковру, ведущему нас за собой, к главному кабинету здания. В конце коридора, уже видны массивные двери, зала заседания правления. Они заперты, и не пропускают ни единого звука, что доверили, хранить толстой породе дерева.  Мы собираемся у дверей в назначенное время. Теперь нас пятеро. Мы переглядываемся, смотря поочередно, в глаза друг друга, но сохраняем молчание. Нам нечего больше обсуждать, перед тем, как намерения и планы правления вскроются. Я, пытаюсь увидеть в глазах Лёна, его намерения, но они, по-прежнему, хорошо укрыты им. Его глаза, не выдают, ни единой эмоции. Он смотрит, словно мимо меня, а когда ловит на себе мой изучающий взгляд, то снисходительно приподнимает уголок губ, вместо радушной улыбки.  Он искренне сказал, что будет на моей стороне, что он согласен со мной, в вопросах борьбы. Но что еще может таить в себе этот человек, ранее не знакомый мне? Тот, кто выставил себя предателем по отношению ко мне, перед своим отцом. Тот, кто спас меня и не единожды помогал, не прося ничего взамен. Что это за личность?

Тим, несколько раз сжимает мою руку, чтобы я обратила на него внимание. И действительно, я не свожу глаз с Лёна, довольно длительное время. Я жму руку Тима, в ответ, и улыбаюсь ему так, как могу улыбнуться только ему. Постепенно, начинают нервничать все, присутствующие здесь, а дверь, так и не раскрывает нам тайны собрания, своими узорами увлекая наши мысли. Я на пределе, и мне мало поддержки Тима. Я подаю руку, рядом стоящему Лёну, и он ее принимает, так же крепко сжимая мои пальцы, как и Тим. Лён, в свою очередь протягивает руку Су, а Тим, стоящей рядом с ним, Рон. Мы обмениваемся своими рукопожатиями, как спасательными веревочками, заброшенными в реку, для спасения утопающего. Нам нужна помощь каждого, из здесь присутствующих, чтобы поменять что-то в этом мире. Мы сильны - пока мы вместе. Когда дверь, наконец, приходит в движение, мы вздрагиваем, и это движение передается через руки каждого. На пороге зала, появляется Зоин. У него задумчивое выражение лица. Его, сдвинутые к переносице, брови не предвещают ничего радужного. Я бледнею, но стараюсь не показывать своего страха, ни ему, ни остальным.

- Доброе утро, извините, что заставили вас долго ждать. Мы решали спорный вопрос, который не мог ждать. Прошу вас проходите. Я вижу в ваших рядах прибавление? - Спрашивает Зоин, кивая на Рон. И я, вызываюсь ответить за нее, ведь это моя инициатива втянуть ее во все это.

- Это Рон, та самая девушка, что похищали вместе со мной. Думаю, ее, также как и меня, затрагивает этот разговор. Она в курсе того, что происходит. - Предупреждаю я его.

Он кивает, не возражая, против ее присутствия. Мы разъединяем руки и переступаем поочередно дверной порог. Теперь, мы не знакомые, друзья, любимые и родственники друг другу. Мы личности, которые будут отстаивать свои интересы, и бороться за их победу. Зоин, все еще стоит в дверях и держит створку двери открытой, пропуская нас внутрь. Когда я ровняюсь с ним и уже готова сделать следующий шаг, он приостанавливает меня и шепчет на ухо.

- С тобой уже все в порядке? Тебя выписали из больницы?

- Нет, - так же шепчу ему в ответ, - я сама ушла. Но я в порядке.

Больше, я не задерживаю движение, и прохожу следом за Тимом и Рон, которые уже стоят напротив стола правления, чуть ближе, чем мы с Лёном стояли в прошлый раз. Видимо, не все так хорошо знакомы с протоколом заседаний, как Лён.

Глава 20.

- Рады видеть вас снова Лин, Лён. - Произносит речь, господин Раун, председатель правления. Я киваю председателю в ответ, так как слово мне еще не давали. - И вас мы рады приветствовать, представьтесь, пожалуйста. - Просит Раун, и все остальные члены правления, оббегают глазами вновь прибывших персон.

- Здравствуйте господин Раун! - Берет речь Тим, как и предполагалось. - Я рад, присутствовать на собрании Нового города, и содействовать принятию решений вашим правлением. Меня зовут Тимофей, и на данный момент,  я - являюсь Главой Коммуны, расположенной к востоку от этой местности, это Сара, - он указывает на Су, стоящую с другого конца, нашего ряда, - она новый член Коммуны, ранее жительница Основного города. И Рон, эта девушка мне плохо знакома, но я встречал ее, когда она лечилась у нас, после падения, вместе с Лин. Именно эта девушка бежала с ней от похитителей, а после была вновь похищена уже из Коммуны и направлена к вам в город в качестве обменной монеты. - Тим, заканчивает представление присутствующих, отдельно выделяя последние слова своей речи. Это звучит, как угроза, но такое ощущение, что я одна это слышу. Я пытаюсь взглянуть, в его глаза, найти объяснение его поведения. Но, он, не отрываясь, смотрит на членов правления, словно бросая им вызов, столь яростным и тяжелым взглядом. Или он хочет показать мощь своего народа, или весомость своего слова  в Коммуне, или - я уже запуталась в намерениях и желаниях каждого.

Судя по реакции членов правления, Тима воспринимают в этом месте всерьез и готовы вести с ним разговор. Начало положено.

- Мы собрались здесь сегодня, обсудить очень важный вопрос. - Председатель, не мешкая, приступает сразу к сути разговора. Остальные члены правления, сидят задумчиво, не особо обращая внимание на наше присутствие, лишь Зоин разглядывает нас. - Лин, перед тем, как я выскажу мнение правления, на всю ситуацию, хочу спросить тебя. - Раун ждет, когда я дам согласие, ответить на его вопрос, и я киваю. - Скажи, Лин, с какой целью, ты бросила поисковую экспедицию и исчезла в неизвестном направлении? - Председатель смотрит мне в глаза, нахмурив брови, от чего выглядит еще старше и серьезнее, чем мне показалось при первой нашей встрече. Я делаю два глубоких вдоха и выдоха, чтобы собраться с волнением и отвечаю:

- Прошу меня понять, председатель, под угрозой стояла моя репутация. Я не смогла бы показать Коммуну, ни под каким предлогом. Мне пришлось бы врать и изворачиваться, а на крайний случай, завести в неверном направлении ваших людей. И все не из-за того, что я хотела навредить вашим поискам. Все только по той причине, что мне необходимо было получить разрешение Главы Коммуны, на раскрытие своего местонахождения. И если бы мной не было получено это разрешения, то сейчас я не стояла бы перед вами. Но вот я вернулась. О каком предательстве может идти речь? Я честно выполнила наше соглашение и показала вашим людям то, что было в моих силах. Насильно меня никто не собирался заставлять, верно? - Я задаю этот вопрос, чтобы напомнить председателю, о честности, что обещал он в отношении меня.

- Да, теперь все ясно. - Говорит председатель правления и бросает строгий взгляд, на пытающегося что-то сказать члена правления, отвечающего за безопасность города.

- Сложилась сложная ситуация. - Начинает председатель вновь. - Те, кого мы считаем сестрами и матерьми родными, те, кто клялся в верности и честном сотрудничестве с братьями своими, начинают восставать против нас. Изначально, мы не понимали, что происходит. Но визит Лин в наш город и ее сведения, раскрыли нам глаза. Позже, в убежище, организованном для похитителей Основным городом, было найдено боевое оружие и снаряды к нему. Мы всегда считали Основной город образцом для подражания. Они те, с кого стоило брать пример - утверждали мы. А те, кто надел маски ангелов, тайком хотел напасть на наш город и забрать его силой, делая из нас рабов. Мы вовремя разобрались в ситуации, мы смогли сорвать маски. Я не утверждаю, что Новый город является венцом творения, но их действия  заставляют нас дать отпор. Мы хотим бороться против этой алчной системы. - Говорит Раун и во мне все переворачивается, он имеет в виду, именно то, что я хотела. Борьба. Мы не сдадимся, мы спасем Основной город! - Более того, - продолжает председатель правления, - мы рассчитываем на вашу помощь, на поддержку, которая нам так необходима. Что вы скажете? Вы сможете оказать нам и себе, такую услугу? - Господин Раун проводит по каждому уз нас цепким взглядом, будто рассматривая каждого изнутри, ждет ответа. Я не решаюсь отвечать первая, и о чудо, это делает Лён.

- Господин Раун, я напрямую осведомлен о сложившихся отношениях между городами и предлагаю свою помощь в защите общества от несправедливой власти Основного города и ее возможного нападения на Новый город.

- Благодарим тебя, Лён. Мы верили, что ты окажешься одним из первых, кто согласиться  оказать посильную помощь городу. Кто-то еще? - Спрашивает Раун и вновь разглядывает остальных.

Я беру слово, поднятием руки, Раун кивает, готовый выслушать меня.

- Я и моя подруга Сара, бывшие жительницы Основного города. Сара перешла жить в Коммуну, а я еще не определилась, что будет в дальнейшем. Мне нужно больше знать и видеть, я хочу помочь Новому городу, помочь жителям Основного города. И если наши цели совпадают, то и я, и Сара готовы вступить в одни ряды с вами.

Раун, довольно улыбается, а господин Вин, удивленно поднимает брови. Наверное, он ожидал, что после моего побега, я не захочу больше иметь дел с их людьми, но я снова ввязываюсь в их игру.

Следующей, обращается к председателю правления, моя знакомая по - несчастью Рон. Она, довольно застенчива и едва подбирает слова, чтобы не ударить в грязь лицом, перед столь высокими чинами.

- Я не помню, большинства событий, случившихся со мной за последнее время. Но именно вы оказались рядом, когда я нуждалась в помощи. Я хочу отблагодарить вас, за радушный прием, оказанную мне медицинскую помощь, а так же, за крышу над головой и доброту с которой ко мне относятся все в этом городе. Я была бы рада, оказаться полезной вам и вернуть сполна все то добро, что вы не пожалели для меня.

Раун уже переводит взгляд на Тима, в ожидании его решения. Но Тим не торопиться высказываться, а выступает с вопросом.

- Я, как Глава Коммуны, не имею права единогласного решения важных вопросов. В таких случаях, решение принимается общим голосованием. Но мне нужно быть более осведомленным о ваших намерениях в отношении Основного города. Как конкретно, вы собираетесь бороться против системы Основного города, какими средствами будете достигать победы? Ваш ответ, играет важную роль, в принятии решения нашей Коммуной, не затруднитесь ли вы его дать?

Тим, очень требователен к председателю правления и остальным его членам. Его голос ни разу не дрогнул, когда он ставил свой ультиматум. Впервые, я посмотрела на него, не как на мальчишку, которого люблю, который мне помогает пройти свой путь, а как на Главу, готового принять решение, сделать правильные выводы и обосновать их. И я уверена, что если бы не его чувства ко мне, он пробовал бы снова и снова убеждать меня в своей истине. Но он дал мне свободу выбора, право на принятие собственных решений, на личное мнение, в которое не вмешивался своим авторитетом. Думаю, я бы сломалась, спустя несколько его попыток переубедить меня, если бы он действовал так же решительно и твердо.

Члены правления, тем временем, взяли паузу и совещаются, путем перешептываний и взглядов. Они решают сейчас, так ли им нужна эта горста детей? Может выгнать этих  и дело с концом? Или у них есть особый интерес на участие Коммуны в этой войне? Глава правления, усаживается ровно на своем стуле, и готов огласить свое решение. Я с замиранием сердца жду его ответ. Пытаюсь найти его заранее, заглядывая в глаза всем присутствующим членам правления, но они, как всегда, сосредоточены и холодны, они не выражают никаких чувств и эмоций. Даже Зоин, который раньше всегда ловил мой взгляд, сейчас смотрит, будто сквозь меня.

- Мы посовещались, - начинает господин Раун, и мое сердце замирает, в ожидании его ответа, - и пришли к единому мнению. Нам бы хотелось видеть Коммуну в рядах противостояния. Мы смеем полагать, что Коммуна может быть также заинтересована в исходе битвы, как  и мы. Основной город угрожает не только Новому, а всему в округе. Ведь, как бы не сложились обстоятельства, жителям Основного города нужна будет территория для расширения своего внутреннего пространства. Если они проиграют, то это - свежий воздух, новый щит, восстановление прав и свобод граждан Основного города и тому подобное, а если одержат победу, то вскоре им покажется малым то, что досталось после завоевания в скором времени и Коммуне придется вести свою, отдельную войну. Сейчас, мы предлагаем оказать нам помощь. Дело в том, что процесс уже пошел, машина запущена, и мы не сможем ничего изменить. Но дополним с радостью. Первая волна нашей атаки запланирована на завтрашнее утро. Готово все, и люди, и техника, и научный подход к проникновению сквозь купол Основного города уже отрегулирован. После первой волны, последует вторая, она запланирована на следующий день после первой и должна пройти намного проще. Народ будет сломлен, власть оголена, пути доступа организованы. Следом, третьим этапом, на третий день войны, проходят переговоры, которые будут автоматически выиграны в нашу пользу, так как ждать защиты властям Основного города будет не от куда. - Раун берет паузу, и выжидающе смотрит в сторону Тима.

Молчание затянулось, но никто не смеет его нарушить. У меня дрожат руки, а глаза, теряют четкость зрения, от нахлынувших слез. Все то, на что я надеялась - пошло прахом, развеяно по ветру. Мое стремление - сделать мир лучше, обернулось против меня. Я убью этот мир. Я убью свою мать. Я убью тетю Мар. Я убью своих школьных подруг. Я сделала это, стоя здесь, на красном ковре зеркальной комнаты, высказав свое согласие - войне. Но как они могут игнорировать опыт предыдущих войн? Как могут допустить кровопролитие? Я не могу сдержать свои эмоции, и слезы постепенно катятся по щекам, падая на пол. За руку меня берет Тим. Он сжимает пальцы так, что моя ладонь перестает вибрировать. Перевожу на него взгляд и машу головой из стороны в сторону. Губы, даже не могут произнести ни одного слова. Он понимает. Я не согласна. Но теперь уже поздно. И это он тоже понимает. Я вижу это у него в глазах. При любом его ответе - война уже идет, и не имеет значения, какой мы дадим ответ, мы лишь пешки, которые или уберут с доски, или заслонят нами свои тела. Тим предупреждал, но я не верила. Может еще есть шанс, убедить правление поменять свое решение. Наверное, Тим видит изменения на моем лице, потому что он машет мне в ответ «Нет».

- Благодарю за предложение, - обращается уже к членам правления Тим, - решение будет принято, и вас уведомят о нем. Не смею вас больше отвлекать, мне необходимо как можно скорее добраться до Коммуны, чтобы собрать жителей на голосование. - Тим, слегка склоняет голову, и разворачиваясь, идет на выход из зала заседаний.

- Мы выделим вам машину с сопровождающим, для скорейшего возвращения в Коммуну. - Добавляет ему в спину господин Раун.

Я смотрю ему в след и не могу понять, что он делает. Он бросает нас? Тех, кто принял необдуманное решение и поддался спонтанной прихоти. Он бросает меня? Ту, что предала его однажды, и предает снова. Все правильно. Теперь мы сами должны разгребать то, что натворили. То, на что я всех подписала.

- Если мы вам больше не нужны?.. - Начинаю я, но Раун меня перебивает.

- Да, конечно отдыхайте. Учения вы уже пропустили, но я организую для вас не выездную тренировку, прямо у нас в спортивном блоке. А завтра буду ждать на построении ровно в восемь часов утра.

Я киваю и не смотря на остальных покидаю зал. Я толкаю двери и вырываюсь на свободу, подальше от этих людей. Сколько можно играть со мной, как с тряпичной куклой. Бросая поочередно в различные места, создавая новые невероятные условия. Теперь я должна обучиться стрельбе, чтобы убить как можно больше человек. Как? Что мне с этим делать? Я иду по коридору, а тело бьет в беззвучной истерике. Я словно онемела, не могу произнести ни слова, ни всхлипа, только слезы текут по щекам и тело бьет дрожь. Тима нигде нет. Как я и предполагала, он оставил нас, чтобы защитить свой народ. Мудро. Но он даже не попрощался. Или тот момент, когда мы смотрели друг на друга в зале заседаний, был для нас последним? Меня останавливает Лён, нагоняя и хватая за плечи.

- Да стой же ты! - Кричит он. Видимо уже не в первый раз, но я его не слышала до этого. - Ты куда собралась?

- Не знаю. - Отвечаю ему, все еще роняя слезы.

- О! Сестренка, да ты совсем раскисла. У нас мало времени, некогда слезы лить, соберись уже, пора действовать.

- Как действовать? - Спрашиваю я, срываясь на крик. - Поедем поскорее в Основной город, чтобы убить больше людей? Чур, ты убиваешь маму! - Кричу ему, не понижая голоса.

- Пошли! - Он берет меня за руку и тянет на выход. - Нам нужно поскорее увести ее от сюда, пока нас не услышало правление. - Говорит он остальным, подошедшим ко мне ребятам.

- Не пойму, меня одну интересует то, что нам придется убивать? Су, тебе хоть повезло, твоя мать в Совете, ее убьешь не ты, а правление Нового города.

Лён ускоряет шаг и тянет меня за собой, мы уже буквально бежим по коридору. Я не сопротивляюсь, мне все равно. Тима нет. Меня нет. Скоро не будет всех, кого я люблю. Уже утром. Ровно сутки, чтобы осмыслить все это и принять себя такой, какая я есть. Я убийца, подставившая своего любимого, брата и подруг.

Я не помню дорогу, по которой мы шли, но она была коротка. Я не успела себя уничтожить морально до конца и еще продолжала что-то соображать и слышать. Меня усадили на стул, и Лён вылил мне стакан ледяной воды, прямо в лицо. От неожиданности я даже подпрыгнула на месте.

- Ты что делаешь, жить надоело? - Рявкаю я на него.

- Ну вот, теперь узнаю тебя, а то уже думал вести тебя снова в больницу, просить исправлять неполадки, появившиеся после их вмешательства. - Лён смеется, так заразительно, что я меняю гнев на милость, и начинаю хохотать с ним вместе. А может это моя истерика прогрессирует.

Так оно и есть. Все уже забыли, о чем мы смеялись, а я никак не могу остановиться и слезы, с новой силой, льют из глаз, но уже от смеха. Болит горло и щеки, но я не могу остановиться. А еще болит душа, но я не хочу об этом думать, пока что я не могу побороть даже свою истерику, о какой крепости духом может идти речь?

Лён протягивает еще один стакан воды, но уже не выплескивает на меня, а предлагает выпить. Я пью, насколько мне это удается, так как половина воды оказывается на моей одежде. Истерика идет на убыль. И я чувствую себя все паршивее, от не свойственного мне поведения.

- Ты в норме? - Спрашивает Лён, обнимая меня одной рукой, за плечи. Остальные, не сводят с меня глаз.

- Почти, - отвечаю я, оглядывая всех присутствующих, - думаю, как и вы.

- Это верно. - Отзывается Су. - Настолько нереального развития событий, я не могла предвидеть даже во сне. Они что собираются убивать людей, или мне послышалось?

- Нет, тебе не послышалось, именно об этом предупреждал Тим, а я его не слушала. Я не верила до конца, в подобный исход дел. Кому нужна война, после того, что все пережили? Как они подвели под это народ, которому с детства под кожу впитывалась неприязнь к одному только слову «война»?

- Это просто. - Отвечает мне Лён. - Они сказали всем, что либо они нас, либо мы их. Люди всегда выбирают жизнь, и не важно, каким путем она будет достигнута.

- Но это абсурд, зачем убивать, когда они даже не пробовали  идти мирным путем? - Не успокаиваюсь я.

- И здесь все ясно. Совет не отдаст свое место правлению Нового города, они ни перед чем не остановятся. Они вывернут все по-своему и настроят общество Основного города против Нового так, что Новому городу придется защищаться самому. А война - это то действие, которого Основной город не ждет от нас. Они не думают, что мы способны на столь решительные меры. Они думают именно так, как ты. - Спокойно разъясняет Лён.

- Возможно, - соглашаюсь я, - но я против такого исхода событий.

- Да, и мы тоже. - Успокаивает Лён, а девчонки поддакивают следом.

- Но что мы можем сделать? Четыре человека против целой армии мужчин Нового города! - В отчаянии кричу я.

- Мы не должны ничего делать, против армии. Мы должны постараться что-то сделать для людей Основного города. Попробовать вывести их из этой ловушки.

- Но как мы это сможем сделать. Как мы сможем попасть в Основной город? Нас только трое (я имею в виду девушек), где взять еще двух. А потом, что сказать людям, чтобы они поверили нам, а не Совету, который будет ими прикрываться?

- Точно еще не знаю, у нас будет немного времени, чтобы подумать.

- А что насчет первого вопроса? - Уточняю я у Лёна.

- Это как раз не так сложно. У меня есть план. Я оставляю вас здесь на какое-то время, а сам отправляюсь в научный центр. Я раздобуду систему сканирования для перехода через купол. - Утверждает Лён

- Но ведь нас все равно только четверо! - Снова спорю я.

- Что-нибудь придумаем. А вы пока пристреляйтесь и возьмите оружие с собой. Встречаемся через два часа у Зоина.

- Ну ладно. - Говорю я в след, а Лён уже вышел за дверь. - Может, вы мне скажете, где мы находимся? А то я совсем не помню дороги сюда.

- Это спортивный блок. Скоро прибудет тренер по стрельбе, вызванный для нас правлением, и будет обучать нас владению оружием. - Отвечает мне Рон. Мы не далеко от дома Зоина, всего двадцать минут ходьбы. - Уточняет она наше местоположение, которое у меня выветрилось из головы после продолжительной истерики.

Мы стреляем по мишеням, снова и снова, все время промахиваясь, и ни во что не попадая. Я уже считаю эту затею самой глупой из того, что мне приходилось ранее. Шея ноет, руки болят от тяжести оружия, плечо - синее от постоянной отдачи, сбивающей с ног. Ничего полезного из этих уроков, кроме нового стресса я не почерпнула. Как и девочки, которые с не менее кислыми лицами, вновь заряжают пули и стреляют в никуда. Моей радости нет предела, когда инструктор, довольно пожилого возраста мужчина, но с крепкими мускулами, забирает у нас оружие и объявляет, что на сегодня с него хватит. Я уже хотела бежать от сюда, чтобы больше никогда не видеть и не держать в руках этого холодного металла извергающего из себя смерть, но вовремя вспомнила, что мы должны уйти с оружием под руку.

- Постойте, - говорю я инструктору, хватая его за руку, - позвольте нам еще немного потренироваться, а то наше правление будет недовольно такими результатами, они просили нас постараться и до вечера освоить эту технику. - Выворачиваюсь я, делая жалостливый, грустный взгляд.

- До вечера? Но я не могу тратить на вас столько времени. - Инструктор явно обеспокоен, что ему придется еще полдня наблюдать наши попытки выдавить из стали хоть одно попадание, он всячески пытается это скрыть, под маской срочных дел и предельной занятости последнее время, но в его глазах отчетливо читается тоска.

- Все в порядке, правление доверяет нам. Мы можем остаться здесь, а к вечеру вы придете и проверите наши успехи. Договорились?

- Хорошо, договорились. Я буду в семь. - Говорит инструктор и поспешно выходит, как бы чего не поменялось.

- Теперь собираем оружие и патроны, кто сколько может и бежим к Зоину. У нас мало времени. - Командую я девочкам, и они немедленно срываются с места.

Су, находит большую сумку, в которую у нас помещается шесть единиц оружия и несколько коробочек с патронами. Я считаю эту идею не оправданной, потому что хорошо видела, на что мы способны, если оружие попадет к нам в руки. Сумка получилась тяжелая, а мы должны пройти с ней незаметно до дома Зоина. Получается, что нести ее должна только одна из нас, пусть даже по очереди, это большая нагрузка. Рон я сразу вычеркиваю из списка возможных кандидатов по передвижению сумки из одного пункта в другой. Она слишком маленькая, чтобы выстоять под этим весом. Остаюсь я и Су, надеюсь, нас хватит до конца пути, и мы не упадем под ее весом.  Первой нести драгоценный груз вызываюсь я. Никто не спорит. Мы выходим из помещения, и Рон показывает нам дорогу до дома Зоина, так как ни я, ни Су в этом месте раньше не были. Мы идем не людными местами, не попадаясь на глаза посторонним. Но это сложно. Три девочки с огромной сумкой, в городе мужчин. Хоть прохожих, которых мы встречали, было несколько человек, но каждый пытался вызваться нам помочь и удивлялся, почему мы отказываемся, если нам так тяжело. Су умело уходила от ответов, не привлекая внимания ни к нашему имуществу, ни к нашим личностям.

Двадцать минут пути перерастают во все тридцать из-за постоянных остановок на отдых и удлиненного расстояния, из-за маршрута, который прокладывает Рон, чтобы мы оставались незамеченными.

Глава 21

Дверь нам открывает Зоин, он рассматривает нас молча с порога и впускает внутрь, не задавая вопросов о нашем грузе. Это может означать только то, что он в курсе наших планов, значит Лён - уже дома. Так и есть. Лён уже суетится, собирая вещи по рюкзакам.

- Ну и каков план? Или мы так и будем таскаться по городу с оружием, пока нас не заметят. - Спрашиваю я Лёна, скидывая  тяжелую сумку со своего плеча. Она гремит содержимым об пол.

- Я же сказал план есть. Мы уходим от сюда и добираемся до Основного города. Мы постараемся встретиться с «Советом пяти» и разъяснить им серьезность ситуации.

- Это я уже слышала, но как нам успеть до города быстрее чем  людям  Нового города? И как нам проникнуть внутрь, у нас недобор девушек? Ты решил эту проблему?

- Я достал разработку наших технологов. Они, оказывается, уже давно собирают образцы отпечатков, поступающих к нам девушек, под предлогом тестирования. Думаю правление Нового города давно что-то замышляло против Совета. Им нужен был только повод и он не заставил себя долго ждать. А чтобы добраться вовремя нам нужно выдвигаться уже сейчас.

- А как на счет количества. Нас четверо. Или Зоин, ты с нами? - Я оборачиваюсь на Зоина и  он машет головой, отказываясь.

- Нет, я нужнее здесь, постараюсь замедлить процесс сборов, чтобы у вас было больше времени. А с недобором, думаю, справитесь по пути. Подхватите кого-нибудь. - Зоин, подмигивает нам и уходит на кухню, собирая продукты и воду в дорогу.

- Лён, вы что-то от меня скрываете? - Возмущаюсь я, но он даже не собирается больше со мной разговаривать. Он улыбается и уходит раздавать нам собранные вещи.

- Черти что! - Вырывается у меня, от досады. Мало того, что весь план сырой и не доработанный, так еще секретов нам не хватало.

- Все, выходим. - Лён подает мне рюкзак, наполненный всего на половину, а сам поднимает сумку с оружием. - Тяжелая, как вы ее тащили?

- А мы сильные и без тебя справимся, - огрызаюсь я на его заботу.

- Мы по очереди несли ее. А Лин, грубит, потому что несла ее меньше всего в пути. - Влезает в разговор Су, молчавшая все это время. Она бросает на меня тяжелый взгляд и идет за Лёном на выход. Я не пойму ее реакции, ищу взглядом Рон, а она пожимает плечами на мой немой вопрос. Конечно, уж если я не понимаю, что вытворяет моя подруга, то откуда же знать Рон.

Ко мне подходит Зоин и обнимает меня.

- Передавай привет маме от меня, пусть у вас все получится. Желаю удачи.

Он целует меня в лоб, и я чувствую себя неловко, все еще воспринимая его как члена правления, а не как своего отца.

- Спасибо. Уж не знаю как, но постараюсь передать.

У меня щемит в груди от того, что я снова смогу увидеть маму. Пусть пока, это всего лишь план, не воплощенный в реальность, но мне приятно от одной только мысли о маме.

- Прощай, надеюсь, мы еще увидимся. - Говорю Зоину и выхожу, вслед за остальными. Я даже не представляла, что мне будет так грустно с ним расставаться. Мы виделись редко и мало, но за все это время он мне передал столько теплоты и заботы, что я почувствовала себя нужной ему. Это приятно, когда тебя любят, ни за что, просто за то, что ты есть. Так могут любить только родители. И как бы не любил меня Тим, он не сможет вновь простить мне предательство. Ему будет проще, без меня и моих проблем. Снова вспомнив о нем, я запрещаю себе раскисать. Впереди нас ждет серьезное испытание, которое нужно пройти со свежей головой, но ничего не могу с собой поделать. Как только его имя проникает в мою голову, сразу становиться печально и больно.

Мы покидаем этот дом, даривший мне убежище, некоторое время. Теперь у меня нет своего дома. Я уже не так ярко помню свою комнату, в которой провела всю свою жизнь. Я не чувствую себя комфортно, когда представляю себя в ней, спокойно спящей в своей кровати, или занимаясь уроками на своей панели. Это все стало настолько чужим и далеким, что я не могу вписать в свою динамично развивающуюся жизнь спокойный уголок прошлого. Мое место, как я думала, в Коммуне. Но теперь, когда случилось непоправимое, сможет ли Тим принять меня? Смогу ли я быть всегда рядом с ним, но не подходить и не касаться его? Все это пустое. Размышлять сейчас о будущем по меньшей мере глупо. Его может и не быть, судя по тому, что готовиться Новым городом.

Мы идем слишком медленно, скрываясь на извилистых улочках, какого то промышленного района города. Людей здесь не много, а если и есть, то они проходят мимо нас, даже не поднимая головы, чтобы вглядеться, кто проник на их территорию. Они заняты своим повседневным делом, но скоро, город поднимет их в свои вооруженные ряды и заставит стрелять в людей.

Я прибавляю шаг и нагоняю Лёна, идущего впереди нашей небольшой колонны. Хватаюсь за одну лямку на тяжелой сумке с оружием и перетягиваю ее к себе на плечо. Теперь мы идем рядом, держа между собой груз, способный уничтожить жизнь.

- Даже не говори, у кого ты научился нагружать мой рюкзак лишь на половину. Вы все такие заботливые, а я однажды чуть не погибла, от того, что в моем рюкзаке было недостаточно продовольствия! - Высказываю я Лёну, прибавляя шаг, чтобы не терять лишнего времени.

- Я обещал о тебе заботиться, и я не позволю, чтобы ты осталась где-то одна со своим полу пустым рюкзаком. - Спокойно отвечает Лён на мою претензию.

- Кому ты обещал, по-моему Зоин всегда распределял вещи равномерно, в не зависимости от человека. - Я уже знаю его ответ, но зачем то хочу мучить себя и слышать его имя снова.

- Мы с Тимом предполагали такое развитие событий и заранее продумали все детали.

- Как предполагали? И ничего не попробовали исправить? Ведь из-за того, что мы согласились им помочь, а Тим согласился обсуждать на голосовании в Коммуне участие в войне, мы лишены времени, они ускорили процесс, для того чтобы мы не успели обдумать все в деталях. - Я разозлилась и кричу, возможно, чуть громче, чем положено в нашей ситуации, Лён шикает на меня, пытаясь успокоить и напомнить о том, где и с чем мы находимся. Но я уже на взводе и жду объяснений от него.

- Как ты не понимаешь, мы не могли ничего изменить. Если бы это было возможным, то Зоин сделал бы это. Но то, что не по силам даже члену правления, нам и подавно не исправить. Тим, хотел выиграть время, соглашаясь обсудить все и поставить вопрос на голосовании. Но и у него ничего не вышло. У правления уже подготовленный план, который они не собирались менять из-за горстки детей. Что бы мы не предприняли, они остались бы при своих планах.

- Значит Тим не собирается менять свое мнение и обсуждать участие в военных действиях людей Коммуны?

- Думаю что нет.

- Но тогда зачем он уехал? - Все еще не понимаю я.

- Я же сказал, он хотел выиграть время. Он дал надежду правлению, и они крепко вцепились в нее, разве ты не видела, как важно для них пополнение армии? Они не планировали раскрывать нам свои планы, но ультиматум Тима заставил их передумать. Значит они нуждаются в людях чуть больше, чем хотят это показать. Их план должен рассыпаться на мелкие кусочки, когда что-то пойдет не так. К примеру, когда мы проникнем в город и предупредим Совет.

- Почему я ничего не знаю о ваших планах? - Снова возмущаюсь я. Но это больше похоже на речь обиженного ребенка, которого не взяли в игру взрослые ребятишки.

- Чем меньше людей в курсе, тем надежнее. - Спокойно отвечает Лён на мои претензии.

- Но не в моем случае, ты меня плохо знаешь! - Тихо говорю ему, а сама возмущена до предела. Я удивляюсь, почему Тим позволил скрыть от меня что-то. Он знает, что ни к чему хорошему это не приведет и я могу все разрушить спонтанными действиями, которые покажутся мне верными в данную минуту.

Лён хмыкает и спокойно идет дальше. Я дергаю сумку на себя, лямка, что на плече Лёна, натягивается и немного зажимает его плечо. Он терпит, а я одергиваю себя и возвращаю все в исходное положение, ослабляя натяжение. Это не достойное поведение. Мне еще остается показать ему язык и отвернуться. И я еле сдерживаю себя, чтобы не сделать это.

За разговором я не замечаю, как мы выходим из промышленного района и теперь перед нами только кустарники и неровная поверхность земли. Значит мы вышли из заселенной территории и теперь нас отделяет от купола несколько часов пути.

- А как же охранный пункт? Как мы его обойдем? - Задает вопрос Су, поравнявшаяся с нами.

- Мы пойдем другим путем. Хоть эта дорога намного хуже, но у нас нет другого выхода. Придется напрячься. - Отвечает Лён и я подготавливаю себя заранее к нелегкой дороге. Все же знать, что ждет впереди, намного удачнее, чем идти в никуда.

Дорога и впрямь оказалась сложной. Сплошные ямы и кусты. В некоторых местах заросли были такими плотными, что нам пришлось делать крюк и искать другой путь. Это отнимало не мало времени, но другого выхода не было. Пройти сквозь сплошной стеной заросшего кустарника не было возможности. Да и кто знает, что таилось за ним. Возможно это яма, или непроходимое болото. Никто еще не освоил эту территорию под проживание, не облагородил ее красивыми улочками, дорожками и домиками. Пока это была дикая природа, с каждым годом отвоевывающая для себя новый кусочек пространства под жаркими солнечными лучами.

Я несколько раз подворачиваю себе ногу, на камнях и ямах. Идти становиться все сложнее с тяжелой сумкой на плече. Но мне легче от того, что Лён практически полностью перетягивает весь вес на себя, понимая, что я слишком устала и мои ноги вот-вот подкосятся. Су тоже видит, как я с каждым шагом все ближе к опасному падению. Она подходи и меняет меня, снимая оттягивающую мое плечо лямку. Она улыбается мне, но все же не так открыто как раньше. Что-то надломилось в ней, за наш поход. Она все так же ласково заглядывает в глаза Лёну, но больше не предпринимает попыток для того, чтобы понравиться ему. Может она просто опустила руки, понимая, что он не обращает на нее такого внимания, которого бы ей хотелось. Но я не чувствую себя причастной к этому и не могу понять, что сделала неправильно, чтобы заслужить такое отношение к себе. Даже с Рон она разговаривает более мило, чем обращается ко мне. Словно мы и не подруги вовсе, а лишь случайные знакомые. Что стало после нашего разговора на холме возле убежища. Когда мы боялись потерять друг друга. Когда спасались от страшного зверя, напавшего на меня. Когда Су, раскрывала мне душу, рассказывая о своих чувствах. Я что-то упускаю, и не могу понять что. Как я могу быть замешана в эти отношения между ней и моим братом. Может это просто ревность? Меня осеняет! Ну конечно же нет. Это зависть. Она смотрит на меня и Тима и никак не может добиться того же для себя и Лёна. Су никогда не была завистливой, но все меняется. Тем более я никогда не давала ей повода для зависти. Ведь все самое лучшее было у нее. Она привыкла, что чего бы не захотела, ее мама делала все, хоть и держала девочку в строгости, не позволяя лишнего. Но это она была головой в наших проделках, а не я. А сейчас роли поменялись и ей сложно перестроиться. Возможно я не права, но это единственное объяснение, пришедшее ко мне в голову.

Рон держит меня под руку, толи сама цепляется за меня чтобы не упасть, толи пытается поддержать меня. Скорее всего мы обе еле идем и держимся за руки, чтобы хоть как то сохранять равновесие на этой неровной дороге. Лён ускоряет шаг. Наверное мы потратили много времени и сейчас сошли с графика. Главное успеть. Я беру себя в руки и шагаю след в след остальным, не отставая. Я приобрела, за время моих путешествий, выносливость, которая в любых ситуациях проявляет себя лучшим образом. Я стала сильнее, чем была раньше, и духом, и телом.

Солнце не так ярко светит. Время уже близится к вечеру. Сейчас около четырех часов, а наш путь все так и не сдвинулся с места. Мне начинает казаться, что мы ходим кругами и никогда не выберемся от сюда. Мы не успеем предупредить Основной город, все было зря. Даже если сейчас перед нами появиться купол, то пройдя сквозь него, нам предстоит еще преодолеть расстояние между городами и путь до здания Советов. А это довольно далеко. Мы не успеем, даже если побежим, что сейчас конечно не сможем сделать, совсем выбившись из сил. Война начнется еще до  того, как мы войдем в черту городских поселений. Мы будем сторонними ее наблюдателями. Перед нашими глазами разовьется смертельная бойня, с которой мы не сможем справиться, даже имея оружие на руках. Может быть Лён и сможет попасть во что-то проходящее рядом, но на счет себя и девчонок, я уверена в обратном. Мы показали на что способны еще в тренировочном зале, где ни единая мишень не была подстрелена нашими совместными усилиями.

Перед моими глазами начинает литься радуга. Маня своими разноцветными, расплывчатыми контурами.

- Мы дошли. - Шепчу я, не веря своим глазам.

- Какая красота, что это? - Спрашивает Рон. И я вспоминаю, что она не видела ничего подобного, или просто не помнит.

- Это купол, он отражает солнечные лучи, в определенные часы, преломляя их так, что выглядит, будто радуга растекается по его поверхности. - Объясняю я Рон.

- Красиво! - Говорит она и дотрагивается своей ладонью до мерцающей поверхности. Ее рука проходит насквозь, не чувствуя препятствий. - По ощущениям - это так же, как в Основном городе, только красиво. - Повторяет она, как завороженная, пропуская сквозь купол вторую руку.

- Хватит баловаться, пошли, у нас мало времени! - Говорит Лён и проходит, прикасаясь ладонью, прозрачную радугу.

Мы следуем за ним. Местность становиться более пустынной, кусты встречаются реже, и все чаще встречаются следы от колес машин, располосовывающих землю в разных направлениях.

- Смотри, здесь не так давно проезжал транспорт, что если нас заметят? - Говорю свои подозрения Лёну.

- Надо двигаться, немного в стороне от них. - Соглашается он. И мы перебежками добираемся до кустарника, что расположился неподалеку.

Лён сбрасывает сумку, совсем не заботясь о ее содержимом, как и я, считая это лишь бесполезной, тяжелой железкой. Теперь я вижу, что и он не умеет обращаться с оружием должным образом. Ведь когда тренер по стрельбе, аккуратно вкладывал нам в руки холодный металл, он обращался с ним так бережно, как будто это ребенок, которого он растит и воспитывает. И я уверена, хоть и не видела лично, что стреляет он получше нашего.

Лён раздает всем воды и еды. Мы молча принимаем по немного, не теряя времени на разговоры и отдых. Нам нужно идти и чем скорее, тем лучше. Не одна я смогла рассчитать время нашего прибытия в город и все выглядят очень обеспокоенно. Все усилия кажутся тщетными, все возможности - упущены. Мы идем дальше, вдоль кустов, сторонясь условной дороги очерченной шинами, в любой момент готовые запрыгнуть в кусты, прячась от преследования или случайно проезжающих машин. Этот путь намного проще, но от тяжелых мыслей, которые волной нахлынули на нас, все усилия кажутся бессмысленными и бесполезными.

Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, которая гнетет всех нас, я подхожу к Лёну и меняю Су, хоть она и упирается, говоря, что совсем не устала, но после отдает лямку от тяжелой сумки и отходит к Рон.

- Расскажи мне, что ты знаешь? - Обращаюсь я к Лёну, так тихо, как только могу, чтобы не тревожить девчонок.

- О чем ты? - Лён вопросительно поднимает брови и смотрит на меня невинным взглядом, но я все же вижу, что ему есть что от нас скрывать.

- Я о том, что нам не известно, что ты не хочешь нам доверить. Расскажи и всем станет легче. - Уговариваю я.

- Нет, легче вам не станет. - Он говорит это так грузно, что я чувствую с какой тяжестью ему приходится нести все в себе.

- Тебе станет. - Упорствую я.

- Это не важно, как станет мне. Я не буду перекладывать все на вас, на тебя. Потому что, как только ты узнаешь, что я утаиваю, ты не захочешь, чтобы остальные это знали. Нет, это не тайна. Это, скорее, информация, которая должна быть к месту, а сейчас еще не время.

- Лён, каждая из нас окончила обучение и умеет считать. Мы понимаем, что нам не добраться до города и тем более Совета, если мы будем продолжать идти в том же темпе, или даже если побежим, что сделать не сможем, то времени все равно не хватит. Так что если у тебя имеется информация, которая, возможно, нам даст надежду - откройся. Пусть эта надежда греет нас, придает силы. - Прошу я Лёна.

- Ты не понимаешь о чем просишь. Это надежда, которая тает с каждой минутой. Нести ее в себе еще тяжелее, чем эту бесполезную сумку. - Лён поддергивает лямку на плече и оружие звенит металлом, сталкиваясь друг с другом. - Пусть она лежит на моих плечах, не отягощая ваши. Обещаю, что если ничего не выйдет, и все станет пустым, я сообщу тебе все, что должен, но не раньше. - Лён заканчивает наш разговор, интонацией давая понять, что эта тема закрыта.

Я чувствую себя никчемно. Лён, такой серьезный и грустный. Я таким его не видела. Даже, когда временами на него находила волна грусти, он сбрасывал ее, не давая проникнуть и засесть глубоко внутри. А сейчас, тоска будто въелась в его душу и разъедает изнутри. Все плохо. Но мне не хватает этой надежды. Лён не прав, если бы у меня было на что надеяться, мне было бы немного легче.

- Спроси меня о чем-нибудь? - Прошу я Лёна, пытаясь отвлечь его и себя от плохих мыслей.

- О чем? - Удивляется Лён такому повороту.

- Хоть о чем. О том, что давно хотел спросить, но боялся.

- Ты любишь Тима? - Спрашивает он так быстро, словно боялся передумать и смолчать.

- Да. - Без раздумий отвечают ему.

- А за что? - Спрашивает тут же Лён и я задумываюсь, не зная что же ему сказать.

- Он хороший и добрый, заботливый и нежный, милосердный и честный, он отзывчивый и милый. И еще много чего. Но я люблю его не за это. Я люблю все это в нем. Но, если бы у него из этих качеств, не было ничего, то я все равно бы его любила. Он тот человек, который открыл во мне любовь. Показал что такое любить. - Я задумываюсь, вспоминая, как он сказал о своих чувствах впервые, а я не знала, что сказать ему в ответ.

- А ты смогла бы полюбить меня? - Спрашивает Лён и видя удивление на моем лице, добавляет. - Ну, если бы я не был твоим братом, конечно.

- Я даже не знаю. - Отвечаю я, и вижу, как Лён отворачивает голову, не удовлетворенный моим ответом, поправляюсь. - Когда я впервые тебя увидела, на панели, то ты мне очень понравился. Вот только имя. - Я издала смешок, который Лён тут же поддержал.

- Ну да, глупо как-то.

- И не говори, но ты мне был приятен. И после того, как мы лично познакомились, ты мне показался очень милым и хорошим. Ну до того момента в зале правления, конечно. - Я заканчиваю, понимая, что зашла в тупик, Лён тоже отворачивается и не говорит больше ни слова.

Ну вот, хотела поддержать его, а получилось наоборот. Что со мной такое, даже сказать что-то одобряющее не могу, без правды, которая лезет из меня сама.

Я замечаю, что Лён постоянно оборачивается, сначала я думала, что он проверяет есть ли за нами погоня или может кто проезжает. Но присмотревшись внимательнее, я вижу что это словно развившаяся паранойя. Я также оглядывалась каждую минуту, когда пряталась от зверей, которые как я думала, преследуют меня. Он чего-то ждет, или наоборот чего-то опасается. Но спрашивать у него я ничего не стала. Я только переняла его чувство и тоже стала озираться по сторонам. Девчонки шли молча, они не успели подружиться и разговаривать им было не о чем. А может они и беседовали до этого, а я не слышала, когда разговаривала с Лёном или обдумывала все сказанное.

Глава 22.

Солнце уже начало садиться. Сейчас около восьми часов вечера, а мы все еще тащимся по нейтральной территории, между городов. Мы устали, но Лён не дает нам лишний раз отдыхать, он упорно тянет нас вперед. Как и Тим, он тоже, когда поставил себе цель, вовремя доставить нас до Нового города, выжимал из нас все соки, лишь бы успеть к назначенному времени. Сейчас на себя эту роль взял Лён, и я вижу как ему тяжело, ведь как бы мы не шли, нам не успеть вовремя. Если судить по расстоянию, пройденному нами, то нам еще идти примерно столько же, до Основного города. А еще пустующая территория до здания Советов, такой долгий путь. Мы сможем добраться до туда к утру, но будет уже поздно. Лён, уже перестал оборачиваться, а я продолжаю, перехватывая эстафету. Не знаю, что он хотел там увидеть, почему опустил руки, но я стараюсь держаться из последних сил. Может быть нам удастся хоть что-то сделать? А может члены правления отложат наступление и мы успеем сделать все, что задумывали.

Мои мысли прерывает звук едущей машины и мы поворачиваем головы на звук, вместо того, чтобы падать в кусты, становясь невидимыми. Я опомнилась первая и тяну Лёна за рукав.

- Лён, ты что застыл, падай, у нас еще есть время! - Кричу я ему прямо в ухо, но он как завороженный пытается разглядеть машину, едущую на нас. - Да что с тобой! - Кричу я, уже колотя его в руку кулаками.

- Это наша надежда, и если не сейчас, то уже никогда. - Говорит он, а  я не понимаю ни слова из того, что он сказал. Какая надежда? Если он о нашем разговоре, то причем тут машина, от которых мы укрывались и таились всю дорогу? Он говорил, что сообщит информацию, то как только надежда станет пустой. Или наоборот актуальной? Я не могу вспомнить, и стою, вместе со всеми. Мы смотрим на приближающуюся машину и разглядываем в стекле пассажиров. Но уже слишком темно, чтобы кого-то заметить. И мы просто стоим, освещенные фарами большой машины, на виду, как четыре деревца, раскачиваемые легким ветерком.

Машина останавливается, заглушая свой мотор, пышущий жаром. Дверь открывается и из машины выходит только один человек. Он идет к нам, и я слышу вздох облегчения вырвавшийся из груди Лёна. Во мне тоже начинает переворачиваться все внутри, когда я, не видя лица, узнаю походку и все движения идущего к нам человека.  Все оживают и бегут на встречу ему. Все, кроме меня. Я не могу поверить своим глазам и губам, которые шепчут его имя «Тим». Я не могу заставить себя, как раньше, броситься ему на шею, расцеловать и прижать к себе. Я слишком многое упустила, чтобы позволить себе такое поведение. Все растворилось и я не чувствую в себе тяги к человеку, которого я не достойна. И если он меня презирает, то я буду рада, обоснованности его чувств. Но если он станет снова утверждать обратное, я не смогу ему поверить. Уж если я не могу себя простить, за глупые, необдуманные поступки, то как может меня простить он? Я чуть не подбила его на решение, изменившее все в его жизни и в жизни многих невинных людей, которым пришлось бы ввязаться в чужую войну!

Тим кивает всем, перебрасывается несколькими словами и они садятся в машину. Он оборачивается и идет ко мне. Мои мышцы сковало и я не могу пошевелить даже пальцами рук, просто стою и не могу отвести взгляд от него.

- Лин, ты что здесь стоишь, пойдем скорее. - Говорит он и обнимает меня, когда подходит достаточно близко. Но не чувствуя ответных объятий отстраняется и смотрит мне в глаза. - Что-то случилось? Что с тобой?

Я открываю рот, но не могу произнести ни слова. Это шок, или я просто боюсь, сказать то, что должна. Тим осматривает меня и хочет сказать что-то еще, но к нам подходит Лён и зовет скорее садиться в машину. Тим берет меня за руку и тянет за собой к машине. Я передвигаю ноги и иду за ними, усаживаюсь на переднее сидение, куда Тим меня подводит и расслабляю мышцы, которые от долгой дороги ноют и болят.

Я закрываю глаза, но не сплю. Напряжение не дает мне возможности отключиться от реальности, хотя бы на некоторое время. Я просто делаю вид, что уснула, чтобы спрятаться от объяснений своего странного поведения. Я не хочу изливать то, что накопилось у меня внутри, при всех.

Мотор заводится и машина медленно приходит в движение, меня качает на сидении и Тим, наклоняясь ко мне, аккуратно пристегивает ремень безопасности.

- Что с ней? - Обеспокоенно спрашивает он, обращаясь к остальным.

- Наверное устала, а вообще я давно заметил, что она решила повесить на себя все случившиеся события. Наверное не может теперь себя простить, за то что втянула нас во все это! - Объясняет Тиму Лён.

«Предатель, вот я поговорю с тобой, как только останусь наедине. Врезать бы тебе как следует»

- Она даже не подошла ко мне, когда я приехал, может я что-то неправильно сделал? Может нужно было рассказать ей наш план, а не скрывать? Точно, мы договаривались не скрывать друг от друга ничего, а я скрыл. Заставил ее думать, что бросил. Зря мы так. - Начинает накручивать себя Тим и мне становиться не по себе. Ему не за что себя винить, это я во всем виновата. Я поставила его пред выбором. Из-за меня ему пришлось вернуться из Коммуны, где тихо и спокойно, в этот омут, где через некоторое время начнется война. Еле сдерживаю себя, чтобы не выдать своего притворного сна.

- Да нет, мы все правильно рассчитали. Никто не должен был знать, что ты задумал выехать из Нового города, чтобы предупредить людей в Коммуне и вернуться помочь нам. Кстати где водитель, который должен был возить тебя? - Спрашивает Лён, очень обеспокоенно.

- Не волнуйся, все в порядке. Я оставил его в Коммуне, чтобы он не выдал нашего расположения и того, что я скрылся на машине. Сейчас его никуда не пустят, а после я проведу с ним беседу.

- Хорошо, а то я уже надумал себе. - Смеется Лён. - Я достал отпечатки для нас. Теперь нас пятеро. Я чуть не поседел, когда ты стал задерживаться.

- Пришлось повозиться с управлением машины, а что с оружием?

- Все в порядке. Девчонки достали даже больше, чем требовалось, но есть проблема, никто из нас не умет из него стрелять.

- Я умею, а большего нам и не надо, я надеюсь. Остальное для устрашения. Чтобы наши слова воспринимались всерьез. Говорят, раньше, это всегда действовало. - Отвечает Тим.

- А где ты научился стрелять? - Спрашивает Су, вмешиваясь в разговор между Леном и Тимом.

- В Коммуне есть оружие. Никто не говорил вам, что мы не придерживаемся такой же позиции как соседствующие города. Если есть человек, то оружие всегда будет преследовать его жизнь. Поэтому, чтобы не оказаться в ненужный момент с поднятыми вверх руками, мы заранее позаботились о том, чтобы в наших руках было средство защиты. И к тому же у нас не было такого купола, как у вас, и нападение животных никто не отменял.

- Понятно. - Отвечает Су. - Вот не понятно только одно. Как они могут спать, когда меня трясет от нервного напряжения?

«Значит Рон спит, везет же ей. А Су? Хотела бы я послушать, что она еще скажет относительно меня.»

Но она молчит, не вмешиваясь больше в разговоры между ними.

- Что говорит Зоин? - Спрашивает Тим.

- Зоин сказал, что все правление настроено серьезно и никто не прислушивается к его советам. Последнее слово в этот раз за членом правления по безопасности. Именно он принял решительные меры. Это его план, за который ухватился председатель правления, как за единственно верный.

- Плохо, - задумавшись, отвечает Тим, - значит Зоину не удастся тянуть время. Его не будут слушать и принимать во внимание его мнение. Надеюсь на его мудрость, может у него что-то получится?

- Как там Лин? - Спрашивает Лён,  озадаченным голосом.

«Надо же, какая забота?»

Тим наклоняется надо мной и слушает мое дыхание. Я стараюсь дышать как можно медленнее и спокойнее, но от того, что он рядом у меня с трудом получается. Он вскользь целует меня в щеку и продолжает следить за дорогой.

- Думаю она в порядке. Сейчас отдохнет и будет как новенькая, ей всегда удается быстро восстанавливать силы. Вот только эмоционально она истощена. Что скажешь Су? - Тим обращается к моей подруге, как к той, которая должна знать и чувствовать меня, но между нами утеряна эта связь. Не думаю, что она сможет рассказать о моих душевных муках, хоть что-то.

- Она справиться. Она всегда была самой сильной девочкой. Столько пережить, сколько она за этот период, не смог бы никто. Я бы точно не смогла. Я с вами не так давно, но уже вымотана на все сто. Представляю какого ей. И Лён правильно заметил, она чувствует свою вину перед нами, особенно перед тобой Тим. Так что не удивляйся, если она проснувшись снова не сможет сказать тебе и пары слов. Она думает, что ты не сможешь ее простить, снова. Как мне кажется.

«Да Су, спасибо. А я то думала, что ты отдалилась от меня. Значит проблема в чем-то другом.»

Я уже жалею, что претворилась спящей, думаю, при мне они бы говорили только по делу, а не обсуждали бы меня в глаза. А теперь мне приходится слушать все это, а когда приедем, все будут смотреть понимающим взглядом и жалеть меня, в тот момент, когда я должна вымаливать свое прощение перед всеми на коленях. Как можно было простить меня? Тим? Как ты можешь простить меня, когда я не могу простить себя?

Машина останавливается и Тим прижимает к моей щеке свою ладонь, нежно поглаживая по щеке.

- Лин, просыпайся, пора проходить за купол.

Я медленно открываю глаза и промаргиваюсь. Пока я сидела с закрытыми глазами, заметно стемнело и я не сразу вижу лицо Тима, склонившееся над моим. Он целует мои глаза и губы, а я моргаю и смотрю на него, не отвечая ничего.

- Лин, родная, сейчас не самое подходящее время, для выяснений отношений, но я не смогу отпустить тебя с таким настроем в Основной город. Ты погубишь себя, не жалея. Я не смогу перенести твоей потери. Помни, что я к тебе чувствую, не смотря ни на что. Мы уже говорили об этом, когда ты пришла в Коммуну просить у меня прощения, за то, в чем не была виновата. Так и сейчас, ты винишь себя за то, что так сложилась ситуация. Ты не властна над событиями, которые сама не совершаешь. Ты не могла предвидеть решение правления, так же как мое решение. Я принял его самостоятельно. И как только я признался тебе в своих чувствах, я принял решение, быть рядом с тобой, чтобы не случилось. Я исполняю это. И если ты решишь оставить меня, я все равно буду поблизости, чтобы просто поддержать в нужный момент. Я думаю, что если твои чувства ко мне все еще те же. Ты поступишь верно, не отталкивая меня от себя. Мы не можем потерять друг друга в тот момент, когда так нуждаемся в нас.

Он целует мои глаза и я чувствую слезы, которые стекают по щекам. Я чувствую, как он их ловит губами. Я не могу больше корить себя и причинять ему боль. Я прощу себя, ради него. Пусть я и не заслуживаю такой любви, но кто сказал, что ее нужно заслужить?

Я целую его в ответ.

Глава 23.

Перед нами купол Основного города и мы подготавливаемся пройти сквозь него. Это была бы обычная процедура, если бы среди нас было пять девушек. Но нас только трое. Тим и Лён готовят отпечатки, которые должны лечь на их ладони ровным, тонким слоем. При свете фар и фонарей, которые мы направляем им на ладони, они справляются с этой нелегкой задачей.

Я не особо доверяю этим накладкам, которые переливаются на свету на их руках, но надеюсь на то, что они сработают. Легкий трепет пробегает внутри меня, когда мы приближаемся к куполу. Уже темно, и мы замечаем его границы только тогда, когда натыкаемся на него телами. Я беру руку Тима, перед тем, как приложить ладони к куполу. Он сжимает мою ладонь и отпускает, прислоняя свою к прозрачной преграде. Теперь наша очередь, ведь в отличие от Нового города, одного человека не достаточно, нужно одновременно приложить пять, женских ладоней. Не я одна переживаю на счет технологий Нового города, копирующих женскую ладонь. Я замечаю, как нервно переглядывается Су, пытаясь заручится поддержкой присутствующих, как Рон, крепко жмет руку Лёна, перед тем, как настает его черед приложить руку. А Лён и Тим не выдают своих чувств, можно даже подумать, что они не переживают, но я замечаю, что улыбка Лёна, слишком натянута, не естественно подрагивают кончики его губ. А Тим, вкладывает в свою надежду слишком много. Мне становиться  страшно, от того, что он слишком рассчитывает на неизвестные нам, искусственно созданные модели отпечатков. Но немного успокаиваюсь, вспоминая историю Основного города и то, как мужчины уходили из него, используя менее современные образцы. Однажды я видела экспонат, представленный в нашем музее. Он настолько меня не впечатлил, что я на миг усомнилась, как с помощью такой штуки можно обмануть систему, запрограммированную под определенный код? Но учитель объяснил, что действие таких экземпляров не всегда срабатывало, поскольку коды не были доведены до совершенства и иногда сбивались с программы заданной ими. Через столько лет, прошедших после разделения городов, наше общество совершенствовалось и технологии развивались. Думаю, что современная разработка этих «пропусков» намного улучшена по сравнению с предыдущей, а может даже проходила не одно испытание у границ Основного города, раз члены правления так смело пускают их в ход.

Когда все ладони прикасаются к куполу, наши руки проваливаются внутрь барьера и мы перешагиваем его черту. От радости, охватившей меня, я прыгаю на месте, хлопая в ладоши и остальные также ярко выражают свои эмоции, смеясь и обнимаясь. Мы не сразу обращаем внимание на то, как тяжело нам дается каждый вздох, как учащенно начинают биться наши сердца с трудом перегоняя и обрабатывая поступивший к ним отравленный воздух. Все это от резкого перепада от одного состояния в другое. Немного адаптации и мы сможем находиться в городе не обращая внимание на эти особенности, но так же хорошо как прежде, нам будет только за пределами этого купола.

- Вы в порядке? - Спрашиваю я остальных, когда объятия заканчиваются и эйфория от первой победы отступает.

- Дышится с трудом. - Отвечает Тим, ему не приходилось раньше бывать здесь, как и Лёну, который кивает вторя ему.

- И как вы тут жили? - Задает вопрос Лён.

- Мы же сидели на лекарствах, забыл? - Отвечаю ему я и не теряя больше времени иду обратно к машине.

Все же, одна победа у нас в руках. Теперь можно перейти границу обратно и за несколько минут, данных нам программой, перебраться через купол уже в транспорте.

Такую способность купола жители обнаружили не сразу. Я сама удивлялась, когда переезжала впервые сквозь купол Нового города, не соприкасаясь с его границами вновь. Нового города не было бы построено, если не эта особенность, обнаруженная за много лет до разделения. Все же на машине нам будет проще и быстрее добраться до Совета. А времени, между тем, остается все меньше. Мы прибудем на место уже ночью и нам придется действовать осторожно, чтобы не распугать людей, а привлечь на свою сторону и заставить выслушать.

А пока мы едем, раскачиваемые на неровностях дороги, и молча думаем каждый о своем.

Я вспоминаю маму. Мне очень хочется ее увидеть. Я представляю ее образ передо мной, но он ускользает и мне становиться страшно, что я не смогу ее застать дома. Она может быть на смене, или у меня не будет хватать времени, чтобы добраться до нее. Но я даю себе обещание, что при любых обстоятельствах, я сделаю все от меня зависящее, чтобы увидеть и спасти ее.

Дорога по окраине Основного города в его центр - была еще напряженнее. Никто не хотел высказывать свои предложения и тем более оспаривать чужие. Сейчас каждый думал о своем, пытаясь запечатлеть, эти минуты, надолго в своей памяти. Я держу Тима за руку, он крепко, сжимает мою. Сзади Лен, Су и Рон. Нас пятеро и мы вместе. Тим, как всегда смотрит на меня ласково и нежно, хотя, должен бы - наоборот. Но я перестала обращать внимание на его неадекватные поступки. И скорее всего сама бы простила его, если бы он что-то сделал не правильно. Теперь, я на все смотрю иначе. Чувства - это тот дар, от которого нельзя отказаться, даже если тебе больно. Потерять их - это потерять себя. Теперь я понимаю, что до этого не жила, а существовала. Я, как робот, выполняла все, что мне было предписано, особо не понимая, для чего все это нужно. А когда во мне проснулись чувства, то я стала действовать более эмоционально. Видимо на это и опирался Тим, отказываясь от моего плана. Он был построен на эмоциях и переживаниях, Тим же рассуждал более логично, объединяя в себе как чувства, так и разум. Когда-нибудь, я научусь также, а сейчас, мне нужно представить всем план действий на наше мероприятие по спасению жизней. Я та, от кого все ждут первого слова.

- Я много думала, - начинаю я, пронзая тишину, своим севшим от долгого молчания голосом, - нам нужно разделиться, чтобы успеть что-то сделать. - Я молчу, ожидая реакции на мое предложение.

- Ты права, я тоже так считаю. - Высказывается первым Лён. А я поворачиваюсь в сторону Тима, что бы узнать, что он думает.

- Не нужно искать во мне поддержки. Я всегда на твоей стороне. Просто иногда, наши мнения не сходятся. Но это не означает, что я буду осуждать тебя, или заставлять его изменить. Я сначала выслушаю тебя до конца, а после уже буду рассуждать. - Тим, как всегда поражает меня, он умеет так высказать свое мнение, что начинаешь задумываться над его словами, даже если в его суждениях нет ни чего серьезного. Он может рассказать про ромашку так, что ты впредь не сможешь просто любоваться ее внешним видом, а будешь рассматривать ее роль в экосистеме нашего мира, оценивать ее лекарственные  качества и  эстетическое восприятие в целом. Хотя порой он бывает весел и легок в общении. Но таких моментов нам удалось ухватить ничтожное количество. Мы встретились в непростое время перемен.

- Мой план, заключается в разделении обязанностей между каждым членом нашей группы. - Я оглядываюсь на девочек, и видя заинтересованность, продолжаю. - С Советом пяти я попробую поговорить сама. Во-первых, у меня личные мотивы для разговора с этими дамами, а во-вторых, я владею полной информацией с первого и до последнего момента. Су, пойдет домой и попробует застать там госпожу Мар. Если мне не удастся встретится с Советом в их зале по причине отсутствия Совета в ночное время, то хоть у Су получиться оповестить члена совета по безопасности города и собрать их для разговора. Для остальных, Рон, Лёна и Тима я припасла самое сложное - это оповестить и вывести граждан города за пределы купола, на тот случай, если наши усилия ни к чему не приведут и Новый город начнет свою первую атаку на людей, для усмирения Совета пяти. - Я заканчиваю и жду реакции.

Тим кивает.

- Это то, что нам нужно. Думаю лучше и не придумать. Кроме одной детали. Ты не можешь идти в Совет одна. Это опасно и безрассудно, а ты обещала не действовать так впредь. - Тим смотрит мне в глаза, отвлекаясь ненадолго от вождения, и пытается убедить взглядом в своей правоте. Но я все продумала и точно могу сказать, что без Тима, как Главы Коммуны, Лён и Рон будет не просто уговорить людей покинуть город, а для меня Тим не сможет быть полезен, как переговорщик, так как Совет не приемлет мужчин у себя в здании и зале.

Я смотрю ему прямо в глаза и отрицательно машу головой.

- Лин права, - вмешивается в наш немой диалог Лён, - она справится сама, это ее город. А мы должны действовать втроем, как представители всех городов в одном. Представители Коммуны, Нового и Основного города вместе. Это должно выглядеть умиротворяющее, как воссоединение или примирение сторон, а не как экстренная эвакуация.

- Точно, - соглашается Рон, - а я не рассматривала нас с этой стороны. Ведь правда, три представителя разных городов, звучит впечатляюще.

- Я тоже согласна с Лин, - высказывается Су, замечая недоброе выражение лица Тима, - Это идеальный план, лучше я бы не придумала. Нам нужно разделиться, иначе все будет зря. Мы должны попробовать. Лин, хорошо изложит Совету ситуацию, а я разыщу маму. Мы присоединимся к вам, как только Совет будет в курсе и начнет совещание. Их решение нам не важно, главное спасти людей. Мы будем помогать вам, как только выполним свою часть задания.

Наконец, Тим сдается и кивает, а я обнимаю его. Принимая его строгий взгляд в свою сторону, как награду. Он заботится обо мне и не хочет, чтобы я пострадала.

- Я буду аккуратна, обещаю. Ну а если что, ты меня спасешь, правда? - Пытаюсь разрядить обстановку и целую его в щеку, пока он, хмурый, следит за проносящимися деревьями по ту сторону окна.

Мне не пришлось тратить много усилий на то, чтобы мой план приняли, и я принимаю этот знак уважения со стороны моих любимых друзей, как аванс. У нас все получится.

На горизонте появляются маленькие домики, а время приближается к позднему вечеру. Большинство жителей в это время уже готовятся ко сну, только те, которые собираются на ночные смены своих рабочих мест, готовятся выходить из дома. Их не много, но мы видим, как на улочках появляются одинокие фигуры, спешащие по своим направлениям, выданным им органами правления, на их домашние устройства связи - панели.

Мы стараемся пока не привлекать к себе внимания, но в городе, где машины проезжают по улицам лишь в экстренных случаях и по делам Совета, на наше появление со стороны границ города смотрят внимательно, провожая взглядами.

- Все. Нам пора расходится. Дальше ехать не безопасно. Если на нашем пути попадется служащий по безопасности, то нас задержат до выяснения обстоятельств, а это может быть слишком долго. Тем более к Совету воззвать из камеры задержания у нас не выйдет. - Советую я, и Тим останавливает машину, паркуя ее ближе к кустам, чтобы припрятать от посторонних глаз.

- Будь осторожна! - Говорит мне Тим, крепко обнимая на прощание. - Где мы встретимся и через какой промежуток времени?

- Мне понадобится часа четыре на встречу с Советом, если все пойдет по плану. А после я и Су будем выводить людей, значит на выходе из города мы должны увидеть друг друга. До рассвета мы встретимся. - Обещаю ему, проводя руками по его волосам.

- Держи, сестренка, - говорит Лён, подойдя к нам с оружием в руках, - пригодится.

- Нет уж, больше этой штуки я в руки не возьму! Тем более пользы от нее, у меня в руках, как от дубины. Я не смогу ей кого-то защитить, только случайно поранить. - Лён пожимает плечами и идет к остальным, предлагая взять в руки оружие. Рон, в отличие от меня и Су, соглашается. Оно и к лучшему, что они втроем будут при оружие в случае чего, так мне спокойнее. И то, что Тим сможет им воспользоваться по назначению, меня тоже радует.

Мы все обнимаемся, желая друг другу удачи и расходимся, после долгого поцелуя с Тимом.

Я и Су идем в центр города к зданию Советов. Именно с этого места все началось. Я вспоминаю, как стояла перед зданием Советов постоянно хватая за руки Су для поддержки, а она, не подавая вида, планировала самое рискованное мероприятие в своей жизни. Наверное, слишком большое количество съеденной пищи с содержанием лекарства, притупило ее страх и вообще какие-либо чувства, и ей с легкостью удалось обмануть меня и всех служащих своим непроницаемым спокойствием и умиротворением перед тестом. А сейчас мы обе подрагиваем от страха быть пойманными и не справиться с заданием.

- Ты как? - Спрашиваю я Су, желая удостовериться в ее адекватности.

- В порядке, немного паникую, не знаю как встретит меня мама, и увижу ли я ее? В общем-то, так себе ощущения. - Сознается Су.

- Ничего, я тоже еле стою на ногах, от того, что мои колени дрожат. - Я смеюсь, стараясь отвлечь и себя и Су от волнения, но смех получается слишком напряженным, что совсем не успокаивает, а напрягает обоих.

- Пора расходиться? - Спрашивает Су, зная, что этот момент неизбежен и он настал.

- Пора, - грустно подтверждаю я и обнимаю ее, на прощание, - увидимся! - Заверяю ее и  быстро ухожу, не оборачиваясь, зная, что  будет тяжелее, если провожать друг друга взглядом, не отпуская.

Она уходит во двор, который раньше был ее родным. А я иду в то место, в котором не хотела снова оказаться.

Здание правления, все так же величественно и грозно высится на центральной площади Основного города. Огромные двери, толи обороняют вход, от случайных прохожих, толи зазывают, своей таинственностью. Я решаюсь подойти к ним и взяться за массивную ручку. Перед тем, как потянуть ее на себя, зажмуриваю глаза, прося, чтобы она была открыта. Моя просьба услышана и дверь открывается от моего усилия. Раньше я даже не задумывалась закрывают ли здание на ночь. Никому и в голову не приходило посещать это место, без специального приглашения, тем более ночью. Меня встречают пустые коридоры и просторный холл здания Советов. Все на своих местах, но мне кажется чужим и не знакомым. Теперь я смотрю на все вещи, словно видела их очень давно, во сне. Наш флаг, развешанный от пола до потолка, больше не впечатляет своей внушительностью и строгостью, теперь это смотрится просто цветной тряпицей, прикрывающей что-то за стеной. А это мысль! Что, если прямо за этим флагом,  в стене, расположен потайной ход, уводящий, в скрытые от посторонних глаз лабиринты. Не удержавшись, я приподнимаю один край тряпицы и заглядываю за нее. Ничего нет, просто стена со смазанной штукатуркой. Вероятно, здесь давно не обновляли стены, спрятанные под флагом.

Теперь, надо выбрать правильный коридор, который выведет меня к залу заседаний. Я не знаю какой именно. Выбираю тот, по которому сама когда-то входила в зал для аттестации, на втором этаже здания. Надеюсь, что без включенной автоматики, двери откроются от моего прикосновения.

Та же комната, в которой я сидела, ожидая окончательных результатов анализов. Белые стены уже не так режут глаза в темноте. Я включаю фонарик и ощупываю каждый сантиметр  стен, чтобы найти дверь, которая открывалась автоматически. Уже отчаявшись, я опускаю руки. Нужно искать другой путь. Я разочаровываюсь в своем плане. Как можно было подумать, что Совет пяти, находится в этом здании все время, даже ночью. Они, вероятно, сейчас спят в своих кроватях. Но ведь в Новом городе правление, бывает, заседает ночами, почему бы Совету не обсуждать ночами происходящие события. Ведь днем у них не достаточно времени. Днем совсем другие заботы сваливаются на их плечи, повседневные хлопоты и проблемы, а ночь - это время, которое можно потратить на разбор важных тем. Но надежда, что именно сейчас в этом здании присутствует кто-то из Совета, угасает по мере того, как я не могу найти вход в зал заседаний. Нужно попробовать найти другой вход, возможно соседние комнаты приведут меня в зал. Я дергаю за ручку входной двери покидая эту комнату, но она не поддается. Дверь закрыта. Как такое возможно? Ведь все двери были открыты? Я паникую. Мне нельзя оставаться запертой здесь, ведь тогда я провалю весь план, который не кажется мне уже таким хорошим и удачным, как раньше. Надеюсь, хоть у Су получится встретить госпожу Мар. Я стучу по двери с такой силой, что мои ладони горят, но я не останавливаюсь. Может хоть кто-то меня услышит.

- Эй, откройте меня! Я здесь, кто-нибудь! - В ответ тишина, только эхо от моих ударов и криков разносится по комнате и больше ничего.

За моей спиной раздается какой-то треск и я быстро оборачиваюсь. От страха, мое сердце стучит с такой силой,  что я прижимаю руку к груди, пытаясь успокоиться. Мне не требуется фонарик, чтобы разглядеть, что произошло. Теперь я закрываю рукой глаза, от яркого света, который льется в маленькую белую комнату, заполняя собой все пространство. Когда глаза немного привыкают к слепящему их освещению, я вижу открывшуюся дверь, ведущую в зал заседаний, что раньше никак не могла открыться от моих попыток. Теперь она открыта полностью и я не могу упустить такой шанс оказаться в искомом помещении, хоть и колени дрожат от страха. Но другого выхода у меня все равно нет, ведь другая дверь комнаты заперта. Я щурюсь и прохожу в зал, стены которого отражают меня множество раз, и я отвлекаюсь на свое испуганное отражение. Потом я понимаю, что не одна в зале и делаю несколько шагов назад, перед тем как понимаю, что в зале те люди, встречи с которыми я искала. Я останавливаюсь и смотрю в их сторону. За столом сидят две женщины. Это госпожа Брит, занимающая центральное место Совета пяти и госпожа Варн, старая женщина, отвечающая за образование города, сидящая все так же справа от центрального места.

- Очень неожиданно встретить тебя в зале Совета, в такое позднее время и без приглашения Лин, - начинает госпожа Варн, укоряя меня за недостойное поведение, и я чувствую себя нерадивым учеником, которого вызвали для обсуждения его успеваемости. А то, что моя личность опознана, придало этой ситуации странный оборот. Я думала, что мне придется объяснять Совету кто я и как здесь оказалась.  - Наши камеры наблюдения обнаружили твое присутствие и мы поспешили занять место в зале, чтобы принять тебя. Надеемся у тебя что-то срочное, раз ты так бесцеремонно врываешься в наш дом. - Госпожа Варн пристально смотрит в мою сторону и я уверена, видит в моих глазах тревогу, раз не выгнала в первую же минуту моего здесь нахождения.

- Прошу прощения у Совета, за поздний визит, но мое дело срочное и не ждет отлагательств.

- Мы готовы выслушать тебя, но принять какое-либо решение не сможем, пока в зале Совета не соберется весь Совет пяти, если дело настолько важное, как ты говоришь. - Отвечает мне госпожа Брит.

Я набираю побольше воздуха в грудь, чтобы изложить все как можно быстрее. Хоть и думала раньше, что сам разговор с Советом, для меня не составит труда и я буду с презрением смотреть в их подлые лица, но сейчас не могу сдержать своего волнения, в их присутствии. Наверное образование, данное мне в Основном городе, не может так быстро выветриться из моей головы, даже при новом веянии и культуре, что я наблюдала в других местах.

- Я была отправлена в Новый город, для прохождения окончательных тестов с моей парой, что была прикреплена за мной после аттестации Совета пяти.

- Минуточку, Лин, - перебивает меня госпожа Брит, как только я начала свой рассказ и я уже думаю, что это никогда не закончится, а время выделенное мне неумолимо истекает. - Совет пяти еще не отобрал для тебя пару и не отправлял в Новый город, для тестов. Ты считалась пропавшей с момента аттестации, вместе с четырьмя девушками, накануне побывавшими на заседании Совета, и мы искали вас всем городом. Именно поэтому, мы не вызвали охрану, когда ты ворвалась сюда, а поспешили тебя принять, чтобы выслушать твои оправдания.

Я потеряла дар речи, стою перед этими женщинами с открытым ртом и не могу произнести ни слова, только хватаю воздух, вместо слов, которые не могу выговорить. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя и переспросить о чем они говорят.

- Но я никуда не пропадала, на мою панель пришел текст с указаниями и дело моей пары, для ознакомления! - Уверяю я совет, но госпожа Брит, смотрит на меня с недоверием.

- Мы проверяли твою панель в поисках информации и переписки, никаких данных обнаружено не было, кроме звонков в адрес твоей подруги. Все пришли к выводу, что ты отправилась на ее поиски, взяв с собой других девушек. - Высказывает госпожа Брит.

- Но это не так, все это неверно. Бред какой-то. - Я не могу сдержаться и топаю ногой, от досады. - Я пришла, чтобы предупредить, а не оправдываться. Причины моего исчезновения и его последствия мы будем обсуждать позже, если останется на это время. Хотя, если то, о чем вы говорите верно, у меня все путается и я не могу объяснить, что происходит даже самой себе.

- Хорошо, давай опустим эту часть разговора на потом, если как ты утверждаешь, есть темы важнее. - Соглашается госпожа Брит и дает мне возможность высказаться.

- Как я говорила, меня вывезли от сюда в Новый город, ночью, еще с четырьмя девушками, которые уже сидели в машине. Просто дослушайте, а потом будете делать выводы. Нас вывезли за пределы города и передали в другой транспорт. Как выяснилось позже - это было похищение, от которого мне и еще одной девушке удалось сбежать. Мы попали сначала в Коммуну, поселение вне городов, а после добрались сами в Новый город. Уже от туда я приехала к вам с информацией, ради которой пришлось тайком пересекать границы двух городов. Члены правления Нового города обескуражены поведением Совета пяти, из-за постоянных похищений девушек и требования выкупа за них. Они уверены, что своими действиями Совет пытается подорвать их экономику и захватить территорию. Кроме того, обнаруженное оружие в месте, где обитали похитители, навело их на мысли о надвигающейся войне против Нового города. Теперь же правление готовит ответный удар по Основному городу и уже этим утром будет совершено нападение на жителей, для устрашения власти. Эта информация точна и исходит от первоисточника, председателя правления Нового города.

Я договорила, как можно быстрее, не вдаваясь в подробности, на которые у меня просто нет времени. И теперь наблюдаю за реакцией Совета. Сейчас они, так же как я, несколькими минутами ранее, растерянно смотрят то на меня, то друг на друга, пытаясь осознать сказанную мной речь.

- Если то, что ты говоришь, правда, то сколько времени есть у Совета, для обработки информации и собрания Совета? - Задает наконец вопрос госпожа Брит и я вижу ее решительный настрой к действию.

- Первая волна нападения, была спланирована на раннее утро сегодняшнего дня. Член правления по связям с общественностью, господин Зоин, на нашей стороне и попытается немного задержать наступление, но не думаю, что у него что-то выйдет. Настрой их тверд. - Объясняю я.

- Что ж, ты можешь идти, спасибо, за предоставленную информацию. Постарайся покинуть город и собрать как можно большее количество людей с собой. - Уже на ходу, говорит мне госпожа Брит, и не соблюдая протокола, быстро убегает за двери зала, за ней следует госпожа Варн, менее расторопно из-за своего возраста, но так же спеша.

Это все, моя часть плана выполнена, хоть и у меня осталось больше вопросов, чем ответов, которые я планировала получить от Совета. Хотелось укорить их за подлое обращение со своими гражданами, но после их реакции на мое сообщение, я уже менее критично отношусь к их решениям. Они пытаются спасти население, вместо того, чтобы прикрыть себя, как убеждали меня члены правления Нового города. Я не хочу больше делать поспешных выводов, видя, как ситуация меняется, прямо на моих глазах. Мне нужно все обдумать, чтобы сделать верные выводы. Но на это сейчас нет времени. Мне нужно бежать на поиски мамы и помогать остальным с эвакуацией города.

Я бегу по коридорам здания, и все двери уже открыты передо мной, никто не чинит мне препятствий. Выбежав на улицу, я озираюсь по сторонам, но никакой паники нет. Может люди из соседних домов уже в курсе и выведены от сюда, а может спокойно спят, не зная, что на них движется. Я могу пробежаться по домам и оповестить жителей, но вместо этого мои ноги несут меня к моему дому. Я не обдумывала этого, выбор пришел сам. Я отчитываю себя, за неверные поступки, но не могу повернуть назад и все исправить. Мне нужно увидеть маму и убедиться, что она в порядке. С вновь открывшимися мне обстоятельствами, она считает меня пропавшей, а не прибывающей в Новом городе, как я утешала себя ранее. Теперь ей необходимо увидеть меня и удостовериться, что со мной все в порядке, а мне увидеть ее и вывести поскорее от сюда.

Я бегу, как не бежала ранее. Может натренированность моих мышц к бегу дает о себе знать, а может сама ситуация, не дает мне возможности осознать, как тяжело моему телу, от бега и обжигающего легкие воздуха.

Вот мой дом, здесь, как и кварталами ранее, царит ночное спокойствие. Я стучу в двери, не боясь разбудить и напугать своим визитом соседей. Пусть они видят и знают все, если еще никому не удалось предупредить их. Я слышу шаги, за дверью, не смотря на ночное время, они быстры. Дверь открывается и я вижу взволнованное лицо мамы, она кидается на меня, не давая сказать и слова, а я не сопротивляясь, шагаю в дом, увлекая ее за собой.

- Лин, милая, где ты пропадала все это время? - Она напугана и тело ее истощилось от переживаний, а на лице проявились темные круги от бессонных ночей.

- Мамочка, все позже, сейчас у нас нет времени. Собери необходимые вещи и мы уходим. - Лаконично говорю я, но ее не устраивает мой ответ и она требует пояснений. - Совет в курсе, и велел мне вывести из города, как можно больше людей. Через несколько часов начнется война против Основного города и я пришла предупредить об этом Совет.

- Какая еще война, с тобой все в порядке? - Начинает сомневаться она, ощупывая мой лоб, на предмет наличия температуры.

- Со мной все в порядке и я в своем уме! - Кричу я и бегу собирать вещи, пока мама все обдумывает и принимает решение. Успеваю переодеться. Как бы мне не нравились эти широковатые шортики из штанов Лёна, а своя одежда привычнее. Мама подходит ко мне и тоже помогает мне начинять рюкзак тряпьем, все еще не понимая, что происходит. Она доверяет мне. - Мама, я встречалась с отцом. - Говорю ей, между делом, чтобы успокоить и ввести ее в курс событий.

- С Зоином? Ты была в Новом городе? - Взволнованно спрашивает мама.

- Да, именно от туда у меня информация о нападении и она достоверна. Теперь веришь? - В надежде смотрю в ее глаза и она кивает мне.

- Как он? - Спрашивает она, выискивая в моих глазах ответ.

- Он в порядке и мой брат, кстати тоже. - Я говорю это с агрессией, которую не могу контролировать. Я не была зла на мать, за то, что она скрыла существование еще одного ребенка, по крайней мере я так думала. А сейчас истинные чувства вылились в стрессовой ситуации и я чувствую, что огорчена ее поступком.

- Брат? Твой брат? О чем ты, милая, у тебя нет братьев.

Я теряюсь, не зная что сказать и прекращаю впихивать вещи, которые уже не помещаются в набитый рюкзак.

- Лён. - Отвечаю я обескуражено. - Мой брат близнец, которого ты оставила после родов отцу и скрыла от меня эту информацию. - Как можно спокойнее и доходчивее говорю я. Может она все еще хочет уберечь меня от этой темы, хотя если я все знаю, в этом уже нет смысла.

- Лин, сядь. - Она усаживает меня на кровать, по которой разбросаны вещи и предметы первой необходимости и поглаживает по голове. - Ты действительно в порядке? Ведь у тебя нет брата и никогда не было. Уж я бы запомнила его рождение. Да, я хотела второго ребенка, но не могла себе этого позволить. Ты единственный ребенок, которого я смогла выносить. - По ее лицу, я вижу, что она говорит правду, и мой мозг просто лопнет он наличия столь противоречивой информации за несколько часов.

- Мама, но Зоин, представил Лёна, моим братом. Описал его рождение и то, что ты оставила ему ребенка. Лён живет с ним в доме и называет меня сестрой так же, как и я стала называть его братом. Получается, они мне врали?

- Я не понимаю, для чего это, но выходит, что врали. Поверь, мне не зачем тебя обманывать, тем более в таком вопросе. - Я вижу в ее глазах искренность и просто не знаю что с ней делать. Я прижимаюсь к ней, так крепко, как не делала раньше и плачу. Реву так, как не ревела все это время. Очищаю душу, от накопившейся в ней грязи.

- Лин, - окликает меня мама, и я поворачиваю к ней голову. - Ты чувствуешь! Я права? - Я не сразу понимаю о чем она, уже привыкшая к этому состоянию.

- Да, я не принимала местную пищу уже долгое время. - Говорю ей, не в силах даже подсчитать период моего отсутствия в Основном городе.

- Это прекрасно, но тебе не выжить здесь без лекарств, условия не позволяют. - Начинает она, а я перебиваю.

- Знаю, мам, но я не собираюсь здесь оставаться и ты тоже. Совсем скоро, от города не останется ничего и его жители будут убиты, поэтому мы торопимся его покинуть. - Объясняю ей.

- А как же остальные? Мы бросим здесь людей? - Осторожно спрашивает она меня.

- Нет, нас несколько, и они все выводят людей от сюда, а я пришла к тебе. Мы тоже попробуем оповестить всех встреченных нами, но нам нужно скорее уходить.

На моих последних словах раздается тяжелый стук в дверь и мы подскакиваем от неожиданности. Я смотрю в окно и вижу только черноту вокруг, значит еще ночь и солнце не поднимается над городом.

- Может это Су, пришла за мной? - Предполагаю я идя к двери. Мама идет за мной, не опасаясь того, кто с наружи, в отличие от меня. Она не привыкла к опасным моментам, а я их повстречала множество на своем пути.

Я открываю дверь и меня сносит кто-то врывающийся внутрь. Я падаю и ударяюсь головой об пол. На некоторое время теряясь от боли.

Когда я прихожу в себя, открыв глаза. Их режет от света и меня слегка подташнивает от боли в голове, но стараясь не фокусировать свое внимание на ране, я вглядываюсь в происходящее. Передо мной и мамой стоят трое мужчин с оружием в руках. Они целят на нас металлические стволы ружей и что-то кричат. Когда до меня доходит смысл сказанных слов, мне становится по настоящему страшно...

... «Основной город окружен, соблюдайте спокойствие и тишину, тогда вы останетесь в живых. Если вы предпримите попытку к бегу, будете обезврежены. Мы проводим вас в Новый город и обещаем вам защиту, под его куполом. Следуйте за нами»

Нас выводят из дома, держа под руки, а третий идет сзади нас и тычет холодным оружием нам в спины. Я наблюдаю, как вокруг кричат люди, поднятые из своих постелей и просящие пощады. Я слышу, как звонко стреляют неподалеку и вижу падающие тела, пытающихся сбежать женщин в ночных одеждах. А остальные колонной идут за мужчинами с оружием и всхлипывают по дороге. Я узнаю лица многих, идущих рядом. Это жители соседних домов и улиц. Они не были предупреждены и чувство вины съедает меня изнутри. Нужно было быстрее действовать. Где Су, Лён, Рон и Тим? Удалось ли им выбраться от сюда или они идут где-то недалеко от нас, под прицелом этих людей? Нет, этого быть не может. Они на окраине и не успели бы добраться к центру за это время. Из центра людей должны были выводить я и Су, но мы не успели. Что то пошло не так, как планировалось и Новый город напал намного раньше запланированного. Вину за это я беру на себя. Мы покинули Новый город с оружием и в спешке. Об этом должно было стать известноправлению. Инструктор не досчитался оружия, а обыскав дом Зоина, они поняли, что нас уже нет в городе. Они все поняли, они решили не ждать утра, ведь формально у них было все готово. Внезапности правление могло добиться только опередив нас. Так и произошло. Мы не успели, и люди убиты и пленены. У меня есть надежда на то, что Тим, Лён и Рон - уже за пределами города, переводят людей в Коммуну, что Су, нашла Мар и они успели укрыться неподалеку.

А что до меня, то все к лучшему. Я рядом с мамой, нас ведут в Новый город. А у меня очень много вопросов как к правлению, так и к отцу...

Светает...

Content

Люди до
Аня Грачева

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21

Глава 22.

Глава 23.